[9:00 am]
KimCom Entertainment:
Здравствуйте, это KimCom Entertainment. Мы хотим извиниться перед вами за неподобающее поведение наших артистов и мы так же официально подтверждаем, что Ким Докча и Ю Джунхек состоят в романтических отношениях.
Просим вас с пониманием отнестись к ситуации и дальше поддерживать наших артистов.

Утро у Ким Докчи началось не с кофе. Телефон на тумбе разрывался от звонков и сообщений, он нащупал его вслепую, подавляя желание выключить и кинуть куда-то вглубь комнаты.

— ДОКЧА! — Радостные вопли Уриэль ударили по больной голове и барабанным перепонкам, — ВЫ ЖЕ ПРИГЛАСИТЕ МЕНЯ НА СВАДЬБУ? КОГДА ВЫ ВООБЩЕ УСПЕЛИ СОЙТИСЬ, А ЧТО-

— Погоди, — Раздался хриплый голос и сонный зевок на конце, — Ты вообще о чём…

— ВЫ С ДЖУНХЁКОМ-

Дальше Докча не слушал. Обрывки воспоминаний прошлой ночи мелькнули в памяти, вот они собрались вечером всем коллективом отметить окончание съёмок, а вот они с Джунхёком целуются, и тот сжимает его задницу, прижав к стене. Что было между двумя этими событиями Докча обязательно вспомнит потом, а пока он читает пост от агентства, который отправила ему Суён с припиской: «я конечно знала, что у тебя дерьмовый вкус, но не думала, что настолько.».

— Объясни мне одну вещь, — Номер менеджера был набран на автомате, — Как так вышло, что о моих «отношениях» знает весь мир, за исключением меня самого?

Пост был выложен в 9:00, они собрались в кабинете директора в 10.

— Какого хрена? — Джунхёк буквально влетел в кабинет, дверь с грохотом врезалась в стену.

— Сядь.

— Нет.

— Тоже проснулся знаменитым, Джунхек-а? — Докча уже был там, сонно помешивал кофе и выглядел так, будто его не касается всё происходящее. Будто это не он вчера цеплялся за его плечи и хрипло постанывал, кусая его губы.

— Мы не встречаемся, — Злобно цедит Джунхёк сквозь зубы.

— Тогда объясните, что вы двое устроили ночью, — Директор окидывает их двоих уставшим взглядом, это двое представляют собой катастрофу в людском обличии, бомбу замедленного действия и от праведного гнева их спасало лишь то, что оба были профессионалами своего дела.

Они переглянулись, тяжелый взгляд Джунхёка упал на тёмное пятнышко на бледной шее.

— Ничего не было, — Докча закатил глаза, откидываясь на спинку кресла.

— У меня ничего не может быть с этим идиотом.

— Фото в сети говорят обратное, — Менеджер за плечи подталкивает упрямого Джунхёка к креслу и силой усаживает в него.

— Три месяца. Вы играете пару три месяца, вместе появляетесь на мероприятиях, выкладываете совместные фото и ведёте себя отвратительно мило, а после скажем, что вы были вынуждены расстаться из-за плотного графика.

Отказаться им не дали, поставили перед фактом, пригрозили пальчиком, штрафами, разрывом контрактов и выставили за дверь как нашкодивших детей. Так они собственно и оказались в фото-студии в свой единственный выходной в месяце.

— Ближе, — Командовал фотограф, — Вы пара или нет? С вашим опытом-то опытом стесняться объектива??

У Джунхёка на лбу вот-вот вздуется венка от раздражения, его бесит всё, начиная от идиотских комментариев в сети, заканчивая насмешливым взглядом карих глаз напротив. Но особенно сильно бесил собственный мозг, подкидывающий картину того, как эти глаза, застланные пеленой опьяненного желания, почти светились в темноте, когда они…

— Ты сегодня явно где-то не здесь, — Докча медленно провел пальцами по его груди и схватил за галстук, притягивая ближе к себе, — О чём думаешь, Джунхёк-а?

— О том, как сильно тебя ненавижу, — Джунхек тяжело сглатывает, они стоят совсем близко, почти соприкасаясь носами.

— Ну же, — У Докчи в глазах собрались все демоны Ада, он улыбается совсем по-лисьи и шепчет почти в губы, — Где твой профессионализм? Забыл как работать перед камерой?

— Лучше бы тебе заткнуться, — Джунхёк опускает руки на его талию, принимая правила их игры, фотограф кружится вокруг них, что-то приговаривая, они его не слышат.

— Заткни меня, ты ведь мастер в этом, — Взгляд Докчи упал на его губы, в горле пересохло, а собственный галстук показался невыносимой удавкой.

Для людей, которые терпеть друг друга не могли все время, что были знакомы, они уж слишком хорошо запомнили вкус чужих губ, хриплый шёпот и что им обоим нравятся долгие поцелуи.

Человеческая память штука крайне интересная, иначе как объяснить то, что они могут забыть как зовут нового менеджера, на какую дату назначена съёмка и что нужно ответить кому-то на сообщение. Но не то как они, оба пьяные, уставшие и раздраженные, сцепились словами в коридоре, как Джунхёк прикусив губу Докчи, сплетался своим языком с его, спускался поцелуями ниже к шее и упивался хриплыми стонами, прикусывая чувствительную кожу. Как Докча дрожащими руками тянулся к пуговицам на чужой рубашке и сжимал его волосы на затылке, сам жался ближе, не оставляя между ними ни сантиметра. И как оба отскочили друг от друга как ошпаренные, когда руки коснулись чужого возбуждения сквозь ткань брюк.

— Отличная работа! — Голос фотографа прогремел возле уха, они резко отпрянули друг от друга, стараясь не встречаться глазами, — Вы хорошо постарались, ребята, от вас искры за километр летят!

Докча неловко чесал затылок, благодаря команду за работу, а Джунхёк лишь молча кивнул, задумавшись о том, что это мать вашу только что было.

Первые две недели были до безобразия неловкими и утомляющими, они и так едва успевали спать достаточное количество часов, укладываться в графики и находить время на отдых, а теперь должны были ещё и не забывать друг о друге и периодически светиться вместе на людях. Но за эти три месяца, пролетевшие неожиданно быстро, они всё же смогли найти свой темп, сами не заметив как руки автоматом переплетались на улице, приобнимать друг друга стало привычкой, даже если вокруг не было ни души, они всё равно стояли вплотную. Разговоры друг с другом перестали напоминать тихую войну и плавно становились все дольше, спокойнее и…откровеннее. Они словно плавно стирали границы, забывая о том, что их отношения всего лишь показуха для спасения репутации от очередного скандала, и почему-то ни один не был против.

— Ну-с, молодцы, — Менеджер, директор и они сидящие в креслах напротив друг друга, знакомая ситуация, — Вы хорошо продержались, завтра мы объявим о вашем разрыве, вас можно поздравить с окончанием отношений?

Они не сводили глаз друг с друга, они не обсуждали этот момент, хоть и знали, что он настанет, но Докча улыбался так, будто знал всё наперёд.

— Нет, — Коротко ответил Джунхёк.

— Не-а, — Подтвердил Докча.

— Простите? — Все замерли, глядя на этих двоих, которые еще полгода назад наотрез отказывались даже здороваться друг с другом.

— Мы не расстаёмся, — Спокойно пояснил Джунхёк, пожав плечами.

— Кстати, может через годик или два вам придётся объявить о нашей помолвке, — Докча хихикнул, подмигивая Джунхёку.

А может даже раньше?

И только спустя год Джунхёк узнал, что у Докчи очень красивый смех, когда ему действительно весело, что он любит читать, и его замкнутость отступает пред желанием поделиться эмоциями о прочитанном, а Докча впервые услышал, как Джунхёк говорит, не замолкая, на протяжении получаса, ему подарили игровую консоль, и он с энтузиазмом рассказывал про игры, которые там есть.

Уже в десять они оба поняли, что если кого-то из них нет рядом, то становится неуютно, будто мир вращается неправильно. Они нуждались друг в друге, в простом присутствии рядом, это успокаивало и ощущалось как самая естественная вещь в мире.

Они впервые поругались, кажется, когда им было по двенадцать, из-за пустяка, о котором почти сразу забыли. Они не разговаривали целый день, и он стал самым ужасным в их жизни, упрямые до жути, поглядывали украдкой друг на друга весь день, подавляя желание подойти. На следующий они просто снова сели рядом, будто ничего не было, будто их попросту нельзя разлучать дольше, чем на день.

В четырнадцать Джунхёк поймал себя на мысли, что ему не нравится, когда Докча улыбается не ему, и когда смеётся не с ним, и что все эти люди, которые липнут к нему, отчего-то раздражают. Он пытается отмахнуться от этого чувства, но под кожей словно всё зудит, когда Хан Суён в очередной раз виснет на Докче, а Ю Сана мягко улыбается ему. Он много думает об этом, но успокаивается, когда Докча снова приходит к нему домой и засыпает, лёжа на нём, он знает, что Ким Докча ведёт себя так открыто только с ним и доверяет ему больше остальных, это ведь обычное дело для _друзей_.

В шестнадцать всё становится чуть сложнее. Докча в какой-то момент ловит себя на том, что слишком часто смотрит на Джунхёка и не хочет отводить взгляд, что они проводят слишком много времени вместе, и зачастую касаются друг друга так, как простые друзья не делают. Просто друзья не засыпают в обнимку, не сидят так близко, соприкасаясь бёдрами и точно не планируют дальнейшую жизнь, закручивая ее вокруг друг друга. Не ищут друг друга глазами везде и всюду, и не чувствуют себя абсолютно потерянными, если не находят.

Докча пытается выкинуть эти мысли из головы и не думать об этом слишком много, но попросту не может. Хан Суён говорит, что он просто идиот и закатывает глаза, но всегда слушает его метания, иногда даже не оскорбляя его вкус на парней.

Джунхёк шёл к кабинету, когда увидел в коридоре болтающих Ким Докчу и Хан Суён, девушка сидела на подоконнике, болтая ногами и периодически кривя лицо на беспрерывный поток слов от Докчи.

— Просто понимаешь, — Он как-то странно вздохнул, почесывая затылок, — Я ведь не представляю свою жизнь без него.

Джунхёк хотел было подойти к ним ближе, но замер после этой фразы, ноги просто отказались идти дальше.

— Иногда я конечно хочу его прибить, но иногда просто обнять и никогда не отпускать, — Продолжал Докча, — Рядом с ним спокойно, рядом с ним появляется чувство, будто я дома.

— Ты звучишь как влюблённый олух, — Суён криво усмехнулась, — Это ведь «он», да?

— Неважно… — Выдохнул Докча после минутной паузы.

— Посмотрите на него, даже не отрицает того факта, что втюрился по уши, какие вы все же мерзкие.

— Уж кто бы говорил!

«Неважно» засело у Джунхёка в голове, он развернулся на пятках и молча ушёл.

Разумеется он мог бы спросить всё напрямую, но отчего-то так и не смог произнести вопрос вслух. Кто он? Кто этот человек, о котором Ким Докча говорил, едва не светясь от счастья? Он ломает голову и делает вид, что не замечает пристального взгляда Докчи на него.

На третий день он всё же не выдержал, они сидели на крыше после занятий, Докча что-то рассказывал про учителей и бесился из-за предстоящего экзамена, Джунхек его почти не слушал, слушал вернее, но не слышал, смысл слов попросту не доходил до него.

— О ком ты говорил тогда с Хан Суён? — Кажется он перебил его на полуслове, он обязательно позже переспросит о чем Докча так увлеченно рассказывал, но это будет после, сейчас он сойдет с ума, если не услышит ответ на вопрос, который занял все его мысли.

Докча по-птичьи склонил голову на бок, будто не сразу понял о чём спрашивал Джунхёк.

— Так ты всё слышал, — Докча выглядит растерянно, и смотрит совсем как девять лет назад, с опаской и нерешительностью, — А если я не скажу?

— Тогда я сам отвечу себе на этот вопрос.

— И каким будет твой ответ?

— Что это не я.

На минуту воцаряется тишина, если прислушаться, то можно будет услышать как беспокойные сердца отбивают бешеный ритм. Они смотрят друг на друга, пытаясь найти что-то во взглядах, впервые за всё время, что они провели вместе, им страшно, мерзкий голос внутри шепчет, что всё может рухнуть, что они не смогут друг без друга и что они те ещё балбесы.

— Как всегда ошибаешься, Джунхёк-а, — Докча нервно усмехается, — Это ты, человек, рядом с которым я чувствую себя дома в любом уголке мира.

— Почему ты ничего не сказал? — Вопрос прозвучал совсем тихо, нерешительно, будто боится спугнуть.

— А что бы ты сделал? Усадил и предложил обсудить это? — Фыркнул Докча.

— Да.

— Врёшь, мы оба знаем, что нет.

Слова всегда давались им тяжело, они попросту не знали как правильно использовать их, чтобы выразить то, что творится внутри, как правильно назвать чувства, что они испытывают. Они настолько привыкли к тому, что чувствуют и понимают друг друга и без них, что теряются в моментах, когда без разговоров не обойтись.

— Я не хотел всё портить, — Сдавленно шепчет Ким Докча, отводя взгляд, — Поверишь, если я скажу, что мне было страшно? Просто, я не был уверен, что-

Он замолчал, не зная как закончить, как бы поточнее описать «я не был уверен в том, что не надумал себе чего-то»? Или «я не был уверен, что ты не пошлешь меня нахер»? Джунхёк бережно накрыл его ледяные руки своими, прикосновение обожгло, возвращая его в реальность.

— Я был уверен, что это не я, — В голосе Джунхёка слышится тоска и что-то едва уловимое, надломленное, — Сначала я думал, что смогу наблюдать со стороны и искренне радоваться за тебя, но…

— Но я попытался представить тебя с кем-то другим, и лучше бы я этого не делал.

Джунхёк выдыхает, жмурится, отгоняя картины, нарисованные разыгравшейся фантазией, стоит ему только подумать о том, что Докча будет обнимать кого-то другого, рассказывать ему сюжет очередной прочитанной новеллы, целовать и позволять себя касаться так, как не касался Джунхёк, как в груди начинает болезненно покалывать.

— Не думай, что-

Договорить ему не дали, Докча наклонился вперёд и поцеловал его, неловко и неумело, пряча дрожащие от волнения руки в чужих, Джунхёк замер, мозгу потребовалась буквально секунда на то, чтобы понять что происходит, и Джунхёк отвечает на поцелуй, жадно сминая чужие губы, Докча едва слышно стонет от неожиданности, руками обнимает за шею и жмётся ближе. Губы у Джунхека сухие и узковатые, если бы Докча знал, что целовать их будет так приятно, то непременно рискнул бы сделать это раньше, сердце отбивает бешеный ритм, он плавится в этих заботливых руках, так нежно сжимающих его талию.

Они неохотно отстраняются, оба раскрасневшиеся, дышат загнанно, будто пробежали марафон. Докча утыкается носом в шею Джунхёка и ведёт им по коже, вдыхая запах. Он любит его, любит до дрожи и искр перед глазами, и они только что поцеловались, кто-нибудь проверьте у него пульс, кажется, он зашкаливает.

— Мы такие идиоты, — Докча смеётся, в данный момент чувствуя себя самым счастливым человеком в мире.

— Особенно ты, — Улыбается Джунхёк, крепче прижимая его к себе, растворяя в объятиях все свои страхи.

Но иногда всё слетает с катушек, хрупкая и унылая стабильность рушится, как карточный домик от одного неосторожного движения. Обычно это происходит внезапно и порой без причин, просто один из них не выдерживает.

Входная дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену. Джунхёк, насквозь промокший, попавший под ливень, вваливается в квартиру, раздраженный до искр перед глазами. Докча лежит в его кровати, внаглую распивая его любимый коньяк из его любимой кружки — той самой, с трещиной на ручке, которую они едва не разбили, когда в очередной раз подрались лет в 15.

— Ты случаем не охренел? — Бросает Джунхёк, шлёпая босыми ногами по полу, на ходу стягивает с себя мокрую рубашку и морщится, зачесывая пряди, прилипшие ко лбу.
Докча лишь игриво поглядывает на голый торс, хмыкает себе под нос и невозмутимо отпивает коньяк, нарочито громко сюрпая.

— Не ворчи, морщины появятся.

— Да пусть хоть морда треснет, — Бурчит Джунхёк, подходя ближе.

Откровенно говоря, у него был дерьмовый день. Хочется биться головой о стену, раздражение зудом расползается под кожей, желание что-то сломать неумолимо растёт, а мысли скачут бесконечной вереницей, от которой хочется скрыться. Ещё и Докча. Чёртов Ким Докча, раздражающий до дрожи, наглый и…до безумия красивый, по-хозяйски развалился в его кровати, будто бы ждал его.

Джунхёк не помнит в какой момент это началось. В какой момент сухие губы, извечно растянутые в мерзкой лживой улыбочке, стали так знакомы на вкус, в какой момент для них стало привычным делом — делить одну постель. Иногда ему хочется спросить, как они вообще здесь оказались. В какой момент всё пришло к тому, что он, едва ли не урча от удовольствия, подставляет лицо под ласковые прикосновения холодных рук. Как дошло до того, что Докча выгибается в спине под ним, в немой просьбе быть жестче. Было бы неплохо спросить, думает, но вместо этого целует со всей злостью, накопившейся неизвестно на кого, впивается в губы, чувствуя как медленно возвращается к жизни. Как будто в этих сухих губах и уставших глазах есть хотя бы один ответ на сотню его вопросов.

Он может оставлять сотни признаний губами на коже, вжимать в матрас, целовать чувствительную шею и упиваться чужими стонами удовольствия. Он может заворожённо наблюдать за тем, как раскрасневшийся Докча, блаженно прикрывает глаза, кусает губы, пытаясь сдержать стоны, пока Джунхёк ритмично входит в него точно под нужным углом. Докча может целовать его до дрожи в пальцах, может шептать имя так, будто это молитва. Он позволяет кусать себя, покрывать засосами и поцелуями каждый миллиметр своей кожи, царапать и подолгу рассматривать в зеркале следы их «любовных побоищ».
Они много чего могли, но только не сказать друг другу всё как есть. Честные разговоры всегда были их общей слабостью, на наличие которой обоим было наплевать.

— Ты точно охренел, — Цыкает Джунхёк, выйдя из душа, находу вытираясь полотенцем.

Докча, разморённый и до смерти довольный, даже не удосужился приоткрыть окно, курит прямо в постели, стряхивая пепел в несчастную, и повидавшую слишком много, кружку Джунхёка.

Пусть Джунхёк никогда не признает это открыто, но Докчу с сигаретой в руках можно смело записывать в список его фетишей. Зажженная сигарета в тонких пальцах смотрится слишком правильно, раздражающе привлекательно. Джунхёк ненавидит Докчу в такие моменты и ненавидит себя за то, что не может отвести взгляд.

Он подходит и выдёргивает недокуренную сигарету прямо из рук, кидая её в кружку, чёрт с ней, и впивается в его губы, сладкие из-за фильтра, Докча что-то мычит, но не отталкивает, охотно отвечает на поцелуй, обнимает Джунхека за шею, притягивая ближе к себе.

— Эй-эй-эй, — Ворчит Докча, когда руки Джунхёка скользят ниже, — Ты что, снова переживаешь пубертат? Откуда в тебе столько сил?

Джунхёк не отвечает, он целует его ещё раз, не оставляя никаких шансов на отступление, вообще-то он никогда не был жадным, чаще всего ему просто было наплевать на большинство вещей и людей, но эти до жути уставшие и красивые глаза, не оставляют шанса на равнодушие, это не любовь, убеждает себя Джунхёк, это потребность, заткнуть этот болтливый рот, заставить этого засранца смотреть только на него, глазами, застланными пеленой желания.
Это не любовь, убеждает себя Джунхек, когда млеет под ласками Докчи и как кот подставляется под тёплые руки, требуя больше внимания к себе.

Это не любовь, думает Докча, ему нет дела до того, как это всё называется. Он хочет всё, что Джунхёк готов ему дать.

Они могут быть кем угодно друг для друга — любовниками, друзьями, соперниками, но никак не возлюбленными. Любовь требует слов, а у них их попросту нет.