ООС; AU; PWP; обездвиживание; игры с температурой; порка; игры с сосками; асфиксия; анальный секс; незащищенный секс; недоминет; управление оргазмом; загробный мир; упоминание курения/алкоголя.

𖤐𖤐𖤐

Как он докатился до жизни смерти такой? Что ж…

Восемь лет в бегах, неудачный выбор мотеля, его побитая рожа на придорожных камерах, люди отца, врывающиеся к нему посреди ночи, посредственный выбор оружия в виде стационарного телефона и нож в печень, никто не вечен, как говорится. Да, история короткая, а вы что думали, мы здесь не за этим собрались, это вам в тру-крайм.

Нил понимает, что умер по тому, как легко становится дышать — даже удивительно, учитывая, что там, где он просыпается, чертовски жарко. Однако, эта легкость, с которой он поднимается на ноги с мокрого асфальта, буквально подбрасывает его вверх. Больше никакого бегства, никакого отца, никакого выживания. Если честно, с такой посредственной жизнью, Нилу давно пора было того… намотать вокруг шеи крепкую веревку и залезть на табуретку. Да-да, стишок рассказать, конечно, будь по-вашему. Но нет, Нил ведь как упрется рогами, и только назло отцу выживал изо дня в день. Теперь это не его проблема, а вот…

Взгляд мечется по темному переулку, в котором обычно ширятся или ебутся — Нил такое в фильмах видел, именно, самому-то откуда это знать. В конце мигает фиолетово-розовым неоном вывеска, издавая противный трескучий звук, который словно царапает поверхность мозга. Нил несколько раз моргает, чтобы неон перед глазами перестал сливаться в одну пережеванную жвачку.

— Эдем, — читает он вслух название, судя по всему, клуба.

Ну а что это еще может быть? Кружок макраме, блять?

Нил делает всего шаг, и вот, уже оказывается у дверей клуба, будто телепортировавшись. Оглядывается, убеждаясь, что от того места, где проснулся, минимум шагов тридцать. Для этого места это не должно быть странно, верно? Хотя, для какого, блять, места, Нил понятия не имеет, где он находится. Это точно не Рай, хотя, с какой стороны посмотреть. Напиться, потрахаться и ширнуться, для кого-то то еще райское наслаждение. Вот только Нил уверен — в Раю его никто не ждет. Значит это Ад? Разве это место не похоже на выжженную землю, в глубоких трещинах которых плещется лава? Ну Нил тоже конечно, верить фильмам и книгам, авторы которых уж точно никогда не бывали в Аду. Может он выглядит именно так: курорт для подростка из две тысячи семнадцатого. А может это центр распределения, где будут зачитывать все грехи Нила и решать, куда ему все-таки отправиться? Что за бред вообще? По описанию это больше на государственный департамент похоже, вот где настоящий Ад.

Это так странно, когда Нил чего-то касается, по коже проходит щекочущий импульс, нет никакого давления на ладонь, когда он толкает дверь клуба, тут же окунаясь в вакханалию громкой музыки, смеха и разговоров. Вот это шумоизоляция — стоя на улице, Нил пребывал в полной тишине, что звоном оседала в голове. Резкая смена окружения слегка дезориентирует его, кружащие вокруг люди, увлеченные танцем замирают, затем вновь возвращают свой привычный безумный темп. Сознание Нила проваливается в эту тягучую, затянутую сладким дымом атмосферу, но вместо того, чтобы вырваться обратно на улицу, он вдыхает полной грудью, чувствуя, как губы растягиваются в блаженной улыбке.

Его путь лежит через танцпол, прямо к барной стойке, за которой кружит от одного посетителя к другому бармен, путаясь своими темными рогами за переливчатые подвесы над баром. Шаги Нила замедляются, как только бармен поднимает на него яркие желтые глаза и улыбается, обнажая длинные клыки. Несмотря на то, что Нил стоит посреди заполненного танцпола, люди его ни разу не задевают, каким-то образом огибая в танце. Нил пытается вглядеться в их лица, но все тщетно, как только взгляд цепляется за какую-то деталь, она тут же ускользает, стираясь, будто кто-то проводит по поверхности воды, искажая отражение.

Нил оборачивается, крутится на месте, даже не зная, что ожидает увидеть, а затем оступается, упираясь спиной о барную стойку. Над головой звучит хрустальный звон полупрозрачных капель, парящих в воздухе… нет… да… или те подвешены на невидимых лесках?! Зачем Нил вообще в них вглядывается? Взгляд опускается на идеально вычищенную стойку, Нил и не знал, что в отполированном дереве возможно рассмотреть свое отражение.

В полном клубе чужое присутствие ощущается слишком явно, Нил чувствует чей-то цепкий взгляд и поворачивает голову. Светловолосый парень, чуть ниже самого Нила, стоит непозволительно близко. В зубах зажата тлеющая сигарета, правая рука в кармане брюк, вторая лежит на стойке, прокручивая бокал с напитком, в котором позвякивает лед.

— Выпьешь? — парень издевательски выпускает дым прямо в лицо Нила, однако, тот даже не морщится.

— С удовольствием, — соглашается Нил и берет из рук незнакомца стакан с янтарной жидкостью. Нил не особо разбирается в алкоголе, но судя по обжигающему ощущению внутри, это должно быть виски.

— Занятный ты, — хмыкает парень, тут же скрывая ухмылку за стаканом, не ясно откуда материализовавшемся в его руке.

— Не часто тут таких видишь? — Нил слизывает горечь от алкоголя с губ, тем самым привлекая незнакомца настолько близко в свое пространство, что зной улицы кажется освежающим бризом.

— Почти никогда, — скучающе пожимает тот плечами, — обычно все кричат, плачут, истерят и пытаются выбраться. На адаптацию уходят годы.

Нил изучает незнакомца: светлые волосы, слегка отросшие, пирсинг на губе и брови, а также из-под прядей выглядывает сережка в ухе с перевернутым крестом. Длинные пальцы с черным облупившимся маникюром обхватывают стакан, стирая с него конденсат — странное явление, лед в бокале не тает, хотя температура вокруг гораздо выше, чем в какой-нибудь парной. Взгляд Нила бесстыдно скользит по рукам парня, задерживаясь там, где ткань темной футболки натягивается сильнее, когда незнакомец медленно поднимает стакан и отпивает.

— Нил, — он протягивает свободную руку, на которую незнакомец сначала смотрит долгие секунды, а затем крепко сжимает, казалось бы, незаметно, но подтягивая Нила ближе к себе.

— Эндрю, — отвечает тот. Уголок его губ дергается, припустившись вверх, когда Нил отзеркаливает его движение и также дергает на себя, удерживая ладонь. — Ты ведь знаешь, что умер? — прищуривается Эндрю и осматривает Нила сверху вниз, будто Нил сейчас очнется и начнет кричать о несправедливости, и чтобы его вернули назад, в мир живых.

Он ведь не суицидник, в самом деле. Забудьте уже идею про табуретку и веревку.

— Как-то уж догадался, спасибо. Ты тоже, — Нил осекается, а Эндрю тем временем продолжает буравить его взглядом. — Ну… — Нил присвистывает, показывая пальцем вверх.

— Да, — все же отвечает Эндрю на эту нелепую пантомиму. — Но уже очень давно.

Их разговор встает на паузу, которую они заполняют неторопливым поглощением алкоголя, а Эндрю принимается курить вторую сигарету, по-джентельменски предложив Нилу.

— Я ожидал увидеть что-то более… — Нил задумчиво осматривает танцующих людей под цветным светом клуба.

— Что-то более дикое и ужасающее? — помогает ему подобрать правильные термины Эндрю. — Могу предположить, что твоя жизнь была похуже Ада, раз ты чувствуешь себя здесь так свободно.

— В точку, — хмыкает Нил, а затем залпом выпивает виски, не поморщившись. — Я думал, что «Эдем» — райский сад.

— Забавно, не правда ли? — Эндрю игриво наклоняет голову на бок, от чего светлая прядь прикрывает хитро прищуренный глаз.

Нил растерянно смотрит в свой пустой стакан, а затем ищет взглядом бармена, но тот, как сквозь землю провалился. А из Ада можно куда-то провалиться ниже? Есть ли тут те самые девять кругов? На каком Нил сейчас? Чертовски много вопросов, однако, язык немеет, и Нил не может озвучить их. Жар исходящий от Эндрю прожигает спину, Нил, оперевшись локтями на стойку, ожидает дальнейших действий, с удивлением понимая, что не испытывает никакой тревоги от того, что кто-то стоит вне поля его зрения.

— Ты ведь не думал, что ты здесь будешь только пить и танцевать?! Это Ад, и здесь очень… — голос Эндрю становится ниже, обращаясь в скачущие крупные мурашки на теле Нила. — очень… — шепот обжигает мочку уха, и Эндрю смыкает зубы на ней, оставляя на месте укуса пульсирующую боль. — Серьезно наказывают, — заканчивает он, опуская ладонь на талию Нила, стискивая сквозь ткань футболки.

Так выглядят их наказания? Больше похоже на легкий флирт и соблазнение, на которые Нил позорно ведется.

— Отведешь меня в красную комнату? — шутливо спрашивает он, резко поддаваясь назад и прижимаясь задницей к паху Эндрю.

— А ты прям нарываешься, — выдыхает сквозь зубы тот.

Должно же после смерти что-то оставаться прежним — с Нилом остается его острый язык, неумение затыкаться и искать приключения на свою задницу. Его набор для выживания. Да, иногда и он может давать осечку. Русская рулетка.

— Раз от жизни не смог взять все, то после смерти грех не оторваться, — пожимает плечом Нил.

— Тут приветствуют грешников.

Нил смотрит на Эндрю через плечо, облизывает губы, наслаждаясь тем, как взгляд карих глаз на мгновение опускается ниже, а кадык нервно дергается от глотка, который может заглушить даже клубную музыку — по-крайней мере, Нилу кажется, что он отчетливо его слышит, а потому дерзко ухмыляется, забавляясь реакцией Эндрю.

Как забавно однако, при жизни Нил никогда бы себе не позволил такого поведения, тем более с незнакомцем — потенциальная опасность. Но разве можно себе отказать в удовольствии после смерти? Нил тоже считает, что это немыслимо. От Эндрю исходит такая притягательная, но опасная аура, — а чувство самосохранения у Нила всегда отсутствовало. Нил уже давно попал в ловушку из расплавленного янтаря, что плещется в потемневших глазах Эндрю, и он не прочь увязнуть в нем с головой. Тем более, судя по-хозяйски блуждающим рукам Эндрю по телу Нила, он хочет того же. Или же это все дурман, что продолжает вдыхать Нил, теряя над собой контроль. Что если это проверка? Нил прикрывает глаза, но вместо обволакивающего смолянистого дыма, что оседает на легких, в нос ударяет сладкий аромат ванили и вишневых сигарет.

Грешников манят соблазны. Грешников губит порок.

Нил медленно открывает глаза, вновь обращая свой взор на Эндрю, что терпеливо ожидает от него следующих действий.

— Ну так что, мой милый жнец, какое наказание у тебя есть для меня? — спрашивает Нил.

В комнате на верхнем этаже звуки музыки полностью исчезают, в дрожащей тишине отчетливо слышно тяжелое дыхание, разбивающееся о губы, когда те сливаются в требовательном поцелуе. Эндрю толкает Нила в грудь, и тот падает на кровать, провалившись в неожиданную мягкость. Щелчок пальцев Эндрю приводит в чувство, а стягивающее ощущение на запястьях окончательно выводит из транса, и Нил растерянно смотрит на свои привязанные к кровати руки.

— Ого, а тут все могут веревками управлять, или ты местный Эдвард Тич?* Прокатишь меня на своей мести?**

Эндрю накрывает тело Нила своим и припечатывает ладонь к его губам, приближается настолько близко, что касается кончика носа Нила своим.

— Ты ведь в курсе, что с осознанием того, какую херню ты сейчас сказал, тебе здесь вечность находиться?

Нил бубнит в ладонь Эндрю, что-то типа «теперь да», чем забавляет его.

Когда Эндрю отстраняется, а затем неторопливо стягивает с себя футболку, расстегивает ремень, а Нил лишь может лежать и смотреть, потому что руки связаны довольно крепко, он понимает, в чем заключается наказание. Но эта пытка длится не долго. Эндрю седлает бедра Нила, проводя сухими ладонями по его телу, задирая футболку, а затем заставляя зажать зубами ее край. Нил впивается в ткань так интенсивно, что сквозь шум крови в ушах слышит скрип своих зубов.

Там, где Эндрю невесомо чертит знаки пальцем, кожа Нила вспыхивает, словно по его телу рассыпают раскаленные угли. А затем его будто подбрасывает и вновь роняет на кровать с такой силой, что виски стискивает ощущение головокружения, — прохладное дыхание Эндрю прогоняет опаляющий жар на коже, его влажные губы собирают колкие мурашки, и Нил не сдерживается, выстанывая имя своего жнеца. Испарина покрывает лоб, и холодный пот вступает в борьбу со зноем этого места.

Веревки испаряются также мгновенно, как и появились. Нил не чувствует боли, даже легкого дискомфорта, но на коже остаются красные следы и браслеты из синяков. Нил не успевает их как следует рассмотреть, оказываясь на животе. Прохладные простыни прогоняют жгучий румянец с лица, что доставляет Нилу не меньше удовольствия, чем действия Эндрю.

Ладонь Эндрю оглаживает ягодицу Нила, а тот задерживает дыхание, ожидая… чего?

Первый удар почти не ощущается, Эндрю скорее проверяет реакцию Нила, та его, похоже, удовлетворяет, а потому в следующее мгновение Нил вскрикивает, дернувшись всем телом от очередного удара по заднице. Его будто хлестают вдоль хребта металлической цепью, высекая искры. Нил теряет счет этих ударов после десятого, сознание уплывает далеко от реальности, но Нил хочет остаться здесь, чтобы запомнить каждую мелочь: прикосновения, тягучую боль и шепот Эндрю, что действует, как сильнодействующее обезболивающее. Вот только Нил, похоже, знатно так подсаживается на этот наркотик. Кожа горит от ударов Эндрю, но Нил все равно поддается назад, чтобы получить еще и еще. Член покачивается между ног, капая предэякулятом на скомканные простыни, Нил тянется к нему, чтобы получить долгожданную разрядку, иначе его сейчас разорвет на мелкие ошметки. Но Эндрю оказывается быстрее, перехватывая его руку и уводя за спину, а затем и вторую. Нил утыкается щекой в подушку, невольно прогнувшись так сильно, что тянущая боль пронзает поясницу — ему еще предстоит разобраться, почему здесь боль такая непостоянная штука.

— Кто разрешил тебе кончать?

Нил прокусывает нижнюю губу, ощущая солоноватый взрыв на языке, горький металлический вкус собственной крови, которую Эндрю размазывает большим пальцем, а затем вылизывает все без остатка, вплетая в поцелуй. Пальцы стальной хваткой удерживают подбородок Нила, и, похоже, он здесь не один сходит с ума от невозможности кончить, судя по тому, как ему в задницу упирается вполне себе ощутимое возбуждение Эндрю.

Это и становится той самой лазейкой, которую Нил беззастенчиво использует, притираясь задницей к члену Эндрю. Тот с наигранным возмущением ослабляет хватку, позволяя Нилу вывернуться и вновь оказаться на спине, одарив Эндрю нахальным взглядом. По его белоснежной коже от лица водопадом по шее, стекает пятнами багряный румянец, влажные пряди прилипли ко лбу, и Эндрю раздраженно зачесывает волосы назад, повторяя это действие несколько раз.

— Ты уверен, что это наказание для меня? — нога Нила скользит вниз по прессу Эндрю, низ его живота подрагивает, а затем с губ срывается полурык, полустон, когда ступня Нила накрывает твердый член Эндрю поверх брюк.

— Ты удивительно фривольно себя ведешь, для того, кто умер полдня назад.

— Смерть мне нравится больше.

Особенно здесь, где не осудят за это желание, что распаляется в груди Нила. Кто же знал, что отбросив ненужные чувство, можно просто позволить себе насладиться тем, что долгие годы запрещал себе при жизни.

Эндрю подхватывает ногу Нила, отводя ту в сторону. Словно змея на охоте, медленно подбирается к своей жертве, но при этом нежным касанием скользит по ноге Нила ладонью, что абсолютно сбивает с толку.

Короткий поцелуй, в котором уже почти не ощущается вкус табака — а жаль, Нила это сводило с ума. И все же, он слизывает с губ Эндрю оставшуюся горечь, пока тот избавляет его и себя от оставшейся одежды.

— Покажи мне, как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Губы Нила растягиваются в улыбке, а затем он намеренно дразня, медленно разворачивается, упираясь в кровать локтями. Колени разъезжаются в стороны по атласным простыням, когда Нил прогибается в пояснице и прижимается задницей к члену Эндрю. Однако, Эндрю на этот раз не медлит, его пальцы тут же впиваются в бедра Нила, разводя ягодицы в стороны и проводя головкой члена по влажной промежности. Нил задерживает дыхание, сжимая до треска ткань под собой.

Эндрю входит одним плавным движением до самого упора, задерживается в таком положении, и Нил чувствует, как внутри пульсирует член. Эндрю не собирается быть нежным — Нил не просит. Вместо этого они оба наслаждаются рванными, дикими движениями, от которых влажная кожа соприкасается, и по комнате разносится этот порнушный звук, от которого Нила косоебило, когда он смотрел подобные фильмы. Да, он смотрел порнуху, а как снимать напряжение? Доминошки собирать? Удивительно, когда дело дошло до того, что Нил участвует в близости с привлекательным партнером, эти звуки, напротив, возбуждают сильнее.

Нил поддается навстречу, тем самым чувствуя, как член Эндрю будто входит еще глубже, ударяется в одну точку, пуская ебаные салюты перед глазами. Нил едва не слепнет, когда Эндрю вновь одаривает его правую ягодицу крепким ударом. После этого, Нил хочет лишь одного — чтобы это никогда не заканчивалось. Может ли он умереть во второй раз? Вот и шанс проверить.

— Иди сюда, — пальцы Эндрю зарываются в волосы Нила и тянут на себя, чтобы прижать его спину к своей груди, не переставая при этом трахать.

Нил сглатывает, затем снова, но горло моментально пересыхает, а доступ к удушливому воздуху перекрыт ладонью Эндрю, что надавливает на кадык. Его отрывистое дыхание опаляет ухо, зубы впиваются в мочку, пронзая острой болью, от которой Нил жмурится. Он хватается за вторую руку Эндрю, что сжимает его грудь. Образ комнаты перед глазами начинает размываться, Нил то проваливается в темноту, то снова из нее выныривает, но хватка на шее так и не дает сделать потребный вдох, а в уголках глаз собирается влага. Хриплый стон вырывает наружу, когда пальцы Эндрю сжимают сосок, оттягивают, и повторяют это снова и снова, пока тело Нила не начинает дрожать, будто в лихорадке. Нил заводит руку за спину, цепляясь за бедра Эндрю, что неустанно сталкиваются с его задницей. Эндрю протяжно выдыхает, остановившись, прижавшись к Нилу всем телом, буквально вплавляя его в себя, когда тот ногтями впивается в нежную кожу его бедер. Пульсация члена Эндрю усиливается, и Нил понимает, что тот на грани. Тогда вдруг вспоминается собственная потребность в оргазме, но это уже не важно, потому что Нил чувствует горячие стекающие капли между своих ног.

— Повернись, — повелительный тон в голосе Эндрю трескается от нетерпения. — Высунь язык.

Нил выполняет все, что требует Эндрю, сам ерзая на кровати от предвкушения. И вскоре чувствует обжигающий член Эндрю и тяжесть пульсирующей головки, с которой стекает предэякулят, взрываясь на языке солоновато-сладким вкусом. Под пристальным взглядом Эндрю, Нил обхватывает головку его члена губами, неторопливо посасывая. Взгляд Эндрю становится тяжелее, а пальцы настолько сильно впиваются в щеки Нила, что кажется, будто сейчас ногтями вспорят кожу. Приоткрытые губы Нила окропляют густые горячие капли, Эндрю стирает их большим пальцем, надавливая на нижнюю губу, чтобы затем позволить Нилу вобрать его в рот и собрать всю сперму языком.

— Ты даже для Ада слишком грешен, — хрипло выдыхает Эндрю.

Но, похоже, ему это нравится, потому что поцелуй, что он запечатляет на губах Нила отличается от предыдущих — мягкое исцеляющее прикосновение.

𖤐𖤐𖤐

*по многим легендам, Эдвард Тич якобы мог управлять снастями при помощи телекинеза

**отсылка на корабль Черной Бороды (Эдварда Тича)