Всё ли так однозначно? Предлагаю рассмотреть следующую интерпретацию: финал — своеобразный тест на усвоенный материал. Автор заставляет внимательного зрителя усомниться — действительно ли дети выжили? Утка в углу экрана, лягушка поет про «ложь».

Мы помним, что мысль последних серий заключается в том, что нужно не терять надежду и верить. При этом важно распознавать ложные надежды — очевидные «рецепты» счастья, которые, конечно, никакого счастья не несут: мы видим это на примере печальной участи дровосека. Зверь несёт эти ложные надежды — он предлагает простой (в смысле исполнения) рецепт: руби деревья и изготавливай масло для фонаря. Иначе пламя угаснет, а вместе с ним и душа родного человека. У тебя в этом случае есть две вещи: 1) знание, что нужно делать; 2) представление о будущем, где ты просто продолжаешь этим заниматься.

Но Вирт понимает, что это всё происки лукавого, что это способ Зверя сохранять собственную жизнь, и отказывается от сделки. Он поставил под сомнение очевидный и простой путь, который якобы спасёт жизнь Грегори. Это важный момент: надежда, которая поселилась в душе у Вирта не слепа. Именно она заставила его сомневаться в происходящем. Душа брата в фонаре и на этом всё? Нет, здесь явно что-то не так.

Всё-таки произведение о борьбе со смертью, где может спасти только истинная чистая вера и чистая надежда. Ну и конечно, чистая любовь — любовь к ближнему, к которой Вирт приходит тоже не сразу.  Ведь Грегори для него лишь сын «тупого отчима», глупый мальчишка, который ведёт себя по-клоунски; несмотря на периодические просветы в его отношении к младшему, поначалу он довольно безответственно обращается с ним, пару раз буквально бросая его в тёмном лесу.

В общем, рецепт в этом случае не так прост, ведь Вирт 1) примерно знает, что делать; 2) понятия не имеет, что будет в будущем: удастся ли успеть освободить брата, не поздно ли он его спасает, а если он освободит — получится ли у них выбраться из леса?

Самое главное, что даёт чувство истинной надежды (а также веры и любви) — это силы для борьбы. Вирт находит в себе силы дать отпор Зверю, страшному сгустку тьмы, при этом зная, насколько он может быть опасен. И что это может привести к его собственной гибели. Никто не говорит, что он в этот раз не испытывает страха, ведь страх часто сопровождает надежду. Главное, что страх над ним не властен — и смерть отступает. И ветки, оказывается, можно легко разрубить топором.

В конце мы видим, как они возвращаются в озеро и Вирт спасает младшего брата. Тут может закрасться страшная мысль в том, что ДО событий в Неизвестном месте Вирт мог струсить, что привело бы к двум вариантам:

1. Он бы выбрался, но не спас Грегори, который камнем шёл на дно; ведь он боится ответственности, и недолюбливает своего брата.

2. Он сам мог в панике утонуть.

Но полученный за доли секунды опыт в ином мире заставляет его взять себя в руки и спасти брата и себя. Он уже другой человек — он не сомневается в сложных решениях, он сомневается в простых, которые сопровождают ложные надежды.

В конце мы видим утку в углу экрана и лягушка поет про «сладкую ложь». Многим кажется, что это очевидный намёк на смерть героев. Т.е. они оказались дома — т.е. в Раю, где всё хорошо и они окружены друзьями. Но мы знаем, что друзья не умерли, а их удивление от светящегося живота лягушки говорит о том, что это явно не астральные проекции разума детей.

Само путешествие в Неизвестное место — это метафорическое путешествие в Чистилище или Лимб (как в изначальной версии сценария). Это другое измерение, символически показывающее что-то вроде временного обиталища душ. Да, можно представить, что в мультсериале представлены все круги Ада (при желании можно найти параллели между конкретным Лимбом из «Комедии» и Поттсфилдом, а также между сценой в зимнем лесу и девятым кругом (предательство)). Но метафора есть метафора, обозначим это как отдельное сказочное пространство, где встречаются заблудшие, которые нуждаются в помощи. При этом тут можно попасть к по-настоящему мёртвым — и дети оказываются там буквально в первой серии. Городок Поттсфилд (уже все разобрали, что это созвучно с Potter’s field — так назывались братские могилы) вполне конкретно показывает город мёртвых (скелеты, которые носят тыквы). При этом в дальнейшем напрямую показанных призраков или духов мы не видим — в поместье Эндикотта призрак девушки оказывается вполне живой особой (строго говоря, там территория уже её дома — но об этом позже). Мы наблюдаем проклятых, обращённых в животных (как Беатрис и её семья). Видим деревья с искажёнными от ужаса лицами потерянных душ. Ну и злой дух, который обитает в теле юной девушки, пожирая с её помощью людей.

Все люди, которых мы видим — не мертвы.

Лес — это срединный мир, через который можно попасть в метафизическое пространство той или иной души. В случае учительницы и ее отца — это школа и ее окрестности, а живут там сказочные животные, которых почему-то нужно учить.

В случае Куинси Эндикотта и его возлюбленной не-призрака — это огромное поместье, где владельцы не знают всех мест, более того, не знают о своем соседстве.

У Беатрис — это родное гнездо, где её ждёт вся обречённая на птичье существование семья, однако она покидает это место и ищет выхода, также как и братья (для них роль этого места играет сам лес и путь через него).

Общая черта всех этих мест — они похожи на места из снов. Сюрреалистические события, кошмары, незнание соседних жилищ — это все говорит о том, что лес соединяет сознания людей из разных эпох (и сказочных миров). У всех свои причины и свои тёмные истории, что побуждают совесть генерировать такие состояния. Беатрис ударила камнем птицу и стала в этом мире птицей. Эндикотт творил «ужасные вещи этими руками», чтобы заработать. И так далее.

Когда Вирт и Грегори всем помогают и спасают их от собственных грехов, те просто возвращаются к своей обычной жизни в своей эпохе (или в отдельном сказочном мире). Конечно, мы видим в 9 серии надгробие Эндикотта. Но ведь это абсолютно ни о чем не говорит — прошло столько лет, он мог умереть в глубокой старости.

У Данте в «Божественной комедии» есть несколько моментов, когда он встречает в Аду тех, кто на самом деле жив: Венедико деи Каччанемичи, папа Бонифа­ций VIII, папа Николай III, Бранка Дориа — Данте либо сознательно издевается над современниками, либо указывает на то, что место в Аду им уготовано.

Если мы определим Неизвестное место как Чистилище, то формулу «душа несёт наказание ещё до смерти» можно применить и тут. Отличие в том, что от наказания ещё можно освободиться, решив свои внутренние конфликты, победив слабости и страх.

Возвращаясь к последним словам лягушки, быстрого бормотания диктора («все жили долго и счастливо и тому подобное…»), и к жуткой маски утки в углу экрана.

Это был тест автора на усвоенный материал. Понял ли зритель, чему он должен был научиться? Мысль проста: важно отделять истинную надежду от ложной. Ложная надежда — это лёгкий путь, понятный рецепт. Ты знаешь, что будет в будущем, потому что ты обречён на бесконечное повторение.

Истинная надежда не даёт тебе способность предвидеть будущее, ты просто берешь брата за руку и ведёшь его подальше от опасности, не зная, что будет впереди. Будет ещё одна опасность? Идёшь в другую сторону или сражаешься с ней. Борьба важна, но главное — сделать первый шаг.

Можем представить, что автор проявляет своё альтер-эго в виде лягушки с фортепиано и заставляет усомниться в том, что герои живы. Тогда в этом и заключается уловка: если человек после этого сомнения все равно считает, что они живы — ему повезло, его душу не заберёт Зверь. Ведь он поверил в (условно) хорошее там, где все косвенные признаки указывают на печальный исход.

Если человек склоняется к интерпретации о смерти — он показывает свой циничный и мрачный настрой. Он не верит в то, что смерть можно победить. Он близок к тому, что его поглотят ложные надежды — он готов поверить в то, что ребята живут в искусственном мире их мечты, где «можно немного приврать».

Миром мечты тут скорее является сказочное Неизвестное место, которое (благодаря некоторому притворству) становится более настоящим и оказывает влияние на реальность. Поэтому Вирт меняется, а в конце мы видим у лягушки свечение колокольчика из живота.

Так что да, НЕ УМЕРЛИ ОНИ В КОНЦЕ «ПО ТУ СТОРОНУ ИЗГОРОДИ» (если хватает духу признать).