Мы знаем, как вы этого ждали. И наконец можем сказать точно:
XIV Международная конференция «Аутизм. Вызовы и решения» состоится 28 апреля 2026 года.

И это будет не просто конференция. Это будет наша общая встреча - самая важная и долгожданная в году.
________________________________________

Где?

Москва, «Точка кипения — Коммуна» (Университет науки и технологий МИСИС, 2-й Донской проезд, д. 9, стр. 3).

Это место выбрано не случайно. «Точка кипения — Коммуна» - крупнейший коворкинг-центр, открывшийся в легендарном Доме-коммуне, памятнике конструктивизма, который принадлежит МИСИС. Здание, построенное в 1930-х годах как пространство для коллективного творчества и жизни, сегодня стало точкой притяжения для тех, кто создает будущее.
Но главное - сам МИСИС сегодня активно развивает нейроинженерию и биоинженерию. Здесь готовят специалистов, которые создают нейроимпланты, изучают мозг, разрабатывают технологии для восстановления функций нервной системы. А значит, аутизм и всё, что связано с нейроразвитием, здесь - не чужая тема, а часть большой научной повестки.

Так что символично: мы будем говорить о самом сложном в работе мозга - в месте, где инженеры и ученые учатся его понимать.
________________________________________

Формат

В этом году в репертуаре - дискуссии, круглые столы, паблик-токи. Никаких длинных докладов. Только живой разговор, обмен опытом и поиск решений. Конференция пройдет в двух параллелях, чтобы каждый нашел свою тему.
Соорганизатор - Агентство стратегических инициатив (https://t.me/ASI_RU) (АСИ). Это значит, что нас услышат на самом высоком уровне, и наши дискуссии лягут в основу реальных изменений.

Очно мы сможем принять до 300 человек. Для всех остальных будет онлайн-трансляция - чтобы быть с нами, даже если вы далеко.
________________________________________

Как попасть?

Регистрация участников будет проходить через платформу Leader-ID (это стандарт для мероприятий АСИ, платформа, где собирается сообщество лидеров и профессионалов).

Ссылку на регистрацию мы объявим совсем скоро, следите за новостями.
Но уже сейчас: если у вас еще нет профиля на Leader-ID, советуем зарегистрироваться. Это займет 3 минуты, зато потом вы без задержек попадете на конференцию .
________________________________________

Главное

28 апреля — день, когда заканчивается месяц информирования об аутизме. И мы хотим завершить его не отчетами, а живой встречей.

Встречей ученых, врачей, педагогов, родителей, всех, кто делает эту тему своей жизнью. Чтобы посмотреть друг другу в глаза, сверить часы и понять: мы не одни, мы вместе, и мы движемся дальше.

До встречи в «Точке кипения»!

Оксид азота — вещество, которое является одним из тихих помощников мозга. Эта крошечная молекула легко перемещается между клетками, помогая тонко настроить коммуникацию и поддерживать работоспособность нейронных цепей. Новое исследование ученых Еврейского университета в Иерусалиме показывает, однако, что в некоторых случаях аутизма оксид азота может также запустить последовательность биохимических реакций, которая вызывает чрезмерную активность критически важной клеточной системы.

Это исследование проводилось Хайтамом Амалем, профессором кафедры нейробиологии, а его первым автором является доктор наук Шашанк Оджха.

Исследователи изучали вопрос о том, как внутри клеток мозга взаимодействуют друг с другом три ключевых компонента: оксид азота, защитный белок TSC2 и сигнальный путь mTOR, который играет центральную роль в контроле роста клеток и производства ими белков.

Ученые уже давно говорят о том, что аномальная передача сигналов mTOR может быть связана с РАС. Что остается неясным, так это биологический путь, который связывает факторы риска с этими изменениями в мозге.

Чтобы исследовать этот механизм, команда сфокусировалась на биохимическом процессе, известном как S-нитрозилирование белков. Этот процесс происходит, когда оксид азота прикрепляется к белкам и изменяет их поведение.

Проведя системный анализ белков, исследователи обнаружили, что многие белки, соединенные с сигнальным путем mTOR, были затронуты этой модификацией. Это наблюдение заставило их более внимательно изучить TSC2. В нормальных условиях TSC2 функционирует как тормоз, который держит активность mTOR под контролем.

Эксперименты команды ученых показали, что оксид азота может модифицировать TSC2 таким образом, что он помечается для удаления из клетки. Когда уровень TSC2 падает, его тормозящий эффект слабеет, и повышается количество сигналов mTOR. Поскольку mTOR регулирует производство белков и другие ключевые активности клеток, чрезмерная активация может вмешаться в функционирование и коммуникацию нейронов.

Затем исследователи изучили вопрос о том, может ли этот путь быть нарушен. Они использовали фармакологические методы, снижающие производство оксида азота в нейронах.

Когда была снижена частота передачи сигналов оксида азота, модификации TSC2 больше не происходили. В результате активность mTOR вернулась к нормальному уровню. Команда также наблюдала улучшения в измерениях, связанных с измененной трансляцией белков и клеточными эффектами, связанными с аутизмом, в их экспериментальной системе.

Ученые также разработали модифицированную версию белка TSC2, который устойчив к модификации, связанной с оксидом азота. Блокирование химической маркировки белка помогло поддерживать нормальные уровни TSC2 и снизило количество изменений в последующей цепочке реакций, связанных с избыточной передачей сигналов. Такие результаты подтверждают идею о том, что эта конкретная модификация может играть важную роль в активации mTOR.

Исследование также включало клинические образцы биоматериалов от детей, диагностированных с РАС и несущих мутацию SHANK3, а также от детей с идиопатическим РАС (случаи без какой-то известной генетической причины).

Исследователи идентифицировали паттерны в этих образцах, которые совпали с их лабораторными данными. В частности, они наблюдали сниженные уровни TSC2 и повышенную активность в сигнальном пути mTOR. Эти наблюдения добавляют молекулярному механизму, идентифицированному в исследовании, актуальность для реального мира.

Shashank Kumar Ojha, Maryam Kartawy, Wajeha Hamoudi, Manish Kumar Tripathi, Adi Aran, Haitham Amal. Nitric Oxide-Mediated S-Nitrosylation of TSC2 Drives mTOR dysregulation across Shank3 and Cntnap2 Models of Autism Spectrum Disorder. Molecular Psychiatry, 2026; DOI: 10.1038/s41380-026-03514-6

Science Daily. Scientists discover a brain signal that may trigger autism’s domino effect

Аутизм и ряд других неврологических и ментальных расстройств долгое время рассматривались исключительно как нарушение тех или иных мозговых функций. Между тем, терапии, прицельно направленные на причину, локализованную в мозге, очень часто не дают желаемого эффекта.

Самый яркий пример тому — болезнь Альцгеймера, при которой пациент страдает от постепенно развивающейся деменции вследствие, как принято считать, скоплений «мусорных» белков — амилоидов и тау — в мозге. Эти белки мешают нормальному функционированию нейронных сетей, что и приводит к ослаблению когнитивных функций больного.

Между тем, эффективность препаратов, предназначенных для вычищения этих белков из мозга, остается весьма скромной. Сравнительно новые препараты, показанные при болезни Альцгеймера, леканемаб и донанемаб, будучи при этом очень дорогими (они обходятся в 30 000 долларов в год), замедляют прогресс деменции, как выясняется, лишь на несколько месяцев.

С аутизмом сложнее. При том, что сегодня мы знаем уже довольно много о его причинах, у нас нет препаратов, которые бы эффективно воздействовали на них, хотя есть терапии, значительно улучшающие состояние очень многих пациентов с РАС.

А вот что мы теперь доподлинно знаем, так это то, что масса проблем в поле аутизма связана не просто с мозгом, а с нарушением взаимодействия мозга и тела, и именно эта связь может стать тем звеном, за которое можно подтянуть если не всех, то очень многих детей и подростков в спектре аутизма ближе к норме.

Гематоэнцефалический барьер: как его укрепить

Одним из ключевых игроков во взаимодействии мозга и тела является гематоэнцефалический барьер (ГЭБ). Он представляет собой сеть кровеносных сосудов, являющуюся своеобразным фильтром, оберегающим наш главный орган от проникновения вредных веществ. С возрастом (или в результате заболевания) этот фильтр становится более проницаемым, позволяя вредным соединениям проникать в мозг, что вызывает воспаление и, как следствие, снижением когнитивных способностей. Именно это мы наблюдаем при таких заболеваниях, как, например, болезнь Альцгеймера.

У здорового организма, однако, есть механизмы, способствующие укреплению гематоэнцефалического барьера.

Совсем недавно было опубликовано исследование ученых Университета Калифорнии (Сан-Франциско), которое на мышах показало, что вырабатываемый при физических нагрузках белок печени укрепляет гематоэнцефалический барьер, улучшая память и замедляя возрастное ухудшение когнитивных функций.

Этот белок — фермент GPLD1, который вырабатывается в печени мышей во время физических нагрузок. Ученые обнаружили его шесть лет назад, но не могли понять, как он работает, ведь сам фермент не способен проникать в мозг.

Новое исследование показывает, что GPLD1 действует через другой белок — TNAP. С возрастом в клетках, формирующих гематоэнцефалический барьер, накапливается TNAP, что делает барьер проницаемым. Однако когда мыши упражняются, их печень вырабатывает GPLD1. Этот фермент поступает к сосудам, окружающим мозг, и удаляет TNAP с поверхности клеток.

А при чем тут аутизм?

Об этом буквально на днях рассказал в своем блоге большой друг Центра проблем аутизма британский ученый и отец юноши с РАС Питер Ллойд-Томас, который неоднократно участвовал в нашей ежегодной Научно-практической конференции «Аутизм. Вызовы и решения».

Гематоэнцефалический барьер — это не просто пассивная стенка, а живая система, которая определяет, что попадает в мозг.

При нормальном функционировании ГЭБ не пропускает воспалительные молекулы, регулирует поступление питательных веществ защищает нейроны от токсинов.

С возрастом и при многих неврологических заболеваниях этот барьер становится проницаемым и начинает давать сбои, позволяя цитокинам (провоспалительным молекулам иммунитета), иммунным клеткам и метаболическим токсинам проникать в мозг. Результатом такой повышенной проницаемости становится хроническое слабовыраженное воспаление — один из ключевых факторов снижения когнитивных функций.

Фермент TNAP находится на критическом перекрестке. Внутри мозга он помогает регулировать доступность витамина B6, который необходим для производства гамма-аминомасляной кислоты (тормозного нейромедиатора, который, парадоксальным образом, у 30% людей с тяжелым аутизмом действует возбуждающе), нейромедиаторов дофамина и серотонина. Без достаточного количества активной формы B6 (пиридоксаль-5 фосфата) нейроны становятся более возбудимыми и нестабильными.

На гематоэнцефалическом барьере, однако, TNAP играет другую роль, ослабляя целостность барьера и способствуя проникновению воспаления в мозг. Получается, что TNAP одновременно необходим для работы нейромедиаторов, но в избытке может быть вреден на уровне ГЭБ.

Но вернемся к ферменту GPLD1, который выделяется в кровоток во время физических упражнений. Судя по результатам недавнего исследования, GPLD1 удаляет избыток TNAP с гематоэнцефалического барьера, чем восстанавливает его целостность и снижает проникновение воспаления в мозг. На животных моделях это приводило к улучшению когнитивных функций и общего функционирования мозга.

Это один из наиболее четких механизмов, демонстрирующих, как физическая нагрузка защищает мозг.

Нейронам нужна энергия

Витамин B6 (в своей активной форме, ПЛФ) находится в цепочке реакций ниже по ходу, чем TNAP. Он необходим для преобразования глутамата в GABA, стабилизации нейронной активности, поддержки митохондриальных ферментов.

У некоторых людей — включая отдельные подгруппы при аутизме — метаболизм B6, по-видимому, нарушен, что приводит к низкому уровню GABA, избыточному возбуждению, нарушениям сенсорной чувствительности, тикам или судорогам.

Восстановление достаточного количества витамина B6 в некоторых случаях позволяет добиться значительных функциональных улучшений.

Нейроны крайне зависимы от энергии. Если митохондриальная функция нарушена, передача сигналов становится нестабильной, а возбудимость повышается.

Как при болезни Альцгеймера, так и при аутизме часто наблюдаются признаки митохондриальной дисфункции и нарушенного энергетического метаболизма. Витамин B6 поддерживает митохондриальные ферменты, а физические упражнения увеличивают количество и эффективность митохондрий. Здесь снова прослеживается та же самая взаимосвязь.

Упражнения — это не просто сжигание калорий. Они активируют белок PGC-1α — главный регулятор производства митохондрий — фактически увеличивая энергогенерирующую способность мозга. Мозг с большим количеством митохондрий более стабилен, более устойчив и менее уязвим как к дегенеративным процессам, так и к нарушениям развития.

Интерфейс между мозгом и телом — вот на что влияет физическая активность!

На первый взгляд, болезнь Альцгеймера и аутизм могут казаться не связанными друг с другом. Но оба состояния часто включают нейровоспаление, митохондриальную дисфункцию, синаптическую нестабильность и нарушение гематоэнцефалического барьера. Разница заключается во времени: при болезни Альцгеймера идет процесс дегенерации стареющей системы, а при аутизме система развивается по отклоняющейся от нормы схемы. Однако если дисфункция ГЭБ вызывает воспаление при Альцгеймере, она также может способствовать нестабильности в развивающемся мозге. Если поддержка митохондрий улучшает когнитивные функции при старении, она может повысить устойчивость и при аутизме.

Физические упражнения уникальны тем, что они воздействуют на все части этой сети одновременно: укрепляют ГЭБ, улучшают синаптическую пластичность, функцию митохондрий, снижают воспаление, усиливают мозговой кровоток. Иными словами, физическая активность воздействует не на какую-то одну мишень, а является системным регулятором.

Многие методы вмешательства при аутизме (например, пентоксифиллин, агматин и даже свекольный сок) имеют одну общую функцию — они улучшают мозговой кровоток, а лучший кровоток означает, что больше кислорода и глюкозы поступает в мозг, а это, в свою очередь, поддерживает митохондриальную функцию, улучшая энергообеспечение и стабильность мозга. Такое вмешательство улучшает нейроваскулярный метаболизм, что приводит к большей стабильности когнитивных функций и поведения.

«Центр проблем аутизма» — проводник идеи высокой значимости физической активности

Мы уделяем огромное внимание теме физической активности детей и подростков с аутизмом как в теоретическом, так и в практическом плане.

Мы внимательно следим за публикациями на эту тему в научных журналах, делаем обзоры и рефераты, посвященные разным аспектам пользы от физической активности при аутизме.

Помимо физиологической пользы, которую прекрасно описал Питер Ллойд-Томас, занятия в спортивных секциях способствуют развитию социальных навыков детей и подростков с аутизмом, повышению их самооценки, формированию дружеских отношений с нормотипичными сверстниками, снижению проявлений самостимуляции и повторяющегося поведения. Удивительно, но занятия восточными единоборствами даже снижают проявления агрессии!

А вот практическая сторона: ЦПА ведет проект «Пестрый пояс». Целый ряд его питомцев уже несколько лет занимаются Тхэквондо под руководством опытного тренера и не раз занимали призовые места на региональных соревнованиях.

Если вы еще не решили, организовать ли для своего ребенка спортивные занятия и что будет для него особенно полезно, у вас есть прекрасная информационная база «Центра проблем аутизма» для принятия осведомленного решения.

Аутлетика

А здесь проблему с доступностью спортивных занятий для аутистов комментирует президент «Центра проблем аутизма» Екатерина Мень.

Невидимая инвалидность: что мешает заниматься спортом при аутизме?

Источник — Блог Питера Ллойд-Томаса: Improving the Blood–Brain Barrier and Cognitive/Mitochondrial Function in Alzheimer’s, and some Autism: Linking TNAP, GPLD1, Vitamin B6 and Exercise

С 2013 «Центр проблем аутизма» реализует уникальный инновативный проект по инклюзии детей с аутизмом в общеобразовательную среду на базе модели ресурсного класса. В основе нашей работы — серьезные научно-методические основания, и хотя мы видим воочию уникальные результаты, в числе которых — успешная инклюзия в общеобразовательную среду невербальных детей — мы всегда рады новым научным работам, подтверждающим эффективность этой модели.

Трехлетнее исследование Университета Суррея показало, что специализированные ресурсные классы в общеобразовательных средних школах могут способствовать большему академическому прогрессу, улучшению посещаемости и, что особенно важно, чувству принадлежности школьному коллективу у детей с аутизмом.

Исследователи наблюдали за 119 детьми с аутизмом в возрасте 11-14 лет из семи общеобразовательных средних школ, изучая три вида организации образования: интеграцию в специализированные ресурсные классы, интеграцию в общеобразовательные учреждения cо специализированными ресурсными классами и интеграцию в общеобразовательные учреждения без специализированных ресурсных классов. Сравнивались результаты в категориях ощущения благополучия, социальной инклюзии, принадлежности, академического прогресса, посещаемости и эксклюзии (исключения в противоположность инклюзии-включению).

«Для некоторых аутичных детей среды общеобразовательной школы могут быть подавляющими из-за шума, высоких требований к сенсорной устойчивости и социального давления. Специализированные ресурсные классы предлагают более тихое, поддерживающее пространство, в котором большее количество персонала на одного ученика, помогает детям продолжить усвоение учебного материала», — говорит доктор Анна Кук, психолог из Университета Суррея.

Исследователи обнаружили, что в то время, как дети в специализированных ресурсных классах имели схожий уровень ощущения благополучия с детьми в других видах школ, специализированные ресурсные классы продемонстрировали потенциальные преимущества в ключевых областях, включая более высокую академическую успеваемость, более высокое чувство принадлежности к школе, более высокий уровень восприятия поддержки учителей и меньшие пробелы в посещаемости (относительно средних показателей по всей школе) по сравнению c общенациональными контрольными показателями аутичных детей.

Интересно, что поддерживающие отношения были самыми сильными предикторами позитивных результатов. Воспринимаемая поддержка со стороны сверстников была наиболее тесно связано со сниженными интернализирующими симптомами, меньшим количеством проблем в отношениях со сверстниками, большим переживанием счастья, более крепкими дружескими отношениями и повышением уровня общего развития и психологического комфорта.

Поддержка учителей была самым сильным предиктором принадлежности к школе, а также была связана с повышением уровня процветания и меньшим количеством проблем в отношениях со сверстниками.

Большой опыт ЦПА показывает, что построение данной модели инклюзии возможно в любом образовательном учреждении нашей страны. Для этого необходимо тщательно изучить все методологические, организационные и нормативно-правовые стороны этой модели, и ЦПА готов делиться таким опытом.

В 2022 году Агентство стратегических инициатив поддержало технологию как эффективную социальную практику и представило ее на платформе по поиску лучших практик «Смартека». С помощью платформы «Смартека» успешно внедренную и применяемую в Москве практику образовательной инклюзии могут внедрять и в других регионах.

Cook, A., & Boddy, A. (2026). The impact of specialist resource centres on autistic pupils’ experience of mainstream school. Autism. DOI: 10.1177/13623613261426099.

Medical Net News. Study highlights benefits of specialist resource centers for autistic pupils

Состояние потока обычно описывается как ощущение ускользающего времени, когда мы полностью поглощены каким-либо занятием. У аутичных людей подобного рода глубокое погружение («аутистический поток») может быть особенно сильным, и, как показывает новое исследование, оно играет важную роль в повседневном функционировании. Исследовательница Даниэлла Уэйн и ее коллеги демонстрируют, что состояние потока не только является очень приятным переживанием, но и играет ключевую роль в саморегуляции, влияя на то, как люди с аутизмом контролируют эмоции, справляются с подавленностью и взаимодействуют с окружающим миром.

Чтобы понять, что люди чувствуют, когда входят в глубокое состояние потока, находятся в нем и выходят из него, исследователи опросили десять аутичных людей из Великобритании, задавая открытые и гибкие вопросы, позволившие респондентам своими словами описать этот опыт.

В ходе анализа их ответов возникли три основные идеи. Первая заключается в том, что состояние потока может быть чрезвычайно приятным и просто необходимым для благополучия. Респонденты описали поток, как источник реального облегчения от ежедневного стресса, особенно в сравнении с шумным, непредсказуемым или социально требовательным окружением. Нахождение в состоянии потока поддерживало эмоциональную регуляцию и чувство связи с собой и другими людьми, при этом один из участников заметил, что такое состояние помогло ему чувствовать себя «более спокойным» и лучше понимать свои чувства при чрезмерной стимуляции.

Преимущества потока часто выходят за пределы активности, благодаря которой это состояние возникает. Некоторые респонденты сообщили о снижении тревожности и ослаблении реакции на чрезмерную стимуляцию, и этот эффект длился в течение значительного времени после активности, вызвавшей состояние потока. Это состояние позволило им лучше регулировать свои эмоции и справляться с повседневной жизнью. Как выразился один из участников: «Даже когда вокруг становится более шумно, все равно все кажется немного более приглушенным. Как будто у меня в ушах беруши».

Вторая идея заключалась в том, что аутичные способы существования в мире могут усилить переживания и в состоянии потока, и вне его. Участники описали характерную глубину концентрации, которая помогла им войти в состояние потока и поддерживать его путем фильтрации отвлекающих факторов. При описании они использовали метафоры, такие как «туннельное зрение», «пузырь» или «нахождение в зоне».

В то же время, «туннельное зрение» означает, что прерывания потока были особенно деструктивными. Внезапные сенсорные изменения могут серьезно сбить концентрацию, что делает трудным переключение между задачами или распределение внимания. В некоторых случаях глубокое сосредоточение было пренебрежительно и неправильно истолковано другими людьми как «нахождение в собственном мире», а не признано в качестве нужного или регулирующего состояния.

И последняя идея — важное значение предсказуемости. Участники описали поток как что-то требующее чувства безопасности, тесно связанное с контролем своей среды и знанием того, чего можно ожидать. Неожиданные сбои, такие как внезапный шум или изменения в режиме, часто воспринимались как особенно назойливые и неприятные, и это приводило к эмоциональной перегрузке или трудностям с возвращением в состояние потока.

Даже не сам сбой, а его ожидание может полностью препятствовать вхождению человека в состояние потока, и некоторые из респондентов описывают состояние как «довольно хрупкое» и легко нарушаемое. Они даже разработали целенаправленные стратегии для повышения предсказуемости, такие как выбор тихого времени дня для сосредоточения, установление четких границ в отношениях с другими людьми или выбор сред с общими ожиданиями относительно тишины, что позволяло им чувствовать себя в достаточной безопасности и полностью погрузиться в поток.

Исследователи подчеркивают, что у аутичных людей поток может быть не признаком отстраненности или бегства, а приносящим удовольствие адаптивным способом регулирования своих эмоций, решения проблем и установления связей с другими людьми, самими собой и миром.

Wain, D., Williams, G., Charura, D., Hamilton, L. G., Milton, D., Wortman, D., & Heasman, B. (2026). Transitioning in and out of autistic flow: A qualitative study presenting a non‐pathologising approach to autistic well‐being and conceptualising autistic ways of being in clinical and therapeutic settings. Counselling and Psychotherapy Research, 26(1). doi.org/10.1002/capr.70073

The Psychologist. New study highlights the day-to-day importance of autistic flow

Представьте себе учителя, который никогда не устает, повторяет объяснение столько раз, сколько нужно, и умеет превращать сложные социальные концепты в простые, понятные правила. Таким учителем уже более 15 лет является робот Каспар (Kaspar) — разработка ученых из Университета Хартфордшира (Великобритания). Это не фантастика, а одно из самых успешных на сегодняшний день решений в области помощи детям с расстройствами аутистического спектра (РАС).

Внешность Каспара продумана до мелочей. Это не человекоподобный андроид, который может напугать своей неестественной точностью. Каспар — ребенок ростом с куклу, с упрощенными чертами лица и видимыми механическими соединениями. Его лицо может изображать радость, грусть или удивление, а голова и руки двигаются. Выглядит он именно как дружелюбный, но явно неодушевленный помощник . Такая простота оказалась ключом к успеху: дети с аутизмом, часто испытывающие трудности с чтением сложных человеческих эмоций и боящиеся интенсивного зрительного контакта, воспринимают Каспара как безопасного и предсказуемого партнера .

Однако главный прорыв произошел совсем недавно. В начале 2026 года в журнале International Journal of Social Robotics вышло исследование, которое изменило подход к обучению с помощью роботов. Ученые из Великобритании и Испании дали Каспару новую суперспособность: объяснять причинно-следственные связи. Теперь он может объяснить, почему нужно действовать так, а не иначе.

В исследовании приняли участие 10 детей из специализированной школы. Детям нужно было выполнять задания на понимание чужой точки зрения — навык, который у детей с аутизмом часто нарушен. Обычно им сложно понять, что другой человек видит мир иначе, чем они сами. В контрольных сессиях робот просто давал задания, а в экспериментальных — перед заданием Каспар объяснял логику: «Сейчас я вижу кубик, а ты видишь круг, потому что мы смотрим с разных сторон».

Результаты оказались статистически значимыми: дети, получившие объяснения от робота, справлялись с заданиями намного лучше. Более того, эффект был максимальным именно в первой сессии с объяснениями, что говорит о высокой вовлеченности и способности детей применять полученные правила на практике.

Почему это работает? Робот, в отличие от человека, не выказывает нетерпения и не осуждает за ошибку. Он дает возможность учиться в безопасной, структурированной среде. Как отмечают исследователи, Каспар выступает в роли «аффективного медиатора» — мостика, который помогает ребенку освоить навык, чтобы потом перенести его в общение с людьми .

Сегодня проект продолжает развиваться. Ученые работают над тем, чтобы Каспар мог не только объяснять, но и распознавать эмоции своих учеников в реальном времени, подстраивая темп занятий под настроение ребенка.

Kaspar Explains: An Educational Platform using Causal Explanations to Support Children with Autism with Visual Perspective Taking. International Journal of Social Robotics, 18 (3): 48. ISSN 1875-4791. 11 Mar 2026 09:24 10.1007/s12369-026-01366-2

Девушка и коровы: взаимная эмпатия

Профессор зоологии доктор наук Темпл Грандин стала одним из первых голосов, говорящих об особом опыте человека с аутизмом. История ее жизни — это история успеха. Вопреки огромным сенсорным проблемам, ей удалось не только получить хорошее образование, но и достигнуть значительных высот в своей профессии — аграрно-животноводческой инженерии — по сути, она революционизировала индустрию животноводства. И еще одна сторона ее успеха: Темпл Грандин в своих статьях и публичных выступлениях делилась с экспертами и родителями аутичных детей ценнейшей информацией о том, как человек с аутизмом воспринимает мир.

Кто-то может сказать, что ей просто повезло. В детстве и юности Темпл немало наблюдала за поведением сельскохозяйственных животных (в основном, коров) и увидела в них сходство с собой. Она смогла заметить в их поведении особенности, неразличимые для глаза обычного человека. Фермеру может быть непонятно, почему коровы не идут в новый загон, и вполне разумный практический выход для него — загнать их силой. Казалось бы, неэмоциональная, Темпл в этой ситуации проявляет больше эмпатии: она способна увидеть загон глазами коров, понять, что их пугают блики света на полу, и предложить выход — другую систему освещения либо матовые полы.

Интересно, что эмпатия между Темпл Грандин и коровами сработала и в обратном направлении. В период полового созревания девушка стала испытывать сильную тревожность, приводящую порой к паническим атакам. Она заметила, что коровы успокаиваются в специальном затворном лотке, крепко удерживающем животное для проведения той или иной медицинской манипуляции. Забравшись в лоток, девушка почувствовала, что глубокое давление на тело оказывает успокоительное действие на ее нервную систему. Темпл сконструировала машину-обнималку для личного пользования, прославленную на весь мир выдающимся нейропсихологом Оливером Саксом, описавшим ее в своей книге «Антрополог на Марсе».

Сельскохозяйственная инклюзия

Возможно, что Темпл Грандин и правда повезло, но ведь никто не мешает нам, уже знакомым с ее опытом, применить его в нашей жизни и работе с детьми, подростками и взрослыми с аутизмом. Работа таких взрослых с сельскохозяйственными животными становится сегодня весьма перспективным направлением в инклюзии.

Работа ветеринара очень подходит для человека с аутизмом. Уход за животными часто следует четким процедурам (кормление, чистка, график выгула), что комфортно для людей, предпочитающих структурированность пространства и времени. Некоторые люди с аутизмом могут быть более чувствительны к невербальным сигналам животных (язык тела, звуки), чем к сложным социальным правилам людей. Работа чаще сосредоточена на самом животном, а не на интенсивном человеческом взаимодействии. Глубокая, страстная увлеченность животными или биологией может стать источником выдающейся экспертизы и мотивации к труду.

Одним из самых ярких примеров подобного трудоустройства людей с аутизмом стал пилотный проект, запущенный Австралийским центром исследований аутизма (Autism CRC) в партнерстве с компанией SunPork Farms — одним из крупнейших производителей свинины в стране.

Цель была амбициозной: создать первую в мире системную модель трудоустройства людей с аутизмом в свиноводстве и доказать, что сельское хозяйство может быть инклюзивным. Две фермы SunPork в Квинсленде и Южной Австралии приняли участие в эксперименте. Результат превзошел ожидания: 16 новых сотрудников с аутизмом (7 в Квинсленде и 9 в Южной Австралии) успешно влились в рабочий процесс и справляются со своими обязанностями.

В США запущена программа «Аутизм и сельское хозяйство» (Autism and Agriculture Program) в Университете Пердью. Исследователи Пердью не только изучают, но и напрямую поддерживают трудоустройство людей с РАС в аграрном секторе и ветеринарии. Их выводы однозначны: такие среды обладают огромным инклюзивным потенциалом и могут быть гораздо более комфортными для нейроотличных людей, чем офисная суета.

Почему это работает?

Как мы уже отмечали выше, многие виды работ в сельском хозяйстве и уходе за животными идеально ложатся на когнитивный профиль людей с аутизмом.

Возьмем внимание к деталям: Наблюдение за состоянием животных, выявление малейших отклонений в их поведении, контроль за кормами — все это требует скрупулезности, которая является природным даром для многих аутичных людей.

Предсказуемость и рутина. Распорядок дня на ферме (кормление, уборка, сбор данных) часто строго структурирован. Это создает ощущение безопасности и снижает тревожность.

Честность и исполнительность. Исследования неоднократно подтверждали, что для нейроотличных сотрудников характерна высокая лояльность и ответственный подход к порученному делу.

Работа в ветеринарной клинике: есть нюанс

Ключевой нюанс в трудоустройстве взрослого аутиста, о котором предупреждают эксперты, это разделение на клиническую и неклиническую практику.

Работа ветеринарного врача в клинике — это колоссальная коммуникативная нагрузка. Общение с владельцами, часто встревоженными, требовательными или эмоциональными, работа в режиме многозадачности, необходимость быстро принимать решения в условиях стресса — все это может стать непреодолимым барьером для человека с аутизмом. А вот работа в той же клинике, но в лаборатории может очень хорошо ему подойти.

Лабораторная диагностика представляет собой анализ проб, работу с микроскопом, ведение записей. Здесь требуются те самые внимание к деталям и усидчивость.

Подойдет аутисту и работа с животными без участия владельца: в приютах, питомниках, центрах реабилитации животных, где контакт с человеком сведен к минимуму.

Три условия успеха

Опыт успешных программ показывает, что одного желания работодателя недостаточно. Чтобы трудоустройство было эффективным, необходимы разумные приспособления на рабочем месте:

1. Четкость и структура: письменные инструкции, алгоритмы действий, визуальные расписания вместо устных указаний на бегу.

2. Сенсорный комфорт: Возможность уйти в тихое место на перерыв, чтобы восстановиться от шума или запахов; предоставление средств защиты (беруши, специальная одежда), если это необходимо.

3. Наставничество: наличие куратора, который поможет освоиться в первые месяцы и станет мостом в общении с коллективом.

Важно отметить, что ни в австралийской, ни в американской программах никто не пытался «исправлять» людей с аутизмом. Вместо этого просто нашли место, где их природные качества — внимательность, любовь к порядку, умение концентрироваться — оказались нужными и востребованными.

Для кого-то такое место — лаборатория, для кого-то — конюшня или свинарник. Суть не в профессии, а в том, что инклюзия перестала быть абстрактным словом. Она становится просто нормальным рабочим процессом.

В заключении бонус: дорожная карта

Для подростков и взрослых с аутизмом, которые задумываются о карьере в этой сфере, эксперты предлагают четкий план.

Выбор направления. Присмотритесь к зоотехнике, грумингу, работе в приютах для животных, кинологическим центрам, аквариумистике или лабораторному делу. Это сферы с наименьшим входным барьером и высокой долей структурированной работы.

Первые шаги. Начните с волонтерства или стажировки. Это лучший способ понять, насколько среда комфортна и действительно ли вам нравится заниматься этим каждый день.

Развитие смежных навыков. Не ограничивайтесь только уходом. Ведение медицинских карт, основы ветеринарной фармакологии, фотографирование животных для сайта приюта — это те области, где системное мышление и перфекционизм могут дать вам огромное преимущество.

Ученые давно знают, что аутизм генетически очень разнороден. Но до сих пор большинство обучающих программ (например, поведенческие терапии) разрабатывались как универсальные: предполагалось, что они должны работать для всех примерно одинаково. Однако на практике одни дети делают огромные успехи, а другие — нет. Почему?

Исследование ученых Стамбульского университета Уксюдар — первый систематический обзор, в котором авторы собрали все существующие рандомизированные контролируемые испытания (РКИ), где эффективность обучения сравнивали с учетом генетических или нейробиологических особенностей детей. Цель работы — понять, можно ли спрогназировать, какое вмешательство подойдет конкретному ребенку на основе его генетического профиля или работы мозга.

Ученые изучили четыре крупные базы данных (в поисках исследований с 2000 по июнь 2025 года. Из 6565 первоначальных работ они отобрали всего 7 исследований, которые соответствовали строгим критериям:

1.      Это должны были быть РКИ с участием детей с аутизмом (от 18 месяцев до 17 лет).

2.      Вмешательство должно быть обучающим (поведенческим, когнитивным, образовательным).

3.      Исследователи должны были учитывать биологические данные: либо напрямую (генотипирование, полигенные риски, редкие мутации), либо косвенно (ЭЭГ, профили развития).

Всего в этих семи исследованиях приняли участие около 650 детей.

Обучение работает, но по-разному

Четыре из семи исследований подтвердили, что ранние поведенческие вмешательства (ESDM, iPad-терапия, обучение через родителей) приводят к значительным улучшениям в IQ, речи и в адаптивном поведении.

Важный практический вывод: телемедицинские форматы (занятия онлайн) показали такую же эффективность, как и очные. Это открывает возможности для помощи семьям в удаленных регионах.

Главное открытие: гены влияют на отклик ребенка на терапию

Только два исследования из семи использовали прямые генетические данные, но их результаты — настоящий прорыв.

В одном крупном исследовании с 207 участниками ученые обнаружили, что дети с редкими мутациями в кодирующих частях генов хуже реагировали на групповые тренинги социальных навыков, то есть генетическая особенность напрямую влияла на эффективность социального обучения.

Еще в одном исследовании со 188 участниками дети с высоким полигенным риском СДВГ и повышенной синаптической нагрузкой (генетической предрасположенностью к особенностям работы связей между нейронами) также показывали более слабые результаты после вмешательств.

Это значит, что генетическая архитектура ребенка может быть тем самым скрытым фактором, который объясняет, почему одни дети схватывают навыки быстро, а другие — медленнее, даже при одинаково качественной терапии.

Почему это важно

Мы все чаще видим персонализированный подход лечению пациентов, а теперь та же логика приходит в образование и терапию: эпоха «универсальных таблеток» в педагогике, по-видимому, заканчивается.

Как считают ученые, лечение и обучение должны подбираться не только по возрасту и симптомам, но и с учетом биологического профиля ребенка.

Включение генетических данных (полигенных рисков, данных о редких мутациях) в дизайн будущих клинических испытаний поможет заранее определить, кто с наибольшей вероятностью ответит на обучающую терапию, а кому нужны альтернативные подходы.

Авторы подчеркивают: несмотря на бурное развитие генетики и нейронаук, разрыв между этими областями и реальными педагогическими исследованиями остается огромным. Очень мало РКИ сегодня включают биологическую стратификацию.

Как прецизионное обучение будет работать на практике?

Представьте, что у двух детей с аутизмом есть трудности с речью. Одному из них логопедические занятия помогают благодаря тому, что его мозг устроен определенным образом. Другому те же занятия не помогают, потому что у него другая генетическая причина тех же внешних трудностей.

Если мы научимся прогнозировать ответ ребенка на тот или иной дизайн обучающей программы, мы сможем сразу предложить второму ребенку другое, более подходящее для него обучение, не тратя годы на неэффективные для него методики.

Genetically informed learning interventions for autism spectrum disorder: A systematic review of randomized controlled trials. doi.org/10.1016/j.reia.2025.202742

В нашем декабрьском бюллетене мы рассказывали и новом исследовании Школы медицины при Калифорнийском университете в Сан-Диего, опубликованное в журнале Mitochondrion 9 декабря 2025 года. Руководил им наш старый знакомый Робер Навье, которого нам доводилось слушать на Международной научно-практической конференции «Аутизм. Вызовы и решения».

Навье и его соавторы описывают модель «трех ударов», которая переформулирует аутизм, как поддающееся лечению расстройство клеточной коммуникации и энергетического метаболизма.

Такая модель предполагает целый ряд направлений в исследовании причин/триггеров расстройств аутистического спектра, одно из которых — изучение средовых факторов воздействия, которые поддаются контролю.

Клаудия С Миллер, почетный профессор Отделения семейной и общественной медицины в Медицинском научном центре Техасского университета в Сан-Антонио выдвинула теорию о том, что аутизм в некоторых случаях может быть связан со значительным воздействием химических веществ, таких как, например, токсичная плесень, на одного или обоих родителей. Такое воздействие может приводить к развитию хронического расстройства, известного как непереносимость химических веществ.

У людей с непереносимостью химических веществ, которая, как считают исследователи, может быть вызвана дисфункцией иммунных сигналов, нейровоспалением, метаболическим стрессом, повышением чувствительности нервной системы или комбинацией вышеперечисленных факторов, при воздействии веществ повседневного обихода, таких как бытовые чистящие средства, могут развиться тяжелые симптомы, включая головную боль, утомляемость и растерянность, реакции, которые большинство людей при использовании бытовой химии не испытывает.

Миллер полагает, что непереносимость химических веществ задействует тучные клетки иммунной системы, которые первыми реагируют на них. Под воздействием таких триггеров, как химические вещества или вирусы, эти клетки высвобождают воспалительные молекулы, которые вызывают реакции по типу аллергии. Исследовательница полагает, что этот воспалительный ответ может, в свою очередь, нарушить типичное развитие мозга плода и привести к аутизму.

В 2024 году Миллер и ее коллеги опубликовали анализ, демонстрирующий, что в группе, состоящей почти из 8 000 взрослых из США, у родителей с непереносимостью химических веществ вероятность рождения ребенка с аутизмом была в 5,7 раз выше по сравнению с теми, кто от нее не страдал.

Эти результаты были воспроизведены в исследовании, опубликованном в январе 2026 года в Journal of Xenobotics, в котором изучались дети в пяти странах. В Италии, Индии и США дети, появившиеся на свет от родителей с самыми высокими уровнями непереносимости химических веществ, имели повышенный более чем в 2 раза риск аутизма; в Мексике риск аутизма для таких родителей был повышен в 1,9 раза. Не было обнаружено никакой связи в данных по Японии, однако исследователи предположили, что культурные отличия в восприятии диагностики и осведомленности могли повлиять на результаты.

Ни одно из исследований не устанавливает причинно-следственной связи, но оба поднимают достаточное количество вопросов о возможной связи, поэтому в последние годы Миллер работает вместе с врачами. Она пытается ввести обязательный скрининг будущих родителей на непереносимость химических веществ и дать необходимые консультации по экологии домашнего пространства. Она отмечает, что с появлением десятков синтетических веществ, содержащихся в предметах бытового обихода, число потенциальных триггеров стало весьма обширно.

Palmer, R.F.; Kattari, D.; Rincon, R.; Miller, C.S. Assessing Chemical Intolerance in Parents Predicts the Risk of Autism and ADHD in Their Children. J. Xenobiot. 2024, 14, 350-367. doi.org/10.3390/jox14010022

Intolerance Is Associated with Autism Spectrum and Attention Deficit Disorders: A Five-Country Cross-National Replication Analysis. J Xenobiot. 2026 Jan 1;16(1):5. doi: 10.3390/jox16010005. PMID: 41562764; PMCID: PMC12821635.

Washington Post. Is autism preventable in certain cases after all? Some scientists say yes.

Новое исследование ученых Техасского христианского университета, опубликованное в феврале 2026 года, проливает свет на то, как работает вегетативная нервная система у подростков с расстройством аутистического спектра (РАС). Ученые задались простым, но важным вопросом: связаны ли биологические особенности (возраст, пол, вес) и поведенческие характеристики (интеллект, адаптивные навыки, выраженность аутистических черт) с тем, как организм реагирует на стресс и восстанавливается после него.

В исследовании приняли участие 110 подростков с аутизмом в возрасте от 10 до 17 лет. Ученые измеряли активность двух ветвей вегетативной нервной системы:

Симпатическая нервная система мобилизирует организм в ответ на стресс: именно она отвечает за реакцию «бей или беги». В исследовании ее активность измеряли по кожно-гальванической реакции (КГР): чем сильнее человек взволнован, тем больше влаги выделяют потовые железы, и тем выше электропроводность кожи.

Парасимпатическая нервная система отвечает за расслабление, восстановление, отдых. Ее активность оценивали по дыхательной синусовой аритмии (ДСА) — вариабельности сердечного ритма, связанной с дыханием. Высокая ДСA говорит о том, что организм способен эффективно успокаиваться.

Подростков тестировали дважды: сначала в состоянии покоя, а затем во время стрессовой задачи (им нужно было произнести речь перед незнакомыми людьми и решать арифметические задачи вслух). Ученые смотрели не только на базовый уровень активности, но и на реактивность, то есть на то, как сильно меняются показатели в ответ на нагрузку.

Результаты оказались очень показательными. Когда подростки просто сидели и отдыхали, на работу их нервной системы влияли в первую очередь биологические факторы, среди них — возраст и симпатика. Чем старше был подросток, тем выше у него оказался базовый уровень активности симпатической нервной системы. Это значит, что с возрастом организм даже в покое находится в состоянии чуть более высокой физиологической готовности к стрессу. А вот на способность к расслаблению (парасимпатику) влиял индекс массы тела (ИМТ). Подростки с более высоким ИМТ демонстрировали более низкую активность парасимпатической системы в покое. Проще говоря, лишний вес оказался связан с тем, что «внутренний тормоз» организма работает хуже. При этом такие факторы, как пол, уровень интеллекта, адаптивные навыки (умение обслуживать себя, общаться, ориентироваться в быту) и даже выраженность аутистических черт, никак не сказывались на том, как организм работает в спокойном состоянии. В покое главными оказались возраст и метаболическое здоровье, а не особенности психики.

Ситуация кардинально менялась, когда подростки сталкивались с реальным стрессором — необходимостью выступать на публике. В этот момент «чистая биология» (возраст и вес) отступала на второй план.

Оказалось, что то, физиологическая реакция подростка на стресс зависела напрямую от того, как подросток ведет себя в обычной жизни, насколько выражены его аутистические особенности и насколько он приспособлен к повседневным задачам.

Это открытие очень важно. Оно говорит о том, что одни и те же внешние проявления (например, тревога или замкнутость) могут иметь под собой разную физиологическую основу у разных подростков. Для кого-то это следствие хронически повышенного тонуса симпатики (связанного с возрастом), для кого-то — результат неспособности эффективно восстанавливаться (связанной с весом), а для кого-то — острая реакция на стресс, продиктованная поведенческими особенностями.

Исследование разрушает миф о том, что существует некая единая «физиология аутизма». Оно показывает, что аутичные подростки — крайне неоднородная группа, и их физиологические реакции зависят от сложного переплетения биологических и поведенческих факторов.

Практический вывод для родителей и специалистов: работа с тревогой, стрессом и эмоциональными перегрузками у подростков с РАС должна быть персонализированной. Нельзя подходить ко всем с одной меркой. Важно учитывать не только психологические особенности ребенка, но и его возраст, и его физическое здоровье, в частности, индекс массы тела. Возможно, помощь в нормализации веса и поддержка метаболического здоровья — это не менее важный шаг к эмоциональному благополучию, чем психотерапия или тренинг социальных навыков.

Heidenreich, A., Sullivan, W., Kouros, C.D. et al. Associations Between Autistic Adolescents’ Biological and Behavioral Characteristics and Sympathetic and Parasympathetic Functioning. J Autism Dev Disord (2026).