Спектакль оказался камерным. И не только из-за малой сцены театра Маяковского. Складывается ощущение, что актеры буквально вовлекают зрителя внутрь действия. Декорации переносят в тесные квартиры прошлого века. И это пространство ощущается иначе. Люди будто ближе друг к другу, чем сейчас.

Для этого спектакля важно, что это не попытка «правильно» почтить великого поэта. Это разговор об эпохе, о том, как судьба Маяковского переплеталась с судьбами других художников и поэтов, чем жили в то время и как оно ощущается сегодня. Показать Маяковского глазами молодых. И, наверное, поэтому это так убедительно, так живо и так пробирает.

Я помню, как сидела в зале на 6 ряду. В зрительном зале, где ряды идут вверх и даже на последнем все видно. И как два часа пролетели очень быстро, в попытках понять героев, их связи и привязанность друг к другу, а главное  — в сопереживании их чувствам. Я ловила себя на том, что не просто слежу за героями, а проживаю их опыт как свой.

Это был второй спектакль в моей жизни, после которого я не смогла сдержать слёз. Первый, просмотренный еще в детстве,  — “Цветы для Элджернона”.

И это о многом говорит. История Маяковского сама по себе не требует эмоционального вовлечения на таком уровне. Сам нарратив в отличие от рассказа Дэниела Киза не подразумевает, что зритель или читатель будет эмоционально повержен, внимая произведению, а значит, актеры смогли передать как комедию, так и трагедию жизни великого поэта так, что от этого невозможно отстраниться.

Рубрика про архитектуру вновь нашла меня после того, как я сменила страну. За полгода-с-хвостиком жизни в Берлине я успела привыкнуть и к аккуратным и чистеньким кукольно-домиковым фасадам, и к полному отсутствию золотых куполов православных церквей, и даже к повсеместному запаху мусорки. Хотя в очень приличных районах вроде Пренцлауэр-Берга все равно иногда чувствуешь себя не к месту посреди широких мощеных тротуаров с велодорожками и дорогих кафе, забитых пенсионерами и молодыми семьями. Тем не менее, я с большим удовольствием хожу по этому городу и рассматриваю стеклянные офисы, жилые дома из ГДР, краснокирпичные ратуши. Как человек, печально известный своей способностью потеряться на прямой дороге, я очень благодарна за существование достопримечательности в центре Берлина, которую нельзя перепутать ни с чем вокруг и видно издалека.

Берлинская телебашня возводилась с 1965 по 1969 год. Она находится рядом с Александерплац — площадью в историческом центре Берлина, в то время на территории Восточной Германии. В октябре 1969 года это была вторая по высоте телебашня во всем мире после Останкинской.

Планы по строительству новой телебашни появились ещё в 1952 году. В Берлине работали только 6 маленьких станций телевещания, с большими перебоями и помехами. Чтобы обеспечить работу телевидения и радио нужен был новый, мощный передатчик. Было начато строительство на юго-востоке города, но вскоре выяснилось, что аэропорт Шёнефельд находился слишком близко для здания такой высоты. В 1956 году строительство на этом участке прекратили. В последующие годы рассматривали несколько других возможных расположений для телебашни, но любые планы приходили в тупик из-за трат на строительство Берлинской стены. Помимо технической задачи, все большее значение значение приобретал символический статус проекта. Башня должна была стать символом города наряду с Бранденбургскими воротами, Рейхстагом и колонной Победы, что в итоге и произошло. Из этих соображений правительство настояло на том, чтобы башню возвели в центре.

Телебашня суммарно в высоту 368 метров, состоит из железобетонного ствола, характерного граненого шара и антенны длинной в 118 метров. Шар должен визуально отсылать к советскому Спутнику, внутри находятся смотровая площадка и вращающийся ресторан.

Под прямым солнцем на шаре появляется отражение в виде креста: в связи с борьбой режима с религией жители Берлина стали называть этот эффект “месть Папы”, а саму башню в шутку “церковь Святого Вальтера”, имея в виду Вальтера Ульбрихта — руководителя ГДР и инициатора строительства Берлинской стены. В народе ходили анекдоты о расследованиях этого дела и отчаянных попытках устранить это отражение с помощью краски и химикатов.

Современный Берлин невозможно представить себе без Берлинской телебашни. На первый взгляд может показаться, что она выглядит неуклюже посреди исторической застройки, но она прочно вписалась в городской ландшафт и фольклор.

Однако потом я рассудил, что под руки людям могут попадаться не только книги. Размышляя об этом, я постарался вспомнить, что такое интересное мне доводилось в последнее время выбирать или перебирать руками, и, выяснилось, что это был винил.

Вообще, я не из тех людей, кто фанатеет по винилу и считает виниловый звук особо превосходящим цифровой. Скорее наоборот, он кажется неоправданно дорогим. Но поддавшись аргументам виниловых энтузиастов о том, насколько “приятнее”, “аутентичнее”, “органичнее” и “романтичнее” искать музыку в физическом формате, а не в виде таинственных mp3 файлов в не менее таинственном облаке, я отправился на поиски в местный виниловый магазинчик под названием Звуковая Централь.

Шел туда я без особых ожиданий, Гёттинген город небольшой, и музыка, которую я слушаю, вряд ли широко представлена в здешних виниловых лавках. Так и оказалось, ее там не было.
Пришлось обойтись довольно скудной подборкой регги, втиснутой средь огромных ящиков краут, психоделического, гаражного и еще бог весть какого рока и металла.

Изначально у меня не было цели покупать пластинку. Я воспринимаю виниловые магазины скорее как место для прослушивания, своего рода shuffle в стриминге, правда, тут происходит реальный шаффл - перебирание пальцами.
Вот в ходе этого упражнения рук я откопал несколько регги пластинок, из которых в итоге мне действительно понравилась только одна, точнее, один трек с нее.

Reggie Stepper - I Am Ruling (1992)

В поиске музыки я часто обращаю большое внимание на обложку, зачастую это то, что меня в первую очередь и привлекает к тому или иному релизу, и эта пластинка была не исключением, на ней красовался роскошный дракон с ну уж очень крутыми мышами на красном фоне.

Конечно, меня ничуть не меньше заинтересовало и само название General Meets Three Blind Mice. Три слепые мыши уже не раз попадались мне в названиях треков различных жанров от регги и даба до джангла и UKG.

Как я уже узнал, изучая впоследствии вопрос Three Blind Mice, это популярный riddim в дэнсхолле. Откуда он произошел, вы можете узнать сами, это слишком длинная история, достойная собственной статьи, могу только сказать, что она, вероятно, началась еще в 17 веке, а если покопаться, то там и Джеймс Бонд косвенно замешан.

В общем, название General meets Three Blind Mice подразумевает два риддима General и Three Blind Mice. Это частая практика, что deejay-и читают под одни и те же риддимы или дабы, это называют версией или ремиксом. Эта пластинка - компиляция треков и ремиксов с этими риддимами на французском лейбле King Dragon (отсюда и дракон на обложке). Записаны же они, как полагается, in Kingston, Jamaica.

Слушать почему-то я начал со стороны В, она меня не слишком вдохновила, но потом я посмотрел на треклист стороны А и заметил там Reggie Stepper, тут надо сказать, что, когда я вижу слово stepper, я сразу могу с почти 100% уверенностью сказать, что музло будет разгонное.

И тут был я прав, конечно, я подозреваю, что это было что-то подсознательное. Reggie Stepper мне уже приходилось слушать, он выдающаяся фигура в регги сцене, хотя онлайн про него немного информации, но я думаю, он будет знаком некоторым читателя через неожиданное медиа в виде GTA San Andreas. Оказывается, там на радиостанции ''K-Jah West'' можно услышать его трек Drum Pan Sound (на ней же еще потрясающая песня Blood Sisters - Ring My Bell), подозреваю, там  мне много лет назад и доводилось его слышать.
Вот так вот бывает - сходится, интересно думать о том, что формирует наши музыкальные вкусы.

Когда я включил I Am Ruling, я сразу понял, что это оно. Начинается трек с рокочущего голоса Reggie Stepper (Reginald Williams), меня он безумно цепляет, с этими его очень характерными ууууу. Затем вступают необходимые в регги клавишные. Stepper поет припев, и за ним раскрывается в полную силу сам General riddim с убойно плотным басом. Реджинальд своим речитативом очень точно и круто ломает динамику риддима, то усиливая, то наоборот, замедляя ее.

Такая вот история про музыку, руки, Ямайку, GTA San Andreas, Звуковую Централь и многое другое….

Рубрика ЛОШАДКИ

Настолько узкой специализации, что каждый раз при перемешивании рубрик вызывает у того несчастного, кому выпал этот жребий, наибольшее замешательство.

На этот раз наш редактор ОХ Уж этот Глеб, креативный и непредсказуемый, выдал текст, который даже после правок цензуру не прошел.

Поэтому я решила вас немного развлечь развернувшейся в чате редакторов дискуссией.

В 16.00 я (очередной раз) понимаю, что полночь близится, а текста у меня все нет...

После пинка виновник пишет в общую группу... И понеслось...

и я проверила...

прошу обратить внимание на отзывчивость, чуткость и сердобольность моих редакторов...

тут откликнулась я

как видите, галерея лошадей и осликов у нас получилась выдающаяся....

а это текст. с купюрами

Как фотография играет главную роль в «Окне во двор»

Я большой поклонник фильмов ужасов и триллеров. Также я большой поклонник Альфреда Хичкока, и первым увиденным мною его фильмом стал «Окно во двор» (1954). В этом фильме объективы и линзы перестают быть просто инструментами фиксации реальности: они превращаются в двигатели сюжета.

Прикованный странник

Главный герой фильма, Л.Б. Джеффрис, — профессиональный фотограф, привыкший к постоянному движению и экстремальным условиям. Оказавшись в вынужденной изоляции из-за сломанной ноги, он ограничен пространством своей квартиры. Его единственная связь с миром — это окно, выходящее во внутренний двор. В этот момент происходит ключевая трансформация: репортер превращается в вуайериста.

Его профессиональный инструмент — камера с мощным телеобъективом — заменяет ему глаза. Хичкок мастерски демонстрирует, как оптика меняет восприятие реальности. То, что скрыто от чужих глаз, становится видимым и обретает пугающую детализацию и двусмысленность.

Оптика саспенса

Хичкок выстраивает визуальный ряд фильма, опираясь на эстетику фотографии. Каждый оконный проем дома напротив — это сцена чужой жизни, незаметная без линзы. Мы видим мир ровно так, как видит его Джеффрис: через видоискатель или бинокль. Этот прием создает уникальный эффект сопричастности: зритель будто сам не в состоянии противостоять любопытству и подносит глаз к видоискателю или биноклю.

Фотографическая техника в фильме используется не только для наблюдения, но и для защиты. Финальная сцена: медленное, напряженное появление убийцы. Джеффрис использует вспышку магния, чтобы потянуть время и ослепить нападающего. Свет, который обычно служит для создания изображения, тут становится оружием, физически воздействующим на реальность.

Свидетельство против воображения

Основной конфликт фильма строится на интерпретации увиденного. Является ли подозрительное поведение соседа фактом преступления, или это лишь проекция воображения скучающего фотографа?

Хичкок поднимает интересный для фотоискусства вопрос: насколько объективен снимок? В «Окне во двор» фотография — это фрагмент правды. Мы видим детали: нож, веревку, цветы, но общая картина складывается только в голове наблюдателя. Режиссер доказывает, что кадр никогда не бывает нейтральным: он всегда заряжен смыслом, который вкладывает в него смотрящий.

Таким образом, «Окно во двор» остается главным гимном фотографии в кино, напоминая нам, что самый опасный инструмент в руках мастера — это не пистолет, а камера, направленная в нужное время в нужное место.

Поскольку судьба вместе с Ольгой Александровной определили меня на этот раз в науку, напишу о том, что и составляет круг моих научных интересов, то есть об искусстве. Однако его вид, о котором я сегодня расскажу, первоначально несёт в себе как раз научную, образовательную задачу.

Речь идёт об анатомической кукле. Мы знаем, что подобные изделия изготавливались в Европе ещё с эпохи Ренессанса. Такие «куклы» существовали наряду с подробнейшими полноразмерными анатомическими моделями, которые могли демонстрировать, к примеру, детальное устройство кровеносной системы организма. Однако именно полноценные фигурки — небольшие, а значит, более мобильные изделия — повсеместно распространились по Европе в XVII–XVIII веках.

Подобная «кукла» отнюдь не предназначалась для ребёнка, но могла служить занимательным предметом изучения устройства человеческой анатомии, представляя собой небольшую модель, изготовленную из дерева, воска или кости. Занимали эти куклы не только врачей, которые не имели законного доступа к кадаврам, — также эти наглядные, но неодушевлённые модели возникали и в частном контексте. Так, одним из наиболее распространённых вариантов предмета была модель женского тела, хранящая внутри себя все детали и «шестерёнки» человеческого организма, который можно было «препарировать» по слоям. Куклы отличались по степени своей детализации — нередко встречались подвижные шарниры, предполагающие наглядность работы тела и в то же время присутствие некоторого игрового начала.

Часто анатомическая кукла могла быть показана беременной и представлялась своеобразной «матрёшкой». :) Известно, что подобная кукла могла храниться и в коллекции зажиточной дамы, проходящей вместе с ней стадии изменений своего организма. Так кукла становилась наглядной, научно точной моделью, но вместе с тем тактильным и физически близким образом — проекцией живого человека в общем, а иногда и владелицы вещицы в частности.

Эпоха Просвещения, особенно преобразившая культуру и искусство Европы, сделала подобные модели особенно распространёнными в Италии, и до того обладавшей богатой традицией скульптуры, в том числе анатомической.
В этом контексте интерес к естественно-научному знанию и практически физиологическому осмыслению человеческой природы реализовался через буквальный, физический «разбор» работы этого механизма в крайне миниатюрной вещи. Однако рационализирующее начало раскрылось в крайне изящных визуальных формах второй половины XVIII века — «Анатомические Венеры» итальянского скульптора Клементе Сусини (1754–1814) стали, скорее, полнокровными произведениями искусства, нежели медицинскими пособиями.

Точнейшая детализация работы человеческого тела и крайний натурализм его работ сочетаются с предельной эстетизацией каждого фрагмента «Венеры» и идеализацией целого — так условное имя, данное модели, становится отражением двойственной сути произведения как одновременно совершенного и первозданного, основополагающего женского образа, подобного богине. Изящное режиссирование позы куклы подчёркивает её драгоценность как вещи, чудесной вне зависимости от изначального контекста (или «вещи в себе»).

Несмотря на кажущуюся хрупкость этих анатомических моделей, они сохраняют свою функциональность, раскрываясь зрителю. Конвенционально прекрасное контрастирует с резкой подробностью физического, но чем более неожиданным мы обнаруживаем это сочетание, тем более оно привлекает наш взгляд.
Подобно тому, как экспрессия подробностей неживого в изображении мёртвого хранит в себе память о трепетности и ценности живого.

В этом году во время традиционного обмена рубриками я вытащила моду. Конечно, я слежу за основными модными тенденциями, но, если говорить честно, нечасто интересуюсь разными стилями или кутюрными коллекциями. Поэтому выбрать тему было непросто, но в конце концов я решила написать про историю клетки и клетчатой рубашки, так как сама часто их ношу. Сначала я расскажу об истории клетки, а потом — о клетчатой рубашке.

История клетчатого принта берёт своё начало в древности. Историки предполагают, что клетчатый принт появился ещё до нашей эры и что клетчатые ткани использовали древние египтяне, древние греки, древние римляне и другие народы. Но активно клетку начали использовать именно шотландцы в XVIII веке: она стала их символом. У шотландцев в зависимости от разновидности клетки можно было определить, где произведена вещь и кому она принадлежит. Это было возможно сделать благодаря уникальному узору и цвету, так как у каждого рода был свой вид клетки, а краска была натуральной, и цвет зависел от региона производства. В XX веке клетка использовалась очень активно: в форме частных школ присутствовала клетка, даже появился стиль преппи; массовое производство задействовало клетку; панки и хиппи тоже её использовали; клетка Burberry была очень узнаваемой.

Вивьен Вествуд часто создаёт одежду из клетчатых тканей, она даже придумала собственную красно-голубую расцветку клетки и официально зарегистрировала её в 1993 году.

В наше время клетка часто используется известными дизайнерами и массовыми производителями не только для пошива одежды, но и для аксессуаров.

История клетчатой рубашки не такая древняя, но тоже интересная. В середине XIX века в Америке английский эмигрант Джон Рич начал производить клетчатые рубашки, которые стали носить рабочие, так как они были удобны для работы и не сковывали движений.

В начале XX века в Америке появился культовый образ лесоруба, который носил клетчатую рубашку, и многие захотели себе такую же рубашку, как у него.

Потом, в середине XX века, спрос на рубашки был очень большим за счёт того, что образы с ними начали появляться в кино, звёзды использовали рубашки в своём гардеробе, а также в разных субкультурах были популярны рубашки в клетку (панки и хиппи).

На этом, наверное, всё. Мне понравилось писать про моду, хотя было сложно.

Сергей Павлович Королёв родился в Житомире 12 января 1907 года (30 декабря 1906 г. по старому стилю). Отец Сергея, Павел Яковлевич Королёв, был преподавателем русского языка и словесности в гимназии, мать, Мария Николаевна, — учительницей русского языка. Вскоре брак родителей распался, и Мария Николаевна вторично вышла замуж за Григория Михайловича Баланина, инженера-электрика, который фактически стал для её сына отцом.
В Одессе в 1924 году Сергей окончил архитектурно-строительное отделение стройпрофшколы. В том же году он разработал проект летательного аппарата оригинальной конструкции — «безмоторного самолёта К-5». Однако специальность строителя его не увлекает.

Королёв поступил в Киевский политехнический институт по профилю авиационной техники, где за два года освоил общие инженерные дисциплины.
Ещё в Одессе Королёв увлёкся планеризмом. В 1926 году он перевёлся в Московское высшее техническое училище (МВТУ, ныне Московский государственный технический университет имени Н.Э. Баумана), учёбу в котором совмещал с занятиями в Московской школе лётчиков-планеристов, строил планеры собственной конструкции, участвовал во всесоюзных планерных состязаниях. Создал ряд конструкций успешно летавших планеров: «Коктебель», «Красная звезда» и др.
Сергея очень увлекает полёт: он учится управлять не только планером, но и самолётом, получает полётное свидетельство на право совершать полёты на всех видах планеров, а затем и право управлять учебным самолётом. В качестве дипломного проекта Королёв разрабатывает лёгкий двухместный спортивный самолёт.

К концу 1931 г. молодой инженер уже хорошо известен в авиационном сообществе. Публикации в газетах и журналах дают высокую оценку его конструкциям. Увлечённость, редкая работоспособность в сочетании с инженерным талантом открыли конструктору дорогу в бурно развивающуюся самолётостроительную промышленность. Но он предпочёл ракетостроение.
В 1931 году в Москве при Осоавиахиме по инициативе инженера Ф.А. Цандера, фанатично увлечённого идеей межпланетных полётов, и С.П. Королёва создали Группу инженеров по изучению реактивного движения (ГИРД). Уже через год Королёва назначили начальником ГИРДа.
В 1933 году приказом Реввоенсовета был создан Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ). Королёв был назначен заместителем по научной работе.

27 сентября 1938 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила «Королёва Сергея Павловича к тюремному заключению на десять лет с поражением в политических правах на пять лет и с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества».
Для Королёва началась полоса путешествий по тюрьмам: из Бутырской тюрьмы — во внутреннюю на Лубянке, обратно в Бутырскую, затем в пересыльную Новочеркасскую, оттуда «по этапу» во Владивосток и далее через Магадан на Колыму, на золотодобывающий прииск Мальдяк. На золотом прииске заключённые работали по 12 часов в сутки, жили в палатках из брезента, спали на двухъярусных нарах.
Во время этого заключения Королёв заболел цингой и был обречён, но спасение пришло неожиданно. В то же место был отправлен заключённый М.А. Усачёв, благодаря которому Королёв смог выздороветь.
В конце ноября 1939 года едва вставшего на ноги заключённого Королёва затребовали для пересмотра дела в Москву. Четырёхмесячная каторга закончилась благодаря героической борьбе матери Королёва за жизнь и свободу своего единственного сына. С первых дней ареста сына Мария Николаевна Баланина направляла письма с просьбами о реабилитации во все возможные инстанции. Она обратилась за помощью и к депутатам Верховного Совета СССР, и к Героям Советского Союза.
В июне 1940 года дело Королёва было рассмотрено повторно. На этот раз суд снизил меру наказания с десяти лет до восьми. Теперь ему грозила гибель на строительстве железной дороги в районе Печоры. Однако снова хлопоты матери и вмешательство двух лётчиков спасают Королёва от гибели в лагере. Его направляют в Особое техническое бюро (ЦКБ-29) при Наркомате внутренних дел.

В начале Великой Отечественной войны вместе с конструкторским бюро Королёв эвакуируется в Омск. Затем Сергея переводят в казанское Специальное конструкторское бюро Наркомата внутренних дел. Там его назначили заместителем главного конструктора по лётным испытаниям. Он лично участвует в рискованных полётах на самолёте Пе-2, снабжённом жидкостным ракетным двигателем. Королёв и другие сотрудники были досрочно освобождены со снятием судимости.

По окончании Великой Отечественной войны Сергей Королёв был командирован в Германию в качестве сотрудника специальной технической комиссии по изучению трофейной ракетной техники. В первую очередь Москву интересовало всё, что связано с Фау-2 — баллистической ракетой дальнего действия. С немецкой ракеты было решено сделать советскую копию.

В 1946 году был создан единый научно-исследовательский институт «Нордхаузен», главным инженером которого был назначен Королёв. Там Королёв успешно провёл испытания баллистической ракеты и сдал её на вооружение.
С 1956 года был главным конструктором — начальником Особого конструкторского бюро (ОКБ-1). Королёв смело берёт на себя ответственность за решение текущих вопросов и разработку перспективных исследований.
Но, занимаясь боевыми баллистическими ракетами, С.П. Королёв стремился к большему — к покорению космического пространства. В 1955 году конструктор совместно с другими учёными вышел в правительство с предложением о выведении в космос при помощи ракеты Р-7 искусственного спутника Земли. И уже 4 октября 1957 г. под руководством Королёва запустили на околоземную орбиту первый в истории человечества искусственный спутник Земли.

Работы над спутником велись параллельно с подготовкой полёта в космос человека. 12 апреля 1961 года, как вы все знаете, был совершён первый полёт человека — Юрия Алексеевича Гагарина — по околоземной орбите.
Ракетно-космические системы, разработанные под руководством Королёва, позволили впервые осуществить запуски искусственного спутника Солнца (1961), полёты автоматических межпланетных станций к Луне (1959), Венере (1961), Марсу (1962), произвести мягкую посадку на поверхность Луны (1966), была запущена в космос первая женщина, Валентина Терешкова (1963), и совершён первый выход человека, Алексея Леонова, в открытый космос (1965).

В 1931 году Королёв женился на однокласснице по Одесской строительной профшколе Ксении Максимилиановне Винцентини. У супругов была дочь Наталия.

В 1949 году он развёлся с Ксенией и вступил в брак с Ниной Ивановной Котенковой (переводчицей научной литературы и технической документации). Совместных детей у супругов не было.

Трудно представить, какого уровня достигла бы ракетно-космическая техника, если бы не преждевременная смерть во время операции 14 января 1966 г. Сергея Павловича. Урна с прахом была захоронена в Кремлёвской стене на Красной площади в Москве 18 января 1966 года, и вся планета узнала имя таинственного "главного конструктора".

Именем Сергея Павловича Королёва названы город в Московской области, высокогорный пик на Памире, перевал на Тянь-Шане, астероид, крупнейшее образование на обратной стороне Луны. В 1966 г. Академия наук СССР учредила Золотую медаль имени С.П. Королёва за выдающиеся работы в области ракетно-космической техники. В Москве, Житомире и других городах установлены памятники Королёву. Созданы мемориальные дома-музеи на Байконуре, в Житомире и Москве.

«Он был мал, этот самый первый искусственный спутник нашей старой планеты, но его звонкие позывные разнеслись по всем материкам и среди всех народов как воплощение дерзновенной мечты человечества»

«Наступит и то время, когда космический корабль с людьми покинет Землю и направится в путешествие. Надёжный мост с Земли в космос уже перекинут запуском советских искусственных спутников, и дорога к звёздам открыта!»

«Порядок освобождает мысль»

«Критикуешь чужое — предлагай своё. Предлагая — делай»

“Я не хочу работать в балете или опере или в любой другой индустрии, жизнь которой нужно поддерживать искусственно, даже если никому до нее нет дела”.

Он быстро осознал, что сказал что-то не то, и поспешил исправиться:

“При всем уважении к артистам балета и оперы. Я, кажется, только что потерял 14 процентов своей аудитории. Без причины подставил себя под огонь”.

Иронично, что он вырос в семье, связанной с балетом. Его мать, сестра и бабушка были танцовщицами, а детство прошло за кулисами Театра Дэвида Х. Коха, где выступает New York City Ballet. Резкие слова вызвали волну негодования от культурных институций по всему миру. Многие звезды кино вступились за артистов сценических искусств.

Актриса и телеведущая Вупи Голдберг высказалась так:

“О нет, если разозлить людей, то это будет стоить куда больше 14 процентов, так что будь аккуратен. Просто предупреждаю. Будь осторожен, мальчик”.

В дискуссию вступили и исполнители, например, прима-балерина New York City Ballet Меган Фэйрчайлд. Она подчеркнула, что балет и опера требуют подготовки “олимпийского уровня”, и иронично спросила, не был ли Шаламе танцовщиком мирового уровня, который просто “решил не заниматься этим ради славы”. А оперная певица и обладательница двух “Грэмми” Изабель Леонард написала в комментариях под интервью, что была “шокирована тем, что настолько успешный человек может так неудачно и узко рассуждать об искусстве, считая себя артистом”. Однако британский дирижёр Бен Глассберг, возглавляющий Оркестр оперы Нормандия-Руан, встал на защиту актёра. Он призвал коллег задуматься о доступности оперы для широкой публики.

“Очень много есть людей на Земле, которым опера действительно не интересна, и делать вид, что это высшая форма искусства — ошибка”.

На самом деле, существует очень много разных направлений в искусстве, какие-то из них становятся более массовыми, просто благодаря своей форме. Можно сходить в кинотеатр, но в целом сейчас есть возможность посмотреть фильм дома, и это не сильно повлияет на его восприятие. Такие вещи, как балет и опера, устойчиво занимают свою нишу и существуют достаточно давно, и чтобы по-настоящему прочувствовать, их нужно видеть вживую.

Самое интересное, что, благодаря такому мощному общественному резонансу, вышеупомянутые виды искусств стали популярнее. Театры по всему миру начали подкалывать Шаламе в своих соцсетях и устраивать различные акции. Миланский театр “Ла Скала” выложил ироничный ролик с бурными аплодисментами в переполненном зале и подписью, намекающей, что, зрителям всё-таки “есть дело” до оперы и балета.

Римский театр оперы предложил актёру “расширить культурный кругозор” — прийти на спектакль и посмотреть оперу своими глазами. Баварская государственная опера также опубликовала видео с аншлагами. Венская опера провела опрос среди прохожих на улицах города на тему их отношения к опере и завершила видео словами: “Считай это своим личным приглашением в Вену”. Королевский театр Ковент-Гарден в Лондоне опубликовал пост, в котором подчеркнул, что “каждый вечер тысячи людей собираются на балет и оперу ради магии живого выступления”. Самой остроумной оказалась реакция Сиэтлской оперы. Театр объявил скидку в 14% на билеты к постановке “Кармен” с промокодом TIMOTHEE. Это была отсылка к фразе о “потерянных 14 процентах аудитории”. За первые же выходные по этому промокоду было продано 203 билета на сумму почти 29 тысяч долларов, а сама публикация набрала 3.2 миллиона просмотров.  Pacific Northwest Ballet решил сделать то же самое, предложив скидку 20% на балет “Жизель” с тем же промокодом. Гавайский оперный театр анонсировал 25% скидку на мировую премьеру своей оперы, заявив:

“Опера не умерла. Опера — это навсегда”.

Питтсбургская опера предложила скидку 30% в честь “школьного хулигана TIMMI”. Метрополитен-опера в Нью-Йорке опубликовала видео подготовки спектакля, где была показана работа оркестра, костюмерных цехов и тд, сопроводив его подписью: “Это для тебя, Тимоти Шаламе”. Российские театры тоже не остались в стороне. Премьер Большого театра Игорь Цвирко в соцсетях поблагодарил Шаламе за неосознанное привлечение внимания к опере и балету, но подчеркнул, что считает свою сферу “живым искусством” и “обменом энергией”.

После такого скандала многие СМИ и блогеры заговорили об “окончании эры Тимоти”. Он долгое время был кумиром зуммеров и всё ещё остаётся одним из главных актёров Голливуда, но, несомненно, его идеальный образ начал сыпаться. На самом деле, мне кажется, это началось немного раньше, ещё когда все узнали о том, что он встречается с Кайли Дженнер. Было много споров, являются ли их отношения пиар-романом. Кажется, будто они из разных миров, а их взаимодействие почему-то вызывает чувство дискомфорта.

Многие считают, что на том интервью Variety молодого актёра просто подставили. Как бы там ни было, инфоповод получился мощный, сценическое сообщество объединилось, оживилось, смогло напомнить о себе и заработать на этой громкой истории.

«Рассказы из всех провинций»

Признаюсь честно: после школы и обязательной литературной программы читать я стал довольно мало. Я ни в коем случае этим не горжусь, даже наоборот: в некоторые моменты стыд и осознание собственной неправоты и недалёкости сподвигают меня-таки на прочтение того или иного произведения. Одно из таких последних просветлений познакомило меня со средневековым японским писателем Ихарой Сайкаку и его сборником «Рассказы из всех провинций».

Хираяма Того, настоящее имя автора, жил во второй половине XVII века, в эпоху Эдо. Он родился в семье зажиточных торговцев из Осаки, что позволило ему провести детство без особой нужды и начать заниматься приглянувшимся искусством. С 15 лет Хираяма пишет стихи, а к 20 годам становится общепризнанным литературным мастером под псевдонимом Ихара Какуэй. Попутно устраивая и личную жизнь, он находит собственный стиль, использующий разговорный язык для описания повседневности. Но в 1675 году, когда Того было 25 лет, умирают его жена и дочь, что, конечно, стало сильнейшим потрясением. Оставив двух детей и своё дело людям из большой семьи, он теперь часто путешествует по стране, собирая истории для своих сборников. За 51 год жизни Ихара Сайкаку написал множество новелл о простых людях: о самураях и работягах, о горожанах и их жёнах. До середины XIX века Сайкаку оставался одним из самых популярных японских авторов, хотя его произведения и не считались «высокой» литературой.

При прочтении меня очень зацепила манера письма и изложения Сайкаку собранных историй. Сборник состоит именно из рассказов и написан, действительно, по большей части разговорным языком. Лично у меня во время чтения перед глазами всегда появлялся какой-то персонаж, который решил поведать мне, что с ним приключилось на той неделе или что он давеча услышал от соседа. Спектр освещаемых сторон быта необычайно широк: тут можно найти байки и о любви, и о богах, и о судебных тяжбах. Сами рассказы зачастую состоят из нескольких не особо связанных между собой экспозиций, а в повествовании почти никогда нет логичного завершения действия. Это действительно очень похоже на обычный разговор вечером после ужина: поболтали об этом, вспомнили о другом, зацепились за третье. Но вот что есть всегда — это моральный вывод в том или ином виде: об уважении к старшим, о беспредельной глупости кого-либо, о необходимости не лениться и учиться, чтобы потом зарабатывать деньги, — последнего особенно много.
«Рассказы из всех провинций» — одна из первых больших и громких прозаических работ Ихары Сайкаку. В дальнейшем, развив своё новое литературное видение, он положил начало новому жанру прозы — укиё-дзоси, что в переводе означает «книги об изменчивом мире». Лейтмотивом этого направления выступает глубокое осознание хрупкости и непостоянства бытия, в котором нет места ничему незыблемому и вечному.
Сборник рассказов совсем небольшой и читается довольно быстро из-за лёгкого слога. Если захотите познакомиться с японским бытом XVII века и с необычной манерой изложения, рекомендую к ознакомлению!