В кинотеатрах идет долгожданный Носферату от моего любимого мастера ужасов Роберта Эггерса. Если по этому случаю у вас появилось желание глубже погрузиться в тематику готической нечисти, а оригинал 1922 года уже давно просмотрен, у меня есть для вас кое-что интересное — одноактный балет американского композитора Аарона Копленда под названием Грог.

Немного исторического контекста

Как-то раз Копленд вместе со своим соседом, писателем и театральным критиком Гарольдом Клурманом, отправился в кино. Это случилось в Париже 1920-х годов, и два молодых деятеля искусства попали на сеанс легендарного фильма Мурнау. (Кстати, режиссеру пришлось судиться с потомками Брэма Стокера, так как он не удосужился получить разрешение на использование сюжета романа. Суд постановил уничтожить все копии фильма.)

Фильм настолько вдохновил парней, что Копленд сразу же загорелся идеей создать балет на либретто Клурмана, никогда раньше сценариев не писавшего. Изначально произведение должно было называться Le Necromancien (Некромант), поскольку главный герой именно этим и занимается. Однако позднее в названии решили сделать акцент не на его род деятельности, а на имя персонажа — Грог.

Некромант из Грога, впрочем, оказался весьма специфическим. По описанию авторов, это “колдун, который любит мертвецов и постоянно, но безуспешно пытается завоевать их симпатию. Он может заставлять их танцевать, пока до них не дотронется”. Внешность героя тоже оставляет желать лучшего: с огромными глазами и крючковатым носом он “вызывает сочувствие своим уродством”.

Структура балета

Балет состоит из шести частей, исполняемых без перерыва:

1. Cortège macabre. На сцене сначала появляются носильщики с гробами — звучит мрачное вступление и их танец, а затем, под зловещий стук выходит и сам Грог.

2. Танец подростка. Грог оживляет молодого покойника и танцует с ним. Однако подросток приходит в ужас от вида некроманта, и Грог, придя в ярость от такой реакции, отправляет его обратно в небытие.

3. Танец пожирателя опиума, мой любимый раздел: Грог оживляет пожирателя опиума, который тут же начинает плясать под джазовый мотивчик, но колдуну становится жалко любителя запрещённых веществ, и он тут же снимает заклинание. Труп кладут в гроб.

4. Танец проститутки. После магического оживления девушка танцует перед Грогом, от чего он легко возбуждается и пытается заключить её в свои хладные объятия, но происходит "молодой человек, это не для вас станцовано", и обиженный волшебник укладывает покойницу спать дальше. Зато теперь понятно, откуда у него магические способности.

5. Грогу мерещится, что трупы насмехаются над ним. У некроманта начинаются галлюцинации — он воображает, будто мертвецы смеются и бьют его. Он присоединяется к их танцу, затем поднимает тело проститутки над головой и швыряет его в толпу.

6. Освещение и исчезновение Грога. В финале сцена погружается в тьму. Лишь голова некроманта остается освещенной маленьким кругом света, пока он медленно исчезает под мрачную музыку.

Судьба Грога

К сожалению, мне не удалось найти никаких свидетельств ни одной постановки балета. Перед отъездом из Парижа Копленд исполнил пьесу в четыре руки вместе с Надей Буланже, затем переделал её в 1932 году, но так и не отдал в печать. К счастью, Олли Нассен, которого я уже упоминал в контексте странных сценических произведений, в какой-то момент наткнулся на эту редакцию и исполнил её целиком в 1992 году.

Кстати, это один из примеров, когда кинематограф становится источником вдохновения для академического искусства, а не наоборот. Кто знает — возможно, в этот самый момент какой-нибудь современный композитор смотрит фильм Эггерса, проникается духом мрачного ужаса, и уже через пару лет нас ждёт новый шедевр. На этом всё! Делитесь этой статьёй с друзьями и знакомыми, а также не забудьте подписаться на мой канал.

Найти их целенаправленно очень тяжело, можно только наткнуться.

1. Австралийский пианист Майкл Киран Харви играет Кантейоджайю Мессиана на конкурсе Погорелича (1993)

• Играет бравурно, дико, и быстрее чем любой другой исполнитель. Как ни странно, не вверх ногами. Харви сейчас практически неизвестен широкой публике за пределами Австралии, но в своё время это выступление стало сенсацией; играет он в основном своего aussie-братана Карла Вайна и другую отечественную музыку, а ещё Фрэнка Заппу(!)
• Название пьесы — это слово из санскрита, означающее один из 120 древнеиндийских ритмов, на которых вся пьеса и построена; Мессиана в жизни интересовали три вещи - птички, католицизм и древнеиндийская культура, и вот благодаря Келли Капур и Апу Нахасапимапетилону (это его настоящая фамилия) у нас есть Кантейоджайя, Турангалила-симфония и т.д.

2. Чемпион по эрудиту Роджер Райт исполняет «Блюз хлопковой фабрики Уиннсборо» на конкурсе Клиберна (2001)

• Чудесный персонаж: никогда раньше я не читал на Википедии про музыканта, у которого после абзаца о многочисленных выступлениях с лучшими оркестрами идёт раздел «Карьера в Скрэбле» — мужик десятилетиями профессионально играл в американского эрудита и поднял на этом, на секундочку, сорок одну тысячу долларов.
• Уиннсборо-блюз Фредерика Ржевского — это одна из его четырёх «Североамериканских баллад», изображающая буквально хлопкопрядильный завод, со звуками станков, гудков и песнями уставших вусмерть рабочих, горбатящихся за бургер 25/8.
• Пьеса исполняется довольно часто — относительно современной музыки, само собой, но чтобы на таком крупном конкурсе перед не самой смелой публикой - такое и сейчас очень редко встретишь
• Очень метко кто-то выразился в комментариях:

Если вам не нравится эта музыка, представьте, что слушаете её 12 часов в сутки, 5 дней в неделю, за 5 центов в час.

3. Джон Огдон исполняет собственные сочинения на South Bank-Show (1989)

• Вообще, вся документалка — это артефакт своего времени, и я обязательно сделаю про неё отдельный пост, но сегодня нас интересуют только музыкальные фрагменты. Джон Огдон — личность не менее экстраординарная и важная, чем, скажем, Гленн Гульд, причём в былые времена он обладал не менее бешеным успехом у советской интеллигенции
• К сожалению, если два вышеупомянутых героя безумны исключительно в фигуральном значении, то психическое здоровье Огдона всю жизнь было не самым крепким, вплоть до серьёзного нервного срыва в самом разгаре карьеры, из-за которого он шесть лет нигде не выступал и обитал преимущественно в соответствующем учреждении.

Не заставляю никого смотреть весь фильм, поэтому вот таймкоды самого интересного:

• 14.36 - кадры из советской новостной хроники, Огдон играет свою музыку на концерте в Москве
• 25.30 - вариации Роберта Симпсона на тему Гайдна
• 36.17 - парочка вариаций из двухчасовой пьесы Сорабджи (не стоит вскрывать эту тему)
• 48.36 - импровизация на впечатления от экранизации «Моби Дика»

На сегодня всё! Делитесь этой статьёй с друзьями и близкими и не забудьте подписаться на мой телеграм-канал. 📫

Как правило, любой праздничный плейлист классической музыки составляется по одному шаблону - немного Баха, немного Генделя, много Чайковского и несколько струнных обработок бессмертных рождественских хитов на десерт. В этой подборке я хочу представить несколько альтернативных примеров классики, которая с неменьшим успехом настраивает на праздничную волну.

1. Пауль Хиндемит — Tuttifäntchen Suite

Уж насколько я знаю и люблю произведения Хиндемита, но об этой штуке я ни разу не слышал и очень сильно удивился её существованию.

Начнём с того, что Туттифáнтушка — это изначально типичная для своего времени сценическая музыка к рождественской сказке, во многом напоминающая Гензель и Гретель Энгельберта Хумпердинка, впоследствии переработанная автором в оркестровую сюиту, но вот написана она в одном году с фортепианной сюитой 1922 - пьесой настолько дикой, злой и авангардной, что сам Хиндемит в поздние годы, уже умудрённый и рассудительный неоклассик, неоднократно сокрушался, что широкая публика превозносит его за такие вот ошибки молодости.

Что же это за сказка такая?

Однажды резчик по дереву Туттифант вырезал настолько чудесную деревянную куклу, что она ожила, но вместо того чтобы пойти искать золотой ключик, вырвала сердце из груди у Трудель — дочери своего создателя, и подмастерью Туттифанта Петеру приходится в срочном порядке исправлять ситуацию.

очень па нямецке, очень котолическо

Несмотря на жутковатую историю, музыка очень праздничная, уютная и почти ничем не напоминает модерновые эксперименты Хиндемита, написанные годом ранее — среди которых, например, опера Святая Сусанна, недавно ставшая центром крупного скандала. В качестве хайлайта я выделил танец деревянных кукол — примерно так звучал бы знаменитый Кукольный кэк-уок, если бы его написал Чайковский.

2. Арво Пярт — Рождественская колыбельная | Вельо Тормис — Jõulud tulevad (Рождество приходит)

Издание Играем с начала цитирует Вельо Тормиса:

У нас в Эстонии два больших композитора: все, что связано с Богом - это Арво Пярт, а все, что связано с землей, с народом - это я, Вельо Тормис.

Я считаю, что их рождественские пьесы иллюстрируют это как нельзя лучше.

Пярта, представителя сакрального минимализма, интересует духовный аспект Рождества: текст колыбельной взят напрямую из Евангелия от Луки, а сам жанр колыбельной имеет для композитора действительно сакральное значение, представляясь ему маленьким кусочком потерянного Рая. Об этой колыбельной и её товарке по опусу Пярт говорит, что написал их для взрослых — и для того внутреннего ребёнка, который живёт в каждом из нас.

А вот Тормис — совсем другая история. Здесь у нас суровый мужской хор очень задорно исполняет нехитрую частушку безо всякого инструментального сопровождения. Никаких минимализмов, никакой сакральности — только сельские заботы: надо подарки приготовить, огоньки зажечь, и вообще — у вас там кто-то дверь в мясную лавку выломал! Контраст бодрит, словно свежий утренний мороз.

3. Артюр Онеггер — Une cantate de Noël (Рождественская кантата)

Имя франко-швейцарского композитора Артюра Онеггера ныне фигурирует в концертных программах довольно редко, а если о нём и вспоминают, то преимущественно как об авторе Пасифика 231 — конструктивистской пьесы, изображающей шум новейшего и мощнейшего (на 1923 год) паровоза. Это крайне прискорбно, потому что помимо железнодорожных работ из-под пера композитора вышло огромное количество удивительной музыки — мрачноватой и гипнотической, но в то же время полной юмора и надежды.

В прочтении Онеггера рождественская кантата из строгого барочного жанра превращается в почти что сказочное путешествие. Музыка отправляется из далёкой и мрачной бездны (первая часть называется De Profundis), наполненной жутким звучанием нижних регистров органа и басовой секции оркестра, к популярным рождественским колядкам на немецком и французском языках, а затем завершает свой путь блестящим радостным хором во славу Господа. В общем, дух праздника в этой пьесе настолько силён, что, если вы включите её своим кошкам, они преисполнятся и больше никогда не попробуют уронить вашу ёлку.

4. Эдисон Денисов — Рождественская звезда

Пристегнитесь крепче — мы отходим от относительно привычных праздничных мелодий и опускаемся в загадочные глубины современной музыки. Первым этапом погружения станет пьеса Эдисона Денисова Рождественская звезда на одноимённое стихотворение Пастернака для голоса, флейты и струнных.

Для Денисова, несмотря на профильное образование физика, духовность и религия были неотъемлемой частью творчества: он был уверен, что именно музыка является универсальным абстрактным языком, с помощью которого человек может преодолеть границы, установленные словом, и, немного-немало, выйти на контакт с Богом:

Когда композитор слышит истинную музыку, он слышит голос Бога. Вероятно, так же великие святые в момент религиозного экстаза слышали Бога. Но едва ли Он мог разговаривать с ними словом.

Впрочем, это не значит, что слова для композитора отходят на второй план: учитывая, что Денисов сам застал момент, когда только что написанная поэма передавалась из рук в руки в условиях строжайшей секретности, можно предположить, что для него она имела значение вдвойне сакральное. Блуждающие в снежных потёмках струнные и мягко брезжащий тембр флейты лишь усиливают эффект транса и ощущение чуда.

Это, кстати, не единственная встреча стихотворения и советских музыкантов: во время травли Пастернака легендарная пианистка Мария Юдина в качестве завершения своих программ на бис не играла, а читала Рождественскую звезду.

5. Харрисон Бёртвисл — The Gleam (Отблеск)

И завершить список я хочу самым странным произведением из представленных — рождественским гимном Харрисона Бёртвисла. Отблеск был написан специально по заказу ежегодного рождественского Фестиваля девяти уроков и гимнов в Кембридже, однако неподготовленному слушателю может показаться, что произведение больше подошло бы к Хеллоуину, нежели к рождественским праздненствам — настолько оно странное, непонятное и даже жуткое.

Но на самом деле в этом и суть: только у покинувшего нас два года назад мэтра британской современной музыки могло хватить наглости и смелости выдернуть публику из бесконечного потока потребительских приготовлений и, по сути, деконструировать сам концепт рождественского гимна. На протяжении шести минут Отблеск рисует картину потустороннего шествия под неописуемые гармонии и почти что спектральные звукосочетания, выдёргивая вас из бурлящего потока бесконечного праздничного потребительства.

Правда, не каждый слушатель оценил концепт. После премьеры хоровому дирижёру Стивену Клибери передали письмо следующего содержания:

Того, кто заказал эту пьесу, следует запереть в тёмной комнате и никогда оттуда не выпускать.

Надеюсь, эта подборка освежит ваш праздничный плейлист. Обязательно поделитесь ею с друзьями и близкими, и не забудьте подписаться на мой канал в Телеграме.

С наступающим!🎄