«О, это те самые руки?»

[«Что?»]

Чон Тэин машинально ответил с лёгким оживлением, услышав короткий отклик с другого конца линии.

«Те самые руки».

Он ткнул пальцем в угол экрана, где мелькнули белые, изящные кисти. Руки приподнялись, будто их обладатель разглядывал их сам.

«У тебя такие красивые руки, что я сразу их узнал».

[«Ха-ха, спасибо. В жизни впервые слышу такой комплимент — руки сейчас, наверное, очень довольны».]

Мужчина по ту сторону экрана рассмеялся. Голос по-прежнему звучал механически, но уже не так тяжело, как в самый первый раз.

[«Инструктор Чон опять купается? Ты, похоже, часто туда ходишь — видно, любимый племянник».]

«Нет, дяди здесь нет. Я просто прихожу почитать. У него в комнате куча книг».

[«А-а~. Хобби у инструктора Чона и правда хорошее».]

Белые руки неторопливо постукивали по столу. Ногти казались прозрачными, словно стекло, холодными; Чон Тэин так и хотел прикоснуться к ним, чтобы ощутить эту прохладную стеклянную гладкость на каждом кончике пальца.

[«Тебе так нравятся мои руки?»]

«А?»

[«Глаза у тебя такие, будто хочешь их сожрать».]

Тот рассмеялся. Чон Тэин тоже улыбнулся и пожал плечами.

«Так заметно? Нет, они и правда очень красивые, но мне не идут, так что могу только любоваться».

Он сказал это заранее, на случай, если мужчина снова начнёт про то, что после смерти можно будет забрать руки. Тот удовлетворённо улыбнулся, словно прочитал все его мысли.

Чон Тэину вдруг стало любопытно. Говорят, по рукам можно кое-что понять о жизни человека. А что насчёт этого? Вряд ли тот занимался тяжёлой работой, но и сидеть целыми днями за столом с ручкой в руках — тоже как-то не вязалось. Торговцы старинными книгами иногда и грязную работу делают, но эти руки и грязные дела казались совершенно несовместимыми.

«Илай…?»

Чон Тэин произнёс имя почти невольно. Только сейчас понял: впервые назвал его по имени. Тот всё так же улыбался и спокойно отозвался:

[«М-м?»]

«Когда я сказал дяде твоё имя, он слегка растерялся. У тебя, кажется, много имён?»

[«Аха-ха, правда? Ну… Потому что инструктор Чон меня так не зовёт. У меня одно имя. Я ничего плохого не делал, так что незачем пользоваться кучей имён».]

«Хм… Если ты торгуешь старыми книгами, то, может… А чем ты вообще занимаешься?»

Мужчина промолчал. Красивые белые руки ритмично постукивали по столу. Это не было раздражением — он, казалось, глубоко задумался, глядя на Чон Тэина. Лица не было видно, но сквозь объектив ощущался пронзительный взгляд.

Спустя какое-то время он медленно ответил, словно закончив размышления.

[«Иногда помогаю брату с семейным делом. Может, и дальше этим займусь, не знаю… Чем бы жить? Никогда об этом не думал, а вот ты сказал — и теперь вдруг забеспокоился».]

Чон Тэин и сам начал тревожиться за своё будущее, слушая этот голос (в котором не было и намёка на беспокойство).

Если через полгода он благополучно уйдёт отсюда — окажется безработным. Конечно, если последовать совету дяди, с его бэкграундом найти хорошую работу будет несложно. Но чем заниматься? Он и сам не знал, чего хочет.

«После армии я совсем стал ни к чему не годным…»

Чон Тэин вздохнул и пробормотал. Кажется, слова долетели до трубки.

[«Из армии? Ты был солдатом? Логично — сюда иногда заходят те, кто только что отслужил. Но всё равно занятно. Младший брат Чон Джэя — солдат… ха-ха».]

Мужчина рассмеялся с какой-то скрытой интонацией. Чон Тэин слегка приподнял брови, глядя на белые руки, и ответил с улыбкой:

«Что тут смешного? Гениальный старший брат и младший, который только физически развит хорошо — звучит забавно, да?»

Услышав это, тот захохотал в голос, будто только что посмотрел уморительную комедию, и медленно махнул рукой.

[«Нет, я не это имел в виду. Да и тело у тебя не настолько внушительное, чтобы уверенно заявлять про мускулатуру. А если “физически развитый” в другом смысле… то я уже не знаю. Извини».]

Чон Тэин скривился от этого смеха и буркнул:

«Ничего».

[«Я к тому, что сочетание брата, который разрабатывает оружие, и брата, который становится первой его жертвой, очень занятное. Разве солдаты не больше жертвы, чем пользователи?»]

Тэин, подперев подбородок, вдруг замер и всерьёз задумался над странными словами.

Со второй частью спорить не приходилось. Но вот первая…

Мужчина, казалось, снова прочитал его мысли: Чон Тэин странно смотрел на белые руки. После короткого молчания тот словно понял причину и пробормотал почти извиняющимся тоном:

[«Это… ты не знал?»]

«…Нет. Не знал. Мой брат и правда занимается разработкой оружия?»

«Есть куча вещей, которые знают другие, а я — нет», — смутно пробормотал Чон Тэин.

Отношения с Чон Джэином у него были неплохие. Но, как и любые обычные братья, они далеко не всем делились. К тому же после школы Тэин редко бывал дома, а Джэин тоже часто отсутствовал — так что о жизни друг друга они знали мало. То, что брат — высоко ценимый исследователь в штаб-квартире UNHRDO в США, Тэин слышал только от посторонних.

Оружие… Если это действительно разработка оружия.

Чон Тэин горько улыбнулся. Это преступление, хоть и необходимое для развития человечества, но он слишком хорошо видел все его тёмные стороны.

[«Кажется, я лишнего наговорил. Хотя тебе и стоило бы знать, это всё же секрет, так что прошу держать при себе».]

«Не горю желанием разглашать, что брат разрабатывает оружие».

[«Ха-ха. Но тебе, похоже, это не очень по душе. Впрочем, твой брат в этой отрасли считается гением».]

«Даже будь я гением в производстве оружия — радости бы не испытывал».

Чон Тэин проворчал и приподнял брови, глядя на экран. Подумав секунду, ухмыльнулся:

«Ты только что сказал “эта отрасль” — значит, и сам в ней работаешь?»

Мужчина замолчал. Молчание затянулось. Если бы руки иногда не шевелились, можно было подумать, что связь пропала.

Через некоторое время он рассмеялся с лёгким вздохом.

[«На самом деле в этой отрасли работает мой брат. Я же говорил — иногда помогаю с семейным делом».]

«Семейное дело связано с оружием?»

Чон Тэин спросил с недоумением и почти сразу понял: этот человек вовсе не торговец старыми книгами. Он — посредник, но товар у них — оружие, а не фолианты.

«Значит, купля-продажа оружия…»

[«Не я. Брат. — Ты, кажется, не любишь эту тему. За последние годы ракеты, которые спроектировал твой брат, очень высоко ценят».]

«Честно говоря, мир без войн — всего лишь утопия для тех, кто живёт в красивой сказке… Джэин, если я тебя ещё раз увижу — врежу!»

Мужчина рассмеялся.

[«Жутковато. Значит, порвёшь с любимым братом?»]

«Откуда ты знаешь? Это он первый порвал, сказал, что уходит».

[«А?»]

В голосе зазвучал живой интерес. Чон Тэину страшно захотелось увидеть его лицо. Наверняка тот сейчас смотрел на экран с ленивой, утончённой улыбкой.

[«Не знал, что у вас такие плохие отношения. Думал, вы близки. Что случилось — поругались? Не ожидал, что именно он первым скажет о разрыве».]

«Он сказал, что перережет красную нить, которая нас связывает, и в тот же день ушёл из дома…… С тех пор не виделись».

Чон Тэин говорил, поднимая мизинец. Не совсем точная формулировка, но суть верна. Мужчина на мгновение замолчал, а потом произнёс:

[«Ха-ха, Чон Джей такое сказал? Занятный он всё-таки».]

«Тебе может и занятно, а для меня это потенциальный семейный кризис».

[«Хахахахаха»]

Тот продолжал весело смеяться. Смех через вокодер звучал довольно странно.

«Ты прямо радуешься».

[«Нет… Просто оказалось, что вы очень разные. Раз вы близнецы, я думал, хоть какое-то сходство будет, а лица разные, характеры тоже. Очень интересно».]

«Ты встречался с моим братом?»

[«Хм. Дай подумать… Кажется, один раз пересекались. Я тогда удивился — он выглядит моложе, чем я ожидал».]

Такие комментарии Чон Тэин слышал много раз. Все, кто говорил о Чон Джэине, удивлялись, насколько молодо он выглядит относительно своего ума.

Но и этот мужчина, похоже, был не слишком стар.

Чон Тэин снова посмотрел на красивые белые руки — по ним возраст не угадаешь. Впрочем, лезть слишком глубоко в чужую личную жизнь он не хотел и сменил тему.

[«Судя по тому, что ты говоришь, ты довольно похож на своего брата, который оружием торгует».]

«Не уверен. Никто никогда не говорил, что мы похожи, да и не близнецы мы. Разница в возрасте приличная».

Чон Тэин махнул рукой и ответил, что разница в возрасте ни при чём, когда речь о сходстве.

Мужчина на мгновение замолчал и мягко повернулся на какой-то звук — будто кто-то подошёл сзади. Говорил же, что часто помогает с семейным делом; возможно, у него вполне гармоничная семейная жизнь.

[«Извини что так внезапно, но мне пора. Увидимся позже».]

«А? О, ладно. А дядя?»

[«Я ему потом позвоню. До свидания».]

Белая рука слегка шевельнулась — и экран телефона тут же погас, погрузившись во тьму.

Чон Тэин вздохнул, когда вокруг за одно мгновение воцарилась тишина.

Оглядываясь назад, Чон Тэин ни с кем никогда не встречался. Ни разу.

Он испытывал волнение, глядя на кого-то, но прежде, чем успевал осознать свои чувства, этот человек исчезал. В постели у него было немало опыта, но любовью это назвать было трудно.

Одно время у него был любовник — тот самый парень, что ввязался в драку с ножом, — но отношения их романтикой не были, поэтому Тэин так и не понял, чего тот добивался потом. Он понял лишь, что дальше таких связей у него ничего не получается.

После того случая он больше никого не встречал, кого хотелось бы беречь всю жизнь. Да и времени не было: военная служба и без того доставляла достаточно хлопот.

Поэтому нынешнее чувство казалось странным. Но вовсе не плохим. Даже безответная привязанность приносила радость. Видеть человека, рядом с которым становится спокойно, — само по себе приятно.

— Извините…

Тэин вошёл в комнату, где находились четверо мужчин. Трое ведали снабжением, четвёртый был заместителем директора.

Увидев заместителя, с которым познакомился в первый день, Тэин поправил одежду и вытянулся по стойке смирно у двери. Тот, видимо, уже закончил дела, слегка кивнул и, пройдя мимо, вышел.

Рудольф Жантиль. Непосредственный начальник его дяди.

Тэин мало что о нём знал — лишь однажды обменялись короткими приветствиями. По слухам, человек мягкий, но грозный.

Он предположил, что Жантиль, скорее всего, снаружи весёлый, а внутри трудночитаемый. Но все эти догадки были слишком туманны.

Впрочем, его это мало касалось. Ему нужно было лишь продержаться шесть месяцев, и чьи-то там тёмные помыслы были неважны.

— Тэи-хён? Что ты здесь делаешь?… И что с рубашкой?

Тэин всё ещё смотрел вслед заместителю, но обернулся, услышав знакомый голос.

Синлу, сидевший у окна, слегка удивился, оценив его вид.

— А? О, рубашку порвал на тренировке. Пришёл за новой, можно?

Тэин неловко улыбнулся и тронул порванную ткань.

— Конечно, можно.

Синлу ответил и скрылся во внутренней комнате, а вернулся уже с новой формой.

— Спасибо. А эту куда? Снять и отдать тебе или просто выбросить?

— Хм… Порвана сильно, чинить бессмысленно. Выбрось… Ты нигде не ранен?

— Раны — дело повседневное. Ничего. Спасибо, что беспокоишься.

Тэин снова неловко улыбнулся. Синлу тоже слегка улыбнулся и тихо добавил:

— Будь осторожнее.

Синлу, самый младший здесь, в тот день в душевой страшно перепугался, увидев его. Но после нескольких встреч и разговоров, кажется, немного расслабился: часто звал Тэина «хёном» и держался дружелюбно.

“…..”

С того места, где стоял Тэин, ему была видна макушка Синлу. Тот трогал порванный край рубашки, проверяя, можно ли её починить. От него едва доносился запах мыла — так и хотелось дотронуться.

Пальцы Тэина дрогнули: прикоснуться к этим волосам или нет? Но он быстро опустил руку, едва Синлу поднял голову. Если бы дядя увидел его сейчас, непременно щёлкнул бы языком и назвал не мужиком.

— Сегодня ты хорошо потрудился. Надеюсь, скоро освоишься здесь.

Синлу улыбнулся. Только тогда Тэин понял, что солнце уже садится. Обернувшись к окну, он увидел, как по необъятному небу плывут оранжево-красные облака. Под землёй время терялось: пока не взглянешь на часы, не поймёшь, который час.

— Небо красивое…

Пробормотал Тэин с благоговением. Дело было не только в том, что он давно не видел неба, — смесь красного и синего действительно была прекрасна.

— Змеи ведь часто тут встречаются, правда?

— Простите? Да. Но опасно в основном по вечерам и в лесу, а у пляжа нормально.

— Хм… Хочешь прогуляться?

— …Сейчас?

Синлу растерянно переспросил. Тэин улыбнулся и кивнул. Но глубоко внутри он был поражен.

Оказывается, если собраться с духом, можно спокойно пригласить человека. Значит не такой уж он и робкий зануда. В конце концов, он был знаменитостью во многих гей-барах… нет, здесь нечем гордиться, забудем.

Тэин гордился своей смелостью, а лицо уже пылало.

Синлу странно на него смотрел, словно сдерживал смех. От этого взгляда Тэину стало немного неловко, но, к счастью, раздражения в нём не было.

— …Мм, не хочешь?

— Не то чтобы не хочу… я ещё не закончил работу. Можешь пойти один — ветерок приятный.

Синлу улыбнулся и покачал головой. Тэин немного расстроился, но постарался не показать. Пробормотал:

— Что ж, тоже неплохо.

Он собирался прогуляться один, но от разочарования охота пропала. Попросить, надеяться — и обломаться: люди такие капризные создания.

— Ладно, работай тогда. Увидимся. Удачи.

— Да, Тэи-хён… а, подожди!

Синлу на мгновение замешкался, потом снова окликнул. Тэин, уже у двери, остановился и обернулся в недоумении:

— Что?

Синлу неловко улыбнулся.

— Завтра или послезавтра пойдём вместе. Я знаю одно красивое место, куда почти никто не ходит.

— А?… Правда?

— Да. Если ты не против…

— Конечно, здорово… давай. В любое время. После тренировок мне всё равно нечем заняться.

Тэин кивнул, удивлённый и обрадованный внезапным предложением. Автоматически потрогал бесполезный пейджер, выданный филиалом, и добавил:

— Можешь звонить когда угодно.

— Хорошо.

Синлу ярко улыбнулся и вернулся к столу. Оставшись один в коридоре, Тэин некоторое время смотрел на то место, где стоял Синлу, потом молча сжал кулак.

Вот видишь — стоило попробовать. Если не сегодня и не завтра, то послезавтра появится шанс побыть вдвоём.

Он не мог перестать улыбаться. Настроение мгновенно поднялось. Хотелось выйти на улицу с этим чувством, но он решил подождать того дня, когда пойдёт гулять с Синлу.

Напевая, Тэин направился к лифту, покачивая головой, и ждал, пока кабина поднимется с пятого этажа.

Тренировка ещё не закончилась, надо было возвращаться в зал. Но с таким настроением туда совсем не хотелось.

— …В такие моменты лучше всего валяться в комнате, полной еды, и читать книги…

Пробормотал он и, не дождавшись лифта, повернул назад, спускаясь по лестнице.

Цель — комната дяди: место, где много еды и книг.

Тэин вертел на пальце ключ и шёл присвистывая.

Комната дяди находилась на первом подземном этаже. Как обычно, по пути никто не встретился — вокруг стояла абсолютная тишина. Если бы здесь произошло убийство, тело нашли бы не скоро… хотя, пожалуй, нет. Камеры наблюдения стояли повсюду.

Тэин посмотрел на камеры в углах, нацеленные на дверь дяди. Перед тем как войти, поднял голову к камере и вежливо постучал.

Это была скорее формальность. Если дядя внутри — дверь не заперта; если нет — заперта. К тому же дядя, скорее всего, замечал приближающегося ещё на повороте.

Постучав несколько раз, Тэин попробовал ручку. Дверь оказалась закрыта. Он приподнял бровь и достал из кармана ключ — тот самый, который дядя недавно с радостью вручил, сказав: «Приходи читать, когда захочешь».

Комната была, как всегда, идеально прибрана. Всё необходимое имелось, но ощущения, что здесь кто-то живёт, не было вовсе.

— Даже у дяди есть такая сторона…

Комната сияла чистотой. Когда дяди не было, она напоминала выставочный образец — безжизненный. Словно тайный уголок его характера. Тэин вздохнул.

Небрежно открыв холодильник, достал банку пива, залпом выпил и завалился на идеально застеленную кровать. Повалявшись на постели, не пахнувшей человеком, лёг и потянулся за книгой с ближайшей полки.

Он заходил сюда каждый день по привычке, когда нечем было заняться: ложился и читал. Каждый день по нескольку десятков страниц неспешно.

Глядя на стеллаж, забитый редкими изданиями, Тэин подумал, что брату это бы очень понравилось. Хотя, может, тот уже и так всё это прочитал.

Незачем волноваться о своём крайне везучем брате, но Тэин всё равно думал: чем он сейчас занят и где находится. Вернулся домой или заперся в какой-нибудь библиотеке или исследовательском институте и без устали читает или работает?

Вчера Тэин пытался дозвониться домой — никто не ответил. Даже глубокой ночью. Если Джэин трубку не взял, значит, его там нет.

Вдруг в памяти вспыхнул образ: Джэин пальцем перерезает красную нить.

Тэин не думал, что брат ненавидит его настолько, чтобы разорвать все связи, но… как сказать? В тот момент чувства были странные.

Чон Джэин был очень везучим: всё, чего хотел, получал легко. Даже если он только сделал вид, что рвёт отношения, — они могли и вправду порваться.

— Не нравится… Ничего не чувствую.

Тэин лёг лицом вниз, раскинул руки и уставился на мизинец, ища след невидимой красной нити, которую, по его словам, когда-то повязали. Но мог ли Джэин её перерезать?

Он несколько раз пошевелил мизинцем, будто проверяя, двигается ли другой конец невидимой нити.

Вдруг в тишине комнаты раздался механический звук. Знакомый. Повернув голову, Тэин увидел: телефон мигает красным.

“…..”

Он смотрел на мигающий и пищащий аппарат, раздумывая, стоит ли отвечать на чужой звонок. По сути, можно было и не брать, но телефон звонил настойчиво, словно требуя хоть чего-то.

Тэин встал, посмотрел на номер на экране. Если звонят дяде, он понятия не имел, чей это номер, но всё равно вгляделся в незнакомые цифры.

Международный. Если начинается с 49… разве это не код Германии? Не уверен.

Пока он думал, звонок оборвался. Тэин вернулся на кровать, взял книгу и накрыл ею лицо, снова думая о брате. Джэин, засыпая, часто так делал. Тэин однажды спросил, не тяжело ли, а тот ответил, что книга в несколько сотен страниц не может быть тяжёлой. Тэин тогда удивился, что лицо брата до сих пор цело, хотя тот часто засыпал с такой тяжестью на нём.

Если вдуматься, Тэин совсем не был похож на брата. Хоть и близнецы, общего у них, казалось, ничего. Ни внешность, ни характер, ни даже удача.

— …Но всё равно моё лицо красивее. Даже если в остальном не сравнить.

На самом деле внешность у них была настолько разной, что нельзя было сказать, кто красивее.

Тэин чуть сдвинул книгу и повернулся. Лёжа зеркала не было видно, но рядом со столом висело большое. Он встал, подошёл и вгляделся в отражение. В зеркале смотрел молодой человек со спокойным лицом. Хотя и половины жизни не прожил, выглядел очень усталым.

Он провел пальцами по своему отражению в зеркале. Ощущение холодной гладкой поверхности чувствовалось кончиками пальцев. От глаз к носу и губам.

Почти в ту же секунду снова раздался механический звук. Тот же номер.

Не раздумывая слишком долго, он быстро ответил. Если игнорировать такой настойчивый звонок, всё равно перезвонят.

— Да, алло.

Когда он нажал мигающую красную кнопку, над ней засветился жидкокристаллический экран. На нём не отразилось ничего, кроме белой рубашки. Лишь мельком уголок рамки с фотографией. Но что там было — не разобрать: экран слишком мал.

[— Ха-ха. Опять племянник отвечает.]

Голос казался знакомым. Потом перед экраном появились руки. Эти руки он помнил отчётливо. Они были настолько прекрасны, что забыть их было невозможно.

Хрясь!

Внезапный крик прокатился по залу и тут же оборвался — свежая кровь брызнула ручьём.

— А-а-а-а-а-а-а!

Альта, зажав нос ладонью, на пару секунд крепко зажмурился. Потом глянул на кровь, стекающую сквозь пальцы, и злобно сверкнул глазами.

— Опять этот ублюдок со своими грязными фокусами!

— Только полный идиот ведётся на такую ловушку…

Альта мечтал, чтобы Чон Тэин встал к нему лицом к лицу и померялся силой по-честному. Но Тэин отлично понимал: в открытом бою ему светит только поражение, так что лезть в лобовую драку он и не собирался. В конце концов, это был не экзамен на честность — здесь смотрели только на результат, а не на путь к нему.

Поэтому, увернувшись от одного удара Альты, Тэин мгновенно воспользовался моментом и врезал тому кулаком прямо в лицо. Вот откуда и вся эта кровавая каша.

Услышав ворчание Альты, Тэин порылся в кармане и протянул ему платок. И тут ниоткуда выросла огромная, с крышку от казана, лапища и смачно шлёпнула его по затылку.

— Ай!

Тэин схватился за жгучий затылок, глаза защипало от слёз, и он обернулся. Карло, только что закончивший спарринг с Альтой, стоял рядом и смотрел на них с выражением, в котором смешались веселье и лёгкое раздражение.

— Каждый раз, как применишь грязный приём, будешь получать по шее. Дерись по правилам.

— …Ах… Я это уже в пятый раз слышу. Шестой пошёл. А всё потому, что все на это ведутся.

Тэин пробормотал обиженно. Альта тут же подскочил к нему, громко возмущаясь:

— Знал бы я заранее — ещё неизвестно, кто бы на полу валялся!

— Даже прямой удар легко отбить, если знаешь заранее, куда бьют.

Тэин парировал вполне резонно. Но Альта только злее закричал. Тэин лишь отмахнулся: «Знаю, знаю, ты уже говорил» — и отступил на несколько шагов. И нечаянно врезался в кого-то, стоявшего сзади.

— Ой, прости.

— Глаза где? И уйми уже этого горлопана из своей команды.

Человек, в которого он врезался, нахмурился и рявкнул. Это был парень из другой команды. Тэин молча приподнял бровь. Тот брезгливо отряхнул плечо, куда пришёлся удар, и ушёл.

— Кто это?

Тэин спросил Карло.

— Из команды инструктора Голдинга. Тот еще ублюдок.

— Вы знакомы?

— Лицо и имя знаю. А если про личные отношения — нет.

Карло пожал плечами. Альта, у которого кровь уже остановилась, вернул платок и буркнул:

— Хамло какое-то.

— А что с другими командами не так? Чего все такие злые? — Тэин

— Да ничего не так. Просто и ничего хорошего тоже. Вот так и живём. — Альта

— Вот так и живём? — Тэин

— Соревнования больше, чем сотрудничества. Так что ничего хорошего тут и не жди. — Альта

— …Мрачное же тут место…

Тэин покачал головой. Отношения между членами разных филиалов были паршивыми, да и внутри одного филиала между командами тоже. Если застрять здесь надолго — человечность начнёт стремительно утекать.

Он цокнул языком и глянул на свой деревянный меч. И тут же получил второй удар по голове.

— Ай!

На этот раз удар был слабее, чем от Карло, но пришёлся точно в то же место, и боль вспыхнула вдвое сильнее. Рядом с Тэином, державшимся за голову, такую же участь разделил и Альта.

— Никто не прекращает бой ради передышки посреди сражения. Альта, ты же его спарринг-партнёр, верно? Если он присел отдохнуть — бей его.

Говорил это ласково, с улыбкой, его дядя — человек, который собственную человечность давно отправил на свалку.

Тэин пробормотал, глядя на дядю сквозь слёзы:

— А что инструктор Чон здесь делает? Разве вы сейчас не должны вести другой урок?

Ответа он не получил.

Дядя в это время должен был читать лекцию по теории стратегии в третьей аудитории западного крыла. Он подошёл к инструктору, стоявшему напротив — второму инструктору по боевым искусствам, — и заговорил о рабочих делах. А другой мужчина бросил взгляд на Тэина, тихо ухмыльнулся и последовал за дядей.

— А… этот водитель.

Тэин внезапно пробормотал.

Это был тот самый человек, который сопровождал дядю, когда тот приехал в Гонконг и на этот остров. Теперь, в форме, он выглядел куда жёстче. Но ошибиться тут было невозможно.

— Водитель? Ты про помощника инструктора Кана? Он ещё и водит для инструктора Чона.

— Помощник инструктора? Это ещё что?

— Он с нами одного ранга. Проще говоря — как секретарь инструктора. Возит, охраняет и делает всё, что тот прикажет.

Тэин думал, что иерархия здесь простая, но, похоже, ошибался. Чем глубже копаешь — тем больше новых званий всплывает.

Он пробормотал: «Всё, что инструктор прикажет?» — и тут же коллеги подхватили:

— В последнее время инструкторы как кошка с собакой. Говорят, инструктор Чон и инструктор Голдинг недавно крепко поругались.

— Вот почему? Я слышал, нынешний губернатор перебрался в штаб-квартиру.

— Если так — теперь все будут рваться к достижениям. А нам-то всё равно, кто станет директором или заместителем.

— Не улыбайся так легко… Южноамериканский филиал когда-то вверх дном перевернули в хаосе. Люди гибли в той подковёрной грызне. Кто знает, что будет, если здесь начнётся война.

— Заткнись, мне уже страшно. Лучше о себе думай.

— …

Тэин опёрся подбородком на рукоять меча и молча сверлил взглядом дядю. Чем дольше слушал этот разговор, тем сильнее злился. Если кто и ляжет костьми — то именно он, один из самых слабых и по боевым навыкам, и по физической подготовке. Как будто вытянул ноль в смертельной лотерее.

— На удачу надеяться… Джэин-ним, поделись со мной удачей, пожалуйста…

Вздыхать он стал по привычке с тех самых пор, как попал сюда.

Тэин глубоко вздохнул и поднялся.

Альта уже перешёл к новому противнику — начался следующий раунд. Соперники были не только из их команды; Тэин уже несколько раз дрался с совершенно незнакомыми лицами.

На этот раз его новым противником оказался тот самый парень, в которого он врезался, — из команды инструктора Голдинга. Тот нахмурился, явно вспомнив инцидент. Тэин только смущённо почесал затылок.

Знакомиться вот так он совсем не хотел. Но пришлось снова схватиться за деревянный меч. Хоть и деревянный, но утяжелённый — куда тяжелее обычного; удар таким, даже в броне, выбивал дух… а если прилетело в уязвимое место — мог и до смерти довести.

За меньше чем неделю Тэин побывал в медпункте больше десятка раз. Четыре раза — помогая противникам, остальные — сам корчился от боли. Медпункт находился на втором подземном этаже, рядом с аудиториями и разными тренировочными залами, но теперь он мог добраться туда с закрытыми глазами.

Здание он уже знал как свои пять пальцев. Лица членов своей команды — тоже, да и чужих уже узнавал, хоть имён и не знал. Почти сотня человек, которых он встречал на занятиях или в бою. Даже если тебя избивают в кашу — лица всё равно приходится запоминать, чтобы потом отплатить.

Тренировки по боевым искусствам каждый день меняли акцент и оружие, но сегодня был день деревянных мечей. Работа с мечом отлично прокачивала навыки ближнего боя.

Тэин украдкой глянул на парня, напиравшего на него. Раздался жёсткий звук — деревянное лезвие врезалось прямо по запястью. Но и этот противник оказался не из простых.

— Ну ладно, тогда…

Тэин схватил его за запястье и вывернул. Но парень мгновенно воспользовался слабостью и безжалостно ответил ударом деревянного меча. Тэин едва не взвыл от боли. Стиснув зубы, проглотив ругательства, он выдержал и швырнул свой меч. Обеими руками вцепился в ворот противника. Тот не успел среагировать — споткнулся и грохнулся на спину.

Когда парень растянулся на полу, Тэин снова схватил его за ворот. Тот уставился на него в шоке.

— Эй, ты что, не собираешься…

— Чего? Тебе тоже хорошенько врезать надо.

Тэин сказал серьёзно, засучил рукава и принялся безжалостно лупить лежащего. Тот пытался встать — и получал ещё жёстче.

Когда парень наконец сумел подняться, Тэин остановился, услышав, как тот кричит, багровея лицом и потирая бицепсы с бёдрами.

— Твою мать! Ты, поганый ублюдок! Ты хоть нормально драться умеешь?!

— О чём ты? Я всегда так дерусь.

Тэин прищурился с невинным видом. Альта, который раньше уже отведал подобных приёмов от Тэина, глянул на свою руку и пожал плечами с усмешкой.

Парень, багровый от ярости, бросился на Тэина голыми руками. Тэин нахмурился, видя, как тот вцепляется в ворот, готовя апперкот.

— Ого-о-о…!

— Ты прёшь напролом, хотя знаешь, что у противника оружие… Надо бы больше думать о собственном теле.

Тэин нахмурился, притворяясь, будто жалеет его. Парень схватил Тэина одной рукой за шею, другой — за ворот и сверлил взглядом. В ответ Тэин, не раздумывая, рванул на себе рубашку, выскальзывая из хватки. Тот отшатнулся на пару шагов.

— Слышали, что он только что сказал? Типа «думай о своём теле»? Классическая игра в кошки-мышки.

— Какой подлый засранец. Если когда-нибудь появится шпион, который всё тут перевернёт — сто пудов это будет он.

Тэин слышал, как товарищи шепчутся за спиной. Он уставился на порванную рубашку, обнажившую половину груди, и злобно зыркнул на них.

— Я не глухой, между прочим.

— Если не глухой — конечно, слышишь. Эй, гляньте-ка. Ой, какие милые розовые соски.

— …

Вот почему Тэин предпочитал тусоваться с милыми, очаровательными юнцами, а не с такими мужиками, как его дядя. Если бы подобное услышал от кого-то с той же ориентацией — настроение бы сразу рухнуло. А вот если от милого, ещё незрелого парня — мог бы в качестве приманки показать соски хоть сто раз. Но слышать такое от таких же, как он сам, — совсем другое дело.

Тэин нахмурился и прикрыл обнажённую грудь обрывками рубашки. Парень, которому он ткнул мечом в шею, всё ещё стоял столбом, держась за горло и скуля.

*************

— Почему у тебя рубашка в лохмотья? Менеджер по снабжению взбесится.

Дядя бросил взгляд на Тэина, уходя, и улыбнулся.

— Нормально, когда рубашка изнашивается на тренировке.

— Это не износ. Хоть вид и приятный, но другим такое видеть не стоит. Иди к Синлу и возьми новую. «Кстати, заодно и покажись».

Последние слова он произнёс тише, едва заметно улыбнулся и вышел.

И тут вокруг поднялось глумливое бормотание.

— Так ты сейчас к Синлу?

— И переоденься при нём.

— Если вернёшься поздно — мы поймём.

И громкий хохот. Сначала, когда коллеги заметили его отношение к Синлу, они подозрительно спрашивали: «Это у тебя такие наклонности?» — и тогда Тэин на миг захотел всё отрицать, потому что это вызывало в нём мерзкие воспоминания из армии. В такой среде чувства или физическая близость с тем же полом считались серьёзным изъяном. Поэтому и с бывшими сослуживцами отношения у него тоже разладились.

Но теперь он не собирался ни врать, ни прятать ориентацию. Поэтому Тэин просто кивнул и серьёзно посмотрел на них.

А реакция оказалась неожиданно равнодушной:

— А, ну так вот оно что.

И всё.

— Я уже годы катаюсь по этому деревянному полу, и меня это не удивляет. Только не слишком афишируй… о, я люблю женщин, так что на меня не вешайся!

Карло, видимо, поняв растерянный вид Тэина, пробормотал и дал серьёзный совет. Потом вдруг улыбнулся и мягко добавил:

— Ну, Синлу и правда ничего. Хм… Ты же знаешь, что с несовершеннолетними встречаться запрещено, да?

С этого комментария шутку подхватили и все остальные. Если бы он остался здесь еще на секунду, его бы никогда не перестали дразнить.

Перед лицом такого нормального, но в то же время странного отношения коллег Тэин почувствовал облегчение, вспомнив свое мрачное прошлое.

Но, конечно, слушать весь этот подкол вокруг тоже было не особо приятно.

— Если так завидуете — порвите и свои рубашки. Хотя сомневаюсь, что кому-то захочется смотреть на ваши уродливые туши.

Тэин бесстыдно поднял голову и произнёс. Те, кто только что его дразнил, теперь разозлились и заорали.

— Это уже ни в какие ворота! Совершенно! Посмотри на эти твёрдые мышцы!

— Эта привлекательная загорелая кожа! Это тело-перевёрнутый треугольник! Все женщины с ума сходят!

— От этого ты просто выглядишь большим и тупым, пропорций никаких… И милых розовых сосков, как у меня, у тебя нет.

Тэин обвёл их откровенно насмешливым взглядом, потом расхохотался и помчался прочь.

Крики коллег гремели ему вслед по всему длинному коридору.

Конечно, он знал, что редкие книги всегда идут по астрономическим ценам, но даже не подозревал, что настолько. Теперь, когда он об этом подумал, вся эта комната — да и весь дом дяди — оказалась настоящей сокровищницей. Он понял, почему люди готовы воровать книги. Чон Тэин с любопытством разглядывал том на столе, пытаясь прикинуть его стоимость, но дядя уже вышел из ванной, вытирая волосы, подошёл и хлопнул племянника по плечу.

— Чего ты на эту книгу уставился? Если хочешь почитать — бери. Только раз она редкая, читай аккуратно и верни целой.

— У меня духу не хватит брать книгу за три с половиной тысячи долларов.

— Три с половиной тысячи? Да эта книга и близко не стоит таких денег. Кто тебе сказал?

Дядя набросил на шею Тэина мокрое полотенце, вытащил из шкафа халат и накинул его на себя.

Чон Тэин откинулся на спинку стула и лениво заговорил, глядя на дядю вверх тормашками:

— Кто-то вроде хозяина антикварного книжного. У него очень красивые руки.

— Красивые руки? Это кто ещё?

Тэин слегка приподнял брови в недоумении. Ему казалось, что он сказал уже достаточно, чтобы дядя сразу догадался, но тот, похоже, и не подозревал. Неужели только ему одному эти тонкие белые руки показались прекрасными?

— Он сказал, что нашёл «Мифологию» Лорана Гастье. Издание тысяча девятьсот двадцать пятого года. И что она стоит три с половиной тысячи долларов.

«Что? «Мифологию» Лорана Гастье?»

На лице дяди проступил лёгкий румянец. Глаза расширились, на губах заиграла сияющая улыбка. Он подошёл ближе. Пальцы, торопливо застёгивавшие халат, словно вторили его радости.

— Дядя… Ты что, кучу денег угрохал на эти книги?

— О чём ты? Издание «Мифологии» двадцать пятого года… Ох, да эта цена — сущие копейки, просто смехотворно дёшево, до невозможности дёшево. А кто этот добряк-посредник? Надо бы перезвонить и поблагодарить.

— Илай.

Когда Чон Тэин спокойно назвал имя владельца тех прекрасных рук, дядя на несколько секунд замер. Потом посмотрел на племянника с очень странным выражением. Сначала будто не узнал имя, не понял, о ком речь. А потом, кажется, сразу вспомнил. «А-а…» — кивнул он, но в следующее мгновение уставился на Тэина ещё более странно.

— Кто?

— Он сказал, что его зовут Илай. Полного имени я не слышал, но он, похоже, тебя отлично знает. Как только я сказал, что я твой племянник, он сразу понял, что я второй.

— Илай… Он так сказал? Именно это имя?

— Мне так послышалось… Но судя по твоей реакции, я уже и сам не уверен. Он говорил через модулятор голоса, произношение было нечётким. Но у тебя же есть догадки, кто это может быть?

— Если так, то можно просто перезвонить по тому номеру, и насчёт книги беспокоиться не о чем.

Тэин добавил это, но дядя лишь покачал головой.

— Нет, я знаю, кто это. Просто давно не слышал этого имени.

— У него что, много имён?

— Признак мошенника, — ухмыльнулся Тэин и тихо буркнул. Однако спокойный, холодноватый тон и те изящные, красивые руки никак не вязались со словом «мошенник». Впрочем, на посредника по антикварным книгам он тоже не очень походил, так что судить человека только по рукам и голосу было нелегко.

— Руки у него и правда красивые, — пробормотал Тэин, а дядя, вынимая из холодильника бутылку вина, посмотрел на него со сложным выражением.

— Руки… Да, я никогда не обращал внимания, но если подумать — может, и правда ничего.

— Интересно, только мне так кажется? Он ещё сказал, что впервые слышит, будто у него красивые руки.

— Наверное, так и есть.

Что значит «наверное»? Тэин на секунду усомнился в собственном вкусе.

Дядя уже вернулся к своему обычному спокойствию. Улыбаясь, он вкрутил штопор в бутылку. Вытащить пробку оказалось несложно, и, пока он это делал, заговорил:

— Не знаю, доводилось ли ему слышать, что руки у него страшные, а вот чтобы красивые — это уж точно впервые.

— А? Ногти ровные, аккуратно подстриженные, как стекло… и руки сами по себе красивые до жути.

Дядя ничего не ответил на замечание Тэина, только улыбнулся.

— Ладно. Тоу показал тебе это место? Раз оно рядом с лифтом, найти должно было быть несложно.

Он сменил тему. А Тэин, всё ещё погружённый в воспоминания о тех тонких белых руках, вдруг вспомнил свою мелкую обиду на дядю. Пока он бродил в поисках дороги, его чуть не разобрало желание придушить дядю за эту чёртову планировку здания. И тут перед глазами всплыл образ мягкого, словно сахарная вата, юноши из общей ванной.

Лицо Чон Тэина снова вспыхнуло.

Дядя, подойдя с двумя бокалами, с любопытством заметил румянец. Казалось, его забавляло наблюдать за столь естественно покрасневшим лицом Тэина.

— Что такое? Что-то случилось? Ребята из нашей команды подшутили над тобой? Они любят такое. Народ неплохой, но когда появляется новичок, обязательно разыгрывают его. Считай, что это как дети дразнят того, кто им нравится.

Дядя принялся утешать:

— Не принимай близко к сердцу. Мужчины есть мужчины.

Тэин подозрительно покосился на него и покачал головой.

— Не знаю, о чём ты думаешь, но с коллегами у меня всё в порядке. Меня слегка задели, но это я сам первым накосячил.

— Правда? Тогда в чём дело? Тоу ведь тебя привёл, они не могли сильно досаждать. Что-то случилось уже после?

От бокала, который протянул дядя, повеяло сладким ароматом. Тэин втянул носом запах и горько цокнул языком.

— Дядя, я слышал, что на этом этаже есть смотритель?

— Да. Остальные, включая Кёхо, живут на шестом подземном. А ты чего наверх собрался? Хочешь на улицу?

Дядя пошутил, смеясь, а глаза его, казалось, пытались выудить скрытую правду из слов племянника.

— …Я сел не в тот лифт и, пока плутал, наткнулся на одного человека.

Тэин говорил спокойно, но при мысли об этом человеке внутри странно заворочалось. Дядя, развлекаясь его выражением лица, подтолкнул:

— Ну и?

— Кажется, он как раз собирался принять ванну. И показал мне дорогу сюда.

— …О-о… Понятно. И кто же это был? Имени не спросил?

Дядя улыбнулся понимающе, словно уже догадался. Тэин покачал головой.

— Нет, я только дорогу спросил. Он выглядел совсем молодым, будто ещё и не взрослый. Мягкий такой… На вид немного европеец, но, по-моему, китаец.

— Ха-ха, совсем молодой? Значит, вкусы у тебя не изменились. Неужели это…

Дядя энергично замотал головой, будто читал мысли племянника. Тэин подавился воздухом и уставился на него.

— Так здесь есть несовершеннолетние?

— Нет… Но что такого в том, что ещё не дорос? Потерпи немного, подожди, а потом снимай урожай, когда подрастёт. Дети же в мгновение ока становятся взрослыми.

— Дядя, я не об этом… Так… кто это был?

— Впрочем, ты и сам уже знаешь.

Тэин буркнул, задавая вопрос. Дядя посмотрел на его раскрасневшееся лицо, улыбнулся и отвёл взгляд.

— …Наивный ребёнок. Джэин говорил, что любовь — штука сложная, а у тебя реакция такая простодушная. Я даже слышал, что из-за тебя произошла драка с ножами между двумя парнями, и ты оказался в центре событий, да?

— Брат тебе рассказал?

Тэин нахмурился и цокнул языком. Прошлое у него и правда было довольно пёстрым. Он несколько раз переспал с одним парнем просто потому, что тот показался симпатичным, но у того характер оказался тяжёлый и вспыльчивый, так что до отношений дело не дошло. Сам парень так и сказал: просто встречались, когда нужно.

Тэин в это поверил, но реальность, похоже, оказалась иной.

Почему-то в клубах среди "своих" он пользовался немалой популярностью. Вскоре к нему стали подходить другие люди, а затем появился ещё один парень.

Тот тоже был не промах. И между бывшим и новым разгорелась настоящая кровавая потасовка.

Из-за этого Тэина вызвали в участок для дачи показаний. А слухи дошли до военной академии, где он учился. После этого началась целая череда неприятностей.

— Так кто же это был?

Когда Тэин спросил сухо, дядя улыбнулся и пожал плечами.

— Возможно, скоро снова встретитесь. Это Синлу. Он отвечает за быт и внутреннюю жизнь членов.

— …Синлу… Он тоже живёт на этом этаже?

— Да. Кроме самих членов, все остальные живут здесь. Даже гости со стороны. Когда приезжают из других филиалов на совместные учения, их селят на том же этаже, что и тебя.

— О-о…

Пробормотал Тэин. О логистике он как-то не подумал. А ведь действительно: у Синлу почти не было ни ярко выраженных мышц, ни ран, ни шрамов. С таким телом ему никак не светило быть ни членом команды, ни смотрителем, прошедшим через кучу испытаний. Оставалось только хозяйство. Почему же он сразу не догадался?

Тэин почесал затылок, вспомнил гладкую, безупречную кожу — и снова вспыхнул. Дядя смотрел на него так, что стало немного неловко. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать мысли, но бесполезно.

— Дожил до того, чтобы увидеть тебя с этой стороны. Жизнь и правда стоит того, чтобы жить.

Дядя говорил, будто поражён, но в голосе звучало сплошное веселье. Тэин недовольно покосился на него и вдруг вспомнил, зачем вообще пришёл.

— Но это уже чересчур, дядя. Я просто хочу спокойно прожить полгода и вернуться, а мне говорят, что здесь настоящая игра на выживание.

— Хм?

— Говорят, на совместных учениях люди мрут пачками. Раненых — не сосчитать. Зачем ты втянул меня в эту мясорубку? Это уже совсем слишком.

На самом деле ему рассказывали не так страшно, но чуть преувеличить он не удержался. Дядя только оправдывался и успокаивал:

— При лёгких или тяжёлых травмах, конечно, могут положить в больницу, но смертей почти не бывает. Не переживай.

— Да… но ты же понимаешь. Если я серьёзно травмируюсь — будет большая беда.

— Понимаю. Если серьёзно пострадаешь, я сразу отвезу тебя в самую лучшую больницу, так что не злись. Я не для того тебя сюда притащил, чтобы убить.

Дядя говорил смеясь, лёгким тоном. Тэин вздохнул.

Как дядя и сказал: если что — он хоть вокруг света обежит, но спасёт. Скорее из чувства долга, чем из нежной любви к племяннику, но в таких вещах дядя никогда не халтурил. Так что Тэин об этом не волновался. Просто хотелось немного поворчать, глядя на мрачное будущее, которое мерещилось впереди. А на самом деле серьёзно травмироваться Чон Тэину было крайне маловероятно.

Да, если бы он серьёзно пострадал, возникло бы множество проблем — особенно потому, что из-за особенностей организма ему нельзя было делать операции. Хотел он того или нет, тело реагировало на чужеродные вещества куда сильнее, чем у обычных людей. Однажды, когда Тэин тяжело ранился при разминировании и попал в больницу, ему вставили металлический стержень, чтобы зафиксировать сломанную кость. Но из-за сильнейшего отторжения пришлось оперировать снова.

— Ладно, я пойду, уже поздно. Ты тоже устал — отдыхай.

— А это разве не та книга, которую ты достал почитать? Бери, я тебе одолжу. Читай.

Дядя встал и протянул ему том, который Тэин оставил на столе. Тот несколько мгновений смотрел на книгу. Хотя она хорошо сохранилась, время всё же оставило следы: золотые буквы на обложке слегка потускнели. Трогать вещь за три с половиной тысячи долларов было по-настоящему страшно.

— Нет… Лучше я буду приходить сюда читать. Слишком дорогая, чтобы брать с собой.

— Как хочешь. Мне всё равно, а тебе здесь удобно — и хорошо. Когда будешь брать у Синлу ключ от комнаты, возьми ещё и запасной от моей. Я ему напишу. Значит, тебе прямо сейчас нужно и ключ, и свод правил, да?

Чон Тэин замер у двери, услышав слова дяди.

Да, он и собирался взять ключ и правила. Хотел найти дежурного и попросить вызвать ответственного.

Но сейчас этот самый ответственный ещё был в ванной. Неизвестно, уместно ли звонить ему сейчас, а даже если и можно — всё равно помешаешь.

Заметив вспыхнувшее лицо племянника, дядя заговорил так, будто читал его мысли:

— Если это Синлу, то после ванны он наверняка ещё засядет в кабинете сверхурочно. У него низкое давление, так что в ванне он долго не засиживается. К тому же он настоящий трудоголик. Так что даже если пойдёшь сейчас — не помешаешь.

Дядя посмотрел на него многозначительно, а Тэин ответил таким же убитым взглядом. Да, этот мальчишка его зацепил. Даже если не до степени «нравится», всё равно хотелось увидеть снова и узнать поближе.

Отчего-то стало стыдно. Хотя влюбляться — вовсе не стыдно.

Дядя, глядя на выражение его лица, спокойно улыбнулся, словно передумал.

— Любить кого-то — прекрасная вещь. Любить и быть любимым. Это основа всего мира.

— …Ты мастер говорить вещи, от которых хочется провалиться сквозь землю.

Тэин буркнул, глядя на дядю со смесью раздражения и смирения. А потом, оставляя за спиной его смех, вышел из комнаты.

Его не было в комнате.

Нет, если быть точным — его там не оказалось. Погружённый в свои мысли, Чон Тэин открыл дверь, даже не постучав, но внутри не нашлось никого, кто мог бы его за это отчитать.

Дверь была не заперта, и в комнате никого не было. Он замялся, услышав шум текущей воды. Дядя, должно быть, в своей личной ванной.

Чон Тэин заметил на столе несколько знакомых вещей и убедился, что это действительно комната дяди. Он вошёл. Сел в большое кресло перед столом и неспешно оглядел помещение.

Комната дяди была совершенно не похожа на его собственную.

Помимо мебели и электроники здесь было полно всего остального. Полки вдоль стен ломились от книг.

Чон Тэин дотронулся до ближайшей полки. У дяди водилось множество редких изданий. Даже в дядином доме — где тот бывал меньше десяти дней в году — стояли такие раритеты, что любой коллекционер редких книг изошёлся бы слюной от зависти.

Потому-то Чон Тэин частенько наведывался в дядин дом и просиживал там днями напролёт, не выходя наружу. Читал книги, а потом звонил брату и травил ему про них. Чон Тэин не любил книги так же сильно, как дядя или брат, но хватало и этого, чтобы отличить редкость. Среди тех, к которым он сейчас прикасался, была одна — давно желанная, но так и не купленная.

Чон Тэин слегка приподнял брови и вытащил том. Он долго искал его, но в конце концов махнул рукой: книга давно вышла из печати.

И откуда только дядя всё это достаёт? Здесь было уютно.

Чон Тэин вздохнул и медленно перелистывал книги на полке. Однако сосредоточиться не получалось — в голове всё ещё крутился мальчишка, которого он только что встретил.

— …Серьёзно. Что ты творишь, Чон Тэин? Возьми себя в руки.

Он шлёпнул себя по горящему лицу и поморщился. Ещё несколько раз отвесил себе лёгких пощёчин.

Как это UNRHDO могло запихнуть в такое опасное место, казалось бы, хрупкого ребёнка? Но если он с первого этажа, значит, вряд ли входил в какую-то группу.

И тут его окатило пониманием.

Это первый этаж. А он сам — на шестом. Если первый… Неужели этот мальчишка — директор, заместитель или высокопоставленный инструктор?

Лицо Чон Тэина напряглось. Руки по-прежнему машинально перелистывали страницы, а в голове — полная пустота.

И в этот миг.

Тихий механический звук вернул его к реальности. В тишине комнаты он слышался особенно отчётливо.

Чон Тэин обернулся. На столе трезвонил телефон. Механический гудок разносился по комнате. Над красной лампочкой мигал крошечный экранчик, словно умоляя нажать на него, и светился тусклым, мрачноватым светом.

Он повернул голову. Из ванной больше не доносился шум воды. Дядя вот-вот выйдет? Но тут снова послышались плески. Дядя, похоже, разлёгся в ванне.

Телефон не угомонится, пока кто-нибудь не ответит. Чон Тэин положил книгу на стол, поднялся и подошёл к двери ванной, постучав по матовому стеклу.

— Дядя, — тебя вызывают.

— Телефон? В такой час? …Ха-ха, знаю, кто это. Прими за меня сообщение. Я ещё немного побултыхаюсь.

Дядя, кажется, ничуть не удивился, что Чон Тэин уже в комнате. Хоть тот и не шумел, дядя, видно, сразу почуял, когда он вошёл.

— Если знаешь, что кто-то идёт, мог бы и побыстрее закончить. Чего ты так расслабился?

Чон Тэин проворчал, а из ванной донёсся тихий смешок.

— Я знал, что это ты, так чего мне торопиться?

Вполне в дядином духе.

Чон Тэин цокнул языком и вернулся к столу. Звонок уже оборвался. Он крикнул:

— Всё, сбросили, дядя! — и снова взял книгу, усевшись.

Купание, значит. Тот парень, небось, сейчас тоже в ванне.

Чон Тэин снова вспыхнул. Лицо горело.

Его светлая, чуть розоватая кожа, наверное, выглядит такой милой в тёплой воде. Гладкая, мягкая, с тонким ароматом. Вдруг захотелось обнять.

— …Это уже серьёзно… Всего лишь мимолётная встреча, что с тобой, Чон Тэин.

Он обмахивал пылающее лицо ладонью, вздыхая и бормоча себе под нос. Не то чтобы он влюбился в этого юношу — он прекрасно понимал, что они едва знакомы. И всё же перед глазами то и дело вставали уже взрослые образы.

Чон Тэин ещё раз тяжело вздохнул и принялся обмахиваться увесистой книгой. Телефон зазвонил снова, и красная лампочка опять замигала.

Он уже собрался позвать дядю, но знал: тот не вылезет из ванны, даже если орёшь до хрипоты. Подумав мгновение, Чон Тэин нажал красную кнопку. Дядя велел записать сообщение, но ни бумаги, ни ручки рядом не было. Хоть бы это оказалось чем-то, что можно запомнить.

— Да. Алло.

Когда он ответил, загорелся жидкокристаллический экранчик. На нём появилось изображение звонившего.

Угол обзора был узкий, но, кажется, человек находился в помещении. Возможно, в личной комнате. Сразу бросился в глаза встроенный шкаф у белой стены.

Тело мужчины занимало треть экрана.

Из-за ограниченного кадра было видно лишь от подбородка до груди — тёмная рубашка. И рукав, переходящий в кисть, державшую фарфоровую чашку.

Рука была необычайно белой. Изысканно красивой, словно созданной для рояля. Такая крупная, что даже большая чашка в ней казалась маленькой. А пальцы — тонкие, полупрозрачные.

На каждом кончике — аккуратно подстриженные ногти, похожие на бледное стекло.

[— …Кто вы?]

Голос звучал неприятно механически.

Жёсткий, словно автоматическое сообщение с электронного устройства. Возможно, собеседник пользовался модулятором. Белая рука на экране поставила чашку, и длинные пальцы легонько постучали по ободку.

[— А где инструктор Чон Чангин?]

— А… Он в ванной. Если есть сообщение — я передам.

Чон Тэин отвечал, не отрывая глаз от этой прекрасной, словно стеклянной руки.

На том конце воцарилось молчание.

Пока Чон Тэин любовался рукой, раздался тихий, почти шепчущий голос.

[— Тогда.]

— А?

[— Тогда кто вы? Тот, кто отвечает на звонок в этой комнате?]

Может, от настроения, но голос будто чуть понизился, словно собеседник задумался. Несмотря на странный механический призвук, красивая рука медленно гладила чашку, и Чон Тэин уловил перемену в тоне.

Он не знал, кто на том конце, поэтому выбрал самый прямой ответ.

— Я племянник того, кто сейчас блаженствует в ванне, хотя прекрасно знает, что ему звонят. Если есть что сказать — передам. Только бумаги с ручкой тут нет, так что покороче, пожалуйста. Память у меня паршивая.

После этих слов на том конце коротко хмыкнули.

[— Хм, значит, вы второй племянник. Как вас зовут?]

— …Чон Тэин. А вас?

Чон Тэин быстро сообразил. Мужчина знает о нём. Вернее, знает семью Чон Чангина. Даже то, что у того двое племянников, один из которых — знаменитый гений.

Похоже, все в филиале знали, что Чон Джэин — племянник Чон Чангина, так что нет ничего удивительного, если и о семье в целом осведомлены.

Мужчина на мгновение замолчал, потом произнёс:

[— Илай.]

Чон Тэин кивнул. Илай. Легко запомнить.

Назвавшийся Илаем снова замолчал. На экране появилась вторая белая рука — левая. Две прекрасные кисти переплелись.

Чон Тэин тихо вздохнул, и Илай спросил:

[— Что?]

— Ничего… Просто никто никогда не говорил вам, что у вас красивые руки?

[— Руки?]

В голосе послышалось лёгкое недоумение. Чон Тэин представил, как мужчина смотрит на свои кисти: пальцы переплетаются, разжимаются, суставы изгибаются с изяществом произведения искусства.

Руки сжимались в кулаки, снова расслаблялись и переплетались. Илай заговорил с ноткой веселья.

[— Что ж, впервые такое слышу. Вам нравятся мои руки?]

— Да. Очень красивые.

[— Ха-ха, хорошо. После смерти я вам их завещаю. Но взамен вы пришьёте свои к моим рукам. Даже труп без кистей выглядит жалко.]

— …Придётся отказаться. Эти руки мне всё равно не идут. Если приделать их ко мне — они будут единственным, что бросается в глаза.

Чон Тэин сморщил нос и скривился: шутка вышла жестокая, но в точку.

Илаю, похоже, слова пришлись по вкусу — он снова мягко улыбнулся.

[— Хм, и правда не подходит. Ваши руки как раз к лицу.]

Он рассмеялся.

Чон Тэин вдруг понял: камера с его стороны, кажется, захватывает более широкий угол, чем на том конце. Он машинально коснулся объектива перед собой.

— Похоже, у этой камеры угол пошире. Хм, но и одних этих красивых пальцев на экране уже достаточно.

Илай, кажется, снова улыбнулся.

[— Раз вы сейчас здесь, значит, только что присоединились к азиатскому филиалу?]

Чон Тэин пожал плечами.

— Да. Благодаря дяде прошёл без всяких формальностей.

[— Ага. Неплохой у вас «зонтик».]

Илай рассмеялся, и Чон Тэин тоже улыбнулся, про себя признавая: слова — чистая правда.

Из ванной донёсся плеск. Похоже, дядя закончил нежиться и скоро выйдет.

— Дядя, кажется, вот-вот появится. Подождёте его немного? Если нет — могу передать сообщение. Или перезвоните позже.

Тут он спохватился: так и не узнал, зачем этот человек звонил. Когда Чон Тэин заговорил, Илай лениво протянул:

[— Хм.]

[— Передайте ему: я нашёл книгу, которую он искал. Мифология Лорана Гастье, издание 1925 года. За три с половиной тысячи долларов.]

Чон Тэин невольно замолчал. Если это мифология Лорана Гастье — он о ней слышал и сам хотел прочитать. Но…

— Три с половиной тысячи долларов? За книгу?

Он вытаращил глаза от абсурдности суммы, а Илай рассмеялся, будто заранее знал его реакцию.

[— Если скажете инструктору Чону, он будет рад: достал почти даром. Так что передайте, пожалуйста. Надеюсь, когда-нибудь ещё увидимся.]

Красивая рука мягко помахала на прощание с экрана. Звонок оборвался.

Чон Тэин ещё раз уставился на погасший экран перед собой, потом вздохнул и откинулся на спинку кресла.

Чон Тэин проверил ящики, шкаф и стол. Впрочем, комнату до конца не убрали, поэтому там ещё оставались пара вещей, книги и мелкие предметы. Похоже, абсолютно пустой и вычищенный до блеска шкаф раньше принадлежал покойному.

В любом случае, тот человек уже не вернётся. Но чужие вещи трогать просто так нельзя. Чон Тэин ещё раз внимательно оглядел комнату. Свой багаж он оставил с остальной группой, так что раскладывать было нечего, да и ничего особенно ценного, что требовало бы бережного хранения, у него не было. Дядя вечно твердил, что торопится и времени нет, поэтому Тэин взял с собой только самое необходимое на ближайшие полгода. Здесь всем выдавали одежду, форму, даже нижнее бельё и зубные щётки, так что он приехал налегке.

Самое важное в той сумке было… ключ, верно? Ключ, который он закинул в сумку… тот самый, который понадобится ему через полгода.

Перед выходом он ещё раз прибрался в комнате и оставил короткую записку брату, который и сам не знал, когда вернётся.

Интересно, чем сейчас занимается Чон Джэин? Впрочем, что бы он ни делал и где бы ни был, Тэину не о чем беспокоиться. Даже если его самолёт рухнет, волноваться всё равно не стоит.

Где бы он ни находился, если захочет — они увидятся снова. Потому что всё, чего он хочет, легко исполняется.

Чон Тэин подошёл к аккуратно заправленной кровати и лёг.

Тело устало, но сонливость оказалась не такой сильной, как он ожидал. Разум, напротив, был странно бодрым.

В ближайшее время ему придётся жить здесь одному. Тихо и комфортно, но для человека, который только что сюда попал, есть и свои неудобства. Даже по мелкому вопросу придётся стучаться к кому-то в дверь.

Подумав об этом, Чон Тэин внезапно открыл глаза, уставился в потолок, а потом медленно встал.

Дверь он всё равно не собирался запирать, так что ключ от комнаты был, в общем-то, не нужен. Но правила жизни в этом месте наверняка существуют. Он не знал, где здесь едят и что делать завтра с утра.

Тоу говорил, что тут есть кто-то по имени Синлу… И Кёхо — это, видимо, те, кто занимаются логистикой?

Чон Тэин почесал затылок и поднялся с кровати. Всего полгода, а кажется, будто впереди тысяча лет.

Правда, если не придушить дядю хотя бы раз, на душе легче не станет. Поэтому по дороге наверх он обязательно заглянет к нему в комнату на первом подвальном этаже и немного помнёт эту физиономию, чтобы наконец успокоиться.

*************

Чон Тэин раздражённо щёлкнул языком.

Он не думал, что сможет заблудиться в этом здании, хотя пришёл сюда впервые. И тем более — заблудиться в месте размером с школьную спортивную площадку.

Все проблемы начались с того лифта.

Он отлично помнил, где находится лифт, на котором его спускал Тоу. Старый на вид лифт стоял прямо в углу у лестницы. Хотя Тэин несколько раз проходил мимо разных мест, ту дорогу, которой прошёл однажды, забыть не мог.

Лучше всего было бы воспользоваться именно тем лифтом, но он находился довольно далеко от комнаты Чон Тэина. Не хотелось выходить из комнаты и тащиться куда-то только ради лифта.

Ведь планировка каждого этажа в здании была относительно похожей. Даже если расположение немного отличалось, такие здания обычно строят по очень схожим архитектурным решениям.

Поэтому Чон Тэин решил, что просто воспользуется ближайшим лифтом, а потом пойдёт в противоположном направлении от первоначального маршрута.

— Чёрт. Какого хрена, кто здесь за проектирование отвечал? Этажи вообще не похожи друг на друга!

Впервые в жизни он видел здание, где этажи так кардинально отличались. Ладно коридоры, но даже расположение туалетов разное… Бред какой-то. Разве такой дизайн вообще имеет смысл? А как же тогда канализация?

За десять минут блужданий по этажу он нашёл ещё несколько лифтов, но ни один не был тем самым. Тот должен быть у лестницы в углу.

Как бы странно ни было спроектировано здание, расположение лифтов на каждом этаже не может быть разным. Если где-то и существует такая четырёхмерная архитектура, то её надо срочно докладывать в союз архитекторов.

— Твою мать. Почему здесь вообще никого нет?

Если подумать, большинство людей сосредоточены на пятом или шестом этаже и обычно без особой нужды на первый подвальный не спускаются. Но даже так Чон Тэин не смог сдержать несколько крепких выражений, оказавшись на этом этаже.

В армии он очень гордился своим умением читать карты. Да что там карты — у него было отличное чувство направления. Даже с рюкзаком за спиной, почти не спав ночью и с затуманенной головой, он не терялся, срезая путь через лес.

А здесь даже карты нет — только на интуицию надейся.

Дядя, вы и все остальные здесь реально постарались. Как вообще можно жить в таком здании?

Чон Тэин скрипнул зубами, остановился и попытался прикинуть расположение. Он не знал всей структуры здания и что находится за внутренними стенами, но медленно восстановил в памяти расстояние, которое прошёл с момента входа… Конечно, всё равно было неясно. Тогда оставалось только бродить, пока не найдёт.

Чон Тэин вздохнул. Хотя понимал, что это не самый умный способ, всё равно двинулся вперёд наобум.

Коридор, по которому он шёл, был похож на нижний этаж: такие же симметричные двери, расположенные зигзагом.

Скорее всего, эти комнаты, как и внизу, — жилые для тех, кто здесь остаётся. Наверное, для высшего руководства этого здания… Иногда, сам того не замечая, он мог оказаться именно там, где нужно.

Подумав об этом, Чон Тэин вздохнул, увидев в конце коридора стеклянную раздвижную дверь.

Нет.

Только что Тоу вёл его мимо туалета, и там было точно так же. Открываешь стеклянную дверь, заходишь, за ней ещё одна — матовая, дальше раздевалка, а уже внутри — санузел.

«Но почему даже высокопоставленные типы пользуются общим туалетом? Или это вообще не туалет?»

Чон Тэин остановился в шаге от двери.

Хотя это было не очень прилично, любопытство всё равно взяло верх. Время не поджимало, найти комнату дяди — не проблема. Можно спуститься на любом лифте на шестой подвальный этаж или вернуться на поверхность и найти тот же лифт, на котором он спускался в первый раз.

«Если уж всё равно блуждаю, может, заодно и душ принять?»

Чон Тэин пробормотал это почти отчаянно и открыл дверь в ванную. Как и ожидалось, это действительно была ванная. Когда он открыл непрозрачную внутреннюю дверь, появилась перегородка, как на нижнем этаже, а за ней — раздевалка.

Там был человек.

Как только Чон Тэин открыл дверь и вошёл, он явно сильно удивился.

— Эм… а… это…

Парень перед ним смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он больше походил на мальчишку, чем на взрослого мужчину. Хотя в этом здании не могло быть несовершеннолетних. На нём были только брюки, будто он только что вышел из душа, в руке он держал рубашку. Нет, волосы сухие — значит, собирался принять душ.

Чон Тэин на секунду замер.

Ох, похоже, он ошибся. Но это не такая уж серьёзная ошибка, просто случайность. В любом случае, раз уж ошибся, надо извиниться?

Эта мысль мелькнула в пустой голове. Но Чон Тэин так и не нашёл повода — всё его внимание приковала гладкая, розовая, словно персик, кожа. Такая нежная, что, если коснуться, пушок, наверное, будет таким же бархатным. От тела едва уловимо пахло мылом… или молоком?

В этот момент Чон Тэин вдруг растерялся. Кажется, он понял, почему почувствовал, что ошибся. Но причина была не очень разумной — он ведь даже не видел, что там, ниже. Тогда почему?

В голове всплыло озорное лицо, которое когда-то сказало, что в этой стране совращение несовершеннолетних — преступление. Нет, но в этом филиале нет несовершеннолетних, так что преступлением это не назовёшь. Да и вообще странно считать преступлением то, что один мужчина случайно увидел другого голым.

Наверное, всё его смущение отразилось на лице. Неловкий вид человека, который не знает, куда деться, явно отпечатался в глазах молодого человека. Удивление быстро исчезло, и лицо снова стало спокойным и привычным.

— Я вас впервые вижу… Кто вы?

Молодой человек спросил тихо. Чон Тэин снова вздрогнул. Даже голос звучал по-юношески. Как бы это сказать… эта мягкая, немного отстранённая манера речи казалась новой. Вот именно. Если кто-то примет его за несовершеннолетнего, ничего удивительного.

Чон Тэин прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть неловкость, но не понял, что от этого выглядит ещё глупее.

Было бы невежливо спрашивать, сколько ему лет?

— Извини, но… сколько тебе лет?

Хотя он и подумал об этом, Чон Тэин всё равно не удержался и спросил. Словно угадав причину по его растерянному лицу и жесту, молодой человек ответил слегка раздражённым и недовольным тоном:

— Двадцать два. А вы кто?

Двадцать два. Всё ещё молодо, но если потрогать — уже ничего не будет… Нет, какого чёрта я думаю?!

— Эм… Ты здесь работаешь?

Чон Тэин почувствовал жалость, что такому честному с виду парню приходится работать среди этих свирепых и грубых типов. В окружении ядовитых змей со всех сторон.

К этому моменту на лице парня уже явно читалось сильное неудовольствие. Казалось, он думал: «Кто этот тип вообще такой, что врывается в чужую ванную, не отвечает на вопросы, несёт чушь и обращается со мной как с ребёнком».

— Из какой вы команды и у какого заместителя директора в подчинении? Или пришли что-то выведать у меня? Вы надзиратель или инструктор?

Холодно спросил он, лицо стало ледяным.

Только тогда Чон Тэин вздрогнул, словно очнулся ото сна, и почесал шею. Кажется, он сильно испортил тому настроение.

— Я заблудился… Просто шёл к инструктору Чону.

— Инструктор Чон Чангин? Выйдите из этой комнаты, идите до конца, потом направо, до самого тупика, снова направо, посмотрите направо — увидите лифт. Поверните за угол и зайдите во вторую комнату.

— Ум… хорошо.

Хотя ответ был дан сухо, он оказался очень полезным. Если сориентироваться по направлению, найти будет легко.

— Тогда… спасибо.

Чон Тэин неловко поклонился. Молодой человек всё ещё выглядел недовольным, но всё же пожал плечами в ответ. Его голые плечи будто светились.

Теперь нужно было просто уйти, но ноги Чон Тэина отказывались двигаться. Такой красивый парень, хотелось бы посмотреть ещё немного. Тот обратил к нему взгляд и снова заговорил:

— Вы ещё не уходите?

Похоже, он собирался раздеваться. Парень бросил рубашку в корзину и начал расстёгивать ремень, будто намереваясь снять брюки. Увидев, что Чон Тэин всё ещё стоит, он нахмурился с подозрением.

Чон Тэин покраснел. Ему стало неловко без всякой причины.

— Нет… я… уже иду. До встречи.

Чон Тэин махнул рукой и вышел из ванной, не оглядываясь. Он шёл направо, как сказал парень. Только дойдя до конца коридора, он немного успокоился. Чон Тэин прижал ладонь к щеке — даже уши горели.

Чон Тэин стоял на месте, смущённый до кончиков волос. Потом тряхнул головой, повернул направо и пошёл дальше.

Он был не из тех, кто легко поддавался возбуждению. Часто слышал, что немного равнодушен и похож на деревянный чурбан. На самом деле, даже если ему было неловко, на лице это обычно не отражалось. Но сейчас, даже без зеркала, он знал, насколько красное у него лицо.

— Чёрт… Почему никто не сказал, что здесь есть такой молодой парень?

Чон Тэин решил разок свалить вину на своего ни в чём не виноватого дядю. Ответа, естественно, не последовало.

С ним такое уже было однажды. Когда разум вдруг пустеет, и остаётся только растерянность и нерешительность. Те воспоминания давно канули в небытие.

Это было ещё в студенческие годы. Чон Тэин-подросток, который всегда хотел поскорее повзрослеть, а если точнее — пытался доказать свою зрелость всеми возможными способами ещё со старшей школы. Он спал и с парнями, и с девушками. И вскоре понял, что его тянет к мужчинам гораздо сильнее, чем к женщинам. А мягкие мужские тела в объятиях нравились ему куда больше.

Летом на каникулах он поехал к другу домой и встретил его двоюродного брата. Кажется, тот стал его первой любовью.

Не слишком худой, гладкая белая кожа, большие глаза и милое выражение лица, такой сладкий, словно сахарная вата.

Тогда он был точно таким же, как сейчас.

Лицо горит, сердце колотится, в голове пусто, дыхание дрожит.

Под предлогом он ещё несколько раз зашёл к другу и постепенно познакомился с его кузеном. Хотя отношения стали ближе, каждый раз при встрече он всё равно нервничал. Глаза сами собой то и дело скользили по той гладкой коже.

Какое-то время спустя кузен друга уехал домой после окончания каникул, и на этом закончилась опустошающая первая любовь Чон Тэина.

Даже после этого его вкус оставался прежним: милые, очаровательные парни со свежим лицом, от которых тает сердце.

Но парни его возраста или старше с такой внешностью встречались крайне редко. Поэтому он почти никогда больше не встречал никого подобного. Разве что иногда в клубе кого-то, кто производил впечатление, и тогда он с удовольствием удовлетворял своё желание.

Однако он никогда не думал, что в таком глухом месте, как это, появится кто-то, кто будет точь-в-точь в его вкусе.

— Что же делать…

Пробормотал Чон Тэин.

Что теперь делать? Почему здесь оказался именно такой человек?

Если так подумать, вряд ли они когда-нибудь лягут в одну постель. У него не было ни малейшего намерения насиловать или домогаться кого-то, так что если парень окажется натуралом, на этом всё и закончится. Вероятность этого очень высока. Даже если повезёт и у него окажется такая же ориентация, Тэин пробудет здесь всего полгода.

Что же теперь делать? — бормотал Чон Тэин, не зная, как поступить.

Тем временем длинный коридор закончился. Чон Тэин посмотрел на стену перед собой, не смог сдержать вздох и снова повернул направо.

Как и говорил тот парень, лифт действительно оказался рядом с лестницей. Тот самый, на котором Тоу спускал его в самом начале.

«Второй поворот направо, второй поворот… верно».

Чон Тэин двинулся, как сказал молодой человек. Он быстро нашёл комнату своего дяди.

Чон Тэин примерно представлял себе, что сейчас происходит. Похоже, где-то в европейском филиале есть человек, ставший общим врагом для всех, кто сидел здесь. Но суть была в другом: с этим типом не так-то просто справиться и прижать его к ногам.

— Кстати, все, кого этот ублюдок задел, из вашей команды? — с любопытством спросил Чон Тэин.

Получалось, что девяносто шесть человек делят на шесть команд по шестнадцать в каждой, и у каждой команды — свой инструктор.

Хм… Он слышал, что наверху идёт грызня за место директора. Прежде чем говорить о европейском филиале, он бы сказал, что даже внутри этого филиала команды уже делятся на трое против трех.

— Так что, теперь у всех общий враг. До встречи лицом к лицу осталось всего пятнадцать дней, поэтому сначала нужно объединиться и дать отпор этому гаду, верно?

— Не совсем. Этот тип точно знает, кто к какой стороне относится, и выбирает цели соответственно. Просто схватил пару человек с нашей стороны и с удовольствием наблюдал, что будет дальше, сукин сын!

Альта начал спокойно, а закончил уже рыком, в котором кипела злость.

Подавленный этой атмосферой, Чон Тэин незаметно отодвинулся в сторону, чтобы не попасть под горячую руку. Но, как назло, сосед тоже не выдержал и заорал от досады:

— В итоге как вообще такой псих попал в UNHRDO?! Я, блядь, два часа подряд проходил тест на личность!

— Я тоже.

— И я.

Все загалдели. Все они — отборные кадры UNHRDO, прошли через кучу самых разных испытаний и жёсткий отбор, обойдя множество других отличных кандидатов, которые не подошли по внешности, характеру или складу ума.

Сам Чон Тэин никаких тестов не сдавал. Но эти слова он благоразумно проглотил.

По словам дяди, тому тоже было любопытно, какие результаты покажет тест на личность у людей, «переломавших пару костей и поймавших пару пуль». Впрочем, сейчас явно говорили не об этом.

— Но… все здесь до прихода в организацию уже держали в руках оружие… Так что пара таких психов вполне могла просочиться.

Он понятия не имел, о каком именно психе идёт речь.

Однако слова человека, который держался нейтрально, как Чон Тэин, их не убедили. Мужчина рядом обнял Тэина за плечи почти нежно и мягко проговорил:

— Неправильно думаешь. Да, все мы пришли сюда, уже успев потрогать и мечи, и пистолеты. Но наш склад ума совершенно не такой, как у того психа. Скажи, когда ты целишься в человека, который не испытывает к тебе никакой ненависти, сможешь ли ты сразу, без колебаний нажать на спуск? Мы — вряд ли. Даже если это заклятый враг, всё равно хоть на секунду, да замешкаешься. А тот ублюдок — другой. Он убивает, не моргнув глазом.

«……»

В этих словах явно не было ни капли преувеличения. Сосед говорил с совершенно серьёзным лицом.

На миг Чон Тэин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Серьёзные глаза и низкий голос словно рисовали перед ним настоящее чудовище. Чудовище в человеческой шкуре.

…Похоже, если в ближайшие полгода он приблизится к этому человеку, ничем хорошим это не закончится. Чон Тэин не знал, что это за тип, но, кажется, лучше и не знать.

— Ладно… Не только наша команда, но и все остальные команды азиатского филиала имеют на этого ублюдка зуб. Если просто обсудим всё здесь, проблем быть не должно.

Чон Тэин не хотел углубляться в тему, которая вызывала у него дискомфорт. К счастью, остальные, похоже, чувствовали то же самое. Все выглядели напряжёнными, но вскоре перевели разговор на другое.

Чон Тэин тихо вздохнул, дожёвывая последний кусочек сухофрукта. Парень, который вызвался принести говядину, ещё не вернулся, но если он и дальше будет здесь торчать, то, похоже, засидится до утра, пока мясо не высохнет. Даже когда вяленка закончилась, все явно были не прочь выпить ещё.

Что делать? Сидеть среди этих мужиков, пить и слушать сплетни было интересно, но сейчас больше всего хотелось просто отдохнуть. Однако эти ребята явно не собирались так легко его отпускать.

В целом всем было довольно уютно. Характеры у всех разные, и он не был уверен, что со всеми сойдётся, но атмосфера в этой компании ему не нравилась. Если ничего особенного не случится, он, скорее всего, спокойно проживёт здесь полгода и уйдёт. Кто знает, может, даже заведёт двух-трёх близких друзей.

Но в остальном Тэину не очень-то нравилось это место. Есть, пить и развлекаться в меру — нормально, а если слишком долго, то быстро устаёшь. Да и сейчас ему просто хотелось спокойно отдохнуть в тишине.

Пока он раздумывал, что делать, увидел, как Тоу с пачкой сигарет в руке встал со стула довольно далеко от него и явно собрался выйти покурить.

— Я в туалет. Тоу, покажи, где тут туалет.

Чон Тэин поставил стакан и поднялся. Тоу равнодушно кивнул.

— Тоу, только три сигареты можешь взять!

— Смотри не заблудись по дороге в сортир!

Чон Тэин вышел следом за Тоу, оставив за спиной шутки.

Тоу достал сигарету и сунул ее в рот. Он шел впереди, попыхивая незажженной сигаретой.

— Здесь курить запрещено?

— Угу. Есть отдельная курилка, но не на этом этаже. Приходится спускаться вниз, а я лучше поднимусь наверх и подышу свежим воздухом. Туалет вон там…

Он завернул за угол в конце коридора и показал пальцем примерно на середину коридора. Однако Чон Тэин даже не посмотрел в ту сторону. Он просто шёл за спиной Тоу, а потом вдруг закинул руку ему на плечо.

— Туалет я уже видел. А вот туалет, который мне действительно нужен, — в комнате того парня, с которым я буду жить. Для тебя это будет обременительно, но было бы здорово, если бы мы вместе спустились вниз и ты показал дорогу.

Усилив напор, так что если Тоу посмеет возразить или закричать, то его тут же придушат, Чон Тэин прошептал ему прямо в ухо. Он горько усмехнулся, чувствуя, что сейчас мало чем отличается от людей из европейского филиала, которые вот так же хватают и угрожают другим. Но отдых сейчас был важнее всего.

Тоу открыл рот, будто хотел что-то сказать, потом тяжело вздохнул, словно сдался.

— Понял. Хватит уже изображать из себя злодея, отпусти. Провожу. Честно. Только у тебя вещей с собой нет. Вернись в ту комнату, забери вещи. Я подожду здесь.

— Если я сейчас вернусь за вещами и скажу, что иду спать, ты правда думаешь, они меня так легко отпустят?

Наполовину вопрос, наполовину утверждение.

— Нет… — без колебаний ответил Тоу. Чон Тэин улыбнулся и похлопал его по спине.

— Вот и ладно. Всё равно там ничего ценного нет, никто не позарится. Заберу завтра. Сначала идём в комнату того мужика. Там на троих, да? — Не делай такое лицо. В конце концов, это ты сам сначала отвёл меня в тренировочный зал вместо моей комнаты, верно? Ах, теперь, когда я об этом думаю, плечо до сих пор болит после того, как меня там отделали.

Когда Чон Тэин потёр плечо и поморщился, Тоу снова пожал плечами, будто окончательно сдался.

— Ладно, пошли. Отведу тебя в комнату.

Тоу прошёл мимо открытого лифта и направился к аварийной лестнице. Видимо, так было быстрее.

*************

Шестой подземный этаж находился всего на один уровень ниже, но выглядел совершенно иначе. Одинаковые двери по обеим сторонам коридора стояли в шахматном порядке. На полу — бежевый ковёр, гораздо мягче, чем на пятом этаже. На стенах — стеклянные светильники и изящные рамки с фотографиями. В конце коридора на консольном столике стояли свежие цветы. Рядом — маленький стеклянный столик и два кожаных кресла.

— …Прямо пятизвёздочный отель. Аж интересно, какая там комната.

Тоу, шедший впереди, услышав голос Чон Тэина, не сдержался и рассмеялся.

— Комнаты внутри все одинаковые, только личного туалета нет.

— При такой-то роскошной отделке не могли в каждую комнату туалет поставить? Почему?

— Говорят, канализацию по комнатам провести не получается.

— Понятно. Но, к счастью, общие туалеты сделали и с восточной, и с западной стороны, поэтому здесь всегда тихо.

— Куда ни пойдёшь…

Будто прочитав мысли Чон Тэина, Тоу продолжил:

— Угу. Куда ни пойдёшь — везде мужики живут. — Он шёл вперёд и тихо напевал себе под нос.

Они прошли мимо общего туалета. Даже в свободное время после обычного дня там было пусто. Внутри всё разделено на отдельные кабинки с дверями, а в самой комнате стояла большая ванна.

«Думаю, мне тоже стоит воспользоваться», — подумал Чон Тэин, глядя на горячую воду в ванне, и спросил у Тоу:

— Даже начальство сюда ходит? Такие как директора, заместители и инструкторы?

— Да ну. Они живут на другом этаже. На первом подземном, ближе всего к поверхности. У каждого в комнате свой санузел.

— Ха…

Чон Тэин вдруг подумал о своем элегантном дяде с его благородным положением. Это всё из-за него. Тэин мысленно послал ему проклятие и поклялся, что обязательно доберётся до него и как следует придушит — для полного удовлетворения.

— А какой номер комнаты инструктора Чон Чангина на первом этаже?

— Что, уже по папочке соскучился? Хе-хе. Выходишь из лифта, в котором ты раньше был, поворачиваешь направо — вторая дверь.

Тоу пошутил и вернулся к туалету. Уборная была прямо рядом. Тоу прошёл мимо и снова вышел в коридор. Чон Тэин только молча покачал головой. Тоу шёл впереди и вдруг остановился.

— Вот. Это твоя комната.

Комната находилась довольно глубоко в коридоре. Тоу положил руку на дверную ручку и сказал:

— Здесь раньше жили один японец и двое русских из нашей команды. Один уже умер, двое других до сих пор лечатся… Даже после выписки вряд ли скоро вернутся.

Тоу тихо пробормотал это и открыл дверь. Дверь легко поддалась — внутри даже не было заперто.

Комната оказалась довольно просторной — как раз на троих. Три односпальные кровати, шкаф, стол, книжные полки — всё необходимое было на месте.

— Холодильник заполняй своими продуктами и пользуйся. Много в него не влезет, но несколько банок пива и пара-тройка закусок поместятся. Если просто руки помыть — видишь раковину в углу? Там и мой. Иногда туда в туалет ходят, так что лучше воду не тратить зря.

— …Не знаю, кто будет моим соседом, но надеюсь, он не из таких.

Хорошо, что общие туалеты вынесены наружу. И тихо. Должно быть комфортно. Хотя Чон Тэин и не был особенно аккуратным и трудолюбивым, полоскать вещи прямо в раковине он всё-таки не собирался.

— Пока будешь жить один, пока не появится кто-то новый. Или пока те, кто на лечении, полностью не поправятся и не вернутся. Скорее всего, первый вариант более вероятен.

— Эти ребята, наверное, сильно пострадали.

— Угу… В общем, к счастью, если жить как нормальный человек, никаких неудобств не будет. А вот вернуться сюда после такого будет очень сложно. Зато компенсация и выходное пособие такие, что если тратить с умом, можно несколько десятков лет безбедно жить. Из-за внутренней подготовки они такими и стали.

— Да уж.

Чон Тэин кивнул.

Пройдя обучение и благополучно выбравшись отсюда, человек сразу попадает в крупные корпорации или государственные структуры с очень высоким доходом. А если во время тренировок получил травму — материальных проблем тоже не будет. Организация с такими условиями — явно не рядовая.

Тэин теперь понимал, почему многие в этом мире так отчаянно рвутся сюда.

Тоу направился к двери. Чон Тэин подумал: то ли тот закончил все объяснения, то ли просто больше не мог терпеть без сигареты.

— Спустись в офис на первом этаже и возьми ключ у Кёхо. Помощник начальника по быту и внутренним делам — Лин Синлу. Иди к нему, получи ключ и листок с внутренними правилами. Если что-то нужно будет спросить — приходи ко мне. Моя комната пятнадцатая… Пойдёшь со мной? Я всё равно наверх курить иду.

— Нет, иди один. Я позже поднимусь. Кёхо ещё в офисе в такое время?

— Наверное, да. Скажешь Синлу, что новенький, он позвонит.

— Хорошо. Спасибо.

— Без проблем.

Тоу махнул рукой и ушёл, оставив Чон Тэина одного в пустой комнате. Тот глубоко вздохнул и сел на ближайший стул. В комнате почти не было личных вещей. Конечно, у погибшего ничего не осталось, а те, кто на лечении, видимо, уже забрали всё своё.

Чон Тэин получил семь или восемь ударов. Два из них были такими сильными, что на пару мгновений он полностью отключился от реальности. К счастью, среди них попалось несколько «ватных» кулаков, а остальные более-менее соответствовали общей атмосфере того момента.

Когда его наконец перестали бить и он более-менее пришёл в себя, Чон Тэин сидел и пил алкоголь с лёгким недоверием ко всему происходящему.

— Без закусок?

— Кажется, Юан Хо недавно вышел за вяленой говядиной. Скоро принесет.

— Да вон стакан пустой стоит. Сам не можешь налить, что ли? Чего сидишь?

— …

Чон Тэин обнаружил ещё одно отличие от армии… Он задумчиво пробормотал это, глядя на пакетик с арахисом, который только что сунул ему какой-то незнакомый мужик.

После того как его от души отмутузили, все вели себя так, будто ничего не произошло, и весело предложили: «Пойдём-ка выпьем за новичка, а?» Те самые люди, что только что безжалостно вбивали в него тяжёлые кулаки, теперь с улыбками тянули его за собой. Чон Тэин мог только тихо сидеть, пить алкоголь и жевать то, что ему подсовывали.

То ли эти мужики странные, то ли вся эта компания, то ли филиал, то ли весь UNHRDO, а может, это он сам с ума сходит?

— А нормально вообще так пить? Что, если вдруг экстренный вызов, а мы все в хлам?

Чон Тэин спросил с сомнением. Мужик по имени Цинцзяо тут же пожал плечами и усмехнулся:

— Какой ещё экстренный вызов?

Сидевший рядом Тоу добродушно пояснил:

— Тэин из армии. У него привычка такая, нормально.

— А-а… — только и кивнул Цинь, будто теперь всё понял. Карло, жующий закуску по другую сторону, тоже добавил:

— Это не армия, тут не бывает частых экстренных вызовов. Если ты, конечно, не тот парень, который наживает врагов и тычет ножом в своих же. Таких здесь никогда не было. После тренировок можно спокойно пить. Правда, если напьёшься так, что на утреннюю тренировку не сможешь выйти, инструктор тебя медленно и с удовольствием накажет.

— Я слышал, что иногда вам поступают запросы на выполнение грязной работы за пределами филиала. Где гарантия, что кто-то затаивший злобу извне, не проберется сюда, чтобы прикончить? – спросил Чон Тэин, делая глоток спиртного.

Он не знал точно, как тут всё устроено, но давно слышал что-то подобное в разговорах дяди с Джэином. Поэтому и думал, что UNHRDO в основном занимается внешними миссиями.

— Откуда ты вообще эту байку услышал?

— Такие уж слухи. Ветер то с одной стороны подул, то с другой — вот и долетело до ушей.

— А, точно, брат Чон Джэина. Но ты услышал только половину. Внешние миссии мы иногда берём, но личные заказы — никогда, сколько бы ни платили. Мы всё-таки в организации работаем. Личные дела, конечно, возможны, но стоит ли наживать себе врагов… Хотя с теми ублюдками нужно быть осторожнее вдвойне…

Карло говорил, а потом вдруг понизил голос, остановился и с явным возбуждением и злостью продолжил:

— Эти суки из европейского филиала! Скоро нагло и высокомерно сюда полезут!

Сегодня Чон Тэин уже в который раз слышал, как костерят европейский филиал. Хотя он теперь был в одной лодке с этими людьми, глядя, как здоровенные мужики горят праведным огнём, он вдруг почувствовал, что ему чертовски смешно. Чон Тэин улыбнулся и сказал:

— Похоже, у вас там и правда отношения — полный пиздец… Разве членов филиалов не меняют регулярно? Всё-таки коллеги, как можно так ненавидеть друг друга.

Как только он договорил, в комнате повисла тишина. Чон Тэин, не успев проглотить вино, просто смотрел на них.

— А, ну да, ты же не знаешь. Конечно, людей между филиалами постоянно меняют, но…

— А?

— Не знаю, как в других филиалах или при переводе из штаб-квартиры, но эти два филиала напрямую людьми не обмениваются.

Чон Тэин разделил вино во рту на две части и тихо проглотил, изо всех сил стараясь не скорчить самую нелепую мину на свете.

Так вот почему здесь никто никогда не был в европейском филиале. Понятно. Он знал, что отношения между филиалами как у кошки с собакой, но чтобы было настолько плохо, что даже обмен людьми невозможен напрямую? Значит, это уже перешло границы личной вражды и стало настолько серьёзно, что даже другие филиалы и штаб-квартира были вынуждены это признать.

— Там что, какая-то кровавая история произошла?.. — пробормотал Чон Тэин.

Цинцзяо крепко сжал стакан с вином.

— Между филиалами и штабом изначально не было хороших отношений. Если со штабом общение еще более-менее, то между филиалами все совсем глухо. Когда тренируетесь вместе, дерётесь так, будто перед вами враг. А если дерёшься по-настоящему, то неизбежно будут мертвецы. Накопится — и на следующих совместных тренировках уже мстят за товарищей и убивают снова. Ненависть рождает ненависть. Так и застыла эта вражда между двумя филиалами.

— То есть это не неосторожное убийство, а намеренное?

Никто не ответил. Мрачное молчание с горькими взглядами вполне заменило подтверждение.

— Но они же не убивают всех подряд…

— В общем, как только они приедут, ты сразу увидишь ад своими глазами.

— …Я слышал, совместные тренировки раз в год?

— Точно. С европейским и другими филиалами. Раз в год. То есть мы по три месяца тренируемся с европейцами, австралийцами, южноамериканцами и африканцами по очереди.

Если он хочет нормально прожить следующие полгода, ему предстоит как минимум дважды пройти через жизнь и смерть… Чон Тэин мысленно проклял дядю, который затащил его сюда, и почувствовал себя так, будто его укусила ядовитая тварь.

— Мы тянем жребий и делим людей пополам. В этот раз половина европейцев приедет к нам, а половина наших поедет в Австралию. Половина австралийцев — в Южную Америку, и так по кругу. В следующий раз порядок меняем и крутим дальше.

— Понятно. А когда жребий тянуть будем — кто остаётся, а кто едет?

— Если отъезд в субботу, то жеребьёвка в пятницу вечером.

— …Если так впритык тянуть жребий, как успеть билеты на самолёт купить?

— Зачем нам билеты? У нас свои специализированные борта. Виза нужна только для страны, где находится филиал. Паспорт с собой — и всё.

Чон Тэин на секунду задумался над словами «специализированные борта» и одновременно вспомнил тот заброшенный сарай, который готов был развалиться, когда он впервые ступил на остров. От этого «специализированный флот» звучал ещё более нелепо.

— К чему такая спешка? Разве не лучше заранее подготовиться и разделить людей?

— Потому что если заранее знать, поедешь ты или останешься, начнёшь тренировки через пень-колоду.

— Ха, если не хочешь сдохнуть, то будешь пахать в любом случае, поедешь ты или нет.

— Когда тренируемся с филиалами, кроме европейского, бывают травмы, но смертей почти нет.

— Эрл, Юн и Киёми до сих пор в больнице лежат.

— Как только приедет тот ублюдок, что убил Сан Вана, я ему глотку перережу.

Проклятия, полные злобы и старых обид, на пару секунд заполнили комнату шумом.

— …А в других филиалах тоже жребий тянут?

— Угу, скорее всего. В целом политика у филиалов одинаковая. Но тех, кто сильно ненавидит это место, сюда, конечно, не пошлют… Сволочи!

Если политика одинаковая, значит, азиатский филиал тоже не станет отправлять людей, у которых зуб на европейский.

— Этот парень… он приедет?

Вдруг тихо спросил Альта. Все на секунду замолчали.

Чон Тэин доел остатки арахиса, взял новую закуску и с недоумением оглядел комнату.

У каждого мужчины было своё выражение лица, но в целом всё тонуло в мрачном чёрном цвете. Злость, тревога, страх. Всё сразу.

— В любом случае, он не просто так наживает себе врагов. Европейцы точно не станут посылать своих людей на верную смерть.

Мужчина рядом с Чон Тэином скрипнул зубами, глаза у него были красные от напряжения. Таких взглядов, полных ненависти, было не один и не два — все шестеро смотрели одинаково. Карло пробормотал:

— Но с точки зрения руководства европейского филиала, им выгоднее отправить этого типа сюда. Подумай сам: лучше пусть он едет в другой филиал и там убивает, чем остаётся у них и режет своих. Даже если он там одного убьёт и троих покалечит, это всё равно лучше, чем на своей территории.

— Если он сюда приедет, я его на куски порву и убью.

— …Кто это вообще такой?

На секунду в комнате снова наступила мёртвая тишина. Тэин с любопытством смотрел на молчащих мужчин и втайне радовался, что уже доел арахис. Было бы очень неловко, если бы в этой гробовой тишине вдруг раздался хруст прожёванной закуски.

Тоу счастливо улыбнулся и вышел из лифта, как только двери открылись. Чон Тэин сразу последовал за ним, но уже в следующую секунду замер в молчаливом изумлении.

Перед ним был длинный коридор пятого подземного этажа, устланный белым ковром. Здесь стояла такая абсолютная тишина, что не слышно было даже шагов, и всё резко контрастировало с обшарпанным зданием наверху.

Чон Тэин и подумать не мог, что в подвале старого заброшенного дома может находиться такое чистое и роскошное пространство.

— Как ощущения? Охренел? — весело спросил Тоу, будто не в первый раз видел подобную реакцию.

— Ты, наверное, представлял сырой подвал, полный крыс, тараканов и паутины по всем углам, да?

Хотя Тэин и не думал, что будет совсем уж страшно, но в целом угадал.

— А здесь есть BOQ?

(*BOQ — Bachelor Officer Quarters, общежитие для холостых офицеров, отдельные комнаты.*)

Чон Тэин тайком восхищался, шагая за уверенно идущим по коридору Тоу. Тот повернул голову, улыбнулся, словно знал, что вопрос последует.

— Ты раньше был военным? В какой части?

— …

— Без комментариев? Ладно, у каждого есть вещи, о которых не хочется говорить. У нас это называют внутренними комнатами, а не BOQ. По три человека в комнате. А работать и учиться — этажом ниже. Там же спортзал, библиотека, многофункциональные помещения. В общем, вся зона отдыха на том уровне. Хочешь в свободное время потренироваться, почитать или кино посмотреть — спускайся.

— Сначала хочу сбросить этот «груз», — сказал Чон Тэин, поправляя на плече тяжёлый рюкзак.

Тоу явно развеселился от этих слов.

— Правда? Тогда давай я подержу. Для начала нужно наладить отношения с остальными ребятами, верно? В будущем нам вместе жить и умирать, так что хотя бы познакомиться стоит?

— …

— После пяти вечера свободное время, поэтому сейчас все занимаются своими делами. Но большинство, скорее всего, собрались в тренировочном зале.

Чон Тэин хотел сначала закинуть рюкзак в комнату и только потом знакомиться с теми, с кем придётся умирать, но всё же молча пошёл за Тоу, который нёс его сумку. Видимо, так здесь принято встречать новичков.

Хотя бы одно утешало: кроме девяти вышестоящих, все остальные — равные коллеги.

Пусть он новенький, но по идее все равны, так что отношения должны сложиться проще. Да и, хоть и звучит как шутка, убить одного-двух, похоже, здесь не проблема.

… Хотя скорее его самого убьют, чем он кого-то.

Наверное, стоит с этого момента держать ухо востро.

Ещё в военной академии у Чон Тэина результаты тренировок и адаптации были не выдающимися, но и не провальными. Вечный середнячок.

Если не уверен, что сможешь завалить всех, кто полезет, лучше тихо жить и тихо терпеть полгода. Поворачивая за угол коридора, он заметил библиотеку и многофункциональный зал. В углу стояла ещё одна вендинговый автомат. Время от времени попадались люди, но никто не обращал на него особого внимания. Лишь мельком взглянут — новое лицо — и отводят глаза.

— Я думал, в азиатском филиале только азиаты, а оказалось, нет, — заметил Чон Тэин, когда мимо прошёл западный парень. Тоу повернулся к нему.

— В любом филиале полно разных рас. Азиатский филиал — потому что находится в Азии, а не потому что принимает только азиатов. Хотя по сравнению со штаб-квартирой и другими филиалами здесь азиатов действительно больше. Я сам наполовину азиат.

Они как раз подошли к тренировочному залу. Двустворчатая железная дверь, вдвое больше обычной, открылась, и перед глазами раскинулось пространство просторнее любого спортзала. По сути, оборудование почти не отличалось от армейского, разве что некоторые тренажёры выглядели особенно опасно и броско.

В зале тренировалось человек сорок-пятьдесят. Кто-то сидел группками по трое-четверо и болтал, кто-то просто лежал на спине и дремал, а большинство сосредоточенно работали над собой, будто хотели выжать из тела максимум возможного.

— Ты сказал, что сейчас свободное время, а народу полно. Реально пашут.

— Если не хочешь сдохнуть раньше времени, лучше до следующего месяца хорошенько подкачайся. Осталось всего две недели. Если европейцы попадут мне в руки, то точно полягут.

Тоу решительно сжал кулаки, оглядел зал и направился туда, где собрались шестеро мужчин. Даже когда они стояли вместе, между ними сохранялось приличное расстояние, но сразу было видно — отдельная группа.

Чон Тэин молча кивнул. Наверное, его команда. Так и оказалось. Тоу пошёл прямо к ним.

Заметив, что приближаются двое, все прекратили тренироваться или разговаривать и повернулись в их сторону. Точнее — уставились на незнакомое лицо Чон Тэина.

— Тоу, что, сигареты забыл, когда выходил?

— Точно. Как можно выкуривать сразу три сигареты за раз?

Мужчина, который это сказал с ухмылкой, вдруг замолчал, глядя на Чон Тэина. Не только они — остальные парни поблизости тоже повернулись с любопытством.

— Новенький. Инструктор Чон велел привести его сюда, чтобы познакомился со всеми. Новый член нашей команды.

Пока Тоу коротко объяснял, Чон Тэин спокойно осматривал окружающих.

Возраст здесь был от двадцати до тридцати с небольшим. Самый молодой, в углу, выглядел совсем подростком. А мужчина, качавший пресс неподалёку, тянул почти на сорок. Большинству же от 20 до 30. В тридцать уже не так легко бодаться силой с двадцатилетними, которые могут рвать буйволов, но в драке, кроме силы, важна техника, так что возраст не помеха.

Как и говорил Тоу, половина — азиаты, остальные — белые и чёрные. В целом непонятно, но здесь, похоже, чёрных больше, чем белых. Хотя на первый взгляд много смешанной крови.

Все явно не хотели умирать, поэтому тренировались при каждой возможности. Ладно. Он пробудет здесь всего полгода. Даже если кто-то понравится и захочется сблизиться — будет сложно. Лучше просто тихо прожить это время и свалить.

— Хм, Тэй?.. Двадцать… двадцать пять?

Один из мужчин, сидевших на стопке матов у стены, спрыгнул и подошёл ближе. За спиной Чон Тэина после короткого представления Тоу раздались насмешливые смешки.

Чон Тэин посмотрел на приближающегося мужчину. Уши ловили все звуки и атмосферу вокруг.

Не так уж плохо. До него доносились не просто смех или любопытство — это была враждебность, насмешка и азарт от чего-то нового.

Высокий, с прямолинейной улыбкой парень внимательно изучал Чон Тэина. Он был намного выше среднего азиата. Теперь, глядя на него, Тэин не мог понять, смешанная кровь или нет… Кажется, именно он здесь лидер группы.

Чон Тэин горько усмехнулся про себя. Где бы ни собрались мужики — везде одно и то же. Даже среди простых коллег обязательно найдётся вожак.

Конечно, официально никого не назначат капитаном команды, но если копнуть глубже, в любой группе есть начало и конец. Даже при всём равенстве всегда найдутся те, кто молча признаёт лидера и следует за ним.

Чон Тэин не знал, природа ли это человека или только мужская, но как обычный парень он понятия не имел, как устроено женское общество. И узнавать не собирался.

— Ну а ты?

Чон Тэин улыбнулся и слегка задрал подбородок, глядя на мужчину. Тот ткнул пальцем в себя и пожал плечами.

— Я? Карло Сагиса. Через семь месяцев стукнет тридцать. Что ещё хочешь узнать?

— Эм… это из-за меня ты разминаешь запястья и щиколотки?

Карло громко расхохотался. Неизвестно, привычка это или угроза, но, подходя к Чон Тэину, он с хрустом разминал костяшки пальцев, потом щиколотки, снова развёл руки.

— Да не. Просто немного разомнусь. Что, страшно? Не такой уж я страшный, правда?

— Потому что нутро у меня немного отличается от внешности.

Когда Чон Тэин пробормотал это, Карло снова заржал. Хотя звучит как шутка, но отчасти правда. Он слышал, что нутро и внешность могут сильно различаться. И сейчас, обдумывая эту фразу особенно глубоко, ему было немного не по себе.

Запястья у мужика были размером с крышку от кастрюли — немного преувеличено, но в целом очень большие. Мышцы на руках бугрились, словно стальные. Ноги в боксёрских шортах выглядели не менее внушительно. Как тут чувствовать себя комфортно, когда такая туша медленно надвигается?

— Ладно, наверное, снаружи агрессивный вид, а внутри — душа котёнка, да? Ну что, я чуть разомнусь, поможешь?

Эти мышцы и мощное тело говорили сами за себя, но в любом случае Тэин не хотел сталкиваться с этим парнем. Если по стобалльной шкале, то у него сплошные минусы. С самого начала он не был уверен в своей силе. Даже если это битва за место альфа-самца, он совсем не хотел оказаться сверху.

Но хотя Чон Тэин хотел отказаться, времени на отказ уже не было.

Как только он договорил, Карло шагнул к нему, одной рукой схватил за запястье, другой — за плечо, а ногой подсёк сзади. Чон Тэин на мгновение потерял равновесие. Взгляд его будто описал полукруг, потолок приблизился, потом отдалился, и тут же мощный удар прошёлся по спине. Хотя он рефлекторно попытался приземлиться помягче, резкая боль всё равно пронзила грудь. А прямо перед ним Карло, нахмурившись, громко и весело смеялся.

— Это что за херня? Тоу сказал, ты солдат, а ты такой слабак? Как ты вообще собираешься нормально драться? Очнись уже.

Со всех сторон раздался громкий хохот и свист. Чон Тэин мельком взглянул на мужчину с западным именем. Тот был далёк от типичной красоты смешанной крови — скорее восточное лицо с лёгкими европейскими чертами.

Хотя Карло сказал ему вставать, сам не отодвинулся, продолжая держать за плечи и руки, прижимая коленом бёдра. Чон Тэин был полностью обездвижен.

Обычными методами и силой простого человека из такого захвата не вырваться, если только не владеть мастерскими приёмами или не быть сильным, как Кинг-Конг.

— Хочешь, чтобы я встал?

— Ага. Если достоин.

— Хорошо. Любым способом можно?

Чон Тэин сказал это и, подняв единственную ногу, которую мог сейчас двигать, согнул колено и со всей силы въехал Карло по промежности.

— Ааа!

Закричал не только Карло — мужчины вокруг тоже разом охнули, покрылись испариной и заорали одновременно.

Короткая тишина взорвалась громкими воплями.

— Этот ублюдок совсем охуел!!!

— Трус…!

Пока жертва корчилась на полу, не в силах пошевелиться, парни сзади с криками бросились к Чон Тэину — который быстро вырвался и встал. Тэин фыркнул.

— Я просто защищался. Где тут трусость?

Слова, похоже, задели кого-то. Мужчина, сидевший рядом с Карло, спрыгнул с матов. Он закатал рукава. Ростом ниже Чон Тэина, но тело — сплошной камень, тяжёлое и крепкое.

Одна беда прошла — тут же другая. Похоже, этот парень — подручный того лидера? Судя по тёплому приёму сегодня, ему точно придётся хорошенько покататься по ковру, чтобы заслужить уважение.