У афроамериканской песенной традиции давний опыт взаимодействия с силами тьмы. Роберт Джонсон некогда продал свою душу дьяволу, чтобы стать королем блюза. Скримин Джей Хокинс привнес в соул и ритм-н-блюз инфернальную энергетику, которую потом подхватили рокеры и металхэды. Наконец, предтечи фонка Three 6 Mafia раскрыли зловещую сторону хип-хопа, породив огромное количество эпигонов.

В это русло вполне укладывается проект Zeal & Ardor, ставший одним из самых заметных феноменов в тяжелой музыке последних лет. Это блэк-метал, смешанный с музыкой черных рабов — госпелом и спиричуэлс.

Основатель Z&A, Мануэль Гарнье, сам наполовину афроамериканец, даже нашел общие корни у столь непохожих жанров — как африканцев насильно обратили в христианство, так и скандинавам его некогда навязали мечом. Тут будет уместно вспомнить одну из самых известных песен Bathory, посвященную трагическим событиям христианизации Норвегии.

Гарнье с детства увлекался тяжелой музыкой, и будучи подростком, играл в метал-группе, а затем пробовал себя в других направлениях. Как-то сидя на 4Chan, он шутки ради спросил в одном из разделов, какие жанры было бы интересно смешать, на что получил ответ — блэк-метал и и «ниггерскую музыку».

Музыканту понравилась такая идея, и под нее он даже придумал концептуальное обоснование: «Что если бы африканские рабы вместо Христа приняли Сатану?». Оно легло в основу первого альбома Zeal & Ardor, который назывался «Devil Is Fine».

На нем протяжные блюзовые распевы прорывались сквозь стены грязного дисторшна, сменяясь акустическими проигрышами и прог-роковыми запилами. При всем том, «Devil Is Fine» получился очаровательно лоу-файным.

Например, трек «What Is A Killer Like You Gonna Do Here?» звучит развитием идей Birdmask — другого проекта Гарнье, в котором он исполняет чембер-поп. Дебютник Z&A стал логическим развитием идей self-titled демо-альбома, вышедшего в 2014 году. Это был новаторский, но очень сумбурный материал в диапазоне от психоделики и хип-хопа до собственно блюза с блэком.

На «Devil Is Fine» Мануэль пел про русла рек, покрасневшие от крови праведников, ритуалы с человеческими жертвоприношениями и демонов, живущих среди полей. Ко всему этому добавлялась стилистика рабовладельческого Юга США — так мог бы выглядеть хоррор Джордана Пила о прошлом афроамериканцев.

Релиз был очень хорошо принят музыкальной прессой и попал в рейтинг лучших метал-альбомов 2016 года от Rolling Stone, и зафиксировал Zeal & Ardor в статусе одного из самых перспективных проектов жанра. Гарнье, осознавая потенциал своего детища, расширил его до формата полноценной группы, пригласив других музыкантов.

С ней он отправился в первый тур. На одном из концертов во время исполнения Devil is Fine — главного хита группы, вышибло пробки и зал пел вместе с группой в кромешной тьме. Это уже было настоящей черной мессой. Дальше Z&A ждали выступления на крупных фестивалях и большие залы. Кстати, Devil is Fine попала и в массовую культуру, прозвучав в трейлере игры The Division 2.

Уже с группой Гарнье записал второй альбом — Stranger Fruit, закрепивший успех коллектива (Энтони Фантано назвал его «потрясающей и уникальной записью»). На этой пластинке Мануэль продемонстрировал свое возросшее вокальное мастерство, да и в целом саунд стал более выверенным, приблизившись к дэт-металу, но утратив лоу-фай антураж.

На Stranger Fruit Гарнье и компания довели до блеска основную формулу Zeal & Ardor. Треки работают по такому же принципу как мелодик и атмосферик блэк — «сырой» рев гитар и бласт-бит разбавляются «благозвучными» вставками с чистым вокалом.

У Zeal & Ardor вторую функцию выполняют госпел и спиричуэлс. Использование духовной музыки оказалось крайне выигрышной затеей, привнеся в и без этого зловещую музыку дополнительное чувство напряжения и опасности.

В современном блэке есть другой популярный коллектив, работающий по схожим лекалам — польские «Батюшка». В своих треках они смешивают черный метал с православными церковными песнопениями. Подобно Z&A это коммерчески успешный продукт, вызывающий негодование у тру фанатов блэка.

Музыка Zeal & Ardor вообще мало кого оставляет равнодушным. Гарнье обвиняли в слишком вольном обращении с такой чувствительной темой, как черная музыка времен рабства. В ответ на упреки он негативно высказывался по поводу концепта культурной апроприации, говоря, что подлинное искусство должно быть свободно от идеологических запретов.

Такие взгляды отнюдь не означали, что Гарнье индифферентен к политике. Когда летом 2020 года Америку сотрясали протесты, вызванные гибелью Джорджа Флойда от рук полицейских, Z&A не остались в стороне и записали EP на злобу дня.

На мини-альбоме Wake of a Nation сокрушительная мощь блэка слилась с праведной яростью потомков африканских рабов. На этом же релизе Гарнье довел до совершенства свои навыки певца духовной музыки — трек Vigil это стопроцентный неосоул хит, не разорвавший чарты только из-за общего жанрового вектора группы.

В результате получилась одна из наиболее впечатляющих пластинок тяжелой музыки 2020 года, на которой негодование в адрес полицейского произвола приобрело очень осязаемую форму. Так звучал бы Кертис Мэйфилд, будь он вокалистом блэк-метал группы.

Если раньше Гарнье использовал мистическую тематику для рассказа о бедствиях черного народа в Америке, то теперь прямо заговорил о современных случаях притеснения. Строчки

I can’t breathe, it’s a cellphone
Please don’t shoot, I need to get home
I’m on my knees begging please

затрагивают сразу два эпизода полицейского беспредела — удушения Джорджа Флойда и убийства Стефона Кларка в Сакраменто, когда полицейские приняли мобильный телефон у него в руках за пистолет.

Нашлось на альбоме место и для рестроспективных историй о притеснении черных в США. Например, трек Tuskegee отсылает к бесчеловечному эксперименту властей, когда на афроамериканцах из числа бедноты испытывался пенициллин в качестве средства от сифилиса. Многие из этих людей тогда были заражены специально. В чернометаллической оболочке эти реальные истории звучат особенно жутко.

В прошлом году Zeal & Ardor выпустили свой третий и последний, на данный момент, полноформатный альбом под одноименным названием (не путать с демкой 2014 года). На нем группа продолжает отходить от блэк-метала в сторону других поджанров метала.

Автор рецензии на популярнейшем сайте о тяжелой музыке Kerrang! отметил эксперименты группы, проведя параллель с Run the Jewels, что сразу приходит на ум при взгляде на обложку альбома. Следом за пластинкой Z&A выпустили сингл Firewake на легендарном лейбле Sub Pop, где некогда издавались Nirvana и Sonic Youth, закрепив свой статус одной из важнейших тяжелых групп момента.

Несмотря на «мрачный» вектор творчества, Мануэль Гарнье отнюдь не является таковым сам по себе. В интервью он предстает жизнерадостным и позитивным человеком. На вопрос, рассчитан ли его проект на эпатаж и провокацию, Гарнье отвечает: «Я не стремлюсь делать что-то условно сатанинское или шокирующее. Я просто хочу создавать хорошую музыку. Если это считается провокацией, пусть будет так».

Десятки игр в NBA на диване с моим другом не прошли даром. Параллельно мы слушали много разной британщины, часто доверяя алгоритмам. Радио по любимым артистам могло играть по несколько часов, пока мы находили новые имена из смежных тусовок и поражались тому, что в России такая музыка огласки не получает.

К концу 10-х в Британии начало образовываться новое сообщество музыкантов. Нет, я не про волну дрилла и не про возвращение агрессивного панка. Эти ребята куда ближе к традиционной электронике (гэридж, джангл, uk-house) и чилл-рэпу 90-х. Такой британский звук стремится не к усложнению и шуму, а к «стильной простоте».

Часто Британию ассоциируют с перегрузом в дабстепе, громкими рейвами и протестным вечеринкам под мостом (привет, Skepta). Нижеперечисленные артисты больше стремятся к «погружению в себя», релаксу и осмыслению мультикультурной Англии. Послушав несколько имен из списка, вы поймете, почему сейчас так популярен Fred Again.. Отчасти, он один из тех, кто обратил внимание на течение, которое мы решили прозвать новым юкеем.

Sainté

Есть рэперы из разряда «500 одинаковых треков, как же однообразно». Они с Sainté разные – у него 500 одинаковых треков, но все совершенны. Артист зачитывает под лоу-фай-трэп с одними и теми же пространными клавишными и перкушками, почти не меняя флоу (да и надо ли?). Тот момент, когда ты до последнего ждешь, что фраза «Люди не меняются» будет работать.

Что послушать: Champagne Shots

Obongjayar

Если бы Том Уэйтс был мигрантом из Нигерии и записывал жизнерадостную музыку, то звучал бы именно так. Советую послушать его дебютный альбом «Some Nights I Dream of Doors» – африканский спиричуэл от человека, воспитанного на Nelly и Eminem. Уровень рефлексии в этой работе соответствует заголовку – релиз посвящен поиску себя и побегу от необратимости. Астрологи прогнозируют неделю инсайтов.

Что послушать: Some Nights I Dream of Doors

Jim legxacy

Свой дебютник Джим назвал «поп-музыкой бездомного темнокожего», намеренно издеваясь над жанровыми ярлыками. В песнях он без лишнего пафоса осмысляет лондонский электронный андер и совмещает его с мелодичными попсовыми припевами: есть и дрилл, и ангельское джерси, и классическая прямая бочка. Просто и цепко, без лишних деталей.

Что послушать: dj, eye tell

Nia Archives

Фрешвумэн, которую принято считать лидером новой революции джангла – британского поджанра, основанного на любви к ломанным ритмам и ямайской музыке. У Нии вышло всего два EP, при этом она выступала на Coachella. И кажется, это только начало ее пути.

Что послушать: Luv Like

Lord Apex

«Я, скорее, укурок, чем рэп-звезда», – утверждает представитель британского андера Lord Apex. Его музыка существует в мире, где время заморозилось в 90-х: рэперы все еще ходят в широких штанах, фристайлят под биты драм-машин и много курят. Каждый его альбом сопровождается видеороликом, в котором он с корешами сидит в хот-боксе и слушает свой новый релиз с винтажным лоском – кажется, именно так должны выглядеть трансляции kizaru из Барселоны.

Что послушать: Smoke Sessions 3

p-rallel

p-rallel - кореш многих британских рэперов, выбравший немного другой путь. Парень с выступлениями на Boiler Room решил продюсировать теплый и уютный хаус, отдающий трепетом к 90-м и дуэту The Blaze. К слову, у него есть фиты со многими из списка, что только подчеркивает связь артистов тут.

Что послушать: Believe

Finn Foxell

Парень из окружения футбольных фанатов и трушных арабов с западной части Лондона. Может сделать монотонный рэпчик, а может записать поп-панк про молодняк после очередного забива. В обоих случаях получается искренне и душевно, будто зашел на район к корешу (хоть вас и разделяет почти целый материк).

Что послушать: Comin in 3s, TYSON, Piece of Mind

Louis Culture

И швец, и жнец, и на дуде игрец. Парень из лоу-фай-тусы, который отошел от строгой рэпчины в сторону легкого летнего хауса и электро-попа – и благодаря этому обрел собственный голос.

Что послушать: Hanah Says Hi, Grime

Bawo

Еще один мультижанровый парень, которому оказалось тесно в рэпе (слово «тесно» уже стало отдельным тригером в мире, где существуют куплеты Bushido Zho). Звучок Bawo минималистичен и дает пространство для честной лирики. На обложке своего альбома «Legitimate» он стоит в переговорке в деловом костюме: как не поверить, что этот человек сейчас выдаст базу? На самом деле, таким образом он пытается вывернуть наизнанку успешный успех Лондона и рассказать про то, что скрывается за человеком в городской гонке.

Что послушать: Starts with a Text

Nate Braizer

В свое время электронщик Burial увел электронику из клубов к гулу проспектов и пыльным многоэтажкам. Это возвращение рейв-культуры с небес на землю до сих пор преследует британских продюсеров. Многие из них работают с танцевальным звуком, делая его чутка задумчивым – и Nate Braizer с треком "Patterns" отлично совершенствует это видение.

Что послушать: Patterns

Wu-Lu

Wu-Lu уже прозвали рэп-версией King Krule. Только если второй изменил инди-рок, то первый приносит абстракцию и апатию в усталый рэп с гитарным шумом. Его дебютный альбом ощущается как коллаж, захватывающий разные музыкальные миры: и медленный трип-хоп, и яростный нойз.

Что послушать: Loggerhead

Bakar

В 2018 мы назвали британцем Бакара новым рок-н-роллом, а затем он выпустил суперхит «Hell N Back». Главной фишкой артиста стало слияние рок-экспериментов с теплым R&B – сам Бакар признавался, что до создания музыки вдохновлялся Foals, Джеймсом Блейком, Bloc Party, Кинг Крулом и своим другом slowthai. Он не стесняется запрыгнуть на ковбойский мотив или вспомнить синты из 80-х, в очередной раз доказывая, что британская музыка рождена на стыке культурных кодов.

Что послушать: Hell N Back, The Mission

Jeshi

Пока что один самых явных наследников Stormzy и Скепты, рассуждающий на темы безработицы и экономического кризиса Британии под лайтовую танцевальную электронику и грайм. Чтобы понять, почему за этим парнем стоит будущее UK - стоит просто посмотреть клип “3210”

Что посмотреть: 3210

PinkPantheress

Самая популярная участница списка, нашедшее место в чартах благодаря смешению электронного звука с девчачьей поп-музыкой эпохи сериалов iCarlie и “H20, просто добавь воды”. Кажется, подростковый драм-н-бейс с тоскливыми текстами и ангельским вокалом – один из лучших TikTok-трендов за всю историю.

Что послушать: to hell with it

Cktrl

Джазмен и мультиинструменталист, выпустивший одну из самых трогательных работ 2022 года “yield”. Тот самый меланхоличный джаз, который ты включишь летней ночью, чтобы окончательно преисполниться.

Что послушать: yield

Wesley Joseph

Друг Джорджи Смит, знакомый легендарного продюсера Jai Paul и просто приятный артист, нашедший себя на стыке солнечного хип-хопа и электроники для релакса. Чем-то эти треки напомнят раннего Sampha.

Что послушать: Ur_Room

Lancey Foux

Хоть опиум уже поднадоел, Lancey можно считать одним из первых протеже Playboi Carti, нащупавшим свое видение вампирского звука. Его фанбаза — те же подростки в футболках Vlone и кедах Rick Owens, только по другую сторону Океана. Перевод стиля редко цепляет при знании истоков жанра, но в этом случае получилось довольно самобытно.

Что послушать: Stay Up

Достойные упоминания:

• Lex Amor
• Fredwave
• Venna
• Greenntea Peng

В 1995 году была убита популярная певица Селена, считающаяся самой успешной латиноамериканской артисткой 90-х годов. Некоторые называют ее человеком, позволившим латиноамериканской музыке ворваться в мейнстрим – в принципе так и есть, потому что альбом Dreaming of You стал первым в истории Billboard латин-поп релизом, возглавившим чарт.

23-летняя Селена была убита своей подругой и по совместительству менеджером ее фан-клубов и бутиков с ее одеждой, оставив после себя стометровый след из крови из простреленной артерии и тысячи убитых горем фанатов. Именно про этот случай рассказывает Фрэнк в последнем треке Blonde: “Я чувствую себя как Селена, они хотят убить ниггера, убить меня, как Селену”.

Любовь фанатов часто превращается из настоящего благословения в проклятие. Майкл Джексон мечтал нацепить кроссовки и без препятствий прогуляться к соседнему магазину, затарив полную корзину продуктов и таким же образом вернуться домой. Это было невозможно. Но зато Эмджею удалось посетить Диснейленд – всего-то понадобилось несколько часов и несколько гримеров, которые помогли превратить культового певца в брата-близнеца Пингвина в исполнении Колина Фаррелла.

После выпуска дебютного альбома Channel Orange, 25-летний певец c четырьмя сольными номинациями на Грэмми, стал типичной новой звездой из Калифорнии с которой желали поработать все. Знаковая серия коллабораций с JAY-Z, Канье и Бейонсе прославила имя певца еще сильнее, особенно учитывая, как последняя сказала, что была тронута его подходом к лирике, когда впервые услышала его музыку.

В 2014 году Фрэнк поделился с поклонниками важной новостью – новый альбом практически завершен. Billboard в подробностях рассказали, что с Фрэнком поработал Danger Mouse и другие знаменитые продюсеры, а сам релиз описали как нечто «с сопровождением смычковых инструментов». Год закончился, Фрэнк ничего не выпустил. 2015-й вовсе прошел без каких-либо анонсов.

Несмотря на то, что слушателям не было предоставлено никакой информации о возможном переносе, ограниченное количество поклонников все же понимало, что Фрэнсис работает над новой музыкой, собирая разные утечки в разных частях веб-пропасти. Но были особо настойчивые люди, которые могли проезжать на автомобиле мимо гуляющего Фрэнка с криками: «Где альбом, сволочь?». Последнее слово я добавил от себя, но мне кажется в реальности подразумевалось именно это.

«Я люблю своих фанатов. Но я буду помнить всегда...фанаты убивают людей». Эти слова Фрэнк написал на своей tumblr-странице, которая долгий период времени считалась единственным мостиком между ним и слушателями. Именно там он написал судьбоносное письмо с каминг-аутом, которое стало маяком для десятков других артистов-квиров, позволившим им со временем сбросить и свои «оковы».

Замкнутость Фрэнка – черта характера, которую он пронес и в свою музыку, сделав ее максимально интимной для каждого, кто включал его музыку после 2016 года. В отличие от многих других музыкантов, использующих песни как место для стейтмента (Кендрик, Винс, Джей Кол) или разговора ни о чем и сразу обо всем с помощью работающих композиторских приемов (Дрейк, The Weeknd, Канье), Фрэнк настраивался на редкую радиочастоту, создавая личный канал связи между собой и слушателем.

Кульминацией этой связи и стал альбом Blonde, выпущенный в августе 2016 года, спустя долгих четыре года после премьеры Channel Orange. First of all, стоит понять, что такая пауза для актуальных исполнителей, а тем более для тех, кто только выпустил дебютный альбом – это прям чересчур. Обычно, сталкиваясь с подобной паузой в индустрии вы наблюдаете за одним из двух вариантов: либо артист занимается посторонним бизнесом, помимо музыкальной карьеры, либо артист столкнулся с творческим кризисом.

Есть и третий вариант: творец подхватывает тяжелое хроническое заболевания под названием перфекционизм. И все, чем он занимался, становится для него не столько испытанием, сколько тюремной камерой со сдвигающимися внутрь стенами. Хотя по самому Фрэнку это не скажешь: параллельно с записью 50 разных версий песни White Ferrari, музыкант колесил по японским улицам на дорогом Porsche RWB. Отдых? Вдохновение? Пожалуй, все сразу.

Автомобили и гоночная тематика стали очень важной частью Blonde. Но это не столько коснулось самой музыки, сколько сопровождало ее как явление: фото с гоночным шлемом стало альтернативной обложкой альбома, а журнал-дополнение Boys Don’t Cry исследовал автомобильную культуру через визуал. Одержимость музыканта гоночными автомобилями даже смотивировала редакторов Vogue написать короткую колонку о том, что Фрэнк может популяризовать автоспорт в мейнстриме через моду.

Фрэнк считает, что автомобиль одновременно ассоциируется и с клаустрофобией, и с чувством полной свободы. Именно автомобиль позволяет нам вырваться из своего города или страны, и именно в нем вы будете чувствовать себя в ловушке, когда попадете в пробку. Для него сесть за руль – означает жить. Вспоминая в текстах песен разные модели авто, он будто бы делит свою жизнь на главы, привязывая тот или иной период к машине. Детство строго ассоциируется со старой семейной Acura Legend, за рулем Lexus он сидел когда только познакомился с Тайлером, Bugatti вспоминается с оглядкой на успех музыканта в треке Futura Free.

Зацикленность Фрэнка на ностальгии и собственных воспоминаниях и стала своеобразным ДНК-кодом Blonde. По сути Blonde это нелинейная биография Фрэнка, которая расписана таким образом, чтобы каждый слушатель мог ассоциировать себя с разными эпизодами этой истории. В Pink + White Оушен поет о смерти близкого друга, сравнивая разрушительность этого события в личных масштабах с ураганом Катрина. В Solo он посвящает всю песню одиноким людям, описывая разные стороны одиночества: сильных людей, научившихся любить себя на одной чаше весов, опустошенных с другой – игра слов “Solo – so low” одна из тех мелочей за которые начинаешь любить альбом сильнее.

Другой момент, сближающий рандомного слушателя с личностью, стоящей за альбомом – голосовые записки от знакомых Фрэнка, задающие тон повествования. Be Yourself содержит в себе голосовое сообщение от мамы одного из друзей Фрэнка, где та оставляет родительское нравоучение с просьбой не курить марихуану. Facebook Story – забавная история о том, как два разных взгляда на социальные сети могут привести к расставанию. Финал альбома – мокьюментари от лица покойного младшего брата Фрэнка. Эти вещи превращают эффект от прослушивания в некий просмотр домашней хроники, которую обычно снимает на VHS-камеру отец семейства, стараясь запечатлеть день рождения первенца или какие-то другие случайные моменты.

Blonde это дримкор-альбом. Главная цель дримкора – вызвать у человека эффект дежавю или беспокойства. Поэтому многие вещи здесь провоцируют слушателя думать о прошлом. Запитченный голос Фрэнка одновременно выполняет две функции: отсылается к засилию бурундучих сэмплов в нулевых и звучит тогда, когда Фрэнк озвучивает свои мысли из прошлого (буквально звучит как ребенок).

Многие треки из альбома лишены дорожки ударных. Какого-то смыслового объяснения я не нашел, но как художественный прием мне понравилось. Это усилило интимность некоторых песен: например, в Seigfreid Фрэнк рассказывает о расставании, ударные полностью преобразили бы динамику, отвлекая от важности сказанного.

Но там где ударные присутствуют, они в большей степени напоминают не R&B, а дрим-поп. Как The Weeknd сэмплировал Beach House на трилогии микстейпов, Оушен отсылается к ним через звуковые паттерны, как в первой половине Nights. Там же он экспериментирует с небрежной игрой на гитаре, как это в свое время завещал Джими Хендрикс и переводит трек в совсем другое русло. Да, речь о том самом знаменитом битсвитче – он разделяет альбом на две равные половины.

Дуальность это очень важная тема Blonde, которая исследовалась многими критиками и слушателями. У альбома два варианта написания названия: Blonde и Blond. Две разные обложки. Два разных треклиста, один из которых был опубликован в журнале Boys Don’t Cry. Ключевые треки альбома разделяются на половины с разным звучанием. Даже в клипе Nikes озвучивается, что у Фрэнка есть две версии (чего?). Здесь одинаково упоминаются прошлое и настоящее, чувство любви и горечь расставания, маскулинная и феминная сторона человека.

Чтобы понять этот альбом, необходимо выбрать одну из этих сторон. Во многом это зависит от вашего прошлого и детских травм в вашем шкафу. Как я уже говорил, дримкор пробуждает приятное дежавю либо чувство беспокойства. Зависит только от слушателя.

В остальном вы и сами знаете, что это за работа. Музыка, где Бейонсе это всего-лишь бэквокалиста. Музыка, где Фарреллу не дали простучать пять раз. Музыка, где Канье Уэст произносит всего лишь одно слово «love». Музыка, которая позволяет Фрэнку Оушену безбедно жить в Нью-Йорке уже седьмой год, не выпуская никакие крупные релизы и запросто растворяясь в толпе на улицах Манхэттена. Фрэнк Оушен реализовал мечту Майкла Джексона – но удалось ли ему реализовать свою собственную?

Почему-то кажется, что да, но ненадолго. Blonde дал старт карьере Фрэнка, как независимого артиста, после того, как он провернул трюк со сделкой между ним и Def Jam, оставив лейблу вместо обещанного альбома визуальную обманку под названием Endless. Альбом был прекрасен, но Blonde куда больше напоминал большую работу, которая будет визитной карточкой артиста. Оушен “висел” лейблу один альбом – лейбл его получил, неважно в каком виде. Параллельно музыкант договорился с Apple Music, получил (по слухам) 20 миллионов долларов и отправился в свободное плавание, выпустив релиз от лица своего собственного лейбла.

Дальнейшие годы он жил в тишине, занимаясь ровно тем, чем ему хотелось. Он открыл свой бренд ювелирки, завел радио-программу на которой делился музыкой, которая ему нравится, заценил микродозинг психоделиков, восхищался человеком-моржом...и потерял родного брата, чей голос закрывает Blonde. Райан был для музыканта всем и это все у него отобрали. Причем по вопиющей гадкости иронии, Райана отобрало у Фрэнка его главное увлечение – спортивные автомобили и скорость.

Сломало ли это его как творца или наоборот закалило и произвело личностный сдвиг – мы не знаем. На протяжении всего Blonde, Фрэнк дважды упоминает тот самый ураган, подразумевая Катрину. Он никогда не отпускал горе и пронес воспоминания о стихийном бедствии через 11-летний период. В 2020 году произошло нечто серьезнее урагана Катрины в масштабах жизни артиста. И уже очень скоро он об этом расскажет.

Думаю, уже можно его так называть, как считаете? На его музыке выросло целое поколение музыкантов, манера исполнения изменила звучание сегодняшнего R&B, а сам канадец вот-вот станет первым в истории музыкантом, достигнувшим 100 миллионов активных слушателей на Spotify (на момент публикации текста все 100 лямов на месте).

На дворе 2010-й год. Вичхаус уверенно разрывает тренды Tumblr, Beach House готовятся переродить шугейз в формате дримпопа, Clams Casino уже химичит над клауд-битами, которые сформируют Soundcloud-культуру, а 20-летний Эйбель Тесфайе буквально выживает на улице.

Свидетельства есть, а доказательств нету. Считайте это местной байкой, но злые языки рассказывали, как Эйбель воровал еду из магазинов, чтобы можно было протянуть несколько дней на ногах. Свои сбережения будущий хитмейкер тратил на наркотики.

Свои первые треки он записывал на старенький ноутбук с пиратским софтом, скооперировавшись с канадскими продюсерами Illangelo, Cirkut и Doc McKinney. Все они внесли свой вклад в начальные шаги The Weeknd, даже не подозревая во что они инвестировали свои старания.

Его музыка распространялась бесплатно и анонимно. Все верно, The Weeknd существовал некоторое время исключительно как музыкальный персонаж: без лица, без нации, без каких-либо следов идентичности. Пока Эйбель Тесфайе раскладывал вещи в магазине, его коллеги и посетители слушали песни The Weeknd без каких-либо догадок, кто может скрываться за этим псевдонимом.

Ранние микстейпы The Weeknd попали в момент взлета специфичных микрожанров, направленных на интровертную часть слушателей. Музыка про одержимость, зависимость, одиночество и мрак. Люди не стали заморачиваться с ярлыками и просто окрестили услышанное как Dark R&B.

В первую очередь выделялись подход к лирике и продакшну песен. Любовь Эйбель практически всегда описывал трагическим способом, ставя похоть выше эмоционального влечения. Невозможность духовного сближения с кем-то приводила к изоляции, а одиночество к эйфории от употребления MDMA.

Треки длились непривычно долго: были такие, что уходили за хронометраж в 5-6 минут. В психоделических густых инструменталах прятались сэмплы Beach House, Cocteau Twins и Siouxsie and the Banshees.

Выделялось также использование грубого звучания: от живых ударных маршей до бас-синтов и лоуфайного скрипа. Музыка не пыталась казаться идеальной, демонстрируя слушателю все свои шероховатости.

Из-за использования треков таких известных групп, микстейпы Эйбеля распространялись бесплатно. Лишь спустя практически десять лет ему удалось оплатить права и начать зарабатывать хоть что-то с этой музыки.

Но в свое время они помогли ему заработать главное – фейм. Треки The Weeknd репостнул к себе лейбл Дрейка OVO Music и карьера малоизвестного юноши обрела заслуженное внимание со всех сторон.

I felt like I had nothing to say. I still feel I have nothing to say. I’m the most boring person to talk to.

Свое первое интервью Эйбель дал в 2013 году, когда Дрейк привлек его к работе над Take Care. Тогда его вклад в музыку соотечественника сравнивали с эффектом Kid Cudi на Канье Уэста в конце нулевых. Треки Дрейка стали проще говоря “атмосферными”.

По сути, история музыкального успеха The Weeknd построена на культуре, которая помогла сформировать Эйбеля Тесфайе. В первом же треке на Echoes of Silence он каверит Майкла Джексона, подчеркивая вокальную схожесть с легендарным музыкантом. А весь Kiss Land – дань уважения Portishead.

После работы с Дрейком и первого контракта с лейблом The Weeknd стал развивать свой публичный образ. Он начал говорить с аудиторией и прессой, его концерты посещало все больше и больше людей. А долгожданный коммерческий дебют залетел на вторую строчку Billboard.

В какой-то момент The Weeknd перепаковал свое творчество под нужды мейнстримной аудитории, отдалившись от интровертного звука. Его новым курсом стал гламурный поп с помпезными аранжировками для тех, кто заценил его музыку в Fifty Shades of Grey.

Вышедший в 2015 году Starboy ознаменовал рождение нового The Weeknd. Артист радикально сменил имидж, избавившись от “ананаса” на голове, который он не подстригал, кажется, с 2011. Его звук поддался трендовому запросу на трэп, а продажи релиза наконец-то достигли заветного первенства.

Здесь случилась первая желанная коллаборация Эйбеля, как человека, способного диктовать свои правила при написании альбома. Он пришел к Daft Punk, а они в свою очередь сформировали звук для двух самых прослушиваемых работ треклиста.

Успех Starboy не обсуждается. Но его влияние на ландшафт R&B-сцены или поп-сцены практически отсутствует. Но он предоставил Эйбелю новые возможности и пути для продвижения своего творчества.

Весной 2018 The Weeknd без предварительных синглов выпустил проект My Dear Melancholy. Сфокусированный на электронике звук, коллаборации с Gesaffelstein и Skrillex, практически нулевая реклама перед премьерой.

Кажется, это был момент возвращения “того-самого” уязвимого и оскорбленного человеческими пороками Эйбеля. В момент написания песен с MDM он отходил от расставания с Селеной Гомес и подсознательно пытался перезапустить свое творчество.

Вместо желаемого перезапуска он погрузил свою музыку в лимб, сосредоточившись на создании чего-то более грандиозного. Эйбель начал готовить новую трилогию альбомов. Первый номер вышел в разгар пандемии.

Это важный фактор, потому что After Hours это в первую очередь динамичная ретроспективная музыка с фокусом на синтвейв. Ностальгическое путешествие через мифологию Скорсезе и Гиллиама. Одним словом – праздник.

Облаченный в кровавый красный цвет The Weeknd нашел новую нишу. Он взял за основу наследие поп-индустрии 80-х и столкнул его с современными стандартами продакшна. По сути он возвел синтвейв времен фильма Drive в абсолют, выведя его на главенствующее место в мейнстриме.

Из новых лиц, появившихся рядом с Эйбелем можно было заметить Даниэля Лопатина (OPN), одного из первых авторов вейпорвейв-течения. Именно его работа с синтезаторами впечатлила The Weeknd больше всего. Этот союз дожил и до наших дней.

After Hours – пожалуй, главный альбом ковидного 2020. Бесконечная вечеринка без света на пустом танцполе. А еще он был полностью проигнорирован на Grammy. Академики дали Эйбелю 0 (ноль) номинаций за этот релиз, закрыв глаза на сумасшедший успех самого диска и таких хитов, как Blinding Lights и Save Your Tears.

Фрустрация Эйбеля привела его к полному бойкоту церемонии. Он отказался выдвигать на номинации какую-либо музыку в будущем и вместо создания чего-то еще более популярного решил сосредоточиться на углублении в диско-звук.

Свой следующий альбом Dawn FM Эйбель выпускал также без промо. Ему предшествовал короткий тизер, опубликованный за три дня до выхода, а сам релиз был встречен очень прохладно даже самыми верными поклонниками артиста.

Это был совсем другой The Weeknd, которого никогда никто не слышал. Dawn FM это роспись в любви к тусовочной культуре, автомобильному радио и Куинси Джонсу. Вместо томного R&B – танцевальный ритм драм-машин и стробоскопические синты OPN.

Эйбель впервые за полдекады не попал на вершину Billboard 200, альбом был отторгнут большинством его слушателей, а созидательный эффект на индустрию – практически нулевой. Но это в первую очередь гиковский и чуть-чуть фансервисный релиз к которому он и стремился.

Нарратив зачитывает Джим Керри, сосед The Weeknd. Ненадолго в “эфир” врывается сам Куинси (звучит как монолог Джорджио Мородера в гостях Daft Punk). Сам альбом со временем дополняется электронными ремиксами от топовых продюсеров.

Сам релиз описывается как концептуальный альбом-экспириенс с библейскими отсылками и сюрреалистичным описанием будущего. Это утешающее радио для всех, кто застрял в чистилище. Каждый трактует этот лимб по своему. Но унывать в нем запрещено.

The Weeknd любит свое творчество. Он готов вкладывать в него огромные деньги, как это было на выступлении в перерыве Superbowl, которое он финансировал самостоятельно. Он готов сталкиваться с фрустрацией. Он даже готов к тому, что спустя год все треки из альбома вылетят из чартов. Потому что делает для себя.

Этот подход вкупе с попытками сделать что-то новое без излишнего новаторства явил ему золотую середину. Это и вывело его к трону поп-индустрии, сделав тем артистом, который не боится проиграть. Потому что его путь начался с поражения.

Спасибо за прочтение!

Недавно ты критиковал Скалли Милано за строчку «Я ебу ее так, как фашисты ебали женщин в Польше». Должны ли быть в музыке моральные границы: о чем петь можно, а о чем нельзя?

Смотря, какая цель. У Дудя я приводил пример про Ларса Фон Триера. В фильме «Нимфоманка» он раскрывает тему педофилии и ставит вопрос, должны ли мы хейтить педофилов за их желания, если они не совершают преступления? Это серьезная тема, определяющая нашу гуманистичность в отношении даже таких людей. В сегодняшнюю эпоху мы не казним людей, а стараемся исходить из гуманистической идеи. Тут то же самое. Навряд ли Scally всерьез задумывался об этой строчке. А эпатаж ради эпатажа всегда выглядит стремно. Из последних примеров — Канье Уэст и его антисемитизм. То, что он пытается донести, и то, что говорит — две разные штуки. Он не может совладать со своим эго, оттуда все проблемы.

Как поступать с Канье, и нужно ли наказывать человека за его деструктивные высказывания?

Если нарушит закон США, то отлетит по их статье. А что касается общественного мнения — я не изолировал его и продолжаю следить. Это дело каждого человека в отдельности. Свобода слова подразумевает только вопрос того, как государство применяет свою монополию на насилие. Естественно, ты должен отвечать за свои слова. Если ты не смог пояснить свою мысль, то люди махнут на тебя рукой и скажут, что ты долбоеб. В этом нет никакого нарушения свободы слова. Ты был свободен в своем высказывании, ты получил ровно то же, что высказывал. На мой взгляд, это честная система.

В случае с Канье, у него блокируют счета. Имеет ли это место?

Это его заработанные деньги, которые должны были вернуться. Пожалуйста, возвращайте деньги и только потом закрывайте. А контракты — вопрос про желание компании не взаимодействовать с определенным человеком. Это тоже их выбор. Когда проводится поступательная история отмены, которая подвязана на СМИ и медиаполе, то неясно, как с этим бороться. Для этого нужно создать отдельный институт в противовес существующей системе. Нужен дуализм и плюрализм мнений.

Adidas отменяют работу с Канье Уэстом, но разве они не знают, где шьются их кроссы? Где собираются чипы Apple Pay, которым не может пользоваться Канье? Это смешно. Много теней, таких скрытых контрактов и негласных соглашений, которые касаются не только корпораций, но и обычных людей. Они ощущают это на своем горбу, когда работают на заводах этих корпораций. На Канье просто спустили все грехи. «Мы хорошие, потому что мы отменяем плохого», хотя сам грех никуда не уходит.

На мой взгляд, это просто лицемерие.

Лицемерие — когда ты раскрыл тайну, как Шерлок Холмс. А сегодня никто даже не скрывает этого, и отмена до сих пор происходит. Мне это не нравится, должна существовать концепция искупления и милосердия. С Канье, кстати, пока не случилось ничего супер плохого. Единственная его проблема — у него не осталось друзей. Условного Верджила Абло, который мог бы подойти, дать ему оплеуху и сказать «Бро, остановись». Ему нужны были люди, и почему-то их не осталось. По-хорошему, Дрейк помирился с Йе, но это больше маркетинговая история. Представь, если бы Дрейк нанял охранников, спиздил Канье Уэста, посадил в машину, обколол транками и попросил потусить неделю где-то на островах. (смеется) Хорошие друзья так и поступят.

Была ситуация, когда наш общий с Максом Шредером (менеджер Локи, – прим.ред.) друг свихнулся. Пришлось вызывать вертухаев и отправлять его в психбольницу на двухнедельный рехаб. Друг — не тот, кто гладит по головке. Иногда мы можем не контролировать себя, и благо, что вокруг есть люди, которые могут заметить это и помочь.

Имеет ли эскапизм место в нынешнем контексте русской музыки?

Люди даже не абстрагируются от реальности, а принимают ее в уравнении базы. SODA LUV сказал: «Зачем произносить то, что и так все понимают?». Мне кажется, это непохоже на эскапизм. Он осознает проблему происходящего, как бы ни был погружен. Но дело в том, что не все всё понимают. В этом настоящая проблема. Это часть снобизма нашей культуры: отрыв людей от общества. Я давно не катался в метро, не ходил в университет или на работу. Все, что многие видят — интернет. Но не стоит делать на него ставку.

Как будто ты существуешь в информационном вакууме, где есть какая-то другая Россия.

Другая Россия точно есть. Есть много других Россий.

Почему в русском рэпе нет той протестности, которая должна быть свойственна жанру?

Думаю, дело в масштабе интересов. Все парни, которые заходили в новую школу после 2015-го года, честно объявляли о том, что их цель — благосостояние. «Я хочу произвести впечатление на девочек, хочу помочь маме, заработать». Это локальные интересы, в которых изначально нет протеста, поэтому он и не заложен в их творчестве. Это не значит, что они соглашаются. Это значит, что их эмпатия не распространяется дальше близкого круга общения.

Со временем рэп стал отражением мечты капитализма.

Всегда есть предел потребления. У меня есть запрос на дом, но никогда не было на грилзы. Честно говоря, пропало желание покупать дорогую одежду после пары вещей Баленсиага. Вся эта гонка — большая проблема эго, а не только капитализма. Куча людей в нем живет достаточно аскетично, это дело каждого человека. Но ты видишь статусность, начинаешь завидовать чужому и хочешь себе то же самое, как будто оно принесет тебе уверенность, ощущение безопасности. Чтобы не играть в эту игру, нужен намного более ценный ресурс, чем деньги. Нужна воля, которую нельзя взять ни у кого, кроме себя.

Как воспитать в себе эту волю?

За 5 лет нахождения в Москве у меня напрочь пропала дисциплина. Дело в том, что если ты не можешь сам дисциплинировать себя, то нужно обратиться за чужой помощью. Составлять графики, записываться на курсы, ходить в зал с тренером. Эта дисциплина растит волю. Тогда эго, желающее тебе кайфа и отдыха, будет сталкиваться с волей, которая говорит «надо».

За этот год я несколько раз проводил такие штуки. Перед февралем пошел на джиу-джитсу. Там я понял, что у меня слабая выносливость. Есть мышцы, масса, сила удара, но я сдыхал за 2-3 раза в партере. Доходило до полуобморочного состояния.

После мотивация пропала, и вернулся я только к концу весны. К сожалению, это тоже идет маятником, потому что время тяжкое. Находить мотивацию в ситуации, где непонятно, что будет через месяц – сложно. Когда ты во что-то вкладываешься, то надеешься, что это длинная игра, а не трюк йо-йо, который ты выучил и показал один раз в компании. Когда ты вкладываешься в новые навыки, то они должны развиваться в течение жизни, чтобы у тебя оставалась мотивация действовать.

Сколько раз я думал, что всему миру пиздец, а этого не случалось. Исходя из этой теории, надеюсь, что в следующем году будет также.

В книге Нассима Талиба «Черный лебедь» есть пример про проблему индюшки. В 39-м году никто не думал, что Германия на кого-то нападет, что можно замирить Гитлера. Оглядываясь назад, для нас очевидны все предпосылки нападения. Это принцип той самой индюшки. Ее кормят один день, она такая: «хорошо». Потом второй. И так ее кормят тысячу дней, и у нее нет причин не доверять кому-либо. На 1001-й день наступает день благодарения, и индюшку убивают. Казалось бы, у тебя нет никакого багажа данных, чтобы предсказать это событие, но очевидно, что оно бы случилось.

Хотелось бы анализировать широко и глобально, но это не всегда возможно.

Конечно. У тебя есть бытовые проблемы: сломался чайник, перегорел свет или затопили соседи. Естественно, отрываться и мыслить из космоса о всем человечестве тяжеловато. Те, у кого действительно есть на это время — люди культуры (смеется). Мне кажется, другие и оплачивают это нам: «Ребят, вы вот не пашете на наших ебучих работах, чтобы заниматься осмыслением реальности и приносить нам небольшую выжимку. Или состояние, или мотивацию. Или меланхоличного собрата-собутыльника в наушниках, с которым можно выйти на улицу, когда тебе грустно». Часто люди культуры об этом забывают, опять-таки из-за эго.

В этом году каждый столкнулся с информационным хаосом. Как сохранять трезвость рассудка в бесконечном шуме?

(смеется) Есть два выхода, иллюзорный и трушный. Иллюзорный: выбираете три источника информации, абсолютно зеркальных друг другу. Например, нейтралов, позитивных и негативных. Из слов этих ребят складываете общий знаменатель. Если у всех троих утверждения совпадают, то, вероятнее всего, это утверждение истинно. Второй способ куда проще: можно к чертовой матери окунуться во все источники, найти кучу контактов, которые находятся во всех местах, и прислушиваться к их субъективному мнению.

Но, по-моему, единственный способ видеть всё как есть — быть Богом. Поэтому смиритесь, что всего мы знать не можем, как бы эта фраза сейчас ни звучала.

Я прожил много надломов и метаний по своей позиции. Культура отмены научила нас говорить то, что удобно. Потом ты понимаешь, что это слабо контачит с реальностью и, на самом деле, не прибавляет безопасности. Все-таки нужно говорить не как приятно, а как есть. Чтобы найти свои моральные ориентиры, нужно просто слушать сердце. Это может звучать как слишком сладенький ответ, но дело в том, что другие люди — другие люди. У тебя твоя собственная душа и воля, поэтому нужно ориентироваться на себя. Стараться брать диапазон мнений и выжимать из него свою правду. Готов ли кто-то смириться с тем, что убивают людей? Я — нет.

Мне не нравится и то, что в Китае шьют Adidas-кроссы, используя дешевую рабочую силу. Меня эта тема волнует, но я не знаю, как от этого отказаться, потому что любые бюджетные кроссовки будут тоже сделаны в Китае. Это вопрос, который должен решаться на государственном уровне.

Но государство — тоже люди.

Еще одна штука, которую я осознал в этом году. Это цитата из сериала «Чернобыль», «У каждой ошибки есть имя, фамилия и отчество». Где-то сверху обычно сидит «имя, фамилия и отчество», и происходящее зависит от его решений. Мне приглянулась эта тема, потому что решение, оказывается, тоже можно принимать.

Когда в мире происходит хаос, искусство отражает его. В музыке яркий пример — рассвет гранжа в 90-х. Как думаешь, как отразится нынешний хаос на музыкальном ландшафте?

Ныне существует гиперпоп — это самая шумная и абсурдно-громкая музыка. На мой взгляд, приятнее слушать блэк-метал, чем его. В остальном же, люди слушают более мягкую музыку. Минимал, вдруг в России стреляет тустеп. Тот стрельнувший трек с Аникой и Бушидо Жо, «Тесно». Он простой и минималистичный, поэтому и понравился людям. Мне кажется, все двигается к этому. Вряд ли сейчас будет качать очень громкая музыка. Людям нужно отдохнуть.

С приходом Рик Рубина музыка становилась все громче и громче, и как будто сейчас действительно время подуспокоиться.

Тут еще вопрос того, как играют люди. Если мы вспомним эпоху до Рик Рубина, то там тоже начиналась американская волна метала, где пришли и Metallica, и Slayer, и Anthrax. Они очень громкие и шумные. Manowar считались одной из самых громких групп. Понятное дело, что громкость можно выкрутить на мастере, но это не то, как музыка композируется. А я говорю о подборе тембров, громкости инструментов, динамики песни. Я рос в нулевые, и поэтому испытывал лютую любовь к такому громкому звуку: Prodigy, System of A Down, Limp Bizkit, Linkin Park. Это то, в чем выстроен мой культурный код. Для ребят нового поколения это какой-то кринжометр, им такая громкая музыка кажется неуместной.

Но при этом они слушают тот же гиперпоп.

А я не встречал людей, которые это слушают.

Но они есть (смеется).

Это опять про выборку и правду (улыбается). Но я не встречал, что странно.

Делают его преимущественно 15-17-летние bedroom-продюсеры. Это как когда ты только начинал делать инструменталы. Просто сейчас самое простое и трендовое, что можно сделать — это гиперпоп.

Кошмар. Когда мы с парнями начинали писать биты и интересоваться электроникой, у нас была жажда до скиллухи. А гиперпоп — очень нескилловое музло. Мы смотрели гайды, а не 15-секундные уроки в TikTok. Дима LDMA, например, до сих пор учится, изучает разную литературу и источники. Именно поэтому у него выходит свой невообразимый звук.

Это вопрос поколения Tik-Tok’a, которое идет за быстрым результатом.

Это вопрос скорости, правда. Они делают музыку для 15-секундных видосов, основываясь на 15-секундных туториалах. Хотя я включил первый трек с недавнего релиза SLAVA MARLOW, и там были очень хорошие синты.

На том треке даже чувствуется влияние умной электроники 90-х.

Да. Но в чем прикол, вся его работа звучит как хороший эксперимент, в котором он не очень смел. Там короткие куплеты, нет большой мысли.

Давай поговорим про твой альбом. Что ты чувствовал, когда писал «Пов3стку»?

Хотел разъебать комп, наверное так. В телеге есть фотка, как я разбил MIDI-клавиатуру.

Это было во время записи?

Нет. Это не какая-то слезливая история о том, как мне стало больно. Я уже полтора месяца сводил эту хрень, заебался дико. Опять что-то не получилось, неправильно сохранился проект. Я понял, что мне придется сделать заново примерно 30 действий, взял басуху, ухуярил по MIDI и вышел на улицу курить, потому что просто не хватало нервов. Писать было тяжело. Было непонятно, какая судьба ждет релиз, как его воспримут фанаты, остальные артисты. Я бесился с того, что не смог притаранить всех, кого хотел, на фиты. Мне нужно было коллективное высказывание. Очень многое недоделано концептуально, потому что я видел определенных людей на определенных треках, но этого не вышло. Весь накопленный стресс, заканчивающиеся деньги, размытое будущее. Я осознавал то, что выпущу релиз, и рано или поздно начнется проблема с концертами, а в Армении и Грузии ты много не заработаешь.

При этом я русский в России, и не очень рад тому, что делает мое государство. Пишу про это альбом, стараюсь писать так, чтобы меня не притянули по статьям, но мысль долетела. Мало того, хочется, чтобы эта мысль долетела до людей, которые не хотят долго копаться в текстах.

Чуваки могут сказать, что я не поделился ничем новым. Но отматываем к первому тезису про SODA LUV. Это вам кажется, что всем всё понятно. Но это не так, хватит отмахиваться.

Было много задач. Нужно было победить свое эго, отказаться от длинных интро, аутро, переходов. Сделать это интересно, но не пытаться задавить слушателя скиллухой, как это было на альбоме «…And Justice For All» Металлики, когда они пытались доказать всем, что они музыканты.

Страшно ли тебе было дропать релиз?

Да, очень.

Не было ли у тебя ощущения, что ты мог доделать его более взвешенно и медленно?

Слушай, все тексты были готовы к сентябрю. А в плане музыки некоторые треки идут с 2020-го года, поэтому это накопленный материал. Плюс в формулировках я долгое время тренировался в Твиттере, поэтому действительно было, что сказать (улыбается).

Ты говорил, что за пару дней до выхода альбома у тебя на карте было несколько тысяч. Какое это имело для тебя это значение?

Особое, мне нужно содержать и кормить семью. Тема была даже не в этом, то было просто отражением кризиса в стране, инфляции, ухода площадок. Мне долго не выплачивали средства из-за проблем с дистрибуцией, и поэтому я сидел без выплат 4 месяца. Я знал, что деньги будут. Но впервые за 3 года произошла ситуация, когда настолько мало денег осталось. Рядом сидит жена, а я не знаю, как подойти и сказать об этом.

В любом другом случае был вариант, что у нас есть заначка, на которую ты можешь переехать, снять квартиру. В начале года можно было спокойно уехать и кайфовать где-нибудь в Батуми.

Тебе было важно остаться в России?

Да. Здесь больше силы для этого. Согласись, есть разница: выпускать такой релиз здесь и выпускать его где-нибудь в Батуми.

Да, в этом есть сила.

Часто есть претензия к мигрантам, что они не могут ни о чем говорить русским, так как уже выбыли.

Во многом тебя любят за то, как ты можешь оголить свои глубинные страхи и травмы. В кризисные моменты гораздо сложнее открыться. Как оставаться максимально прозрачным перед слушателем в нынешний период?

Я достаточно закрыт на альбоме, там больше о том, что «вне», чем обо мне.

Тут тот момент, когда внешний мир становится отражением внутреннего.

«Пов3стка» имела цель высказывания. Рефлексия там существует, но это опыт, который можно преподнести остальным. Как, например, трек «Каша из топора» — размышление о системе мировой справедливости, может ли кто-то быть арбитром справедливости на этой планете. Естественно там есть рефлексия, строчки «Мин Сахабын — це пиздёж, Рома, как и дякую и мадлоба». Почему? Потому что я могу говорить только как русский. Я не могу говорить о деколонизации от лица калмыков, бурятов и якутов. Не могу позволить себе такого шовинизма. Трек «Мин Сахабын» Jeada — одна из моих любимых песен детства, на этом якутском андере росло мое поколение. Она довольно националистическая, если ее послушать.

Чувствовал ли ты ответственность за то, что тебе нужно поделиться мнением? Или это было искреннее желание.

В 2019-м после выхода альбома я прочитал комментарий «Что-то мало о политике, Ром». Я хочу спросить у этого типа, как он поживает (смеется).

Конечно, чувствовал ответственность. Потому что эта тема меня волнует, аудитория это видит и чувствует, естественно, она ждала этого высказывания. Кто не ждал, тот мало знаком с Локимином. Мне нужно было сделать релиз не из долга, а потому что я уверен в том, что культура влияет. Она остается в умах, и я буду спокоен, так как выжал максимум из той информационной помощи, которую могу оказать. Я записал релиз, и это лучшее, что я могу сделать для большой аудитории.

У тебя на альбоме все больше размышлений на тему религии, очень понравился сторителлинг в «Роспел». Считаешь ли ты себя религиозным человеком?

Я бы назвал себя верующим. Религиозность это скорее про то, что ты соблюдаешь традиции и ритуалы. Для меня стало ясно, что в базе всего находится Бог. Он всезнающ, вездесущ. Внутри любого предмета есть смысловая штука, которая доводит до Бога. Что такое стакан? (берет стакан Макса Шредера). Сейчас я проведу над ним философскую дрочь и отдам. Стакан — емкость. Форма — это что? Когда начнешь погружаться в суть понятий, ты замечаешь смысловую дыру в этом. Есть что-то непознаваемое. Поэтому я верю во что-то свыше. Но обидеть за это меня никак нельзя.

Мне кажется, настоящего верующего невозможно обидеть, потому что он и так верит в свою правду.

VK почти никак не поддержал твой альбом. Как ты относишься к нынешней политике VK-музыки относительно эксклюзивов артистов?

Я опасаюсь монополизации. Даже нечего добавить. VK купили Adrenalin Stadium, хотят запускать свой лейбл. Ни у одной стриминговой площадки нет своего лейбла. Это бред, поэтому надеюсь, что такой монополии не случится, так как на рынке осталось всего несколько игроков.

Заканчиваем про альбом: на ранних микстейпах ты еще формировался как артист, и по сути третья «Повестка» — это более серьезная, полноценная работа по сравнению с предыдущими, которые были больше похожи на ипишки. Что ты чувствуешь, когда слушаешь старого Локимина?

Я смотрю с улыбкой на старое творчество. Чувствую там большой заряд энергии, но достаточно тупого человека. Уверенность от незнания — я бы сказал так. Вся эта напускная самоуверенность зависела только от того, что мне мир казался достаточно понятным и простым. Как ЛСП писал старый альбом под названием «Я всё понял», и спустя 5-7 лет сказал: «Вот теперь мне всё стало понятно». Через семь лет он снова скажет «Только теперь я понял». Отсюда эта уверенность улетучивается. Я чувствую себя очень нестабильно сейчас, поэтому когда я слушаю Рому «тогда», я думаю, что прикольно было бы остаться в том состоянии, но судьба не дала мне такого шанса, и наверно на то есть причины.

Мне кажется, что ты постепенно взрослеешь, изначально у тебя есть какая-то инфантильность, но со временем она просто пропадает.

Но у Канье Уэста же не пропала.

Потому что было очень много источников, которые подпитывали его самоуверенность.

У меня вот этой подпитки мало. Раньше для меня было шуткой, что я изолировался от индустрии, или она меня изолировала. Но сейчас это перестало быть шуткой — я реально не понимаю, почему я изолирован: от фестивалей, от фитов, от объемной поддержки площадок. У меня нет на это ответа, и я не встречал человека, у которого этот ответ есть.

Есть ли у тебя ощущение, что тебя не впускают в индустрию намеренно?

Я бы так не сказал. Понимаешь, хочется быть таким типом, который «несет правду», а его никто не понимает. Но я не думаю, что это так.

Но у тебя есть своя фанбаза, своя аудитория.

У аутсайдеров всегда есть какая-то компашка.

Ты считаешь себя аутсайдером?

Конечно, я всегда был аутсайдером в школе, очень долго. У меня было, может быть, 4 из 11 классов, когда я не был аутсайдером. Я сам с собой время проводил, в основном.

Возможно ты живешь по тем правилам, которые не вписываются в правила индустрии.

Не знаю, какие именно правила. Мне очень сложно записывать промо-ролики, например. Допустим, «слушай мой альбом на Яндекс Музыке!». Я могу по 15 дублей писать, потому что не могу это сказать.

Но можно сделать это концепцией своих промо-роликов.

15 дублей вот этих кривых? Их же заливать? Ну видишь, это не соответствует политике компании. Я бы может и рад записать 15 склеек, где я говорю «Блядь!», спотыкаюсь на словах «Слушайте мой альбом». Это была бы такая фишечка, как у Мистера Бина, харизматичная неловкость. Но они бы такое не взяли.

Поэтому промо музыки в России, да и вообще везде, выглядит достаточно шаблонно. У тебя есть спич, ты должен выполнить обязательства, чтобы продвинуть релиз: записать видео, кружочек…

Вести какую-то рубрику, сделать плейлист, показаться на биллборде — да, но сделать презентацию «Донды» — такого нет. Знаешь, кто хорошо такое делает? Хаски. Я так понимаю, он начинал, но у него обрубалось. Вот та его история с шаманизмом и Катей Кищук, где они все сидели в каком-то кабинете — у меня есть ощущение, что это было подвязано к релизу, который в итоге не вышел. Скорее всего, к тому «Русскому альбому», который он так и не собрал. У меня тоже есть некоторые такие идеи, просто на всё это нужны большие деньги.

Мы хотели распечатать кучу масок «Пов3стки», вот эти черепушки. Человек 50 так одеть. И чтобы в день релиза, с четверга на пятницу, эти люди приходили в какой-то фудкорт и в определенное время, допустим, в 2 часа дня, резко надевали маски. Причем не одной кучкой, а вокруг повсюду по-одному. И вот так в течение дня. Для этого что нужно было сделать? Распечатать маски — ладно, это еще можно было потянуть по деньгам. Но тогда объявили мобилизацию. И я подумал: «Так, я сейчас надену на 50 пацанов маски и посажу их в метро всех вместе. Их принимают менты и сразу же отправляют мобилизовываться». Конечно, вряд ли, но был такой риск, и я не мог позволить себе так рисковать людьми.

В начале все боялись даже в метро заходить.

Конечно. Не зря боялись.

И такой перформанс ведь еще может не сработать никак с аудиторией.

Но это и есть игра: попасть, не попасть.

Что ты слушал во время того, как писал «Пов3стку»?

Навскидку если вспомню… Ну, я слушал Prodigy. Но их я много слушал в 21 году. Rammstein слушал — почему-то захотел. Очень много Кендрика слушал, просто дофига. Limp Bizkit — новый альбом. Nitepunk, Vince Staples немножко, саундтрек Киберпанка. Мика Гордона — естественно. Систему (System Of A Down) — естественно. Новый альбом Слипов (Slipknot). Architects для себя открыл, например. Stromae послушал.

У Stromae очень сильный релиз.

Очень сильный, стильный релиз. Он молодец, всё круто сделал. Не зря 7 лет ждал.

Красивый камбек.

Да. Но я не думаю, что он будет выпускать музыку на постоянке.

Он же так себя и позиционирует. Этот альбом он выпустил не как поп-релиз, а как то, что ему действительно хотелось сделать. Там нет «Alors on danse» или «Papaoutai». Он столкнулся с известностью, съел ее и дальше хочет двигаться по-своему.

Я тоже так мыслю. Просто начал прикидывать: а хочу ли я быть топ-популярным, ходить на какие-то шоу, фотосессии. Я достаточно интровертен — даже нет, это скорее оправдание. Мне тяжело общаться с людьми. Часто боюсь показаться тупым, неправильно собрать мысль, могу быть не уверен в словах. В моем случае, не уверен потому, что достаточно много знаю — и мне, чтобы донести мысль, нужно раскрыть весь контекст, ведь извините меня, у меня нет готового сочинения тезисов, ответов на вопросы о жизни, о деятельности. И мне приходится вести этот диалог. Это очень большой процесс. Чтобы произвести правильное впечатление, мне нужно с челом сесть и 4-6 часов бухать — тогда он может и поймет, о чем я думаю. А иначе это выглядит, как будто из меня идет пулеметный поток самых разных патронов, которые оттуда вылетают в человека и порой даже не доходят до него. Но это опять-таки моя ошибка. Благо есть песни, в которых я могу посидеть, над строчками подумать, правильно сформулировать.

Мне кажется, что поп-музыка сейчас — это та штука, при помощи которой можно донести информацию. Главная форма искусства.

Да, но поп-музыка тоже везде разная. Если мы вспомним «Somebody that i used to know» — он играет уже 10 или 11 лет по радио. Но он необычный. Он не звучит, как поп-трек. Никто не подумал бы «О, это попса».

Да, но поп-музыка это в первую очередь про доступность, а не про конкретную форму.

Да, вот это интересно. «Солнечная сторона» почти это выполнила, «Лоботомия» тоже, да тот же «Апельсиновый сок», но он, возможно, криво сведен. Есть у меня идеи, как делать поп-хиты, просто мне сначала хотелось бы собрать нужные мысли и темы для них.

Да, это должно быть что-то концентрированное и упрощенное, к этому нужно прийти ещё. Ладно, про альбом закончили. Во время кризиса человек становится более падким на привычки, зависимости. Почувствовал ли ты это на себе или на ком-то из своих знакомых?

У меня никто не спился. Никто не начал много употреблять. У меня ребята в панике — кто-то переехал в Берлин, Ваня Немов. Даня Лазарев — он в Лейпциг уехал, но тоже Германия. Чувачки многие потеряли работу свою — клиентуру, как правило. Даже в плане мерча сейчас непонятно, кому продавать одежду, потому что большая часть твоей аудитории разъехалась по всему миру, а туда ее доставить тяжело. Это ударило по кошельку многих, кого-то вгоняет в депрессию. Вот 2019 год казался нам супер-солнечным, потому что всё пёрло. В 2019 году, когда я откатал тур после СЭА, я думал: «О, я попробую на стадион. Стопудово, я добьюсь стадиона». В итоге, случились все те вещи, которые случились — за все эти три года. Никуда не повернешься, не развернешься. И это всё застопорилось. Ладно, я думал, что ковид мы сейчас переживем, и дальше будем жить, как раньше…

Но сейчас ковид кажется мелочью.

Да, конечно. Но никто не скатился ни в алкоголизм, ни в наркоту. Я вообще не употребляю ничего. Пить я стал намного меньше, в этом году очень редко пил. Часто кричал, вот знаешь, в подушку выругаться, как буквально синдром Туретта. Просто «блядь» или «сука» — поворчать, да. И, наверно, жрал много — со стресса.

У каждого по-своему это проявляется. У кого-то появляется зависимость, у кого-то в виде выплесков энергии.

У кого-то хороший способ — пойти бегать. Вот это ХОРОШИЙ способ. Почему у меня мозг не настраивается на «Ром, стрессуешь? Иди побегай». Вот мы с Максом гоняли только на MTB (горные велосипеды) по Красной Поляне. Ахуй. Мы жестко кайфанули, были все в грязи, но счастливые, 4 денька мы там пробыли.

А это когда было?

Конец июня, начало июля.

Я вот осенью ездил в Сочи, на Красную Поляну, там реально другой мир.

Да, классный городок. Как-будто поттериана такая. Кстати, что клево, там реально живут 4 тысячи человек. То есть действительно есть люди, которые в этом месте на постоянке. И что угарно, там есть свежепостроенные дома, Сбербанковский отель, например, но перед ними стоят еще частные участки.

Когда я там был, я ночевал в избе.

Реально бревенчатое здание какое-то? Не прогнившее?

Не прогнившее, но там забавно. На стенах сначала паркетное покрытие, потом обои, потом снова паркет.

Полосами стены идут? Угар.

Тебя, наверно, концерты сильно питали энергетикой. Тот же тур 2019 года. Ощущение триумфа какого-то. Как ты себя ощущал, когда потерял концерты?

Потеря концертов это же разрыв не только с аудиторией, но и с командой. Слушай, в 2019 очень часто тусил thunder6 здесь, да и LDMA тоже. Мы могли о чем-то пообщаться, увидеться. Сейчас же все разъехались. Тандыр в Казани живет, Диман в Краснодаре, Даня (гитарист) в Германии, Ваня (барабаны) уехал, тут остались только Коля (гитарист) и Никита (бас). И мы так супер часто не встречаемся. Чувство разрозненности, атомизированности. Мало того, так ты еще не можешь откатать материал, который придумал. Причем на «Пов3стке» очень много мощных концертных треков: Потом, Мертвые Кролики, Вайолентово — крутые вещи, их хочется откатывать, заряжать людей, видеть, как аудитория на них реагирует. Хочется видеть общий выплеск энергии, потому что мы находимся сейчас в виртуальном пузыре.

Я успел дать два концерта в этом году: в Москве и Питере — и там я увидел эту отдачу. Было круто, но только без нового материала. Классно, что люди пришли, прокричались, кто-то вырыдался. Это мощно. Но давать тур по всей России… Я беспокоился, лишь бы не приходили провокаторы лишний раз. С учетом того, какое разделение сейчас есть у нас в обществе, этот порох всё высушивается от сырости последних 30 лет. Любая искра может всё разжечь жестко. И было бы очень страшно, если бы такое случилось на моем концерте. Это бы осталось главой в моей карьере, которая бы ее и закрыла. В таких ситуациях принято винить артиста. «Вот он не остановил этот концерт» — как было с Тревисом Скоттом.

Как изменилось твое восприятие собственной фанбазы с февраля?

Слушай, я видел челика какого-то рыжего с футболкой Z, и он был в обращении к Владимиру Зеленскому. Помнишь, студенты записывали? Вот там стоял мой фанат, который покупал мерч, ходил на концерты. Он знает творчество Локимина. И это была первая оплеуха, которая меня отрезвила. То, что меня могут слушать такие люди… Даже не слушать, а поддерживать. Это хороший пример, и я благодарен этому типу за то, что он есть. Потому что без такого примера я бы думал, что вся моя аудитория абсолютно идентична в мыслях со мной. Могут быть какие-то расхождения, но не настолько. Это стало таким прообразом понимания макро через микро. Если в моем «обществе» так происходит, то наверно и во всей России та же ситуация. Мы не знаем, от кого ожидать таких вещей, мы не знаем, насколько расколоты, насколько отличаемся друг от друга — и в процентном соотношении уж подавно.

В феврале у тебя была история с задержанием. Что ты испытывал в тот момент?

Конфуз. Буквально конфуз, когда меня задерживали. Испытывал разочарование — еще до задержания, потому что когда я шел на Пушкинскую, я думал, что там будет 500 тысяч человек, а пришло 5 тысяч. Я шел туда с мыслью, что сегодня, может быть, перевернется страница в истории моей страны. Но она не перевернулась. И когда меня скрутили, я даже злости не испытал. Я подумал: «Как тупо! Меня несут двое типов, за руки заломали, которым похуй. Всем похуй! В автозак меня закидывают с курьером, блядь, Delivery Club, который звонит клиенту, говорит, что не может доставить заказ. Как вам всем похуй? Вы живете на похуй». Это был идиотизм. Воодушевления никакого не было. Знаешь, бывает такой праведный гнев, который дает воодушевление, и ты хочешь пойти что-то поменять — он был, когда я раньше выходил. Так его вообще не было. Я думаю, праведный гнев бы появился, если бы там было в разы больше людей.

В тот момент я подумал, что всё: вот она точка, когда стоило всем задуматься и выйти. Но никто не вышел. И стало понятно, что вся эта история с митингами еще долгое время не сработает.

Очень спорно насчет митингов. В пример приводят Иран, где люди выходят, хотя до этого сорок лет особо мощно не выходили. И вот сейчас так хорошо сложились обстоятельства, что люди вышли. И я не знаю, когда в России так сложатся обстоятельства.

Должна накопиться энергия?

Да чему там накапливаться? Поэтому, когда я начал задаваться вопросом «А что сказать аудитории?», я решил обращаться к чему-то базовому: к религии, пониманию справедливости, пониманию идентичности. И эти штуки приходится проговаривать, потому что до 24 февраля я бы о них даже не стал говорить. Я не видел в этом смысла. Для меня это было ясно.

Как изменилась в твоих глазах Россия с 24 февраля? Что ты понял о России?

О России ничего нового я не понял. Вообще ничего. О человеке как таковом: о существе, о душе — понял больше. Вывод к концу года у меня такой: что все задачи, которые нужно решить, они решаются только созидательно — любовью. Казалось бы, «Сила в любви», все смеются над этим тезисом. Но мне кажется, что капитализм сильно это подпортил, подмешал говнеца в эту историю. Но дело вот в чем. Представь, сколько раз страны разъединялись, объединялись, потом разъединялись заново: гражданские войны, войны, хуёйны. И считать, что один исход из одного конфликта решит вопрос навсегда — это глупость абсолютная. Кроме любви решения нету — вот, что я точно понял. А как человеку объяснить? Вот представь: двое людей стоят, направили друг на друга винтовки. И задача человека культуры — объяснить им: «Вы сейчас должны друг другу довериться, бросить винтовки и поговорить». Как доказать одному, что другой не выстрелит? Вот это задача культурного человека.

Знаешь, как учитель и два двоечника, которых нужно помирить.

Ну, может. Но про эту историю трек «Хейт Спич» как раз. Про номинализм тоже много там сказано. «Вы заигрались в корректное и потеряли весомое». Допустим, когда Канье Уэст говорит: «Евреи, вам нужно простить Гитлера». Он говорит резкую штуку, придурошную. Но он же говорит о чем на самом деле? «Вам нужно отпустить травму». Но поскольку он — придурок, и со своим эго не справляется, он не может это сформулировать правильно.

И все вокруг это интерпретируют ровно так, как он это сам подает.

Да. Сколько еще мы как человечество будем собираться вокруг травм? У русских точка сборки вокруг Великой Отечественной войны — в контексте Второй мировой. У евреев точка сборки — холокост. У армян — геноцид армян. И кучу-кучу ты будешь собирать таких точек, и это обязательно травмы какие-то. Нам нужно отходить от травм.

Многие нации, мне кажется, держатся на основе травмы, которые им приходится компенсировать.

В африканских племенах есть же традиция: пойти поваляться в ежах, дать откусить ногу тигру. Короче, какие-то придурошные программы инициации «из мальчика в мужчину». Или шрамирование сделать. Но на деле это просто приращивание от народного опыта, чтобы у них у всех было нечто общее. Но мне кажется, что у людей уже есть изначально нечто общее: возможность созидать. И желание созидать. И как бы слащаво это ни звучало, мне бы хотелось, чтобы люди, которые будут читать это интервью, задумались вот о чем: почему вам кажется, что идея «любовь спасет мир» — глупая? Кто вам об этом сказал? Кто вас заставил так думать?

Что для тебя любовь сейчас? Как ты это для себя понимаешь?

Любовь — созидательная энергия. Сто процентов. Есть понимание: тьма это что? Тьма — отсутствие света. В любом случае в каждом из людей есть свет, и люди, как правило, делают зло только из страха. Тот же Арестович что рассказывал? Интервью то ли 15, то ли 16 года. Они поймали в плен русского чела и спрашивают: «Че ты стреляешь?». Он отвечает: «Мы стреляем, чтобы вы нас полюбили. Вы нам Артек отдадите». Артек, тот детский лагерь. Вот чел привык еще с детства ездить в Артек, у него воспоминания оттуда про первую любовь, как он на пляже отдыхал. А потом это другая страна, чужая. И там ты уже таких прав не имеешь. Сложно это осознать. И куча страха есть в том, что сейчас я старый, ненужный, не имею тех же прав, меня не уважают, больше я не вернусь в молодость. С возрастом начинаешь шизеть. И это всё исходит из страха. Что нужно сделать? Дать людям любовь, чтобы они чувствовали себя в безопасности и перестали творить зло.

Как думаешь, страх может привести к чему-то продуктивному?

Естественно, можно запугать кучу чуваков и отправить их строить Беломорканал. Конечно, страх может привести к чему-то продуктивному (смеется). Но долго ты на этом не продержишься. Сколько людей теперь страдает из-за того, что их родня померла на этом Беломорканале? Боль то умножилась.

Музыкальная старость. Чувствуешь ли ты, что ты можешь как-то стареть в музыкальном плане, когда речь идет о восприятии музыки?

Вообще да. Потому что есть проблемы с фантазией. Ребенок фантазирует вот так вот просто (щелкает пальцами). Но с каждым годом копится всё больше и больше триггерочков, которые убивают ребенка внутри. За него нужно бороться постоянно с самим собой. Потому что просто пофантазировать, придумать какую-то штуку… Сейчас я бы не смог написать песню «Не Монстр». Я женатый человек, какой нахуй «Не Монстр»? В этих условиях такая песня уже никак не родится. И в отношении «послушать музыку» — представить себя каким-то крутым типом, когда слушаешь Кизару? Мне 29 лет, и я не буду придумывать такую хуйню у себя в голове. Я не гэнгста. Я не держу район, не держу ствол. Ничей.

То есть аффирмации на тебя не работают?

Не работают. Потому что оно никогда не сопряжется с реальностью. Поэтому музыку я слушаю просто как музыкант. Если слышу классный продакшн, голос — мне это нравится. Но такого творчества очень мало. Я вспоминаю, что я слушал будучи малым, 18-20 летним типом. Я слушал очень грязный дабстеп, супер грязнючий. Всякие странные ремиксы. Педовичью музыку, типа Cat Power, Regina Spektor.

Но это всё хорошая музыка.

Это хорошая музыка, да. Но не топ-продакшна, не топ скилла. Фишка в атмосфере, которую она давала.

Короче, чувствую музыкальную старость, но не предельную. Чувствую, что я не могу расслабиться. Не могу просто покайфовать с музыки очень часто, мне сложно. Я последние три года в дикой… Не знаю, как это назвать, депрессия, не депрессия. Но мне просто сжимает глотку: не могу говорить, не могу петь. И в те моменты мимолетного спокойствия я шел и записывал сразу же вокал. Даже сейчас я с тобой говорю, у меня голос напрягается. Я помню, Рикке давал интервью в 2020 году, у меня садился голос за час разговора в кал. А расслабляться надо, потому что именно это дает ощущение, что у чела за микрофоном нет проблем — а у него есть проблемы.

Это то же самое, как если бы тебе кофе подавала девушка в слезах. А у меня такая ситуация была: прихожу в Старбакс, а там девушка в слезах. Я оставил ей чаевые, это ее немного успокоило. Все любят денюжки (смеется), но не всё можно так решить. Возможно, некоторые особо эмпатичные люди, слушая мои песни, чувствуют, что ты пришел пиццу заказать, а тебе ее делает чел в ахуевозе, у него трясутся руки.

Но ты его пиццу съешь, потому что ты любишь его и то, что он делает.

Да-да.

Вернемся к Кендрику. Он в своем новом альбоме пытается остановить цикл боли на себе, принять ее, не распространять на других. И он к этому пришел с помощью психотерапии. Веришь ли ты в психотерапию в нынешнем мире?

Да, я верю в психотерапию, периодически сам хожу. Но мне бывает тяжело пойти снова: приду раз или два за один месяц, потом заброшу на три. Потому что мне тяжело разговаривать, тяжело рыться там. Некоторые люди ходят и говорят: «Я не понимаю, зачем я хожу. И так всё нормально». А я понимаю, что мне нужно идти и в себе рыться. У меня очень много подавленных воспоминаний и эмоций. Иногда они выскакивают — мне от этого становится дико хреново. Я понимаю, что я это не прорабатывал.

Или какие-то установки внутри меня, о которых я даже не подозревал. Но это тоже такая задача… Нет унифицированного, идеального образа человека. «Назови идеального человека» — каждый назовет разного. Как он к чему должен относиться? Должна ему нравиться дора или Мейби Бейби? А может Меган Фокс? Или FKA Twigs? Ты не сможешь дать ответа на такие вопросы. Но для себя самого…

Есть еще проблема — я медийный человек, в этом есть большой замес. Есть же люди, которые просто живут свою жизнь. Или скетчи, где на чувака орет начальник. Он приходит в офис, и эти условно 12 человек — всё общество, в котором он ограничен. Если он затупит, об этом узнают 12 человек и максимум их жены или мужья еще. Если тупану я (смеется)... Об этом узнает пиздец как много людей. Прикинь, ты выходишь утром покурить на балкон, а под ним стоит 400 тысяч человек, и всем интересно, что ты щас сделаешь и как. Поэтому я наконец-то понял, почему многие чуваки не сидят в соцсетях, не читают комментарии, не выходят на связь с фанатами. Это просто, когда это небольшое количество людей.

Кофейня, в которой мы сидели, закрывается. Два часа общения с Локи прошли незаметно, но мне понравилось, как разговор вылился в обсуждение базовых вещей: любви, надежды, веры и воли. Хотелось бы, чтобы мы не теряли их, даже в сложное время.

Мы договорились об интервью еще в начале декабря, но что-то не клеилось: сначала Слава улетел на съемке клипа в Киев, а потом у меня все не было возможности созвониться и назначить новую дату для встречи. И хотя вопросы к Славе были давно готовы и терпеливо ждали своего часа в папке на рабочем столе, казалось, что вью вообще может не состояться. Если бы не один депрессивный эпизод. 1 февраля.

21:05. Кровать. Темнота.

21:12. Телега. Чат со Славой.

21:15. Встреча через час.

21:25. Такси на другой конец Москвы.

21:43. Нервы. Ноутбук. Файл с вопросами.

22:02. Лестничная клетка, дверь квартиры на шумном проспекте.

22:03. Рукопожатие, коридор в темное помещение.

Комната напоминает келью монаха: темно, на белых стенах висят картины, на подоконнике — иконы, проектор прокручивает клипы с Youtube, на фоне медитативно потрескивает дрилловый хэт.

«Я вообще против интервью в качестве самопиара, — предупреждает меня Слава, — Мне хочется доносить месседж и просвещать людей, а не популяризировать себя. Но одно без другого невозможно. Нужно найти какую-то формулу. Потому что я вообще в это все не верю и как-то подстраиваться под шоу-бизнес мне не хочется. Это полное дерьмо: у большинства людей нет никакого посыла»

Впереди нас ждало даже не интервью… Я бы назвал это разговором, обменом мнениями, который затянулся на несколько часов.

Глава 1. “Я каждый год выживаю, и получается у меня это все лучше”

— Как закончился твой 2020 и начался 2021?

— Клево. Для меня прошлый год был очень хорошим, этот начался так же. В начале декабря мы с Ромой Мальбэк, режиссером Никитой Вильчинским и оператором Колей поехали в Питер снимать клип «молисьзаних». За трое суток я спал 10 часов. Все остальное время мы просто снимали, как тусим. Это было очень нелегко (смеется)

— А что за храм был в клипе?

— На самом деле, мы снимали в двух храмах…даже в трех — третьей была часовня. Один храм был католический, второй — Анненкирхе (прим. ред — лютеранская Церковь св. Анны в Санкт-Петербурге). И еще были съемки в православной часовне.

— То есть история про тяжелый високосный год не про тебя?

— Не знаю, я каждый год выживаю. И с каждым годом у меня получается это все лучше…

— Специфика жизненного пути?

— Если ты не стараешься выиграть в этом дерьме, то для чего тогда это все вообще нужно? Зачем вообще в это лезть? Мир пиздец несправедлив. Сейчас из-за пандемии каждый десятый человек в мире ложится спать голодным. Если на Земле живет 7 миллиардов, то голодает примерно 700 миллионов человек. То есть у них вообще нет еды. Типа, йоу….

— Получается, что твои родители поехали на Север на заработки?

— Да-да. Помимо того, что там и так хорошо платили, люди получали тройной оклад. В общем, у тебя есть все: зарплата, льготы, отпуск несколько раз в год. В Советском Союзе все было отлично.

— На самом деле, очень удивился, что ты из Заполярья, потому что я сам оттуда. В твоей музыке чувствуется северный вайб.

— А ты сам откуда?

— Воркута. Не Гора мертвецов, но эстетика примерно та же.

— Но я думаю, что там тоже есть гора мертвецов.

— Получается, затем ты переехал в Прагу и еще какое-то время пожил в Париже. И как ты признаешься, везде ты находил близких себе по духу людей. Но тебя нельзя назвать космополитом в привычном смысле этого слова, в тебе есть эта “русскость”….

— Так это никак не противоречит. Я очень люблю американскую культуру, мусульманскую, черную, но и русскую культуру очень люблю — горжусь , что я ее представляю. То есть в этом вообще нет никаких противоречий.

— А к апроприации ты как относишься?

— Апроприация существует только в странах, где был рабовладельческий бэкграунд. Я думаю, если кто-то в России станцует в якутском наряде, всем будет плевать. Это для нас нехарактерно.

— Перемещаясь по Европе, как тебе удалось не потерять себя и сохранить национальную идентичность? Как ты вообще себя ощущал?

— Я же вырос в России, реальной России — не просторной квартире где-то в центре Москвы… К сожалению (смеется). Я вырос там, где люди живут скромно, а большинство просто выживает.

К тому же, если говорить о Праге, то я жил в районе «Прага 13». Это суперколоритное место, где живут мигранты. В том коммьюнити была намешана и украинская, и казахстанская культура. Там жили люди со всего Советского Союза, но район все равно называли «русским».

Во Франции тоже очень любят русские фамилии и имена, нашу культуру. То, что ты русский, становится твоей фишкой. Они, как минимум, нейтрально к тебе относятся, а обычно даже заинтересованы.

— Насколько я понимаю, ты практически не помнишь время, когда ты жил на Севере — ты был совсем маленький. Но, наверное, родители рассказывали тебе какие-то истории. Каким для них был русский Север?

— Знаю одну историю со слов отца. Он бухал с друзьями, и один из собутыльников куда-то пропал. Отец зашел в соседнюю комнату, а тот тип повесился. Его достали из петли, язык у него уже запал в глотку. Мужики достали язык пассатижами, чувак оклемался, и они пошли дальше пить.

Люди буквально сходили с ума, потому что нет света. Объективно, когда нет солнца, очень тяжело психологически, даже в Москве.

— Да, в северных городах обычно много историй, как люди шли с пьянки, падали в сугроб, а на утро или уже весной находили мертвые сосульки. Стандартная ситуация для русского Севера… Наверняка, ты можешь намного больше рассказать о своей юности в Москве, Жулебино?

— Ты прям настолько хочешь это все обсудить? (Смеется)

— Да, мне просто очень хочется понять, как ты пришел к своему творчеству

— Ты слышал историю про Вивиан Майер? Женщина-фотограф, которая никогда не публиковала свои фотографии. После ее смерти какой-то чувак случайно обнаружил коробки с ее пленками и начал их проявлять, а там просто шедевры. Она снимала на самую дорогую камеру того времени, и у нее получались потрясающие работы. В основе этой истории лежит вопрос, любишь ли ты себя в искусстве или искусство в себе.

Типа, не похуй ли тебе вообще на все, кроме того, что ты знаешь и делаешь. Ты делаешь и радуешься результату. Этого достаточно. Или, если не радуешься, развиваешься и получаешь удовольствие.

Мы живем в капитализме, и помимо самого творчества, нужно продумывать стратегию, маркетинг…

— Это спорный вопрос, тебе не кажется? Есть персонажи, которые своей неизвестностью и замкнутостью притягивают внимание. Им не нужен маркетинг, люди сами к ним тянутся.

— Да, это классный вариант. Это кайф. Есть и западные артисты, мейнстрим-рэперы, которые не публикуют всякую хуйню, не участвуют в галимых шоу и просто делают интересную музыку.

— Такое описание применимо к тебе? Мне кажется, это отчасти твой случай. Из всех источников, которые можно найти о тебе в интернете — это старый Диван у Блейза.

— Я просто крайне разочарован….Так мало музыкальных ресурсов в России, которые реально в теме.

Иногда ночью, я вообще не понимаю, где я. Особенно когда я часто переезжаю. Сейчас у меня был трип: Питер-Киев-Одесса-Стамбул-Москва. 25 дней меня не было.

— Мы же поэтому и перенесли интервью. Изначально планировали проводить его в конце декабря. Знаешь, такое чувство, что ты как будто возишь за собой какую-то ауру.

— Да, в Киеве было жестко. Люди фотографировали с улицы балкон квартиры, в которой я жил, подъезд, и писали: «Выходи, мы тебя ждем. Мы принесли тебе травы. OG Kush». Фотографировали деревья во дворе и писали: «О, ты здесь фоткался. Мы тебя ждем». То есть это было реально паломничество с травкой. Я такой «ЧТООО», было не по себе.

— Мне еще запомнился момент, как ты JUMEX (прим.ред - мексиканский бренд сока, который любит Слава) в Киеве искал.

— А, да-да. Блин, ты сказал, я аж захотел. Я попробовал его в Праге и с тех пор пью. Я даже отмечал их в Instagram, они меня лайкали. Жалко, что официально он в России не продается и с ними нельзя посотрудничать.

Глава 2. “Прага-Париж-Москва”.

— Давай немного поговорим о Праге и Париже. Ты рассказывал про мигрантский район, но тебе все равно приходилось общаться с чехами. Тебе было легко находить с ними общий язык? Как выстраивалась коммуникация?

— В плане личных отношений никакой. Они не общаются с мигрантами. Мы для них, как… Не знаю, для чехов образ русского настолько же привлекателен, насколько и образ чеченца в Москве. Это неоправданно, но это прямо дискриминация в отношении русских. Всем поведением они показывают, что тебе здесь не рады.

— Это стереотипы? Дурная слава?

— У нас много грубых людей. Уровень культуры за последние десятилетия упал. Как и многим русским не нравится поведение других русских, так и иностранцам неприятно за всем этим наблюдать.

У нас нет культуры общения: мы не здороваемся с соседями. Есть какая-то неприветливость, закрытость, агрессивность. И просто очень обидно, даже на государственном уровне: ты (прим.ред — мигрант) платишь налоги, пятизначные цифры, у тебя все хорошо с документами, все чисто, — а они не хотят давать тебе визу. Относятся к тебе, как гастарбайтеру, хотя ты всем своим поведением и видом показываешь, что ты на их стороне.

— Наверное, во Франции это еще больше проявляется? Чехи же славяне…

— Как раз наоборот. Это удивительно, но именно у близких по культуре случаются большие ссоры. Как на Ближнем Востоке или на территориях, где проживают славянские народы, там же все между собой воюют.

С французами наоборот проще, потому что у нас богатая совместная история, есть историческая связь. К русским и арабы очень хорошо относятся, и черные. Они все знают, что такое «русская мафия», калашников, водка.

— Все равно эти места, наверное, не стали тебе родными…

— Почему? Стали, конечно. Я себе очень комфортно там чувствую: Прага, Париж. Хотя есть места, где бы мне не хотелось снова появляться.

— И все-таки, если выбирать из всех городов, в которых тебе довелось побывать, какой из них запомнился больше и где бы тебе хотелось остаться, если бы была такая возможность?

— Москва мне, очевидно, запомнилась больше. От нее у меня куча всяких безумных впечатлений. Но вообще, у меня три любимых города — Москва, Париж и одна деревушка на юге Франции, которая расположена между Каннами и Ниццей. Где-то в них, я бы и хотел проводить больше времени.

— Сейчас закрылись границы и путешествовать стало намного сложнее. Ты столкнулся с какими-то трудностями? Может быть, поменялись ощущения от путешествий?

— Конечно, многие планы обломались, но я спокойно это принял. Все так же можно путешествовать, но теперь это стоит дороже. Можно полететь почти куда угодно с пересадками.

2020 год был тяжелым для меня в том плане, что я никогда не проводил так много времени в одном месте. Но в конце года мне удалось посетить несколько стран.

Глава 3. “Об одиночестве, доме и карантине”.

— А легко ли тебе дался локдаун?

— Я люблю проводить время один, учиться чему-то. Для этого мне вообще никто не нужен. Но в какой-то момент я соскучился по людям. В этом плане было сложно.

— А последний альбом ты на карантине записывал?

— Да, я писал его на карантине.

— Полностью? Просто мне кажется, в нем что-то есть такое…Аскетичное, келейное.

— (Смеется) Девичья фамилия моей мамы — Келейникова. От слова келья. В моем роду были представители духовенства.

В принципе мне вообще очень хорошо одному. Я не стремлюсь найти себе какую-то компанию.

— То есть у тебя не бывает такого гнетущего чувства одиночества?

— Ну нет, общения все равно не хватало. Человек — социальное животное. Я общался с людьми и, самое главное, я мог продолжать работать. В плане развлечений было скучновато, но в рабочих моментах все было супер-топ. Аминь современным технологиям.

— Пока ты отходил на кухню, я успел осмотреть комнату. Здесь очень много икон: под экраном, на подоконнике, где-то еще видел несколько…

— Знаешь, многие люди не придают значение символам. Помню, приехал на какую-то студию, а там на стене висит череп с рогами, что-то вроде дьявола. А я такой: «Йоу, мне вообще не хочется находиться в таком помещении. Чуваки, вы кому вообще поклоняетесь?».

Мне очень нравятся библейские мотивы. Это часть моей культуры. Я этим увлекаюсь. Вон там (показывает на окно) у меня небольшой алтарь со свечками.

А это древний оклад от иконы. Он оказался у меня совершенно случайно. Эта шутка магически притягивает внимание людей. Помню, когда я нес его по улице, со мной пытался заговорить чуть ли не каждый прохожий.

Я купил его на барахолке у Измайловского Кремля за 200 рублей. Мужик уже уходил и вроде не собирался больше ничего продавать. Я забрал оклад в последний момент.

Очень люблю винтаж.

— Хотел еще про картину спросить. Она сейчас висит у тебя на аватарке в телеграм- канале.

— Да, там она частично заблюрена. Я пытался изобразить свое состояние на карантине: я жив, я мертв, я улыбаюсь, я плачу. Типа, это весь спектр эмоций. И через некоторое время в эмоджи появился смайлик, который улыбается со слезой. Если бы они еще вместо обычного глаза поставили крестик, это был бы вообще перебор! (Смеется)

Глава 4. “О самопринятии, личностном росте и творчеством развитии”

— До 30 ты прошел очень непростой путь личностного становления: долгая борьба с маниакальной депрессией, сердечный приступ в 25, потеря друзей, проблемы в отношениях. Что бы ты сказал тому Меззе сейчас?

— (Смеется) Все будет хорошо. Я и тогда это знал. Разные детские травмы требуют много времени для осознания и их проработки. Знаешь, многие говорят, что факт особенности каждого отдельного человека — это хуйня. Но каждый человек действительно уникален. Мы во многом похожи, потому что мы — это один вид, homo sapiens. И все равно каждый человек особенный. «Делай свое дело, и все будет хорошо».

Я всегда осознавал, что я делаю. Даже когда я делал полную хуйню, я прекрасно это понимал. И сейчас я иногда продолжаю делать хуйню и понимаю это. Мне просто хочется сделать неправильно.

Надо себя принять. Только тогда ты начнешь понимать, что стоит делать, а что не стоит.

— Что послужило причиной для последнего переосмысления своего образа, переходу к нику «Слава Воронцов», и творчества в целом? Ведь альбом “Парадиз” должен был стать последним в твоей дискографии. Но ты вернулся, и не вызывает сомнения, что это того стоило. Расскажи об этом переходном периоде.

— Пока я путешествовал, много думал о жизни. И понял, что всю жизнь я пытаюсь запутать следы. Мне хочется, чтобы эта история оставалась моей небольшой тайной, таким порогом для вхождения.

Лично я люблю находить неизвестных артистов, тех, у кого есть талант, правильный месседж, но абсолютно нет славы. Чтобы в этих людях был виден парадокс нашей системы, в которой популярно в основном что-то вторичное.

Но, к счастью, есть артисты, которые, становясь мейнстримом, остаются в реальном мире. Кто-то говорил, что самый ахуенный музон получается у талантов, только когда им начинают платить нормальные бабки. Тогда они выдают лучший материал. Кажется, это был Игги Поп.

— Насчет смены псевдонима, то есть ты реально понял, что у тебя есть твое имя и прозвище уже просто не нужно?

— Ярлык и обсуждение меня начало очень напрягать. Да и сейчас это продолжает меня напрягать. Я хочу быть миллионером, который читает рэп, а не рэпером-миллионером. Меня напрягает популярность и все это дерьмо.

Чтобы охладить трахание, я решил использовать свое имя. Оно круто звучит и вообще не противоречит Меззе. Это все еще я, и до этого я был Славой Воронцовым.

Ты же воспринимаешь себя через окружающих людей. Ты не можешь посмотреть на себя со стороны. В зависимости от окружения, которое тебя отражает, ты видишь себя по-разному. Я очень долго не мог принять себя и осознать. Поэтому долгое время я слушал людей, которые говорил, что я не могу просто быть собой.

Еще у меня есть СДВГ, я совершаю импульсивные поступки. У меня так много идей и мыслей, что некоторые вещи я делаю, просто потому что мне это хочется.

— Например?

— Да даже треки. Обычно я погружаюсь в музыку и даже не осознаю, что я пишу. Я записываю поток и потом что-то редактирую-подправляю. Когда на следующий день переслушиваю материал, то удивляюсь: «О, это я так сказал? Я это придумал?».

— Наверное, из-за этого демок у тебя в разы больше чем выпущенных треков?

— В этом и была проблема. Я выпускал все, что записывал, и часто даже не дорабатывал материал. А сейчас оборудовал себе дома студию и уделяю много внимания редактуре. Я езжу куда-то только для мастеринга и сведения.

— По-моему, в этой же комнате снимался клип для трека «На скорости»

— Да, мы здесь сняли еще один клип, на трек «Ванхана» (прим.ред — на момент интервью видео еще не вышло). В Киеве мы работали над еще одним клипом для сингла уже со следующего альбома. Это было очень круто.

— Ты начинал свой путь вместе со Смоки Мо, Чейзом, СТ и другими музыкантами старой закалки. Их пик карьеры давно прошел, а ты все еще свеж и светел. Как можно так долго оставаться на плаву?

— Я еще не записал свое главное дерьмо. Мне очень сложно сконцентрироваться, и я большую часть моей карьеры не думал ни о чем: ни о промо, ни о стратегии продвижения материала.

До сих пор в моем старом каталоге есть трек, который приносит мне шестизначные цифры. Это «БМВ или Мерс». На него даже клипа нет, хотя мы пытались его снимать: потом у чувака сгорел комп, он восстанавливал материал, потом смонтировал, но мне совсем не зашла работа. И так всю карьеру.

Я ищу свою идеальную форму. Каждый трек я ее переизобретаю и подступаюсь все ближе к своему пику.

— Все равно, приходит ли какое-то осознание конечности любого пути?

— Кстати, трек, на который мы снимали клип, называется «Вечная жизнь» (Смеется)

— Многие из людей, с которыми ты начинал свой творческий путь уже не просто ушли из музыки, некоторых и вообще уже нет в живых — МС Молодой и Летрюк. Наталкивает ли тебя это на мысли о неизбежной конечности пути и в целом смерти?

— Естественно. Я вижу в этом радость. Переход в другое состояние — это прекрасно.

— Умереть молодым или в глубокой старости?

— Вообще неважно. И так, и так сойдет. Какая разница? Нет жизни менее ценной чем какая-либо другая: длительность не играет роль.

— Все равно, несмотря на то, что ты вхож в новую школу, фитуешь с Обладает, OG Buda и Яниксом, но все равно ты стоишь как бы особняком. У тебя намного больше опыта и в целом твое видение творчества очень сильно отличается. Это не мешает совместной работе?

— Я принимаю людей, даже если они транслируют другие ценности, отличные от моих. Мы все взрослеем, учимся и познаем мир.

Мои идеалы в подростковое время, когда я рос, были другие. Ценности, которые нас окружали, сильно отличались. Это были идеи в стиле «возьми любой ценой: обмани, укради , кинь кого-то, выживай любыми способами». Но со временем люди взрослеют, умнеют. Мне потребовалось на это время.

Глава 5. “Новый альбом и тренды в хип-хопе”

— Ну и продолжая тему новой школы, кого бы из новичков ты выделил? Например, на «Ванхане» у тебя есть два фита с Vacio, и вы очень органично дополняет друг друга. С кем бы из молодых ты еще хотел поработать?

— (Долгое молчание) Блин, фиг знает. Пожалуй, нет.

— Сейчас популярность набрал такой поджанр, как дрилл

— Вообще дрилл уже начинает терять свою популярность, постепенно сходит.

— Тем не менее, некоторые считают, что твой последний релиз очень сильно вдохновлен эстетикой этого жанра. Насколько это правдиво по твоему мнению?

— Там только один дрилл-трек — je $ui$. Чисто с коммерческой точки зрения, я должен был записать полностью дрилловый релиз. Но мне так похуй на эти тренды. Я не могу относиться к себе, как к продукту. Никто не может ставить меня в рамки, даже я сам.

— А не мог бы ты в целом рассказать, какова концепция этого альбома. Что для тебя Ванхана? Это про материальный достаток или духовное богатство?

— Там собраны треки разных периодов. Например, один из них я записал больше года назад, в конце 2019, а некоторые я записал за месяц-два до релиза. Мне кажется, я максимально зафейдил разные периоды. Мне по кайфу, это чистый арт. Ванхана — это полная амплитуда всех эмоций в жизни. Нет ничего хорошего, нет ничего плохого.

— То есть в основе альбома лежит принятие?

— Ну нет, Ванхана — это скорее полное открытие и принятие себя на все сто. Причем, я выпустил этот альбом, а самопознание развивается и расширяется. Поэтому, мне кажется, что мой следующий релиз будет особенным: новый флоу, звучание.

Как будто я тренировался для этого всю жизнь. Я знаю, что нужно делать, и у меня это получается.

— Стоит ждать альбом в этом году?

— Конечно, да. Год только начался. Вообще, я планирую выпускать очень много музыки, и за год хотел бы дропнуть два альбома.

— А чем была вызвана такая долгая пауза между SPAS NA KROVI и Ванхана? Поиск лейбла?

— Там очень много факторов наложилось. Когда я нашел Warner, нельзя было торопиться с выпуском музыки. Все происходило так, как происходило. Сейчас я понимаю, что это было к лучшему.

Многие люди зависят от оценки других людей. С детства нами манипулируют родители, потом мы идем в школу, где происходит то же самое. Вообще, школьная система завязана на иерархии. Из-за этого люди ждут одобрения, которое поможет преодолеть неуверенность.

Нужно поверить в себя. Я в себя поверил. Это гармония.

— Вообще, твое творчество отличается броскими барсами, которые просто вбиваются в память своей прямолинейностью и в то же время неоднозначностью. Если ты не против я бы хотел обсудить хотя бы пару из них. Хорошо?

— Да, конечно.

— На фите с Облой и Будой ты говорил: “Палишь хату в Инстаграме — ночью влезут в окно дома”, а через несколько месяцев застрелили Поп Смоука. Как ты отнесся к этому событию? И не мог бы ты в целом рассказать, чем была навеяна эта строчка.

— В принципе, если ты что-то показываешь людям свою частную жизнь, то они начинают еще более пристально за тобой следить. У меня были ситуации, когда люди часами сидели возле моего дома и ждали, когда я выйду.

Стоит быть аккуратнее с личной информацией. Это вопрос приватности. Интернет это твоя проекция. Некоторые вещи лучше вообще выкладывать через день-два, чтобы люди не знали, где ты находишься. Люди могут прийти к тебе с любовью, а может, и без нее.

— У тебя были ситуации, когда за тобой следили враждебно настроенные люди?

— Нет, меня любят, слава Богу. У меня такая популярность, что мои люди меня очень любят. Тот же пример с приездом в Киев. Люди идут ко мне навстречу с открытой душой и искренней радостью, принимают, как короля.

Чистая любовь. Люди выделяют мое творчество из общей музыкальной массы.

— А в целом хейтеры?

— Есть хейтеры, которые задвигают в стиле «раньше было лучше». Учитывая, что за мой творческий путь, я и моя музыка очень сильно изменились, они имеют полное право так говорить. А чтобы прям хейтеры… Нет, наверное. Люди приходят с любовью

Другое дело, что я не очень люблю общаться с людьми, которые видят во мне только рэпера. Даже некоторые друзья детства стали воспринимать как музыканта. Это очень странное.

— Стремление налепить какой-то ярлык…

— Нет, они просто начинают смотреть на тебя через призму. С девушками то же самое. Они смотрят на тебя, как на человека с галочкой в Инстаграме. Люди так устроены.

— Еще один момент из треков — биф с Тимати…

— Ой, да нет никакого бифа. Да вообще трек «Limonada» с этим никак не связан. Это просто мои эмоции, не связанные с каким-то конкретным человеком.

— А как же конкретные строчки про «схавал бутер в перчах, и опять ваять искусство»?

— Я стараюсь соблюдать очень простую заповедь — не суди людей. И поэтому любое осуждение для меня — это неблагодарное занятие. Музыка — это просто музыка, поток сознания, который записан в конкретный момент.

Печальный и бесславный уход Кирилла (Децла — прим. ред), который прожил легендарную жизнь, меня к этому подтолкнул. Меня задела реакция в интернете, СМИ, музыкантов. Капитализм пытается делать бабки на очень интимных и личных темах, хотя я старался всего этого избегать.

Мне было бы неудобно написать что-то плохое о незнакомом мне человеке. Мне было бы некомфортно учить кого-то и объяснять, что он что-то неправильно делает. Кто я такой, чтобы ему это говорить? Я не понимаю этих людей, детей, у которых в голове солома.

В общем, нет бифа.

— В тему того, что люди пытаются заработать на смерти: выпускают посмертный материал и т.д. Мне кажется, у нас эта тема так не прижилась, как на Западе

— Слушай, я буквально вчера заходил в АМ и смотрел топ треков у Децла: там его хиты «Слезы», «Вечеринка у Децла дома», «Письмо» перемешаны с его последним альбомом, который стал посмертным. Это очень большие стримы.

Последний альбом Кирилла показал очень хорошие цифры. Может, рекорды не побил, но для жанра это был очень хороший показатель.

— Да, я его слушал. Там есть сильные треки.

— Там миллионы прослушиваний.

— На треке «Прощай» у тебя есть строчка "Попасть на тв не хочу, хотя мой менеджер владеет каналом рэп ру". Расскажи про это.

— А, была такая тема. Тогда был канал A-One (прим.ред — телевизионный канал о хип-хопе, который в 2016 году превратили в «ТНТ-Music»), и им руководил чувак, который параллельно занимался моим менеджментом. Это был неудачный контракт, и мы с ним очень недолго работали. Да и канал мне не особо нравился.

— А сейчас ты сам себе менеджер. Ты чувствуешь себя спокойнее, когда ощущаешь все под своим контролем?

— Вообще, One Man Army. Я все делаю сам, даже сам себя записываю. Очень часто бывает, что между мной и слушателем вообще нет никаких посредников. То есть до выпуска трек слышит только мой звукоинженер Миша и Warner.

То есть у меня рождается идея, я ее записываю, потом Миша это все сводит и Warner публикует это на всех площадках, чтобы люди могли слушать материал. Это прямой поток сознаний.

— Тебе просто спокойнее делать это все самому?

— У меня мало людей, которым я доверяю. Конечно, я иногда нанимаю ассистентов-помощников. Но вообще, знаешь, моя главная — цель записывать музыку, а для этого мне нужен только звукорежиссер и издатель. У меня все это есть, и я с этим справляюсь.

Такое чувство, что только сейчас у меня начинает все сходится в единое целое. Всю дорогу мне чего-то не хватало. Да и в целом, я не относился к творчеству, как к работе: я просто записывал музыку, которую хотел.

Я думаю, в этом тоже есть свой прикол — занимался делом, которое мне нравилось, и писал музыку так, как я ее чувствую. Это, знаешь, как записи твоего сознания, образы собственного эго.

— И еще строчка, которая мне очень запомнилась: “Похуй, правда, на все контракты/независимый и пиздатый, независимый и пиздатый”. Вопрос про отношения к лейблам в целом. Помню, твоё интервью у Блейза начинается с рассказа о том, что ты продал свой альбом Блэкстару. Как ты считаешь с того момента роль лейблов изменилась? И нужны ли они сейчас?

— Тут разделяются понятия. Лейбл — это цифровое издательство или продюсерский центр. Сейчас, продюсерские лейблы постепенно умирают, это полное дерьмо. Сейчас в них нуждаются разве что сами продюсеры, которые работают над проектами, подбирают людей.

Хотя даже сейчас есть крутые продюсеры, которые находят талантливых ребят и развивают. В Америке, например. Наверное, в России тоже есть какие-то личности, но как таковой индустрии продюсеров у нас нет. Кому-то из артистов это помогает.

Контракт на издательство — это чисто дистрибуция. Условно, как с книгами. Ты написал произведение и ищешь издателя, которые ее отпечатает и пустит в продажу. Хотя человек и сам может этим заниматься.

— Через твое творчество красной нитью проходит образ женщины, которая будет с тобой в любых жизненных ситуациях, и образ ребенка.

— Это, о чем я уже говорил, мои личные поиски себя и самоосознание. Насчет отношений, я всегда думал, что мне нужен кто-то, а сейчас я нашел себя. Это, знаешь, люди любят говорить «половинка», «вторая половинка»… Что это вообще за бред? Люди цельные. Просто некоторые не могут себя найти и осознать. Ко многим вещам я прошел через противоречия, и это одна из них.

— То есть сейчас ты пришел к тому, что к тебе никто не нужен?

— Нет, просто я не в поиске. Я наслаждаюсь процессом. Это произойдет, как это произойдет. М-м, мне кажется, слабо себе представляю добровольную моногамию. Буквально, что это противоестественно природе человека.

Звучит так, будто бы я отрицаю любовь, но вообще нет. Я верю в любовь, но полностью ее не ощутил. Не могу дать точное определение.

Глава 6. “О России, ее культуре и будущем”

— Как ты считаешь, в чем национальная идея современной России? Есть ли она вообще?

— Хороший вопрос, он очень широкий. У нас выросло прогрессивное поколение, люди, которые выросли в контексте европейского осмысления мира и многих других аспектов. Все детство нас окружала западная культура, и ей не было никакой альтернативы. В целом, это минус — в глобальном плане это убило русскую культуру. Мы живем на обломках империи и наблюдаем ее закат. Закат Третьего Рима, последнего святого места на Земле.

Это все будет длиться еще очень долго, Москва еще долго время простоит. Лет 300, может, даже дольше. Россия всегда будет, но неизвестно в каком виде.

— Тут, скорее, вопрос, какое место она займет в этом мире.

— Она займет свое место. Просто Советский Союз долгое время крошится, но Россия будет всегда. Наше поколение выросло на англо-саксонской визуальной культуре: играх, фильмах, мультфильмах, — но при этом люди очень любознательные и у них есть корни с родной землей.

Даже в Москве большинство людей — приезжие. Молодежь очень прогрессивная, любознательная. Дизайнеры, художники все равно сохраняют связь с национальной культурой и продолжают к ней обращаться. Язык культуры — это язык искусства. Люди вопреки всему живут и по сравнению с Западом зарабатывают вообще не те деньги.

Если на Западе современный художник становится популярным, завтра он едет в Cullinan….. Тем не менее, культура живет.

Я тоже хочу так делать. Люди на Западе любят, да, и я тоже очень люблю показывать свою идентичность. Например, американцы показывают черную идентичность, французы - арабскую идентичность, ЮК - ямайскую идентичность. Все это объединяет искусство.

— Мне кажется, ты очень интересуешься историей нашей страны…

—Да, я очень ее люблю. Может, не знаю какие-то детали, но интересуюсь.

— Если помнишь, в 19 веке идеолог Уваров пытался изложить русскую идея в трех словах: самодержавие, православие, народность. Мне кажется, что несмотря на западные веяния, эта доктрина все так же лежит в основе нашего общества. Хотя откровенно все это начинает подгнивать.

— Самодержавие, православие, народность? Блин… Самодержавие. Это говорит об ущербности политической системы, нам пока не удалось грамотно ее выстроить. Если говорить о православии как о какой-то государственной структуре, то оно существует в очень странном виде. В народе есть какая-то обрядность и религиозность, но на Западе люди гораздо больше посещают храмы и соборы. У нас очень маленький культ религиозности, и идет его постоянная антиреклама.

Молодые люди очень мало интересуются религией. Все крещенные, но при этом никто не читал Библию и ничего не знает о религии. В святых писаниях сказано все, что было и будет, а люди продолжают читать в Инстаграме гадалок и астрологов.

— Давай, поговорим о Боге. Знаешь, я слышал, что приходят к Богу либо в моменты сильного отчаяния, чтобы найти утешение, либо в моменты большой радости, чтобы поблагодарить его за свой успех. Что подтолкнуло тебе обратиться к Богу?

— Меня с детства интересовала религия. Я считаю, что воспитание детей в мире должно быть устроено по-другому. Нужно больше внимания уделять вопросу, кто мы и что мы делаем в этом мире, насколько это все реально. Святые Писания дают ответ на все эти вопросы.

— В свое время я интересовался иконописью. Ученые говорят, что в разные периоды времени, Бог воспринимался по-разному. В феодальную эпоху царил исихазм, то есть образ Бога-надзирателя, которые карал людей за проступки, в 17-18 веке он стал восприниматься, как фигура любящего отца. Какой Бог для тебя?

— Бог, для меня он нейтральный и всеобъемлющий. Ванхана. Это все и ничего.

— В твоих треках ты очень часто обращаешься не только к христианству, но и исламу. Бог един?

— Разумеется, это единая сила. Война религий — это манипуляция непросвещенными людьми, потому что ни одна религия по сути не противоречит другим религиям. Сильные пользуются людьми и обманывают их, а они в это верят. Из-за этого по миру до сих пор происходит множество войн. Прямо сейчас, в 2021 году, существую концлагеря, где мусульман заставляют есть свинину.

Религия — это культурная ценность, которую можно использовать по-разному. Люди очень любят обманываться, большинство из них очень наивные. Им нужны какие-то ложные ориентиры, поэтому они любят смотреть, какие знаменитости носят кроссовки, прислушиваются к другим людям. Это неплохо, скорее, можно назвать это их особенностью, но благодаря ей ими можно управлять.

Недавно я посмотрел, что Кашпировский все еще ездит по городам, и люди продолжают ему верить, делают то, что он говорит.

— В нашей стране религия стала оружием, которое используют против людей, любящих обманываться.

— Религиозные деятели в нашей стране занимаются всем этим как недостаточно талантливо, без души и любви. Но в принципе, я себя отношу к старообрядческому православию. Меня не особо трогают патриархи, все эти слабые люди. Но и осуждать я их не буду. Любой человек слаб. Никто не знает, как он себя поведет, если перед ним положат сумку денег. Судить кого-то — гнилое занятие. Лучше работать и сделать что-то самому.

— Почему именно старообрядчество?

— Потому что это истинное православие. На Руси было принято православие по старообрядческим канонам. Все Святые на православных иконах — это старообрядцы, естественно, за исключением тех, кто был провозглашен после реформы Никона в XVII веке.

То есть почти 700 лет мы были старообрядцами. Да и сама церковная реформа была политическим решением, чтобы нашу религию подстроили под западные и католические нормы, европеизировать церковь. В этом есть корень излишней помпезности. Русские люди любят аскезу, особенно что касается мирских благ. Хотя и от них отказаться достаточно сложно.

— Даже в твоем творчестве это есть. Ты говорил, что для тебя духовность превыше материального, в то же время проскакивала мысль, что ты зависим от денег.

— Ты должен наладить свою материальную жизнь, чтобы было комфортно твоей физической форме. Когда ты обеспечил себя какими-то бытовыми штуками: кров, теплая вода, безопасность, — ты должен изучать другие материи.

В Священном Писании тоже об этом говорится: «И последние станут первыми». Там все сказано: и про слабых, и про войны — про все сказано. Пока мы к этому не прислушиваемся, ничего хорошего не случится.

— Вряд ли наступит такой момент, когда все правила будут соблюдаться…

— Да конечно наступит! Мы приближаемся к этому, просто очень медленно. Это вектор развития нашего социума: у нас будет полная свобода, не будет границ, любой человек сможет жить там, где он хочет. Каждый будет обеспечен всем необходимым для жизни.

— Мне кажется, это вопрос не одной тысячи лет.

— Сейчас мы ускорились, благодаря интернету — мы живем в одном пространстве. По крайней мере, так можно говорить о всех пользователях интернета. Чем больше стариков будет уходить, тем быстрее будет развиваться глобальное сообщество.

— В нашей стране эта смена поколений будет очень наглядно происходить, потому разница между двумя поколениями просто огромная.

— Так всегда происходит. Это проблема отцов и детей.

— А ты хорошо понимаешь молодежь?

— Да, конечно. Я сам себя ощущаю молодым человеком, говорю с ними на одном языке. Тот же режиссер, Никита Вильчинский. Ему года 22, может, 24. Васио тоже молодой человек. Они все прекрасно понимают, что такое хорошо, а что такое плохо, другие нормы культуры. Быдло, конечно, есть. Оно было всегда.

— Молодая Россия будет светлой?

— У нас будет ахуенная страна. Я знаю, какой она должна быть. Это должна быть страна-заповедник. Можно поменять синий цвет во флаге на голубой, а красный я бы вообще убрал, но людям это вряд ли понравится. Но представь, только снег и небо. По-моему, это кайф.

У нас не должно быть вредных производств. При этом нужно строить хорошие дороги, развивать сельскохозяйственную инфраструктуру маленьких городов, таунхаусы. Вообще, нужно запретить строить здания выше пяти этажей, чтобы распределить население по нашей большой территории. Так делают все большие страны, это очень комфортно — люди получают удовольствие от жизни.

А у нас в этом году впервые за 15 лет естественное уменьшение населения на полмиллиона человека. Это пиздец. В Америке население выросло на полтора миллиона. У них и городов больше раз в десять.

— Когда ты последний раз был в российской глубинке?

— Блин, я часто езжу в Сергиев Посад, Суздаль, Владимир.

— Что скажешь о Владимире?

— Очень люблю его историческую архитектуру и храмы. Там есть храм с узорами… очень высокий.

— Дмитриевский собор?

— Да, он супер-уникальный. Его построили в период, когда князь объединил все русские княжества. Он выглядит очень дорого. Собор кажется очень маленьким, но когда ты заходишь внутрь, то видишь, что он очень высокий. Эти резные узоры…

— Как раз сейчас же пытаются расшифровать, что означают все эти рисунки. Вообще, если говорить о православии, то в нем очень много языческих элементов, и Дмитровский собор тому подтверждение: животные с лицами людей на стенах.

— У нас есть языческие народные мотивы, полно героев и паттернов, которые пришли из язычества. Да, есть такая теория.

Мне кажется, народная обрядность сохранилась в нас до сих пор. Та же масленица, куча всяких бытовых примет. Да и религия — это вообще обрядность, строится на супрематах наших дальних предков. Это составляющая каждого человека, и в каждом она отражается по-разному.

— А как ты относишься к современным формам обрядности? Не кажется ли тебе, что она стала чрезмерно пышной?

— Когда показывают разные убранства, глаз болят от блеска и роскоши. Я был в Соборе Святой Софии в Стамбуле, древнейшем храме, который сейчас переделали в мечеть, но там все равно сохранились мозаики…Во многом из-за этого собора мы и приняли православие.

Посланники приехали в Византию и увидели уникальную постройку: купол на высоте в 55 метров. В то время, полторы тысячи назад, это было сложно построить, да даже сейчас это очень трудно и дорого реализовать. Это поражало людей своим величием в то время.

Я сейчас туда приехал, и это поражает. Ты теряешься.

Сейчас чрезмерной роскошью тоже пытаются достичь эффекта восхищения, но восхищает величие инженерной мысли, а не блеск золота. Идея.

— Будто мы методично проебываем аскезу.

— Слава Богу, что она сохранилась в древних храмах. Даже в Москве они есть: музей Андрея Рублева, храм в районе Дубровки, Симонов монастырь. То есть это все живет.

Еще есть куча мест, где я не был, но куда надо обязательно съездить. Нужно изучать и сохранять наше прошлое. Уровень жизни в государстве оценивается по количеству арта, которое производит общество: художники, музыканты, артисты.

У нас всегда была классическая музыка, балет, живопись, а сейчас во многих сферах искусства есть пробелы жесточайшие. Людям очень тяжело этим зарабатывать деньги.

Даже в плане музыке. Сейчас Россия занимает пятое место по числу пользователей в Apple Music, при этом у нас чуть ли не самые дешевые по стоимости прослушивания.

— Это же зависит от покупательской способности населения.

— Да-да, у нас средним классом считается человек с доходом в 200 евро. Это средний класс. 200 евро — это карманные деньги подростку на месяц. Ему, наверное, этого хватит: купил воды, фастфуд. Но разве взрослый человек проживет на 200 евро? Люди и на меньшие деньги выживают, но это не средний класс.

— Как считаешь, с кем сейчас ассоциируется русская культура?

— Среди писателей есть многие чуваки, не знаю, как к ним относятся в мире, но в России они очень известные: Пелевин, Сорокин, Иванов, Акунин. Есть музыкант Даниил Трифонов. Он супер-звезда на Западе. Его видео на YouTube собирают миллионы просмотров, а в России про него никто не знает.

— А если бы тебе сказали показать европейцу популярную русскую музыку. Кого из исполнителей ты бы ему показал?

— Наверное, что-то из творчество Мальбэк и Сюзанны. Что-то такое, из своих ребят, с которыми я общаюсь, работаю и дружу. Мне кажется, сейчас это самый прогрессивный музон. Хотя есть еще исполнители, кого бы я точно привел в пример.

Мне нравится авангардное видение, когда люди смотрят не в сегодня, а в несуществующий день, в завтра.

— Какое место в твоей жизни занимается академическое искусство? Прививалось ли тебе любовь к нему с детства или ты со временем пришел к этому сам?

— Да, это сочетание двух миров началось еще в детстве — я хорошо знаю обе стороны этой жизни. Мама с детства водила меня в музыкальную школу, художественную школу. Я все это учил. С 6 лет читал книги на английском. Это было частью моей жизни. Мне всегда нравилось, я рисовал граффити.

В моей жизни не было периода, когда бы я не соприкасался с искусством. Типа, я занимался чем-то параллельно (учился), но продолжал заниматься музыкой в том или ином виде.

Когда я стал постарше, мне начала нравиться классическая музыка. Чем старше, тем больше я ее слушаю. Жанру больше 500 лет, и он все равно собирает залы. Он показывает, что жанры существуют вне времени. Знаешь, как любят спрашивать: «Какая музыка сейчас популярна?». Любая музыка, если она пиздатая.

— Spotify приводил статистику, что один из самых популярных русских исполнителей на стриминге остается Чайковский.

— Да, конечно. Рахманинов и другие композиторы.

Я всегда интересовался и живописью. Любил смотреть картины. Я и сейчас изучаю историю искусств, даже планировал пойти куда-то учиться, но мне так не хочется делать что-то по расписанию. Поэтому я решил сам взяться за изучение. Слава Богу, что есть книжки, интернет.

Можно получить второе и третьей высшее образование. Куча материала, я его изучаю

— А кто ты по образованию?

— Специалист по коммерциализации интеллектуальной собственности. Я изучал интеллектуальные права с экономической точки зрения. По сути, это образование ни о чем. Оно государственное, но полная хуйня.

Все потому что у нас нет как таковой индустрии интеллектуального права. Все люди продолжают потреблять пиратский контент. Даже люди с деньгами продолжают пиратить, потому что они к этому привыкли. Так удобнее.

— У нас нет культуры оплаты контента.

— Да, потому что привыкли получать бесплатно. ВК-музыка стала платной только в последние несколько лет. Поразительно, что мы так отстаем в сфере интеллектуального права от Запада. При этом, у нас куча крутых программистов, которые могут это все наладить при желании.

— Разве это не проблема ментальности?

— Это все очень легко воспитывается законами. Люди очень быстро подстраиваются и привыкают. Это так и работает. Я когда приезжаю в другую страну, где есть свои ебаные законы, то сначала удивляюсь им, а потом принимаю их. Как платная парковка на улице. Ты не будешь парковаться в неположенном месте, зная, что тебе прилетит штраф.

Это разумные вещи, которые нужно воспитывать в людях законами, штрафами.

— Мы обсудили твою картину, которая висит на стене. Это достаточно красноречивая работа с концентрированной мыслью. Расскажи о том, как часто ты пишешь картины?

— Я не только пишу. Иногда я бью татуировки, рисую эскизы для них. Просто, чтобы отвлечься. Не могу сказать, что я великий художник, просто мне это нравится. Для меня живопись, музыка и кино — три главных вида искусства. Мои лидеры.

Хочу больше этим заниматься, но это отдельный мир. Я люблю рисовать. Да и вообще создавать что-то — это чистый кайф. Возможность воплотить фантазию в реальном мире.

— Стоит ждать от тебя выставку?

— Не знаю, возможно, однажды. Но я оставляю это на потом.

— Просто знаешь, бывают именно музыкальные исполнители, а есть люди искусства. И ты как раз человек искусства, который с таким же успехом мог бы рисовать картины, снимать фильмы.

— Да, я очень хочу этим всем заниматься. У меня, например, есть идея рисовать мультфильмы. Просто не хочется делать это на какие-то кредитные деньги. Это должен быть независимый проект.

Хочется анимировать и интерпретировать русские сказки?

— Это будет взрослая анимация?

— Есть идея и о детских мультиках, и о взрослой анимации. Мультфильмы делать — кайф. Контент делать — кайф. Я работаю в достаточно специфическом жанре музыки, но хочется делать что-то еще. Работа в индустрии развлечения меня очень радует: веселить детей — тоже кайф, развивать в них визуальные паттерны.

— У меня небольшой диссонанс. Ты рассказываешь о куче идей: мультфильмы, картины, два альбома. Но ты не создаешь впечатление человека, который живет в постоянной погоне. Расскажи о своей ритме жизни.

— Я знаю, что должен сделать, и ставлю себе какие-то сроки. Но в целом, я стараюсь себя не заставлять, чтобы работа шла расслаблено и размерено. Я стараюсь жить расслабленно, но только не в интеллектуальной деятельности.

А в остальном, стараюсь жить в тотальном комфорте и каждую секунду жизни иметь то, что мне хочется. Иначе в этом мире было бы сложно жить.

— Планы — это не погоня?

— У меня есть какие-то даты и сроки. Я знаю, что делаю. Когда-то давно у меня были творческие поиски, я бы даже назвал их сомнениями.

— А нет ли давления из-за дедлайнов? Если ты что-то не успеваешь, то ты просто перенесешь крайний срок или второпях начнешь доделывать?

— Я стараюсь сразу делать все. Но если что-то не срастается, то особо из-за этого не переживаю. Вообще, я быстро работаю. Очень люблю быстро работать и тратить на это максимальное количество энергии. Я человек результата. В этом и секрет моего некого успеха. Я заставляю вещи происходить.

У многих людей есть куча крутых идей, но они их не осуществляют. Мой путь долгий, но я добиваюсь своего. То, что я делаю, лучшая версия моей идеи. При этом я делаю все сам, по своему плану. Я независим и никому ничего не должен. Просыпаюсь тогда, когда откроются моих глаза. Очень этому счастлив.

Кстати, сегодня мои глаза открылись очень рано, не против, если мы закончим?

20. BADA — «BADA»

Анна фон Хауссвольф, известная по своим смелым экспериментальным проектам, сколотила новую группу BADA и тут же был выпущен одноименный дебютный альбом. Дроун, нойз и очень глубокий вязкий саунд — звучит как типичный эксклюзив Bandcamp, коим альбом и является. Для поклонников жанра здесь нет ничего нового, но работает всё так, что работа сможет понравиться даже тем, кому подобная музыка чужда. (АК)

19. Melt Yourself Down — «100% Yes»

Группа, которая может позволить себе изгнание Шабаки Хатчингса из состава, записывает очень бодрый джаз-панк с приветом африканскому колориту. Саксофон здесь играет чуть ли не ключевую роль, прибавляя прыгучему саунду особый грув. Непонятно, пошел ли на пользу банде уход Шабаки, но они точно не затерялись, ухватившись за один из самых оригинальных стилей подачи британской музыки. (АК)

18. 070 Shake — «Modus Vivendi»

Дебютный альбом Даниэлы позволяет слушателю раскрыть её в новом свете после статуса звезды одного куплета. Вдумчивые тексты о подростковой депрессии и типичных для поколения душевных терзаний, узнаваемый томный голос и звуковые приёмы, которых не ждешь от хип-хоп-исполнительницы — это всё неотъемлемая часть «Modus Vivendi». Альбом запросто можно воспринимать, как сериал «Эйфория», но в форме аудиоальбома, так как помимо смешивания разных жанров здесь также имеет место быть кинематографичная стилизация звука. (ЕЗ)

17. Grimes — «Miss Anthropocene»

Скандальная, но уникальная работа артистки, которая всегда была неким мостиком между миром андерграундного звука и мейнстримом, привнося своим творчеством нечто усредненное между этими двумя полярными понятиями. «Miss» — концептуальная история об антиутопии, связанная с экологией и вымышленными божествами. Каждый трек посвящен какой-то отдельной теме, а сами божества, как оказалось, разбросаны по всей дискографии Grimes и связаны даже со старыми песнями, которым по 5-7 лет. Работа куда проще, чем «Art Angels», но ей есть чем удивить (хвала богам): от глянцевого психоделического попа до заигрывания с гитарной музыкой в «We Appreciate Power». (ЕЗ)

Рецензия на альбом

16. Desire Marea — «Desire»

Desire Marea — молодой продюсер из ЮАР, внезапно променявший цепкую музыку для танцполов на элегантный мультижанровый гибрид.Никогда не угадаешь, куда свернут треки в «Desire», полноценном дебюте музыканта. Но куда бы ни шагал Marea (будь то плавный эмбиент или набеги на авангардный джаз), его песни не превращаются в кашу-малашу из десятка обрывочных идей и рассказывают цельную историю. Историю, угнетенного человека, пытающегося продолжить нормальную жизнь после психологических травм. (ДЧ)

15. Tame Impala — «The Slow Rush»

После очень удачного альбома «Currents», Кевин Паркер, чье имя больше любого другого связано у обывателя с понятием психоделической музыки, решил слегка упростить саунд Tame Impala. Песни лишились нездоровой маниакальности, но вместо неё стали доминировать танцевальные ритмы с референсами к диско и хаус-музыке. (ЕЗ)

Рецензия на альбом

14. R.A.P. Ferreira — «Purple Moonlight Pages»

Абстрактный хип-хоп — жанр, который у нас успешно опорочили проекты вроде Макулатуры и Ночных Грузчиков, не взяв толком ничего ни от слова «абстракт», ни от хип-хопа. В альбоме R.A.P. Ferreira звучит живой рэп — сэмплы вклеены туда, куда и положено, живой бас (никаких 808-х) задает нужный грув, и в результате это все не скатывается в оду бумбэпу, сохранив сегодняшние стандарты качества. Это поэзия джаза и очень редкое на сегодня явление. (АК)

13. Mura Masa — «R.Y.C»

В тот момент, когда от Mura Masa ждут больше помпезных имен в треклисте и повторной культуризации R&B, он будто бы назло медийности окунается с головой в юношеский максимализм. Возвращается с порцией старой-доброй гитарной музыки из своей молодости. Может не такой впечатляющей и оригинальной, но искренней и полной подростковой эмпатии. Pitchfork кличет эту пластинку «поп-панком для бумеров», однако уж лучше повторять изжившие себя мотивы, чем гнаться за новизной, теряя индивидуальность. (ДЧ)

Рецензия на альбом

12. Perfume Genius — «Set My Heart On Fire Immediately»

Если предыдущие альбомы Андреаса были хрупкими и ранимыми, то здесь поп-музыка звучит куда увереннее, во многом благодаря богатым аранжировкам и повышенной концентрации гитарных партий. Инструменты рассеиваются, звучание становится чуть ли не саундтрековым, а все небольшие детали срабатывают как надо и когда надо — в этой музыке куда больше ностальгии, чем может показаться, но она скрывается за современными продюсерскими решениями. (АК)

11. Thundercat — «It Is What It Is»

Большинство окрестило альбом Thundercat проходным, но все же музыкант никогда не стремился написать знаковый материал. Название «It Is What It Is» прямо-таки заявляет о том, что не стоит строить лишних ожиданий — достаточно просто насладиться живостью и теплотой, которой так порой не хватает в музыке. Внушительный список коллабораций (Flying Lotus, Майк Дин, Джеймс Блейк, Фаррелл, Lil B) и никакой претензии — лишь мягкий и неторопливый фанк. (ДЧ)

10. Mac Miller — «Circles»

«I need somebody to save me» — цитата, которая характеризует человечество гораздо точнее, чем целые законченные произведения. Всем нам нужен огонёк, за которым можно следовать даже через самую густую тьму, но Малкольм отправился во тьму в тот момент, когда пламя потухло. Слова обретают какую-то необъяснимую силу, когда они последние, и «Circles» от и до насыщен этой силой и энергией. Я знал, что альбом получится хорошим, потому что Мак Миллер не был халтурщиком. Я понял, что альбом будет трогательным, когда впервые в жизни увидел заплаканные глаза Энтони Фэнтено после прослушивания «Good News». Но не мог себе представить, что на альбоме будет настолько сильная жизнеутверждающая энергетика от человека, не сумевшего предвидеть свою собственную кончину, хотя некоторые строчки звучат так, будто бы их озвучили на том свете. (АК)

Рецензия на альбом

9. King Krule — «Man Alive!»

Есть такое ощущение, что «Man Alive!» — первое действительно целостное полотно в дискографии всё ещё молодого Арчи Маршалла. Предыдущие альбомы казались более хаотичными и слегка затянутыми, и здесь все эти недостатки улетучились, если в случае с Крулом вообще можно называть это недостатками. Саксофон, рандомные звуки и паузы никуда не делись. Музыкант пишет такие же томные и омраченные картины, но если вы слышали «The OOZ», то вряд ли найдете для себя что-то новое. Казалось, с рождением первенца изменился сам Арчи, но на музыке это абсолютно никак не отразилось. (АК)

8. The Garden — «Kiss My Superbowl Ring»

Хорошего панка нынче мало, а вот The Garden — настоящий контрастный душ, сшивающий безумные гитарные риффы, перегруженные электронные брейки и даже вставки из трэпа. По мере прослушивания «Kiss My Super Bowl Ring» не теряет непредсказуемости и похож на аттракцион, где затишье может неожиданно смениться скрим-хаосом. (ДЧ)

7. Shabaka And The Ancestors — «We Are Sent Here By History»

Это торжество африканского джаза, бенефис пружинистого баса и очень игривая вещь, будто бы записанная на самом концерте — в голове постоянно представляешь танцующих людей где-то в закоулках бедных районов Парижа. Есть такое ощущение, что джаз сохраняет динамику лучше любой другой музыки — будто бы если его остановить, то по инерции он будет играть еще несколько минут. Здесь это чувствуется больше, чем в любом другом жанровом альбоме за последние год-два. (АК)

6. Nicolas Jaar — «Cenizas»

В этом году Николас Джаар вернулся, представив две полярных стороны творчества. Первая — пост-танцевальная музыка на проекте «Against All Logic», подходящая для прогрессивных вечеринок. Вторая — гимны интровертов на «Cenizas», которые прекрасно впишутся в плейлист сейчас, когда танцев в ближайшие месяцы не предвидится. Звук здесь больше сфокусирован на гиковских мелочах, около-эмбиентовых гармониях, микро-ритмах и неожиданных акцентах (вплоть до грозной трубы на треке «Agosto»). (ДЧ)

5. Charli XCX — «how i'm feeling now»

Charli XCX уже давно доказала, насколько далеко может отправить радио-поп в будущее. Но в один миг показалось, что все ее потуги зашли в тупик, где кроме нескольких синтезаторных пресетов и наивных строчек про любовь больше ничего не осталось. В таком контексте ее новый альбом, записанный на скорую руку в условиях карантина — настоящий творческий вызов, показывающий, сможет ли Charli дать что-то новое слушателю. И, да, она может.

В «how i'm feeling now» отчетливо слышно, что он записан за несколько недель, но это лучшее, что можно написать в такой короткий срок. Чарли не гонится за новыми идеями в сонграйтинге, напевает наивные строчки про любовь и не делится новым опытом, которому и неоткуда было появиться. В прочем, отсутствие свежих смыслов не мешает настоящему празднику баблгам-баса и футуризма с участие продюсеров PC Music и обожаемого Dylan Brady (100 gecs). (ДЧ)

4. Yves Tumor — «Heaven To A Tortured Mind»

Будучи фигурой, которая запомнилась в музыкальном сообществе не только ярким эпатажным образом, но и эффектной музыкой, построенной на методике коллажирования и жанросмешания, Тюмор никогда еще не выпускал альбом, который можно было назвать словом «большой».

Весь «Heaven To A Tortured Mind» построен на узнаваемых элементах рок-музыки 70-х, но даже будучи насыщенным психоделикой, он не даёт ощутить никаких неровностей и заметного угара по ретро-клише. В моих глазах это такой звук, в который должен был эволюционировать бэдрум-поп, будь бы там побольше визионеров и сумасшедших (в хорошем смысле) ребят. Шон Боуи в очередной раз не дает повода опорочить свою фамилию — в каком-то смысле он даже продолжает делать вещи, которыми мог гордиться сам Дэвид. (АК)

3. Fiona Apple — «Fetch The Bolt Cutters»

У «Fetch The Bolt Cutters» такой же непокорный дух, как и у его авторки. Альбом записывался на дому, а идеи для песен вынашивались с 2012 года: потому не стоит удивляться что звуки ударов по стенам, топота по деревянному полу и лай собак соседствуют с пружинистым басом, джазовой манерностью и блюзовой разрухой. Здесь часто встречается непредсказуемая игра с темпом, появление каких-то любопытных мелочей (мяукающая Кара Делевинь лол), стороннего шума и крайне выразительной перкуссии, которая ведёт свой собственный монолог на протяжении всего альбома.

Да и сама Фиона как и прежде вытягивает всё своим артистизмом: её вокал то спускается к разговорному темпу, то взлетает ввысь словно это какая-то госпел-песня. При абсолютном отсутствии хитов, Эппл чувствует себя свободнее, чем кто угодно — работа на чарты не для неё, ей важнее придать альбому форму и оставить свой след в индустрии другим путем. Не зря ведь ей респектуют инфлюенсеры сегодняшнего дня, вроде Ланы Дель Рей, Билли Айлиш и Канье. (АК)

Рецензия на альбом

2. Moses Sumney — «græ»

Moses Sumney, как и любой визионер, принял изоляцию задолго до нас — весь его 2-х актовый альбом посвящен смирению с одиночеством. Смирению с тем, что нет в жизни настоящей любви, и не стоит надеяться на духовную поддержку со стороны. Когда в начале проекта звучит фраза «Изоляция происходит от словой "insula", что означает остров», то волей-неволей задумываешься, ведь первая часть альбома вышла, когда еще ничего не предвещало беды, за несколько месяцев до всемирного карантина.

Насколько символично слышать продолжение «græ» с развитием тех же мыслей о духовной независимости в то время, когда этот вопрос встал перед каждым, кто так сильно стремился привязаться к чему-либо. Moses Sumney буквально предугадал главную проблему сегодняшнего дня, которая на самом деле была с нами всегда, просто в момент самоизоляции всплыла на поверхность — и вот почему альбом звучит так мощно именно в данный момент. Нетипичные аранжировки, магический фальцет и участие знаковых электронных продюсеров (Oneohtrix Point Never, James Blake) делают «græ» самым масштабным соул-полотном в этом году. (ДЧ)

1. Dua Lipa — «Future Nostalgia»

Безупречный, как мне кажется, поп-альбом, чья высокая позиция в нашем списке может показаться сомнительной лишь из-за слова «поп». Но это тоже важный жанр, от которого не стоит плеваться ни любителям замудренной музыки для интеллектуалов, ни тем, кто считает, что масс-продукция не может быть художественно ценной.

Только 2 (!!!) слабых трека на весь треклист, которые при этом важны для нарратива, очень запоминающиеся мелодии, превосходный продакшн и здоровенный болт, положенный на унылые тренды, навязанные другими певицами, вроде той же Арианы или Тейлор. Максимально не нравится дебютный альбом Липы, но этот на грани между 9 и 10 — кто бы мог представить, что в Тихом Месте так сильно будут хвалить попсу? (АК)

Прочитал заметку Bahh Tee на The Flow, в которой он комментирует конфликт Thrill Pill и Warner Music. Ничего толкового он там не сказал — «ну бывают вот такие контракты, а бывают такие». Как сооснователь одного из главных лейблов СНГ, он, конечно, не может разглашать на какие уловки зачастую идут лейблы, чтобы заработать с артиста побольше — поэтому даёт всем этим явлениям очень нейтральную оценку (так же было в ситуации с конфликтом Левана и Black Star): мол, артист должен проверять, что подписывает.

С одной стороны — это очень правильное утверждение. Но на основе своего личного опыта, я хочу подробнее объяснить, как все это работает.

На первый взгляд мейджоры (SONY/WARNER/UNIVERSAL) и локальные лейблы (ZHARA, RHYMES и т.д) предлагают более выгодные условия артистам, в отличие от продюсерских центров (как Black Star или, например, Malfa). Многие из вас слышали эти страшилки про 15-20% от прибыли, которые получают артисты BS, в то время, как другие лейблы предлагают контракты на 50/60/70% (в зависимости от обязанностей лейбла, уровня артиста и размера вложений). Но тут всё не так просто.

В своих интервью Пашу (гендиректор Black Star) регулярно подчеркивает, что их артисты получают эти 15-20% от ВАЛА: то есть, теоретически, артист А за год заработал с диджитал-прослушиваний 10 миллионов + он участвовал в рекламных кампаниях брендов (ещё 5 миллионов) + активно гастролировал (ещё 10 миллионов). Вал — 25 миллионов рублей. В его контракте прописано, что он получает 20% от вала — это 5 миллионов рублей. Тут вы можете начать возмущаться, но: Black Star берет на себя все затраты по его проживанию в Москва-Сити, откуда он делает классные фоточки для своего инстаграма, оплачивает производство клипов (а это РЕАЛЬНО дорого, иногда глаза лезут на лоб от этих смет), вкладывается в рекламу (TikTok, Instagram, VK) и делает ещё много всего. Всё это оплачивается из этих 20 миллионов, которые забрал себе Black Star.

В случае с мейджор-лейблами кажется, что все очень просто: при равном разделении средств, 12.5млн получает артист, столько же — лейбл. Все довольны и счастливы. Но не тут-то было. Лейблы придумали очень интересную схему, на которую, как мне кажется, и попался Thrill Pill. Все начинается с того, что тебе выдают аванс на кругленькую сумму — у молодых артистов, конечно, сразу сносит башню от этого. Дальше тебе дают контракт: тут все ещё лучше выглядит — делим прибыль 50/50, вкладываемся в рекламу и финансируем тебе клипы. Ну как такое юридическое чудо не подписать?

Но есть одна загвоздка (не все так делают, но такие случаи действительно происходят, причём довольно часто): в контракте прописано, что все расходы на рекламу и клипы артист оплачивает из своей доли. То есть помимо того, что тебе нужно отбивать аванс (те самые 3 миллиона, о которых писал Thrill Pill) из своей доли, лейбл по факту дает тебе беспроцентный кредит на создание и раскрутку своего контента с помощью сотрудников и партнеров лейбла (клипмейкеров/таргетологов и тд), зарабатывают с этого контента обе стороны, но оплачивает его создание одна. Работа лейбла при таком виде сотрудничества заключается в том, что:

1. Лейблы дают деньги наперёд. В дистрибуции выплаты происходят не так быстро, как многим кажется: деньги за прослушивания трека в декабре артист получает (дай бог) в мае. Так как в современных реалиях артист должен регулярно что-то выпускать и подкреплять все это качественным контентом, который стоит денег, а большинство молодых артистов не умеют распоряжаться своими деньгами и при первом же получении выплат всё тратят, лейбл приходит на помощь.

2. Над продвижением и оформлением всего, что выпускает артист, работает команда профессионалов. Ну, это в теории, конечно — на практике не всегда так. Но если говорить о ситуации Thrill Pill — Warner Music действительно качественно выполняет работу по продвижению треков.

И хорошо, если все эти люди состоят в штате лейбла и получают зарплату, бывают такие случаи, что лейблы нанимают людей на аутсорсе — и, помимо рекламного бюджета, вешают на артиста ещё и оплату за работу таргетологов.

3. Отгрузка материала с выгодной ценой за прослушивание (если заливаешь сам через Тюнкор - получаешь копейки) + промо от площадок.

Повторюсь, такие договоры подсовывают далеко не всем, существуют и другие виды сотрудничества с лейблами.

Например, 70/30 (в пользу артиста) с мейджорами могут работать исполнители уже реализовавшиеся и вышедшие на плато в плане заработка — им не нужны авансы, они самостоятельно вкладывают деньги в своё творчество, а лейблы — выпускают их музыку (кстати, ставка за прослушивание у Sony/Warner/Universal существенно больше, чем у остальных выпускающих компаний), обеспечивают хорошее промо на площадках и на ресурсах своих партнеров.

И схема с 50/50 может работать честно, но многие просто ленятся найти себе хорошего юриста и заплатить ему за работу, чтобы потом не удивляться, как лейбл их поимел. Помимо юриста любому артисту нужен ХОРОШИЙ менеджер — поиск оного отдельное искусство. Действительно толковых менеджеров намного меньше, чем популярных артистов. Но без хорошего менеджера корабль не поплывет — между артистом, менеджером и лейблом, как в идеальном демократическом государстве, должна существовать система сдержек и противовесов. Законодательная власть — артист, он делает музыку и создаёт свой образ; исполнительная власть — лейбл, он организовывает все процессы на основе заданого артистом вектора; судебная власть — менеджер, он следит за тем, чтобы лейбл совестно выполнял свою работу, и аккуратно объясняет артисту, если тот не прав.

И вот тут мы плавно подошли к конфликту Шарлота и Sony Music. С самого начала их сотрудничества у Шарлота просто не было менеджера — в контактах были указаны сотрудники лейбла. Это не правильно. Каким бы идеальным не был лейбл, косяки будут ВСЕГДА — когда они копятся и на них никто не обращает внимание, сотрудники лейблов все чаще начинают работать спустя рукава, поэтому им всегда нужен хороший пинок — и не от артиста (артист — принц на балу, он таким не занимается), а именно от менеджера.

Я охотно верю, что Шарлот давал концерты за еду — любой толковый концертный организатор мог просто взглянуть на ведение встреч его концертов ВКонтакте и понять, что дела там идут не хорошо:

1. Слишком большие площадки. Итог: полупустой зал и тухлая атмосфера
2. Совсем слабая таргетированная реклама. Итог: во встречах нулевая активность.
3. Тонны влитого бабла на совершенно не нужную наружную рекламу для артиста с такой целевой аудиторией, как у Шарлота. Итог: много зрителей 25+, которые совсем не подпевают и пришли просто послушать парня с необычным голосом, вместо молодых ребят, готовых петь во весь голос, — во время концерта в Питере Шарлоту такой фидбек публики не понравился и он начал буянить. И его можно понять — ведь это был один первых его сольных концертов.

Букинг, организация концертов, выбор площадок и организаторов — все осуществлялось только через лейбл и его сотрудников: я и сам очень хотел поработать над концертами Шарлота — мне очень понравилось его выступление на «Песнях» и «Урганте», он умеет очаровывать публику. Но сначала нам устно дали согласие отдать концерты из следующего тура, потом — просто перестали отвечать и начали игнорировать, куда бы мы не писали.

Но в историю с поддельными договорами я совершенно не верю. Такая компания, как Сони, просто не стала бы так делать — не только из этических соображений, а даже просто из-за своей чистоплотности.

Какие выводы можно сделать из всего вышеописанного? Если ты артист, то:

1. Не ленись и не жадничай: найди хорошего юриста прежде, чем что-то подписывать.
2. Посоветуйся с более опытными людьми, чтобы знать, на какие детали нужно обращать внимание.
3. Не стесняйся задавать вопросы на встрече с лейблом.
4. Менеджер — хоть и незаметная для многих, но очень важная деталь хорошо работающего механизма. Бывают исключения из этого правила, но это большая редкость: MORGENSHTERN долгое время работал без менеджера. Но он действительно шарит, как нужно себя продвигать, умеет обращаться с деньгами (да-да) и очень много работает (это факт).
5. Не ведитесь на огромные авансы — вам же их потом отбивать и страдать, если останутся долги перед лейблом. При выборе лейбла намного важнее УСЛОВИЯ контракта.

Автор текста: Саша Клецкий из Butterfly Cemetery

Привет, ребята. Меня зовут Саша, и я веду телеграм-канал с 2017 года. Звучит как приговор и похоже на тот мем, в котором проводят собеседование при трудоустройстве, но как вы знаете в любой шутке есть доля правды. Не принимайте близко к сердцу этот материал и не считайте, что это золотая инструкция — во многом он будет основан на моем личном опыте работы с каналом Тихое Место, так что эти советы могут подойти далеко не каждому. Но сначала немного истории.

Большинство нашей аудитории даже не догадывается, но наш канал блокировали дважды за пиратский контент. Это произошло еще тогда, когда в сервисе появился полноценный плеер, отображающий обложки. Мы иногда прикрепляли к своим записям треки, чтобы было понятно о чем мы только что написали текст. В один день на нас поступила жалоба от Universal, и несмотря на то, что весь пиратский контент был сразу удален, канал заблокировали для пользователей iOS. Пришлось переезжать, так как поддержка Telegram — далеко не самая лучшая и отзывчивая. Второй случай был похожим, только вместо размещения треков мы оставляли ссылки на файлообменники, и в этот раз нас снесли без предупреждения. Поучительно? Ещё бы. Потому, если вы создаете канал только ради размещения треков, то готовьтесь к любому сценарию развития событий.

Нам повезло, что было откуда стартовать, так как долгое время развивался паблик ВКонтакте. За несколько месяцев, путем размещения эксклюзивных для телеграма текстов мы привели к себе тысячу человек из паблика. Нас не репостили никакие каналы, кроме текстового агрегатора по музыкальной тематике Музыкальный Телетайп — если вы только запустились, то всегда можно предложить свою публикацию, уже будет какой-то стартовый охват. Через какое-то время на The Flow появился тред, в котором комментаторы делились своими любимыми каналами, а хитрые авторы (да-да, привет) воспользовались шансом продвинуть свой собственный ресурс. Среди отметившихся больше всего выиграли агрегатор концертных анонсов Надо Ехать и наш канал, за первые 2-3 дня пребывания в топе комментариев к нам пришло около 500-600 человек. Я солгал по поводу репостов, у нас был мини-бифф с Андреем Никитиным, который ответил на нашу публикацию про Элджея прямо на канале The Flow — тогда на Тихое Место подписалось 200 человек, которые углядели в нас оппозицию. Мы возглавили топ-10 каналов по версии читателей The Flow, и в результате добили количество читателей до 2400.

Происходящие дальше события я помню очень туманно. Я несколько раз делал и участвовал в подборках тематических каналов, но больше всего выручила коллаборация с каналом Игоря Банникова из Афиши Видео и репост от Ромы Локимина — мы тогда удобно разместили все ссылки на «Повес2ку». Всё что было дальше: органичный рост, какие-то коллаборации, упоминания и сарафанное радио, честно говоря, всего так много, что уже и не вспомню.

Позже я запустил ещё один проект вместе со своим братом — Раккун Сити. Скажем так, started from the bottom: у меня не было знакомых в игровых и кино-ресурсах, потому пришлось лично заниматься рекламой и другими вещами, пока мы не набрали первые 2000 подписчиков к февралю этого года. Потому, собрав суммарно весь опыт и посмотрев отличный вебинар Александра Горбачева на ИМИ, я решил собрать в одном тексте все ключевые советы, которые могут помочь на первых и последующих этапах ведения и продвижения вашего телеграм-канала.

→ ни в коем случае не занимайтесь пиратством, если дорожите своей аудиторией. Модераторы Telegram могут заблокировать ваш канал как с предупреждением, так и без него, и на восстановление может уйти неизвестное количество времени

→ ищите каналы с приблизительно таким же количеством читателей, как и у вас. Организуйте вместе с ними подборку — это по сути тот же ВП, но умноженный в несколько раз, и если у вас уникальный контент, то читатель сразу заинтересуется

→ при пересечении порога в 300-400 человек попробуйте создать чат-обсуждения для канала. Чат это не только способ получать моментальный фидбэк в живом режиме, но также возможность увидеть количество лояльных ресурсу читателей

→ не навязывайтесь с просьбами о репосте к владельцам других каналов, особенно к тем, у кого ресурс значительно больше. Вместо этого, предложите им интересную тему для текста — например, канал По фактам размещает рецензии от других авторов, отмечая их канал у себя на ресурсе

→ не спешите покупать рекламу на большом канале. Изучайте качество аудитории, а не её количество. Я покупал рекламу за 2000 рублей на канале с 9 тысячами читателей, и к нам пришло меньше 50 человек. Позже я купил рекламу на канале с 2 тысячами читателей за 500 рублей, и к нам пришло 200 человек. Важно, чтобы на ресурсе была не только похожая тематика, но и схожий стиль публикаций. Есть каналы, часто публикующие рекламу — смотрите на то, какая эффективность, отмечая прирост на чужом рекламируемом канале. Изучение это очень важно

→ будьте собой. Читатели любят следить за живыми людьми, которые позволяют себе ошибки, неоднозначные точки зрения, критику того, что не принято критиковать, и выпуск эмоций наружу — у канала должно быть лицо, и речь не только об оформлении. Отклоняйтесь от графика и не торопитесь, чтобы опубликовать что-то ровно в 7 вечера

→ поддерживать активность нужно, но не стоит выжимать из себя контент — иногда лучше день-два ничего не писать, но удержать планку по уникальности публикаций, вместо того, чтобы искусственно поднимать активность

→ продвигать исключительно новостной ресурс нет смысла. Если вы создали агрегатор, то сделайте все, чтобы он был не похож на любые другие, так как это чуть ли не самый ленивый тип телеграм-каналов

→ тоже самое касается текстовых рецензий. Часто попадаются ресурсы, которые даже не пытаются привнести нечто новое в жанр обзоров, будто бы переписывая в тысячный раз давно существующий текстовый шаблон. Попробуйте взглянуть на обозреваемый объект с альтернативной точки зрения. Философский разбор какого-то альбома, разбор стиля одежды персонажей какой-то игры или просмотр фильма ради поиска киноляпов — способов много, найдите свой

→ если вы серьезно взяли за развитие своего ресурса, то создайте для него дополнительные ссылки в других социальных сетях по мере достижения какого-то числа читателей

→ воспользуйтесь сервисом Яндекс.Дзен — если у вас большие и интересные тексты, то платформа может стать хорошей стартовой площадкой для поиска новых подписчиков

→ делайте больше коллабораций. Попросите автора более крупного ресурса поделиться с вами комментарием о какой-то ситуации или списком любимых фильмов, игр, спектаклей. Многим такая просьба будет льстить и есть вероятность, что человек сделает репост к себе — но напрашиваться не стоит

→ общайтесь с читателями. Проводите опросы, предлагайте им выбрать тему для следующего текста, создавайте совместные плейлисты или списки чего угодно. Вы знаете, что без аудитории вы никто, но многие читатели это не понимают и стоит дать им возможность почувствовать себя важными

→ пишите и совершенствуйтесь. Если вы агрегатор — будьте самыми первыми, кто опубликовал новость. Если вы рецензент — пишите так, как никто другой. У нас есть публикации, которые почти никто никому не пересылает, а есть записи «хиты», которые за сутки пересылают больше сотни раз. Так работает сарафанное радио, и это основной способ органичного роста на платформе Telegram

→ совет не для всех — если вы пишите талантливо, то предлагайте свои материалы в СМИ. Хороший текстовик быстро получит статус в медиа, и люди сами бросятся искать его блог, чтобы читать ещё больше его текстов

→ не гонитесь за заработком. Это придет, но гораздо позже

Ладо Кватания — режиссер и клипмейкер, который работал с Хаски, Маслом черного тмина, Оксимироном, Манижей и ещё кучей артистов. Мы почти полтора часа говорили о работе над его первым фильмом, творческой независимости и важности русской культуры.

Сейчас ты работаешь как минимум над двумя проектами — картиной про подростков, для которой ты собирал истории со всей страны, и твоим первым полнометражным фильмом. Давай начнем с первого. Что послужило толчком для развития этой темы?

Я не могу, к сожалению, разглашать причину появления такого проекта. Пока я вынужден держать всё в тайне, потому что всё случилось до коронавируса. Он вносит коррективы в наше существование. Cейчас нужно будет думать, как актуализировать этот материал. Мне хотелось поговорить о формирующемся сегодня поколении и отрефлексировать, возможно, какие-то свои школьные истории. Проект должен быть максимально острым и социальным.

Александр Хант не так давно доснял «Межсезонье» — проект, очень похожий по своей тематике на то, чем ты сейчас занимаешься. Ты следил за этим?

Нет, честно не следил. Решение, которое заложено в этой истории на момент, когда мы его сочинили, было уникальным. Сейчас, с коронавирусом, нужно подстраиваться, анализировать, что происходит вокруг. Странно, если ты не учитываешь новые реалии, которые формируются здесь и сейчас. Я ежедневно просматриваю различные новостные ленты, и как раз сейчас, как ни странно, меняется форма буллинга и троллинга. Например, последняя история, когда какой-то блогер подключился к онлайн-уроку и представился министром культуры или министром образования и начал в повелительном наклонении, оскорбляя детей, якобы вести урок. Это всё шутка как бы, но вот она — новая форма.

Какая-то серия «Черного зеркала» получается.

Да-да. В какой-то момент люди просто включают порнуху, понимаешь. Это вот, наверное, та актуализация, с которой нужно работать. Поэтому я сейчас пытаюсь реагировать на проявления новой реальности.

Ты уже понимаешь, что из присланного получится, может, какая-то история смогла изменить твою изначальную идею?

Ты знаешь, нет. Просто мы правильно задали рамки. Многие люди подумали, что я сейчас буду их экспроприировать или использовать чужие истории, но изначально я всё-таки искал автора, мне нужны были ребята с определенным голосом, с определённым пониманием вещей, с определенным звучанием.

То есть это в итоге будет что-то художественное?

Конечно. Мне нужны были исключительно авторы для того, чтобы мы вместе это делали. Механика достаточно простая: допустим есть персонаж, он должен звучать определенным образом, должен следовать логике относительно своей характеристики, и один автор пишет этого персонажа, с другим автором мы разрабатываем структуру — так разделяем некое количество задач между собой и постепенно формируем проект. Это нормальная, здоровая практика во всех сценарных группах. Самое важное, что меня всегда очень смущало — когда ты смотришь фильмы про молодёжь — если я буду ругаться матом всё время или говорить какие-то примитивные слова-паразиты, это не приблизит меня к подростковому возрасту. Пока я читал все эти тексты, я для себя понял, что сейчас, спустя время, ребята уже дистанцируются, иронизируют над своими историями, но когда происходило это событие, оно было самым важным, самым трагичным в их жизни. Если это первая любовь, то она безумно трагична. Это вроде бы банально, но я прочитал огромное количество вариаций на тему первой любви, тему первого секса, нашёл какие-то созвучные истории, которые резонировали с моим опытом, но всё равно они все разные, они все индивидуальны.

Сталкивался ли ты с буллингом в подростковом возрасте?

Конечно. Все сталкивались в той или иной форме. Мы с моим соавтором говорили на эту тему, размышляли, нам пришлось буквально исповедоваться друг перед другом, рассказывая о своих очень тяжелых травмах. Московские истории звучат и выглядят иначе...

Мягче?

Мягче, да! Там, конечно же, есть своя драма, свои трагедия. Я удивлён и безмерно благодарен ребятам за то, что они так искренне высказались на эту тему, потому что у меня где-то не хватило бы смелости так прямо, от своего лица, вести повествование, я бы искал какую-то жанровую окраску или придумал героя, через которого смог сделать это. Всё, что находится за пределами Москвы, в странах СНГ — вот там истории очень жёсткие. Ситуация глобально за n-ое количество лет, с тех пор, как я закончил школу, не сильно изменилась. Темы одни и те же, проблемы +/- одни и те же, степень жестокости идентична моему школьному периоду. Я придумал возрастное ограничение до 25-ти лет, потому что мне казалось, что всё, что выше 25-ти — это уже ближе к моему пониманию школы, когда мне было ясно, как это всё происходит и какие истории там случаются.

Вернёмся к фильму. В прошлом у тебя был опыт съемки короткометражек, но, как мне кажется, он настолько далекий и неосязаемый, что ты редко к нему обращаешься. Сейчас ты ассоциируешься с клипмейкингом, где динамика повествования явно быстрее, чем в полнометражном кино. Сложно ли тебе замедлиться и перестроиться для твоего будущего фильма?

Существенная разница между клипом и фильмом не в дистанции, а в процессе. Фильм должен состоять из процесса, где герой или история движется из точки А в точку Б. Клип — это скорее набор каких-то результативных сцен, которые нам эскизно или по касательной передают историю, в целом придерживаясь какого-то общего концепта. Подход мне понятен был изначально, я скорее долго формулировал для себя, про что я хочу рассказать, что меня волнует. У меня была возможность снять свою дебютную картину гораздо раньше, просто я не понимал, зачем мне это нужно. Снять, чтобы что? Не хотелось делать это формально, и на тот момент не было людей, с которыми мне бы хотелось это реализовать. Я не мог быть уверенным, что мы от начала до конца пройдем этот путь вместе. Потому что основным фактором является всё-таки доверие всех участников процесса.

Я знаю огромное количество историй, когда на начальном этапе все невероятно друг друга любили, обнимали, а впоследствии были какие-то предательские маневры, которые приводили к трагедии: режиссера отстраняли, а продюсерская команда сама доделывала картину, и получалось не то, что было задумано. Это трагедия для всех: для продюсеров, которые в итоге теряют большие деньги, режиссера с его потраченным временем. Любой режиссер, который берется делать фильм, относится к нему с сильнейшим пристрастием, с одержимостью, я, может быть, ошибаюсь, я по себе сужу, но мне так кажется. Опыт, который есть у меня — сильнейшая привязанность к той картине, которую ты рисуешь.

Конечно же, каждый комментарий, каждая редактура, каждая критика воспринимается болезненно. Ты реагируешь, это вполне нормально, когда тебе говорят, что условно твой ребёнок некрасив, несовершенен, у него плохая дикция, он плохо разговаривает, у него левая коленка косит, правый глаз почему-то не открывается. Когда я объясняю, что испытывает человек, когда критикуют его работу, я всегда пытаюсь привести жёсткий пример: если он действительно очень сильно любит то, что он делает, то это сродни материнству.

Понимаю, да. Страшновато ли в целом? Просто в конечном итоге для людей всегда виноватым остается режиссер, и чем больше проект, тем больше ответственность. Или ты уже привык к этому азарту и риску?

Нет, для меня это не спорт. Я осознаю всю степень ответственности и тот кредит доверия, который у меня есть, не думаю о поражении или победе — это всё неважно. Я уже нахожусь в процессе — фантазирую, рисую раскадровки, я уже виртуально снимаю. Понятно, что мне страшно попасть в типичную режиссерскую галлюцинацию, когда тебе кажется, что ты всё понимаешь, всё знаешь, «это очевидно, вот это сцена, ну она же про это, это понятно». И вдруг ты снял и вообще ничего не получилось. Ты так долго живёшь в материале, что становишься оторванным от реального восприятия. Зритель получает информацию за определенное количество собранных в одной сцене кадров, диалоговой части, которые ты ему даёшь, и тех визуальных образов и символов, которые ты закладываешь. В итоге этот информационный поток он получает, анализирует, и либо подключается, либо не подключается к нему. Сейчас все, что я смотрю, я тут же подвергаю анализу: какая худшая или лучшая из сторон в фильме меня тронула или, мягко говоря, раздразила. Я сразу же все эти ошибки примеряю к своему проекту, пытаюсь понять, а где же у меня подобное упущение.

Многие режиссеры неизменно работают со сформировавшейся командой, у тебя такая команда тоже есть. Часто ли ты думаешь о том, чтобы попробовать поработать с другими людьми и если нет, то что это – рациональный подход к творчеству или страх перед экспериментами?

В истории про подростков я отказался от всех людей, с которыми работал до этого. Я хочу делать фильм с новыми ребятами, чтобы устоявшуюся модель взаимодействия со своей командой немножко размять, вытащить себя из зоны комфорта. Я понял, что это идеальная площадка для подобного эксперимента, для смелости, для попытки найти новые коммуникации. Что касается фильма — ты долго ищешь и собираешь команду, выстраиваешь доверительные отношения. Логичный переход на новый уровень — это реализация полнометражного фильма, потому что это совершенно другая дистанция, другая сложность. Поверь, там не будет комфортно. Есть огромный пласт работы и его необходимо сделать. Картина, которая сейчас написана, охватывает почти 10 лет, и мы всё время телепортируемся в разные временные отрезки. Уровень детализации и проработки этого мира требует колоссальной вовлеченности.

С каким типом людей тебе работать проще и интереснее: с теми, кто тебе близок по духу, вкусам и взглядам, или с личностями, которые диаметрально противоположны с тобой?

Я верю в принцип некой противоположности. Чаще всего, когда я сталкиваюсь с человеком, с которым я не очень комфортно коммуницирую и у нас странно складывается общение в процессе работы, результат этой работы очень сильно впечатляет. Поэтому я никогда не стремлюсь подобрать человека, который будет резонировать со мной, это неправильно и глупо. Есть просто этика, её стоит соблюдать по отношению друг к другу, а дальше оно всё каким-то образом логично выстраивается. Я тоже не буду врать, что если человек на смене максимально дискомфортный, мы конфликтуем и в конечном счете это вызывает энергетическую черную дыру, засасывающую в процессе съемок, то мы, конечно же, дальше не работаем.

Для своего будущего фильма ты ездил на скаутинг локаций в Минск, то есть действие будет развиваться в постсоветском пространстве. Не так давно ребята из Red Pepper Film рассуждали на тему того, что «сталинки» и «хрущевки» нельзя сносить, потому что с ними разрушается и облик ушедшей эпохи. Ты тоже в своих работах часто используешь образ довольно депрессивной России и стран СНГ. Каждый день мы стараемся двигаться вперед, равняясь на какие-то европейские стандарты жизни, пытаемся не замечать серость вокруг, но из раза в раз в медиапространстве этот самый образ депрессивной России эксплуатируется в новых формах и жанрах. Не видишь в этом противоречия?

Я ни в коем случае не стремлюсь создать в своих историях, в своих музыкальных клипах какую-то идеализированную картину, просто любое художественное произведение отражает реальность, в которой мы существуем, тот социум, от лица которого ты выступаешь в качестве автора. Архитектурный код — это сознание целой нации на огромнейший период времени, это монументальный язык, который сформировался в этих зданиях. Мне кажется, что на данный отрезок жизни мы еще не нащупали свой новый язык. Советская архитектура модернизма, брутализма, конструктивизма уникальна, и что касается моих работ и той депрессивной реальности, которую, как может показаться, я формирую — есть история и есть необходимость поместить ее в определенную декорацию. Если моя задумка будет предполагать тему, которая никак не связана с необходимостью использовать такую архитектуру, придется создать другие условия, но так случилось, что эта фактура подходит к тем историям, которые мне хочется рассказать. Это не попытка создать вокруг России депрессивный образ.

Ни в коем случае!

Нет, я вижу в этом бесконечную красоту! Я был в достаточном количестве стран, где понимал, что наша айдентика уникальна. Она вызывает гордость. Я считаю, что, это не самое лучшее определение, но пусть это будет “рекламой” пространства, в котором мы находимся. Думаю важно сохранять вокруг этой эстетики определенный культ. В какой-то момент нам вдруг стало необходимо понять и найти свою идентичность, потому что все почувствовали, что мы растворяемся в попытке подражания кому-либо, и вдруг мы все начали обращать внимание на то, что находится вокруг нас. Мы вдруг открыли за последние, наверное, лет десять, что она важна. Моё и более юное поколение будто бы стремится понять про что оно, про что вообще его страна. Мы занимаемся декодингом, разбираем её по крупицам.

Если посмотреть все твои работы, то большая часть клипов так или иначе связана с рэпом. Как ты относишься к жанру и слушаешь ли что-то из него?

Я не так много слушаю. Слава Богу меня окружают талантливые друзья, которые способны мне что-то подсказать, посоветовать. Но у меня принцип очень простой — если мне сильно нравится артист, так складывается, что мы начинаем работать. Я не знаю, как это, какая-то мистическая, может быть, история, но если мне реально нравится артист и я хочу с ним работать, то через какое-то время мы работаем. Всё.

В «Джанго», истории, рассказывающей о рабовладельческих временах США, Тарантино внезапно вставил трек рэпера Рика Росса. Допускаешь ли ты возможность использования хип-хопа в своем фильме, даже если он не будет укладываться во временные рамки истории?

Нужно понимать, что Тарантино работает в жанровом формате и не боится абсолютно китчёвых решений, резонирующих с реальностью, в которой живут американцы, потому самая остросоциальная тема в фильме — рабство. Он (Тарантино) говорит, что сейчас главный герой — это чернокожий мужчина, и актуализация подчеркивается еще и саундтреком, отчасти это ирония над современными реалиями Америки. Казалось бы, еще лет двадцать назад это были несовместимые вводные, но сейчас они талантливо уживаются. Что касается моей истории, то она не решена в таком жанре.

Было бы интересно порассуждать на тему того, если в твоем фильме условные 90-е, как это могло бы выглядеть в тот период времени. То есть использовать не тот рэп, который мы сейчас знаем, а тот, какой мог бы быть тогда.

Ну, тогда это всё равно было попыткой подражания, мы только недавно нашли свое звучание, годов с двухтысячных, что ли, когда Каста появилась. Тогда почувствовалось, что на территории иноземного жанра вдруг зазвучал голос соотечественника, каким-то образом интегрировавшийся в эту форму.

Ты заметил за собой какую-то профессиональную деформацию? За условным семейным ужином ты не представляешь, как бы это выглядело бы на экране?

Конечно, слушай, я постоянно ту или иную ситуацию, те или иные действия, которые осуществляет моё окружение, сразу конвертирую в действие сценарное. Ты всё начинаешь примерять, анализировать, это твой материал, это неизбежно.

Бывает ли у тебя желание, противоестественное для нормального человека, оказываться в каких-то страшных или опасных ситуациях, опыт и переживания из которых можно применить в будущих работах?

Воображение позволяет тебе оказаться в подобных обстоятельствах. Мы все способны себе что-то представить. Сила воображения как раз в этом и заключается — ты можешь, задав какие-то условные рамки обстоятельств, поверить в это и начать в них существовать. Воображение в этом плане — спасательный круг, потому что я сталкивался с такими ситуациями, которые моё воображении трактовало интереснее, чем было на самом деле. Естественно, тебе нужно основываться на чём-то и это своеобразный сообщающийся сосуд — ты используешь пережитый опыт и трансформируешь его с помощью воображения.

Часто ли ты оглядываешься назад с пониманием того, что прошлые достижения уже не кажутся такими внушительными, а чувство творческого удовлетворения всё реже посещает тебя?

Я никогда, честно говоря, этим не занимался и не думал об этом, потому что анализ своей творческой деятельности — это тупик. Я просто живу абсолютно по строчкам Пастернака:

«Быть знаменитым некрасиво.

Не это подымает ввысь.

Не надо заводить архива,

Над рукописями трястись.

Цель творчества самоотдача,

А не шумиха, не успех.

Позорно, ничего не знача,

Быть притчей на устах у всех.»

Трактовка этих строчек мне открывалась долгое время. Понятно, что ты оцениваешь в процессе создания, что удаётся, что не удаётся, но работа вышла, она живет, и я уже никак не могу на неё повлиять.

Ты работал с Манижей и основная тема в её творчестве — национальная самоидентификация. Для тебя это важный вопрос?

Конечно же, мне важно. Я постоянно иронизирую над этим, потому что моя мама с Украины, папа грузин, при этом я вырос в русской культурной среде. Получается я мультикультурный такой, человек мира, для себя так и определял. Когда начинаешь чётко занимать позицию в том или ином лагере, то в этом присутствует лукавство, потому что как проблемы, которые происходят в Грузии, так и проблемы, которые происходят на Украине, а уж тем более в России, я переживаю искренне. Есть грузинские традиции, есть славянские традиции, и между этими традициями ты пытаешься маневрировать и что-то вбирать в себя, что-то узнавать и открывать.

Твои работы почти всегда сотканы из множества метафор, которые могут трактоваться по-разному. Иногда зрители могут находить то, что ты туда не закладывал, но что рифмуется с основной историей. Ты ревностно относишься к таким трактовкам или допускаешь, что работа может жить своей жизнью, если это не противоречит твоей идее?

Я всегда мечтал, чтобы это было именно таким образом. Мне нравится, когда возникает сотворчество, потому что зритель, исходя из своего жизненного, духовного и интеллектуального опыта, воспринимает тот или иной символ, метафору, по-разному. У нас был очень интересный опыт, когда мы пошли на выставку Аниша Капура и там был монументальный арт-объект, исходя из нашего опыта сталинских репрессий, ГУЛАГа, мы трактовали объект одним образом, а когда прочитали описание, он оказался совершенно про другое. Твоя задача по крайней мере сузить некий коридор, по которому зрители должны идти. Да, возможны какие-то отступления и отходы, но в принципе ты выстраиваешь эту систему образов и они все должны работать на конечную идею, о которой ты хочешь высказаться. Я безмерно рад, когда люди находят что-то совершенно другое, может быть не связанное с тем, что я пытался сказать, в этом нет ничего страшного. Так происходит диалог между автором и аудиторией.

Как ты считаешь, искусство существует для творца или для зрителя?

Любой художник эгоцентричен, он является единственным материалом для переработки, потому что ты постоянно исследуешь себя, изучаешь то, что тебя волнует. Например, ты начал делать проект, но пока ещё не ответил на вопрос: «А почему и зачем я решил его делать?». Проходит время, ты можешь его выпустить и только потом ответить себе на вопрос: «Ах вот какая тема меня волновала». Есть очень много бессознательных моментов, которые вторгаются в твою жизнь, и ты начинаешь уже анализировать не почему это возникло, а где был импульс. Я абсолютно убежден, что по-настоящему большой художник сконцентрирован только на себе. Вопрос аудитории в том, на сколько ей будет интересно погружаться в проблемы того или иного художника, насколько он резонируют с аудиторией. Творец всё время каким-то образом противопоставляет себя обстоятельствам, которые возникают в его жизни. Я уверен, что все большие мастера своего дела пытаются высказаться, прикрываясь либо жанровой ширмой, либо используя других персонажей, чтобы максимально отразить зрительский удар, потому что они буквально увидят режиссера в главном герое.

Исходя из этого для тебя скорее всего процесс важнее, чем готовый результат, потому что поиск происходит именно во время создания чего-либо.

Да, мне кажется что самое интересное – это процесс, ты проходишь путь самых важных для себя проб и ошибок, в этот момент ты применяешь огромное количество странных телодвижений, где-то очень взвешенных, где-то очень импульсивных. Вот сейчас, работая над фильмом, я смотрю, читаю, рисую, и каждый раз возвращаюсь к тому, что уже сделал, что-то видоизменяю, добавляю, процесс уже запущен. Это самый уникальный, интересный, как мне кажется, момент, потому того что на самом деле ты очень чётко даёшь себе понять, кто ты на самом деле есть и что из себя представляешь, потому что единственный источник понимании этого материала — ты. Ты находишься у исходного кода этого произведения, и каждый раз, сравнивая себя с другими, что неизбежно, ты начинаешь понимать масштаб своей личности.

Так или иначе полнометражный фильм – большая форма, и способ её потребления отличается от тех же клипов. Как-то ты сказал, что поход в кино — возможность провести время с друзьями. Сейчас очень часто поход в кино и отношение к нему как к развлечению влечет за собой иное, отличное от ритуала поведение — люди очень часто неуважительно относятся к произведению на экране, позволяют себе выкрикивать что-то в зале и все это не может не повлиять на просмотр. Не считаешь ли ты, что действительно важные фильмы стоит смотреть в одиночестве, даже если режиссером они создавались с расчетом на показ в кино, где все эти выкрики — нормальное и ожидаемое явление?

Это экзамен. Очень жестокий, но такова суть. Я был свидетелем того, когда шумный зал погрузился в глубочайшую тишину и наблюдал за тем, что происходит на экране.

Это уже зачет на экзамене.

Да. Мы сейчас говорим про наличие культуры. Понятно, что если человек бескультурен и асоциален в своем проявлении, то что бы ты ему не показал на экране, реакция будет соответствующей его уровню, поэтому сетовать на то, что люди стали бескультурны, не очень корректно. Каждый случай индивидуален. Последняя история, которую я посмотрел в кино, это «Подлинная история банды Келли» и в зале было человек, наверное, десять. Как культурно мы зашли, так культурно мы и вышли. В какой-то момент были фильмы, когда мы аплодировали после просмотра. У меня были ситуации, когда я был инициатором аплодисментов. Я просто вставал и начинал хлопать. Абсолютно по-разному.

Для большинства людей поход в кинотеатр это скорее времяпрепровождение. Нужно четко понимать, на что ты идёшь, эта осознанность зависит исключительно от тебя. Какая-то часть аудитории видит жанр и идет на него для того, чтобы провести время со своей второй половиной. Поэтому я не хочу всех под одну гребенку грести и делать вывод о современной аудитории, о том, что она абсолютно невоспитанна, безвкусна, нет.

Бывало, я по несколько раз подряд на несколько сеансов ходил по причине того, что я хотел убить время. Это тоже сознательный выбор, мне не важна была особо картина, на которую я пойду. Есть 3 сеанса подряд, окей, я пойду на 3 сеанса подряд. Потом я делаю вывод, какой был хороший. Авторы этих фильмов не подстраивались под меня.

По поводу аплодисментов. Я никогда не понимал, зачем хлопать в зале, где нет режиссера. Мне это казалось каким-то странным, потому что я никогда не думал об этом в контексте эмоции.

Да, это просто эмоциональная связь всех людей, которые находятся в зале и выстраивают они её через аплодисменты: мы все солидарны, у нас есть общая реакции, и мы вот таким образом её выражаем. Это массовое проявление эмоции. Я и когда дома фильмы смотрю, когда мне что-то впечатлило, встаю и аплодирую. Возможно, я излишне экспрессивен, эмоционален, но когда я вижу что-то прекрасное, я благодарен тому, что это возникло в моей жизни.

Что для тебя значат награды на фестивалях?

Когда ты получаешь первые свои призы — это мило. Признание профессионального сообщества дает тебе возможность чувствовать себя уверенным в тех решениях, которые ты предлагаешь в последующих проектах, но потом ты понимаешь, что это бизнес, это рынок, и всё очень субъективно. Мне бы не очень хотелось быть зависимым от чьего-то мнения, чтобы меня кто-то гладил по голове, подтверждая, что я сделал что-то стоящее.

Принятие работы публикой на ютубе для тебя равнозначно получению награды за эту же работу на фестивале?

Это разные аудитории. Есть профессиональное сообщество, с которым ты взаимодействуешь, а есть аудитория живая, которая достаточно просто и ясно выражает свою мысль, используя где-то односложные предложения, определяя степень качественности и талантливости, если так можно выразиться, твоей работы.

Эти односложные слова — своеобразные аплодисменты, как в случае с кино.

Абсолютно так. Мне какое-то время было сложно воспринимать аудиторию на ютубе, потому что я физически не видел этих людей, я не понимал и не знал их. А когда стали проводить различные лекции, встречи, я вдруг стал видеть их, я почувствовал сильную ответственность, потому что оказывается они действительно физически существует. Это удивительным образом сработало на меня, потому что ты выпускаешь в некое виртуального пространство работу, и вот кто-то её комментирует. Кажется, что все эти люди находятся на другой планете, в другой солнечной системе, но когда ты встречаешь их в реальности и они задают тебе вопросы, ты начинаешь осознавать степень ответственности и, конечно же, это невероятно мотивирует в дальнейших своих работах быть таким же предельно честным, искренним и соблюдать тот уровень качества. Это ремесленные какие-то критерии, но они тоже присутствуют, потому что есть люди, которые относятся к этому уважительно, и между вами уже выстраивается эмоциональная связь. Все становится осязаемым.

Этой осенью мне довелось побывать на фестивале КиноПроба, где в том числе дебютировал с фильмом «Куратор» режиссер Петр Левченко. Куратор – это фильм про «Красногорского стрелка», история тебе, наверное, известная. После просмотра из зала прозвучал вопрос, не боится ли режиссер затрагивать подобные темы, на что Петр ответил, что не считает творчество достаточно мощным инструментом, чтобы у него из-за него были проблемы. Помимо этого всё чаще музыкальных исполнителей упрекают в том, что вместо того, чтобы выйти на протестный митинг, они пишут социальные композиции и будто бы пытаются с помощью этого откупиться за свое отсутствие на улицах. Для тебя сила творчества ставится под сомнение?

Искусство или отражает современную реальность, или искажает её, или провоцирует, задавая острые вопросы. Всё это разные способы коммуникации с аудиторией через ту или иную форму. Но, мне кажется, искусство всегда основывается на той реальности, в которой оно находится. Если это политический контекст, то у этого искусства очень прикладная задача, оно становится инструментом манипуляции. Да, любое искусство манипулирует, но оно должно манипулировать на более сложные и глубокие темы. Прости, но мне кажется вопрос очень общим. Способно ли искусство влиять? Способно. Если мы вернемся к той же политике, когда в Москве, например Оксимирон, выходил на протесты и выступал за свободу Егора Жукова, то там абсолютно понятные задачи, которые решались в тот период времени. Я не могу сказать, что это никак не связано с искусством. Это связано с тем, что артист использует свою аудиторию, чтобы разрешить несправедливость, которая совершается по отношению к человеку. Я абсолютно солидарен с ним. Это находится в совершенно другой плоскости: используя свою медийность, он позволял этим темам сильно резонировать в обществе. Но, повторюсь, у любого акта такого порядка есть срок годности, и уже сейчас эти события вспоминаются сквозь тернии, потому что всё, слава Богу, решилось в пользу Егора.

Как выглядит твой отдых?

Сейчас, в этих условиях, сложновато, конечно, с отдыхом. Мне отчасти повезло, я нахожусь за городом, могу прогуляться, но мне не хватает социализации, не хватает общения с друзьями, не хватает абсолютно бессмысленных посиделок, а где-то и смысловых, когда мы сидим и обсуждаем просмотренное или прочитанное, неважно. Я настолько соскучился по людям, что у меня не получается отключиться. Когда я с кем-то коммуницировал, выбирался в город, я дистанцировался от проектов, над которыми работал. В нынешних реалиях я не могу отключиться в принципе, мне гораздо тяжелее это даётся. Единственное, по чему я сильно скучаю — возможности просто провести встречу со своими друзьями.

Вы не созваниваетесь?

Совершенно не то этот эффект. Ребята в Зуме выпивают, устраивают сейшены по 10, 15, 20 человек, каждый со своим напитком, но я смог пробыть на таком мероприятии полчаса. Я всех безмерно рад был видеть, но это вопрос энергии. Моментов, где ты пошутил, обнял человека или толкнул, не хватает, всё это кажется очень странным диалогом на расстоянии. Не получается действительно обменяться энергий. В этом нет никакой жизни.