Первое, что мы видим, перейдя улицу Махтумкули, это, конечно же, католический собор Святейшего Сердца Иисуса – здание, которое не заметить невозможно.

Этот храм можно назвать долгостроем – его строительство было начато поляками в 1912 году, а освящение произошло только в 2000 году. Во времена СССР недостроенному и неосвящённому храму пришлось пройти через множество злоключений – начиная от использования под склад и заканчивая разворовыванием элементов интерьера. Только в 1976 году был впервые поставлен вопрос о реставрации, а с 1981 года здание храма официально стало архитектурно-историческим памятником. Достройка/восстановление храма заняло все 1990-е годы, и вот наконец, через 88 лет, строительство было завершено, а храм освящён.

Ныне поляков-католиков в Ташкенте осталось довольно мало, так что среди прихожан этого храма заметно преобладают корейцы.

Пока мы бродили среди всех этих роз, а я наставлял свой объектив на всё подряд, вокруг нас ходил кругами сотрудник полиции, поглядывая, что это мы такое подозрительное делаем. Закончился этот процесс только после того, как я подошёл к нему и поздоровался.

Вид на собор с противоположного берега Салара (кстати, с некоторых пор здесь появилась довольно приятная набережная).

Если прийти сюда в правильное время – то можно даже поразглядывать витражи, подсвеченные низкостоящим солнцем.

Дальше канал резко сужается.

Забор костёла со стороны Салара основательно подвергся воздействию любителей оставлять везде и всюду свои автографы. Наверное, с чего-то такого появилось искусство резьбы по камню – когда вместо банального «Здесь был Вася» кто-то решил изобразить нечто более оригинальное.

Впрочем, одна из этих надписей заслуживает отдельного внимания: «БОГ» (напомню, что это – забор храма). О да – он здесь побывал и даже оставил памятную надпись.

Гуляем дальше.

Встречено по пути.

Дальше канал течёт вдоль этого дома, практически утопающего в зелени.

Примерно напротив него русло Салара «заныривает» под проезжую часть улицы Аблуллы Кадыри.

А выныривает он уже за следующим перекрёстком из-под Ферганского шоссе. Выныривает – и тут же снова прячется обратно.

Следующее «выныривание» русла не заставило себя долго ждать. Но здесь, чтобы пройти по берегу, придётся сперва спуститься по крутому склону, а потом – продираться сквозь кусты. Потому решено было обойти этот участок по эстакаде, перейти Привокзальную площадь и ловить Салар уже за железнодорожным музеем.

Сам музей, как он выглядит с эстакады. С тех пор, как мы по нему погуляли, там всё заметно похорошело, да и прямо сейчас там продолжается благоустройство.

Примерно в середине эстакады есть место, откуда вполне сносно видны горы.

Спускаемся с эстакады и подходим к Центральному вокзалу.

А вот интересно, кому и зачем понадобилось строить под Привокзальной площадью это огромное подземное пространство, почти никак не используемое? Вообще-то это – подземный переход и вход в метро, но его без проблем можно использовать и как футбольное поле.

Случайный взгляд в окно цветочного магазина обнаружил в нём эту мозаику.

А вот и снова наш Салар – в той точке, где начинается проспект Амира Темура.

Как я понял, это сооружение здесь для того, чтобы притормозить излишне бурное течение в канале.

Итак, мы подошли к тому месту, где просто обязаны поговорить об истории. Дело в том, что примерно в четырёхстах метрах отсюда начинается сохранившаяся часть городища Мингурюк, имеющего к теме нашей прогулки самое непосредственное отношение.

Началось всё примерно в II-I веках до н.э., когда на территории современного Ташкента возникло небольшое государственное образование под названием Шаш (или Чач), состоявшее из четырёх городов и около двадцати отдельно стоявших замков и поселений. Именно в те стародавние времена впервые возникла проблема водоснабжения всех этих городов и поселений, так что жители Шаша взяли в руки лопаты и пошли копать. Так на территории нынешнего Ташкента впервые появилась сеть из каналов и арыков, ставшая в этих засушливых местах источником жизни. Тогда же появился и интересующий нас Салар, являвшийся главной водной артерией Шаша. У его берегов стояла столица – Мадина́-аш-Шаш (та, что теперь зовётся городищем Мингурюк – то есть, «Тысяча абрикосов») и ряд других населённых пунктов. Просуществовало всё это до 713 года, когда города Шаша были разрушены арабскими завоевателями. Ну а что не разрушили они – то довершили орды Чингисхана в начале XIII века, засыпав русло Салара, который на многие века оказался заброшен. Роль же главной водной артерии ещё в IX веке перешла к Анхору, нёсшему свои воды мимо заново основанного и отстроенного города, расположившегося на новом месте (примерно в окрестностях современного Чорсу). Вновь вспомнили про Салар только в XIX веке, когда Ташкент оказался в составе Российской империи и стал активно обрастать новыми районами, также требовавшими водоснабжения. Вот тут и выяснилось, что древнее русло, проходящее как раз по этим новым районам, отлично справится с задачей. Тогда Салар был наконец расчищен, углублён и наполнился водой, вновь, как и пару тысяч лет назад, став одной из водных артерий стремительно растущего города.

Ну а что же с теми древними городами? От них ведь наверняка что-то осталось? Ну, да – мы сейчас как раз находимся в четырёхстах метрах от остатков столицы Шаша – городища Мингурюк. Подробно описывать его я не буду, так как этому уже было посвящено несколько постов. К примеру, можете промотать в середину этого поста, где мы впервые побывали на Мингурюке (хоть и не попали внутрь). Увидеть же само городище изнутри вы можете либо в начале этого поста, либо вот здесь.

Ок, ладно, с Мингурюком мы разобрались. А остальные города Шаша? От них ведь тоже что-то осталось? Ну, да – от них много чего осталось. Но в отличие от Мингурюка, который основательно подраскопали археологи (по крайней мере, там, где он не накрыт сверху городской застройкой) и даже прикрыли навесом, остальные городища выглядят менее окультурено. Большинство из них представляет собой просто холмы с немногочисленными следами археологических работ. К примеру, в этом посте мы поднимается на городище Октепа Юнусабад, где археологами обнаружены остатки одной из резиденций правителя Шаша. Ну а ещё одно городище ждёт нас дальше по маршруту нашей прогулки, так что оставлю его пока в качестве затравки на следующий пост.

А теперь – о загадках. Если взглянуть на карту Ташкента 1932 года, то окажется, что в местности, прилегающей к городищу Мингурюк, тогда протекал не один канал, а два. Второй канал (он называется Чаули́) позже был полностью упрятан под землю и ныне течёт по коллектору, открываясь только в точке впадения в Салар. Ну а если нанести на карту 1932 года границы городища, включая те его части, что ныне залегают в земле под городской застройкой – то получится, что столица Шаша, по всем законам фортификации, находилась как раз на стрелке (в смысле, на мысу) слияния Салара и Чаули, которые по сути играли роль крепостных рвов. Однако, скорей всего, это – не более, чем мои фантазии. Во-первых, я так и не нашёл никакой информации о том, когда был прорыт арык Чаули (возможно, уже во времена Ташкента). Во-вторых, крепостные рвы как средство фортификации не были распространены в Центральной Азии по той простой причине, что вода здесь – слишком ценный ресурс, чтобы употреблять его подобным образом. Ну и наконец – оба канала достаточно мелки, чтобы без проблем перейти их вброд, следовательно – не могли представлять собой какое-то более-менее ощутимое препятствие. Впрочем, это – сейчас. Во времена Шаша они могли быть гораздо более полноводными.

Итак, продолжим наш путь вдоль русла Салара. Напомню, что мы сейчас примерно посередине между Мингурюком и Центральным вокзалом.

Эта аккуратная набережная тянется до моста, что в самом начале улицы Тараса Шевченко.

Сразу за мостом набережная превращается во что-то гораздо более буйное и дикое.

Под мостом.

На этом участке в Салар вливаются воды множества арыков (по большей части – подземных).

Поближе к пересечению с улицей Айбека снова появляется аккуратная набережная…

…Которая оказалась оккупирована одним из соседних ресторанов.

Ещё здесь в Салар вливается нечто, обладающее довольно большим напором.

Всё то же самое, вид с обратной стороны.

Так выглядит Салар по другую сторону улицы Айбека.

А вот и обещанные утки.

Гуляем дальше.

Следующий мост – это улица Авлиё-Ота. И как раз здесь, перед этим мостом, находится устье подземного канала Чаули́ (того, что когда-то огибал с севера городище Мингурюк).

Вот оно, крупнее.

Ещё утки.

Дальше Салар уходит в махаллю и начинает изрядно меандрировать, тем самым напоминая нам о том, что когда-то он был естественным протоком Чирчика. Ловим его на пересечении с улицей Мироншаха.

При виде нас три утки с шумом взлетают с воды и удаляются.

Дальше вдоль русла вновь нет прохода, потому обходим этот участок через махаллю.

Где-то в махалле.

В следующий раз нам удаётся подобраться к руслу по 1-му проезду Мироншаха. Несмотря на своё название, он тупиковый и упирается в русло Салара.

По обе стороны русла здесь стоят гостиницы (ну да, в глубине махалли). А ещё, согласно карте, отсюда должна начинаться тропинка, идущая дальше по правому берегу. Но тропинки здесь не оказалось, так что мы снова возвращаемся на улицу Мироншаха и идём до следующего пересечения с каналом.

Где-то по пути.

Иногда это может быть неплохим способом защитить свои окна от жаркого южного солнца.

В следующий раз мы ловим Салар на пересечении с 8-м проездом Мироншаха.

Найдено на мосту через Салар.

Дальше вдоль канала вновь нет прохода, потому мы пересекаем его, выходим на Малую кольцевую дорогу и обходим по ней до улицы Абдуллы Каххара.

Начиная от улицы Абдуллы Каххара Салар расширяется и вновь обрастает довольно приятной набережной.

Водоросли.

И, конечно же, снова утки.

Сразу за пешеходным мостом вдоль русла смонтирована система микроклимата (туманообразователь). Ну, вы помните, в здешнем жарком климате это – один из доступных способов создать прохладную зону (по ощущениям это – как будто вы находитесь рядом с очень большим фонтаном).

Вот только зачем это сделано над руслом, а не над тротуаром – не очень понятно.

Искусственный остров с утиными домиками посреди русла.

Вся эта зона тянется до пересечения с улицей Бабура (дорога на аэропорт).

По другую сторону дороги Салар зачем-то отгорожен от тротуара сплошным забором, так что сделать ещё один красивый кадр типа «вид с моста» здесь не получится. Чтобы добраться до левого берега канала, проходим в ворота в этом заборе. Вообще, если верить карте, где-то здесь должно находиться небольшое озеро, наполняемое водами Салара. Не знаю, есть ли оно в реальности, но место, где оно должно было бы находиться, тоже отгорожено от русла сплошным забором, за которым находится Яккасарайский РОВД.

Дальше.

Чьи-то одеяла.

Дальше начинается местность, которая, наверное, придётся по вкусу поклонникам брутализма (голый бетон и всё такое).

Выходим к улице Кушбеги.

Чигирь (водоподъёмное колесо). Точнее, это – имитация, т.к. здесь нет никакого лотка, в который бы поднятая вода могла сливаться, да и конструкция эта, похоже, изначально не подразумевала его наличие.

Один из мостов через Салар, находящийся возле чайханы. По-видимому, украшение его всевозможной зеленью – дело рук владельца чайханы.

Банан.

И снова утки.

Виноград.

А вот и настоящий чигирь. Видите у него наверху лоток для воды, от которого отходит водопроводная труба? Впрочем, судя по тому, что труба обрезана, этим чигирём уже давно не пользуются.

Чигирь (или нория, водоподъёмное колесо) – это продукт древней инженерии, впервые появившийся у египтян, проникший через Иран в Хорезм и широко распространившийся там примерно с V века. Фактически вся ирригационная система Хорезма была построена на использовании таких чигирей.

Парк Салар, что на пересечении канала с Малой кольцевой дорогой, – ещё один объект, названный по имени канала. Впрочем, парк этот не представляет из себя чего-то очень примечательного – просто зелёный уголок, где чересчур усердно поработали газонокосильщики.

Автомойка на противоположном берегу. Одним из побочных видов деятельности автомоек традиционно является стирка ковров, кои в итоге оказываются развешаны на просушку на всех окрестных заборах.

Переходим через Малую кольцевую дорогу и идём дальше мимо какой-то очень большой стройки.

Вода, оказавшаяся в котловане после недавних дождей, откачивается в Салар.

Сразу за мостом, что на проспекте Сергели Йули, позади Южного вокзала, мы упираемся в забор. Ну что же, обходим вокзал спереди.

На этом месте мы снова прервёмся, чтобы в следующий раз продолжить и дойти вдоль канала до юго-западной границы города. Ждите продолжения.

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/462251.html

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/461946.html

Ну и – да, давненько мы не выкатывали из гаража наш пешкодраллер.

Суммарная длина Салара составляет 60 километров, но мы не ставим целью пройти его весь. Нас интересует его северо-восточная половина – та, что протекает по территории Ташкента. Ну и заодно – исток.

В поисках истока мы отправились в северо-восточный пригород Ташкента, который – уже даже не Ташкент, а посёлок ТашГРЭС Кибрайского района. Здесь находится Саларская ГЭС, которая стоит… Нет, не на Саларе, а на Бозсу – большом и полноводном канале, который когда-то в стародавние времена являлся рукавом Чирчика, а позже стал источником воды для всей той сети каналов и арыков, что снабжают водой Ташкент и его окрестности. Итак, вон она, Саларская ГЭС – настолько близко, насколько нам удалось к ней подобраться, при этом не потеряв её из виду.

Если точнее, там есть дорога, идущая по берегу в сторону ГЭС, но всё, что с неё видно, это – высокий кустарник, произрастающий по берегам Бозсу.

А ещё там есть вишня (спелая, вкусная). Вообще по берегам ташкентских каналов вишня встречается довольно часто (здесь для неё хватает воды), а сейчас – как раз время её созревания. Так что мы задержались возле одного из вишнёвых деревьев и основательно продегустировали его плоды.

В поисках Салара мы углубились в соседнюю махаллю. Да, исток Салара выглядит столь малопрезентабельно – небольшой ручеёк, вытекающий из Бозсу ниже электростанции, разливающийся и превращающийся в болотце, берега которого основательно замусорены.

На выходе из махалли.

Дальше – идём вдоль Университетской улицы и входим в административные границы Ташкента (здесь город начинается с Большой кольцевой дороги). По ту сторону дороги Салар оказывается заметно шире и полноводней, чем был у истока.

Земля вдоль каналов достаточно влажная, потому здесь неожиданно зелено для Ташкента (из земли растёт всё, что туда ни воткни).

Мост (кажется, он сделан из всего, что завалялось в чьём-то сарае или гараже).

Идём дальше.

Где-то в этих местах мы увидели спину некоего крупного водного грызуна, очень быстро от нас уплывавшего (по-видимому, это была нутрия). Заснять его я не успел, хоть и честно попытался. Уточнил потом – да, действительно, на некоторых участках Салара обитают нутрии и ондатры, даже несмотря на то, что на последних когда-то активно охотились из-за меха.

Перешли улицу с неожиданным для русскоязычного человека названием Дурмон Йули.

…и оказались позади Ташкентского ботанического сада.

Салар является одним из источников поливной воды для ботанического сада (второй источник – это протекающий неподалёку арык Аккурган).

Растительность ботанического сада стремится выбраться за его пределы и занять собой окружающее пространство.

Майны.

Майн в Ташкенте много, и они довольно наглые, но вместе с тем и весьма осторожные, так что заснять их не так уж и просто (обычно они улетают как раз в тот момент, когда вы берётесь за свою камеру).

Особняк.

Неработающий фонтан вдоль канала перед особняком.

Гуляем дальше.

Трясогузка. Удивительно, но до переезда в Ташкент мы ни разу не заставали трясогузку за подобным способом добывания еды.

Утка. Сначала она громко крякала, надеясь тем самым нас отпугнуть, но, убедившись в неотвратимости нашего приближения, предпочла на всякий случай уплыть.

За поворотом тусовались ещё два селезня. Все они с шумом и кряканьем поднялись в воздух и стали от нас улетать.

Ещё немного саларской фауны.

Мы вышли к пересечению с улицей Бойкент и преодолели первые семь километров пути. Самое время немного передохнуть, ну и заодно – разобраться, почему всё-ж-таки Салар называется Саларом.

Городская легенда связывает это название с именем легендарного царя Зала, отца одного из центральных персонажей средневекового персидского эпоса «Шахнаме» – богатыря Рустама. Считается, что именно по его повелению был преобразован в арык один из рукавов реки Чирчик, снабжавший водой столицу древнего государства Шаш, располагавшегося на территории нынешнего Ташкента.

Лично у меня название «Салар» первое время ассоциировалось с недавно вошедшей в состав Москвы деревней Саларьево, находящейся «где-то там, очень далеко, на юго-западе», чего уж точно нельзя сказать про ташкентский Салар, протекающий через весь город и даже местами проходящий через его центр. Собственно, по этой причине название «Салар» встречается в самых разных частях этого города. К примеру, так называется ж/д платформа, находящаяся за Дарханом, возле метро Пушкинская (с неё очень удобно уезжать в сторону Чарвака). Это же название носит и небольшой парк на пересечении улицы Сергели Йули с Малой кольцевой дорогой, неподалёку от Южного вокзала. Добавьте сюда ещё и Саларскую ГЭС, которую мы сегодня видели к северо-востоку от Ташкента. Все эти объекты находятся примерно в восьми километрах друг от друга, и объединяет их лишь близость к каналу Салар. Ну, ещё по берегам канала мы встретили пару заведений с названием «Солярис», но это уже, как говорится, совсем из другой оперы.

Тем временем мы всё ещё стоим на пересечении Салара с улицей Бойкент. И здесь обнаружился ещё один неработающий фонтан, который даже снабжён смотровой площадкой. Думаю, что летом, в самую жару, находиться здесь, в тени деревьев, возле работающего фонтана, должно быть очень приятно.

Дальше канал идёт по довольно тенистой местности, по границе между жилым районом и небольшой промзоной.

Ещё утки (возможно, те же самые). Изначально они сидели у кромки воды, но при виде нас предпочли скрыться в траве (хотя получилось это у них не сказать, чтобы очень удачно).

Паутина на мосту через Салар.

Стальная паутина (для любителей переходить канал не по мосту, а по трубопроводу).

Одна из опор ж/д путепровода близ пересечения Салара с Малой кольцевой дорогой.

На самом деле, путепроводов здесь аж целых четыре, самый интересный из которых – этот. Он находится на трассе исторической Ташкентской железной дороги, построенной на рубеже XIX-XX веков. Конкретно этот участок дороги был открыт в 1906 году, и я готов предположить, что эти опоры были сооружены именно тогда (пролёты здесь явно более новые).

Дальше мы углубились в махаллю, примерно следуя направлению канала, но в конце концов упёрлись в ограждение территории стадиона Ёшлик. Вход туда платный, потому мы предпочли обойти его и поймать Салар уже на выходе с территории стадиона, возле метромоста, что находится между станциями метро Хамида Алимджана и Пушкинская.

А вот и сам метромост, вместе с поездом метро, въезжающим на него. Мост совсем простой (монолитный бетонный пролёт), построен в 1980 году в составе второго участка Чиланзарской линии.

Сразу за метромостом через канал «перешагивает» проспект Мустакиллик. Переходим его – и удивляемся, насколько радикально меняется пейзаж по берегам Салара. Здесь находится одна из совсем недавно созданных прогулочных зон. И, кстати, не пугайтесь столь резкой перемены в погоде – просто эти кадры сделаны в другой день.

Дельфины на мосту, по которому проходит проспект Мустакиллик.

Идём дальше по этой новой набережной.

Этот кадр прямо-таки просился в ч/б с имитацией жёлтого фильтра.

Однако далеко нам по этой набережной уйти не удалось, так как очень скоро она упёрлась в забор какого-то военного или околовоенного объекта. Словом, одного из тех, где точно не стоит пытаться снимать через забор с вытянутой руки.

Поедаем вишню с очередного вишнёвого дерева и идём в обход через дворы.

Где-то по пути.

Основательно попетляв по дворам, обнаруживаем себя на улице Асака (нет, Япония тут ни при чём – так называется город-спутник Андижана).

Асака пересекает Салар как раз на выходе с того самого военного объекта.

Однако продвинуться дальше вдоль русла нам снова не удалось – мы упирались то в стройку, то в забор парковки, а в какой-то момент оказались на частной территории, где охранник, извинившись, вежливо попросил нас гулять где-нибудь в другом месте. Обходя все эти преграды, мы углубились в махаллю, надеясь с её стороны приблизиться к руслу Салара. Но все дороги, ведущие в его направлении, оказались тупиковыми и оканчивались примерно чем-то вот таким.

А зато я наловил в той махалле несколько неплохих кадров.

Виноград.

Кажется, где-то здесь мне пришла в голову мысль, что столь обильная зелень без каких бы то ни было искусственных систем полива может существовать в Ташкенте только на территориях, прилегающих к какому-то из городских каналов.

А как вам такое? Это – всё ещё Ташкент.

Уперевшись в очередной тупик, мы в конце концов развернулись и пошли в сторону главного входа в Центральный парк, зная, что уж там-то мы точно доберёмся до Салара. Этот старый дом в состоянии капремонта нам попался как раз по пути туда.

Главный вход в парк.

Каскад фонтанов в парке сегодня почему-то не работает. И – да, вы угадали, это – то самое место, где обычно происходит празднование сабантуя.

А вот и Салар. Наконец мы его нашли!

Здесь в канале довольно много водорослей, а вода мутноватая. Делаем вывод, что где-то на предыдущем участке в воды Салара попадает что-то, что туда попадать не должно.

Канал здесь идёт по огибающей берегов вот этого пруда, в котором, кажется, рыбы больше, чем воды.

Вся рыба в пруду тусуется возле моста, где её обычно кормят, так что здесь можно понаделать множество интересных кадров.

Если вы всё ещё думаете, что в вашем водоёме рыбы много, то как вам вот это?

Помимо рыбы, на этом пруду есть ещё и фонтан.

Рассудив, что в солнечную погоду, если подойти к фонтану со стороны солнца – то должна быть видна радуга, мы так и сделали. Да, радуга действительно есть.

Ещё здесь есть ресторан, находящийся на островке в центре пруда. Есть ли у них там в меню рыбные блюда? Не знаю, мы туда не заходили.

Дальше Салар заныривает под проезжую часть улицы Абдуллы Кадыри, а выныривает уже на другой стороне, на территории Эко-парка, где он поворачивает на 90° и дальше идёт параллельно дороге.

Пруд в Эко-парке – в том месте, где в него поступает вода. Судя по направлению, поступает она как раз из Салара.

Но в пруду вода несопоставимо чище, чем в канале. Делаем вывод, что где-то по пути она очищается.

Потом мы засели в одной из парковых кафешек, которая оказалась неплохим местом для съёмки прохожих из засады.

Если вы думаете, что традиционная мусульманская одежда не имеет никакого отношения к моде – то вы просто не в теме.

Лист на прозрачном столе.

Потом мы поднялись на смотровую площадку (она как раз над кафе) и ещё раз убедились, что оттуда не видно ничего, кроме крон деревьев. Кто-то не рассчитал с высотой.

Салар на выходе из Эко-парка.

На этом месте мы, пожалуй, прервёмся. В следующем посте мы продолжим свой путь с этого же места, пройдём вдоль канала до Южного вокзала, ну и заодно выясним, каким образом он связан со столицей Шаша.

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/461795.html

Watch on YouTube

Как я откопал эту группу – это вообще отдельная песня: вот эта самая версия «House Of The Rising Sun», причём в урезанном виде, каким-то образом оказалась среди прочих треков «Shocking Blue» (да-да, тех самых). Но на «Shocking Blue» это ни разу не похоже, потому я начал заряжать этот трек во всевозможные определители музыки – и в конце концов докопался до «Geordie».

Если заинтересовало – начните с альбома 1974 года «Don't Be Fooled By The Name». Вам это понравится, если вы хорошо относитесь к «Led Zeppelin».

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/461315.html

Ну да, это мы тогда так выглядели. А я (ещё без бороды и без хайров) даже на свою собственную свадьбу заявился в гавайке. По бокам от нас – Мурад и Динара, тоже семейная пара (с Мурадом я вместе работал много лет), присутствовали в роли свидетелей, хотя с некоторых пор это стало просто данью традиции (свидетели ни в каких документах не расписываются, а просто присутствуют).

А примерно так мы выглядим сейчас (это – телефонное фото, сделанное Олей Парамоновой в начале марта этого года в усадьбе Быко́во).

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/461136.html

Пока мы ехали, погода была ясная. Когда грузились в фуникулёр – на горизонте появились тучи, а когда выходили из него – откуда-то со стороны соседней горы уже доносились раскаты грома. Так что большую часть времени, проведённого нами на вершине, мы просидели в находящемся там турецком ресторане. Но за то время, что мы находились вне его, у меня получилась серия неплохих кадров тамошней природы во всех её проявлениях (перед дождём, во время и после него).

Итак, поехали!

С прошлого нашего визита в Чиноркент наверху появилось много нового. Например, это деревянное сердце.

Долина реки Чирчик, взгляд сквозь сердце и начинающийся дождь.

Плотина. А водохранилище едва угадывается сквозь дымку.

Дымка от дождя всё плотнее.

Пока мы сидели в ресторане, снаружи появился просвет в тучах, сквозь который даже попыталось выглянуть солнце.

Но продлилось это недолго, и следующая туча устранила этот непорядок, закрыв собой светило.

Заметили на предыдущем кадре здешних сельских тёток в платках, идущих в сторону фуникулёра? Я вам скажу: здешние сельский тётки – это страшная сила. Они устроили танцы прямо там, под дождём и грозой, на вершине, продуваемой всеми ветрами. А мы сидели в ресторане и смотрели, надолго ли их хватит. Ну так вот, это продолжалось примерно полчаса. А потом, зайдя в мужской туалет, я обнаружил, что он битком набит вот этими самыми тётками. Вы имеете что-то против гендерно-нейтральных туалетов? Ну так вот, надо к вам десантировать ходжикентских тёток – и проблема просто перестанет существовать.

Когда солнце выглянуло в следующий раз, над горами образовалась яркая радуга. Прям под дождём, который и не думал прекращаться.

Все, кто там был, немедленно схватились за телефоны и стали эту красоту снимать, пока солнце опять не ушло за тучи и радуга не погасла.

Потом солнце снова выглянуло, на этот раз – где-то на западе, направив свои лучи сквозь дождь на русло реки Чирчик.

Ближе.

Вершина заметно обросла вот такими деревянными помостами, а на том месте, где начинается тропинка, ведущая дальше в горы, прямо сейчас что-то копают. Словом, цивилизация расползается как вширь, так и ввысь, постепенно занимая собой всю гору.

С некоторых пор здесь появился небольшой зверинец. Тут есть попугаи, кенари, павлины…

Ещё есть кролики.

А вокруг всего этого важно разгуливают цесарки, индюки и куры.

Потом дождь пошёл на спад, дымка исчезла – и водохранилище наконец предстало нашему взору. Оно заметно обмелело.

А потом пришло время спускаться вниз.

В подземном переходе возле станции Чиноркент. Здесь почему-то всегда есть проблема с освещением.

Маки на выходе из перехода. По пути сюда мы ожидали увидеть маковые поля (такие), но увидели только что-то вот такое.

Ещё с некоторых пор здесь появилась возможность покататься по Чирчику на электрокатере. Находится это слева от выхода из перехода (то есть, буквально, направо пойдёшь – к электричке придёшь, налево пойдёшь – покатаешься на электрокатере).

Погода была не очень катательная, так что мы решили пойти вместо этого назад, в сторону посёлка. Там мы погуляли под древними чинарами, убедились, что наскальные рисунки по-прежнему на своём месте (хотя после дождя их почти не видно), выпили кофе с пахлавой и отправились обратно в Ташкент.

P.S. В продолжение темы сельских тёток: уже через день после описанных событий мы сами отплясывали под проливным дождём на концерте Gunhild Carling в рамках ежегодного фестиваля джаза в Ташкенте.

Техническая информация:

Наименование объекта: Чиноркент
Альтернативное наименование: Ходжикент
Статья на Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Ходжикент_(посёлок)
Географические координаты: 41.622700, 69.939989
Высота над уровнем моря: 745 mНа Google-карте: 41.622700,69.939989
На Яндекс-карте: 41.622700,69.939989
Почтовый адрес: Узбекистан, Ташкентская обл., Бостанлыкский р-н., г.п. Ходжикент

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/461041.html

Итак, нас ждёт Нукус. Вперёд!

Город встретил нас дождливой погодой. И это особенно удивительно, ведь Нукус – город на краю пустыни, и её присутствие где-то поблизости вы каким-то образом постоянно ощущаете, хоть и находитесь посреди городской застройки.

Нукус под дождём или после дождя, весь покрытый каплями воды, ломает ваши прежние стереотипы. В такую погоду пустыня, кажется, отступает от города куда-то очень далеко, словно её здесь никогда и не было.

Заглянули в дверь с надписью «Кафе» – и обнаружили там каракалпакскую юрту.

Замечено напротив кафе. Чаще всего в здешних местах можно встретить бетон с кошачьими следами, но здесь запечатлела на века свой след какая-то птица (скорей всего, это была майна, коих здесь несметные полчища).

Забор.

Этот цветущий куст мы нашли напротив здания, обозначенного на карте как «Выставочный зал Каракалпакского отделения Академии художеств Узбекистана». Но выставочный зал был закрыт без каких-либо признаков, по которым можно было бы понять, что он когда-нибудь откроется. Потому, засняв цветы на ветках, мы двинули обратно в сторону центра.

Тем временем мы оказались возле здания Музея истории и культуры Каракалпакстана, который до того почему-то ускользал от нашего внимания. Взглянув на мою камеру, сотрудники музея попытались запретить мне фотосъёмку. Мой вопрос: «Сколько?» заметно их смутил, и они начали коллективно вспоминать, сколько же у них, в конце-то концов, стоит разрешение на фотосъёмку. Похоже было, что мы стали первыми за всю историю этого музея посетителями, готовыми заплатить за разрешение на съёмку. Наконец вопрос с ценой был разрешён, и нас впустили внутрь.

Топчан, арба, резные двери – фирменные детали здешнего колорита. И пусть арбы уже давным давно сменились белыми «Chevrolet», остальное в том или ином виде всё ещё существует.

Ещё одна юрта. Каракалпаки – это, кажется, единственный народ, наравне использовавший как капитальные глиняные дома, так традиционное жильё кочевников.

Тема авангардной живописи не обошла и этот музей. Впрочем, кажется, в Нукусе она присутствует чуть ли не везде, окончательно став его визитной карточкой.
М. Антонов, «Озеро Давут» (находится примерно на полпути из Нукуса в Кунград, по правому берегу Амударьи – я с трудом нашёл его на карте).

Г. Абдирахманова, «Трагедия Арала».

Дальше идёт отдел со всевозможными археологическими находками, немного хаотичный.

Фрагменты колонн.

Ткани, узоры, ковры, вышивки. Всё это украшало интерьеры чьих-то юрт.

И элементы конской амуниции, не менее колоритные.

В зале, посвящённом жизни Каракалпакстана в XX веке, выставлено много интересных предметов. Например, эта крупноформатная фотокамера (марку и модель определить не удалось).

А привлекла она меня этим самодельным переходником под формат 13х18. Кажется, он выпилен из чего-то такого, что раньше было кухонной мебелью. Фанерная столешница?

На этом завершаем нашу короткую прогулку по Музею истории и культуры Каракалпакстана и направляемся туда, куда направляется любой турист, оказавшийся в Нукусе – в Музей Савицкого.

А в Музее Савицкого действительно поменялось очень многое. Точнее, поменялось здесь почти всё – из тех картин, что мы видели в прошлый раз, в экспозиции осталось всего несколько штук. Можно только догадываться об объёмах фондов этого музея, если им хватило пороху обновить почти всю свою немаленькую экспозицию.

Мы честно заплатили за разрешение на фотосъёмку, которое действует только один час, и постарались использовать этот час по максимуму (а уже потом – просто гулять и смотреть наиболее понравившиеся картины в режиме повышенной ленивости).

Урал Тансыкбаев, «Дворик».

Николай Карахан, «Две девушки у хауза».

О да, после просмотра предыдущей картины мне ещё долго пришлось слушать в исполнении Маши вот эту песню:

Watch on YouTube

Елена Коровай, «Бухарские (розовые) женщины. Утро».

Надежда Кашина, «Сбор хлопка».

Василий Кандинский (да-да, тот самый), «На жёлтом (композиция)».

И снова Василий Кандинский, «Красное (композиция)».

Ольга Розанова, «Алогизм форм (На улице)».

Оганес Татевосян, «Фруктовая палатка».

Николай Григорьев, «Солнечный луч».

Александр Волков, «Караван».

Слева: Аристарх Лентулов, «Мост с поездом».
Справа: Виктор Уфимцев, «Станция «Аральское море. Турксиб»».

Ещё три работы с нечитающимися на фото табличками. Очень сожалею, что не переснял каждую отдельно.

Елена Коровай, «Красильщики».

Варвара Степанова, «Композиция».

Виктор Уфимцев. Слева: «К поезду» (и это не у меня объектив искажает геометрию, это она изначально такой формы – и, кстати, интересный способ передать перспективу). Справа: «Казашка».

Александр Родченко (тот самый, фотограф).
Сверху: «Цветные плоскости».
Снизу: «Композиция».

Оганес Татевосян.
Слева: «Старый Ереван».
Справа: «Сбор тута».

Василий Лысенко, «Бык».
На мой взгляд, это – одна из наиболее заметных работ нынешней экспозиции, чудом сохранившаяся и возвращённая из небытия самолично И. В. Савицким.

Василий Лысенко, «Земные силы».

Сергей Шиголев, «Солнце».

Сергей Шиголев, «Атмосфера».

Алексей Подковыров, «Строители».

Борис Смирнов-Русецкий, «Твердыня».

Вера (Руна) Пшесецкая, «Тар (Портрет Сардана)».

Рафаэль Матевосян, «Натюрморт».

Базарбай Серекеев, «Натюрморт с джидой».

Жоллыбай Изентаев, «Натюрморт с тыквой».

Дарибай Турениязов, «Птица Сирин».

Виктор Уфимцев, «Скрипка».

Алиса Порет, «Буффо».

Жолдасбек Куттымурадов, «Невеста».

Дарибай Турениязов, «Дерево».

Слева: Михаил Курзин, «Ташкент, улица в старом городе».
Справа: Николай Григорьев, «Город».

Виктор Уфимцев, «Крутая улица».

Николай Карахан, «Базар у Сырдарьи».

Василий Денисов, «Пейзаж».

Урал Тансыкбаев, «Бугры».

Урал Тансыкбаев, «Чирчик».

Жолдасбек Куттымурадов, «Аму-Дарья».

Виктор Уфимцев, «Бухара. Крытый базар».

Николай Карахан, «У водопоя».

Урал Тансыкбаев, «Караван».

Пётр Фатеев, «Город. Жёлтый дом».

Урал Тансыкбаев, «Чайхана ночью».

Роберт Фальк, «Зимний пейзаж. Крыши».

Василий Лысенко, «Композиция».

Александр Волков, «Шейхантаурская чайхана».

Николай Григорьев, «Натюрморт с самоваром».

До обратного рейса у нас ещё оставалась куча времени, да и солнце ещё не зашло, так что мы решили немного прогуляться – и пошли к каналу Дослык. В прошлый раз мы его видели в лучах заката, сейчас же взглянем на эту местность при дневном свете.

В дневное время канал выглядит намного более прозаично, чем на закате.

Один из множества мостов через канал, несущий мутные илистые воды из Амударьи, которые так ценятся здешними земледельцами.

Оказывается, гребля в Нукусе почти так же популярна, как и в Ташкенте.

Ещё один мост.

Оно же, крупнее.

И наконец – мечеть Имам Ишан Мухаммед, которую в прошлый раз мы видели в вечерней подсветке.

Если продолжить тему нукусских музеев, то в этом городе есть ещё пара интересных локаций (например, Дом-музей художника Базарбая Сереекева), которые стоит посетить, и до которых мы до сих пор не добрались (главным образом – по причине непопадания в режим работы). Словом, думаю, что это – не последнее наше появление в Каракалпакстане. Ну а эта поездка подошла к концу, а нас ждёт самолёт до Ташкента.

Техническая информация:

Наименование объекта: Нукус
Cтатья на Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Нукус
Географические координаты: 42.464720, 59.602220
Высота над уровнем моря: 80 mНа Google-карте: 42.464720,59.602220
На Яндекс-карте: 42.464720,59.602220
Почтовый адрес: Узбекистан, 230100, Республика Каракалпакстан, г. Нукус

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/460781.html

Некоторые из бумажных экземпляров разошлись по библиотекам. Один из них лежит в Ташкенте, в Республиканской детской библиотеке (там – книги не только для детей, но и для взрослых, да и вообще – довольно примечательное место), ещё один – в Центральной библиотеке Лобни. Ну и, конечно, экземпляр в Российской государственной библиотеке (это – обязательное условие для любого официального издания, имеющего ISBN). Остальные экземпляры разошлись, в основном, по друзьям и другим хорошим людям, на чём весь тираж и закончился (он был маленьким). А вот в электронном виде книгу можно приобрести:

• На сайте издательства;
• На Литрес;
• На Amazon.

Информация об электронном издании:

ISBN: 978-5-00217-750-9
Автор: Мария ОсепянцНаименование: Сон рыцаря
Издательство: Э́дитусОпубликовано: 2026-03-27
Язык: ru
Формат: EBook
Количество страниц: 176
Ссылка: https://books.editus.ru/book/son-rycarya

Информация о бумажном издании:

ISBN: 978-5-00217-736-3
Автор: Мария ОсепянцНаименование: Сон рыцаря
Издательство: Э́дитусОпубликовано: 2025-12-11
Язык: ru
Формат: Hardcover
Количество страниц: 182
Ссылка: https://search.rsl.ru/ru/record/01015036228

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/460492.html

Эти кадры я понаделал в разные дни в течение марта.

Не пугайтесь. Это – не подмосковные леса, а Ташкентский ботанический сад.

Полез в кусты за этим кадром – и обнаружил, что нашёл отличное место для съёмки прохожих из засады.

В результате получилось это.

«Североамериканское» озеро (то, что окружено «инопланетными» пневматофорами) почти пересохло, а потому многочисленные утки теперь неуклюже бродят по его сухому дну.

Потом было короткое похолодание, ночью температура опускалась ниже нуля, так что часть этих весенних цветов слегка подмёрзла и потеряла былую свежесть.

Впрочем, скоро снова потеплело, и весна продолжила своё победное шествие по Ташкенту.

По случаю солнечной погоды решил снова поупражняться со своим самодельным моноклем.

Сакура возле Японского сада тоже подмёрзла, но пытается расцвести несмотря ни на что.

Ну а это – у нас за окном.

Из новостей посвежее: на этой неделе побывали на концерте БГ. Ему 72 года, но он всё ещё в достаточно хорошей форме, чтобы выходить на сцену и создавать там ту самую знаменитую атмосферу (кстати, про атмосферу – это не только мои слова, но и всех, кто вместе с нами побывал на том концерте). При выходе на бис он всё же исполнил свой знаменитый «Город золотой», хотя и предупредил, что эта песня может не получиться. Кстати, с недавних пор БГ официально получил британское гражданство. А вот у себя на родине, в России, он, как и многие другие талантливые люди, внесён в список «иностранных агентов», так что его концерты там невозможны в принципе (хорошо это или плохо – решать всем тем россиянам, которые осенью пойдут голосовать на парламентских выборах). Как я понял, в зале было довольно много людей, прилетевших в Ташкент из России целенаправленно ради этого концерта, и в нынешних реалиях это была, пожалуй, единственная возможность для россиян увидеть на сцене и самого БГ, и его легендарную группу. Так или иначе, но все мы вынесли оттуда свою порцию позитива, которой должно хватить надолго.

Ещё из новостей – в скором времени мы перебазируемся с Бодомзора в окрестности метро Хамид Алимджан. И местность, и квартира довольно приятные, да и цена пониже. Надеюсь, что всё пройдёт хорошо.

Где-то примерно в мае снова ненадолго появимся в России – по делам капремонта. Ожидается много возни по этой части, но – думаю, что мы с этим справимся.

Словом, жизнь продолжается.

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/459886.html

Не доезжая до Ростова, по другую сторону озера Неро, находится одно из примечательных мест, куда однозначно стоило заехать – посёлок Поречье-Рыбное. Его легко найти по этой заброшенной колокольне – она доминирует над всех окружающей застройкой и видна издали.

Колокольня построена на рубеже XVIII-XIX веков в составе ансамбля из двух церквей, на тот момент уже существовавших. Причём в архитектурном плане она довольно необычна даже для барокко. Видите, к примеру, эти круглые «башенки» по углам?

Вообще-то гулять под ней лучше всё-ж-таки в строительной каске, но мы решили рискнуть.

Долгое время эта колокольня считалась самой высокой в России из числа находящихся не в городах. Но потом, когда её как следует измерили, оказалось, что кто-то когда-то неправильно пересчитал сажени в метры, и это добавило ей лишних двенадцать метров высоты (девяносто четыре метра вместо реальных восьмидесяти двух). Ещё (из числа легенд) – считается, что эту колокольню построил собственноручно зажиточный крестьянин Алексей Козлов. На самом деле такой крестьянин действительно существовал, но к строительству имел только косвенное отношение (его отец был церковным старостой, а сам он на момент строительства стал бурмистром села).

А вот интересно, что здесь такое случилось с кирпичом. Его поливали кислотой? А тогда почему швы остались целёхоньки? Обычно кирпичная кладка со временем разъезжается по швам, а тут – прям чудеса какие-то…

Наверху (а вот подниматься туда я бы никому не советовал).
Когда-то там находились куранты, от которых до наших дней сохранился только осколок одного из колоколов, сброшенных оттуда большевиками в 1930 году.

Заглядываем в одну из тех круглых «башенок». Здесь, кстати, видны следы консервационных работ. Значит время от времени реставраторы сюда всё-таки заглядывают.

Напротив колокольни стоит церковь Никиты Мученика (1779 г.), пребывающая в ещё более удручающем состоянии, чем колокольня.

В этом строении уже с трудом угадываются признаки его культового прошлого. Скорей его можно принять за руины усадьбы. Собственно, этот вид оно приобрело в послереволюционные годы, когда бывшую церковь перестроили в сельский клуб. Сейчас же оно больше похоже на призрак.

Посёлок, в котором мы сейчас находимся, известен по крайней мере с XIV века. Только назывался он тогда немного по-другому: Поречье-Ловецкое. Помимо ловли рыбы (наиболее очевидном роде занятий для жителей села с таким названием), Поречье-Рыбное было известно как центр коммерческого огородничества. И это касалось как лекарственных растений, так и (внезапно) арбузов и дынь. Напомню, что мы сейчас – не где-то на югах, а в двухстах километрах к северу от Москвы. Впрочем, здешние селяне следили за передовыми технологиями в этой сфере и быстро перенимали новшества. К примеру, в 1719-1720 годы кое-кто из Поречья-Рыбного ездил в Голландию изучать тамошние агротехнологии. В результате всех этих процессов к началу XIX века посёлок стал считаться одним из наиболее зажиточных населённых пунктов региона, а численность его населения составила половину от численности населения соседнего Ростова. Ещё Поречье-Рыбное славилось неожиданно большим для российского села количеством каменных построек, архитектуре которых, как говорили современники, могли бы позавидовать и некоторые города. Кстати, многие из тех построек сохранились до сих пор. Наверное, всё это в совокупности можно считать ответом на вопрос, откуда здесь взялась такая огромная колокольня, и где селяне взяли деньги на её строительство.

Сбоку от колокольни стоит наиболее старая из всех этих храмовых построек – церковь Петра и Павла (1768 год). Вот она, слева, за деревом.

Удивительно, что авторы проекта не поддались повальной моде на барокко и построили шатровую колокольню в то самое время, когда по всей стране такие колокольни ликвидировались либо перестраивались «по моде». Наверное, единственный город в России, где все шатровые колокольни сохранились в первозданном виде, это – Тутаев.

На крыше видны следы вялых реставрационных работ, а храм, кажется, даже действующий (впрочем, в этом я не уверен).

Церковь Петра и Павла – это так называемый летний храм. В России церкви нередко строили парными – летняя (просторная и неотапливаемая) и зимняя (небольшая, но с отоплением). Такой подход позволял сильно сэкономить на дровах.

После моего поста про Трою вся эта информация, возможно, покажется вам не столь интересной. Однако я уже года три не постил ничего такого про российскую глубинку – будем считать, что этим постом я внёс некое разнообразие в свой журнал.

А мы тем временем выехали на Ярославское шоссе и, объехав с запада озеро Неро, въехали-таки в Ростов.

Для начала давайте уже наконец разберёмся в топонимической путанице. Все мы помним, что в России есть два Ростова – так же, как и два Новгорода (ещё один, третий, находится в Украине). Помнится, в 2018 году, когда в России проходил чемпионат мира по футболу, были такие футбольные фанаты откуда-то из Латинской Америки, которые перепутали и приехали не в тот Новгород. В нашем же случае речь пойдёт о том Ростове, который Великий (с недавних пор слово «Великий» стало официальной частью его названия), находящийся в Ярославской области, в пятидесяти километрах к югу от Ярославля. Отсюда до второго Ростова (того, который -на-Дону) более тысячи километров по прямой, так что промахнуться здесь было бы очень непросто. Само же название Ростов происходит от древнеславянского имени Рост (оно потом стало звучать как Ростислав), из чего следует, что Ростов Великий был основан кем-то, кто носил такое имя. Что же до Ростова-на-Дону – то там всё сильно сложнее: он назван по названию крепости, которая в свою очередь получила имя по названию церкви, посвящённой епископу Димитрию Ростовскому. А вот он уже именовался Ростовским потому, что большую часть жизни провёл в Ростове Великом. Такая вот сложная и многоступенчатая связь.

Впрочем, помимо всего этого, существует и фантастическая версия, связывающая название Ростов с Россом-Вандалом, сыном ветхозаветного Рагуила. Но, как вы понимаете, в те стародавние времена никакого города здесь не было и быть не могло.

Однако, вернёмся к тому Ростову, в который мы только что въехали. Несмотря на то, что он зовётся Великим, это – совсем небольшой городок с населением 27 298 человек, но при этом с каким-то несопоставимо большим количеством достопримечательностей. Наверное, чтобы как следует по нему погулять, есть смысл приехать сюда на пару дней. Мы же провели в Ростове всего несколько часов, а потому всё, что вы здесь увидите, это – только небольшая часть того, что можно найти для себя в этом городе.

А первое, что можно увидеть в Ростове, въезжая в него со стороны Москвы, это – Спасо-Яковлевский монастырь. Он стоит на берегу озера, как раз напротив Поречья-Рыбного.

Ещё одна шатровая колокольня? А на самом деле – нет. Это – одна из четырёх башен, стоящих по углам монастыря. И все четыре похожи на шатровые колокольни.

Рома, Оля и ростовские голуби.

Заходим внутрь через эти ворота.

Сразу за воротами перед нами предстаёт Димитриевский собор, построенный на рубеже XVIII-XIX веков. Ещё его часто называют Шереметьевским, т.к. строительство было оплачено графом Н. П. Шереметевым, а его потомки немало помогли в дальнейшем обустройстве храма. Димитриевским же он стал в честь того самого Димитрия Ростовского (в честь которого назван Ростов-на-Дону). Предполагалось, что мощи данного святого будут размещены именно в этом храме. Но руководство монастыря воспротивилось, т.к. Димитрий Ростовский самолично указал место своего будущего погребения (в Зачатьевском соборе). В итоге, в качестве компромиссного решения, в монастыре появился ритуал переноса мощей из Зачатьевского собора в Димитриевский и обратно, коий осуществлялся регулярно.

Пространство за Димитриевским собором сейчас огорожено металлическим забором, за которым происходят реставрационные работы. Подпрыгнув и заглянув за забор, можно увидеть сразу два храма, пристроенных друг к другу вприлипку, так что с первого взгляда даже трудно понять, что их там два. Тот, что ближе, это – Яковлевская церковь, самый молодой из трёх храмов монастыня (построен в 1836 году). Ну а тот, что выглядывает из-за него, почти целиком упакованный в плёнку, это – и есть тот самый Зачатьевский собор (1686 год). В принципе я не сильно ошибусь, если скажу, что именно с него началась история этого монастыря.

Вообще-то монастырь был основан гораздо раньше, чем построено нынешнее здание Зачатьевского собора, причём произошло это при довольно примечательных обстоятельствах. Всё началось с того, что в 1389 году здесь (за пределами тогдашнего города) поселился епископ Иаков, изгнанный из Ростова за то, что помиловал кого-то, кого горожане очень хотели казнить (ну да, такое тоже иногда случается). Самый первый деревянный Зачатьевский храм был построен Иаковом собственноручно. Вскоре вокруг нового храма сформировалась община единомышленников изгнанного епископа, которая постепенно развилась в монастырь. Называли его как Яковлевским (по имени основателя), так и Зачатьевским (по названию первого храма). Нынешний же каменный храм, построенный на месте того самого, деревянного, первоначально освятили как Троицкий, но позже решили, что это как-то не совсем правильно – и переименовали обратно в Зачатьевский.

После упразднения Екатериной II соседнего Спасо-Песоцкого монастыря его строения были переданы во владение Яковлевскому монастырю, отчего он и получил свою нынешнюю приставку «Спасо-».

В послереволюционные годы большевики учинили со Спасо-Яковлевским монастырём хитрую штуку – всё имущество монастыря было передано в собственность Ростовского музея, но храмы его оставили в бессрочном пользовании у всё ещё действовавшей монастырской общины, которую при этом не забыли обложить огромным налогом за пользование каждым из храмов. В итоге монастырь этот налог не потянул и, ради оптимизации расходов, передал два храма из четырёх обратно музею, оставив за собой только Димитриевский собор и Яковлевскую церковь. Окончательно же монастырь был закрыт в 1928 году. С тех пор на его территории функционировали детский дом и продуктовые склады. Ну а возрождение монастыря началось в начале 1990-х годов, чему немало поспособствовал всё тот же музей.

А мы тем временем натыкаемся на указатель «Смотровая площадка ⇒» и отправляемся туда, куда он указывает.

А указывает он на одну из четырёх башенок монастырской ограды (тех самых, что похожи на шатровые колокольни).

Наверху оказалось довольно скользко, но оно того стоило. Кстати, реальная колокольня Спасо-Яковлевского монастыря – вон она, выглядывает из-за Яковлевской церкви. Она маленькая, и потому теряется за тремя большими храмами.

А вон тот белый храм, стоящий за территорией, это – всё, что осталось от упразднённого Екатериной II Спасо-Песоцкого монастыря (остальные строения были снесены вскоре после упразднения). Теперь это, по сути, четвёртый храм, принадлежащий Спасо-Яковлевскому монастырю.

Озеро Неро подо льдом.

Спускаемся.

Вообще-то в Ростове и его окрестностях существуют четыре действующих монастыря, что для столь маленького города достаточно много. Но мы не будем зацикливаться на монастырской тематике (тем более, что побывать за один день во всех четырёх невозможно в принципе), а потому, перекусив пирожками из монастырской лавки, отправляемся в центр города. А пока мы будем туда добираться, попробуем разобраться в длинной истории этого города, существовавшего ещё во времена Рюрика.

Говоря по правде, во времена Рюрика Ростов находился не здесь, а к юго-западу от нынешнего Поречья-Рыбного, в излучине реки Сары (сейчас это место называют Сарским городищем). Тогдашний Ростов являлся укреплённым племенным центром фино-угорского народа меря, исчезнувшего после XI века. И именно тот Ростов упоминается в летописях как одно из владений Рюрика. С колонизацией этих мест славянами Ростов был заново основан на нынешнем месте (это – примерно 980-е годы), хотя официальный возраст города всё же отсчитывается с момента его первого упоминания (то есть, с 862 года). Именно в новом Ростове расположилась княжеская резиденция, а с образованием Ростовско-Суздальского княжества город стал его второй столицей. Кстати, одним из первых ростовских князей был Ярослав Мудрый.

Население города тогда состояло наполовину из русских, наполовину из мерян, отчего город логически делился на Чудской (мерянский) и Русский концы (районы). Эти два народа неплохо уживались друг с другом несмотря на религиозные различия (меря долгое время оставались язычниками в то время, как большинство русских уже были православными). При любой опасности оба эти народа объединялись и шли вместе защищать свой город. Что же до христианства – то в Ростове оно распространялось долго и трудно, встречая яростное сопротивление среди язычников. К примеру, первых двух митрополитов ростовцы вышвырнуливежливо попросили уйти из города, а третьего – убили. О да – традиция вышвыривания митрополитов имеет в Ростове давние корни, так что епископ Иаков был далеко не первым, кому пришлось подвергнуться этой процедуре.

«Так куда же в итоге подевались те меряне?» – спросите вы. И думаю, что мой ответ вас удивит. Дело в том, что меряне, принявшие православие, переселялись в русскую часть города и с этого момента именовались русскими. Так что коренные ростовцы – это микс славян с угро-финнами.

К 1207 году из состава Владимирского (бывшего Суздальского) княжества выделилось самостоятельное Ростовское княжество, быстро ставшее одним из влиятельных политических центров. В этот период Ростов быстро разрастался, переживая экономический и культурный подъём. Во время татаро-монгольского нашествия 1237 года ростовчане не оказали сопротивления нападавшим, из-за чего город почти не пострадал. Однако вскоре горожане подняли бунт против татарских сборщиков налогов. В то же самое время нарастал конфликт между ростовскими и московскими князьями, приведший к тому, что в 1317 году Ростов был сожжён, а княжество постепенно попало в зависимость от Москвы. Окончательное же подчинение Москве произошло при правлении Ивана III, хотя при этом Ростов всё же сохранил за собой статус резиденции митрополита.

Ещё одной серии разграблений и сожжений городу пришлось подвергнуться в Смутное время. Тогда здесь успели покуролесить и сторонники Лжедмитрия II, и польско-литовские войска под предводительством А. Ю. Лисовского и Яна Сапеги. В результате всего этого население Ростова уменьшилось в несколько раз.

В середине XVII века в Ростове начинаются масштабные строительные работы – город окружается новой, современной на тот момент, системой укреплений, а на месте старого кремля строится грандиозный ансамбль митрополичьего двора, почти целиком сохранившийся до наших дней (и скоро мы его увидим). Впрочем, уже в конце XVIII века резиденция митрополита перемещается в Ярославль, хотя в это же время Ростов закрепляет за собой статус центра торговли (Ростовская ярмарка, регулярно проводившаяся вплоть до конца XIX века, славилась далеко за пределами этого региона). Тогда же, кстати, впервые появилась и ростовская финифть (это – искусство миниатюры, выполняемой по металлу огнеупорной эмалью с последующим обжигом).

Во второй половине XIX века в городе происходит масштабная реставрация архитектурных памятников, открывается первый музей. Причём делается это не на государственные деньги (как все привыкли): здешние купцы скинулись и образовали реставрационный фонд. Тогда же город впервые получает полноценный водопровод.

Если в Смутное время в Ростове покуролесили поляки, то в середине XX века здесь куролесила стихия: 24 августа 1953 года по центру города прошёлся смерч. Он посрывал крыши домов, посносил купола с церквей, после чего ушёл в озеро, уничтожая рыбацкие лодки, которым не повезло оказаться у него на пути. Так что вскоре после этого разгула стихии пришлось начать новую масштабную реставрацию. Ну а сейчас Ростов – одно из популярных туристических мест, часть маршрута так называемого «Золотого кольца России».

Итак, вот мы и в центре города. Слева – это купола Успенского собора, а справа – множество всяких кафешек. Кажется, где-то там есть ещё и музей сладостей, но мы туда не заходили.

Огромный Гостиный двор (это – здание справа) напоминает нам о прежних масштабах торговли, имевших место в Ростове до конца XIX века. Ну и, конечно, о Ростовской ярмарке.

Напомню, что гостиный двор – это российский аналог восточного караван-сарая, то есть – комплекс зданий, предназначенный для проживания заезжих купцов с товаром. Помимо собственно жилых комнат, гостиные дворы включали в себя торговые помещения, склады, конюшню, а также всё то, без чего в принципе в XVIII-XIX веках путешественникам не мыслился комфорт.

Через дорогу от Гостиного двора из-за забора выглядывает огромная звонница Успенского собора. Ну а дальше за ней – одна из башен ростовского… эмммм… «кремля».

Почему я написал «кремля» в кавычках? А дело в том, что на самом деле никакой это не кремль, а самый настоящий митрополичий двор. Просто выстроен он с таким размахом, что его все принимают за кремль. Вообще-то кремль в Ростове был. Он стоял как раз на этом самом месте с X по XVII века, только называли его не кремлём, а детинцем. Ростовский детинец представлял собой пространство, окружённое деревянной крепостной стеной поверх земляного вала, внутри которого стоял великокняжеский дворец, а также ряд храмовых построек. Однако к Смутным годам это фортификационное сооружение не только обветшало, но и морально устарело, так что город неоднократно становился лёгкой добычей для всех, кто пожелал его завоевать. Потому в первой половине XVII века решено было снести этот детинец ко всем чертям и построить вместо него что-то модное и современное. Ну а в те времена, если речь заходила о чём-то модном и современном – то все взоры сразу обращались в сторону Голландии.

Итак, автором проекта новой городской системы укреплений стал голландский военный инженер Ян Корнелиус ван Роденбург. Поскольку к началу XVII века артиллерия уже получила повсеместное распространение, то и вся фортификация тогда потребовала коренного пересмотра – на смену прежним крепостям, окружённым деревянной или каменной стеной, пришли земляные укрепления различных форм. Итак, новая ростовская крепость представляла собой земляное сооружение, имеющее в плане форму девятиконечной звезды и состоявшее из бастионов и куртин. Всё это с внешней стороны было окружено дополнительным валом, вокруг которого располагался ров с водой. Считается, что частью этого сооружения стали остатки старого вала Ростовского детинца. До наших дней эта крепость сохранилась в почти неизменном виде – достаточно взглянуть на карту города, чтобы определить местоположение тех укреплений (цепочка парков, опоясывающая ныне центр Ростова, это – как раз оно). Впрочем, на момент нашей поездки всё это было накрыто толстым слоем снега, поэтому искать укрепления, да и тем более – пытаться отличить их от просто сугробов, не было никакого смысла. Так что Ростовскую крепость в этом посте вы не увидите.

А мы тем временем заходим во двор Успенского собора. Ну да, я не ошибся – территория, на которой стоит этот храм, действительно обнесена каменным забором, так что – да, это – соборный двор. Хотя официально это – Соборная площадь.

А вот и сам собор.

Этот храм – постройка начала XVI века (то есть, тех времён, когда ещё существовал Ростовский детинец), возведённая поверх фундамента, оставшегося от одноимённого белокаменного храма XII века. Вообще постройка XII века была печально известна тем, что несколько раз рушилась (первый раз – из-за ошибки зодчего, во второй и последующие – в результате сильных пожаров). Нынешний же храм с самого момента своего освящения и до переноса митрополичьего двора в Ярославль являлся кафедральным собором Ростовской и Ярославской епархии. Утеряв статус кафедрального, Успенский собор сильно обветшал из-за ненадлежащего ухода и к XIX веку потребовал серьёзной реставрации, в ходе которой, к сожалению, лишился большей части своих старинных фресок (поверх них были нанесены новые). Впрочем, кое-что интересное там всё же осталось.

А вот звонница построена на полтора века позже – вместе со строениями митрополичьего двора. Она огромна, как и колокола на ней, каждый из которых имеет имя собственное. Два наиболее старых из больших колоколов зовутся «Полиелейный» и «Лебедь». Тот, что подвешен в левом, наиболее крупном пролёте, зовётся «Сысоем» (по имени отца тогдашнего митрополита Ионы Сысоевича). Все три колокола вместе с высокой точностью образуют до-мажорное трезвучие (за точность – спасибо знаменитому литейщику Флору Терентьеву). Всего же там наверху висит 13 колоколов.

Напротив Успенского собора – это ворота кремлямитрополичьего двора.

Заходим в храм.

В основном внутреннем пространстве храма сейчас невозможно увидеть почти ничего, т.к. всё здесь занято строительными лесами. Единственное, на что можно обратить внимание, это – чугунный пол, состоящий из множества литых узорных элементов.

А самое интересное находится в пространстве за иконостасом. Дело в том, что только здесь сохранились фрески XVI-XVII веков.

Ловлю себя на том, что за три года жизни в Узбекистане успел отвыкнуть от фотосъёмки на морозе, а потому при входе в тёплое помещение позволил объективу запотеть (а заметил это уже только потом).

Будем надеяться, что реставраторы рано или поздно восстановят всю эту красоту.

А вот интересно было бы узнать, кому пришла в голову светлая идея прорезать дверь прямо в росписи.

А мы тем временем выходим из Успенского собора и проникаем на территорию… эмммм… «кремля».

Митрополичий двор был построен в период 1650-1680 годы по инициативе всё того же Ионы Сысоевича с условным соблюдением принципов древнерусской фортификации, но с рядом упрощений, так как всё это уже находилось внутри периметра новой земляной крепости. И ворота здесь широковаты, и стены тонковаты. Словом, какой бы то ни было серьёзной осады с применением артиллерии XVII века этот «кремль» не выдержит, но вот от толпы разгневанных горожан, желающих вышвырнуть из города очередного митрополита, вполне возможно, что и защитит. А вообще сам Иона Сысоевич сформулировал свой замысел примерно так: уголок земного рая с райским садом, отделённый от внешнего мира белыми стенами.

Митрополичья резиденция использовалась в качестве таковой всего один век, после чего была занята всевозможными ведомствами под склады. Храмы на территории «кремля» никак не использовались и постепенно ветшали. И так продолжалось вплоть до той самой знаменитой реставрации XIX века, выполненной на купеческие деньги. Тогда же, сразу после реставрации, здесь заработал первый музей, ставший прародителем нынешнего музея-заповедника «Ростовский кремль».

Справа от входа сразу бросается в глаза Церковь Одигитрии – храм в стиле московского барокко, построенный в 1693 году, уже при следующем митрополите – Иоасафе.

Надвратная церковь Иоанна Богослова (1683 год), построена одновременно со всем остальным комплексом и в общей с ним стилистике. Как и полагается надвратным церквям, она стоит над западными воротами. Слева от церкви – это так называемая Красная палата. Ну да, по факту она – белая. Красной же она именуется потому же, почему и одноимённая площадь в Москве.

Там внутри – одна из многочисленных музейных экспозиций и кафешка. Вообще на территории «кремля» много разнообразных экспозиций, так что, когда вы на кассе видите перед собой список всего того, куда вы здесь сможете попасть, то у вас разбегаются глаза. Мы выбрали две экспозиции, т.к. больше обойти попросту не успеем. Но о них – чуть позже.

Дом на погребах. Похоже, кто-то здесь решил сэкономить на краске.

С основного пространства митрополичьего двора заходим в небольшое пространство между крепостной стеной и зданием духовного училища (оно же – Самуилов корпус). Белое здание слева пристроено с внутренней стороны к крепостной стене, что, как вы понимаете, тоже не добавляет обороноспособности всему комплексу «кремля».

Колодец на углу, возле церкви Спаса на Сенях.

Проход этот в конце концов упирается в Княжьи терема (здание по центру кадра). Слева от них – Дровяная башня, справа – Белая палата (и на этот раз цвет более-менее совпадает с названием).

Ближе.

После хорошей реставрации Терема должны стать наиболее ярким из всех этих строений.

Вход в так называемую Часобитную башню. Не знаю, с чем у вас проассоциировалось это название, но когда-то на ней действительно находились часы (ну да, с боем). В XIX веке оказалось, что из-за ошибки архитектора башня вот-вот рухнет – и её разобрали до первого яруса (часы тогда, конечно же, отсюда исчезли). Говорят, что первоначально она была похожа на шатровую колокольню.

В промежутке между строениями проглядывает Водяная башня.

Вход в Белую палату. Ну а позади торчит крыша церкви Спаса на Сенях.

В южной стене, примерно между Красной и Белой палатами, находим проход в Митрополичий сад.

Сад этот расположен за пределами «крепостных стен», но, как и Соборная площадь, огорожен невысоким кирпичным забором. Вообще, если взглянуть на весь комплекс с воздуха – то окажется, что Митрополичий сад симметричен по отношению к Соборной площади (является её зеркальным отражением в плане). И, кстати, здесь тоже есть храм. Это – церковь Григория Богослова, и она соединена с Митрополичьим двором крытым проходом.

Если вы всё ещё сомневаетесь, что здешние крепостные стены – это не более, чем бутафория, тогда обратите внимание, как в эту самую стену «врезан» один из углов Белой палаты. Думаю, что, когда всё это возводилось, ни о какой обороноспособности даже и речи не велось.

Наверное, в апреле, когда все эти деревья расцветают, здесь должно быть очень красиво. Но к нашему приезду сад ещё был под снегом.

Заходим в кафешку (ту, что в Красной палате). Вам показалось, что эти интерьеры вы уже где-то видели? Так оно и есть: в разное время в Ростовском «кремле» было снято множество фильмов, самый известный из которых – «Иван Васильевич меняет профессию». Хотя, конечно же, всё, что касается Ивана Грозного, правильнее было бы снимать в интерьерах Александровской слободы.

Снаружи, у входа в одну из музейных экспозиций.

Ну а теперь – пойдём по экспозициям. За этой дверью – экспозиция «Музей церковных древностей». Именно так назывался самый первый ростовский музей, открытый в 1883 году, и с которого здесь началось всё музейное дело.

Внутри. Собственно, это – одно из помещений внутри Белой палаты.

Здесь довольно много примечательных предметов, в разное время являвшихся частью церковных интерьеров. Больше всего привлекает внимание резьба по дереву.

Ещё одна завка на конкурс «Самая странная скульптура льва».

Их тут два таких.

Формы для выпечки.

Всевозможные печные прибамбасы.

Ну а теперь – заходим в экспозицию «Колокола и колокольчики. Центр колокольного искусства в Ростове Великом».

Хотя, конечно, по всему, что касается колоколов, я бы всё же адресовал вас в Тутаев, в музей колоколов, созданный замечательным человеком А.В. Михайловым, который, кажется, знает о колоколах вообще всё.

С помощью этих лекал формируется литейная форма.

Прежде, чем создавать внешнюю стенку формы, на среднюю часть (фальшколокол) наносятся все узоры, какие должны будут потом оказаться на внешней поверхности готового колокола. Делаются они обычно из воска.

Поверх всего этого формируется армированный внешний слой (кожух). После извлечения фальшколокола кожух соединяют с внутренней частью (её обычно называют болваном) – и получается готовая литейная форма. Ну а чтобы при всех этих махинациях детали формы не слиплись настолько, чтобы их потом невозможно было разделить, их смазывают смесью сала, мыла и воска (ну или используют что-то более современное).

Восковые отливки тех самых узоров и надписей, которые потом будут украшать тулово колокола.

Ну и наконец – сами колокола.

На этом и закончилась наша короткая прогулка по Ростову. Мы не обошли и трети всего того интересного, что можно найти в этом древнем городе, но – что-то мне подсказывает, что вам хватило уже и этого. Замёрзшие и довольные, мы возвращаемся к себе в Лобню.

Техническая информация:

Наименование объекта: Ростов Великий
Альтернативное наименование: Ростов
Статья на Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Ростов_Великий
Географические координаты: 57.18333, 39.41667
Высота над уровнем моря: 100 m
На Google-карте: 57.18333,39.41667
На Яндекс-карте: 57.18333,39.41667
Почтовый адрес: Россия, Ярославская обл., г. Ростов Великий

Первоначальная публикация данного материала: https://pilottttt.dreamwidth.org/459637.html