Мало ли что от меня осталось, зеркала в этих краях не достать.
Мной движет не месть, мной движет ярость в попытке сорвать проклятья печать.
Скажи мне, любимый, сколько мне надо еще загубить чтобы ты пришел?
Спустя года не сняла наряда – на месте фата и платья подол.

Я ради тебя и в огонь, и в воду, ты только приди, посмотри на меня!
Целиком себя, всё тебе в угоду, буду ломать день ото дня,
Чтобы остался предам свободу. Чтобы оставил сломаю ноги.
Чтобы остаться молюсь небосводу и демонам кровью кажу дороги.

Мой генерал, почему покинул? Почему развернулся, забыл и ушел?
Я же старалась, всё чин по чину. Мне не нужны ни монеты, ни шёлк,
Ни слуги приставленные, как к прокаженной, ни крыша над бедною головой.
Буйная лошадь стала покорной. Сколько не бьюсь — не пришел дорогой.

Мало чего от меня осталось. Синие щеки и ярость в глазах.
Даже не взглянешь? Что это? Жалость? Гнев за немилость? Отчаяние? Страх?
Я своей высохшей черной рукой алые отодвигаю завесы.
Лучше за здравие, чем за упокой. Даже в посмертии я — невеста.

Книги страницами шелестят,
Буквы смешались с пробелами.
Ложь – вот о чем все говорят,
Ум не отмеришь летами.

У нас на двоих – голоса,
У нас нет ни дома, ни племени.
Я закрываю тебе глаза
И падаю в петли времени.

В этом мире безумия сил и величья
“Мертвый” не страшный диагноз, а лишь обличье.
При жизни умей научиться красиво жить,
Чтобы после тебя не могли так легко возвратить.

В этом мире, полном несправедливой власти
Только и жди, что тебя разберут на части,
Проломят лопатой гроб и раскопают кости.
А дальше скрипи ими как хочешь от злости.

Учись орудовать луком, вот мой совет.
Нежить-лучники в наше время не знают бед.
А не то будешь одним из сотни в скелетной пехоте
И в один из дней потонешь в случайном болоте.

Или, если везет, научись колдовать.
Сильные маги, они и поодиночке – рать.
Слабые тоже неплохо, но есть нюанс:
Так меньше всего становления личем шанс.

Хуже противникам с нечистью нет добычи,
Чем повстречаться на поле брани с матерым личем.
Да, рассказы не врут, все до единого – чистая правда:
Когти до пят, клыки до ушей и облако трупного смрада.

Но если желаете сну об успехах и славе стать вещим,
Не забывайте, Смерть не грозит тем, кто с ней обвенчан!
Станете некромантом или адептом церкви,
И все предыдущие мои постулаты вам уже будут не мерки.

В этом мире безумия сил и величья
“Мертвый” не страшный диагноз, а лишь обличье.
Так что, будущий темный маг, хватай родовую лопату
И иди обеспечивай себе после жизни большую зарплату.

“Недоступны людскому взору небесны чертоги.”
Но ведь и мы не особо люди, сечешь мыслю?
Да ладно, не ной, мы с тобой, может, не Боги,
Но вероятность продуть вместе стремится к нулю.

Да давай, что ты как целка мнешься?
Делов-то на каких-то жалких двадцать минут.
Не страши богохульством, тоже, нашелся “святоша”,
И я знаю, и ты – кто ты, где ты и с чем тебя жрут.

Пойдем, пошумим немного, как надоест – домой.
Вместе, оно ж так проще, приятней, придумай еще оправданий.
Решай уже, Джекки, а то ты как сам не свой.
Если Рай не оправдает моих ожиданий..?

А с чего ты решил, что мы собираемся в Рай?
Я на курок нажму, а дальше ты сам выбирай.

Много воды утекло с тех пор, капитан,
Кто-то из нас погиб. Кто-то из нас восстал
Против немилосердной жестокой судьбы.
Кто-то жив, но перебрался на сушу с концами.
Капитан, если б Вы- Нет, не так, если б мы-
Столько лет прошло, а до сих пор не передать словами.

Капитан, не хмурься, Вам уже поздно о чем-либо горевать.
Все у всех хорошо, солнце ярко светит на водную гладь,
Вас все еще ненавидят и матерят, как обычно.
Я, вон, себе тоже золотую команду собрал.
Мы не суровы и не страшны, но так и отлично!
Я, капитан, если честно с безумием завязал.

Не Вам, Капитан, в укор, но война никого не красит.
Что, думаешь, много ли надо ума и власти?!
Много ли надо?.. Рыжего вот как в нее носом ткнули,
Так он в ней навсегда душой и пропал.
В него что шпагой, что взрывом, что меткою пулей –
Он только дальше прет и на лице у него оскал.

А я потихоньку, не торопясь, помаленьку.
Лица, конечно, не светим, но рубль – копейку.
Мне перед собой и своими не стыдно, но если честно,
Вы бы от меня стали, наверное, нос воротить.
Остальные воротят, но мне это даже лестно,
По ним, лучше храбро сдохнуть, чем тихо жить.

Рыжий заскакивал тут в наши края на досуге.
То ли к Вам, Капитан, заезжал, то ли вспомнил, тварь такая, о друге.
Шляпу куда-то просрал и руку левую прóпил,
Как он жив еще?! Монстры, клянусь своим носом, монстры!
Мне не до его смеха, сальных подкатов и мартовских опер,
Мне бы груду золота, тишину и над морем яркие звезды.

Мне б, Капитан, деньжищ и под купол цирка!
Чтобы всегда был корабль, старпом и рома бутылка,
Чтобы все мои, дьявол морской, просто счастливо жили.
А то останусь один, и какой из меня капитан?
Не попадаем ни в Тихие Поясные штили,
Ни в хитрый суровый Грандлайна капкан.

Много воды утекло и мы все, Капитан, постарели.
Все постарели, Роджер, окромя Вас.
Капитан, видели бы вы Шанкса, Скоппера, Рейли!
Щенка своего бы видели.. Ему ни моря, ни небеса не указ.
Капитан, если б вы не сдались тогда, стали бы мы опять…?
Сколько сюда, к плахе, спускаюсь – так и не смог понять.

Иллюзия выбора впивается в душу когтями.
Куда не выберу, все равно окажусь окутан сетями.
Куда не выберу, все равно порасту тут корнями
И останусь навечно неопознанными костями.

Дом там, где есть для меня мягкий угол,
Библиотека, свечи, еда и защитный купол.
Что мне до вычурных аристократичных кукол,
Когда такого как я при них обуревает ступор.

Я тебя ненавижу, за оскал иллюзии выбора,
За золотую, крепкую клетку без права выхода.
Я, может, найду какая мне во всем этом выгода,
Только ты не успеешь это увидеть.

Ты шагаешь по жизни как иные шагают с моста. От тебя пахнет костром, солью и горькой полынью, веет могильным холодом, пыльными книгами и уныньем. Ты как падающая морозной ночью звезда. Смотрю на небо — падаешь до конца.

Мои ладони тупы как дерево и отдают неживым металлом. Я бы, конечно, и в медные трубы, и в воду вниз головой, только за тобой звезды падают, шторм бьет о корму волной.. Я большой и сильный, но сейчас прямолинейно жалок. Сколько надо глотать воды чтобы переродиться пожаром?

Робин, сколько нужно смертей чтобы стать последней? Показал бы свои на пальцах, но пальцы, подергиваясь, искрят. Как ты там говорила однажды? Рукописи ведь не горят? Сколько ты прочла нам всем не прочесть в столетье, Робин, а сколько же их было, сгоревших, прежде?

Ты шагаешь с моста как иные шагают по жизни, наверно. От тебя полыхает жарой бесконечной пустыни, книгами, солью морской и кустами полыни. Робин, ты не дитя дьявола, не верь дуракам, это все эфемерно.

Ты яркое, необузданное природой инферно.

Я вечерами гадаю и на удачу, и на любовь, и на успех.
Я гадаю, но каждый раз карта одна. Мне выпадает Смерть.
Я пыталась менять колоды, сжигать предыдущие, стучать по дереву и плевать,
Но она как была, так мне, тварь, и выпадает опять.

Я вечерами гадаю и люди крутят ладонями у виска:
“Смотри-ка, девка совсем головой поехала, какая тоска!
Могло же что-то вырасти, что-то дельное получится,
А она сидит целыми днями и чего-то ждет, чудная девица!”

Я вечерами гадаю и мне каждый раз выпадает Смерть.
Я, Господи, так боюсь упустить, потерять, не успеть,
Не угадать какая засада варится в головах
Моих идиотов. А то ведь моргну и они окажутся на небесах.

Я вечерами гадаю на их удачу, на нашу любовь и общий успех.
Я во снах вижу луны молчание и яркого солнца смех.
Воображение мне рисует все страшней и страшнее сцены —
Я гадаю и мне продолжают выпадать перемены.

О том, что людей убивает, мне рассказали давно. 
“Видишь?”, — хмуро спросил ты, — “Не нож, не табак, не вино,
Не яд, не петля, не пуля и не железная нить,
Людей всегда убивает простое желание жить.”

Годы прошли и я не способна на большее, чем выживать.
Тридцать пять мертвецов, но больше я не хочу убивать.
Ты говорил мне про долг, про оружие, про хрупкость людей,
Но ты не смог научить, как посчитать свою жизнь своей.

О том, как спасать, меня научил твой заклятый враг.
“Видишь?” — он улыбнулся, как солнце, — “Ведь можно и так!”
Можно и так… Кто тебя научил, будто ты давно не живой?
Шли их взашей, учитель. Думай своей головой.

Кэсси неловко перешагивает через порог и идет дальше. Она громкая, ее шарниры и манипуляторы издают много звука и шума. Ее пытались смазывать — но это было заложено в ее природу. А еще Кэсси старая, почти последняя из своей версии, у нее всего два манипулятора. И те шумные. Большие, когда-то кислотно оранжевые, но теперь грязно коричневые манипуляторы хороши для баланса и ходьбы, но Кэсси не может строить. Если ты не можешь строить башню, то какой от тебя прок? Такие только собирают. Собирать много CPU не надо, просто тащишь все что видишь вокруг на станцию, а там уже кто поумнее сортирует. Кэсси бы хотела сортировать. Но ее манипуляторы были для бега и ходьбы.

Кэсси хорошо жилось до того как она решила тоже поучаствовать в высокой гонке. Они называли это "высшим обществом". Что-то, что было еще у людей. Высшее общество всегда было главнее и важнее. Поэтому все и строили башни — чем ты выше, тем ты главнее. Кэсси шагает дальше. В старом секторе ничего не осталось — это все знают. Ну и почему ее тогда отправили? Просто, Кэсси думает, она слишком громкая и старая. Если она что-то принесет, то ее прогонят как только получат ее мешок. Если она ничего не принесет (что более вероятно, хотя она и нашла какой-то жестяной цилиндр с надписью "том??ный су?" перед тем как зайти сюда) то ее просто прогонят, наверняка в еще более безнадежное место.

Если она тут сломается ее даже искать не будут. Разве что чтобы разобрать на детали и переработать корпус в опору для башни. Стать частью башни теперь считалось хорошим знаком. Знаком принадлежности к высшему обществу. Хоть и после отключения.

Кэсси проходит и сканирует весь сектор. Она, ожидаемо, ничего не находит. Она выходит на крышу. Темное небо встречает ее ветром. Она на мгновение теряет баланс и громко клацает одним манипулятором, пытаясь найти опору заново. Ее мешок с жестяным цилиндром пытается улететь вслед за ветром, но она удерживает его на месте. Где-то вдали она видит как чья-то низкая башня ломается от ветра и падает. Кэсси делает шаг вперед. Хоть и низкая, хоть и собранная неправильно (башни не должны падать от ветра) упавший билет в высшее общество не был построен из пустоты. Много вещей, много материала для стройки.

Кэсси не может строить. Кэсси отправляют на невыполнимые задания просто чтобы избавиться от нее. Но есть одно в чем Кэсси лучше — Кэсси умеет бегать. Поэтому Кэсси закрепляет мешок на своем корпусе и бежит.

(И, может быть, когда-нибудь она станет частью высшего общества до того, как ее отключат)

Кэсси: https://robotsguide.com/robots/cassie