«Попал в сводку — будешь с водкой!»

(народная ментовская поговорка)

— Сегодня нужно что-то дать на раскрытие, — начальник уголовного розыска окинул суровым взглядом личный состав. — Чтобы к вечеру раскрытое преступление было в сводке. Есть чё?

— У меня всегда есть! — улыбнулся майор Бубнов и инстинктивно погладил огромное пузо. — Только в кабинете. А если кончится — я молодого зашлю.

Бубнов закрыл ежедневник и указал им на Вадима.

— У остальных есть что-нибудь дать в сводку?

— У меня пока ничего, — ответил Борис, сидящий рядом с Пятницким. — Молодого не надо гонять, он мне помогает пока. По педофилу.

Вадим кивнул, подтверждая слова Петрова. Он молчал — ему давать в сводку было нечего. Ничего не раскрыл мальчик на побегушках.

Чук и Гек молчали, глупо улыбаясь. Мол, что с нас взять — мы алкоголики и почти пенсионеры.

— Бубнов, ты дашь, — твёрдо сказал Розенбаум. — Хватит бухать, пора вспомнить, что ты опер. Преступление прошлых лет. Убийство двойное, помнишь? Три года назад в нашем лесопарке два скелета нашли. Убиенные — братья Черепановы.

— Так это когда было! — возмутился Бубнов. — Их ещё при Союзе убили.

— Ты же раскрыл? — спокойно парировал Василич. — Вернее, убийц установил.

— Я.

— Было дело под Полтавой, — задумчиво сказал Розенбаум. — Товарищ майор ещё раскрывал. Особо тяжкие преступления, не кражу кур у соседки. А теперь кроме бутылки не раскрывает ни хрена. — Василич ухмыльнулся.

— Василич, не начинай, — запротестовал Бубнов и покраснел. — Меня алкоголиком Родина сделала! Я в Чернобыле…

— Это ты не начинай, — заревел Розенбаум. — Все мы здесь пьём, кроме Петрова и молодого. Меру знать нужно. Так что давай, задерживай убийц, тащи в отдел и работай с ними. Мне вечером в сводку дать на раскрытие нужно. Операция «Вихрь-антитеррор» идёт — у нас ни хрена. Ни оружия не изъято, ни взрывчатки, и на раскрытие ничего нет.

— Я вот этих двоих с собой возьму, — Бубнов ткнул пальцем в Чука и Гека. — Мне двоих в отдел тащить. Убийц, кстати.

— Даже не мечтай — вас как раз трое получается, нажрётесь по дороге. Берёшь молодого, Пятницкого, и вдвоём на адрес. Он хотя бы трезвый.

— Мы сегодня мероприятия планировали! — возмутился Боря Петров.

— Пятницкий Бубнову поможет, потом забирай его и работайте. Бубнов, Пятницкий — можете идти!

— Пошли! — сказал Бубнов Вадиму.

Вадим вложил ручку в ежедневник, задвинул за собой стул и пошёл к выходу. Убийц он ещё не задерживал — «мокрушников» видел только в кино. Странно: в кино показывают, как убийц едут задерживать все оперативники, вооружённые до зубов. В жизни всё по-другому: полупьяный старший опер и личинка оперативника идут за убийцами двух и более лиц — особо опасными преступниками.

«Наверное, я когда-нибудь это пойму…» — подумал Пятницкий.

— Давай, собирайся и ко мне в кабинет, — прорычал Бубнов прокуренным басом. — Я тоже соберусь, и пойдём.

— Поедем? — уточнил Вадим, понимая, что злодеев придётся как-то переместить в пространстве.

— Куда? — удивился Сергей Константинович.

— Ну, за убийцами… — замялся Вадим.

— А-а-а… Так они на нашей улице живут! Так приведём. Всё, давай иди, собирайся. Наручники возьми на всякий случай.

— А пистолет брать?

— Всё бери, — махнул рукой Бубнов и скрылся в кабинете.

Вадим забежал в кабинет, бросил на стол ежедневник, схватил наручники, затёртую штатную кобуру, вытащил из неё карточку-заместитель и поспешил в дежурную часть.

Оружейка была открыта — Алексей Иванович как раз принимал оружие у бойцов вневедомственной охраны.

Вадим отдал карточку-заместитель дежурному. Иваныч подозрительно глянул на молодого.

— А зачем тебе оружие, юноша? — поправив очки на переносице, спросил он.

— Убийц задерживать буду! — гордо и с вызовом ответил юноша.

— Начальник в курсе?

— Так он меня и отправил. Вместе с Бубновым.

— Ну раз с Бубновым… — задумчиво сказал дежурный, зашёл в оружейку и через несколько секунд протянул Пятницкому пистолет, два магазина и колодку с патронами. — Сдача оружия в 18:00. Не успеешь — будешь ждать, пока патрульно-постовая вооружаться придёт. Не буду я из-за одного засранца трактор гонять.

— Из-за какого засранца, какой трактор? — обиделся Вадим.

— Анекдот есть такой. Председатель колхоза говорит колхозникам: мол, коммунизм наступил, теперь всё общее и всем селом под одним одеялом спать будем. Колхозники у него спрашивают: мол, а как таким длинным одеялом накрыться — нас же много? Тот отвечает: «Трактором накрывать будем». — «А если ночью кто по нужде захочет, что делать?» — возмутились селяне. — «Под себя пусть ходит! — отвечает председатель. — Не буду я из-за одного засранца трактор гонять». Суть анекдота понял?

— Так точно.

— Не буду я из-за тебя одного оружейку с охраны снимать. В шесть жду, — пробурчал Иваныч, закрывая железную дверь.

— Буду, товарищ майор!

— И за Бубновым смотри там, чтобы всё нормально было. Тоже мне, послали за убийцами — старого да малого, — пробурчал дежурный.

Пока Пятницкий получал оружие, Сергей Константинович успел слегка подготовиться. Лицо его покраснело, подобрело, и от него пахло луком и свежим перегаром. Старший оперуполномоченный был готов к подвигу. Приданные силы в лице молодого оперуполномоченного жаждали подвига не меньше.

На дело идём — особо опасных убийц задерживать!

Огромный, пузатый старший опер и худой как штык оперуполномоченный дефилировали по старым улицам города, вдыхая свежие ароматы автомобильных выхлопов и жаркого лета.

Опытный взгляд товарища майора выискивал ларёк с разливным пивом — чтобы полирнуть проглоченную водку. Взгляд товарища лейтенанта не выискивал ничего, даже девчонок — юный офицер был поглощён выполнением поставленной боевой задачи. Странно, но ни начальник розыска, ни товарищ майор не рассказали ни о расположении квартиры с убийцами, ни о том, кто её посещает, ни о возможном наличии оружия у преступников.

«Наверное, проведём рекогносцировку на месте», — думал молодой сотрудник. Старый сотрудник, казалось, вообще ни о чём не думал — гуляет себе беззаботно.

— Сергей Константинович… а как всё произошло? Убийство? — Пятницкий попытался вызвать на разговор товарища майора.

— Как обычно, — зевнул Сергей Константинович. — Старый парк знаешь?

— Да… — соврал Вадим. Никакого парка он не знал и знать не мог — всё же в городе он был чужим, приезжим.

— Парк в лесопосадку переходит. Лесополка к реке ведёт. Три года назад там в кустах нашли два скелета. Черепа проломлены, списать под жертв Великой Отечественной не получилось — экспертиза не дала, мол, скелеты свежие. Зато дала, что скелетам головы топором проломили. Проверили по розыску — числились без вести пропавшими братья Черепановы, аж с 1991 года. Как скелеты грибники не нашли — до сих пор непонятно. Лежали сколько лет, как живые, и пахли мерзко. Мне «человечек» нашептал, кто убивцы. Вот и всё — мы к ним пришли! — товарищ майор кивнул на кирпичную «хрущёвку». — Первый подъезд.

— Этаж какой? — заволновался Вадим. — А их сколько?

— Этаж первый. Злодеев двое.

— А что они тогда не признались, три года назад?

— У нас все признаются, — ухмыльнулся Бубнов и кивнул на подъезд. — Пошли, квартира прямо.

Пятницкий ничего не понял. Как так — убийц установили, задержали, они во всём признались — и приходится их задерживать опять? Они же сесть должны лет на двадцать! Или к стенке… Нет задач невыполнимых — нужно задерживать. Так, а кого именно?

Получить ответ на вопрос он не успел — Бубнов подошёл к старой обшарпанной двери и ударил по ней ногой.

— Открывай, блядь, милиция! — заорал он прокуренным хриплым басом.

— Уголовный розыск! — зачем-то добавил Вадим. Крик получился не грозным, а испуганным.

Пятницкий достал пистолет и, как видел в кино, встал справа от двери, прячась от коварного выстрела сквозь полотно. Бубнов удивлённо взглянул на младшего коллегу, но ничего не сказал.

За дверью послышались шаги. Картонная дверь начала медленно открываться. Вадим не выдержал, ударил по двери ногой и ворвался в узкий коридор квартиры. Прямо перед ним стоял мужчина в рваной застиранной майке и испуганно смотрел на опера.

— Стоять! — крикнул Пятницкий и с размаху ударил мужика рукояткой пистолета в лоб.

Мужик осел на пол.

— Лежать! — скомандовал Пятницкий и прыгнул ему на спину, заводя руку за спину. Процессу мешал пистолет в правой руке.

Взволнованный Пятницкий, сидя верхом на задержанном, пытался засунуть пистолет в кобуру и достать наручники. Выходило плохо. То есть пистолет из кобуры минуту назад выходил хорошо, а заходил плохо — руки тряслись от волнения.

— Здравствуйте, Сергей Константинович! — Пятницкий услышал голос рядом.

Он поднял голову. У двери стоял точно такой же мужик, как тот, что лежал под ним. В такой же майке и трениках, сухой, с глупыми глазами на испитом лице.

— Это кто? — мужик испуганно показал рукой на Пятницкого.

— Это наш новый сотрудник, — спокойно ответил Бубнов.

— Он у вас что, психический? — уточнил мужик.

— Да нет вроде… — Бубнов глянул на Вадима и покачал головой.

— А зачем на людей кидается?

— Ну, это… задерживает он вас.

— А-а-а… — покачал головой мужик. — Нам собираться? Как обычно?

— Да, — потянулся за сигаретами Бубнов. — Молодой, ты это… слез бы с мужика.

— Он же убийца! — оправдался Пятницкий.

— Убийца, — согласился Бубнов. — Слазь давай. Пусть одеваются. Как соберутся — веди их в райотдел. Я пойду стресс сниму, Брюс Ли ты наш… комнатный.

И исчез за дверью.

— Голову разбил… — простонал мужик под Пятницким.

Вадим слез с мужика и сел рядом. Пистолет всё же удалось положить в кобуру.

— Вы на кухню проходите, — гостеприимно предложил второй мужик, проводивший Бубнова. — Меня Василий зовут.

— Лейтенант Пятницкий, — представился Вадим.

— Вижу, что лейтенант, — вздохнул Василий и начал помогать второму убийце подняться.

Вадим встал и, словно робот, на автомате прошёл на кухню и упал на табурет.

— Ничего, ссадина! — сказал вставший с пола мужик, ощупав голову. — Заживёт!

— Может, лёд приложить? — участливо предложил Пятницкий.

— Заживёт! — констатировал избитый. — Я Пётр!

— Вадим, — почти прошептал опер.

Сборы были недолги: Вадим сцепил руки убийц наручниками и вывел их на улицу, придав направление в сторону РОВД. Хотя оба злодея дорогу прекрасно знали. Дорогой молчали — только избитый тихо постанывал и хватался рукой за голову.

«Почему Бубнов ушёл и оставил меня одного? Почему убийцы и не думали сопротивляться? Почему они спокойно идут в отдел — там же статья вплоть до пожизненного? Что теперь будет — жалоба в прокуратуру? Превышение полномочий, статья?» — думал по дороге Вадим.

Ни на один вопрос он не мог найти ответа.

Прямо у двери, в коридоре райотдела Пятницкого с убийцами ждали Бубнов и Розенбаум.

— Я в дверь постучал… — размахивал руками Бубнов. — Мне Петя открывает. А этот молодой как пры-ы-ыгнет! Прямо в хату вломился!

Вадим левой рукой держал убийц за наручники, а правой тряс решётчатую дверь. Мол, откройте, я с задержанными! На КПП никого не было, нажать на кнопку и открыть дверь было некому — помощник дежурного куда-то удрал, бросив пост. Замок был магнитным, и Вадим об этом знал.

— Иди, дверь ему открой, — сказал Розенбаум Бубнову.

Товарищ майор было двинулся к КПП, но остановился и крикнул Вадиму:

— Ногой по двери ёбни!

Бубнов повернулся к Розенбауму и продолжил:

— Глаза бешеные, пистолет в руке, залетает в коридор и…

Вадим отпустил наручники, чуть сдал назад и ударил по двери ногой. Дверь громко зазвенела, но не открылась.

— …как ёбнет Петьке по голове пистолетом! — продолжал Бубнов. — Петька на пол упал, молча, как убитый. Даже я испугался.

— Ты чего, молодому объяснить не мог? — улыбался Розенбаум, рассматривая сквозь решётку двери Пятницкого и несчастных задержанных.

— Когда объяснять-то, тут идти десять минут! — жаловался Бубнов.

— Иди дверь Пятницкому открой, — повторил начальник УгРо.

«Негоже целому майору дверь лейтенанту открывать», — подумал Бубнов и, подойдя к двери, гаркнул:

— Лейтенант, ты по двери нормально ёбнуть не можешь?

«Наверное, показать хочет, как ударить…» — подумал Пятницкий.

И лейтенант ёбнул. Ногой, как учили в секции рукопашного боя в военном училище. Стоя на полной ступне, с коротким размахом, вложив в удар всю массу тщедушного тела.

Мощное тело, а точнее, морда лица товарища майора уже вошла в зону поражения. Дверь распахнулась и косяком ударила Бубнова в лицо.

— Ой… — всхлипнул Бубнов, схватился за лицо и сел на пол.

— Резвый ты какой! — Розенбаум смотрел на Пятницкого словно отец на нашкодившего сына.

Вадим стоял перед начальственным столом на затоптанном ковре, понурив голову. Вадим не знал, что отвечать. Он чувствовал, что зря отоварил Петю пистолетом по голове, но не понимал, почему, собственно, зря.

— Валерий Васильевич, а что не так?

— Ты зачем граждан избиваешь? — грозно сказал начальник, но получилось не очень.

Пятницкий уловил иронию в голосе начальника, но решил отвечать чётко, как в армии:

— Так они же убийцы!

— Убийцы! — кивнул Василич.

— Так сопротивляться же могли…

— Петька с Васькой? — улыбнулся начальник. — Нет, это вряд ли. Они же Бубнова знают. Он им сказал бы идти, и они пошли бы. Никуда бы не делись.

— Я ничего не понимаю, — сказал Пятницкий, глядя в пол. — Мне приказали задержать убийц. Я применил физическую силу согласно закону о милиции.

— Присядь, — Розенбаум указал рукой на стул.

Вадим аккуратно присел на краешек.

— В девяносто пятом году нашли два скелетированных трупа. Оказалось, что это братья Черепановы, двое местных «бичей». Бубнов агентурным путём установил, что этих братьев убили тоже братья — Васька и Петька. При совместном распитии спиртных напитков, на почве внезапно возникших неприязненных отношений. Алкаши они были: и те братья, и эти, — продолжил начальник. — Петьку с Васькой притащили, они сознались, написали явки с повинной.

— Бубнов сказал, что у нас все сознаются — не факт, что они убили, — попытался возразить Пятницкий.

— Они, — твёрдо сказал Василич. — Провели проверку показаний на месте происшествия — «уличная» подтвердила. Они. Повезли на арест к прокурору, а Иван Александрович не арестовал.

— Почему? — удивился Вадим. — «Уличная» же…

— Иван Саныч у нас закон чтит, — ухмыльнулся Василич. — Поэтому он уже лет пятнадцать прокурор района, хотя с его светлой головой и принципами давно должен прокуратуру города возглавить.

Вадим молчал, стараясь не перебивать шефа.

— Так вот, — продолжил начальник, — прокурор занял позицию: показания вы из несчастных выбили, на выход на место вы их научили, никаких прямых улик нет. Где топор, которым убивали?

— Не знаю… — сказал с виноватым видом Вадим, будто он сам топор где-то потерял.

— Я тоже так сказал прокурору. И следователь тоже так сказал.

— А убийцы что сказали?

— Сказали, что не помнят, где топор. Выкинули, мол.

— Врут?

— Вряд ли. Бухают сильно, да и почти пять лет прошло. Выкинули — может, и подобрал кто.

— А если… — догадался Вадим, — найти топор? — Пятницкий сделал ударение на слове «найти».

— Мыслишь верно, — согласился Валерий Васильевич. — Только на «найденном» топоре следов крови убиенных не будет. Прокурор скажет, что топор подбросили. Иван Саныча обмануть не пытайся — он следак бывший, все эти «макли» прекрасно знает.

— Тогда зачем мы их… задерживали? — удивился Вадим. — Доказательств нет, сидели бы себе дома.

— Операция идёт, «Вихрь». Мы домой, — Розенбаум ткнул пальцем в потолок, — а вы — ебитесь! Нужно что-то на раскрытие дать.

— Так ведь раскрыли уже, — удивился Вадим, искренне не понимая, зачем всё это было.

— Дадим в сводку явки с повинной, вот зачем. Пошли со мной, заодно посмотрим, чего там Бубнов наработал. — Розенбаум встал из-за стола.

В кабинете Бубнова было сильно накурено — дым стоял даже не столбом, а густым туманом. Запах дешёвых сигарет смешивался с перегаром от вонючего пойла.

«Самогон, — опознал запах Пятницкий. — Скорее всего, Зинкин. Ваня поделился».

Петя, держась за разбитую голову, сидел на диване. Второй убийца сидел за столом — над ним нависал Бубнов.

— Пиши: «В содеянном раскаиваюсь, прошу суд учесть добровольную явку с повинной при назначении наказания»… — бубнил Бубнов.

Розенбаум кашлянул, обозначив своё присутствие. Вадим вжался в притолоку двери, прячась за спиной начальника и стараясь не попадаться на глаза Бубнову.

Бубнов тут же схватил со стола бутылку со спиртосодержащей жидкостью и приложил ко лбу, изображая больного.

— Я на больничный уйду, Валер! — пригрозил он Розенбауму.

— Я тебе уйду! — проворчал в ответ Василич. — Явки готовы?

— Травму при исполнении получил! Убийц задерживал! — возмутился Бубнов. — Мне страховка положена!

— Давай явки сюда!

Майор отобрал у Петьки листок, взял со стола второй и протянул их Розенбауму. Василич пробежал глазами текст, взял со стола ручку и наложил резолюции.

— А что они у тебя пьяные такие? — Розенбаум оглядел Петьку с Васькой.

— Стресс снять надо — этот Брюс Ли хренов их избил.

— Вадим! — окликнул Розенбаум. — Неси «явки» в дежурку, регистрируй и чтобы вечером были в сводке!

Вадим выглянул из-за спины начальника.

— Где этот пиздюк? — заревел Бубнов. — Я его сейчас…

Вадим выхватил из рук начальника явки с повинной и рванул в дежурную часть.

По городу. Преступление прошлых лет. Раскрыто. 11 сентября 1995 года в городском парке обнаружены скелетированные трупы гр-н Черепанова Р.В., 1965 г.р., и Черепанова И.В., 1965 г.р. (у/д № 562970 от 12.09.1995). В ходе проведения ОРМ сотрудниками ОУР Бубновым, Пятницким за совершение преступления задержаны гр. Кобылкин П.А., 1963 г.р., Кобылкин В.А., 1966 г.р., ранее судимые по ст. 144 УК РСФСР. Явки с повинной, КУСП № 1437 от 11.06.1999 года.

Вадим набрал сводку на компьютере дежурной части. Набирал старательно, стуча одним пальцем по клавишам и постоянно ошибаясь.

За полчаса управился. Оставалось сдать оружие. Как раз Иваныч открыл оружейку.

Вадим быстро разрядил пистолет, вылузгав из магазинов патроны в деревянную колодку. Довольный, он протянул пистолет в окошко.

— Не приму, — сказали из окошка. — Пистолет грязный.

— Я не стрелял! — возразил Вадим.

— Рукоять в говне каком-то, — сказали из окошка и положили пистолет с магазинами на бетонный подоконник.

Вадим взял пистолет в руку. Действительно, рукоять липла к руке, испачканная в чём-то буром и вязком.

«Это же кровь… Как сразу не заметил? Брюс Ли хренов…»

От следов крови на рукояти пистолета избавиться сложно: кровь въелась в рифлёную пластмассу, застыла на крышке магазина.

«Прежде чем кого-то бить — нужно найти, кого бить, — так учил писатель Кивинов», — думал Пятницкий, оттирая следы Петькиной крови старой зубной щётки, обнаруженной там же, на полу оружейки.

«А если нашёл, кого бить — трижды подумай, стоит ли бить», — резюмировал юный опер.

Уважаемые сотрудники и ветераны, дорогие коллеги! Примите мои искренние поздравления с профессиональным Праздником! Мира, добра и благополучия!

За дела и за удачу, сыщики

Пролог

Приказом начальника ГУВД на полковника Королёва возложены обязанности начальника криминальной милиции. В связи с увольнением последнего. Прежний начальник «криминалки» Савельев с новым начальником ГУВД не сработался — отказался старый конь прокладывать свежую борозду и написал рапорт на пенсию. От греха. Старый опер и свирепый начальник переходить на рыночные рельсы отказался — сказались внутренние убеждения — нежелание собирать мзду снизу, передавать наверх и жить на разницу. На должность уже подбирали в Москве более сговорчивого и делового кандидата. А пока искали достойного — обязанности первого заместителя возложили на Папу. «Кто везёт — того и грузят» — старая русская поговорка актуальна в милиции-полиции всегда.

Новый начальник ГУВД, человек в регионе новый, но креативный, инициировал проверку из Министерства, дабы почистить ряды от потенциальных предателей и несогласных с новыми, коммерческими веяниями. Бизнес обязан приносить прибыль, но это невозможно с нелояльным менеджментом. Вместе с Савельевым написали рапорты на увольнение ещё пара десятков начальников районных отделов по той же причине, предпочитая коррупционным заработкам рыбалку на скромной пенсии. Но вдруг ещё затаились враги и закосневшие в «совке» дураки? Проверка выведет инсургентов на чистую воду, выявив ужасные нарушения законности, требований приказов МВД России и иных нормативных документов, с далеко идущими кадровыми последствиями.

Отставку начальника оперативно-розыскного бюро, полковника Королёва, оставили на сладкое: отстранение народного героя от должности могло повлечь широкий общественный резонанс, для нового начальника ГУВД нежелательный. Да и должен же кто-то работать? Делать пресловутые «палки», для рубки которых и созданы органы внутренних дел. Но компромат собирают сразу, не откладывая на потом.

Поэтому неуживчивого полковника стоило бы проверить!

****

Беда никогда не приходит одна и всегда многолика: комплексная проверка потому и называется комплексной, что подразделение проверяется сразу по нескольким направлениям: оперативно-розыскная деятельность, агентурная работа, оперативные расходы, исполнительская дисциплина, и, конечно, любимый конёк — делопроизводство и режим секретности.

Режим секретности — штука двуликая, как Янус: одновременно формальная до жути, но и позволяющая регламенты толковать, как угодно проверяющим. Докопаться можно до любой запятой.

Полковник Королёв слыл звездой федерального значения. Поэтому проверять лично его прислали не блатного лейтенантика, а целого адмирала. Вы не знали, что в МВД служат адмиралы? — теперь знайте. В несчастном министерстве строители министрами работают, так отчего не появиться адмиралам?

Адмирал был высок, поджар и бородат. Как и положено морскому волку — в черной морской форме, кортиком и с благородной сединой на висках. Как и подобает флотоводцу, адмирал решил ввязаться в бой, а там уже как карта ляжет.

Заручившись поддержкой нового начальника ГУВД, адмирал, гремя кортиком и сверкая эполетами, рванул через приёмную в Папин кабинет, проигнорировав протесты секретаря.

— Я начальник Управления делопроизводства и режима Министерства контр-адмирал Азаров, — отчеканил адмирал с порога, — имею предписание на проверку режима секретности!

Папа эполетами не сверкал — полковник одет в дорогой деловой костюм, синий галстук. Полковник контролировал оперативную обстановку, лично проверяя исполнение указаний. Только теперь на личном контроле стояла не Контора, а большой регион. Открыв перед собой кондуит-ежедневник, Королёв обзванивал подразделения ГУВД, выясняя, что сделано по раскрытию преступлений, заслушивая каждого начальника персонально. Никакого интереса к визитёру с кортиком полковник не проявил.

— Кхе-кхе... — напомнил о себе адмирал.

Королёв, не отрывая уха от трубки, поднял взгляд и оценил внешний вид адмирала: чёрная морская форма, погоны адмирала, шеврон «Россия, МВД» и даже кортик.

Однако адмирал на полковника впечатления не произвёл. Королёв, как ни в чём не бывало, опустил взгляд и продолжил разговор.

— Я ещё раз спрашиваю — повторный опрос проводили? — ревел полковник в трубку.

— Я начальник Управления делопроизводства и режима МВД контр-адмирал Азаров, — твёрдо, по-командирски, заявил адмирал. — Я уполномочен проверить соблюдение вами режима секретности.

— Долбоёбы! Я не спрашиваю вашего мнения, я требую провести повторный опрос!

Вдруг Королёв поднял взгляд и обратил внимание на адмирала.

— Ты кто? — спросил Королёв.

— Повторяю в третий раз: я — начальник управления делопроизводства и режима министерства контр-адмирал Волков. Прибыл для проверки режима секретности. Имею предписание!

Папа откинулся на спинку кресла, сделал задумчивый вид, поправил очки и громко и чётко произнёс:

— Пошёл на хуй!

И тут же потерял к проверяющему интерес.

— Это я не вам, долбоёбы! — продолжил орать Папа в трубку. — Вам не на хуй идти, а идти людей опрашивать. Чтобы свидетелей установить! Второе нераскрытое убийство за полугодие, а вы ходите и дрочите!

Адмирал чётко, в соответствии со строевым Уставом, через левое плечо, выполнил команду «кругом», сделал строевой шаг и вышел из кабинета в соответствии с заданным направлением движения.

То есть — куда послали, туда и пошёл!

---

****

— Я больше не могу! — просипел Андрей в трубку. — Ты старший опер по особо важным, значит обязан заменить начальника. Я не могу больше пить!

— Ушатал тебя полковник? — Пятницкий улыбнулся.

— Имей в виду, полковник из адмиральской свиты. Москвич пьёт стаканами, как в последний раз!

Баста пил третий день. Да, это запой. Запой по служебной необходимости: Андрей поил по кабакам проверяющих, печень положа на алтарь Отечества!

Культурную программу гости отмели сразу, местные достопримечательности москвичей не интересовали: «Мы больше по водочке!».

— Когда ехать? — уточнил Пятницкий. Пятничным вечером опер разминался пивом дома, однако переходить на крепкие напитки не планировал — на завтра назначен редкий выходной, не хотелось болеть с утра.

— Сейчас, собирайся! — стонал в трубку Баста. — Меня домой отвезут и за тобой заедут!

— Куда едем? Форма одежды?

— Форма одежды повседневная, едешь на природу, в «Русскую избу». Там поляна накрыта. Всё оплачено, только за этим дятлом московским следи, чтобы не начудил. Полкан «по синьке» буйный. Положишь спать и езжай домой. Сам старайся пить меньше, иначе упьёшься, как я.

— А ты как? — уточнил Вадим.

— Капельницу из наркологии вызывать буду, — простонал Баста и нажал отбой.

«В «избу» москвичей поселили! — присвистнул Вадим. — Красиво жить не запретишь!». Год назад в «избе» отдыхали президент России и премьер Италии. Статусное место. Не обоссанная лесная полянка с кирпичами вместо мангала, к которой привык каждый нормальный милиционер.

Залив, прибой, песок и строевые сосны. Красивое место. И очень дорогое.

«И я знаю, что мне недолго осталось ждать, чтобы снова увидеть сосны на морском берегу» — Пятницкий вспомнил строки Цоя.

Вадим залпом допил пиво и начал собираться. Джинсы, майка, телефон и джинсовая куртка. Удостоверение, телефон, сигареты, зажигалка. Голому собраться — только подпоясаться.

****

Служебная «чапырка» уже ждала у подъезда. Машину было не узнать — отмыта до блеска — сразу видно, ждали дорогих гостей. Оперской транспорт — настоящий хлев на колёсах — не мудрено, в машинах спят, едят, пьют и даже трахаются. Пятницкий уселся на переднее пассажирское сиденье, обернувшись, чтобы оценить высокопоставленного гостя. Полковник дремал, развалившись на заднем сиденье. Лицо москвича показалось оперу знакомым. Где-то пересекались, только где?

Водитель тихо, стараясь не разбудить проверяющего, спросил:

— Куда на этот раз?

— В «избу»! — так же тихо ответил Еврей. — Сильно гуляли?

— Бля... — водитель изобразил на лице гримасу ужаса и отвращения одновременно.

— Баста жив?

— Синюшно-одутловатый, как труп... — сочувственно прошептал «алёша». — Андрею в «наркушке» прокапаться. Деньги на гулянку мне передал.

— Поехали, — обречённо выдохнул Пятницкий. Стало страшно: нужно выдержать алкомарафон, при этом организовав мероприятие, как следует. Чтобы не было мучительно больно отделу при написании итоговой справки по проверке.

«Эх, не подведи, кормилица!» — с этими словами проститутки чешут промежность. Вадим помассировал печень.

Из города выскочили быстро: вечер, пробки успели рассосаться. Ещё час езды по трассе, можно и самому подремать: ночь предстоит бурной. Но из комы вышел проверяющий.

Полковник похлопал Пятницкого по плечу. Вадим обернулся.

— Ты кто? — москвич уставился на опера.

— Старший оперуполномоченный по особо важным делам капитан милиции Пятницкий.

— Покажи удостоверение!

Вадим достал правой рукой из нагрудного кармана «ксиву», развернул и через левое плечо показал полковнику.

— Пятницкий? Еврей, что ли?

— Еврей, — спокойно ответил Вадим. Доказывать национальную принадлежность «хроникам» он не собирался. «Еврей» же.

— Знаю я вас, — прохрипел полковник, откинулся на сиденье и захрапел.

Вадим положил удостоверение в карман, чуть откинул спинку сиденья назад, прислонил голову к двери и стал смотреть на дорогу. Глупое состояние: ни пьян, ни трезв. Дорога начала сливаться в одну серую полосу — значит, сон начал одолевать.

Тут же хлопнули по плечу.

— Ты кто? — последовал вопрос.

Вадим оборачиваться не стал.

— Старший оперуполномоченный по особо важным делам капитан милиции Пятницкий.

— Покажи удостоверение!

Рука — карман — ксива — левое плечо.

— Пятницкий? Еврей, что ли?

— Еврей!

— Вот вы где у меня все! — полковничий кулак появился между передними сиденьями и тут же исчез. Сзади раздался храп.

Водитель усмехнулся:

— Я вот так сутки уже. Сейчас высажу и спать лягу.

— Наивный, — усмехнулся Вадим в ответ.

«Все силы брошены на спасение Управления. Все сотрудники, не считаясь с личным временем, спасают, так сказать, лицо подразделения и Папину жопу от неминуемого пиздеца в лице результатов проверки и далеко идущих выводов о соответствии занимаемой должности! Не спят начальники, не спит оперсостав, не спят сотрудники-водители. Не спят жёны, дожидаясь мужей с опасных заданий. Если так дела дальше пойдут, дети не увидят отцов: не так страшна случайная бандитская пуля, как цирроз печени».

****

Машина въехала на территорию базы отдыха, миновав резные ворота и охранника в зелёном стрелецком кафтане. Тот, видимо, узнал машину, поэтому вида не подал. Дальше ехали по указателям со словом «reception».

Вадима кольнуло слово «ресепшен». Нельзя проще сказать — администратор? Этот дивный новояз: ресепшен, гламур, чики, консуме, дедлайн. Особенно бесила модная московская фразочка «как бы». «Как бы да...» — да или как бы да — то есть нет? Да или нет? — почему я должен додумывать за говорящего? Рука тянется к пистолету. Убил бы.

Охранник-стрелец и «ресепшен». Домик администратора — двухэтажный теремок с резным окошком. В окошке томится красна девица в кокошнике.

— ГУВД! — водитель махнул перед красной девицей красной книжицей. — Князев.

— Москвич ваш? — кивнула головой красна девица. — Тринадцатый домик. Ой, шебутной!

— Домик? — уточнил «алёша».

— Да нет, москвич. Вчера в лес ночью ушёл и песни орал. Ушёл недалеко, в кустах свалился. Езжайте, номер убрали, ужин на веранде накроем. Когда подавать?

— Сейчас подавайте, — водитель с опаской обернулся и глянул на москвича. — Домик далеко?

— Тринадцатый номер по центральной аллее, прямо езжайте, слева увидите. Горячее сразу?

— Водки! — послышался хриплый голос полковника.

— И водки сразу! — согласился водитель.

Спустя минуту экипаж остановился у домика номер 13. Вадим присвистнул, увидев «домик» — одноэтажный рубленый особнячок с верандой. На веранде сервирован стол на две персоны — красна девица не обманула.

«Хорошо вокруг, но номер домика тринадцатый, — засомневался Пятницкий, вылезая из машины. — Жди чертовщины! Или нет — моё любимое число».

Вадим открыл пассажирскую дверь: товарищ полковник Князев осоловело оглядел опера и спросил:

— Ты кто?

— Старший оперуполномоченный по особо важным делам капитан милиции Пятницкий, — устало повторил опер и добавил: — Еврей.

— Аааа... — разочарованно сказал полковник. — Есть чо бухнуть?

— Так точно! — опер щёлкнул каблуками, давая понять — мол, любой каприз. Лишь бы ты, родной, в себя не приходил.

Пятницкий галантно помог старшему товарищу выйти из машины. Полковник был помят малость, как лицом, так и одёжей, но настроен на продолжение банкета. Твёрдой походкой москвич последовал к веранде и плюхнулся на деревянное кресло.

— Гена! — окликнул Пятницкий водителя.

— Ой! — откликнулся «алёша».

— Не уезжай далеко, — тихо сказал Пятницкий. — Глянь, полкан какой бодрый, небось баб потребует, в город ехать придётся.

— Да и какие бабы, на «полкана» глянь, его хоть самого еби.

В подтверждение слов водителя полковник уронил голову на грудь.

«Где-то я его видел... Пиджачок понтовый, хоть и помятый, и рожа буйная, но протокольная».

Тут же на гольф-каре привезли ужин. Официант накрыл дубовый стол скатертью и сервировал: «почки заячьи верчёные, головы щучьи с чесноком, икра чёрная, красная икра заморская, кабачковая». Русская кухня: холодные закуски: грибочки солёные, маринованные помидоры-огурцы-чеснок, мясная нарезка, белая рыба, хлеб, и, конечно, водочка — ледяная, в покрытом изморозью графине, как положено.

Пятницкий подвинул рюмки, аккуратно взял графин и налил по половинке.

«Лей, ты чего, краёв не видишь?» — запротестовал очнувшийся «полкан».

Вадим долил водку под ободок и пододвинул рюмку Князеву.

— Ты кто? — привычно спросил полковник.

— Старший оперуполномоченный по особо важным делам капитан милиции Пятницкий, — улыбнулся Вадим и встал со стула. — Честь имею!

— Имеет он... — пробурчал полковник и протянул руку. — Князев. Анатолий Петрович. Организационно-инспекторский департамент. Полковник.

Вадим пожал руку. «Рукопожатие крепкое, — отметил Вадим. — Значит, с „документами работать может“. Так официальные СМИ говорили про Ельцина, когда тот проваливался в очередной запой.

— За знакомство! — предложил тост Пятницкий.

Полковник согласно кивнул.

Выпить, конечно, хотелось. Но ещё сильнее хотелось жрать. Не есть, а именно жрать, поглощая всё, что было на столе. Ирочка пропадала в суде, Вадиму готовить было лень — вечер питался жидким хлебом — пивом.

Первая рюмка пошла мягко, приятно обжигая горло. Вадим сел на стул, взял вилку и потянулся к грибочку — закусить.

— Ты что, не русский, что ли? — возмутился полковник. — Между первой и второй наливай её одну!

«Еврей» же! — чуть не поперхнулся смехом опер, но промолчал и потянулся к бутылке.

Ещё по 50 грамм. Полковник тоста не произнёс, только кивнул и опрокинул рюмку. Вадим чуть пригубил и поставил рюмку на стол. Стараясь не показаться невоспитанным, взял не спеша со стола мясную нарезку, грибы и соленья, кинул в свою тарелку и стал закусывать.

Полковник сделал то же самое. Князев ел спокойно, наложив себе полную тарелку салата.

Вадим ковырялся, стараясь не есть быстро. Должны привезти горячее — нужно оставить место в желудке под главное блюдо. Сейчас будет третий тост — за погибших товарищей. Так принято в милиции — третий тост — святое. Ряды погибших, даже молодых сокурсников Вадима, ширились. Инфаркты, инсульты, пьянка, ДТП, самоубийства, война в Чечне уносили ментов в полицейский рай. Третий тост не казался чем-то пафосным, наоборот — помянуть ребят дело святое. Конечно, тлела надежда, что полкан выпьет третий и угомонится. Положу москвича спать и сам поеду домой. Или к Вике? Нужен я ей... Я — предатель. Домой. Пивка для рывка и домой. Боевая задача выполнена — москвич уложен спать.

— Не того человека ваш начальник на хуй послал! — ни с того ни с сего выдал москвич. — Тут пей или не пей — не поможет. Решение по нему уже принято, а повод мы найдём!

«Не моего ума дела, разборки эти, — подумал опер. — Паны дерутся, а у холопов чубы трещат. Моя задача — тебя напоить в говно, чтобы упал — а там пусть лошадь думает, у неё голова большая».

Вадим потянулся к графину, пододвинул рюмки. Долил свою, налил полную полковнику.

— Третий... — Вадим поставил рюмку перед полковником и остался стоять.

Князев посерьёзнел, встал с кресла, взял в правую руку рюмку и скомандовал:

— Товарищи офицеры!

Вадим выпрямился, изображая строевую стойку. «За ребят!» — чуть не вырвалось у опера.

— За тех, кто в море! — неожиданно выпалил полковник и осушил рюмку до дна.

Вадим удивился, но промолчал. Странный полковник. Может, на солнышке перегрелся, или у них, в МВД, так принято. Может, у них там крыша поплыла, или улицу Житную взяли пираты на абордаж.

Вадим выпил, и жизнь обрела краски. Пейзаж с молодыми строевыми соснами, прохладным бризом и прибоем после дневной жары умиротворял. Прекрасна работа оперативника — живи да радуйся: море, водка, песок, сосны, дорогой отель. Сейчас полковник потребует и блядей из города привезут. Не служба — сказка! Тяжела наша работа — наливай да пей!

— А ведь ты не офицер, капитан! — сказал полковник, оценивающе глядя на Пятницкого. Словно размышлял, врежет опер между глаз или нет.

— Это почему? — удивился опер.

— У тебя звание — специальное!

— Так и у вас тоже, вы же полковник милиции, — парировал Вадим.

— Не угадал, — осклабился проверяющий. — Я — морской офицер, воинское звание — капитан 3 ранга. А вот ты — самый настоящий гражданский шпак!

Пятницкому стало обидно, что офицером его не признали. Шесть лет идти к заветным лейтенантским звёздочкам — и вот, на тебе. Ещё и гражданский, оказывается. Говно, как в анекдоте про внутренние органы. Врезать «полкану», что ли? Крепкий, глядь. А если он мне? А мне-то за что?

Может, москвич специально нарывается на скандал? Где-то я его видел...

— Я скорее шпик, чем шпак, — Вадим глупо улыбнулся, стараясь сгладить ситуацию.

— Я закончил «Дзержинку»! — ударил себя кулаком в грудь полковник, схватил бутылку со стола и сделал пару глотков прямо из горла.

Про «Дзержинку» Пятницкий знал, что морское училище располагается в здании Адмиралтейства. Про морских курсантов — то, что существа отмороженные, склонные к дракам с сухопутными курсантами-«сапогами». Поэтому, если Пятницкий шёл на дискотеку в «Балтийский дом», под китель надевал курсантский кожаный ремень с тяжёлой латунной бляхой. Наматываешь свободный конец ремня на руку — получался гибрид кастета и кистеня. Применять не пришлось — бог миловал. Ещё Пятницкого мучал вопрос — почему военно-морское училище носит имя Феликса Эдмундовича?

— В итоге у Дзержинского и оказались, — съязвил Вадим, не удержавшись. — В милиции.

— Я тебе не мент! Я под парусом ходил! — завёлся полковник. — Хочешь, докажу?

Вадима так и подмывало сказать: «Валяй, докажи!» Может, полкан бросится в воды залива и уплывёт далеко-далеко... А Пятницкий, как тоскливая Ассоль, будет смотреть за горизонт, ожидая алых парусов.

«Плывите, плывите, ихтиандры хуевы...». А потом помянем москвича — допить оставшуюся водку и поехать домой спать. Но допустить чрезвычайное происшествие — гибель проверяющего во время комплексной проверки — опер не имел права. Для того и прислали — не допускать ЧП!

— Не надо доказывать, — тихо сказал Вадим. — Я верю.

— Нет, я докажу! — полковник вскочил с кресла, сбросил пиджак и начал разминать руки.

«Точно утопиться решил, — испугался опер. — Папа с три шкуры снимет и натянет на барабан...».

— Не надо... — пролепетал Вадим.

Было поздно. Полковник бегом рванул к заливу. Вадим побежал следом. Бежать было тяжело — кроссовки утопали в песке. Не успел. Полковник, выбрав из строевых сосен, растущих на берегу, потоньше и постройнее, прыгнул на неё и начал карабкаться наверх, словно по канату.

— Фу-у-ух... — выдохнул Вадим и перешёл на шаг.

«Значит, не утонет полкан. Кому суждено быть повешенным — тот не утонет...».

— Видал? — кричал запыхавшийся полковник с высоты метров десяти. — Кап-три Князев упражнение выполнил!

— Так точно, товарищ капитан 3-го ранга! — с неподдельным восторгом закричал Пятницкий.

Полковник действительно показал класс. На празднике Масленицы моряк взял бы все призы по лазанью на столб. Суровый мужчина, хорошо, в драку не полез. Полковнику за пятьдесят — а физподготовка круче молодого. Уделал бы, как бог черепаху.

— Слазьте, товарищ полковник! — закричал Вадим туда, наверх, ближе к облакам.

— Сейчас... — закряхтел москвич и пробурчал что-то невнятное. Не слышно — ветер и высоко.

Вадим зачарованно смотрел на полковничью жопу в дорогих брюках. Брюки обнимали сосну, а жопа держалась за тонкую сосновую лапу.

— Я слезу, — прокричал полковник, — а ты снизу подстрахуй!

— Сам ты подстрахуй! — негромко усмехнулся опер, подошёл вплотную к сосне и закричал: — Страхую-ю-ю!

— Не получается! — ответил полковник. — Ногу свело!

«Рамамба хару мамба ру!» — инстинктивно пропел Пятницкий и крикнул:

— Сейчас отпустит!

****

Смеркалось. Ногу не отпускало. Жара уходила, сменяясь ночной прохладой — вода остывала, подавая холодный воздух вверх, в кроны сосен. Под сосной сидел капитан Пятницкий, на сосне — полковник Князев. Вадим уже успел сбегать в домик за курткой и телефоном и выпить ещё рюмку «для сугреву». Полковник не успел ничего, так как затих в кроне дерева и признаков жизни не подавал.

— Товарищ полковник! Товарищ полковник! — позвал Вадим Князева, смотря наверх. На сосну Князев залез, а обратно не слезет. Полковник словно кот — забраться на дерево сумел, а обратно, вниз — когти мешают. Не в ту сторону заточены.

Может, полковник совьёт там гнездо, к нему прилетит полковничиха, и начнут высиживать яйца с маленькими полковничками?

— Товарищ полковник! — повторил Вадим, не сильно надеясь на ответ.

— Ты кто? — ответили сверху.

— Старший. Опер. Уполномоченный. По особо. Важным. Делам. Капитан. Милиции. Пятницкий, — доложил Вадим, сложив кисти рук в рупор. — «Еврей!»

— Какого ранга капитан? — уточнил полковник.

Опара пробило на ха-ха. Мозг настигла выпитая «для сугреву» рюмка. Давясь смехом, Пятницкий крикнул:

— Капитан-лейтенант! — и уселся под сосну.

— Товарищ капитан-лейтенант, снимите меня отсюда, это приказ! — крикнул полковник.

— Есть, товарищ капитан третьего ранга! — производство капитана милиции в морские чины вызвало ещё одну волну истерического смеха у Пятницкого. — Сейчас придумаю что-нибудь!

«Ситуация серьёзная, москвича как-то нужно с дерева снимать. Но как?» Мысль отрезвляла и пугала одновременно. Из сил и средств в наличии только опер, машина и водитель Генка.

Пятницкий потянулся к телефону и набрал номер дежурной части конторы.

— Кузнецов, — ответил заспанный голос дежурного.

— Кузя! Это Пятницкий, — сказал Вадим, давясь от смеха. — У меня ЧП. У меня полковник на сосну залез!

— Ну, пусть слазит, — ответил заспанный Кузя.

— Он не может, он закогтился! — Пятницкий старался описать трагедию как можно более подробно, но не мог — мешал смех.

— Ты там бухой, что ли? — возмутился Кузя. — Какой полковник, какая сосна? Сосните там друг у друга и успокойтесь!

— ЫЫЫЫ, — завыли на дереве.

— Проверяющий, из Москвы! — уточнил Вадим. — Мне приказали его напоить и спать уложить. А москвич нажрался и на сосну залез! А слезть не может! Доложи начальнику.

— Вадим! — возмутился Кузя. — Я Королёва в двенадцать ночи поднимать не стану. Королёв снимет не только полковника, но и меня. А мне полгода до пенсии. Ебись с ним сам, с полковником.

— Может, вызовешь Эм-Чэ-Эс? Пожарных с лестницей?

— Хуй Чэ-Эс, блядь, и собаку с милицией, — закончил разговор дежурный. — Придумай что-нибудь, ты же опер!

И нажал на отбой.

«МЧС? Лестница! Тут же лес, рядом пожарная команда! Генка, водитель!»

— Аааа! — кричал полкан с дерева. — Снимите меня отсюда!

Вадим махнул полковнику рукой и побежал к стоянке, благо недалеко.

«Офицеры, офицеры — ваше сердце под прицелом!» — напевал опер на бегу. Вот и машина, а в ней «алёша». Спит, подлец.

— Генка, вставай! — затормошил Вадим водителя.

— В город, за блядями? — обречённо спросил «алёша», глядя на Пятницкого с бешеными глазами.

— Нет, — дыхнул пергаром Пятницкий. — Езжай в пожарную часть, тут, за забором.

— Знаю где, — обречённо сказал водитель. — А зачем?

— Полкан на сосну залез.

— Ну?

— Туда залез, обратно никак!

— Заебись, — посочувствовал «алёша». — И чо?

— Езжай, проси машину с лестницей. Будем снимать!

— Пожарные не поедут, — Генка откинулся на спинку сиденья. — Нужен звонок от дежурного по ГУВД.

Звонить дежурному по ГУВД Пятницкий не хотел. Дежурка ГУВД полна стукачами, и непонятно, в каких отношениях Королёв и ГУВД. Вместо «пожарки» приедут «гестапо» и инспекция по личному составу. В итоге вывернут так, будто пьяный оперуполномоченный ОРБ загнал несчастного трезвого проверяющего на сосну. Скандал и оргвыводы. Нет.

— У тебя же деньги! — вдруг осенило Пятницкого. — На блядей и всё такое.

— У меня, — согласился водитель.

— Пообещай пожарным магарыч.

— Баста сказал, что деньги на блядей! Или экстренный случай!

— Тут тебе и блядь, и экстренный случай. Гони в пожарку! Это приказ! — Пятницкий гаркнул, словно на плацу родного командного училища.

Алёша неохотно захлопнул дверь, завёл машину и уехал. Пятницкий забежал в домик, выпил ещё 50 грамм водки и побежал к сосне.

****

— Ихтиандр, сын мой! — крикнул Пятницкий в небо.

— А-а-а, — простонало небо в ответ.

«Хорошо, что не заплакало небо жёлтым дождём», — усмехнулся Пятницкий.

— Сейчас пожарная машина приедет! — обнадёжил капитан полковника. — Снимем!

— Я уже не могу! — кричал полковник. — Руки сводит!

Голос древолаза стал трезвее, сказался холодный ветер.

— Деритесь там, товарищ полковник! Помощь идёт! — приободрил Вадим и уселся на землю рядом, в паре метров от злополучной сосны. По прогнозам, обещали золотой дождь. Нужно поберечь себя, не простудиться.

«Есть военные офицеры, среди них самые офицерские офицеры — морские, — размышлял оперативник. — Я, не пришей к кобыле хвост: бегаю с пистолетом, жизнью рискую, бандитов ловлю — не офицерской работой занимаюсь. Даже форму не ношу. Если вы, гражданские, такие умные — почему вы фуражку не носите и строем не ходите?» — Вадим вспомнил анекдот и ухмыльнулся.

Строем опер действительно не ходил. Строевой устав сводился к исполнению команды «Товарищи офицеры», по которой необходимо вставать.

«Так куда ж вы уходите, может прямо — на небо!» — неожиданно для себя запел Пятницкий и глянул на крону сосны. Там, вцепившись руками в ствол сосны, сидел на хлипкой ветке капитан третьего ранга.

«И откуда-то сверху прощаете нааас!!» — заорал Пятницкий и неожиданно перекрестился. — Лишь бы не упал офицер — страна потеряет героя!

Но бог любит дураков и пьяных. А если два в одном — даже благоволит. К гостиничному домику, сверкая синим проблесковым маячком, подъехала пожарная машина.

****

Светало. Коротки ночи в конце июня.

— Не могу от дерева оторвать! — кричал сверху, с пожарной лестницы, пожарный-прапорщик. — Он руками зацепился, не разгибаются!

— Мне холодно! — вторил пожарному морской офицер Князев из сосновой кроны.

— Я его сначала привяжу, чтобы не свалился, а потом отдеру! — кричал спасатель, доставая страховочный трос.

— Отдери! — согласился Пятницкий, доставая из джинсовой куртки мятую пачку «Бонда», и добавил тише: — Так отдери, чтобы больше не хотелось по деревьям лазить.

Вадим стоял у пожарной машины с Генкой и спасателями-пожарными. Рассказывать обстоятельства попадания моряка на дерево Вадим не стал. Мало ли, бывают в жизни чудеса. Спасатели — калачи тёртые, не сильно удивились.

«Моряки ебутся стоя у скалистых берегов!» — Вадим засмеялся.

— Чего ржёшь? — спросил у Вадима Генка.

— Частушку вспомнил. Сколько бабла пожарным отдал? — спросил в ответ Вадим.

— На два литровых пузыря и закусь!

— Вонь не пойдёт? Никто не настучит? — посерьёзнел Вадим.

— Литр за спасение, литр за молчание — так договорились.

Пожарная лестница начала опускаться. На конце лестницы сидел притороченный к ней ремнями полковник Князев. Руки «кап-три» держал перед собой, словно нежно обнимал воображаемую любимую.

Полковника отстегнули от лестницы, спустили на землю и бережно усадили на траву.

— Водки! — прохрипел он.

Вадим достал заранее подготовленный стакан и графин с водкой, наполнил до краёв и протянул полковнику. Князев взял стакан, но дотянуться до рта не смог — рука тряслась и сгибаться в локте отказывалась.

— Руки затекли, — простонал полковник.

Пятницкий присел на корточки и выхватил стакан из рук страждущего.

— Буду с руки поить, как маленького, — зло улыбнулся Вадим, глядя на полковника. — Давай, тащ полковник, за министра, за папу, за маму и за тех, кто в море...

— Не выпьет он, — кто-то сказал за спиной. — Видишь, колотит, тут точность нужна.

Вадим обернулся. За спиной стоял прапорщик-пожарный в затёртой светло-синей форме. Тот самый, который снял с дерева полкана.

«Прапор в теме, — подумал Вадим. — Понимает толк в бухле». Прапорщик как минимум ровесник проверяющего.

Прапор вытащил из брюк ремень и шагнул к полковнику.

— Смотри, как надо! — спасатель кивнул оперу.

Спасатель накинул петлю ремня на кисть полковника.

— Вставляй стакан, чего ждёшь? — цыкнул он на Пятницкого.

Вадим аккуратно вложил стакан в руку полкана. Прапорщик зашёл за полковничью спину, протянул ремень и стал аккуратно тянуть к себе.

— Вира, вира, майна! — командовал спасатель.

Стакан медленно, но неотвратимо двигался к губам проверяющего. Трясущейся рукой Князев поднёс стакан к губам и начал жадно пить. Дрык-брык, глоток, ещё один, ещё — пустой стакан полетел на землю.

— Ты кто? — полковник уставился на опера осоловевшим от водки взглядом.

— Старший оперуполномоченный по особо важным делам капитан милиции Пятницкий, — улыбнулся Вадим.

«Это же... это же тот полковник, — осенило Пятницкого. — Который райотдел проверял. Этот тот самый полкан, который лет пять назад горничную в гостинице трахнуть пытался! И замполита Петровича избил. Суровый мужик, но на всю голову контуженный».

— Покажи удостоверение!

Вадим достал из кармана куртки «ксиву», развернул и ткнул в лицо полковнику.

— Пятницкий?

— Еврей, — улыбнулся Вадим.

Эпилог

— Товарищ генерал, — жаловался адмирал, — меня послали на хуй!

— И кто послал, товарищ контр-адмирал? — возмутился новый начальник ГУВД.

— Полковник Королёв!

— Королёв? — задумался начальник. — Этот может!