Героя я ищу… не странно-ль это,

Когда у насъ что мѣсяцъ, то герой!..

Кому кадитъ и сборникъ, и газета;

Затѣмъ, увы! является другой,

Чтобъ доказать непостоянство свѣта

Джордж Гордон Байрон

«Дон-Жуан» (пер.Павел Козлов)

Соблазнить женщину умеет каждый дурак. Но по умению расстаться с ней познается истинно зрелый мужчина

Милан Кундера

«Вальс на прощание»

Особенно в узком кругу…

…Напелось мне сегодня с утра и – оп! впервые остановило.

Как так?

Эта фраза означает, что в окружении юного Бори не все было в порядке. Или, хуже того, сам он невольно хранит постыдные воспоминания…

Ну, да.

Прав Борис Борисович (как это у него часто, во многом – хоть, увы, не всегда – случается). Швейцарский классик Дюрренматт точно подметил: «Любого человека, ничего ему не объясняя, можно посадить в тюрьму лет на десять, и где-то в глубине души он будет знать, за что». (Тут, правда, есть нюанс: не всегда мужчина такого прошлого стыдится – зачастую, ровно наоборот…) Даже одна женщина, правда, великая – Агата Мэри Кларисса Миллер, в замужестве Кристи, – тонко понимала вопрос: в гениальной повести «10 негритят» нехорошее прошлое безжалостно настигает персонажей, которые перед лицом смерти, пожалуй, предпочли бы негром стать, лишь бы это прошлое изменить…

Такие дела.

* * *

Я написал в начале, что мысль о былом остановила меня впервые.

Штош – вру как всегда.

Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу воспоминаний. Размышляя о не/сделанном там, позади, бывает мне горько и странно. Какого хуя?! – вопию внутри себя и тщусь стереть, уничтожить из памяти, или – в лучшем случае – переиграть тот момент, а то, нахрен, весь матч…

А потом опомнюсь (интересное словечко…) и понимаю: без моего «сифилиса» я был бы не я.

Или – как знать? – меня вообще бы сейчас не было.

Так что нефиг.

Наше прошлое нас создает. Помнить его – понимать себя.

И даже – изредка – прощать…

– Одну секунду, ваше высочество… Вот.

– А где мы?

– Вот.

– Это же рядом!

Григорий Горин

«Тот самый Мюнхгаузен»

Закончилось главное событие спортивного мира (у которого сосут все Олимпиады, разные Формулы и прочие СуперБоулы) – чемпионат мира по футболу.

Чувства мои противоречивы. Нужно время на осмысление…

Пока же – тезисно…

* * *

48 команд в финальной части – дохуя. Чувство меры – важнейшее качество, даже в зарабатывании денег. 104 матча притупляют восприятие к концу, когда начинается главное…

Распиаренный Возинья – очень средний вратарь, по любому счету. (Пустил от Аргентины два в ближний с острого угла.) Не, я понимаю – хайп: нужны неожиданные герои, и чем неожиданнее, тем лучше; привлекает внимание, вызывает интерес у нейтральной публики. Нехай себе…

Роналду. Нарциссическая «Кристина» ожидаемо обосрался. Главная интрига была: заплачет ли после (неизбежного) вылета Португалии. Ставки принимались! Пустил, кажется, слезину – впрочем, букмекеры долго сопротивлялись, потому что на кону мильоны стояли; признали, вроде; да мне не интересно…

Испания. Показала идеальный футбол в полуфинале! Вот просто класс. Уровень организации команды, начиная с блестящей обороны…

Англия. Это было крутое поколение (или есть?)… Для сворачивания гор и доставания звездочек с неба. Разорвали вдребезги хорватов, выдержали ад против Мексики – в Мехико, на раскаленной бушующей «Ацтеке», 2200 метров над уровнем моря, против ганского колдуна устояли… А потом ужас второго тайма против южноамериканских недомерков. Штош… Тухель принял это решение – сесть в оборону. Выиграл бы – молодца; нет – жестокое разочарование. Этот состав достоин был большего. Насколько? Этого мы никогда не узнаем…

Матч за бронзу. Это всегда был бал для нищих – в этот раз особенно. Ребятишки устроили раскрепощенное шоу на десяток голов, и заодно помогли Мбаппе выиграть «Золотую бутсу» у одного (великого, без сомнений) дауна.

Финал. ФИФА не смогла отобрать у Испании этот титул. «Победил футбол»…

Ну и – «не могу молчать».

Отдельный крик души.

Лет примерно 10, а то и больше – сложно даже вспомнить – не смотрел белорусское телевидение. Тут, в связи с ремонтом-переездом-недоинтернетом, пришлось.

Боже… Какой кромешный ужас в комментаторском сегменте!

Не стану разбирать подробно – тошнит. Остановлюсь на одном… не побоюсь слова, уёбке.

Сергей Мацкевич.

Человек, совершенно – абсолютно, блядь! – не разбирающийся в предмете, о котором берется говорить. С охуенным при этом апломбом. У меня сердце болит распедаливать – просто тройка примеров:

1) превью к Германия – Парагвай.

Ну, грит, тут только два варианта: немцы решают все вопросы в первом тайме и спокойно доигрывают, либо включаются во втором – с безусловным успехом…

(Германия проигрывает и вылетает.)

2) превью к Аргентина – Кабо-Верде.

Не, ну если эти карлики зацепятся за результат – это уже, ребята, перебор…

(Аргентина чудом отскакивает, и если бы не, повторюсь, старичок Возинья, хрен бы вообще отскочила.)

3) превью к Англия – Франция.

Не, ну, судя по составам, французы настроены не в пример англичанам и разорвут мудака Тухеля…

(Англия выигрывает бронзовые медали.)

Ох…

Да ты сам тупой мудак – с хорошей дикцией. Вот и вали в дикторы – читать тексты, написанные другими, умными людьми…

Еще присловьице имеет, регулярно повторяемое: «Честно скажу…» То есть ты, сука, перед эти пиздел, а вот теперь…

По остальным.

Цвечковский – не в меру категоричен, к тому же держит член во рту: глотает половину слов. Да отправьте ж его к педагогу по сценической речи в наш театральный вуз! Или пусть хуй изо рта достанет…

Молодежь, пришедшая на смену «седовласому мэтру», серо-уныла – по объявлению, поди, набирали…

Один Паша Баранов зажигает эмоцией и удивительно (для меня) приятной белорусской речью. Но он, увы, производит впечатление тяжело больного человека – вроде Васи Уткина, царство небесное…

В целом – убожество.

* * *

Как и бронза сборной Англии.

Так что – гармонично всё.

Хотя бывали и похуже эти – самые знаковые события в мире спорта – чемпионаты мира по футболу…

Лейтенант Александр Чурин,

Командир артиллерийского взвода,

В пятнадцать тридцать семь

Девятнадцатого июля

Тысяча девятьсот сорок второго года

Вспомнил о боге.

И попросил у него ящик снарядов

К единственной оставшейся у него

Сорокапятимиллиметровке.

Бог вступил в дискуссию с лейтенантом,

Припомнил ему выступления на политзанятиях,

Насмешки над бабушкой Фросей,

Отказал в чуде,

Назвал аспидом краснопузым и бросил.

Тогда комсомолец Александр Чурин,

Ровно в пятнадцать сорок две,

Обратился к дьяволу с предложением

Обменять душу на ящик снарядов.

Дьявол в этот момент развлекался стрелком

В одном из трех танков,

Ползущих к чуринской пушке,

И, по понятным причинам,

Апеллируя к фэйр-плэй и законам войны,

Отказал.

Впрочем, обещал в недалеком будущем

Похлопотать о Чурине у себя на работе.

Отступать было смешно и некуда.

Лейтенант приказал приготовить гранаты,

Но в этот момент в расположении взвода

Материализовался архангел.

С ящиком снарядов под мышкой.

Да еще починил вместе с рыжим Гришкой

Вторую пушку. Помогал наводить.

Били, как перепелов над стерней.

Лейтенант утерся черной пятерней.

Спасибо, Боже — молился Чурин,

Что услышал меня,

Что простил идиота…

Подошло подкрепленье — стрелковая рота.

Архангел зашивал старшине живот,

Едва сдерживая рвоту.

Таращила глаза пыльная пехота.

Кто-то крестился,

Кто-то плевался, глазам не веря,

А седой ефрейтор смеялся,

И повторял:

— Ну, дают! Ну, бля, артиллерия!

Юрий Смирнов

«Снаряды»

Вино можно прочувствовать прежде, чем его выпьешь, а мясо – только когда укусишь. Женщин он делил на тех, которых вкушают на расстоянии, как вино, и на тех, кого пробуют, как дичь

Милорад Павич

«Пейзаж, нарисованный чаем»

Николай Фоменко

(Здесь начало https://teletype.in/@petrushin/vM_BX5xnWsp)

Хорошее слово – «парадигма».

Звучит загадочно, почти пугающе, значение имеет самое широкое – настолько, что, посмотрев в словарь, через время сформулировать заколебешься. А щегольнуть в быту не откажешься…

Дык вот, парадигма моего существования претерпела кардинальную – чтобы не сказать, концептуальную – трансформацию. Уже 35 дней, 12 часов и 1 минуту как. Место жительства, образ жизни, способы препровождения времени, творческие занятия и бытовые отправления – всё наперекосяк вдребезги пополам. Достаточно сказать, что первый критерий качества бытия – отсутствие необходимости выходить из дому – первым же и погиб. Теперь новая потребность на переднем плане: необходимость посещения дома. Тут и суета с ремонтом (привезти-отнести-поломать-поддержать), и тоскующий в одиночестве компьютер (с ежедневной порцией почты-ленты, тренировкой мозга, любимым пасьянсом и – да! – сериалом, застывшим как в холодильнике суп, в глубинах которого тонут подробности сюжетной линии), да и просто – вытянуться в обученном своем кресле, ноги на стол, философически обводя мысленным взором злые обстоятельства, старающиеся побольней меня обидеть, сделать еще ужасней жизнь мою, и так задрипанную…

(ну и предложеньице отгрохал – Виктор Гюго бы поаплодировал)

Но есть и хорошее (всегда найдется – если тщательно обыскать).

Изучаю новую локацию города-героя Минска.

В стареньких районах – вроде Масюковщины – есть свой шарм:

- зелень, успешно соперничающая с асфальтом;

- уютные дворики, не приспособленные к автопарковке;

- частный сектор, похожий на попавшее в окружение войско – отнюдь, впрочем, не сломленное…

Научился уверенно передвигаться на общественном транспорте. До метро пешком, как из дому, далековато – дык мудрый Яндекс приручил для меня автобусы с троллейбусами. И они слушаются!..

Наблюдаю горожан в массе – как Воланд в Варьете. Тут некоторое разочарование, признаюсь: клёвые тёлочки есть – но одеты они вычурно или мешковато. Где первое общество взаимного кредита голые ноги, ходящие под микроюбкой в волнующую бесконечность? (Это из Славы Сэ, кажется. Но вот он умер – и ноги, что ль, туда же?!) В остальном же – повторю за Черным Магом: люди как люди – напоминают прежних. Про милосердие и квартирный вопрос…

(который портит меня!)

…поверю на слово Авторитету.

Адаптируюсь, словом.

И это самое хорошее.

Значит, жизнь, хоть иначе, продолжается.

А когда-нибудь она еще и наладится…

Ведь правда же?

Лукиан

«Правдивая история»

Главное достоинство писателя – честность. (Это, собсна, отличает писателя от не.)

Что останется от писателя – стиль.

Ум, честь и совесть – третьестепенны. (Хорошо, коли есть – похуй если не дано.) Большие Пацаны редко были «хорошими людьми».

(Тут можно растечься мысью по древу – вспомнить ряд от Пушкина с Толстым до бесконечности, – но не буду: верьте на слово.)

Поверь мне, юзернэйм – я честный.

Или тщательно скрываю.

Я гость в заброшенном доме, в пустой тишине,

мои колени в грязи, мои губы в пыли,

и я не помню, что было обещано мне,

но помню, что этим меня убедить не смогли.

А в прошлой жизни я был одним из Царей,

и женщины рвались сюда и бросали цветы —

но они выбирают друзей, они выбирают друзей,

причём же здесь ты.

В разбитые окна снаружи хлещет вода,

промокший паркет не скрипит под тяжёлой ногой,

я вижу, как белые молнии метят сюда,

я знаю, что я уже видел похожий огонь.

Тогда никто не хотел приносить себя в жертву грозе,

всех пугала угроза, летящая вниз с высоты —

но она выбирает друзей, она выбирает друзей,

причём же здесь ты.

Не помню, как здесь оказался — должно быть, был пьян,

а, может быть, всё это сон, и я скоро проснусь,

но боль ощущаю как боль и обман как обман,

и злость, как положено ей, ускоряет мой пульс.

А мы всё смеялись, и не было нас веселей,

мы верили свято, что судьи светлы и чисты —

но они выбирают друзей, они выбирают друзей,

причём же здесь ты.

Я гость в заброшенном доме, я волк в конуре,

я дерево возле дороги, я буду расти,

мне надо найти лишь хозяев в этой дыре,

я должен сказать им «прощай» перед тем, как уйти.

Но никого, лишь старуха с косой у дверей,

веками способная ждать у последней черты —

но она выбирает друзей, она выбирает друзей,

причём же здесь ты.

Митя Лихачёв

Он обладал редким и необычным даром (или же недостатком) всю жизнь любить одну-единственную женщину и никого больше. Это все равно что быть художником, у которого достанет таланта только на одну картину

Милорад Павич

«Пейзаж, нарисованный чаем»