Прошлым летом я видела цифрового призрака. Ранним утром, с первыми лучами рассвета, я гуляла по острову вокруг каменного кольца эпохи неолита. Я подняла телефон, чтобы снять черные силуэты менгиров на фоне заходящего солнца, и увидела темную фигуру, движущуюся через вереск в центре круга. Но когда я подняла глаза от телефона, фигура исчезла. Она, кажется, существовала только в цифровом пространстве, на экране моего устройства с выходом в интернет.

Немецкий термин Winderjahr (год странствующего подмастерья) отсылает к традиции отправляться в путешествие после завершения обучения ремеслу. В этом году я вступаю в период кочевничества: планирую перемещаться из одной точки в другую, жить в разных местах, не быть привязанной к рабочему месту и работать удаленно, используя коммуникационные технологии.

На протяжении многих лет я часто переезжала. Моя учетная запись на Amazon хранит более двадцати адресов, домашних и рабочих, куда мне приходили посылки за последние десять лет. Но мой адрес электронной почты остался прежним. Во многих отношениях интернет — мой самый постоянный дом.

Я сплю в кровати незнакокомой женщины, в окружении ее книг и картин, готовлю на ее масле, пользуюсь ее вайфаем. Когда я буду съезжать, я уберусь в квартире, куплю новую туалетную бумагу и не оставлю после себя ни следа. Это и есть субаренда. Каждый месяц мы меняем место жительства. Субаренда устроена по сложной схеме: ты снимаешь квартиру у одного человека, он — у другого, причем степень формальности сделки может отличаться, и так далее. Арендаторы постоянно переезжают, оставляя за собой возможность вернуться.

Идея состоит в том, что цифровой кочевник может продать свои вещи — или перевезти их в камеру хранения, а то и на чердак к родителям, чтобы забрать позже, когда он остепенится (что он вечно откладывает на потом), — и свободно менять место жительства в зависимости от времени года. все наши книги, музыка и фотографии хранятся в цифровом виде. Не отягощенная ипотекой или детьми, я пользуюсь дешевыми авиабилетами и свободой беспрепятственно перемещаться внутри Европы.

Здесь, в Берлине, сорок тысяч англоговорящих мигрантов, или экспатов, как они сами часто себя называют. американцы и канадцы могут жить в Германии с визами фрилансеров или деятелей искусства. Берлин — столица, но не финансовый центр (эта роль отведена Франкфурту), так что здесь нет элитных банковских районов Лондона или Парижа и финансовых работников, из-за которых поднимаются цены на жилье. Привлекательные для меня пустые здания и дешевая арендная плата — результат сложных по структуре волн перемещения жителей, которые то заселялись сюда, то съезжали, а также мрачных времен запустения и разделения города на две части.

Здесь я встречаю много ирландцев. Встречаю турок и иранцев. Мое любимое место — суданское кафе, где продают дешевый фалафель с вкусным арахисовым соусом.

Жизнь цифрового кочевника в реальности труднее, чем фантазия о ноутбуке на пляже и полном слиянии работы и досуга. С точки зрения затрат она более практична: снять квартиру в Берлине стоит в три раза меньше, чем в Лондоне, и на фунты, выплачиваемые британскими работодателями, здесь можно жить лучше. Она не такая уж и гламурная: время от времени я оказываюсь на мели, у меня нет хорошо оплачиваемой работы, и я в панике ищу, где раздобыть денег. Я вижу здесь приезжих из разных частей света, которые не могут позволить себе съездить на родину, которые понимают, что никогда не смогут купить дом и поэтому продолжают переезжать из одного места в другое, которые не могут найти постоянную работу. Между съемными квартирами я ночую на диванах у друзей и часто сталкиваюсь с бюрократическими проблемами, связанными с отсутствием постоянного адреса.

У такого образа жизни нет подушки безопасности в виде больничного, пенсии или стабильности. Он для дееспособных молодых людей, которые могут опереться на семью, если что-то пойдет не так. Если я заболею или мне станет слишком тяжело, я улечу домой дешевым авиарейсом.

Эми Липтрот. Момент / пер. с англ. — М: Ад Маргинем Пресс, 2023.