Когда Ян дочитал послание от своего брата до конца, он был рад что буквы искрясь на бумаги самоуничтожились (так работала простейшая защита личной переписки). Иначе пришлось выжигать эту дрянь самому.

Не было недели, чтобы старший или кто-то из «повзрослевших» не написал ему нравоучительное письмо о том, что он занимается не тем чем надо, тратит попусту время и родительские нервы. Мол, мол волшебники нужны для решения глобальных вопросов – природу беречь, не допускать войн и голода и прочее. Но Ян видел в этом лишь лицемерие. Скомкав пустую бумажку, он выкинул её в урну.

Как же надоели эти карьеристы. Погода, погода, погода. Погода – это самое главное в мире. Погода сейчас всё решает. На самом деле все вы идёте в эту погоду по одной причине – это сейчас модно и престижно, стильно и современно. И едва ли вас заботит судьба людей.

Погодка сегодня, кстати, была так себе. Серый купол неба равномерно освещал слегка подогретый город. После зимы местами сохранились артефакты в виде нерастаявших кусков серого грязного снега. В общем зрелище и так немного депрессивное, так ещё это нравоучение очередное.

Но на самом деле погода Яна всегда мало заботила. Каждый день он уделял около пяти часов прогулке. И чтобы не было за окном, мороз, зной, ливень, град, своей привычке он не изменял. Правда благодаря врождённой магии он мог чувствовать себя комфортно в любую непогоду. Чем он не забывал частенько пользоваться – должен же волшебник иметь слабости.

И пока передовая магическая элита трудилась над сложными глобальными метеорологическими процессами, Ян решал каждый день ничтожные людские проблемы. Его брат называл это «диким средневековьем», так как младший использовал самую примитивную магию, а именно «подсветку». Работала она примерно так. Ян, скажем, видел, что какую-либо неприятность, например, опасность на пешеходном переходе или потерянные документы, затем делал ловкий пас рукой (для этой магии даже слов не нужно) и «неприятность» сразу подсвечивалась, выделялась на фоне других вещей. Люди воспринимали это сразу замечали, но саму «подсветку», как вспышку, никто не замечал. Кто-то рассказывал, что так у них эволюционно сложилось, но что всё это значит, было совершенно не понятно. Ян верил, если все маги будут помогать людям как он, то беды во всём мире исчезнут сами собой, и не надо будет устраивать этот шаманизм с погодой.

Сегодня, как и в любой другой день, молодой волшебник собирался потратить время прогулки с пользой. Самый обычный день. Но вдруг…

– Эй, парень! Вот скажи, что тобой движет? Каждый день наворачивать пешком по пятнадцать-двадцать километров. Не думал об отпуске?

Голос раздался совсем рядом. Ян обернулся – на него смотрел, улыбаясь, совершенно незнакомый человек. Ясно было только одно – он из своих, магических.

– Мы знакомы?

– Да ты спятил совсем что ли, Ян?! Конечно, нет. Я ж тебя впервые вижу! Меня Агафон зовут, - и мужчина протянул руку.

– Я что-то не понимаю, – Ян машинально пожал руку, – что вам от меня надо?

– Да так, жизни немного поучить да урок преподать, – всё так же улыбаясь, немного расхлябанной интонацией сказал Агафон, – присядем?

Он указал на скамейку.

– А мне что-то не хочется нравоучений. На сегодня хватит, пожалуй! – Ян старался ответить, как можно резче.

– Да брось, парень! Думаешь меня твой брат прислал? – он выдержал паузу и голос его стал слишком серьёзным, – я на побегушках не работаю.

Парень опешил от неожиданной смены настроения, и Агафон снова включил свой «чудаковатый режим»:

– Садись, Ян. Две минутки и пойдёшь дальше кошельки чужие да котиков бездомных подсвечивать.

Они сели и около минуты просидели в тишине.

Класс! Хорошо сидим. Агафон этот просто чудак какой-то. Это идиотизм.

– Сколько нам ещё тут си…

– Чшшш! – прервал его Агафон, приложив палец к губам.

В это время недалеко остановился автобус. Двери с шумом открылись, и на остановку выскочил ребёнок лет двенадцати, школьник. За плечами у него болтался раскрытый рюкзак, содержимое которого вот-вот выпрыгнет наружу. Школьник резко дёрнулся, будто что-то вспомнил и побежал в тут сторону куда уехал автобус. Из его рюкзака тут же вылетела довольно толстая тетрадь. Ян среагировал почти машинально. Быстрое движение рукой – и тетрадь подсвечена. Рядом стояла девушка лет двадцати. Она сразу обратила внимание на вспышку и сделала шаг к тетради… И вдруг что-то случилось.

Ян не сразу понял в чём дело. Это и не мудрено, ведь такого с ним не случалось никогда. Стало очень тихо и немного темнее. Воздух стал каким-то вязким. Но самое главное, что всё вокруг, люди, машины, птицы, даже муравьи, абсолютно всё остановилось.

– А вот теперь поговорим, – раздался за спиной голос Агафона.

– Это сделали вы?

– Я. Нравится?

– Даже не знаю.

– Первый раз у всех всегда одна и та же реакция, - он хмыкнул и продолжил,- вот скажи, Ян, ты ведь считаешь игры с погодой совсем не нужными? Я прав?

– Да.

– А почему?

– Потому что это глупо и несправедливо?

– В самом деле? А как же повысить урожай, тем самым не дать людям умереть с голода. Или Ураганом предотвратить бой, и спасти сотни жизней?

– Проблема в том, что есть закон равновесия. И когда мы начинаем пляски с погодой, равновесие нарушается. Тем самым давая где-то хорошую погоду и урожай, кого-то мы обрекаем на смерть. Выходит, что мы решаем кому жить, а кому умереть. Неправильно это всё.

– Какой благородный мальчик! Сейчас прям расплачусь, – Агафон произнёс это максимально серьёзно, – по-твоему выходит нужно оставить как есть, и не пытаться искать компромиссы?

– Да.

– Но не значит ли это сдаться?

– Нет, это значит перестать лезть не в своё дело.

– Спасибо, Ян. Я тебя услышал. А вот скажи, ты сам-то не превышаешь ли полномочия?

– В каком смысле? – парень немного нахмурил брови.

– Возьмём эту ситуацию – и Агафон указал в сторону остановки, где девушка замерла возле подсвеченной тетради невнимательного школьника.

– А что здесь не так?

– Зачем ты вмешался, Ян?

– Хотел помочь школьнику. Это же мелочь, но ребёнок будет рад. А из мелочей строится всё, что нас окружает.

– Ты прав. Из мелочей строится всё в этом мире. И ты изменил одну мелочь. Теперь эта девочка не успеет на свой автобус из-за тетради. Затем опоздает на поезд, и упустит единственную возможность найти своих настоящих родителей. Это если вкратце.

– Но… Но я же не знал этого, – Ян начал искать оправдания.

– Да никто не знал, – продолжал Агафон – с другой стороны это двенадцатилетний раздолбай страдает какой-то болезнью, что влияет выборочно на его память. А в тетрадке той, по нелепому стечению обстоятельств, важные для него сведения. Например, домашний адрес и телефон. Обычно у него есть ещё и GPS-маячок, но не сегодня. Сегодня у него были все шансы заблудится и уехать в другой город. Там попасть в другую семью.

– Но ведь получается из двух зол я выбрал меньшее? – голос звучал неуверенно.

– Это тебе решать. Меньшее или большее, – собеседник ненадолго замолчал, - а с чего ты взял, что я сказал тебе правду?

– Так это всё ложь, – облегчённо выдохнул Ян, но как понял через мгновение, напрасно.

– Ты не узнаешь, пока не проверишь. Мир очень сложен, Ян. Мы не можем предвидеть все последствия наших действий, даже на столь ничтожном уровне как этот – он указал в сторону остановки, – Мне нравятся люди. Они изучают погоду, пытаются её предсказать. И даже вывели свою точность прогнозов. И иногда их прогнозы даже совпадают с реальностью. Но мы с тобой знаем, что это просто совпадение. Погодой заведуют лучшие магические умы. Так и мы пытаемся изменить мир в лучшую сторону, а может всё давно предопределено. – Агафон махнул рукой и время начало идти вспять. Девушка сделала два шага назад и отвернулась от злополучной тетради. Та в свою очередь запрыгнула обратно в рюкзак школьнику. – Но как бы там ни было, мы все должны продолжать стараться. Понимаешь, Ян, ты молодец, что помогаешь людям на прямую, но… - он улыбнулся, щёлкнул пальцами и время вновь побежало своим привычным ходом. Тетрадь вновь выскочила на пол. Но вдруг её подхватил порыв ветра и с силой швырнул обратно в его заплечную сумку, да так, что школьник едва устоял на ногах. Этого хватило, чтобы он снял рюкзак и наконец закрыл его. – но иногда погода решает всё.

Скользким узелком дорога
Затянулась, зарвалась
Лето, тошнота, тревога
Разразилась, улеглась
Гордая свеча погасла,
Новой так и не зажглось
Слишком рано, чтобы просыпаться
Слишком поздно, чтобы спать.
Нечего терять.

(Летов)

Нечего терять, как всё проигравшим.

Как тем, кто частями заполнил багажник.

Само не наладится не мечтай даже

Не в землю посажено, а похоронено заживо.

Вот кратко о главном и просто о важном

Плохой саундтрек с однотипным пейзажем

Сырость. Серость. Дождь кривыми мажет.

В голове и под ногами грязная каша.

Через пару месяцев весна?

А может лет через пять?

Здесь и в плюс тридцать морозит сполна –

Не привыкать.

Нечего терять — наша суперспособность

На любое дерьмо покер-фес по дефолту

Мы живём дальше, чем доезжает автобус

Мы живём, придётся нам не больно нам похуй.

Календарь отмеряет пятнадцать, двадцать

Дальше только быстрей двадцать пять, тридцать пять

Мы уже слишком старые, чтобы боятся

Но нам ещё слишком страшно, чтоб летать.

1

Однажды Антон получил письмо. Почтой. Обычный бумажный конверт. Письмо было без обратного адреса, а графы «куда» и «кому» были заполнены довольно кривым почерком. Но Антон всё равно сумел разобрать слова. Кто сейчас шлёт письма, кроме судов и ЖЭУ всяких? Но это точно не от них – те указали бы отчество. Это письмо отправил живой человек.

Когда дома он открыл конверт и достал содержимое, понятнее не стало. Стало странно и немного жутко. Даже небольшой холодок пробежал по рукам и спине, взъерошивая несуществующие волосы. На улице было плюс 27 – жарко и немного душно. 17 июля – самый удивительный день в жизни Антона.

Он смотрел на фотографию, которую вытащил из конверта, и ничего не мог понять. Это шутка? Но кто мог это сделать? На фотографии был мужчина возле какого-то незнакомого загородного дома, рядом стояла женщина, которую Антон никогда не видел, ещё там был пудель, красивый, ухоженный и умный. Антон вдруг вспомнил, что всегда хотел собаку, но почему-то совсем забыл об этом. Эта мысль быстро улетела, когда он перевёл взгляд в центр фото. На снимке абсолютно всё было незнакомо Антону. Всё, кроме лица мужчины. Это лицо каждый день смотрит на него из зеркала.

– Так, ладно, – он часто говорил вслух дома. И всегда это нужно было чтобы сосредоточиться, – какие у нас варианты? Это либо я, но ничего не помню, либо это монтаж, – он поднёс фото поближе к глазам, – очень качественный монтаж.

В размышлениях Антон не заметил, как оказался в ванной перед зеркалом.

Какое-то время Антон колебался, потом выдохнул и поднял дрожащую правую руку со снимком на уровень глаз. В зеркале и на снимке был один и тот же человек. Глаза, форма носа, губы – всё совпадало в точности. Даже две родинки на правой щеке на снимке были тоже справа, в том же месте.

Только сейчас, в зеркале, Антон увидел, что на обратной стороне фото что-то написано. Он перевернул фотографию. Странно. Там было всего одно слово – «хочешь?», но написано он было зачем-то зеркально. Банальный приём, будто ребёнок делал. Это полностью перемешало все мысли Антона в однородную кашу. Но тревога никуда не делась.

Антон снова поднял фотографию – и в зеркале отразилась надпись «хочешь?». Хочешь ЧТО? Хочешь КУДА? Что это значит, если вообще значит… Вдруг быстрая мысль – он понял свою самую большую ошибку. От этой мысли стало горячо в голове, а на спину вернулся мерзкий холодок. Антон снова сравнил своё отражение со снимком – всё сходится идеально. И даже родинки и там, и там справа. Но на самом-то деле они слева.

– На снимке не я. Это моё отражение.

Может ошиблись при печати и сделали зеркальную версию? Но на фотографии был чётко виден номер дома 24, и цифры все смотрели в нужную сторону.

2

Антон проснулся от того, что начал задыхаться. В десять утра солнце успело разогреть спальную комнату до состояния духовки. В голове немного шумело. Выспаться не получилось – он сумел заснуть только под утро. Может, из-за духоты, но скорее всего, из-за дурацкого письма. Антону удалось убедить себя, что это чья-то странная шутка. И только после этого он успокоился и уснул.

Сидя на кухне, вспоминая вчерашний день, он посмеивался над своей наивностью. Купился на какой-то дешёвый трюк. Такую фотку сейчас любой школьник на телефоне может склепать. Да сложнее было купить конверт, подписать и отправить. Интересно, можно ли по конверту что-то об отправителе узнать? Кто этот шутник? Надо бы на почту наведаться – вдруг помогут.

За спиной начал надрываться-посвистывать чайник. Антон поспешил открыть его свисток, пока он не начал своё мерзкое примитивное вытьё. С чаем он вернулся к столу и решил еще раз взглянуть на странный снимок. Может, это какая-то загадка? Может, это не просто розыгрыш, а часть квеста?

Неизвестный дом, собака тоже совершенно обычная непримечательная, женщина… симпатичная. Она улыбалась на фото. Улыбка была искренней. Это было видно по глазам – они светились. Антон задержал взгляд на её лице, и вдруг почувствовал спазм в животе. В то же время немного сдавило грудь, и к горлу подкатил комок. На уровне чувств он узнал девушку быстрее, чем мозг откопал её имя в своих архивах.

– Маша?..

Карточный домик его идеальной теории о письме-розыгрыше рассыпался в ту же секунду. Кровь прилила к голове. И когда Антон немного успокоился, чай тоже остыл.

Маша. Это невозможно. Это слишком жестоко для шутки. Это слишком нелепо для правды. Так нельзя. Это больно. Он перевернул фото:

«Хочешь?» – эта фраза теперь приобрела смысл, но вся реальность кажется его полностью утратила. Что за тварь всё это придумала? Может, это не по-настоящему? Может, так сходят с ума? Есть способ проверить. Придётся.

Антресоль – это самое неизведанное и непредсказуемое место в квартире. Это территория среднего мира, который устроился между «полезным-нужным» и «хламом-мусором». Здесь можно найти всё. У Антона здесь хранилось детство, которое он хотел забыть, но не смог выбросить. Оно состояло из старых шахмат, коньков, смешной шапки и двух фотоальбомов. Он взял один из них и открыл его в середине. Фотки из зоопарка, какой-то фонтан, толпа детей… А вот и она. Антон прерывисто вдохнул. На фото рядом с подростком Антоном стояла симпатичная девочка. Это была последняя фотография его сестры. Через пару месяцев Маша пропала без вести. Спустя год её так и не нашли, а родители не нашли повода жить дальше вместе. Так счастливое детство превратилось в воспоминание, а позже переехало на антресоль, когда Антон поселился в этой квартире. И только странное письмо заставило его вернуться в прошлое.

Две фотографии лежали рядом.

– Это она, – теперь Антон был в этом уверен, – она жива.

Мысль о том, что его сестра жива, закрыла все нелогичные дыры этой истории. Почему на снимке Антон, да ещё и отражённый? Монтаж ли это? Кто это сделал и зачем? Это похититель или доброжелатель? Ему было всё равно. Главное – она жива. Так сходят с ума.

«Хочешь?»

– Да, я хочу.

3

– Зойка на днях в гости заходила. Рассказывала, сосед с тринадцатой, Пашка, такой уже непутёвый был. Здоровался через раз, пьянь разную домой водил. Все нормальные люди на работе, а он сидит на балконе, покуривает… А с месяц назад раз – и будто подменили Пашку. И поздоровается, и как дела спросит. Работу нашёл, как у всех – с утра уходит, вечером приходит. Так мало того, женился! И жена не абы кто! Из порядочных. Вот такие чудеса случаются, – Софья Петровна выдохнула и немножко осунулась. В таком возрасте даже разговор давался тяжело. Но кроме него у них с Фросей ничего не осталось.

Ефросинья Анатольевна покачала головой, выражая своё изумление историей, которую она слышала то ли пятый, то ли шестой раз, и выдала свою, почти заученную, реплику:

– Может и наш Антоша остепенится? Четвертый десяток хлопцу, а ни жены, ни деток. Не спросить, не поговорить. Буркнет своё «здрасть» и побежал. Жалко его. Нашёл бы кого себе, да жили бы по-людски. Эх…

Раздался писк домофона – и из подъезда вышел тот самый Антоша. Ему надо было пройтись, развеяться, подумать. В квартире мысли ходили по кругу, видимо отражаясь от стен комнаты. Прогулки всегда помогали собраться с мыслями. Помогут и сейчас.

– Антоша, здравствуй!

– Здрасть, – буркнул Антон, даже не взглянув на старушек.

Но Софья Петровна не собиралась сдаваться без боя. Тем более у нее сегодня было чем парировать:

– Антоша, погоди! Тут тебе письмо передали.

Антон застыл на месте, как парализованный.

– Письмо…

– Да. У нас какой-то почтальон новый. Никогда не видела. Говорит, временно, для подмены кого-то взяли. Приятный мужчинка.

– Хитрый лис, он, – вдруг подала голос Ефросинья Анатольевна, – насквозь таких вижу. Да и какой подмены? Васильевна наша в отпуске месяц назад была.

Софья Петровна резко сменилась в лице, но промолчала.

– Где письмо? – Антон с трудом выдавил эти слова. Волнение сдавливало грудь и громко стучало в висках. Наверное, со стороны он был похож на наркомана, который вдруг нашёл заначку.

– Вот, возьми, – Петровна протянула конверт, – сказал он, что тебе лично передать надо, а он не успевает. Выручите мол бабушки. А мы что? Нам всё одно сидеть.

Антон взял письмо, буркнул «спасибо» и пошёл обратно в подъезд – прогулка откладывается.

Дрожащими руками Антон разорвал конверт прямо в подъезде. «Перекрёсток Советской и Кирова. Полночь» – записка была написана тем же почерком, что и на фото. Кроме неё внутри лежал оранжевый квадратный клочок бумаги: «Полуночный автобус. Билет на одну поездку (взрослый)».

Вот и всё. Осталось совсем чуть-чуть. Скоро. Очень скоро.

Антон зашёл в квартиру, сел на пол и начал ждать.

4

– Люди болтают, есть мол автобус странный. Маленький, старенький «Пазик». Весь в грязи обычно. Едет ночью и останавливается только один раз в городе ровно в полночь, чтобы забрать только одного человека. Того, кто билет получил. Билет этот лишь бы кто не получит. Надо очень сильно хотеть жизнь поменять. Приходит, значит, человек с билетом на указанное место. А в полночь туда подкатывает этот старенький автобус. Двери открываются, и водитель ждёт с полминуты. Если пассажир испугается и передумает – автобус уезжает без него. Выбор есть выбор. Значит не сильно желание было. Но бывают и такие, что без раздумий запрыгивают в него – так им надоело всё. Эх… мне б такой билет!

– Дурак ты, Федя. Здоровый лоб, а в сказки веришь.

– Думаешь, придумки это всё? Люди-то те болтают, что садиться забоялись. Не, брат, на пустом месте дыма не бывает.

– Хорошо. Допустим так оно. А те, что уехали на твоём автобусе в лучшую жизнь? Для нас-то они получается сгинули? Это же сколько пропавших должно быть? И где они все? Такое не спрячешь. Про такое и люди бы твои болтали.

5

В полночь возле подъезда Софьи Петровны остановился грязный автобус. Свет фар и кряхтение старого двигателя разбудили женщину. Зрение и днём её подводило, а ночью чётко она различала только свет фонарей. Но даже при таких условиях ей удалось различить человека, выходящего из это странного ночного автобуса. Возможно на интуитивном уровне она узнала соседа по подъезду – Антона.

Со временем она забудет про этот случай, как и про странного почтальона со странным письмом. Про Антона она будет рассказывать Фросе и другим подругам одну и ту же историю:

– Антошка такой непутёвый хлопец был. Думала, что толку с него никакого не будет. А потом как-то в один день будто подменили. Совсем другой человек стал. Любо смотреть.

– Слышал историю про красные огни? Говорят, если вечером долго разглядывать огни города, то можно заметить их. Они похожи на обычные стоп-сигналы авто или светофоров. Но стоит тебе их увидеть, и ты поймёшь, что это что-то живое. Ты почувствуешь это. Кто-то видел пару таких глаз, кто-то три или пять. Они всегда предвестники чего-то плохого. Увидит кто-то пару-тройку красных глаз в кутерьме огней и бац – ночью пропал человек. И пропадают бесследно. И никого не находят. Мой отец как-то видел их, а на следующее утро начали девочку эту искать. Кристина, вроде так её звали.

— Кто её начал искать? Родители-алкаши спохватились на третий день. Сбежала она от них, вот и всё.

– И где же она сейчас? Сделала поддельные документы и внешность поменяла? Её же так и не нашли, а уже год прошёл! Я тебе говорю, это всё они – красные огни.

Дальше Олег не слушал – он вышел из автобуса на своей остановке. На улице после искусственного жёлтого света автобуса было темно, но приятно. Он прочитал название остановки и сверился с сообщением в телефоне. Всё верно.

Ну и глухомань! Скорей бы с этим закончить.

Солнце ещё немного торчало над горизонтом. Перед Олегом расстилалась плоская равнина одноэтажных домов, сплетённых в улицы. Окраина города, которую ещё не изуродовали тридцатиэтажные спальники.

В воздухе еле-еле ощущался запах дыма. Где-то лаяли собаки, кричали дети. Здесь было тихо, тепло и уютно. Единственное, что не вписывалось в общую картину – это трёхэтажный дом. Старый нежилой дом. Пустые окна и трещины на стенах намекали на его аварийность. В строении угадывалась массовая советская архитектура, дом напоминал типичную «хрущёвку», только в три этажа. Но точно сказать, что здесь было, не могли даже местные:

– Больница

– Школа

– Казарма

– Кажись, раньше и не было этого дома

Эти противоречия местных только подкрепляли эту дурацкую легенду. В общем-то из-за неё Олег и приехал сюда.

Фасад «хрущёвки» очень потемнел от времени, а в сумерках казался просто чёрным. Чёрная глыба с ровными углами – как монолит из космической одиссеи. Жутковато, конечно.

Если раньше байки про этот дом Олег воспринимал как ахинею, то теперь, когда он увидел его жуткий вечерний облик, он понял, откуда появилась эта легенда. Этот дом просто нуждался в ней, как любой замок нуждается в призраке.

Первый раз о том, что на окраине города есть «дом исполнения желаний», Олег не услышал, а прочитал на каком-то местном форуме. Там был рассказ в лучших традициях: неизлечимая болезнь, врачи бессильны, пришёл в дом, написал желание на стене и бац – всё прошло. В общем чудеса. Из пруфов, только честное слово пользователя «Pomidorchik1778». Потом слухи про этот чудо-дом вылезли в офлайн. О нём болтали в курилке на работе, в очередях магазина, в автобусах.

Со временем легенда обрастала подробностями: каким маркером писать желание, в какую фазу луны лучше это делать, на каком языке писать. В итоге в сети появились целые мануалы-инструкции. Самые ушлые собирали платные группы людей в этот дом.

Но как резко это появилось, так же резко и исчезло. Не понятно по какой причине, но всем стало плевать на этот дом. И красивая городская легенда вернулась в интернет. Там её и нашёл Саша. А вот и он.

К остановке подъехал автобус. Дверь зашипела и распахнулась. Вышел парень лет двадцати, вполне обычный, симпатичный, но с каким-то странным взглядом.

– Привет, Олег.

– Привет.

Саша хороший парень. Добрый, отзывчивый, преданный. Такие люди либо что-то скрывают, либо немного сумасшедшие. Второе было про Сашу. Олег знал его с детства и давно привык к странностям в его поведении. Нет, он не был опасен, скорее он был наивен и немного глуповат. В детстве у них была настоящая дружба, а теперь… Теперь осталась только жалость. В детстве он воспринимал его, как странного парня с причудами, а сейчас Олег видел в своём друге детства неполноценного инвалида. В общем, дружба сменилась на жалость. Сегодняшняя встреча тоже была заботой из жалости. В глубине души Олег не хотел всего этого – торчать чёрт знает где ради идиотской хотелки приятеля идиота. Но вслух и для себя он считал это благородной жертвой ради друга детства. И он в это верил, хоть и с трудом.

Саше было проще. Его мир понятный и маленький. В нём простые правила. У него давно есть самая сокровенная мечта. Такая сокровенная, что её даже Олег не знает. Даже его самый лучший друг – Олег. Потому что он стесняется ему об этом сказать. А недавно он узнал, что есть место, где все мечты сбываются. Надо только написать мечту на стене. Написать – это легко. Писать Саша умел. Пусть не так, как в книжках всяких, но это и не нужно. Если мечту не можешь выразить парой слов, значит это не твоя мечта. Значит это кто-то другой мечтает.

– Не передумал? – Олег знал ответ, но зачем-то всё равно спросил?

Саша просто сказал:

– Пойдём, – и они пошли, – я взял батончики, если мы проголодаемся в дороге.

Идти до чёрного дома-монолита было минут 15.

– Ты молодец. Батончики – это хорошо.

Они прошли какое-то время в тишине. Олег ушёл в свои мысли. Он хотел поскорее покончить с этим «благородным поступком». Его мысли уже складывали дальнейший план на вечер, который должен стартовать через минут 40 (ну, максимум час).

Саша тоже погрузился в мысли. Он что-то бормотал. Может повторял слова, которые нужно написать. Может, считал шаги. В какой-то момент он посмотрел на Олега:

– Спасибо, что помогаешь мне, Олег. Я может быть и справился сам. Но я просто… я просто немного… – ему было сложно это сказать. Как ребенку признаться в плохом поступке, – Я немного глупый, – наконец выдавил он из себя.

– Ты не глупый, – Олег ответил машинально, практически не отрываясь от планирования вечера, - ты просто другой. Ты добрый и честный.

– Спасибо, Олег. А давай съедим по батончику, и я расскажу тебе свою мечту. Я не рассказывал, потому что боялся, что она не сбудется. Но теперь бояться нет смысла. Поэтому можно и рассказать.

– Не надо, Саша. Пусть это будет сюрпризом для меня, – на самом деле ему было всё равно.

Саша кивнул и протянул батончик:

– Тебе шоколадный, а мне вишнёвый.

Олег взял и положил в карман:

– Спасибо.

Когда Саша доел свой вишнёвый батончик, его друг сказал:

– Пришли.

Солнце уже совсем скрылось, на небе остался лишь лёгкий светлый оттенок. Дом стоял на возвышенности, и отсюда был виден город. А город уже светился жёлтыми и красными огоньками. Город светился, а дом нет. Дом, казалось, излучал тьму сквозь пустые дыры, которые раньше закрывали окна.

– Мне страшно, Олег.

– Не бойся. Давай просто сделаем это, – Олег почему-то тоже нервничал. Наверное, жуткий дом его тоже пугал, – можешь взять мою руку.

Саша схватился за руку и крепко сжал её. Ему было очень страшно.

– Пошли, – Олег зажёг фонарик и открыл дверь в тьму подъезда.

«Я хочу себе дочь», «Хочу уехать из этой дыры», «Собаку», «Хочу новых родителей. Кристина», «Мир во всём мире», «Хочу подписчиков», «Это всё чепуха» - все поверхности подъезда, включая перила и ступеньки были полностью исписаны. Чтобы найти место для своего желания надо будет постараться.

- Похоже на первом этаже нам ничего не светит, Саша, - Олег пытался шутить, но в голосе слышалась дрожь. Ему совсем не хотелось подниматься выше в этом тёмном разваливающемся доме.

Саша молчал и шёл вперёд. Слышно было только его сбивчивое дыхание.

Второй этаж был копией первого – ни одного свободного места. «Хочу стать котом», «Хочу похудеть», «Хочу велосипед», «Верни мне брата!», «Помогите, я устал».

Бах! Внезапно в темноте подъезда что-то с грохотом упало на пол. Фонарь скользнул в место грохота – кирпич рассыпался от удара об пол.

– Может напишешь желание здесь?! – Олег сказал это резко и грубо. Твою мать! Кирпич! А если бы в голову?! – Просто моё желание выйти отсюда живым и целым.

– Ты можешь это написать. У меня есть второй маркер, – Сашу совершенно не испугал упавший кирпич. И реакция Олега была не совсем понятна ему. Но он давно привык, что в мире куча вещей, которые он не понимает, – нам нужно подняться выше.

Олег промолчал.

Они поднялись на последний третий этаж. Здесь было видно небо. Если нет крыши, подумал Олег, то и падать нечему. Он даже немного успокоился.

– Олег, я нашёл, – в свете фонаря лицо Саши светилось улыбкой, и он показывал на стену. Там была небольшая проплешина в буквенном хаосе.

– Пиши, Саша. Пиши, и мы уйдём отсюда – Олег проклинал себя за мягкотелость. Не нужно было соглашаться на помощь. У меня моя жизнь и я не собираюсь гробить её на прихоти какого-то придурка, думал он.

Парень в свете фонаря сиял от счастья. Его от исполнения самой сокровенной мечты отделял один момент, пару строчек маркером на стене. Какое это прекрасное чувство.

Олег смотрел и ждал. Время остановилось. Рука, держащая фонарь, устала и начала дрожать. А он всё стоял, улыбался, как идиот… И НЕ ПИСАЛ!

Саша начал писать…

НУ НАККОНЕЦ-ТО!

«Са…»

САША?

«Саша…»

ОТЛИЧНОЕ НАЧАЛО!

«Саша + …»

ДА ЛАДНО?!

«Саша + Ира»

КТО???!

«Саша + Ира = любовь навечно»

ЧЁРТОВ ПРИДУРОК! ТАК ВОТ КАКИЕ У ТЕБЯ САМЫЕ СОКРОВЕННЫЕ МЫСЛИ?!

– Олег, я закончил. А когда сбудется? Скоро?

Он не ответил. Ему не хотелось с ним разговаривать. Желательно никогда.

– Пойдём, – сухо обронил он и начал спускаться.

ТАК ЭТОТ ПРИДУРОК ПРОСТО ВСЁ ВРЕМЯ БЫЛ В НЕЁ ВЛЮБЛЁН! ОН ЖЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НАСТОЛЬКО ГЛУПЫМ?

Саша обогнал Олега. Торопился спуститься вниз, видимо думал, что мечта сбудется прямо там, у порога.

ЗАЧЕМ ТЫ ПОЗВАЛ МЕНЯ СЮДА, ПРИДУРОК?! ЗА ЧТО?! ЭТО ТАКАЯ МЕСТЬ?! Я ЛЮБИЛ ИРУ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ! И Я ПОЧТИ ЗАБЫЛ ЭТУ БОЛЬ…

Саша уже был внизу и открывал дверь…

ЗАЧЕМ ТЫ ОПЯТЬ ВСКРЫЛ ЭТУ РАНУ?

Саша открыл дверь. Стоял и улыбался.

ЗАЧЕМ ТЫ НАПОМНИЛ, ЧТО ОНА…

– Ира? Ира! Сработало, Олег!

ОНА МЕРТВА.

Эта история заканчивается, как и все другие подобные легенды. Сашу больше никто не видел. Никогда. Олег нашел на земле только маркер и вишнёвый батончик на том месте, где в последний раз видел своего глуповатого друга и красные огни над его головой.