Я - сторонник перевода частного и общественного (но не коммерческого) транспорта на электротягу. Я кое-что знаю об электромобилях, и очень много знаю об обычных автомобилях (и двигателя внутреннего сгорания - моя профессия обязывает). Однако в этой заметке не собираюсь проводить холиваров, а просто познакомлю вас с кое-какими фактами об эффективности двух разных энергоносителей: углеводородного топлива и литий-ионных батарей.

Лучшая и самая мощная из серийно производимых АКБ для автомобилей - это 85 кВт*ч батарея Tesla. Можете спорить, но фактов реальности это не изменит. Она весит 540 кг, и ее показатель "емкость к массе" составляет 0,157 кВт*ч/кг. Учитывая потери в доведении до колес автомобиля (КПД около 80%), получаем 0,126 кВт*ч (вообще-то емкость нельзя считать с учетом КПД, но для наглядности процесса покатит).

Для бензина "чистая" величина составляет 13 кВт*ч/кг энергоносителя. КПД доведения до колес куда меньше, около 20%. Но даже с учетом этого значения на колесах мы имеем 2,61 кВт*ч/кг.

Сравнили? Разница в 20 (!) раз в пользу традиционного топлива. Это означает, что аналогом 50-литрового бака является батарея массой под тонну (точнее, около 800 кг). Конечно, когда-то что-то поменяется, но пока ситуация такова. Ждем качественных изменений. Как говорится, есть куда расти.

09.02.2021
1:42

Я работаю продакт-менеджером на огромном комбинате. Настоящий железный монстр: трехмерные цеха размером с квартал, большущие машины, шум, лязг, движение, тысячи персонала в униформе. Я хожу по цехам, смотрю. Неожиданно встречаю одноклассника, он устроился токарем-фрезеровщиком. Говорит, работа нравится, хоть зарплата и не высокая. Я слежу за его умелыми действиями со станком и говорю, что наступит день, когда его навыки будут по-настоящему востребованными. То, что он сейчас делает – высший пилотаж и огромный опыт.

Почему-то меня вызывают в отдел качества. Какая-то проблема с изготовлением деталей для гироскутеров. Я спрыгиваю с контейнеров с готовой продукцией, затем вместе с откашником поднимаюсь по одной из бесчисленных железных лестниц, прохожу несколько помещений. Наконец, мы добираемся до участка контроля: это трибологическая лаборатория ОТК. Там специалист показывает мне результаты измерений качества смазки, снятой с контрольных образцов. Я спрашиваю, в чем проблема. Он сообщает, что в смазке превышено содержание абразива. Судя по результатам теста – это микростружка из того же материала, из которого изготовлены поверхности контакта. Менеджер ОТК сообщает, что уже зафиксировали факт отсутствия мытья деталей перед смазкой.

Я спрашиваю, насколько это критично для готовой продукции? Мне говорят, что узел слабонагруженный и с низкой относительной скоростью движения. Конкретно здесь брак производства проявиться на эксплуатационные качествах не должен.

Я решаю: 1) Контроль техпроцесса ужесточить, ввести отдельную протоколируемую операцию контроля мытья деталей перед смазкой; 2) Продукт из данной партии взять на контроль реализации, в случае превышения процента рекламаций – вывести из товарных стоков на разбор на детали; 3) Допустившего пропуск технологической операции сотрудника депремировать, составить предупреждение без занесения в трудовую книжку.

Затем вместе с тем же откашником мы возвращаемся обратно, попутно болтая о том, как же хорошо, что на предприятии множество мест, где можно спокойно вымыть руки и обработать их антисептиком.

А потом я проснулся, и при помощи столового ножа и палочки для еды починил вентиль смесителя в ванной.

Упертые борцуны с режимом любят цитировать Конституцию РФ, где указано, что все граждане страны имеют, например, право на свободу передвижения. И поэтому, мол, запрещено препятствовать перемещению граждан любым из ими выбранных способов. То есть и охраняемые зоны должны быть прозрачны, и на личные дачи министров должны пускать.

Еще любят про свободу собраний порассуждать. Мол, Конституцией разрешено собираться, поэтому любая попытка разгона - произвол трусливых властей.

С подобными доводами невозможно спорить, поскольку они ушербны по сути. И лучшей иллюстрацией этому служит следующий пример, основанный на такой же ущербности понимания, что есть Основной закон государства. Выглядит сей пример так:

Конституция РФ закрепляет право граждан на труд, это факт. Но она не обязывает всех работодателей брать на работу каждого первого.

Объясняю. Ты имеешь право, верно, но чтобы его реализовать, обязан доказать соответствие своих возможностей требованиям потенциального работодателя. Иначе идешь лесом, такой весь знающий свои права.

То же самое с передвижением и собраниями. Право имеешь, но сначала докажи, что готов этим правом воспользоваться. Конкретно под примеры: что ты допущен на охраняемую территорию и что ты согласовал свой митинг с властями.

Вот так.

Но можно ли называть их вообще фабриками? Фотоотчет ниже наглядно показывает, что... Впрочем, смотрите сами.

"Фабрика" на верхних этажах офисного здания

Ресепшн в лучших традициях восточного гостеприимства

Рациональное использование заводского пространства

Высокопроизводительная сборочная линия

Бережное хранение товара

Образцовый порядок на рабочих местах

Тщательное тестирование компонентов

Выверенная внутрицеховая логистика

Скрупулезный и тщательный контроль готовой продукции

Кроме того, что вы уже увидели, на "фабрике" не было найдено ни одного актуального тестового отчета, из всех протоколов за последний год предоставили один единственный, написанный на разграфленном листке бумаги (конечно же, без приложения результатов инструментального тестирования), не смогли обнаружить каких-либо записей об организации работы входного, линейного и выходного контроля качества. Об инструкциях на рабочих местах, менеджменте производства и более сложных материях тут тоже никто не слышал.

Зато это производство поставляют на экспорт одни из самых дешевых гироскутеров. И, не поверите, это у них покупают, в т. ч. "производители" из нашей страны.

Старая шутка гласит: мыши плакали и кололись, но продолжали жевать кактус. С городским транспортом, особенно в летний сезон, ситуация похожая: люди плачут и колются, но продолжают простаивать в пробках на машинах или в духоте и давке — в общественном транспорте. Между тем, уже давно есть варианты.

Главное — модель использования

Не буду повторять ошибок молодых урбанистов и говорить о том, что нужно полностью пересаживаться на электросамокат. Это тяжелый бред, поскольку в 12-миллионном городе невозможно диктовать единый вид транспорта для всех и каждого. Поэтому я лишь расскажу, какие модели использования электросамоката доступны, что они дают и, разумеется, к чему нужно быть готовым.

"Последняя миля"

Одна из самых популярных моделей использования. Актуальна для ежедневных поездок на работу, если офис расположен за пределами шаговой доступности от станции метро.

• Задача: добраться от метро до офиса/дома и обратно;
• Преимущества: быстро и без тесноты общественного транспорта;
• Недостатки: на наших дорогах легко испачкать одежду;
• Риски: испортилась погода — вы вымокли (удержать зонтик на скорости в 15-25 км/ч крайне затруднительно).

"Удлинитель каршеринга"

Очень удобный способ расширить свою транспортную свободу — использовать электросамокат совместно с услугой каршеринга. Просто кладешь самик в багажник и едешь, куда надо. Доехал (или застрял в пробке) — бросил машину и поехал дальше на самокате. Дополнительный плюс: не надо опускаться в метро или залезать в наземный общественный транспорт. Но если даже прижмет — с электросамокатом нет проблем, пускают везде.

• Задача: дополнить возможности каршеринга, освободиться от обязательств автовладельца;
• Преимущества: нет привязки к автомобилю, высокая средняя скорость, транспортная свобода;
• Недостатки: дороже, чем на общественном транспорте или личном автомобиле;
• Бонус: если найдете зарядку своего электросамоката от розетки 12 В в машине — у вас почти неограниченная автономность!

"Прокат он и в Москве прокат"

Сервисы проката электросамокатов множатся, как грибы. В прошлом году "Делисамокат" начал активное продвижение в этом направлении, этой весной ожидаем уже существенно больший парк, чем те самые 1690 самиков, которые мы видели на улицах города год назад. Преимущества прокатного электротранспорта очевидны: не нужно покупать довольно дорогую (до 20 тыс. руб. и выше) игрушку. А еще эту модель использования можно комбинировать с вышеперечисленными двумя.

• Задача: минимизировать "большие затраты", получить транспортную свободу за умеренные деньги;
• Преимущества: все то же самое, что "последняя миля" и "удлинитель каршеринга", только арендным образом;
• Недостатки: прокатные электросамокаты часто изношены или неисправны, в случае просрочки возвращения грозит большой штраф;
• Риски: катание весь сезон на прокатных самиках вполне может стать дороже, чем покупка своего собственного. Следите за бюджетом!

Развлекательное катание

В парке, на улице, в сквере — можно везде, где только можно! Пожалуй, катание на электросамике с чисто развлекательными целями, самый приятный бонус к приобретению или аренде электросамоката. Единственное "но": следует уважительно относиться к другим отдыхающим и следить за обстановкой вокруг себя. Электросамокат на скорости только выглядит безобидным.

• Задача: получить удовольствие, сократить затраты времени на осмотр того или иного места;
• Преимущества: лучше, чем пешком;
• Недостатки: опасен для окружающих;
• Риски: кроме вопросов безопасности — никаких.

Надеюсь, моя обзорная статья была вам полезна и интересна. Если да, то ставьте палец вверх и подписывайтесь. И в любом случае оставайтесь на линии.

Я кивнул.

Женя тоже кивнул и, заприметив, что дверь в кабинет следователя открывается, тут же развернулся ко мне спиной.

– Мистер Уайт, прошу вас.

Холеный европеец в отличном костюме от дорогого портного. Явно штучная работа, не «от кутюр». На носу очки (и это двадцать втором-то веке!) в тонкой металлической оправе, оптика-хамелеон, «Рей Бэн» и все дела.

Классический холуй-европеоид на службе у китайского правительства. А может быть, чем черт не шутит, и глубоко ревизуализированный китаец. Только высоковат для поднебесника, явно за метр восемьдесят.

Я прошел в кабинет.

Кроме холуя, еще два человека. Конечно, уже местные, узкоглазые.

За небольшим письменным столом стенографист – руки на сенсорах тайп-машины. Будет записывать показания – в Поднебесной до сих пор любой допрос должен быть запротоколирован в текстовом виде. Видео и аудио к доказательной базе тоже относят, но без стенограммы протокола результаты допроса силы не имеют. Странный ретроградский обычай. Уж если аудио-видеомонтаж давно не проблема, то протокол подделать – пара пустяков.

За столом побольше, собственно, дознаватель-федерал. Явно с континента. За три года челночных мотаний между материком и Тайванем я научился отличать коренных китайцев от островных. Этот из коренных. Судя по прищуру (если не делал пластических операций), откуда-то с северо-востока. Разумеется, натуральный ханец, других в госорганах и не держат. Особенно после того, как КНР официально отказались от своих пятидесяти пяти меньшинств, провозгласив единый и неделимый Китай. Тогда же, собственно, паспорта с пятью звездочками в принудительном порядке заполучили и тайванцы. Правда, своих не отменили, как того ни добивались ребята с материка. Втихую, нелегально, но островитяне по-прежнему регистрировали своих граждан и выдавали им пластиковую карточку в традиционной зеленой обложке. Когда я впервые об этом узнал, лишь крякнул. Наши-то господа-товарищи без лишних слов прогнулись под требования арабов и ввели унифицированный на весь Союз документ. Без каких-либо гербов и обложек – тупо кусок пластмассы с микросхемой внутри и надписями кириллицей и латиницей. Хорошо, еще арабскую вязь не ввели.

– Присаживайтесь, господин Уайт, – холуй услужливо подвинул мне стул. Я присел.

– У нас к вам немного вопросов, – начал дознаватель. – И конечно же, ни одного обвинения.

Китаец вежливо улыбнулся, так, как это умеют только уверенные в собственном превосходстве азиаты. Аж в морду дать захотелось.

– Первый вопрос. Вы подтверждаете, что господин Стрилинг вышел из комнаты отдыха персонала дока не один, а в сопровождении безымянной девочки-азиатки, со светлыми волосами, рост около ста сорока пяти сантиметров?

– Да. Капитан вышел с ней.

– Вы не заметили, куда они направились?

– Нет. Я смотрел мультики.

– То есть ТВ.

– Да, ТВ.

– А мультфильмы были продублированы английскими или русскими субтитрами? Или, быть может, звуковыми дорожками?

– Нет.

– Вам интересно смотреть мультфильмы без дубляжа?

– Да.

– Прошу прощения, я отвлекся, – китаец снова улыбнулся.

Слева еле слышно шелестела тайп-машина. Холуй устроился на табурете возле двери.

– Ничего страшного, – я улыбнулся, пытаясь ответить той же монетой, но на дознавателей такие трюки не действуют. У них нервы из стальной проволоки и терпение объемом с Юпитер.

– Мистер Жень подтвердил, что во время убийства вы с ним осматривали груз и оформляли бумаги.

Почему-то все китайцы по-прежнему называют документы «бумагами». Неважно, на каком языке они говорят, и не важно, что последний документ на бумаге я видел в музее делопроизводства. Тут же в Тайпее.

– Вы, конечно же, никуда не отлучались, пока мистер Жень вел досмотр грузового отсека вашего корабля? – как бы не очень интересуясь ответом, спросил дознаватель.

– Я никуда не выходил из комнаты для персонала.

– Кхм… Интересно. То есть мистер Жень говорит неправду, когда уверяет, что все это время был рядом с вами?

– Он все это время был вместе со мной. И тоже никуда не выходил из комнаты для персонала. Там нас и застал офицер МП, и представители муниципалитета Тайпея.

– Таким образом получается, что мистер Жень не осматривал корабль лично?

– Нет. Скорее всего, он планировал осмотреть груз после того, как мы закончим с документами.

– Спасибо.

Дознаватель дал знак холую, тот вышел из кабинета.

Ну да, ну да. Знаем мы эти ваши гестаповские штучки. Хотите, чтобы я начал волноваться за Женю – ведь он грубо нарушил правила досмотра.

Фигу вам, господа. С таможенным инспектором, когда дело касается его служебных обязанностей, разбирается Таможенная служба – и только она. А никак не федеральные следователи. И хрен таможенники сдадут своего коллегу-офицера. Тем более, такого, как Женя.

– Вы готовы подтвердить, что привезенная вами из Тайпея девушка действительно скрылась до того, как на место прибыл федеральный инспектор?

– Да.

– И вы не можете сказать, как и когда это произошло.

– Не могу. Я не заметил, когда она выпрыгнула из щели между контейнерами.

Дознаватель замолчал, а я понял, что фраза насчет выпрыгивания была лишней. Ну ничего, это не та ошибка, за которую придется расплачиваться несколькими часами бессмысленных расспросов.

Дознаватель сделал еле заметное движение, словно пожимая плечами, и, особенно четко штампуя слова, поинтересовался:

– Вам известно, что на лобовом, заднем и двух боковых стеклах полицейского кара установлены видеокамеры, и они пишут картинку в круглосуточном режиме?

Я пожал плечами вполне открыто.

– Не известно, но вообще… почему нет? Вполне разумно.

– Тогда как вы объясните, что камера, в зону видимости которой попала щель между контейнерами, не зафиксировала то, что девушка, как вы говорите, выпрыгнула?

– Это вопрос не ко мне, – произнес я как можно спокойнее. – Пусть на него отвечают специалисты по видеонаблюдению.

– То есть вы не видели, как она выпрыгнула?

– Я сказал уже: я не заметил. Вообще, специально за ней не следил.

– Ваша поза была таковой, что если бы девушка задумала выбраться из щели, она бы обязательно задела либо ваше плечо, либо ногу. Потом вы просунули голову в щель, и почти до самого прихода инспектора не меняли позу. Когда снова сели спиной к контейнеру, рядом был инспектор Жень.

– Да, все верно.

– Так каким же образом девушка могла выбраться из щели?

– Я не знаю.

– Но вы уверяете, что она выпрыгнула?

– Я этого не говорил. Я лишь сказал, что…

– Достаточно. Допрос завершен. Вы свободны, мистер Уайт. Мистер Чжоу, распечатайте, пожалуйста, протокол.

Оператор тайп-машины оторвался от сенсоров, вытянул из машины распечатку и передал дознавателю. Тот пробежался глазами по пластику, в паре мест кивнул каким-то свои мыслям и протянул флекс мне.

– Ознакомьтесь и подпишите.

Я бегло пролистал протокол. Очень аккуратно, как в хорошем сценарии, были записаны все произнесенные слова: мои и дознавателя. Даже проставлена длительность пауз между отдельными фразами.

Что-что, а вот аккуратности китайцев учить не надо.

– У меня с собой нет модуля подписи, – сказал я. – И…

– В этом нет необходимости. Просто приложите к листу в любом месте подушечки минимум трех пальцев правой руки. Любых пальцев.

Я ткнул в пластик, и тут же в месте контакта проявился рисунок моего отпечатка.

– Пожалуйста, посмотрите документ на просвет, – попросил дознаватель.

Я не понял, зачем, но подчинился. Стоило поставить лист между глазами и лампой, как в структуре прозрачного пластика опять что-то изменилось. Спустя пару секунд там нарисовалась фотография радужных оболочек двух глаз. Надо думать, моих.

Вот тебе и допотопный протокол со стенографистом!

– Спасибо за сотрудничество, мистер Уайт. Согласно федеральному закону о Службе федеральных дознавателей, мы вправе вынести решение по делу нарушения вами правил дорожного движения, не дожидаясь рассмотрения дела в суде общей инстанции. Дело рассмотрено, ваша виновность доказана, а согласно действующему регламенту судебного делопроизводства в особом административном регионе Тайвань, для оформления окончательного решения не требуется согласия административного нарушителя, чья вина доказана. Штраф за нарушения правил дорожного движения по девяти пунктам, а также копию замещающего постановления мы вышлем вашему работодателю, реквизиты у нас есть. Пожалуйста, больше не нарушайте. Полный список правил мы пришлем вам по электронной почте незамедлительно и абсолютно бесплатно.

Дознаватель убрал флекс в папку для документов, сложил руки перед собой и повторил:

– Вы свободны, мистер Уайт. Всего хорошего.

***

Добраться до Жени можно, даже не зная ни слова по-китайски. Все что нужно – имя.

– Жень? – спросил я у симпатичной секретарши на втором этаже, и девушка расплылась в улыбке, что-то щебеча на своем птичьем диалекте. Довела меня до следующей комнаты, настрекотала с два абзаца за дверь, и, прежде чем я успел поблагодарить, упорхнула обратно на рабочее место.

Честное слово, я не успел сосчитать до трех, а дверь открылась и ко мне выбежала другая китаянка. Постарше, чуть более раскосая, но тоже ничего так. Не очень кавайно, но вполне хентайно, как говорит Володька.

Эта уже англоязычная. Ринулась, было, проводить меня до кабинета господина инспектора лично, но я ограничился просто легендой – мол, не надо, просто давно не был тут… Как дойти?

Чем бы ответили европейцы? Правильно, легендой бы и ответили. Вежливо и терпеливо объяснили бы, как идти, куда поворачивать и сколько раз подниматься по лестнице.

На Тайване все не так.

Англоязычная сотрудница что-то крикнула девушкам-коллегам, и две из них тут же оккупировали простаивающий терминал. Перебивая друг друга, и в азарте чиркая пальцами по планшету, взялись за работу.

Через минуту у меня на руках была свежеотпечатанная на цветном принтере подробнейшая схема прохода к кабинету инспектора. А снизу – два телефонных номера с федеральным кодом и с подписью на русском (!) языке: «Если заблудитесь, звоните! Найдем и доставим по адресу. Анна Чхуэй, Грейс Лю». И анимированный смайлик в виде парочки подмигивающих китаянок.

Черт побери. И как после этого не любить Тайвань?

Открыв дверь к Жене, я тут же выпалил:

– Ну у тебя тут и сервис!

– У Анны телефон на прошлой неделе сменили, – невозмутимо ответил Женя. – Она звонила, просила извиниться за нее, растяпу. Новый номер начинается с цифр 72, а не 71, как у тебя на флексе.

Я открыл рот.

– Не думай, что мои девчонки так с тобой носятся только потому, что ты мой друг, – охладил мой пыл инспектор и оторвался, наконец, от терминала. – Они натасканы обольщать любого визитера, будь это даже какой-нибудь, прости Небо, японец. Теперь рассказывай, что там хотели федералы.

Я по памяти пересказал допрос. Память у меня, как отметил сам Женя, хорошая, поэтому удалось передать в деталях всю беседу.

– Как я и думал, – покачал головой таможенник. – Теперь делом обязательно заинтересуется «Непсис». Ты крепко попал, мой дорогой друг.

Последние слова я почти не расслышал. Достаточно было, что китаец упомянул имя работодателя. Моего работодателя. Да и не имя – а скорее название. И то – неофициальное.

Женя заметил мою растерянность, прищурился. И без того узкие глаза китайца сошлись в едва заметные щелочки.

– Ты что-то знаешь о «Непсис», чего не знаю я?

Я молчал. Под страхом исчезновения в тех самых просторах крайне Тихого океана мне запрещено упоминать, что я работаю на церковников. Я картинно обвел глазами помещение, потом приложил палец к уху и вопросительно изогнул брови.

– Нет, не слушают, – успокоил таможенник. – И не смотрят. Тут моя епархия, и правила устанавливаю тоже я. И не забудь, ты на острове, а не на материке. Федералы могут считать что угодно, и даже то, что именно они диктуют условия. Но у нас свои законы.

Да, Тайвань был и остается геополитической занозой в заднице КНР. Даже случившийся Армагеддон ничего не исправил. К власти в Поднебесной пришли администраторы и бизнесмены, а не оголтелые шовинисты (тех вымели из совета КПК, оставив им для самолюбования тот самый единый всекитайский паспорт), поэтому на обособленное положение Тайваня почти махнули рукой. Все равно 99 процентов предприятий острова принадлежали трансконтинентальным компаниям, поэтому что толку лишний раз наводить бурю в стакане?

– В общем, я работаю на Церковь, – признался я.

– О как… – Женя откинулся на кресле. – Да ты присаживайся, не стой столбом.

Я уронил себя в мягкое офисное кресло. Тут же невидимые руки принялись массировать спину.

– Э-э-э… Это можно выключить? – спросил я. – Извини, не люблю тай-цзу.

– Выключатель под ногой. Нет, под левой. Педаль.

Я топнул по очень похожей на рояльную педальке – и массаж угомонился.

– И ты, стало быть, возишь грузы для «Непсис»? – продолжил беседу Женя.

– Стало быть, да.

– Давно?

– С самого начала службы. Почти три с половиной года.

– Мощно устроился, – усмехнулся таможенник. – Много платят?

– Хватает.

Инспектор рассмеялся.

– Ну, не хочешь – не говори. Клещами тянуть не буду.

– Не обижайся, Жень, – попросил я. – Просто чем меньше ты узнаешь, тем будет лучше. И тебе, и мне.

Тут я подумал, что неспроста таможенник начал про «Непсис». Да, я на них работаю, но он-то об этом не знал до последнего момента?

– Да все я понимаю, – отмахнулся тайванец. – Вообще в твоем деле мало непонятного. Ну да, возишь грузы для «Непсис», ничего в том нет зазорного. Да, по подложным документам. Но поверь мне, у нас треть грузооборота идет по фальшивкам. Конечно же, балуешься контрабандой.

– Но я…

– Молчи. Я все понимаю. Наркоту или иммигрантов ты в трюмах через границу не переправляешь, а на остальное мне чихать, если ты меру знаешь. Но вот ведь какое дело…

Таможенник встал из-за стола, подошел к окну. Судя по распечатке у меня в кармане, из окна должен быть виден порт и океан.

– В нашем с тобой случае, то есть с этой, непонятно как испарившейся девкой, есть одно неизвестное. Подсказать или сам догадаешься?

– Дай догадаюсь. Эмпешники?

– В точку!

Инспектор вернулся к терминалу, что-то отбил на клавиатуре. Спустя десяток секунд зазвенел телефон. Женя снял с пояса трубку и довольно долго оживленно беседовал. Разумеется, на китайском, поэтому я ни черта не понял.

Наконец, тайванец выключил трубку и снова повернулся ко мне.

– На чем мы остановились?

– На эмпешниках.

– А, ну да, – нахмурился собеседник. – В общем, их появление на месте убийства для меня – загадка. А когда я чего-то не понимаю в собственном же порту, я начинаю сильно думать.

Я мысленно позавидовал таможеннику. Вот у меня думать получается в основном уже после того, как я что-то сделаю. Есть люди, про которых говорят: у них язык опережает мысли. Так называют болтунов. Так вот, у меня все мое существо зачастую опережает собственные мысли. Я – человек действия. Уж не знаю, как еще называют людей моего типа.

Таможенник тем временем продолжал:

– Пока накопать удалось немного. МП явились в порт вчера вечером, с одним из небольших транспортов. Судя по графику, у них погрузка сегодня в два часа дня.

Я повернул запястье и бросил взгляд на тату – уже половина восьмого.

– Вот-вот, правильно мыслишь, – заметил мое движение Женя. – Они до сих пор не загрузились. И по отчетам… – инспектор снова глянул на экран, – по отчетам они задерживают погрузку сами. И уже вылетели из сталийного коридора. И аккуратно, до цента, оплатили нам демередж на сутки вперед.

– Почему вам?

– Потому что заключили с нами опцион на представление интересов покупателя… Кирилл, ты о чем? Какая разница, что там их юристы придумали, лишь бы не платить всех налогов? Важно, что эмпешники должны были отплыть одновременно с тобой, но до сих пор сидят в акватории. Я только что говорил с помощником администратора порта, ты слышал. Он думает, что все идет к простою еще на сутки.

– Ну хорошо, – я примирительно поднял ладони. – транспорт МП застрял у тебя в порту, местные акваторщики скоро съедят капитана с потрохами, а один демередж следует за другим в бюджет порта. К девчонке-то это какое отношение имеет?

– Мне вот кажется, что это не просто совпадение, Кирилл. Морской Союз, когда дело касается общения с независимыми портами, донельзя щепетилен в мелочах. А в моем Цзилуне вдруг раз – и наплевал на всю свою политику. Ши ди и.

Тайванец щелкнул пальцами и разогнул один из них.

– Далее. Почти одновременно с этим где-то в городе от кого-то убегает очень, очень странная девчонка с крашеными волосами. Великодушный русский контрабандист выручает ее из переделки и привозит в порт. Ши ди э’р. Затем этот русский решает выдворить девчонку с острова – этим идут заниматься толстый американец и пьяница-сторож. Их трупы находят неподалеку от дока, где стоит экран русского. Ши ди сань.

– Можно вопрос? – я поднял руку, словно прилежный ученик на уроке.

– Что? – тайванец сбился с мысли и посмотрел на меня. – Да, спрашивай.

– Дии, диэ’р и дисань – это «во-первых», «во-вторых» и «в-третьих»?

– Кирилл, хочешь, я направлю тебя на курсы начального китайского для экипажей иностранных судов? Бесплатно.

– Нет.

– Тогда не перебивай.

– Как вам будет угодно, господин.

Таможенник улыбнулся и продолжил.

– Итак, расстреляны два ни в чем не повинных человека, а девчонка, которая была с ними, уцелела. Спряталась в щель между контейнерами, где ее и обнаружили. Но уже позже. А сначала убийством заинтересовался патруль эмпешников с офицером во главе. При том, что их корабль, вообще говоря, стоит километрах в трех от места происшествия, а права на патрулирование территории порта у МП нет.

Но наши морские друзья, мало того, что повели себя как представители закона, так еще и на всякий случай обеспечили себе поддержку муниципалитета Тайпея. О том, что свободный порт Цзилун не подчиняется столичной полиции, они или не знали, или посчитали, что прокатит и так. К их несчастью, рядом с великодушным русским контрабандистом был старый китаец со знанием законов и большим весом в администрации порта. Ши ди сы, и последнее.

– Браво, Женя, – я громко похлопал в ладоши. – Ну а вывод-то какой?

Таможенник посмотрел на меня, будто впервые увидел.

– У тебя самого-то голова на что?

– Я в нее кушаю, – серьезно ответил я.

Выстроенная Женей схема открывала события последних часов в необычном свете. Я как-то не додумался, что эффектное появление эмпешников, мягко говоря, не очень по протоколу. И уж тем более – незаконны попытки задержать меня и мое судно.

Чертовски тяжело соединить воедино побег девчонки с простаиванием транспорта Морского Союза. Даже намного сложнее, чем объяснить таинственное исчезновение Тянь из щели между контейнерами. Ну не верилось мне, что строгие и щепетильные до истерики эмпешники как-то замешаны в похищении девчонки.

С другой стороны, какого черта их патруль вел себя так нагло, да еще с поддержкой синемундирщиков? И еще одно, о чем Женя не упомянул. Но это тоже важно. Мне не понравилось поведение федералов. Весь допрос они говорили о девчонке – и только о ней. Собственно, факт убийства иностранного гражданина на территории порта их вообще не колыхал. Куда интереснее для них было полностью прояснить картину исчезновения Проблемы. И судя по тому, как быстро они от меня отвязались – поняли они поболее моего. Значит, надо ждать неприятностей.

Я вообще не люблю вежливых людей, которые не задают сразу всех вопросов. А дознаватель с материка оставил не озвученными много чего, очень много.

– Есть рабочая версия, шеф.

– У меня тоже есть, – хмыкнул Женя. – Но давай начнем с ошибочной. То есть твоей.

Ошибочной, говоришь? Ну-ну. Сейчас будет тебе ошибочная, фиг придерешься.

– Девчонку похитили эмпешники, вернее, кто-то по их заказу. Я ее увел, притащил к Стиру. МП нас выследила, послала патруль. Тот расстрелял Стира со сторожем, а оружие либо спрятал, либо выкинул в воду. Девчонка сумела убежать и спрятаться, ее они не нашли. Потом считали паспорт моего капитана, связались со своими, узнали где мой «Воланс». Были уверены, что девка у меня. Заявились на борт – никого не обнаружили, потом рванули обыскивать все вокруг и ворвались в комнаты отдыха. Там нашли нас с тобой, но без девчонки. Получили от тебя по носу. Вместе с нами обнаружили девчонку, и боюсь, что вытащи мы ее на свет божий из той щели – абзац бы нам всем вместе с цзилунцами. Видел автоматические стволы у эмпешников? Нас бы постреляли, девку бы забрали, вернулись на корабль, а порт получил бы демередж за суточный простой корабля, который ушел еще до истечения четвертого часа из этих суток. Ну как?

В течение всего моего монолога пожилой тайванец оставался совершенно спокойным. И чем дальше я развивал тему, тем больше успокаивалось лицо таможенника и разглаживались на нем морщины.

Женя выдержал театральную паузу, словно обдумывая мою версию. Потом выдал вердикт.

– Помяну твоего капитана и скажу по-английски. Буллшит.

Я как-то растерялся. Сам-то я никаких нестыковок в своей версии не наблюдал. Ну, может быть, некоторые детали упустил или неверно трактовал, но все остальное вполне складывалось в стройную версию.

– Представь, если бы ты не отправил девчонку со Стиром, – предложил Женя. – Они бы пришли к нам с тобой, увидели девку – и что? Начали бы пальбу в просматриваемом камерами помещении? Расстреляли бы одного из чиновников таможни? Ты знаешь, что за это было бы Союзу со стороны Цзилуна, да и вообще всего Тайваня? Да и Большой земли, в общем, тоже. Там, конечно, полно акционеров Союза, но такие вещи краснокожие не спустят.

– Допустим, – не растерялся я. – Тогда бы они представили убедительные доказательства того, что она преступница из Тайпея. Синемундирщики подтвердили бы.

– Хорошо, – не стал спорить таможенник. – К этому я вернусь, а пока идем дальше. То, что доки просматриваются с низкой орбиты, ты в курсе? Наверное, нет. В общем, стрелять между контейнерами тоже не здорово. Над северным Тайванем болтается штук восемь стратостатов МГБ и еще парочка наших. Но предположим, что они и там предъявили бы девчонке обвинение в каких-то столичных грехах. И вывезли из порта. Причем, исключительно силами муниципалитета Тайпея, а я уверен, что на самом-то деле столичные и понятия не имеют, о какой еще девчонке идет речь. И официальное добро не дадут. Хорошо, еще просто пошлют, а могут ведь прислать инспектора для разбирательства. А то и группу полицейских с ним, просто на всякий случай.

Далее. Девчонка. Спряталась, говоришь. И они ее не нашли, – тайванец усмехнулся. – Если они ее не видели с самого начала, какого черта им стрелять по твоему капитану и сторожу? А если видели белобрысую, то как, спрашивается, упустили, если она и была их целью? И уж ни за что не поверю, что щель между контейнерами – хорошая защита от пули из пистолета-пулемета.

И наконец, самое главное. Как ты думаешь, каков шанс снова ввезти засветившуюся девчонку в порт, погрузить в транспорт МП и вывезти с острова? Нет, по закону этот вопрос быстро не решается. Методом стрельбы – тоже.

– Так в чем тогда соль? – спросил я.

– В контейнере.

Я непонимающе затряс головой. Причем тут контейнер? Девчонка сидела в щели между двумя из них, это да. Но сами-то железные ящики с какого боку?

– Любой груз можно нелегально вывести, тебе ли это не знать, – объяснил таможенник. – Вопрос только в том, под каким видом. Думаю, девчонку бы ревизуализировали в новое тело. Но есть мысль и похлеще…

Да, подумал я, с ревизуализацией – не лучшее предположение. Даже быстропластика, сходящая на второй день, требует двое-трое суток на нанесение. И обязательно в стационаре.

– Помнишь, девчонка сказала, что она не девочка? – спросил Женя.

Я кивнул. Хотя до сих пор не понял, что белобрысая имела в виду. То ли что она мальчик, то ли что… ну, что уже девушка. В смысле, женщина.

– Я думаю, она… держись за кресло… инфильтрант. В этом случае, сам понимаешь, перевезти ее можно в любом теле, – уверенно огласил догадку Женя. – Даже в твоем.

А я ощутил небольшой приступ паники, стоило вспомнить, что эта тварь сидела рядом со мной, и даже держалась за меня руками и ногами. И теперь стало ясно, с чего бы это Жень упомянул о «Непсисе».

Инфильтрант.

У этого слова есть прародитель: инфильтрат. В медицине инфильтратом называет некое скопление клеточной ткани там, где в нормальных условиях ее быть не должно. В основном, на фоне опухолей.

Близким по звучанию словом «инфильтрант» издревле называли лиц, просачивающихся через границу государства. Проще говоря, незаконных иммигрантов. Власти разных стран по-своему смотрят на проблему незаконной миграции. Сейчас во всем мире, в этом заново чудовищно глобализированном пространстве, понятие иммигранта немного выцвело, потеряло первоначальный яркий оттенок чуждости. Легальные иммигранты давно перемешались с местными тружениками, а нелегальные широко используются, как дешевая рабочая сила.

Словом, изначально яркое в данном контекстеслово «инфильтрант» помутнело, его значение в смысле «нелегальный иммигрант» пожухло, потеряло изначальный смысл. Но после Армагеддона налилось новыми красками.

И упаси нас всех бог от повторения этой живописи еще раз. Два с половиной миллиарда человек – такова цена победы над иномировым злом. Столько смертей потребовалось, чтобы остановить истребление человечества и запереть зло в его обители. Этот черный список мог бы и продолжиться, если бы группа религиозных ученых, объединившихся вокруг CERN, не нашла способ закупорить врага в его мире.

Но порой он прорывается. И тогда слово «инфильтрант» принимает вполне вещественный смысл, полный наглядности: это проявление иномирового зла в нашем мире. А человек, хоть раз коснувшийся этого проявления, подлежит срочной изоляции. Как возможный носитель зла.

Теперь понимаете, почему я чуть более чем немного напрягся, когда Женя высказал предположение?

Никто не знает, каким образом инфильтранты меняют тела, а кто знает – уже не рассказывает. Очень возможно, что в тот миг, когда светловолосая девчонка исчезла из щели между контейнерами, я стал ее новым домом.

Видимо, все мои догадки отразились на физиономии, и Женя не сдержал улыбки. Вид напуганного контрабандиста в кабинете таможенного инспектора действительно комичен.

– Да не трясись, Кирилл, – сказал тайванец спокойно. – Мы ведь не нашли тела девчонки. Значит, внутри тебя никого нет. Да и дознаватели-федералы не отпустили бы тебя так просто, заподозри неладное.

Конечно. Инфильтранты переходят в новое тело только с потерей предыдущего. А пресловутого «первого контакта» и вовсе нет, инфильтрантами первой смены рождаются, а не становятся. Правда, пока никто не слышал о тварях, исчезающих прямо в воздухе. Это несоответствие я и озвучил.

– Значит, какой-то новый тип инфильтрантов, не имеющих стойкой материализации. А скорее – наведенная девчонкой массовая галлюцинация. У нас этим даже спецслужбы не гнушаются, – спокойно ответил Женя. – В любом случае, тебе отсюда надо убираться. Только вот…

Таможенник постучал пальцем по столу. Явно собирался с мыслями перед тем, как сказать.

– Думаю, тебе лучше бросить «Непсис». Сам понимаешь, они ж чокнутые параноики.

Да, церковь Бодрствующих, или «Непсис», имела устойчивую репутацию религиозно-технических отморозков-параноиков. Даже подозрение в ношении инфильтранта могло привести к очень неприятным последствиям для семьи подозреваемого. Сам же объект, понятное дело, просто вычеркивался из списка ныне живущих.

– Бросить не проблема, – сказал я. – У меня в контракте есть пункт, согласно которому…

– Ты идиот?

Женя смотрел на меня, как на душевнобольного. Потом в глазах-щелочках появилось выражение терпеливой снисходительности к несмышленышу. В роли последнего, надо думать, выступал лично я.

– Через несколько часов региональный менеджер «Непсис» получит подробное описание произошедшего. Ты в самом деле думаешь, что тебя в Гонконге радушно встретят, побеседуют о случившемся за чашкой чаю и отпустят в новый рейс?

Я призадумался. Да, конечно, ни черта не отпустят. Пока не вымотают душу допросами и не изучат тело под наноскопом – обратно в мир не вернут. А быть может, и устроят несчастный случай, чтобы наверняка. С летальным исходом. Где «летальный» – вовсе не от слова «летать».

Получается, я потерял работу?

Получается, что так. В общем-то, не сильно большая проблема, но «Воланс» жалко… привык я к этой машине. Да и она ко мне тоже.

– Значит так, – таможенник сложил ладони в замок и положил на них подбородок. – Я уже составил рапорт о задержке твоего рейса по нашей вине. Издержки оплатил за счет порта. Как знал, что потребуется срочная и незаметная депортация одного невезучего русского. От тебя требуется собрать манатки, прыгнуть в экран и свалить отсюда к чертовой матери. И уж, конечно, не в Гонконг.

Однако есть в Сети и упоминания реально интересных электромотоциклов. Как самых скучных и завалящих, так и небезыинтересных со всех сторон. Вот про этих тихих тружеников непродающегося тыла я сегодня и хотел бы поговорить. Точнее, высказать свое мнения относительно них. Начну, пожалуй, с серийно производимых, которые при должном упорстве можно купить даже в нашей совершенно не электрической стране.

ZERO SR/F

Это самый скучный и самый обычный электромотоцикл... он же и самый лучший, как я думаю. Продается много где, но берегитесь - немногим хватит силы духа выложить под полтора ляма за совершенно обычный с виду ебайк. Но кто выложит, тот не пожалеет. Чума крутящего момента (почти две сотни, если кому интересно) и бесшумная смерть в конце первого же разгона - вот, что такое SR/F. Если ты придурок и вместе с системой Bosch Motorcycle Stability Control отключил себе голову. Тут уж неважно, в шлеме или без оного - все одно, конец чуть менее, чем очевиден.

Harley-Davidson Livewire

Тот самый случай, когда у фанатов HD еще не отгорело в выхлопе после выхода V-Rod (да-да, HD-наци могут десятилетиями бухтеть на тему "торт не тот"), а производитель представил еще один "неканоничный" мотоцикл. Выглядит и вправду совершенно не по канону, но это еще полбеды. В конце концов, перетрется. А вот подвесная болгарка с жидкостным охлаждением в качестве мотора - это уже красивый троллинг. Если серьезно, то байк насколько инновационный, настолько и обычный. А потому, наверное, и пригодный к реальной эксплуатации. А еще, говорят, он послушный, как котенок, и комфортный, как любимый тапочек. Нужно цифр? Их есть в Интернете мульен, гуглите. А байк вообще не про цифры.

VICTORY IMPULSE TT

Честно говоря, не очень понятно, какую траву подвезли дизайнерам уходящего в вечный сон классического бренда, чтобы они допустили в коллекцию Victory ВОТ ЭТО. Я специально поставил не самый удачный кадр, но поверьте, удачных у этого обрубка тлеющей шизофрении просто нет.

Впрочем, я избыточно жесток к канадцам из POLARIS, которые с какого-то дуру сначала приобрели, а затем убили классический американский чопиробренд. На деле это никакой не Victory, а стартаперский BRAMMO Impulse R, который как был ублюдком в прошлой жизни, так и остался таковым после поглощения. Это, пожалуй, единственный в мире электромотоцикл, в котором упоротые бедностью разработчики решили использовать классическую трансмиссию с шестью передачами. Специально для не восприимчивых зрителей пишу болдом: электромотоцикл с механической 6-ступкой. Финиш, занавес.

Дизайнерские изыски после этой новости воспринимаются уже как нечто вполне объяснимое. Даже на фоне совершенно крышесносной цены за два ляма.

LIGHTNING LS218 и ENERGICA EGO

Сланцы, бейсболка козырьком назад, пляжные шорты и полностью отключенный мозг - атрибуты настоящего пацана на спорте. А вот обладание одним из двух упомянутых байков - это уже изысканный диагноз из ПНД.

Начнем с молниеносного-218. Вот просто объясняю на пальцах: 220 л. с. и 227 Н*м крутяшки. Ну хорошо, две сотни кобыл кому на жужжалках не дались, согласен. Но покажите мне спортяк, у которого момент равен мощности, да еще в упомянутых пределах. Производитель что-то там блеет про расход энергии и запас хода на одной зарядке... Вы серьезно? Кому это нужно для описания дрэг-машины? Я еще удивлен, что задний баллон не автомобильного типа. Ибо в практичность такого заряда адреналина я не верю от слова пи%дец.

На фоне упомянутого выше зверька Energica EGO лишь выглядит злобно. Подумаешь, 136 лошадей (ну хорошо, пусть будет 100 кВт по электрофеншую) и какие-то жалкие 197 ньютончиков. И разгон до сотни за бесконечные 3 секунды. Правильный спортовод за это время успевает поставить сланцы на асфальт в конце интервала 0-100-0. Но все равно смешно слышать от производителя о том, что батарея гарантирует целых полторы сотни км на одном заряде.

Цену на оба мотика не называю. Она больше двух М, и этого достаточно.

BRUTUS V9

Правильные круизеры должны ехать пицот от заправки до заправки с одной остановкой покурить. Пафосные понторезки с баками чуть больше пивной кружки едут вообще вокруг АЗС, и то, если понторез умеет пользоваться Гугл-картами и строить маршрут так, чтобы не высыхать (ну еще нужно, чтобы голова не кружилась). А вот нормальные путешественники отлично знают, что не только километры между привалами решают.

И конечно, все они в теме, что правильным звуковым сопровождением, вне зависимости от модели использования, является классическое potato-potato. Желательно с позитивными вибрациями. Привет, рисоварки!

BRUTUS V9 - для ненормальных, но практичных ездунов по радиалкам. Вылет в воскресный день на природу на бесшумном крейсере... Это ж кем надо быть, чтобы вдуплить? По ходу наезд на мотокультуру, не иначе. Мотосвобода опасносте! Однако неправильному владельцу этого байка за М2+ деревянных - похер. У него пробег 450 км в экономичном режиме (а что, другие на электричках бывают?), 130 кобыленций и (держите меня четверо!) аж 375 Н*м крутящего момента. Нет, я не опечатался: ПОЧТИ ЧЕТЫРЕСТА ньютонов на одном широком, но все-таки таком дохленьком для подобных моментов заднем колесе. В общем, из той самой оперы: "одно неосторожное движение, и ты отец"... и сын, и дух.

Но опять же, ненормальные электроводы на BRUTUS отлично знают, как управлять этой дьявольской машиной. Нежно.

ALTA Redshift SM

Какие-то жалкие 42 л. с. и максималка 130 км/ч - это только на бумаге смешно. Если под вами 120-кг пушинка с такими характеристиками, то не забудьте полюбопытствовать крутящим моментом. Ого, мля! Его тут ведро со стаканом! Шутка ли, 163 Исаака-наше-все-Нютона-с-метром! Нет, я серьезно. Больше полутора сотен нютонов на этом поднявшимся на цыпочки городском отжигателе! Мама-полиция, возьми меня на улице!

Наверное, очень веселый мотик. Хотите? 1,2 млн небаксов вам в помощь. Если вдруг прилетит к вам волшебник на боевом вертолете и бесплатно доставит мотард.

LITO Sora

Скажем дружно: нахер нужно! Я про технологии. В жопу технические характеристики! Здесь всего 60 сил, 90 Ньютонов, но... Океан стиля, вариатор в трансмиссии, двигатель переменного (переменного, Карл!) тока в основе силовой установки, батарея на 12 кВт*ч и... ценник в... Я не могу этого произнести.

ДВЕНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ РУБЛЕЙ В ЦЕНАХ 2018 ГОДА!

То есть сейчас - где-то 16-18 лямов за одно низкотехнологичное произведение высокого байк-искусства. Где мой спазмалгон, ща башка мозгами на стену бац! Но черт побери, я хочу этот мотоцикл и за 20 лямов. Как говорится: "Я снова хочу в Париж. Нет, я там никогда не был, но я снова туда хочу".

P.S. К сожалению, кадр чиста сбоку выдает в нем не самого прекрасного принца.

Johammer J1 200

Пожалуй, оставлю это без пространных комментариев. Снимаю шляпу перед разработчиками и считаю, что только смелость города берет. Мот без шансов на серийное производство выглядит так, будто его контрабандой поставили прямо с одной из планет Далекой-далекой галактики... и в нем прекрасно все, включая его 995-процентную узнаваемость. Таки да, настоящий электромотоцикл. Сие насекомое просто обязано когда-то найти своего ценителя. Надеюсь, им буду не я, хотя...

Оставайтесь на линии.
Вечно ваш, RomanoID.

Стир даже не дернулся. Капитан смотрел мультики, и в этом мы с ним сходимся – я тоже люблю анимацию. Впрочем, больше ничего общего у нас с Брюсом Стирлингом не было.

– Стир, твою мать! Говорю, у нас проблема! Точнее, у меня.

– У-у-у… – откликнулся толстяк. – Большая?

– Метр сорок пять в высоту, меньше сорока килограммов весом.

Стир почесал затылок, не отрываясь от экрана. Потом вымученно вздохнул и произнес:

– А в человеческих единицах?

Если кто еще не понял, Стир у меня пиндос. Американец, то есть. Но как раз того самого типа, за что жители Североамериканских Штатов получили от нас эту ядовитую кличку.

Стир ненавидел все, что не относилось к сфере его жизненных удовольствий. А удовольствия у него были наперечет по пальцам одной руки: пожрать, поспать, посмотреть мультики (если нет, то комиксы) и, пожалуй, еще посетить санузел. В гальюне он мог пропадать часами, сидя на толчке и просматривая очередной выпуск «графических новелл». То есть, тех самых комиксов.

– Четыре фута и девять дюймов, меньше девяноста фунтов! – выпалил я без запинки, переведя метрические величины в идиотские.

Пардон, американские. Поскольку за груз на корабле отвечаю я, то и необходимость утрясать разные единицы измерения тоже висит на мне. За три с половиной года научился в уме считать быстрее, чем любой другой на калькуляторе.

– Корабль вообще пустой, – лениво пробормотал Стир, вспомнив, наконец, данные из табеля загрузки. – Запихни в техтоннель… только сначала его почистить от джема надо… Займись.

Я уже было хотел возмутиться, ведь контрабандный джем раскокал именно Стир. Потом вспомнил, зачем, вернее, с кем я приехал в порт, и мне захотелось дать пиндосу по толстым ягодицам. Только ведь без толку, не пробьешь даже футбольной бутцой.

Ленивчик от экрана валялся рядом с диваном. Я нагнулся и заграбастал плоскую коробочку до того, как туша Стирлинга заметила неладное. Щелкнул по красной кнопке. Капитан пару секунд еще таращился в погасший экран, потом его взгляд как-то расфокусировался, и американец, наконец, повернулся ко мне.

– Какого черта, Кир?

– Я говорю, у меня проблема. Вот она, познакомься, – и кивнул в сторону Проблемы.

Девчонка, которую я оставил у входа, церемонно поклонилась дивану с капитаном.

– Кир, у тебя через сорок минут таможенный досмотр, – родил, наконец, первую здравую мысль шкипер «Воланса».

– Я знаю.

– Так какого черта ты приволок узкоглазую шлюху?

– Она не шлюха, это раз. А два – это длинная история, Стир, – сказал я и присел за стол. – Расскажу потом. Сейчас надо решить, что делать с нашей Проблемой. Понимаешь ли, за девчонкой гонятся. И по-моему, это Триада…

Я не был уверен, что бандюганы на спорткаре принадлежали когда-то к преступной, а сейчас фактически правительственной мафиозной группировке. Но судя по тому, как решительно они открыли огонь, все могло быть.

– Что-о-о-о?

Чем хороши толстые люди – они безопасно сердятся. Первые пять-десять секунд, пока не набрали скорость или, как в случае со Стиром, не вскочили с лежанки.

– Что слышал. За девчонкой охотится Триада, я ее вытащил из Тайпея. Впрочем… – взмахом руки я не дал капитану взорваться еще одним «что-о-о-о», – мне и выбирать не приходилось. Приклеилась намертво. Очень прилипчивая особа.

Я кивнул в сторону Проблемы, та снова почтительно поклонилась, на этот раз и мне, и вскочившему американцу.

– В общем, – толстяк набрал побольше воздуха в свою бочкообразную грудь. – В задницу эту мейд-ин-чайна, убрать с корабля! Немедленно!

– Она еще не на корабле, Стир. Мы тоже, если ты не заметил, – напомнил я.

В самом деле, разговор шел в комнате отдыха для портовых грузчиков. За неимением таковых, сейчас ее занимал экипаж экраноплана «Воланс», то есть Кирилл Уайт (Российско-арабский союз, карго-мастер и второй пилот) и Брюс Стирлинг (Североамериканские Штаты, капитан и первый пилот).

– В общем, слушай меня, Стир, – сказал я спокойно. – Если не хочешь проблем с досмотром, позаботься о девчонке. И действительно позаботься? Олл райт?

Американец сдулся. Когда дело касалось поворчать-поорать, Стир чувствовал себя Капитаном, Президентом и почти Господом Богом. Но так случилось, что грузы, которые мы с ним возим, стоят в сотни и тысячи раз больше, чем весь «Воланс» вместе с экипажем. И наш работодатель особо оговорил в контракте, что любое незапланированное внимание таможенников к настоящим (а не задекларированным) грузам в трюме означает пожизненное исчезновение всего экипажа где-то на просторах очень Тихого океана. После кое-каких событий в моей жизни, я не боюсь ни смерти, ни таинственного исчезновения. А Стир боится за свою тушу с истинно пиндосской одержимостью.

А за груз и общение с таможней отвечаю я. И мой коллега понятия не имеет, как мне это удается раз за разом. У Стира вообще с дипломатией… не очень. Вот я и отдуваюсь, а заодно, в знак компенсации, так сказать, – загребаю к себе реальную власть на корабле.

Таким образом, пока судно в порту, тот самый Боженька на корабле – тоже я. И меня надо слушаться и понимать с первого раза – скрижалей на память выбивать не буду.

Это я объяснил толстому «как бы командиру» еще во вторую ходку на Тайпей. Стир – скотина мерзкая и ленивая, но понятливая, так что проблем с ним у меня не было. У него со мной тоже – на его увеличенный паек первого пилота и повышенную зарплату капитана мне было плевать со сто первого этажа местной высотки. А Стирлинга больше ничего и не заботило.

– И что будем делать, мистер суперкарго? – затаив обиду, поинтересовался американец.

– Я – смотреть мультики и ждать таможенного инспектора. Ты – передавать девчонку в хорошие руки. После всего, что я видел, есть мысль, что ей нельзя оставаться в Тайпее. Так что пристрой ее на какой-нибудь борт в сторону Гонконга. Или еще куда…

С видом безумно усталого человека я забрал со стола ленивчик, проследовал к промятому дивану, и секунду спустя пружины жалобно крякнули под моим весом. Клик на кнопку – и на экране снова возникли любимые персонажи китайской детворы, а я попытался вспомнить, как называется мультсериал.

Брюс ничего не сказал. Лишь опустошил стоящую на столе бутылку пива, повернулся к Проблеме и вытолкал девчонку за дверь. Потом вышел и сам. С той стороны раздался громовой хрюк американца: капитан звал сторожа. Наверное, ищет переводчика. Толстяк знает по-китайски еще меньше, чем я.

Я лежал с закрытыми глазами, не выключая экран. Больше всего мне не понравилось то, как Проблема (вот ведь черт, так и не узнал, как ее зовут на самом деле!) посмотрела на меня, выходя из комнаты. Все ее естество говорило «увидимся». На кой закрылок мне снова с ней видеться?

***

Есть проблемы, решаемые целиком, решаемые не полностью и вообще не решаемые. Белобрысая девчонка представляла собою, что угодно, но точно не первый тип. Это стало понятно, едва я заглянул с фонариком в щель между контейнерами.

Впрочем, обо всем по порядку. Перемотаем на пару часов назад.

Я усердно ставил подписи в документах, таможенник лениво прохаживался по той самой комнате для отдыха грузчиков – я ее использовал как офис. Благо что все документы на груз давно уже хранились на удаленных серверах транспортной компании, а в нашем случае – одновременно и получателя груза. У меня, как у официального суперкарго, оставалась лишь карточка идентификатор, открывающая таможеннику доступ к грузовым документам.

– Все, принимай, – я вынул свой карго-паспорт из слота и вернул планшет таможеннику.

– Как обычно? – поинтересовался тот.

– Ну, ты меня знаешь.

Я улыбнулся. Действительно, Женя меня знал. Хорошо знал. И в рамках этого знания не думал проверять груз физически – дело в очередной раз обошлось заполнением протокола, и никто даже не заходил в трюм-секцию «Воланса».

Таможенника на самом деле зовут Жень. Чжу Жень, если быть точным. Его я знаю года два, и не помню ни одной проблемы, случившейся за все время работы с этим малосимпатичным, но очень вменяемым пожилым китайцем. Побольше бы таких. Может быть, дело в том, что он родился еще до Армагеддона? Шут его знает.

Женя сверил список документов, пролистал несколько подменю и остался доволен. Вставил свое удостоверение и кликнул на большую зеленую кнопку «Accept». Раздался мелодичный звук, и возня с документами на том закончилась.

– Счастливого пути, Кирилл, – это был единственный поднебесник, который легко произносил рычащую согласную в моем имени. – Если пойдешь в ближайшее время в Сидней, дай знать. Я отправлю с тобой посылку родным.

Я кивнул и накрепко запомнил свое обещание. Женя не тот человек, которого можно прокинуть даже в мелочи и думать, что он не заметит. Он вообще очень… правильный. Иногда жесткий, часто невыносимо занудный. Но правильный.

– Удачи, – таможенник козырнул, пожал руку и уже, было, направился к выходу, когда с той стороны решительно постучали.

– Откройте, господин Уайт, полиция!

Жень удивленно уставился на меня. Я не менее удивленно – сначала на дверь, а потом на него.

Гости ждать не стали, и дверь распахнулась. В помещение ввалились два эмпешника, затем офицер – также из эмпэ, и наконец, пара синемундирщиков – представителей власти из муниципалитета Тайпея. В просторной комнате тут же стало тесно.

– Килилэ Уайт? – скорее подтвердил, чем спросил офицер МП. Хотя офицеры-марины отлично говорили по-английски, врожденную китайскую идиосинкразию к звуку «р» они не потеряли.

Я кивнул.

– Да, я Уайт. В чем дело?

– Вы и ваш корабль задержаны до выяснения причин.

– Причин, простите, чего?

– Вы и ваш корабль задержаны, – повторил эмпешник. – Пожалуйста, следуйте за мной.

– Кхм, офицер! – наконец подал голос Женя.

– Да, офицер?

Эмпешник козырнул, таможенник вяло ответил на уставное приветствие.

– В чем дело? – спросил Женя по-прежнему по-английски, а я мысленно зааплодировал. Не хватало мне еще скорострельной беседы в стиле «лю-сю-сю». – Какое основание у вас для задержания господина Уайта? И тем более, его корабля?

Моряк-полицейский коротко, но жестко произнес несколько фраз по-китайски. Потом еще раз козырнул, и снова направился к выходу.

Но моего Женю так просто не возьмешь.

– Йинвэн ба!

Офицер МП замер в дверях, развернулся и вернулся к столу. Рядом по-прежнему я, Жень и два солдата-эмпешника. Муниципальная полиция двумя синими столбиками застыла возле дверей.

– Хорошо, – эмпешник метнул взгляд на меня, на Женю, потом снова на меня, словно пристреливаясь к двум мишеням сразу. – Господин Уайт задержан до выяснения причин смерти его капитана, господина Стирлинга. А также портового служащего Ланя. Пока ведется следствие, господин Уайт не имеет права покидать территории дока. Я буду осуществлять сопровождение.

– А с каких пор офицеры Морского Союза стали распоряжаться на территории тайваньских портов?

Женя очень вежливо улыбнулся. Даже у меня свело зубы от холода, просочившегосяв комнату через его криогенную улыбку.

– Я сотрудничаю с муниципалитетом, офицер, – парировал эмпешник, махнув рукой в сторону бессловесных идолов в синих мундирах. – Так что оставим этот спор, уважаемый.

Жень улыбнулся вторично. На этот раз изморозь пошла по синей форме муниципальных сотрудников.

– Я прошу вызвать сюда представителей полиции муниципалитета Цзилуна, офицер. Пока она будет добираться, я беру на себя ответственность за действия господина Уайта. С этой минуты. И пока местная полиция не прибудет, я не позволю вам распоряжаться на территории моего порта. Вам все понятно, уважаемый?

У эмпешника дернулось веко, но он сдержался. Холодно-вежливо кивнул, еще раз взял под козырек и вымелся из комнаты. Следом, цепляясь автоматами за дверной проем, утопали солдаты, последними выползли синемундирщики. Лица у них были под цвет формы. Судя по всему, эти точно знали, что такое таможенный офицер при исполнении. Да еще в своей вотчине – международном порту.

– Рассказывай, во что вляпался, Кирилл, – Жень присел на столешницу и вынул пачку сигарет. Предложил мне, хотя знал, что русский контрабандист не курит. Я покачал головой, китаец же сунул сигарету в рот и пощелкал пальцами. Я кивнул ему за спину.

Когда Жень выключил конфорку, попыхивая сигаретой, я уже вкратце рассказал всю сегодняшнюю историю с моей Проблемой.

– Я тебя очень уважаю, Кирилл, – произнес Жень между затяжками. – Но ты глупец.

Я вопросительно поднял брови.

– Если бы ты наступил на хвост Триаде, – воздел к небу палец таможенник, – я бы до сих пор искал тебя по всему порту и недоумевал, почему ты решил сорвать выход в рейс. И поверь, так бы никогда и не нашел. Ни живого, ни мертвого.

Я лишь пожал плечами. Местному виднее.

– Пошли, посмотрим на твоих бедолаг, – предложил китаец. – Сдается мне, надо тебя отсюда выталкивать в океан подобру-поздорову.

– Огнестрел, тамадэ…, – сорвался на родную матерщину таможенник, склоняясь над телами Стира и сторожа. – Обычные хулиганские стволы, в любой оружейной лавке этого барахла чертова куча.

– Ты в полиции служил? – поинтересовался полицейский из Цзилуна. По просьбе таможенного офицера он старательно выговаривал английские слова. Полицейский был не сказать, чтобы очень молод, но авторитет Жени под сомнение не ставил. Правда, в отличие от двух истуканов в синем, этот товарищ перед таможенником не заискивал, и чуть ли не осязаемого страха перед Женей не источал.

Цзилунская полиция, понятное дело, прибыла по просьбе Жени. Таможенник просто позвонил с мобилы, не дожидаясь, когда эмпешник сделает официальный запрос. Судя по тому, как неформально Женя говорил в трубку, звонил он самое меньшее шефу полиции города. А может быть, вообще главе администрации.

Таможенник распрямился над трупами, поморщился и помассировал спину. Видно, жизнь служителя морской границы и офисная работа весьма способствует радикулиту. Да и немолод уже китаец, далеко не молод.

– Я, сынок, где только не служил, – улыбнулся Жень. Непонятно только – то липолицейскому, то ли мне. Мы оба вполне годились ему в сыновья, а то и внуки. У китайцев очень сложно определить возраст.

– Девчонку вытащили? – сварливо поинтересовался эмпешник. Скорее для того, чтобы придать своему здесь присутствию хотя бы видимость необходимости.

Я понимал, моряку очень неуютно. Женя его вообще игнорировал, а прибывшие полицейские Цзилуна общались с офицером на грани между вежливой надменностью и завуалированным хамством.

На твердой земле легавых морских псов не жаловали. Было за что: Морской Союз монополизировал океанские средне- и крупнотоннажные перевозки. По сути, любое судно, пассажирское ли, грузовое ли, было обязано идти под колпаком у Союза. А фрахт-менеджер этого судна – переводить за «охрану» весьма круглую сумму в юанях. Рэкет чистой морской воды. Но что поделать – у руля Поднебесной после Армагеддона встали крупнейшие акционеры Союза. А сам Союз давно уже перестал отчитываться в чем-то перед государствами.

– Не вылезает, зараза, – поморщился второй цзилунский полицейский. – Может быть, парализатором ее?

– Ага, а потом гарпуном – тело выволочь, – усмехнулся Женя. – Давай-давай, работай головой. Уговори ее как-нибудь.

Полицейский не выдержал, и разродился в ответ заливчатой китайской трелью. Жень изумленно уставился на копа, потом повернулся ко мне.

– Говорит, она болтает на каком-то неизвестном языке. Кирилл, она точно с тобой говорила по-китайски?

– Ну да… Не по-японски же!

Таможенник пожевал губу.

– Сможешь что-нибудь вспомнить?

– Сейчас… А, вот. Я пытался узнать ее имя, но она только тараторила что-то… погоди. Вот – «о мин цы тянь». И еще что-то типа «цзяо бай то», что ли…

Женя слушал, и с каждым новым слогом его лицо становилось все кислее и кислее, словно я не на его языке говорю, а кормлю таможенника отборными свежими лимонами. По одному на слово.

– У тебя неплохая память, но абсолютно никакой слух, Кирилл. Совсем тонов не слышишь.

– Да знаю, – теперь уже поморщился я. – Бабушка говорила, в детстве медведь на ухо наступил.

– Нефиговые же у вас там, в Сибири, медведи, – хмыкнул таможенник. – В общем, ты прав, с тобой она по-нашему говорила. Странно, что сейчас не реагирует.

– Может быть, мне с ней пообщаться? – предложил я. – Я все равно вам тут не нужен.

И кивнул на два простреленных тела: здоровенную тушу американцаи сухенькую фигурку сторожа.

Конечно, нельзя так говорить, но к Стиру у меня не было никаких чувств ни при его жизни, ни теперь, после смерти. В смысле, что я к нему никак не относился – ни хорошо, ни плохо. Работодатель подсунул мне капитана – следить за шаловливым русским. Чтобы тот не чувствовал себя слишком уж вольготно. Я это знал. И американец знал, что я знаю. Вот и все наши с ним отношения. Стирлинга это устраивало – он не делал секрета, что ему приятно держать в подчинении русского. Ну а мне… сказал уже, ничего у меня к этому толстяку не было. Разве что брезгливость.

А вот пропойцу-сторожа действительно жаль. Ни за что погиб. Да ладно бы еще сам, так ведь его ж потащил с собой пиндос… Тьфу! Больше ни полмысли об этом борове!

Я взглянул на таможенника, ожидая решения. Женя не возражал, чтобы я побеседовал с Проблемой, и мои ноги тут же направились к щели между контейнерами. Почти дошли, когда Женя крикнул:

– Ее зовут Тянь.

В щели между контейнерами было темно, как сами знаете где. Даже несмотря на свет довольно мощной полицейской лампы-искателя – провод от нее змеился к кару цзилунских копов. Один из них что-то выговаривал девчонке по-китайски, но в ответ не слышалось ни звука.

Я попросил убрать свет, и, когда зрение привыкло к темноте в щели, уселся прямо на землю, облокотившись на стенку контейнера. Проблема могла видеть мое плечо и ногу.

Девочка забилась в щель, мелко дрожала и ощутимо громко стучала зубами. Это я слышал. И, казалось, даже слышал ее сердцебиение. Частое и неровное.

– Ну, рассказывай, что случилось, Проблема, – произнес я по-русски, совершенно не надеясь на ответ.

– А ты меня не бросишь здесь? Увезешь с острова?

– Если пожелаешь – конеч… Что?

Меня словно ударило током. Я дернулся и засунул голову в темноту, тщетно пытаясь разглядеть девчонку.

– Ты говоришь по-русски?

– Я говорю по-твоему, – раздался тоненький голосок. Без малейшего акцента, даже без московского аканья.

– Погоди… – я никак не мог собраться с мыслями, они прыгали, словно поршни «Зенита» в гонке по хайвэю. – Ты хочешь сказать, что можешь говорить на любом языке?

– Нет.

– Тогда как…

– Я говорю на языке тех, кто мне нравится, – спокойно ответила Проблема. – Ты мне нравишься. Ты меня спас. Я говорю на твоем языке. До этого я говорила на языке тех, кто мне нравился до этого.

– Те два подонка в переулке? – удивился я.

Вот уж кто-кто, а эти малолетние бандиты совершенно не вызывали симпатии.

– Нет. Мне нравилась тетя, которая взяла меня к себе домой. Ее убили. Из-за меня. А я убежала. Меня догнали… потом ты все видел сам.

– Кто тебя ищет?

– Не знаю. Плохие люди.

Просто великолепно. Еще бы она сказала «плохие дяди» – и все стало бы совсем ясно. Ну конечно же, плохие дяди для того и созданы, чтобы охотиться за хорошими девочками.

– А ты хорошая?

В ответ молчание. Я уже, было, собирался задать другой вопрос, но Проблема ответила:

– Не знаю. Я разная. Для тебя я хорошая, честно-честно.

Пришли. Конец на кнехт, команду на берег.

Только «разной» девчонки, свободно овладевающей любым языком того, кто ей нравится, мне и не хватало. Наверняка это чертов правительственный эксперимент по какому-нибудь там внутриутробному обучению супер-вундеркиндов. А то и генетические опыты. А я вляпался в историю с одним из сбежавших образцов.

Теперь понятно, что за серьезные ребята на спортивной машине. Ну не Триада, конечно. Просто какая-то бандитская контора, нанятая на поиски исчезнувшего объекта.

Тридцать три утки тебе в турбину, Кирилл Уайт! Вот уж не везет, так не везет!

– Не бойся, – раздалось из щели. – Увези меня с острова, и тебе нечего будет бояться. Тебе никто не будет страшен, Кирилл.

– Это говорит малолетняя китаянка, которую ищут наемные убийцы? – я попытался пошутить. Но ответ заставил меня от наигранного веселья тут же перейти к не наигранному страху.

– Это говорю я. Я не просто девочка, Кирилл. Вывези меня с острова, и я все объясню. Сейчас не могу. Давит… гнет… ломает. Вывези меня, прошу!

Не знаю уж, что больше меня шокировало – признание, что девчонка вовсе не девочка (вот понимай, как хочешь!), или то, что это нечто очень хочет покинуть остров. Видимо, мое лицо было настолько красноречивым, что Проблема испугалась. Больше я не слышал от нее ни слова. Что бы ни спрашивал, на каком бы языке с ней не говорил.

Я снова оперся спиной о контейнер.

– Ну что, есть результаты?

Женя подошел к контейнеру и присел на корточки, стараясь разглядеть Проблему. Я отодвинулся.

– Не хочет вылезать по-хорошему? – сварливо поинтересовался китаец.

Я не знал, что ответить. Ясно, что очень даже хочет. Но вряд ли хочет выходить к кому-то, кроме меня. И то, при условии, что я вывезу ее с острова. Сказать об этом таможеннику или не надо? Рассказать о том, что до этого щебетавшая на китайском беловолосая мелюзга за пару секунд выучила в совершенстве русский – один из сложнейших языков планеты?

– Молодец, Кирилл, хорошая работа. Куда ты ее дел? Давай, показывай… хочу хоть взглянуть на чертовку.

Я повернулся к таможеннику.

– Не понял….

– Спрашиваю, где девчонка?

– Где и была. Внутри.

Таможенник посмотрел на меня очень серьезно. После этого медленно, чуть ли не по слогам произнес:

– Так никого нет. Смотри сам.

Я забрал у офицера небольшой фонарь-авторучку и посветил в щель между контейнерами. Абсолютно пусто.

И вот здесь мне стало страшно по-настоящему.

Китайцы презентовали NIO ET7 - текущий флагман, а по совместительству и первую ласточку электромобилей компании из Чэнду. Презентовали с размахом круглых цифр: заявленный пробег на одном заряде аж 1000 км, но главная фишка - технология быстрой... Нет, не зарядки, а быстрой смены батарей.

Подобного рода подход встречался неоднократно. Экспериментировали со сменными батареями и в Японии, и в Европе, и даже в США - задолго до эпохи дешевых китайских батареек под днищем премиальных Tesla. Но каждый раз история повторялась, как фарс, разбиваясь о реальность в виде чудовищных расходов на зарядную инфраструктуру. Еще бы: это тебе не "электроколонку" воткнуть и стричь купоны. Здесь зарядный бокс с целой мешаниной роботизированных систем, включая ту, которая перезаряжает "сданные" батареи.

Очевидно, что применять подобный подход для всего (!) автопарка компании - тяжкий бред. Это равносильно автоматическому финансовому самоубийству. В качестве маркетингового инструмента... Ну да, тоже ничего себе, затратная статья. Однако надо понимать, что у китайцев вообще несколько особое отношение к понятию "продвижение продукции". Возможно, роботозамена и будет востребована в определенных условиях, и даже принесет какие-то рекламные ништяки. Но всерьез разсчитывать на успех подобного инфраструктурного проекта наивно. До тех пор, пока индустрия не придет к пониманию, что это нужно всем (!), как минимум. А индустрия не придет.

Объяснение, я думаю, не нужно. В электромобили сейчас вваливаются лютые милиларды нерублей, и каждый производитель надеется сорвать куш в гонке за псевдоэкологическим будущем. Опять же, надо быть в высшей степени наивным и романтичным человеком, чтобы предполагать, что все разом возьмут и положат свои миллиарды в общую копилку. А вдруг более удачливый конкурент вместо тебя те самые сливки снимет?

И еще нюанс. Батарея современного авто - это, блин, не пауэрбанк, что в сумке от ноутбука потерять можно. Весит адово, размером еще больше, ремонтопригодность около нуля. Чтобы нормально интегрировать батарею в кузов, нужно годиков эдак пять поскрипеть мозгами конструкторов, потом опять - но уже технологов. И, глядишь, лет через пятнадцать дойдешь до того же уровня интеграции, которую сейчас проводит Tesla. И все это - унифицировать с другими мозговыми скрипунами? Да вы шутите. Вон, в телефонах, что друг на друга похожи, что однояйцевые близнецы, и даже там батарейный раздрай, переходящий иногда в идиотию.

Все это не значит, что у идеи универсальных сменных батарей нет будущего. Будущее есть. Но наступит оно не раньше, чем батарея на упомянутые выше 1000 км пробега станет размером, допустим, в небольшой (ну или большой, ладно-ладно) чемодан. А это значит, что батарейным технологиям еще есть куда расти. И я уверен, дорастут.

Еще в училище наш куратор, славной памяти Андрей Михайлович, постоянно талдычил: «Кирилл, ты слишком добрый, когда-нибудь это выйдет тебе боком. И дай бог, чтобы проблема нашла тебя, когда ты будешь подальше от узкоглазых».

Я отшучивался, уверяя, что добрый я только с виду, да и то пока на Родине. А за ее пределами ко мне не подходи – живьем съем любого узкоглазого. Без палочек.

Дошутился. Проблема нашла меня в самом что ни на есть скоплении азиатов. И теперь как бы самого не сожрали – хоть палочками, хоть вилочками.

Съесть не съедят, но прикончить могут. А до корабля – с десяток кварталов по запруженному трафиком Тайпею, а потом еще по шоссе. Если верить одометру, путь сюда составил почти двадцать пять километров. Значит, от черты города до порта по хайвэю километров пятнадцать-семнадцать. Сто раз можно догнать, а уж дальше – на выбор: расстрелять из окна машины, выдавить за ограду, просто раздавить кузовом. В схватке автомобиля и табуретки у последней шансов нет.

Вообще-то, по загородному шоссе запрещено передвигаться на мотороллерах, даже таких серьезных, как у меня. Но это если ты местный и на твоей табуретке автоматический радиомаяк. Нам, пришлым морякам, дорожная полиция не докучает, даже если заметит через видеокамеру на опоре моста или с дирижабля. Как говорится, лаоваи-самоубийцы в государственной опеке не нуждаются. Откуда местным полицейским знать, что для русского скоростная езда на неприспособленном для этого транспорте – не признак суицидальных наклонностей, а одна из разновидностей национального спорта?

Но, черт побери, все это хорошо, если у тебя на хвосте не сидят очень решительные молодые люди в хороших европейских костюмах. И транспорт у них, скажем так, тоже посерьезнее твоего. Последний раз, когда я их видел, подтянутые спортивные ребята прыгали в кузов не менее спортивного спорткара. В городе, допустим, все равно на чем ездить – быстрее потока можно рвать только на двухколеснике. А вот на хайвэе…

Я оглянулся на причину моей спешки, а заодно – и главную проблему. Проблема смирно приютилась на заднем сидении, крепко-накрепко вцепившись в меня руками и, по-моему, даже ногами. Встречный ветер тормошил странные светлые волосы девчонки. Странные, потому что их обладательница самая что ни на есть классическая узкоглазая – страшненькая, узкобедрая, коротконогая, с плоской грудью. Совсем не красавица-китаянка из фильмов и даже не типичная анимешная няка.

Вот уж если не везет, так не везет по-крупному. Ладно бы, вляпался из-за томной красотки с кавайными глазами-блюдцами. Можно было бы постараться ради восточной дивы. Как говорит Володька в таких случаях, любое аниме имеет шанс перерасти в хентай… А эта мало того, что страшненькая, так еще и мелкая. Дай бог лет пятнадцать, а то и меньше. И что я за нее так впрягся?

Жив буду – точно найду в аптеке озверин и по совету кота Леопольда сожру всю упаковку. Как в сорок шестой серии: ух, и задал же котяра тогда мышам! Нельзя быть настолько добрым, прав был Михалыч.

С улицы Ней Ху Лу есть поворот к набережной, так, где же он? Ага, вот! Подрезав сразу два кара, я круто заложил вправо, едва не чиркая подножкой по асфальту. Проблема даже не пискнула, только покрепче ухватилась. Смелая девчонка. Теперь свободны два квартала. Очередной мини-маркет «Севен-Элевен» (их тут просто море!), затем несколько пафосных бизнес-строений подряд. Ага, выезд на набережную и, конечно же, красный на светофоре. Ну да мы не гордые, постоим… то есть поползаем.

Целая толпа табуреточников, типа меня, словно муравьи рядом с неповоротливыми жуками-карами, начала просачиваться к «стартовой линии» у светофора. В этом тоже весь Китай вместе с Тайванем – со старта первыми срываются мопеды и электроскутеры, за ними уже чинно следуют кары, чтобы обогнать, а на следующем светофоре снова пропустить назойливых двухколесников на «стартовую линию». Ну да мы-то чуть покруче, чем местные табуретки. И моторчик у нас совсем не «искрический», а самый что ни на есть бензиновый на два стакана рабочего объема. Сорок девять лошадей – шутка ли! Не каждый кар угонится. Мейд ин Джапан, смаглд бай ми!

Позади что-то зашумело. Я глянул в зеркало – ни черта не видно за машинами! Привстал, зыркнул поверх головы Проблемы. Ну так и есть, спортивные ребята на спортивной тачке. Два светофора от меня. Стоят, ждут, выперлись чуть ли не на перекресток, и поперечный поток им гудит, как может. А гудеть здешние водилы ой как любят. Помнится, когда первый раз прилетел в Тайпей – чуть с ума не сошел от автомобильных и мотоциклетных сигналов в любое время суток. Потом привык…

Проблема показала куда-то вперед и затараторила: «Люй, люй!». Я повернулся. Черт, уже зеленый! Крутанул ручку газа, и «Ямаха-Зенит» чуть не встала на дыбы. В последний момент я все-таки успел перенести вес вперед, и дело ограничилось полосой жженой резины за кормой.

В поворот мы нырнули одними из первых. Но тут на свежей разметке сорвало заднее колесо, и Проблема впервые за всю поездку пискнула. Я только покрепче вцепился в руль и добавил копоти. Попутные кары замелькали, как дорожные столбы. Улучив момент, вырвался на разделительную и докрутил газ уже до предела. Моторчик вспомнил о титулованных родственниках в Мото Гран-При, я – о несостоявшейся карьере мотогонщика, и мы согласованно рванули вперед. По приборам «сотня»? Чушь, можем куда быстрее!

Снова перекресток, его я проскочил в лучших русских традициях на «исчезающий зеленый». Позади загудели – то ли возмущенно, то ли восхищенно. Но это все ерунда. Главное – оторваться от бандюганов до хайвэя. Потому как за городом на табуретке от кара не уйдешь, будь он хоть трижды электрическим. А у серьезных ребят точно не ампер-часы потребляет, а очень даже литры. И максималка у него куда побольше, чем мои полторы сотни. Да и стрелять за городом удобнее…

К счастью, на следующем светофоре горело то, что мне нужно – зеленая стрелка влево. Не снижая скорости, я бросил табуретку в пологий поворот, потом еще несколько секунд на форсаже – и пора оттормаживаться. Скутер разве что на переднее колесо не встал, девчонку вжало мне в спину, у меня аж руки от напряжения задрожали. Это ничего, это можно потерпеть. Лишь бы только оторваться, лишь бы оторваться…

В «клеверный лист» развязки я ввалился, высекая боковиной мотороллера искры из асфальта. Другая бы дорога за такое обращение поморщилась складкой или взбрыкнула люком канализации. Но тайванька терпела, держала отлично, оставаясь идеально ровной и шершавой. На интерченч мы вылетели километрах на восьмидесяти, то есть всего на десятку медленнее потока. Ну а далее – прямо, прямо, прямо… жми, сколько можешь, мой верный «Зенит». И черт с ним, с ограничением скорости. Жизнь дороже любого штрафа.

***

Вообще-то я не суперагент, а курьер. И даже не наркокурьер. И на похищениях узкоглазых детей я тоже не специализируюсь. Просто так случилось – из-за приснопамятной моей доброты.

Проблему, когда она еще не была таковой, я нашел прямо на выходе из офиса тайваньского грузополучателя.

Двое молодых парней старательно получали по мордасам от маленькой, дай бог полтора метра ростом, девчонки в белом парике. Причем дралась та вовсе не так любимым киношниками кунг-фу, а вполне по-девичьи: мельтешила руками, как богомол, старалась выплеснуть на рожи противников как можно больше красных кровоточащих полос. И не похоже было, что атаку начала девчонка – она явно защищалась. Стоило одному или обоим парням шарахнуться от нее в сторону, она тут же драпала, но ее снова настигали – и снова получали порцию когтей в лицо. Одна из богомольческих атак закончилась тем, что не ожидавший коварного пинка в промежность азиат перегнулся через пряжку ремня и эдаким скособоченным кулем рухнул на землю. Одной рукой парень держался за пах, другой отчаянно царапал землю. Понятное дело – тут не до сохранения лица перед случайными европейскими зрителями. Больно это, ногой-то чуть ниже пояса.

Девчонка с силой наступила упавшему на руку, и снова бросилась бежать. Но недалеко. Куль поднялся на ноги, а его подельник снова догнал белобрысую, прижал к стенке и явно намерился вырубить. Сначала вырубить, а потом унести с собой. Это несложно, если в руке у тебя контактный шокер (а раньше-то где был?), и все, что требуется – это ткнуть жертву куда-нибудь ближе к скоплению нервных узлов. В грудь там, или в поясницу. Но и девчонка, очевидно, понимала, чем пахнет дело, поэтому продолжала отчаянно отбиваться. Да так ловко, что вооруженный шокером китаеза никак не мог прицельно щелкнуть ее своими киловольтами. Кстати, девчонка за все время драки так и не пискнула. Глухонемая, что ли? Я бы на ее месте орал, как недорезанный.

Наконец, ушибленному в промежность надоело ждать, пока напарник прицелится, и оживший куль вытащил нож. То ли припугнуть хотел, то ли в самом деле мисс Белый парик его достала, но, когда я был уже совсем близко, китаец стоял на ногах и решительно перехватывал лезвие в правую руку.

«Это вам не безобидный шокер, этим и поранить можно», – мелькнула у меня совершенно правильная, но неуместная мысль. И что-то толкнуло под руку. Доброта? Сочувствие? Желание достичь всеобщей мировой справедливости в отдельно взятом тайпейском переулке?

Да черт знает, что меня толкнуло. Осознал я свои действия, когда выдернутая из сустава рука бандюгана повисла плетью, а ее хозяин со смачным шлепком снова рухнул наземь. На этот раз в не самую гигиеничную лужу.

Второй китаец изумленно уставился на неожиданную европейскую группу поддержки. Глаза из щелочек превратились в дырочки, парень что-то засюсюкал на китайском, но я в тонкостях языка не разбираюсь. Знаю только «нихао», «сесе» и «тамадэ». Ничто из перечисленного китаец не произнес. Я лишь пожал плечами и адресовал девчонке приглашающий жест рукой – в сторону улицы. Мол, путь свободен, беги куда хочешь. «Цзай цзянь», так сказать (это я тоже знаю – «до свидания»).

Повторять дважды не пришлось. Обладательница парика пулей выскочила из переулка. Я пригрозил оставшемуся на ногах китаезе, чтобы он не вздумал делать глупости, и направился к табуретке.

Протопал с полквартала, тут-то меня и настигла проблема. Тогда еще со строчной буквы «п». Мотая белесыми волосами и что-то щебеча по-китайски, девчонка намертво прилипла ко мне, как… ну, вы понимаете. Банный лист по сравнению с ней был что крахмальный клейстер против суперклея. Я старательно пытался отодрать мелюзгу от своей персоны, вот тогда и заметил, что это у нее не парик, а невероятные для китаянки белоснежные волосы.

Исчерпав весь запас вариация на тему «цзай цзянь», я плюнул на приставучий банный листочек. Тем более, что как раз показалась табуретка – где и оставил. Слава богу, штрафа за отсутствующие номера мне выписать еще не успели, так что туалетной бумаги ненадлежащего качества у меня не добавилось. Я снял с ручки шлем, просунул туда голову и плюхнулся на сиденье.

Моя проблема выросла в Проблему буквально за двадцать секунд. Ровно столько понадобилось, чтобы оживить таратайку и вырулить с тротуара на проезжую часть. Но не успел я и рта раскрыть,как девчонка метнулась на сидение позади меня. Табуретка просела ее под невеликим весом, а на моем поясе намертво защелкнулся обруч – две тоненькие смуглые ручонки с замком из двух довольно грязных ладошек. Тараторила девочка-обруч теперь громче прежнего. Я уже было хотел выругаться по-китайски, но в это время и без того скорострельное «ши-сы-ши» моей Проблемы ускорилось раза в два. Мелюзга что-то кричала, глядя вперед.

Я перевел взгляд и столкнулся им с тремя молодыми китайцами весьма серьезного вида. Они бодро бежали ко мне по тротуару, расталкивая немногочисленных прохожих. Это русские бандиты шагу не ступят без тачки, а для воспитанного азиатского мафиози бег на своих двоих вполне в рамках приличий. И даже не вызывает истерического смеха – в отличие от зрелища шлепающей туши нашего «чиста пацана».

Наличие рядом с хорошо одетыми пацанами того самого паренька с шокером почему-то открытием не стало. Яснее ясного, что ребята заодно.

По жизни я несерьезный человек, поэтому вид насупленных людей навевает у меня скуку и желание зевнуть во весь рот. Но тут не до зевков – двое из троих серьезных ребят синхронно сунули руки за отвороты своих очень дорогих даже на первый взгляд пиджаков. Я счел разумным не дожидаться конца представления. Нарисовав покрышкой на асфальте жирный черный полукруг, мой четырехсоткубовый «Зенит» ломанул по улице против движения. Бросились в рассыпную встречные (для меня) стрижи-табуреточники и коршуны-таксисты, высматривающие пассажиродобычу в зарослях тротуаров. Где-то на той стороне дороги послышались предупредительные свистки вверх в исполнении охотника-постового, но мне было не до того: позади что-то пару-тройку раз резко хлопнуло, и одна из припаркованных табуреток рухнула на бок. Краем глаза я заметил аккуратную дырку в ее пластиковом корпусе. Стреляют, однако!

Но выстрелы быстро стихли. То ли бандиты опасались задеть Проблему, буквально прикрывающую мне спину, то ли я вышел у них из зоны прицела. На следующем развороте я лихо перестроился на «правильную» сторону дороги, и добавил газу. Тогда впервые и оглянулся – молодые люди запрыгивали в спортивного вида тачку с антикрылом на багажнике, и явно не собирались отпускать нас с Проблемой восвояси. Небольшой запас времени был – китайцам еще надо развернуться на ближайшем светофоре. Но рассчитывать на это особо не стоило. Дорога, по которой я несся как ошпаренный, как назло, почти свободна. К счастью, путь к порту пролегал через знакомую мне Ней Ху Лу, а там перестраивают линию монорельса и постоянные пробки из-за строительной техники. Поворот я миновал на зеленый, который тут же услужливо переключился на красный. Если водители поперечного потока не дальтоники, а владелец спорткара не самоубийца, секунд тридцать форы у меня появлялись точно.

Вот так, совершенно как снег на голову, может снизойти на тебя китайская благодать. Беловолосая девчонка мне не представилась, и я называл ее Проблемой. Та не возражала, только в ответ на мою попытку представиться что-то несколько раз прочирикала в ответ. Прислушавшись, я различил что-то вроде «о мин цы тянь». Кто бы еще сказал, что сие значит? Положительно, надо учить китайский!

На хайвэй мы вырулили без проблем, и даже (вот ведь повезло, так повезло!) умудрились добраться до Цзилуна без приключений. Правда, попутные водители, строго поддерживая свои законные сто тридцать километров в час, вряд ли бы назвали спокойным путешествие на воющей табуретке при полутора сотнях. Столько невероятно круглых китайских глаз я не видел еще никогда в жизни. Хотя на желтопузых за последние годы насмотрелся – не хочу.

Пока я рулил по узким улочкам портового города, до меня дошло, что надо было не гнать, как китайский демон, по Тайпею, а просто выбросить девчонку рядом с ближайшим полицейским. Мне-то задерживаться нельзя из-заграфика, а уж копы-то наверняка защитят мою Проблему от бандитов. Да и, в отличие от меня, она с ними может объясниться. Но все мы, как известно, сильны задним умом. А как дело доходит до стрельбы и погонь – тут уж не до взвешенного решения. Адреналиновая инъекция подгоняет, не дает задумываться, фактически выключая из работы ту часть мозга, которая отвечает за стратегическое планирование. Остается лишь тактическая сметливость и координация движений – то, что нужно «здесь и сейчас».

И все же, что теперь делать с этим сорокакилограммовым балластом?

– Нихао, Кхилилэ! – это охранник с нашего причала. Увидел, что я не один, а с гостьей, растянул улыбку на всю свою физиономию и приветственно машет рукой. Был бы очень приятным узкоглазым парнем, если бы не пил как мерин. Каждое третье дежурство сваливается в запой. И как его еще со службы не поперли?

– Нихао-нихао, Лань. Как ты?

– Во хэнхао, Килилэ, спа-си-по те-пе, – блеснул знанием русского сторож, открывая сетчатые ворота причала. Потом перешел на английский, который в его устах звучал немногим лучше языка родных осин.

– Сегодня я очень хорошо. Сегодня, я смотрю, ты с девушкой?

Я обернулся на девчонку, снял ее с табуретки. На этот раз она не дергалась и даже помалкивала.

Обычная, немного чумазая мелкая китаянка, только волосы белее снега, из-за чего не покидает ощущение, что мелюзга нацепила мамин парик. Одета по-европейски. Впрочем, сейчас вся Азия так одевается: футболка (правый рукав порван) и что-то похожее на джинсы. На ногах белые кроссовки.

Если не считать волос, абсолютно ничего такого, что выделает ее из толпы.

– С Проблемой, с Проблемой, – ответил я сторожу.