На большой кровати, с большим матрасом и мягкими подушками, лежала сонная тушка. Она протянула руки и ноги, выдавая сдавленное мычание. И еле-еле осилив подъём вроде бы и не мускулистого, но довольно стройного тела, химера протёрла глаза и сморщила лицо на солнечный свет.
– Сук.. снова жара ни к чёрту.
Она встала, направилась к бадье. Почёсывая живот, заметила, что второй владелец их общей кровати уже давно заправил свою часть, привёл в порядок вчерашний бардак и свалил по своим очередным волшебным делам.
– Ага-ага, а я так, для души ворую. Нет бы дома зависать... – прошипела про себя химера, набирая воды в ладони. Освежив лицо, она улыбнулась в зеркало, но сразу же убрала натянутую улыбку. Тут скорее усталость чувствуется, а не радость новому дню.

Рядом с кухонной территорией квартиры, а квартира была большой, химера обнаружила приостывший завтрак из блинов, справленных перемолотой в варенье клубникой, и записки. Румянец окрасил шрамы на щеках девушки. Она вприпрыжку настигла эти блины, попутно раскрыла записку.
"Сегодня ушла на Магический совет. Буду поздно..."

Химера нахмурилась, оскалила клыки.
– Ты ж, бля ж, сук..
"И пока ты покрываешь меня трёхэтажным, напомню, что тебе надо сегодня забрать морскую соль, которую я заказала у Вольфи.
Люблю тебя, Мора :) ♥."
Мора вздохнула.
– Я тебя тоже, заноза ты моя в заднице, Катариэль.

Время близилось к обеду. Мора поправляла капюшон и маску на своей воровской экипировке. Сверив время на стоящем деревянном и тикающем монументе, она глянула на окно.
– Ну, лестницы для слабаков, – сказала она, открывая ставни. Толкнув себя от рамы, она сиганула вниз. Минуя этажи, приближалась к столбовому фонарю. Раскрыв когтистые пальцы, она вцепилась в трубу. Тело прокрутилось колесом по оси трубы. На последнем махе Мора отпустила перекладину, и тело благополучно шлёпнулось на навес, с которого химера ловко приземлилась у лавки с овощами и фруктами. Одно яблоко шаловливая рука таки тиснула. И Мора, поедая с аппетитом украденное яблоко, растворилась в тени домов, в переулке. Там она нащупала выпирающий каменный кирпич. Вдавив его в стену, она отошла. Кирпичи начали волочиться в стороны, открывая путь вниз, спиральной лестницей. Мора скрылась за этими стенами. Факела освещали весь путь. Конец представлял высокую раму, пройдя которую, Мора увидела уже давно приевшийся вид её давно неменяющегося дома.
– Даров, народ! – прокричала она. В ответ ей дружным хором ответили люди в таких же чёрных робах, в которые одета была сама химера. Среди таких же людей были и молодые, и старики, и юноши, и девушки.
– Твоя задница быстрее может двигаться? Мы почти закончили обсуждение плана.
Голос сзади Моры принадлежал седоватому мужику. Он стоял, смотрел на химеру сверху вниз, скрестив руки на груди. Мора уставила руки в боки, сделав самодовольную ухмылку.
– Тебе легко говорить, когда живёшь тут. Давно наружу выходил, Рэйв?
Мужик усмехнулся, скинув с себя угрюмую гримасу.
– Надеюсь ты не пропила всю информацию, что я тебе вещал?
Мора отмахнулась.
– Я могу пропил день твоего рождения и день твоей смерти, но рабочую инфу я не забываю.
– Ладно, – Рэйв посмеялся. – Тогда взлом стоит на тебе.
Мора кивнула. Они вошли в центр их подземного пристанища.
Гильдия воров – место, всегда бывающее смрадным и порой скверным. Особенно после прошедших эпидемий чумы по всей стране. Воровать оказалось почти нечего и у некого. Но минуло уже как шесть лет после жёстких карантинов, и Гильдия вновь начала двигаться.
Мора оббежала глазами всех активных воров сегодняшнего дня.
– Старый Грот! – воскликнула Мора. – Ты ещё не сдох?!
На её крики повернулся седой и морщинистый мужик, с подозрительным взглядом, мелкими глазами и вечно причмокивающими губами.
– А не пойти ль тебе б нахуец, нахалка. Я украл тиару самой Конзеты Первой!
– Ага, только это оказалась чесалка для ног, но... – Мора с ехидной улыбкой похлопала по плечу Старого Грота, – умри там через лет двадцать, нам ты ещё нужен, старая хитрая жопа.
Старый Грот зачмокал губами.
– Ты... ты... Чёрт, забыл, чтоб это слово...
– Сука? – спросила Мора.
– Ага! Сука ты!
– И я тебя люб.. – она застыла, потеряв всю весёлость в лице, но вдруг дёрнулась назад, крепко ухватив за шиворот человечка ниже её на две головы. Она нагнулась и улыбнулась нахальному голубоглазому лицу, покрытому то ли веснушками, ко ли копотью.
– Попытка уже лучше прошлой, шкет. Но кошеля не надо так грубо тискать.
– Да он у тебя почти в пизд...
Малец тут же получил оплеуху от Рэйва, который стоял над ним нахмуренный и раздутый в плечах.
–... почти в гульфике... – перефразировался шкет, смотря на Рэйва с обидой, исподлобья.
– Ладно тебе, Рэйв, – Мора отобрала из шаловливых детских рук свой мешок злотых и, подкидывая его, потрепала шкета по голове.
– Пусть в словах он не поэт, зато в кражах деловой валет.
Малец тут же засиял от похвалы. Да и кто бы тут не засиял, услышав это от Моры.
– Ага, краплёный, – процедил Рэйв, не сводя глаз с мальчика. – Дуй давай домой, нечего тут шляться, как крыса помойная.
Мальчик надул свои ноздри, его щёки покраснели от злости. Он взглянул на Мору с жалобными глазами. Но та, лишь ухмыляясь, покивала в стороны головой.
– Рановато тебе в "дневные рыбалки", Брин, – она вытянула из манжета одну отмычку и кинула её в руки мальца.
– За хорошую попытку, – сказала химера, подмигнув. Брин заулыбался во весь рот и помчал вон из тёмных стен, облюбовывая свой подарок.
– Ты его слишком балуешь, – сухим голосом сказал Рэйв, в той же суровой позе, только уже со сдутым видом, смотрел мальчику вслед.
– А ты бы иногда делал ему подарки. Тоже мне папаша.
Мора затянула кошель ниже живота.
– А Тут разве даром что-то получаешь? Сама знаешь – пробуешь конфетку, а там козье дерьмо.
Мора вздохнула, взгляд её потускнел, а лицо омрачилось.
– Ты главное не забывай быть ему отцом. А уже потом хмурым наставником по жизни.
Они прошли к главному столу. На нём, о чём-то активно беседуя с кокетливым хохотом, сидели девушки-тифлинги. К одной из них прижалась Мора, игривым взглядом осмотрев свою жертву.
– Ого, новые румяна... – заметила химера, поглаживая нежно синекожую щёку рогатой воровки. Та подняла уголки губ в мелкой улыбке.
– Как тебе? Насколько красиво я выгляжу?
Мора насупила брови, задумалась. Растянула довольную улыбку, расслабив наполовину век.
– Я тебе прямо тут бы засадила, – с этими словами она шлёпнула тифлиншу по заднице и краем глаза увидела пергамент с отчётами.
– Молодцы, девочки! Ваши сиськи ограбили на пять таверн больше в этом месяце.
Тифлинши в той же кокетливой манере засмеялись.
– А теперь сдвиньте свои сочные ляжки. Пора взрослым поработать.
Рогатые воровки плавно уползли в угол, к Старому Гроту. Он с радостью отдал всё своё внимание молодым и пышным декольте разных оттенков кожи, попутно отдавая также свой кошелёк, который тифлинши стянули у него хвостами.

– Итак... – Рэйв дёрнул большой свёрток, и на столе растелилась карта большого поместья.
– М-да, ходов не особо много.
– Накер Эмельсфор стал любимчиком не за свою рожу. Даже Старый Грот покажется красавцем рядом с этим противным стариком.
– Ты же видел церемонию вручения благодарности губернатора этому старому хрычу?
– Это когда Эмельсфор поздоровался с воздухом?
Мора не смогла сдержать смех.
– Наша цель: реликвия, которую Накер выкупил на Магическом аукционе. Но информации мало. Нет точных данных, что за реликвия. Знаем лишь то, что Накер упрятал её в своих покоях.
– Какая система замка? – спросила Мора.
– Этого тоже не знаем.
– Тц.. И как мне подготовиться? Я ж не могу притащить весь свой арсенал.
Рэйв сжал ладони в кулак.
– Спокойно, Мора. Накер же богатей, но злотые он гребёт явно не за то, что разбирается в замках. Наверняка какой-то средненький магический – это его высшая степень защиты. Так что не переживай.
– Рэйв, – Мора взглянула старому другу в глаза, – это наше первое крупное ограбление после карантина. Остальные филиалы Гильдии давно вышли на планку, которую держали до чумы. А мы всё перебиваемся мелким клёвом, да и посылаем на "чёс" какой-нибудь ненужной херни, которую Старый Грот ещё век продавать будет.
– О чём сыр-бор? – спросил весёлый мужской голос.
– Делв, – поздоровался Рэйв. – Ты как раз вовремя.
Делв был статным красавцем с бледной, как мел, кожей и красивыми зелёными глазами. Он взглянул на Рэйва, на Мору. Опустил взгляд, покивав.
– Вы оба сейчас волнуетесь. Понимаю. Но...
Он откупорил бутылку рома.
– Не нужно гнаться за другими филиалами. Мы же в Хоуптауне! Чумная зима прошла, и подснежники, обвешанные золотом холщовыми дублетами, начали выглядывать в мир. Наш филиал покажет свою цену, не ссыте.
Он отпил из бутылки и протянул её Море.
– А ты только зря нервы тратишь, – сказал он ей. – Оглянись! – он развёл руками в стороны, прокрутившись вокруг себя. – Гильдия воров вся бурлит в жажде денег! Неужели ты сомневаешься, что кто-то из нас обосрётся на деле из-за невнимательности? Да народ уже несколько лет без продыху обчищает карманы чиновников.
Рэйв повёл щетинистыми усами, вздохнул.
– Ты прав. Сейчас волноваться нет нужды. Мы долго прятались в катакомбах. Пора бы и нам взять гусыню за её золотые яйца.

Мора закинула голову и отпила половину бутылки. Её лицо прикрывали свисающие чёрные волосы её короткой стрижки. Уши опустились вниз. Мысли поглотили химеру, она уставилась на план поместья.
Перед глазами упало на стол пышное чёрное бархатное платье. Мора очнулась. Подняла недоумевающие глаза на Рэйва и Делва, которые стояли одинаково и также одинаково смотрели на химеру, с опережающим её слова осуждением.
– Это тебе.
Мора медленно посмотрела вниз, на платье, на парней, снова на платье, снова парней.
Её лицо дёрнулось и смешало возмущение с удивлением.
– Чё?
Рэйв провёл пальцем по периметру территории.
– В поместье дохера часовых. И очень дотошный управляющий. Если через стражу мы пройдём запросто, то вот просочиться в покои Накера уже будет проблемой, если пойдём по классике.
– И что я должна сделать в этом платье? – спросила Мора, хмуря нос от гнева и уже собираясь вмазать Рэйву.
Тот переглянулся с Делвом, оба уставились на химеру и оба ответили:
– Охмурить.
Мора выпучила глаза.
– Ах вы уёбки!.. Даже не думайте! я вам не не кук..

Хоуптаун, район Золотых лугов. Вечер.

Перед высокими золотыми решётчатыми воротами остановилась багровая карета. Возница ловко спрыгнул со скамьи и, отворив дверь, вывел под руку, одетую в чёрную бархатную перчатку, даму с короткой стрижкой, красиво завитую в кудри. Она, придерживая подол своего пышного чёрного платья, спустилась на каменную дорожку, ведущую к воротам поместья. Туда она и прошла, с гордо поднятой головой. Стражники встретили её лицо, в котором не чувствовалось, а читалось отвращение или презрение.

"Потребуешь самого Эмельсфора для разговора, мол он кабель, трахнул и бросил, все дела."

Мора распахнула веер и прикрыла лицо. Глаза её сощурились, сделались лисьими.
– Я требую графа Накера Эмельсфора, – обратилась она к стражнику. Обратилась холодным тоном.
Стражники переглянулись, один из них почесал щетинистую щеку.
– А вы кто, мадам?
Веер тут же схлопнулся. Лицо Моры перекосило от гнева. Она стукнула каблуком и яростно заорала:
– Накер Эмельсфор имел наглость охмурить меня, напоить каким-то порошком и... и...
Слой туши на глазах потёк вместе с слезами. Мора дрожала, обнимая себя руками.
– ... он обесчестил меня, без согласия. Нагло и безцеремонно, словно шлюху из подворотни.. Я требую его для объяснений!!!

На крики сбежались ещё два стражника.
– Чего у вас там?
– Мадам утверждает, что господин Эмельсфор трахнул её бесчестно.
– И что? Мало ли девок он трахает за день?
Мора округлила глаза. Со всего маху она дала стражнику звонкую пощёчину.
– Я не какая-то там девка! Я Йеннифер Меригольд. И мой дом не потерпит такого отношения!

Стражники залились смехом. Тот, кто получил по лицу от Моры, с перекошенным злобным взглядом схватился за алебарду.
– Я тебя прямо тут же отымею, сука ты..
– Прекратить! – раздался крик позади ворот и стражников. Они, растерянные, поклонились и разошлись по линиям.
К воротам подошёл молодой юноша, высокий, широкоплечий, с необычным ярко-синим цветом волос и глаз. Он коснулся плеча разозлённого стражника.
– Кто эта дама? И почему она плачет? Миледи, прошу...
Он приобнял Мору и дал ей платок. Мора молча стала утирать слёзы, громко шмыгая.
– Она.. она меня ударила! И клевету наводит на имя господина. Жертву насилия из себя строит.
Юноша вздохнул.
– Откройте ворота и дайте вознице загнать карету. А слугам поручите приготовить горячий чай и принести плед к гостиную.
– Будет исполнено, управляющий.

– Прошу простить меня и моего господина, леди Меригольд. Я знаю о тайных свиданиях господина Накера и не одобряю такие вещи. Однако, сейчас я ничем помочь вам не могу, кроме как оказать должный уход.
Мора, отложила чай и свернула с себя плед. В лице она была уже спокойной и серьёзной.

"*Начнёшь угрожать освятить его блядство в Коллегию бардов"

– Благодарю вас... э..
– Игорь... – ответил управляющий, желая сказать что-то ещё, но смолчал.
– Игорь. Я благодарю вас за заботу. Но это не исправит того, что натворил ваш господин. И я хочу, чтобы он предстал сейчас же здесь и раскаялся в своём мерзком поступке.
Игорь отвёл виноватый взгляд.
– Господин Накер сейчас в отъезде, леди Меригольд. Я могу сейчас написать ему и попросить как можно скорее прибыть в поместье.
Мора стукнула кружкой о стол.
– Мне не нужны ваши письма! Я требую раскаянья от этого человека!
Игорь поднял плед и улыбнулся.
– Леди Меригольд, прошу вас, присядьте. Давайте лучше разберёмся. Господин Накер действительно совершил бесчестный поступок?
Мора отвела взгляд. Задумалась.
– Я не стану обсуждать такие темы в зале. Проведите меня в более личную обстановку...

На улице молодой возница проверял лошадей и колёса повозки.
– Тебе, небось, несладко с такой истеричкой? – задал вопрос стражник.
Возница усмехнулся. Махнув своей шляпой, он дал тёплым лучам заката облить свою бледную кожу. Зелёные его глаза посмотрели на стражников.
– Бывало и хуже. Вообще, моя госпожа очень своенравный человек. Знаете... я больше всего хотел бы сейчас странствовать по тавернам и гостиницам, да петь баллады. Я даже лютню вожу с собой.
Стражник усмехнулся, сморкаясь неприлично громко.
– И чё, госпожа твоя не бесится с этого?
– Отнюдь! – воодушевился возница. – Я на редкость умелый певец и музыкант! Бывало, Коллегия бардов предлагала выступать на пирах Его Высочества. Но только работа возницей отягощает, знаете...
Стражник усмехнулся.
– Эко ты расхвалился. Каждый горазд словами хер до колена смирять. А ты вот, если сейчас бренчалку свою возьмёшь, сможешь меня с мужиками удивить? Я давно хороших историй не слышал.
Возница как-то странно улыбнулся, с загадкой, словно ждал этого вопроса. Наспех он скинул полотно с сидения кареты и схватил свою лютню. Она уже была побита временем, истёсана, треснута в паре мест, а струны уже порядком износились. Возница с высунутым языком подкручивал и настраивал звучание своего инструмента, пока говоривший с ним стражник созывал сослуживцев.

Мужичьё было в восторге. Возница ведывал им балладу о химерах, что запросто туманили рассудки путников, заманивали их, соблазняли и изводили, а после мучали до смерти. Однажды на таких опасных, но прекрасных существ нашёлся один герой, чьё имя было вскоре позабыто, но совершил он великий подвиг, одолев химер.

И пока эта история сладкими словами из жарких певчих уст возницы вливалась в уши всех придворных стражников, под каретой, стоявшей поодаль сбоку от главной дороги в поместье, началось некое движение. Из-под низа транспорта выползло две фигуры в чёрных одеждах, в капюшонах и масках на лицах. Они быстро оглядели стороны поместья – никого. В несколько ловких движений проползли к панорамному окну.
– Вскрывай! – шёпотом произнёс один из них.
Второй вытянул из подсумок игловидное шило, блестящее, с мелкими осадками в своей гранённой форме. Этим резаком вор рукой мастера провёл круг в окне, размером с их рост. Другой вытянул из подсумок кожаный мешок и выдавим на перчатки содержимое.
– Ох, ебать... Рэйв. Ты из чего эту бурду делаешь?
– Если тебе рассказать, ты потом жрать нормально не сможешь. Стой на шухере!
Прислонив обмазанные перчатки к окну, Рэйв дёрнул обрезанный кусок на себя. Стекло прилипло к перчаткам, которые Рэйв аккуратно снял и бесшумно положил вырезанное стекло.
– Пошли!
Оба просочились в приемную часть поместья. Рэйв прислушался – на кухне звучали грохот посуды и гул голосов. Прислуги.
Взгляд вора быстро выискал грандиозную мраморную лестницу.
– Туда.
Они ступали бесшумно, вдоль стены.
На подходе к второму этажу послышались чужие шаги.

– Господину Накеру следовало бы вести себя поскромней. У меня уже нет сил на каждого третьего обиженного гостья!
– И не говори. Одни хлопоты...
Двое слуг шли из комнаты управляющего, унося с собой два подноса. Они подошли к лестнице и остановились.
– Подожди...
– Что?
– Странно...
Слуга прислушался. Его глаза нервно забегали по окнам, потом по лестнице.
– Слышишь?
– Да-а-а...
На лице слуги появилась надменная улыбка.
– Удивительно! Эти свиньи с мечами наперевес слушают музыку.
– Я уже привыкла к непристойным звукам из рта и заднего.. кхм.. Да. Действительно поражает.
Они спустились вниз, ушли в сторону кухни.

На пол спрыгнули Рэйв и подельник. Перед ними было две двери.
– Проверь ту, – сказал Рэйв, указывая на дальнюю, а сам подкрался к ближней и прислушался.

"Когда окажетесь наедине, держи его как можно дольше. Заговаривай ему зубы"

– Тут довольно просторно... – подметила Мора, оглядывая большущую комнату. Её размеры превосходили квартиру Моры.
– Это моя комната. Господин не жадничает для своих слуг.
Игорь сел на стул, за стол. Сложив руки в замок, он уставился на Мору.
– Итак, я хотел бы услышать полную историю.

"Ат зараза... доковыристый хер" – подумала химера.

Мора нахмурила брови, сжимала платья, трясла плечами. Её фигура сокрушённо дрожала, голова склонялась вниз. Казалось, она снова взревёт. Игорь с печалью посмотрел на неё, наклонив голову на бок.
– Леди Меригольд... Расскажите, что произошло.
– Об это трудно говорить...
– Понимаю.
– Не понимаете. Вас насильно принуждали к постели?
Химера дёрнула головой в сторону Игоря. Обозлённые глаза сверкали ненавистью.
Игорь поёжился, пытался убежать взглядом от неё.
– Я верю вам. Но вы обвиняете моего господина в тяжком преступлении.
Мора открыла рот.

И закрыла.

Она помнила сотни чужих биографий, десятки выдуманных имён и три способа вскрыть сейф без шума. Но вот Рэйв не удосужился сообщить, когда именно граф должен был её соблазнить.
Игорь тихо усмехнулся.
– Так и думал...
– Чего?
Он сложил руки в замок.
– Вы лжёте.
Мора ощутила, как дёрнулся её глаз от раздражения. Но она была готова, уже потянулась в мыслях за новой отговоркой.
За дверью послышался приглушенный грохот. Игорь вытянул шею.

"Рэйв, блять... воришки хуевы.."

Игорь молча встал и направился к двери. Но его руку крепко схватила рука Моры. Игорь поддался неожиданности, ослабил стойкость в ногах.
Мора прибила его своим напором к стене. Лица были близки друг к другу, чересчур – юноша ощущал тёплое томное дыхание девушки. Она смотрела на него полузакрытыми глазами.
– Ладно, малец. Ты раскусил меня... Я бы в жизни не стала трахаться с таким мерзким и уродливым стариком... А вот ты...
Она провела пальцем по шее, ключице, спускалась к крепкой мускулистой груди Игоря.
– Ты на вид очень мил.
– Что вы?!..
Мора заткнула его. Жгучий поцелуй парализовал юношу. И когда губы в тёмной помаде отпрянули от него, Игорь выпучил глаза, не двигаясь с места. Мора вытерла губы. Задрала подол платья и оборвала его, обнажая бледные ноги в клетчатых колготах.
– Нихера мужикам доверить нельзя!.. – выругалась она, вынимая из ножен, что были с внутренней части бёдер, кинжалы. Один из них она прислонила к горлу Игоря.
– Мозги у тебя работают. Но ты ещё молод. И в девках особо не разбираешься. Когда тебя отпустит, подумай над этим уроком. Покеда, шкет!
Она толкнула его и бросилась к двери. Игорь пал камнем. Тело быстро немело, чувствовался холод. Глаза медленно тяжелели и прикрывались. Ненужный в этот момент сон ласково обволакивал разум юноши.

Рэйв помогал подняться подельнику. Дверь соседней комнаты резко выбили с ноги.
– Вы какого хера тут шум наводите?!
– Что с управляющим? – спросил Рэйв.
Мора отмахнулась.
– Сладко спит. Неважно. Что с дверью?
– Магическая печать, сука!.. – выругался подельник.
Мора закатила глаза.
– Лучше бы брала Катариэль на дело.
Она отпихнула подельника и встала перед дверью. Пальцы ловко вошли меж её грудей, из которых Мора достала черный камень.
Протянула его к двери. Магические знаки вспыхнули на ней, загудели. Камень завибрировал.
– Sigillum cadet, portae aperient.
Мора отпустила камень. Он парил и дрожал.
Резко влетел в дверь. Печать превратилась в магическую волну. Стены начали дрожать, пол тоже. Мора и остальные испугались.
– На пол!!!

Они прыгнули к лестнице.

Взрыв!!!

Щепки, ошмётки камня, плотная пыль. Вход в комнату Накера был открыт. Мора откашлялась от пыли.
– У нас есть пара секунд. Делв сможет задержать охрану немного. Быстрее!
Он поднял Мору и под руку провёл внутрь. Всё было в пыли. Химера особо даже не видела, куда идёт и что ищет. Только руками она нащупала замок. Интуитивно протиснула туда отмычки и начала свою главную работу.
– Да ёпт.. давай же!..
– Быстрее, – подгонял Рэйв.
– Завали! Сам давай попробуй.
Наконец послышался первый щелчок. Второй, третий. Снова осечка.
– Сука, Мора, шевелись!
Мора скалилась и бесилась от слов Рэйва.
– Помогите Делву! – крикнула она.
– А ты?
– Я выпрыгну в окно. А потом все валим через туннели!
– Хорошо.
Рэйв хлопнул её по плечу, позвал подельника и побежал на выход. Но только не стало слышно их шагов, как вдруг раздался ещё один взрыв. Мора пошатнулась, стукнулась о стену.
– Блять!..
Все её уши были направлены только на движения отмычек.
Щёлк.
– Да!
Она быстро открыла сейф и хватанула содержимое. На ощупь было шершавым и податливым.
– Бумага?!
Времени рассматривать было некогда. Мора рванула на выход.
Хрясь!
Обухом ей зарядили в бок. Она пролетела и прокатилась до самого конца коридора. Окно позади неё еле-еле освещало пыльную завесу. Навстречу ей кто-то шёл. Спокойно шёл, один.
Сначала показалась треугольная форма наконечника, потом длинная рукоять. Синее копье плавно опустилось остриём прямо на Мору.
– Я же говорил, что управляющим прихожусь временно. Моя основная работа – охрана господина Накера и его владений.
Мора сплюнула грязь, осевшую во рту.
– Ты кто вообще такой? Яд не мог так быстро пройти.

– Рыцарь, благословлённый церковью. Мне не страшны зелья и яды.
Мора вздохнула.
– Ну, а кто говорил, что будет легко...
Она подняла руки.
– Ладно-ладно, парнишка. Поймал.
Она медленно встала.
Игорь шагнул к ней.
– Отдай украденное, вор.
Лицо юноши источало презрение. Мора горько усмехнулась. Не впервые такую рожу она видит в своей жизни. Но каждый раз это выражение на лицах "благородных" вызывает жгучую злость.
Она пустила смешок.
– Хорошо. Хочешь, чтобы я отдала добычу? Пожалуйста...
Она взялась за декольте платья и резко стянула его вниз. Игорь дрогнул, прикрыл лицо рукой.
– Купился, баран!
Стекло треснуло. Игорь едва заметил улетающие в вниз туфли. Рванул к разбитому окну. Внизу валялись осколки.
– Я тут, парниш, – послышался издевающийся голос сверху. Игорь поднял голову, и в лицо ему влетела пара голых ступней. Мора оттолкнулась от его лица и взлетела до самого высокого яруса крыши.
Игоря потянуло вниз от толчка, лицо вдарилось в раму. Он упал на зад, оглушенный и ослеплённый.

Мора бежала по тонкой линии каркаса. Из подсумок на внешней стороне бедра она втащила флакон с тягучей серой жидкостью.
– Ну, Вульфыч, не подведи!!!
Она прыгнула с крыши, видя туловищный переполох внизу. С размаху она отправила флакон прямо в гущу драки. Сама же сложилась калачиком и зажмурилась.

БАЦ!

– Ох.. ты.. Спина...
Мора попыталась встать. Серая жидкость растянулась на несколько метров вокруг. Она увязала охрану и возницу.
– Мора! Что за херня?! Ты забрала..
– Да! Завали! и помоги!
Он потянул химеру на себя, и оба упали на траву. Мора обернулась назад.
– Рэйв ещё там!
– Чёрт... нам некогда..
Мора ударила по земле.
– Блять!
Ноги и спина болели. Силы уже наполовину ушли на то, чтобы она смогла оказаться снаружи. И сейчас остаток энергии оставался только на побег.
Делв поднял её.
– Беги через главные ворота. Я вернусь за парнями. Мы убежим через канализацию.
Мора кивнула ему и побежала, как Делв и приказал.

Ночью Хоуптаун защищали только фонари, поэтому бандиты и головорезы слонялись открыто по главным улицам, выползая из переулков. Но одну лавку никто никогда не трогал. Она не была королевской, её не крышевала городская стража. Это был обычный небольшой ларёк с заурядной вывеской, на которой давно стёрлось название.
Продавщик сидел у стойки и читал письма. На свой возраст он был довольно молод. Возможно, причина таилась в его зверолюдной природе.
– Хэй, Вульфыч...
Продавщик оторвал тёплый улыбчивый взгляд от писем и улыбнулся ещё шире своей знакомой.
– Мора! Рад тебя видеть! Как там ваше дело? Всё прошло хорошо?

Мора стояла перед ним, сгорбившись, в серой грязи на лице и одежде. Её усталые полузакрытые глаза слегка дёргались.
– Мне там забрать соль надо было... – пробубнила она.
– Ах, точно! Катариэль же говорила, что ты придёшь.
Он подпрыгнул со стула, весёлым шагом подошёл к полкам и внимательно искал соль. С воскликом радости он подхватил бумажный свёрток и, подкидывая его, преподнёс Море.
Она лениво посмотрела на него. Медленно потянулась к кошельку. Бросила руку на стол, скинула монеты. Стащила руку обратно. Повторила эти вальяжные действия в обратном порядке с свёртком.
– Пасиб... – пробубнила она, чуть поднимая руку для прощания.
– И тебе хорошего отдыха! – сказал радостным голосом Вульф и активно махал ей вслед.

Мора поднималась по лестнице.

"Гильдия воров вся бурлит в жажде денег! Неужели ты сомневаешься, что кто-то из нас обосрётся на деле из-за невнимательности?"

– Пф..

"Пора бы нам взять гусыню за её золотые яйца."

– Ага.. Нас взяли... За говно взяли, блять..

"А ты только зря нервы тратишь"

– Пшёл нахуй, Делв...

Мора зашла в квартиру.
– Ты поздновато..
– Вечер выдался весёлым.
– Прошло не очень?
– Почему? Даже очень. Очень опиздюлительно он прошёл!
– Делв и Рэйв снова обосрались?
– Ага, по самую шею.
– И ты снова спасала ситуацию?
– Ага...
– Хех.. ну да.
– Завали, Катариэль.
Мора поплелась к зеркалу и бадье.
На кровати сидела у окна эльфийка. Её волосы струились фиолетовым космосом по плечам и простыням. Выше лба красовались величественные рога. Эльфийка была укрыта одеялом и мирно читала под лунным светом, пока вокруг неё из подобия космической массы летали цикады. Своими чёрными в склере глазами, но белыми в радужке, Катариэль с теплотой наблюдала, как Мора ругает своих согильдийцев, материт одежду, потому что она липкая и не слазит, за тем, как она мучительно выла и с бубнежом пыталась отмыть хотя бы на лице серую грязь.

Катариэль не могла не сдерживать улыбку с этих возмущений. Но когда одежду Мора всё-таки стянула, Катариэль прекратила улыбаться. Её тонкие чёрные брови насупились, а морщинки скучковались над переносицей. Она закрыла книгу и своим чешуйчатым хвостом отложила её на полку. На её теле пижама висела мешком.
– Ты забрала соль?
– Ага.. – промычала Мора, умывая лицо.
Катариэль порылась в грязной сумке. Достала чистый свёрток. Лёгкая ухмылка засияла на лице эльфийки. Она прошла в пустой центр квартиры и начала вырисовывать магические знаки в воздухе. Пол перед ней впал, покрылся каменными плитами, из пробок в его днище начала литься вода. Она светилась, предавая квартиру переливу голубых и белых мерцаний. Когда ванна наполнилась, Катариэль развернула бумагу и высыпала соль в воду. Ванна забурлила, начав испускать вальяжный пар.
Мора вытерла лицо полотенцем и обернулась.
– Что, сегодня день купания?
– А ты что, особо чистая?
– Почище Делва и Рэйва. Хе-хе, идиоты...

Мора стянула с себя прилипшую майку, скинула штаны с трусами и швырнула их в сторону. Голой ступнёй она нырнула в это магическое наполнение воды. И теплота прошлась по всему нагому телу химеры. Её щёки порозовели, а глаза заплыли вверх от удовольствия. Она полностью опустилась в ванну и откинулась на каменные бортики.
– В этот раз прям идеально по температуре, – промурлыкала Мора, закрывая глаза.
– Было время попрактиковаться в пути.
– Ага. Лучше бы дома всё практиковала. И жила бы лучше дома...
Катариэль закатила глаза.
– Не нуди.
– Буду.
– Нет. Не будешь.
Мора почувствовала, как рядом села Катариэль. Фиолетовые волосы лежали на плите, а бледная кожа неестественно светилась в блеске воды. Катариэль аккуратно взяла руку Моры. Ладонь эльфийки стала излучать зелёный свет. Рана на плече химеры стала шипеть и затягиваться. Мора кривилась и сама шипела от боли.
– Не вертись.
– Ты меня лечишь или пытаешь?
– Пока лечу.
– О, угроза. Страшно.
Катариэль усмехнулась.
– Я ещё даже не начинала.
Мора действительно перестала вертеться, но кривить лицо продолжала активно.
Катариэль лечила её спину в синих синяках. Заставляла исчезнуть царапины и порезы на лице, оставляя только давние бледные шрамы.
– Мне кажется, ты слишком утруждаешься ради гильдии.
– А ты слишком грубо меня лечишь.
– Не уходи от темы. Ты однажды не сможешь вернуться домой, Мора. И это меня пугает...
Мора отдёрнулась. Взглянула на эльфийку с гневом.
– А меня пугают твои походы за несколько холмов, за хуево лугов. Ты дома только вечером, если, конечно, не в своих месячных похождениях.
Катариэль нахмурилась. Рана на шее дико заколола. Мора оскалилась.
– Я же просила, давай не будем об этом...
– Я тоже просила! – прикрикнула Мора. – Эх...
Она откинула голову на плитку.
– Может, ты и права. Сейчас стало труднее воровать, с приходом регулярной стражи. Гильдия долго не проживёт...
– Дай бок.
– Не дам.
– Дашь, Мора.
– Ладно.
Она наклонилась в сторону, вытягивая потемневший бок.
– Удар был сильный. Кости точно потрескались, – сказала Катариэль с беспокойством.
– Да ладно. Сейчас всё заживёт.
Мора согнулась от ломящей боли. Тело задрожало, глаза вылупились от шока.
– Ох, ты ж ёпт...
Катариэль вздохнула.
– Боюсь, сейчас точно не заживёт. Завтра же начнёшь постельный режим.
– Но Гильдия... – прохрипела через боль Мора.
– Гильдия как-нибудь сама разберётся. Ты им не мамка.
– Ты мне тоже...
Катариэль приложила вторую руку, и зелёный свет исцеляющей магии усилился. Мора глубоко выдохнула, чувствуя облегчение.
– Давай всё-таки отдохнём сегодня.. – сказала Катариэль, протягиваясь назад. Звенькнули бокалы. Хвост эльфийки подтащил открытую бутылку вина, разлил их в два бокала.
Мора вся заулыбалась.
– Уже другой разговор.
Она сразу же отпила половину и смачно чмокнула, ощущая настоявшийся виноградный аромат, приятно растекающийся по телу. Катариэль довольно улыбалась, выпивая умеренную дозу.
– Ну так.. У тебя там что? Ты ж вроде к королю двигала сегодня.
Катариэль вытянула руки, изогнула спину и промычала, потягиваясь всем телом. Усталость спала с утончённого тела. Эльфийка расслабилась настолько, что осела в воде по самую шею.
– Димитор созывал Волшебную коллегию для обсуждения, как он выразился, сотрясений земной тверди.
Мора изогнула бровь.
– Серьёзно чё-ль? Пускай скажет это Империи Амацукагэ. Нашёл о чём париться.
Катариэль усмехнулась.
– Там вкусные блюда. Якотри – мои любимые.
– Предпочитаю такояки.
– Димитор любит суши. Я узнавала у него сегодня.
– Прям на совете?
– Ну да.
Мора засмеялась.
– М-да. Особо важным этот совет не был. Чего только тащилась...
– Я написала Шину.
Мора тут же поменялась в лице. Дрогнула и подорвалась на ноги.
– Чё?!
– Он писал месяц назад. Говорил, что сейчас острова дрожат не так, как обычно. Кхм.. "словно земля стремится уйти с своего пристанища".
Мора хлопнула себя по лицу, протирая глаза. Медленно опустилась обратно в воду.
– Ты на кой ему написала?
– Думаю, Димитор всё-таки в чём-то прав.
– Ну, тогда пускай пошлёт своих этих... грибологов.
– Геологов, – поправила Катариэль.
– Я так и сказала.
Мора добила оставшиеся капли в бокале и ухватилась за бутылку.
– Что ж творится в этой стране. Одни беды.. честно..
Она запрокинула голову и начала опустошать бутылку. Но ловкий хвост Катариэль вырвал вино у химеры.
– Эй! Я ещё не до...
Волны пустились по ванне. Эльфийка сидела перед Морой, возвышаясь над ней. Хвост Катариэль поднёс бутылку к её тусклым губам. Она набрала полный рот вина.
Мора была растерянна, но сопротивляться эльфийке не хотела.

Катариэль медленно опускалась к Море. Её чёрные чешуйчатые руки властно и нежно взяли лицо химеры. Та послушно поддавалась им, подтягиваясь к лицу эльфийки. Их губы сошлись в поцелуе. Вино циркулировало из Катариэль в Мору. Последняя поглаживала эльфийку за бёдра, притягивая к себе. Языки сплетались спиралью, облизывали зубы и слегка кололись о клыки.

Девушки отпрянули друг от друга. Их опьянённые взгляды понимали мысли и желания. Катариэль прильнула зубами к шее химеры, слегка впиваясь в неё, обжигая своим дыханием. Она облизывала места недавних ран и оставляла на них поцелуи. Мора сдавливала свои стоны. Одной рукой она прижимала голову эльфийки, требуя больше укусов. Второй жадно мяла её грудь.

Катариэль спускалась ниже, кусая Мору за ключицы. Грудь химеры она тоже активно наминала, играя с сосочками. И хвост тоже не был оставлен без участия. Он медленно окутывал бёдра Моры, подбираясь к низу живота. Там он начал тереться и крутиться. Мора изогнулась, ощутив щекотку и нектарное онемение в паху. Хвост раздвинул грубо её ноги. Вздохи девушки стали громче, стоны протяжнее. Катариэль легонько гладила ягодицы Моры своими когтями, пока своими губами увлеклась грудью химеры. Мора дёргалась от удовольствия, чувствовала, как жар расползается и пожирает каждый сантиметр тела. И вдруг хвост уполз, не доводя химеру до финала. Она перевела дух, смогла наконец открыть глаза и увидеть хищные чёрно-белые глаза эльфийки. Катариэль провела по животу Моры когтями, поднимаясь выше, сдавила горло девушки. Та хрипнула, открыв рот. Они снова сцепились губами, играя языками. Бёдра Катариэль начали плавно двигаться взад-вперёд, соприкасаясь своим пахом с паховой зоной Моры. Стоны стали настолько громки, что девушки не слышали ничего, кроме них, не чувствовали ничего, кроме друг друга. Катариэль ускорялась. Мора схватилась за рога эльфийки и потянула назад. Эльфийка простонала от боли, но в ответ сильнее придушила химеру. Они двигались в унисон. Резко столкнулись бёдрами и обе прочувствовали оргазмические судороги, сводящие мышцы и пах. Накатила усталость.

Катариэль свалилась рядом, переводя тяжёлое дыхание. Мора лениво подползла к ней и упёрлась спиной в её грудь, а голову уложила на плечо. Катариэль смотрела в потолок, ощущая лёгкость и сонливость. Опустив глаза на Мору, она усмехнулась.
– Уже уснула, сучка...

Камера №13

Тишина. Сырость. Мрак. Холод. И... давящий мочевой пузырь.

– Да сука! ПУСТИ МЕНЯ В СОРТИР!!!
– Заткнись, шлюха! Если приспичило, ссы в портки! Это тебе не гостиница.
Стражник залился злорадным хохотом.
– Уёбок... – шикнула девушка, стоя к стене, с поднятыми руками. Они тёрлись о хладную сталь кандалов, прибитых над головой девушки.

– Дай стул, хотя б..
– Я те что сказал, рыло ты химерское?! А ну!..
Порывистое желание вписать промеж глаз пленнице у стражника пропало. Его кто-то дёрнул сзади. Пленница навострила пушистые кошачьи уши на шептания за железной дверью, которая отворилась, как только бубнёж стих.
– Ну давай, сука! Я тебя в жопу своим сапогом трахну! – прокричала в ярости пленница. Но вместо ненавистного пузатого мужика с лысиной, стояла перед девушкой стражница: ниже пленницы, в доспехах не по размеру – забрало шлема упало, закрыв лицо стражницы.
– Т..так, – промямлила она неуверенно, – сейчас я задам тебе парочку вопросов...
– Оу... – пленница сразу переменилась в лице. Уголки красных от крови губ заиграли в игривости. – Это какую же милоту мне в этот обосальник пихнули? Тебя как звать-то, лапуля?
Стражница подняла забрало, нахмурила бровки и поправила очки.
– Попрошу не фамильярничать! Я уже почти не стажёр... так что, требую соответствующего отношения.
– Пф. Да ты фто! Неуфто такая лапоська – такая глозная?
Пленница виляла своим хвостом вальяжно.
– Если... – забрало снова свалилось у стражницы, – да чтоб тебя... Если, ты ответишь на нужные мне вопросы, я смогу отвести тебя в туалет.
И когда она наконец стала видеть больше, чем пару дырок в шлеме, застыла в шоке.
– А, чё? Серьёзно? – удивилась пленница. Она же, пока копошилась стражница, уже освобождала вторую руку из кандалов.
– Чт..что, как ты?! – стражница ухватилась за рукоять меча.
– ВОУ! Погодь, крошка, – пленница выставила руки, выпучив глаза. – Ш-ш-ш, опусти ковырялку. Я просто думала, что реально придётся пустить струю в штаны, вот и взяла твои ключи.
Она кинула их стражнице.
– Н-н-но как ты?!..

Её губ коснулся палец пленницы.
– Если и вправду отведёшь в сортир, то так и быть. Поиграю я с тобой в что-где-когда.
Пленница встала обратно к стене и втянула руки в кандалы.
– Ну? Валяй свои вопросы.
Стражница пребывала в немом шоке.
– Ты чё? Умерла? – пленница прищурилась, пытаясь выискать признаки жизни.
– А! – очнулась стражница. – Аг-га.. ты только это, больше не воруй мои ключи, пожалуйста.. Командир и так сегодня очень злой..
– Тц, конечно он злой! Мы с ребятками так надрали задницы вашим.
– Касаемо этого..
Стражница достала кусок пергамента.
– Раса: химера. Имя?
– Для тебя, милая, я могу быть кем угодно, – пленница подвигала верх-вниз бровями, подмигавая.
– Кхм. Чем ты дольше отвечаешь, тем поздней я смогу отвести тебя..
– Да шучу я! Шучу! Мора я.
– Просто Мора?
– Из Хоуптауна.
Стражница чирканула пером по бумаге.
– А род твоей деятельности?
– А сама как думаешь?
Мора глазами и головой указывала на левую руку. Раскрыв кулак, она показала бежевый лиф. Завидев их, стражница покрылась алым оттенком, схватилась за грудь и взвизгнула.
– Чё у вас там?! – ворвался стражник.
– НИЧЕГО! – прокричала стражница и швырнула в него меч, эфесом прямо в лоб. Лысый пузан откинул голову назад и шваркнулся всей тушей о пол.
– Ну что? – спросила Мора. – Теперь понятливее стало, чем занимаюсь?
– П..пожалуйста.. верни мне..
– А ты отбери, – Мора улыбнулась, обнажая свои мощные клыки. Глаза её с чарующим эффектом манили к себе.
Пленница же наоборот, сделала три шага назад.
– Я боюсь, что ты ещё что-нибудь своруешь.. Продолжим так.. На тебе висит кража со взломом у продавца хлебом – Булки – и оскорбление хозяина лавки путём... стягивания с него штанов и трусов..
Мора гордо подняла голову.
– Ну тык, нехер было блеять на моих корешей.
– Так как на вас всех имеется только мотив кражи, сама кража не была осуществлена. Что же вы хотели украсть у старого Булки?
– А ты подойди, на ушко шепну.. – Мора продолжала улыбаться, наклонив голову вбок. Глаза её всё также пожирали стражницу.
– Я не могу так рисковать..
– Да не боись. Не стану я ничего у тебя красть.
– Н-н-но...
– Ты свои ответы получить хочешь, не?
Стражница сглотнула. Неуверенным шагом она приблизилась к Море на уровень досягаемости. И когда Мора смогла наклонить голову к уху стражницы, то прошептала одно слово:

– Хлеб.
– Что?..
– Хлеб, – повторила химера с серьёзным лицом.
– ...
– Ты чё так смотришь?! Я и сама не знаю, на кой ляд надо было красть хлеб! Я особо не обсуждаю такие детали. Да и говорила с заказчиком не я.
Стражница воспряла духом.
– Заказчик?! Кто он?
– Не знаю, – развела Мора кистями рук в стороны. – Я тогда бухущая была. Лучше у Катариэль спросите.
Стражница вздохнула.
– Видимо, вы много сказать не можете. Тогда, думаю, закончим допрос..
– Отлично! – обрадовалась Мора. – А теперь... ПУСТИ МЕНЯ В СОРТИР!!!
– Ах, да, конечно.. сейчас я..
Стражница начала рыскать по карманам в поисках ключей.
– Да у меня они, – ответила беззаботным тоном Мора потирая руки от боли и зуда.
– Опять?! – возмутилась стражница.
– А ты забралом своим меньше хлопай, – сказала Мора с усмешкой.
Она как раз хлопнула это забрало стражницы. Из соседней камеры, через мелкую решётку, послышались весёлые голоса. Мора прислушалась своими кошачьими ушами.
– О, это мой верный друг. Видимо, бедолагу похлеще моего мучают, уроды. Вон, как радостно ржут. Эй, Рюрик! Ты держись! Не говори им ничего! Я с тобой!
– По-моему, там не голоса стражников... – сказала стражница.
Мора резко остановилась. Её нос начал агрессивными вдохами впитывать сильный запах рома, просочившийся через решётку. В один прыжок химера вцепилась в прутья, пытаясь просунуть голову.
– РЮРИК, ХУЙ ТЫ НИЗКОРОСЛЫЙ!!! ТЫ ЧЁ, МОЙ РОМ БУХАЕШЬ?!
– О, Мора! Ты там как? – послышалось в ответ. – Да ко мне тут Бох на допрос пришёл с бутылкой. Говорит, в изъятых вещах нашёл. Вот мы и раскидываем его, ахахаха!
Мора сгорбилась, затряслась, освирепела. Руки её начали неистово тянуть решётку.
– АХ ТЫ УЁБОК БОРОДАТЫЙ! Я ТЕБЕ ПЕЧЕНЬ ВЫГРЫЗУ, ПЕНЬ СТАРЫЙ! НЕХЕР МОЙ РОМ ТРОГАТЬ. Я ЦЕЛЫЙ ТЕАТР ПРО СОРТИР ВЫДУМАЛА РАДИ СВОЕГО БУХЛА. А ТЫ...

И тут в зад Моры уткнулось нечто мелкое и острое. Она опустила яростный взгляд. Стражница, находясь в панике, с трясущимися руками, упёрла меч прямо в задницу химеры.
– Н...немедлено слезай! И..иначе!
– Да поняла я, – сказала Мора, спрыгивая. – Насрать мне уже!
Она вернулась к стене и снова приковала руки.
Стражница выдохнула. Подобрала ключи с пола, выпавшие из рук Моры в момент её яростных криков, и вышла за дверь. Ощущая лёгкость в низу живота, она улыбнулась, ведь допрос всё-таки прошёл, и вопросы получили свои ответы. Но лишь пройдя уже половину коридора, она поняла, что как-то эта лёгкость странно натирала бёдра, так ещё и прохладно стало. Стражница остановилась, потёрлась бёдрами, потом пощупала пояс и ужаснулась.
– М..мои..мои..

Мора с довольной улыбкой вертела на пальце трусики такого же бежевого оттенка, что и лиф стражницы, наслаждаясь её воплем.

Камера №888

– Что, буянит твоя подружка? – весёлым пьяным тоном спросил стражник.
– Ну, мы ж без спроса её ром взяли, хи-хи, – пошмыгал носом русый дворф, тоже пьяный. Оба сидели за столом, держа в руках карты.
– Давай, вскрывайся.
Дворф выкинул две тройки, а у стражника оказался стрит.
– Да ебись оно в три прогиба! – крикнул дворф и стукнул по столу, звеня кандалами. – Краплёные они у тебя.
– Да ты прост... ик.. играть не умеешь! – ответил солдат, покачиваясь.
– Ладно..эк. Уговор дороже золотых. Давай, шо у тебя по списку?

Дворф тоже покачивался. Закручивая самокрутку, он рассыпал половину табака, что наскрёб ему стражник.
– Так-с.. значится.. Чьих ты у нас?
Дворф с прищуром прикурил от свечи и поправил очки.
– А по мне не видно?
– У меня тесть тоже дворф. Но порядочный.. му..мужик. А ты чего с этой шайкой... ради ебу-бучего хлеба..
– Да вот понимаешь, Бох.. – дворф махнул своей крепкой рукой и тут же шлёпнул ей о стол. – Понимаешь ли ты..ик.. шо нихуяшенки не понимаешь ты...
Бох, закуривая за компанию, начал плавно кивать.
– Понимаю. Тык и спрашиваю, шоб, понятнилевее сталось..
Дворф покивал ему.
– Пиши, значит.. Имя... Роря...Рори.. не, Рублик...
– Рюрик?
– Ба! Верняк!
Бох кривым сползающим почерком занёс имя, сделав две ошибки.
– А вы ж, дворфы это... молотом по наковальне-то.. бух-бух! И шлем, и меч, и самотык для бабы, а мож и для мужика...
Оба залились смехом.
– Не, Бох. Я...ик.. я.. резчик я.
– Окак! Резчик! А кого режешь?
– Башку твою тупую режу! Кого-кого.. чаго я режу..надо спрашивать..
– Ты чё? Меня тупым назвал? Ты ч..ик..чё, не уважаешь меня? Я тут с тобой вежливо...
– А с чаго ты не туп..пой? Я вот туп, как дуб..
– Ага.. у меня тесть... такой же.. тупой..
Оба снова заржали.
– А чего режешь-то?
Рюрик постучал по столу.
– Дерево я режу, Бох.. кстати.. херовые у вас тут...ик.. столы..
Бох встряхнулся, сделал подобие возмущения на красном от рома лице.
– Пиздишь ты.. нормальные у нас в корпусе.. сотолы..
– Давай проверим..
– А давай...
Бох снял кандалы с дворфа и вместе с ним сполз под стол, осматривая ножки, края и зазубрены.
– Я тебе говорю... липа.. она ж мягкая.. как баба.. у вас тут.. сыро.. влага стол напитывает.. а..ик..а потом и плесень повсюду. Вы так.. скоро... выкините их все..
– ооооо... – протянул Бох. – Слухай... а чё ж ты.. мастер деревянный.. грабишь хлеб-то?.. Тебе бы брёвна тогда..ик.. пиздить чтоль...
– Ай, да это ваапще не важно..
– А за что ты моих корешей.. отмудохал?
Рюрик повертел головой.
– А я их и не бил.. Они сами.. – он сжал кулак, – они сами на кулак упали..
– Да а как они все четверо? На один кулак?..
– Дак споткнулись.. ик..
– Обо что?.. это?..
– Об Шина они..споткнулись..

Дверь допросной распахнулась. Стражники зашли в комнату.
– Бох, ёп, твою мать! Ты чё делаешь?
Бох в это время сидел на месте Рюрика, скованный кандалами, а Рюрик, нацепивший мелкий для его головы шлем, сидел на его месте, усердно пишущий на пергаменте.
– Я..ик.. на вопросы... отвечаю.. – ответил Бох.
– А я их задаю.. – ответил Рюрик.
– Я с Рюриком добазарился... Завтра с нами в смену выходит! Вот.. тренирую его..
Стражники заломали Рюрика и вывели под руки Боха.

Камера №9
– Я Шин Инудзука, странствующий мечник. После обучения на своей родине под надзором учителя...
– Не стоит.. – мягким голосом прервал его стражник. – Мне только нужно ваше имя.
Шин с невозмутимым лицом наклонил голову.
– Прошу простить за многословность... Учитель говорил мне не болтать много...
– Э... попрошу и сейчас много не болтать! – снова прервал его стражник. – Лучше говорите, когда я буду спрашивать...
Шин сидел ровно, прямо, смотрел уверенно на стражника, даже моргал редко. Стражника такой пристальный взгляд смущал.
– Можете ответить, почему вы напали на второго командира отряда?
– Этот воин обнажил меч и собирался сражаться. Я не хотел пустословить, как этот торговец хлебом. Я принял вызов.
– Второй командир сказал, что вы пытались его зарезать, даже когда обезоружили.
– То была воля Мурамасы, не моя...
– Кого, простите?
– Моего меча. Он проклят. Жаждет крови. Я не всегда властен над ним, ибо он часто властен надо мной..
Стражник прекратил писать, поднял глаза, смотрел исподлобья на Шина. Тот смотрел на него невозмутимо. Оба сидели молча, а тишина начала давить в уши.
– Не сочтите за грубость, но все островитяне так изъясняются?
– Угу.. – стражник сделал запись в пергаменте, а про себя прошептал, – "Умолешённый". Можете сказать, чем занимались раньше?
– Следовал Пути...
Стражник снова посмотрел на Шина исподлобья. Его перо кратко чиркануло чернилами на этот краткий.

– Исправьте.
– Что, простите?
– Исправьте. Не "безработный" – ронин.

Камера №23

– И как долго она так сидит?
– Не знаю... Но ещё ни слова не сказала..
– А ты вопросы задавал?
– А ты попробуй сам задать. Я посмотрю.
– Да это ж девка обычная! Трясешься так, будто тролля увидел.

Стражник перевернул стул к себе спинкой и сел, облокотившись на неё.
– Значит, ты у нас бунтарка, да? Натворила делов, оказала сопротивление при задержании, а теперь и на вопросы отвечать не хочешь?
На него пялились два холодных глаза. Рот девушки был прикрыт руками в красных перчатках. Её алое платье было испачкано, так как в грязи её валяли прилично при задержании.
– Ты ж вроде из грибных друидов... Говорят, вы отраву ТАКУЮ сварить можете, что кишки потом болеть будут так, что аж вырезать их захочется, а срать будешь, как утка.
Девушка молчала. Стражник нахмурился, наморщил нос, но выдохнул с улыбкой.
– А знаешь. Мне чёт так похер на тебя. Молчишь? Ну и держи рот закрытым. А то хер тебя знает, какой дрянью можешь дыхнуть. На тебя давно уже составлена характеристика. Ты ж была в темнице. В Форестфронте. Это ж ты там устроила споровую чуму?

Глаза девушки сощурились.
– О! злишься? Значит, я прав.
Он цыкнул.
– Издалека вроде на приличную девку похожа. А как присмотришься...
Стражник встал и смачно плюнул на платье.
– Видать, ты и отравила похлёбку, что раздавали сегодня на празднике. Грязная сука!
Он развернулся, откинув красный плащ, чтобы он плавно развивался по воздуху.
– Кинь её в котлище. Зажарится малясь, а там и говорить начнёт.
– Тот отвар, про который ты сказал... – подала наконец голос девушка.
Стражник обернулся.
– Эффект боли в кишках вызывается не отваром, а частицами спор. А их можно вызвать даже из плесени.
Стражник выпучил глаза, запотел. В животе начало что-то бурлить. Кишки воротило так, будто сейчас всё перемешается с ног на голову. Он упал на колени и выблевал всё содержимое своего желудка. Второй стражник обнажил меч.
– Ты этому обосрышу лучше помоги, а ещё лучше – мотай с ним из этой комнаты, а то пару секунд, и всё будет в испарениях...
Стражник присмотрелся к столу – на ножках и краях древесина покрылась большим слоем плесени. Ужаснувшись от этой девки, стражник подхватил действительно обосравшегося напарника и выбежал в коридор, плотно закрыв дверь.
– М-да, какой-то он жалкий, вообще не...

– Рыцарь.

Камера №42

– Эвоно как! – удивился стражник. – Коль ты рыцарь, чего ж с бандитами дружбу водишь? Решил не только себя, но своего господина опозорить?!
– Я.. межевой рыцарь, уважаемый.
– А-а-а-а... Тогда всё ясно, – стражник закурил трубку. – Сейчас всякий, у кого едва пушок на яйцах появился, рвётся в межевые рыцари. Думает, что сможет блядовать по землям, прислуживать лордам, как элитная шлюха, да золотые монеты грести лопатой. Ага... видали.
Юноша, облачённый в серебристые доспехи с синим отливом, скромно жался на своём стуле.
– Ты, конечно, малый высокий и крепкий. Дак взгляд у тебя явно же не рыцарский. Да и блеешь ты, а не изъясняешься, как сэр. И вообще, у тебя титул-то есть?
– Ну, вроде бы есть. Не могу сказать точно. Но, как говорила моя наставница..
Стражник и его писарь внимательно вытянулись вперёд.
– Драконорождённый.
– Пф, – стражник ожидал услышать знакомый дом или господина, на крайний случай какой-нибудь слабый забитый род рыцарей.
– Ты ж понимаешь, насколько нелепо и невежественно это звучит?
– Но я по крови своей самый, что ни наесть, Драконорождённый. Вот, глядите!

Он вытянул руки с звоном кандалов. Вместо латных перчаток у рыцаря были серебряные обрубки, так что стражник увидел оголённые пальцы, покрытые синей чешуёй. И чешуя эта была не рыбья и не походила на зверолюдскую. Самая натуральная драконья кожа.
– Ох ты ж блядь! – пробубнил стражник, откидываясь стулом от стола.
– Тебя вообще в церковь водили, рыцарь хуев?! Да это ж драконья проказа!
Стражник поднялся вместе со стулом, но сел подальше от рыцаря. Тот задумался.
– Проказа? Что за проказа?
– Неважно. Ты тут не ради образовательных уроков. Давай отвечай на вопросы, а то я всё сильнее хочу тебя на виселицу отдать.
– Виселицу?! – вскрикнул рыцарь. – Но, я же ещё не нашёл..
– Да мне срать, что ты там искал. Отвечай на вопросы!
Рыцарь смолк, опустив смиренный и грустный взгляд в стол.

– Имя.
– Игорь Драконорож.. Просто Игорь...
– Кому ты служил последние 5 лет?
– Лорду Накеру Эмельсфору.
– И каким же хером ты припёрся на другой конец Нейралии и стал разбройником?
– Понимаете... Рюрик, он.. он помог мне встать на ноги, дал кров и деньги для своего первого похода. А тут ещё и письмо лорду Эмельсфору... Да и этих ребят я давно знал, так что..
– Так-так. По порядку...
Стражник остановил взгляд на гербе, что выделялся на серебряном нагруднике Игоря.
– Эт где ж ты такой юродливый герб получил?
Игорь улыбнулся.
– Его сделал мой друг.. Знаете, он..

– Зачерачил всю камеру в каракулях!!!
Крик тощего охранника эхом раздавался по камере.

Камера №64

– Ты откуда краски взял, мальчишка? – злился стражник, ведя своими противными тонкими усиками, словно таракан.
Его заключённый – обычный мальчишка, в жёлтом плаще и с давно засохшими кляксами на рукавах, – со спокойной улыбкой ответил:
– Мне показалась общая композиция камеры серой и гнетущей. Я решил немного приукрасить её, чтобы ваши заключённые чувствовали себя более комфортно, тогда и говорить с ними будет куда легче. Краску сделал из сажи, что наскрёб по углам.
– Ну, оно не удивительно, сэр, – обратился второй стражник. – Этот пацан ранее уже пребывал в нашем городе. Был замечен за порчей губернаторского дома.
– Нет, – возразил, но как-то радостно, мальчишка. – Я просто рисовал.
– Хах, "просто рисовал", – таракан-стражник рассмеялся противным звонким смехом. – Это порча имущества... э.. как тебя..
– Вообще, теперь это красивое имущество. Я Райкун, мистер дяденька.
– Заткнись! От вас всех и так шуму полно...

Таракан просмотрел досье остальных членов группы.
– Похотливая воришка, пьяница-дворф, островитянин-кретин, жуткая разносчица грибных отравлений, парень, наверняка стащивший с какого-нибудь трупа доспехи и мнящий себя благородным мужем... Ты вообще как к этим прокажённым попал?
– Всё просто! – сказал Райкун, хлопнув в ладони. – Они – моё главное вдохновение!
Стражник поднял бровь, сохраняя невозмутимость.
– Это твоё главное вдохновение заставило тебя околдовать людей на площади, пока воровка обносила их кошели?
Райкун удивился.
– Что? Я просто хотел порадовать народ красивой картиной города...
Он почесал подбородок.
– Мора.. вот плутовка..
– В любом случае. Ты, как и все твои сообщники, украли у мистера Булки двадцать буханок хлеб... нет, я не могу это воспринимать как есть..

Он провёл ладонью по лицу. Взглянул на Райкуна. Взглянул пристально, вытянувшись к нему через стол.
– Вам нахера сдались двадцать буханок хлеба?
Райкун улыбнулся и развёл руками.
– Я просто рисовал...
Стражник ударил по столу.
– Издеваться вздумал!
Он схватил мальчишку за воротник и поднял над собой. Райкун выглядел растерянно, но потом улыбнулся. Черпнув из своей ладони остатки сажи, он пальцем быстро что-то нарисовал на лбу стражника.
– Теперь вы тоже стали чуточку красивее.
– ЧТО?!
Таракан отшвырнул Райкуна и хватился зеркала из своего подсумка. На лбу усатого красовалось насекомое с полосатым брюшком и крылышками. Стражник с искажённой гримасой медленно перевёл взгляд на Райкуна. Тот усмехнулся, показав руками указательный и средний пальцы.
– Шмелики такие милые, правда?

Камера №108

Здесь слышались почти все крики и вопли. И на каждый такой ор бледная улыбка становилась шире. Но резко пропала, как скрипнула дверь. Вошёл стражник с золотыми наплечниками.
– Командир... – проговорила эльфийка, отрывая чёрные в склере глаза от книги.
– Катариэль... – с усталым вздохом ответил ей командир. – Вижу, ты уже успела освоиться.
– Ну, я только проснулась, так что не совсем в трезвом рассудке.
– Редко когда ты в нём бываешь вообще. Давай не будем врать друг другу.
Катариэль усмехнулась.
– Возможно.

Она отложила книгу и расселась на стуле, вытянув ноги и свой драконоподобный хвот на стол.

Командир, раскурив сигарету, сидел деловито, но во взгляде был дружелюбен. Так казалось Катариэль.
– В последний раз, когда ты посещала наш скромный город, было погребено две таверны, уничтожены две пристани и отлуплена половина городской стражи. Но сейчас ты решила побить рекорд, взорвав лавку мистера Булки.
– Хах. А ты вечно запоминаешь только плохое. Забыл, как я спасла город от магической лихорадки. А когда орчьи орды скентились с гоблинами, и вас чуть ли не отымели по самые...
Командир поднял руку, другой стряхивая пепел. Катариэль прервала свою красочную речь.
– Именно поэтому всех вас допрашивают. Обычно, мы без разбирательств вешаем преступников. Но в силу твоих заслуг перед городом я дал вам время обдумать содеянное и ответь правильно на все вопросы моих подопечных. Но, как погляжу, отряд у тебя... своенравный...
– Я бы выразилась..
– Не выразишься... – он снова поднял руку. – Понимаешь. В силу текущих событий мне приказом губернатора запрещено наводить беспокойство и недовольство в городе. А кроме Булки, которого вы лишили дома и ремесла, которым он зарабатывал на хлеб..
Катариэль согнулась и засмеялась в ладонь.
– Прости-прости. Ну, ты сказал..
– Да, согласен. Булка... Зарабатывать на хлеб... – согласился с каменным лицом командир.
– Щас.. дай пару минут, – продолжала смеяться Катариэль.
Командир сидел неподвижно, даже пепел не стряхнул, запачкал ковёр.
– Ну так.. – Катариэль выдохнула. – Чё ты там бубнел?
– Я не могу вас просто отпустить. Даже если бы хотел..
– Ого, а ты в себя поверил, что-ли?
Она спокойно взяла сигарету из рта командира и сделала пару глубоких затягов. И весь густой серый дым осел прямо на командире.
Глаза его глянули на кандалы эльфийки. Они были не такими, как у остальных. Антимагическая сталь. Оковы дрожали.
– Я понимаю, что ты легко можешь вырваться из этих наручей. Однако... Убьёшь меня, остальные стражники тут же прирежут твоих дружков.
Катариэль помрачнела.
– Они не против умереть, если будут знать, что боролись за наше дело.
Командир медленно моргнул, переставил нога на ногу – единственное движение за всё время, что он сидел.
– Даже та воровка? Её бы я вздёрнул первой. Она же в главном списке розыска Хоуптаунского района.
Сигарета во рту Катариэль в миг истлела, оставив после себя длинную пепельную полосу. Она выпустила этот здоровый клуб дыма снова в командира.
– Тогда я сравняю ваш город с руинами.
– Тогда король официально даст добро на твою голову. А ты не последний волшебник своего поколения. Так что лучше подумай два раза, а так, как думать ты вряд-ли умеешь разумно, советую подумать три раза.
Он встал, поправил воротнички своих перчаток.
– Теряешь хватку. Раньше тебя даже угрозы богов не страшили...
– А ты раньше без седины и больной спины был.
Командир улыбнулся.
– Сучка ты та ещё.
– Знаю. Иди уже нахер, а то с тебя уже песок сыплется.

Командир прошёл к выходу. Встал на проходе.

– Завтра, перед вашей казнью, мне необходимо представить вашу группировку. Подсобишь?
Катариэль улыбнулась. Вытянула руку. Оттопырила средний палец.
– Спроси у своих солдат. Они тебе правдивую версию назовут.
Командир усмехнулся.
До встречи, Катариэль...

За неделю до этого...
"Радужный мост! Возрадуйтесь, дорогие жители Исланд-тауна. Компания "Свартальхейм" объявила о завершении проекта самого длинного наземно-воздушного маршрута. Теперь каждый гражданин может спокойно и с комфортом рассекать просторы Исланд-тауна!"
Радио прервалось. Входящий звонок.
– Привет, Сигурд.
– Зигфрид! Как дела, братишка? Уже прошел 9 КПП?
– Да, – ответил Зигфрид, без веселья в голосе, которое исходило от Сигурда.
– Что, неудачно прошел последний?
– Скорее жалею о комиссии. Благо, если визир хватит на бензин до города.
– Да не переживай ты так. У меня есть знакомый мастер, я у него всегда беру списанные канистры.
Зигфрид изогнул губы в ехидной улыбке.
– А ты всё такой же проныра, брат.
– Ну тык, хочешь жить, умей вертеться! Ничего-ничего, всё будем пучком. Вот увидишь, в Исланд-тауне ты будешь грести столько бабла, сколько за год на этом своём мусоровозе не наскребешь.
Улыбка у Зигфрида резко пропала.
– Надеюсь...
Он поправил зеркало заднего вида, в которое попало его выражение лица, лица усталого, с синими кругами под глазами от последней в жизни Зигфрида ночной смене мусорщика, с седыми волосами, хотя Зигфрид только недавно менял потрёпанный бумажный паспорт. На цифровой ему денег не хватало.
– Ладно, Сиги, я отключаюсь, а то от дороги отвлекаюсь.
– Понял тебя, родной. До связи.
Оптимизм брата Зигфрид пытался вбить в голову, действительно надеясь на перемены в жизни. Но пока – старый хэтчбек, едва осиливший долгую дорогу по не такому уж и радожному мосту, и последние двадцать визир на счету – всё, что было у парня.

Квартира, которую так любезно оплатил Сигурд, была немного меньше прежней халупы Зигфрида, только тут не было оборванных стен, затхлого запаха плесени и скрипучих полов. Здесь всё казалось сказкой, пусть и на пару жалких квадратов, с четырьмя стенами. Зигфрид бросил ключи калымаги на стол, на котором лежал ланч, любезно упакованный каким-нибудь уличным поваром. Приписка "Похавай, а то голодный", развеселили парня. Зигфрид отписал брату, отблагодарил за остывшую лапшу, которую парень с диким аппетитом умял.
После он открыл жалюзи.
"Исланд-таун... Город сказок и мифов... Говорили мне так, да и то... Мужики сами тут не были, вот и считали это место сказочным. А как на деле?.."
Оптика засияла. Пришло сообщение. От Эшли. Зигфрид включил проигрывание записи, а сам упал на квадратную кровать.
"Зиг... Я пишу тебе в последний раз! Харе игнорить меня! Ведёшь себя, как пацан. И вообще, я не должна перед тобой отчитываться. Да, я трахалась с тем парнем. Но, прости меня, он не считал последние визиры, чтобы оплатить моих любимых омаров, которые ты способен мне дать только РАЗ в два месяца. Если ты не можешь соответствовать моим требованиям, то катись ты колобком нахуй. УРОД! МЕЖДУ НАМИ КОНЧЕНО!"
Зигфрид горько улыбнулся.
"Может, она права..."
Голова болела от мыслей, ныла от усталости. Едва хватило сил принять душ, да и то, слова Эшли эхом отдавались в ушах.
– Не можешь соответствовать требованиям...
Зигфрид протер зеркало и взглянул на себя. Тело исхудало, лицо казалось старым, а выцветшие волосы и вовсе выдавали молодого парня за старика.
Ненависть вспыхнула в груди.
"Если б только были бы деньги на операцию.. были б возможности на риппера..."
Зигфрид отдернулся от своего вида. Он завалился спать голым, не думая о завтрашнем дне...

13:00.
Дверь трещала. В домофон орал знакомый братский голос.
– Ёптыть! Ты чего хером болтаешь, как кадилом?
– И тебе привет, Сигурд... – ответил Зигфрид, потирая глаза.
– Давай, прячь своего волкодава, у нас сегодня насыщенный день!
День и правда обещал быть насыщенным. Размеры зданий и улиц давили на Зигфрида, он ощущал себя мышью в клетке, просто очень большой, где можно не только раздобыть сыр.
– Тебе надо было звонить два месяца назад. У меня такая маза была, ты бы знал! Встретил я одного фиксера. Он напрямую с ванами работает. Мы провернули три дела, а я уже смог залог за хату внести, того гляди и выкуплю её скоро.
Зигфрид лишь кивал, да поддакивал, не особо желая слушать болтливого брата.
– На, поешь, ты ж не завтракал.
Прямо в руки всучил Зигфриду брат лёгкий перекус в виде бутера.
– Пасиб, – сказал вяло Зигфрид и также вяло съел бутер. Сигурд косил глаза на брата. Он помнил Зига ещё мелким пацаном, с смольными густыми волосами, чего Сигурд не получил и каждый раз пыхтит злобно, когда ищет очередные залысины по утрам. Но теперь красивые смольные волосы Зига стали пепельными колосьями, теперь уже не такими густыми и красивыми.
Оптика Зига мерцнула.
– Снова эта оторва пишет?
Зигфрид усталым голосом подтвердил и стал растирать глаза, ощущая лёгкую мигрень в висках.
Сигурд нахмурился, крепче сжимая руль. Его самого редко когда бросали девки, да и потому только, что его голый зад всегда первый выметалася из квартир его любовниц, ведь любовницы были при мужиках. И всё же никогда так сильно баба не била в сердце старшего брата, и как же сильно он сейчас гневался.
– Знаешь, оно и к лучшему. Нахер тебе вообще с ней было встречаться. Она тебя точно не любила.
Не самые приятные слова для поддержки, но Зиг не обижался – Сигрифд хорошо стелил только для заработка, а честные беседы были ему чужды. Впрочем, Зигу тоже.
– Я тоже её не любил.
– Да будешь тут такую любить! Её, поди, только трахать и можно было.
– Не особо. У неё задница костлявая. Да и сиськи надутые имплантами.
Сигурд резко дал тормоза. Вовлечённый в распрос брата, он не заметил красный, но смог остановиться перед перекрестком.
– Эт как? Если баба не любима, да не ёбана, то на кой ляд ты с ней водился?
Зиг вздохнул.
– Чтобы одиночество не сгрызло, наверное...
Сигурд мог лишь хмыкнул. Одиноким он себя никогда не считал, хоть и живёт один, да друзьями не хвастается. Сквозь года, а он и Зиг всё также были слишком разные братья.
Рука пала на плечо Зига. Тот покосил седую голову на брата.
– Всё пучком будет, малой. Сейчас мы ток потрещим с фиксером, дело займет время на подготовку. А после сгоняем кое-куда откиснуть.
– Я бы лучше в квартире отдохнул.
– Да спокойно ты. Тебе точно поможет. Или ты в брата родного не веришь?
Зигфрид натянул дружескую улыбку.
– Верю, Сигурд. Всегда.
– Ну вот. Нечего унывать. Как только получишь первые визиры, потрать на пару оптических имплантов, а то твои...
Сигурд замялся.
– Дерьмо? – договорил за него Зиг.
– Прости, братец. С такими имплантами тебе скорее дальше мусорщиком работать.
– Хах, – Зигфрид вдруг повеселел, – тогда поставлю нашу с тобой любимую пушку.
Сигурд тоже стал весёлый.
– "АНИГИТОРНАЯ ПУШКА!" – проорали братья одновременно и залили машину громким смехом.

Машина Сигурда была вычурной, над колёсами были нарисованы копыта белошёрстного коня. Крыша переливалась золотом, уподобляясь гриве, а низкий, но длинный в ширь спойлер на багажнике отдаленно мог напоминать хвост с тем же золотым оттенком, что и крыша. По потёртым шинам, запылившимся низинам корпуса и паре царапин на бампере можно было смело заявить, что эта тачка не первый год лихо раздавала дрифта и форсажа по главным улицам города. Хоть Сигурд и любил всегда приукрасить свои рассказы про погони с перестрелками, особенно, когда он в центре истории, в его мастерство в вождении давало о себе знать, как и память каждого асфальтированного уголка.
Братья осмотрелись по сторонам – окраинный район будто ядеркой разнесли. Ни души. Сначала вышел Сигурд, смачно выдохнул с последней тяжки сигареты, от которых Зигу было дурно, но привередничать он не стал, и так ведь за счёт брата сейчас существует.
– Посиди пока, малой. А то пулю жопой словишь.
Он потушил сигарету и открыл бардачок в подлокотнике. Там лежал увесистый Лексингтон, с ярко-красной окраской, вроде пламени.
– Я думал, все города шумные... – сказал Зиг.
– Когда нужно, и квартал смолкнет, малой. Вылезай, – ответил Сигурд, подзывая рукой. – Всё чисто.
Зиг вышел из машины, и пыльный душный воздух окутал нос и рот, заполняя легкие грязью. Парень поморщился, пытаясь откашляться.
– Ага, прямо Техас, мать его.

Они подошли к единственному более-менее целому зданию, у которого и остановились. Войдя в коридор, они оказались в полумраке теней.
Тут же послышался щелчок.
– Воу! Спокуха, мужик, я Сигурд.
Снова щелкнуло. Из теней вышел высокий плечистый бородач с пшеничной косой.
– Эйвор! Эк ты раздобрел.
– Это просто ты смялся. Шагай давай. Ярл ждёт.
Сигурд прошмыгнул мимо бугая, а Зига здоровяк пихнул, да так, что тот упал на зад.
– Э! Ты чё вытворяешь?! – возмутился Сигурд.
– Его ярл не звал.
– Это братишка мой! Познакомить хочу, пусть поработает с профессионалами.
Эйвор громко сморкнулся, утирая нос рукавом кожанки.
– Дохлый он у тебя.
– Может и дохлый, но в твои яйца он запросто вгрызется и оторвёт, будь уверен.
Сигурд поднял вялого Зига, отряхнул его штаны и дутую черную куртку.
– Вон! Ростом тебе в мошонку смотрит. Ты уж попридержи хозяйство.
Эйвор замешкался, ведь рост белобрысого и впрямь был по паховую зону. Он отодвинулся в сторонку, давая обоим братьям пройти.
Длинный коридор. Мятая дверь. Новая комната, единственная приведенная в нормальный вид. Но оно и не удивительно было: в ней сидел ярл и трое сыновей.
– От тебя только штиль и слышно, Сигурд. Уже как четыре месяца залегаешь на дно после того ограбления конвоя.
– Рагнар! И тебе не хворать! – начал радостно Сигурд, разведя руки в стороны.
Рагнар был мужиком уже с сединой в плешивой, но длинной бороде, с посиневшими татуировками на лысой голове. Голубые мутноватые глаза его прожигали Сигурда исподлобья. Ярл пригласил сесть напротив. Зиг молча повторял за братом.
– Бьёрн, – кивнул Сигурд такому же гладко выбритому парню, с такой же плешивой бородой, только что её цвет был чуть желтее седины Зига. Бьёрн фыркнул и также прожигал Сигурда глазами, голубее глаз отца.
– Несмотря на твою беспечность ты всё так же полезен, как бы не хотелось этого признавать.
Рагнар швырнул щепку с инфой. Сигурд быстро вогнал её в разъем под ухом. Его оптика начала сиять белым, прогоняя все данные по делу.
– Я не помню, чтобы у Сигурда был брат.
Это сказал второй сын. С длинной густой русой косой через плечо.
– Я Зигфрид. Мы с ним от разных отцов.
Второй сын вмиг переменился, улыбнулся как губами, так и своими голубыми глазами, которыми были насыщеннее из всех трёх братьев. Он протянул Зигу руку.
– Уббе. А мы (он кивнул на своих братьев) от разных матерей.
Зиг усмехнулся, разделяя юмор второго сына, чего не изъявляли Бьёрн и третий сын.
К счастью, Сигурд уже вынул щепку.
– Отлично. Я найду нужных поставщиков. Всё будет готово послезавтра.
Рагнар довольно заулыбался.
– Сученыш ты, а всё же умеешь котелок включать в нужный момент.
И правда. Сигурд ответил ярлу не так, как общается обычно. Зиг впервые видел брата таким собранным и серьезным. Неужели дело такое опасное?
Сигурд и Рагнар пожали руки и на том встреча считалась оконченной.
Братья с рвением устремились подальше от этого стрёмного местечка.

Говорят, что жить с предками – позор настоящего мужика. Так вот для Оззи этот моральный закон не был читой в его кодексе жизни. После смерти его бабки, у которой он жил, ел и заботился о старушке, вся квартира, размерами напоминавшая скорее студию, в которую Оззи и превратил бабкино наследство, перешла ему по доброй воле старушки. Он был давний знакомый Сигурда.
– Мужики! У нас тут пополнение! – заорал Сигурд, потрясывая за плечо Зига
Оззи не услышал Сигурда, ведь врубил усилитель гитары на максимум. И пока низкий бородач не швырнул в Оззи бутылкой, тот не остановил свою дикую игру.
– Ооооо, Сижки пришел.
Он поморгал глазами, будто только проснулся. Покачиваясь, как в пьяном угаре, он сошел с импровизированной поддонами платформы. Его худая рука схлопнулась с рукой Сигурда. Зиг заметил красную розу в огне, набитую на запястье заросшего в сальных волосах гитариста. Он почесал щетину, обглядывая Зига. Тот заметил в выпученных глазах Оззи красноватость, явно не вызванная недосыпом. Подозрения Зига подтверждали ингаляторы, все замазанные в наркожиже. Один такой Оззи вытянул из кармана своей кожаной жилетки, которая висела на его голом татуированном теле мешком.
– Бушь пыхтеть? – спросил он по слогам.
– Нет, спасибо, не курю, – вежливо покивал Зиг головой.
– А пиво?
Зиг вдруг стал выглядеть живей. Слово "пиво" давно не слышали его уши, которые взывало к прошлым весёлым байкам коллег с работы мусорщиком – единственным, наверное, приятным увлечением в родном городе, от которого Зиг не чувствовал себя подавленным, как сейчас.
Бутылку холодного пива ему протянул и предложил коротко стриженный бородач, рыжий, с толстыми морщинами и красным носом, как картошка.
– Регин я. Пьешь хоть?
Зиг улыбнулся и охотно принял предложенное пиво.
– Я Зигфрид.
Регин прищурился на братьев, почесывая свою густую бороду.
– А ты точно младший? Пока ты не заговорил, я принял тебя за старого пердуна.
То ли шутка, то ли удивление Регина кольнуло Зига. Да, он знал, что выглядит старым, пусть и молод. Вспоминается Зигу и постоянные неприязни Эшли к волосам парня, мол такой Зиг нихера не красит её, и что пускай лучше в смолу окунёт волосы, чтоб были как раньше. Но обида быстро прошла – Сигурд подвёл брата к кухне, где было много упаковок еды от доставки, разбросанных бутылок и ингаляторов. Зиг не выказывал особой брезгливости на этот свинарник. Всё же, он мусорщик. Бывало говно и вонючее.
– Сегодня давай откиснем, а завтра я тебя подготовлю, как следует.
Зиг кратко кивнул, ему нужнее слов была еда, которую Сигурд так любезно стырил с полок холодильника. Вдоволь наевшись, Зиг сел с братом на диван, перед которым, на старой кирпичной стене, висела плазма, тоже замызганная в чем-то.

Оззи продолжал исполнять несвязные рифы, иногда затягиваясь ингалятором, когда как Регин начинал уже пятую бутылку холодного пива, усевшись в кресле рядом с братьями.
– Сигурд говорил, ты мусорщиком работал?
– Да. В нашем родном городе.
– А я вот слышал, что у мусорщиков импланты стоят, "Говнодавами" называют. У тебя есть такие?
– Ну... – замялся Зиг.
– Отвянь от него, Регин, – сказала Сигурд. – Парень и так задолбался дерьмо месить. Пусть тут он не вспоминает об этих днях.
И здесь Сигурд был прав, Зиг не питал желания отдаваться прошлому, да чего он мог рассказать этим неизвестным мужикам: о том, как он всё юношество был бродягой, что попрошайничал на дорогах. Или то, что дрался с каждым третьим залупалой, посчитавшим Зига хорошим мешком для битья. Но каждый раз, когда такие вот наглые рожи крошились от имплантов в руках Зига, парень чувствовал некое превосходство. И сейчас он ощущал нечто подобное. Он закатал рукава потертой куртки и посмотрел на Януша задористыми глазами.
– А ты проверь! – сказал Зиг, кладя металлический локоть на стол. Януш повел усами, сомневаясь, но всё же закатал рукав, усаживаясь напротив Зига.
Сигурд повеселел. Схватив бутылку, он крикнул Оззи:
– Оз! А ну мощный риф ебани! Щас махаться будут!
Оззи закинулся ингалятором и раздал по всем струнам мощный звук.
Затишье. Зиг и Регин крепко схватили ладони друг друга. Регин чувствовал холодный метал в пальцах парня, но уверенность в этом сбитом мужике никуда не пропала. Зиг же напротив, не ощущал совершенно ничего, как и обычно в целом – его импланты не были доделаны для физических ощущений в пальцах и ладонях – денег не хватало. Алкоголь быстро наполнил его глаза звериным желанием пободаться с кем-то, а Регин был единственный, кто имел хорошую фигуру, пусть и низок был его рост.
Как только струны задрожали в громком аккорде, Зиг и Регин дёрнули плечами, а их запястья скрутили друг друга, как змеи добычу. Дрожь в предплечье Регина и испарина на лбу придавали Зигу уверенности.
"Я точно выиграю!" – думал про себя он. Но не успел он представить, как гордо пьет пиво, наслаждаясь победой, как рука его треснулась о стол, да так, что хруст прошёлся по его плоской поверхности. Регин довольно дыхнул носом, повел усами и закатал рукав.
– Дури в тебе действительно много, парень. Но вот умения применять её – увы...
Он поцокал досадным тоном. Зиг впервые ощутил ломкую боль в суставах. Неужели этот карлик действительно вздернул его?
– Ладно тебе, – махнул рукой Регин. – Успеем ещё яйцами помериться. Ты лучше скажи, на кой ляд ты с этим обалдуем решил работать?
Он указал на Сигурда, а тот, возмущенный таким пренебрежением в словах Регина, хотел уже дать в ухо, но карлику хватало наклонится не ниже своего торса, чтобы ладонь Сигурда пролетела мимо. И в наказание он получил квадратным кулаком Регина в поддых.
– Посиди, молодой. А то я тебе за тачку ещё припомню...
– А что, что-то не так с его машиной?
Регин усмехнулся, дернув плечи.
– Ясен пень. Этот хуй мне пригнал кусок металлолома, а с меня требовал превратить его в гоночный трак. И если б не его аванс, который мне тогда был очень уж кстати, я бы ему в жопу сунул разводной ключ, да так бы закрутил ему геморрой, чтоб срать не мог год.
Сигурд хотел было защитить себя в этой истории, но прищурый взгляд Регина и два прохрустевших толстых пальца карлика переубедили его.
Зиг улыбался. Сигурд часто получал по макушке, а иногда и ниже неё, как сейчас. Но это всегда было почему-то весёлым действом для Зига.
– Не, ну ты подумай, Зиг. Притащить мне машину, которую я полмесяца назад собрал ему по индивидуальным чертежам, с не очень-то и хорошими запчастями, в такую прекрасную кобылу, он осмелился приволочь разбитой в хламину.
Регин долго ещё ругался, будто ему старую бородавку сорвали. Сигурд лишь вжимался в диван, а Оззи...Оззи уже забыл про мужиков ещё на моменте "ебани мощный риф".

Зиг вдруг выпал из этой реальности, словно всё шло медленно, его заворожила мелодия, которую недавно начал наигрывать Оззи. Он, на удивление, очень хмурился, смотря за своими пальцами, чтобы сделать нужный аккорд. И пусть мелодия была прерывиста и не идеальна, как это возможно предполагалось, но почему-то именно она сейчас овладела ушами Зига.
– Что за песня? – спросил он, подойдя к Оззи. Тот обматерил гитару, ведь пальцы его прорезали кожу, скользнул по струне.
– Прости, – сказал Зиг, потупив голову.
– Ничё, – ответил ему Оззи. На этот раз он достал сигареты, мятые, не понятной марки. Отложив гитару он прошел к кухне.
– Пытаюсь повторить игру одной умелой суки...
– Умелой суки? – переспросил Зиг. Ему не пристало грубо говорить о девушках, даже когда те откровенно были стервами. Оззи покивал, поворачиваясь к Зигу.
– Скальдов знаешь?
– Нет. Я особо музыку не...
Оззи не дал договорить. Он потащил Зига немым жестом руки за собой, к старому граммофону, такие уже не продают, отдав предпочтение трекам на щеках и подписки на сайтах. Оззи снял с стены картонку, в которой хранилась пластинка – это было единственной вещью в доме, к которой Оззи относился с заботой и бережностью. Он поставил её на проигрыватель, встал рядом, уперевшись в стол.
Музыка начала свои ритмы. Зиг молча гулял глазами, вслушиваясь в необычные монотонные рифы, которые Оззи как раз пытался повторить.
– Играет их главная гитаристка. Как-то раз я был у них на разогреве, но потом они нахер слали все лейблы. И не знаю как, но продолжают выступать с таким дерзким характером.
Оззи стряхнул пепел прямо на пол, продолжив молчать. Его глаза были на удивление внимательны, пусть и пялились на стену.
– Красивая мелодия...
Оззи весь дрогнул, услышав эти слова.
– Ты ни черта не шаришь в музыке. Вот и кажется тебе это просто "красивым".
Он снова стряхнул пепел.
– Эта музыка не группы. Это личный монолог этой девки. Она так выражает свои мысли и жизнь.
Зиг не видел эту девушку никогда, про группу он никогда не слышал. Но представилась ему птица, одиноко летящая в холодном небе. Птица представлялась с широкими крыльями, мелким клювом, не хитница, но с мощными лапами, которые могли бы и зайца подхватить.
И полет птицы не прекращался. Она рассекала белые кроны скал и гор.
– А ты понимаешь её монолог? – спросил Зиг, отрешенный от всего в эти минуты.
– Ты тупой, Зиг. Я ж говорю – монолог. Девка пытается что-то сказать публике, а та и в хуй не дует, пытаясь свои портки перекинуть на сцену.
– А ты? Ты не публика. Ты же понимаешь?
– Если б. Потому она и умелая сука... Даже мне тяжело раскусить её. Потому и монолог у неё. Да и чё ты докопался? Познакомиться хочешь? Я со Скальдами давно связи не держу, говорю же, что они всех шлют подальше.
– Нет-нет, я интереса ради.
Зиг посмотрел на пластинки.
– Нужно? – спросил Оззи, заметивший голодный взгляд парня. – Могу дать погонять на пару дней и накину тебе три пластинки с их альбомами. Там везде умелая сука ведёт монолог.
Зиг не отличался скромностью. Было сильное желание взять этот граммофон и пластинки, но всё же он без визир, так ещё и на съемной квартире. Сможет ли он, в случае поломки проигрывателя, отплатить Оззи?
– Я, наверно, откажу...
В грудь парня Оззи чуть ли не со злобой всучил и граммофон, и предложенные пластинки.
– Бери-бери, – он кивнул на Зига головой. – Хоть музыку нормальную послушаешь.
– Спасибо. Я тебе верну завтра.
– Вернёшь, когда вернёшь. Забей.
Оззи снова взялся за гитару и играл уже своё.

Оба братьев возвращались чуть пьянее, чем приехали на студию Оззи, но и в меру трезвые, чтоб можно было доехать до квартиры Зига.
– Ну как? – спросил Сигурд, закуривая.
– Знаешь... впервые за долгое время мне было хорошо. Ни Эшли... ни хозяин квартиры с кварплатой. Ни мусор...
– Ну вот! – сказал радостно Сигурд. – До дела освоишься тут, я тебя понатаскаю, будешь прям профи.
Зиг улыбнулся.
– Спасибо Сиги. За всё...
Сигурд стукнул брата в плечо.
– Ты чё? Это не многое, что я могу вообще для тебя сделать.
Вина в голосе прорезалась у Сигурда. Но сейчас он не был готов говорить об этом. Не хотел...
– Лады. Давай топай, а то я тоже щас усну.

Зиг выполз из машины и скрылся за дверьми здания. Сигурд ещё долго сидел, докуривая сигу, пока в окнах квартиры Зига не зажжётся свет. Только после этого Сигурд швырнул окурок, потёр лицо и медленно поехал к себе.

Первым делом, после душа конечно же, Зиг поставил граммофон.
"Сук... надо спросить, какую песню Оззи играл".
Из всех пластинок он не мог понять, в какой могла бы быть эта мелодия. Песни носили дух всей группы. Зигу же нужен был только монолог. Махнув рукой на определённую музыку, он поставил первую, что была в руках. Тело завалилось на кровать. Она казалась мягче, чем прошлым днём, а сон накатил почти сразу. И сквозь спящие глаза и уши Зигфрид снова видел птицу с большими крыльями и маленьким клювом, чьи когти могут зайца подхватить. Он весь сон наблюдал, как птица летает где-то в холодном небе, рассекая горы...

Эльфийка и алхимик были представлены самой главной из этих зверолюдок.

Она поклонилась гостям и с радушной улыбкой представилась:

– Я Лапалия Штерн, глава Ордена Мухомория. Приятно познакомиться с вами, леди Эльфи и леди Анастасья.

Девушки переглянулись между собой и кротко кивнули.

– Как вы уже знаете, недавно в одной из церквей святого Айзека было совершено убийство епископа и его паладинов.

Девушки снова кивнули. Казалось бы, сейчас именно они обе являются важными персонами в этих стенах, но всё же фигура Лапалии внушала авторитет.

– Просто уже скажите, что от нас требуется, – сказала Эльфи. – Между прочим, мы очень торопились в дворфские земли.

Лапалия усмехнулась и прикрыла глаза.

– Об этом можете не волноваться. Я с радостью предоставлю вам наилучший дилежанс Ордена. На этом всё в ваших пожеланиях?

Эльфи нахмурилась. Предъявить этой зверолюдке не удалось.

– Лады, давай уже свой план.

Лапалия пригласила девушек за каменный стол в центре сада. Там, на развернутой карте всей Кастелии, были метки.

– Следы чародейки-убийцы были замечены в этих областях. Наши следопыты всё ещё ведут поиски, но в данный момент только эти зацепки имеются в нашем распоряжении.

Эльфи быстро прошлась по меткам.

– Она скрылась в том лесу...

Лапалия дрогнула.

– Я очень надеялась на то, что вы не скажите этих слов. Тогда...

Она свистнула, и на зов примчались слуги.

– Подготовьте все свежие зелья, запасы и провиант. Обеспечьте мечами и арбалетами солдат и пошлите гонцов с векселем.

Слуги удивились.

– Прямо в замок короля?

Кастелия смерила их грозным взглядом.

– Прямо и немедленно. Нам нужны все возможные и допустимые средства. Сейчас некогда думать о сбережениях. На нас возложена ответственность перед всем народом. И мы обязаны ценой жизни поймать эту Чародейку!!!

Анастасья шепнула на ухо Эльфи:

– Слух, а чё они Орденом Мухамория назвались-то?

Итак, две путешественницы были на полпути к граду дворфов. Анастюха уже предавалась мечтаниям о вкусном лаваша и мясе, пока Эльфи всматривалась в эльфийские путеводители на деревьях.

И первая, и вторая были обездвижены резким и громким ржанием. Сзади, словно выпрыгнув из пустоты, промчался конь. Он завернул мордой к девушкам и встал на дыбы. Эльфи тут же закрыла собой Анастюху и обратила посох против всадника в доспехах. Тот, на удивление, атаковать не спешил. Он угомонил коня, спешился. Лязги пластин придавали тяжести в движения этого незнакомца, даже простой и дружелюбный жест в виде протянутой руки приветствия казался чем-то опасным. Эльфи так и стояла, готовая пустить мощный залп в этого странного рыцаря. Но свет позади незнакомца потускнел. Лицо в капюшоне оказалось женственным и миловидным. Эльфи теперь заметила, что доспехи сидят не на мужской талии и плечах.

– Черничный вихрь и Грибной пиротехник... – обратилась рыцарь, взглядываясь в девушек. Сказы и байки об этих двух явно были преукрашены для этой воительницы, ибо сейчас пред ней всего лишь две девушки, которых рыцарь напугала до ужаса. Анастюха выглядывала из-за плаща Эльфи, сжимая его от страха.

– Ты кто такая? – спросила наглым тоном Анастюха. Рыцарь вздрогнула.

– Прошу простить мои манеры! – она поклонилась и представилась. – Командир разведотряда Кастелии, Жерари.

– И чё те надо?

Рыцарь медленно, не сводя глаз с Эльфи и её посоха, вытянула из подсусок свиток.

– "Именем короля, Я приказываю разведотряду разыскать двух чародеек, и доставить их в королевский дворец".

Посох вдруг вспыхнул синим пламенем.

– Мы к той резне в церкви не причастны. Оставь нас, и тогда король сможет услышать ответ от живого солдата.

Жерари вздохнула.

– Понимаю вас, миледи. Сейчас у народа не лучшее настроение относительно вас. Но я уверяю, что король имеет желание лишь провести с вами переговоры, в которых вы, будучи соглашенными с его предложением, сможете получит необходимые ресурсы для своих деятельностей. Вы, миледи Анастасья, имели честь служить при дворе...

Анастюха покривила лицо.

– Удовольствием я это назову в последнюю очередь. Я этому старику такой кашерный отвар из грибов сварила, он сразу же опорожнился, да ещё и выдворил меня, слова не дав сказать.

Жерари потупила виноватый взгляд.

– Да, король был резок в своем решении, однако сейчас он намерен забыть все старые обиды и ссоры, для высшей цели.

– Высшей цели? – спросила Эльфи. Жерари улыбнулась, наконец увидев заинтересованность в враждебном виде эльфийки.

– Да! Его Высочество хочет поговорить с вами насчёт той чародейки, устроившей Всё это... И для достижения цели он готов жертвовать деньги, людей и всё, что вам может пригодиться.

Эльфи на секунду обернулась, чтобы увидеть неуверенное лицо Анастасии. Не особо та рвалась к мировому спасению, больше окутываясь страхами и негативом прошлого. Эльфи глубоко вдохнула, прикрыла глаза и ответила:

– Первоначально требую полный иммунитет для Анастасьи на территории замка и обещание высшей безопасности для неё.

Жерари кивнула. Эльфи опустила посох.

– Пойдём, – сказала она сухо.

– Чё?! А как же?..

Эльфи обернулась к ней полностью и наклонилась.

– Слушай...– начала она шёпотом, – если сейчас не выслушаем старика, эти идиоты будут нас доставать всю жизнь. А я до греха доводить не хочу, поэтому просто прийдём и выслушаем этого идиота...

Дикий лес был самым длинным и едва проходимым. На карты именно его чащи становились границами необъятной Кастелии.

Чародейка шла по тропе, выстраивающейся прям под ногами женщины. Лоза стелилась ковром и указывала дорогу к Хозяйке леса.

– И что ты натворила, сестра? – послышался голос из всех черных сторон. Чародейка усмехнулась этому вопросу, в котором явно слышалась претензия.

– А что я сделала не так, Верия? – обратилась чародейка. Из густых зарослей шипов вылезла женщина в одном платье. Её нагие стопы касались самих шипов безболезненно, без единой раны.

– Я изначально была против твоего визита в церковь. Но такое...

Верия остановилась, её глаза вспыхнули гневом.

– Ты навлекла ярость короны! Теперь наше Сестриство снова будет скрывается от людей, лишь бы какой-нибудь крестьянин не проткнул одну из нас вилами. Я и так устала от постоянных смельчаков, уверенных в своей силе, якобы способной покорить эти угодья.

Чародейка села у появившегося костра, над которым стоял и кипетился котел.

– Это эпоха перемен, Верия. Нам суждено на роду бороться с недалекими людишками за право жить равными.

– Я не желаю быть равной. Единственное, чего я хочу от всего этого мира – покой. Но не суждено сбыться и этой скромной мечте, ибо появится очередная баламутка, вообразившая себя революционером.

– И что в этом плохого? – спросила чародейка с самодовольной улыбкой.

– Плохое скоро начнется. И лучше нам быть готовыми, сестра. Иначе эта уверенная физиономия у тебя резко улетучится, поменявшись на измученное от боли лицо, быстро сгорающе в инквизиторском огне...

– Итак, Лэкки, как, ик... Опытная чародейка, скажи – на кой в церкви той, что... ик, недавно какой-то колдуньей была захвачена, резня случилась?

Лэкки покрутила опустошенную колбу зелья и столу с скучающим лицом. Румянец от пьянства и сонные глаза выдавали усталость от поседлки, которая перевалила за полночь. Чародейка протёрла глаза, вздохнула и отошла к окну – холодный ветер обволакивал башню и в одновременно трезвил.

– Эта "колдунья" просто хочет заполучить власть над людьми.

Собутыльница нахмурилась.

– Тогда мы...ик...должны её остановить!

Лэкки усмехнулась.

– Сначала останови бесперебойный прием зелий, Эльфи. Тебе ещё Анастасю будить завтра. Так что иди сама в койку, а я уже всё расскажу по утру.

Но Эльфи не собиралась никуда уходить. Пока, конечно же, Лэкки не потащила подругу за шиворот в покои эльфийки. Там, едва плюхнулось остроухое тело, послышалось сопение.

Лэкки довольно улыбалась чувством выполненной миссии от избавления диалогов.

– Грядёт массовый пиз..

– Аааааа, смотрите, какой любезный! Подлизаться вздумал? Как к суду Владык подлизался, тварь? Как ты к Люциферу подлизывался? Давай! Я тебе разрешаю мне зад отполировать, грязный лживый ты кусок дерьма!
Хэйт не реагировал на пылкость Райана. Он спокойно смотрел, как Блейд в ярости бьёт кулаками стол и истерично улыбается.
– Я хотел бы спросить у тебя кое-что, Блейд.
– Как правильно зад лизать? Так ты ж спец, Хэйти! Чё спрашивать-то? Ахахаха!!!
Смех Райана казался сумасшедшим, да и сам юноша был уже не таким опрятным и выглядел не здоровым. Его кудрявые волосы уже отросли настолько, что скрывали бешенные глаза, которые с звериным гневом прожигали Хэйта, и Хэйт это чувствовал.
– Ты помнишь осаду трёх деревень на экзамене?
– Не так хорошо, как то, что ты, гнида, против меня выступил на суде!
Хэйт вздохнул. Потерев глаза, он нахмурился.
– Хватит тебе тут из себя жертву строить.
– Строить?! – спросил Райан сорвавшимся голосом. – Это я-то строю?!
– ДА, – прикрикнул Хэйт и встал из-за стула, – строишь. Постоянно. Ты постоянно играешь на публику. Постоянно желаешь быть во внимании, стать обсуждаемым демоном, стать тем, кого будут восхвалять.
– И что в этом плохого? Ты вот не особо противишься своей славе. Не так ли, а, Мартинский призрак?
Брови Хэйта задёргался от злости.
– Вместо перекидывания стрелок лучше послушай внимательно. То, что тебя осудили – правильно. И я согла...
– ПРАВИЛЬНО?! – заорал Райан. – ПРАВИЛЬНО ТО, ЧТО ПЛАН ПО БЫСТРОЙ ПОБЕДЕ В ВОЙНЕ БЫЛ УБИТ ЕЩЁ В ЗАРОДЫШЕ? ДА ТЫ В КОНЕЦ КОНЧЕННЫЙ ОБМУДОК!!!

Хэйт коснулся пальцем стекла. Тонкая электрическая искра пробивал через слой прозрачной стены между демонами и отразилась в грудь Райана. Тот упал и корчился несколько секунд от судорог. Он начал тяжело дышать, выпучил глаза от шока.
Через стекло было видно стоявшего Хэйта.
– И я согласен с тем, что усадить Маргари на престол под нашей опекой – быстрый и долговременный способ обеспечить мирное время для Мартинии, однако ты забыл о том, что о Маргари знают Генералы Иггдрасиля. И теперь мы должны быть вдвойне осторожней. После моего рапорта про дракона Юпитера Генерал Маркус сказал, что не знает, может ли помочь против такого монстра наши орудия и бойцы, ведь даже Джейсон едва смог справится с ним. И выжить мы смогли только потому, что застали дракона врасплох. А что будет, когда придёт не только он, но и тот некромант, вместе с Минервой и той тварью, что вырвала Минерву у нас? Ты подставил всю страну под удар, Райан, вместо того, чтобы действовать чётко и без риска погибнуть, возможно, всей страной.
Райан нашёл в себе силы подняться, хоть и с трудом. Сев на стул, он подвинул кристалл поближе.
– И чё? Ты пришёл, чтобы говорить, какое я дерьмо? – спросил он хриплым голосом.
Хэйт тоже сел на место, поправил рубашку и ворот шинели, закинул выпавшие пряди волос назад.
– Я хотел узнать тебя кое-что, произошедшее на экзамене, когда мы защищали осаду деревень...

– Ну? – промычал Райан недовольно, но явно с бóльшим желанием отвечать на вопросы.
– Как самодовольный пьянчуга-демон смог организовать молокососов-магов против реальных солдат?
– Ты сейчас серьёзно будешь трепать языком о делах трёхлетней давности?
– Да, серьезно, – ответил тут же Хэйт.
Райан фыркнул и повёл глазами.
– А ты либо недалёкий, либо просто кретин, Кённиг. Чтобы заставить кучку болванов слушать тебя, много ума не надо. Это ж молодые идиоты, которые были готовы в штаны насрать при любой угрозе. Ясен хрен они послушаются того, кто был чуть смелее них и имел какой-то план на спасение.
– Ты делал это тоже для того, чтобы тебя признали?
Райан весь надулся от злости.
– Я народ спасал, урод ты белобрысый!
– Но ведь первопричиной была слава, так? Ты мог уступить главенствующую роль Тюру или Гавриилу. Они вполне могли бы организовать людей не хуже твоего.
Райан заскрипел зубами.
– И что плохого в том, чтобы взять себе немного известности?
Хэйт усмехнулся, впервые за весь разговор. Он натянул перчатки, застегнул шинель и проговорил последние мысли, которые пришли к нему после всех сказанных слов.
– Знаешь, что я о тебе думаю, Блейд? Ты – жалкий ребёнок, желавший признания и известности. Вся твоя хвалённая храбрость и стратегическая гениальность тратиться на то, чтобы люди восхитились твоим гением, признали тебя великим демоном и лучшим сыном Марса ван Блейда. Так ведь ты думаешь, верно?
Райан сморщился. Ушами он не хотел слушать, а в душе признавать эти слова.
– Правду обычно редко принимают спокойно, Райан. Особенно самую наглядную. Именно так ты и не видел, как Джейсон даже спустя года видел в тебе не образ пьяницы и бабника, который ты сам построил, не позор Владыки Марса, как говорила половина знати и простолюдинов, а истинного Райана ван Блейда – отчаянного бойца за справедливость, готового пожертвовать собой ради друзей. Не хочу признавать, но скажу, что даже я видел в тебе куда больше, чем те, кто оговаривал тебя. И когда весь свой потенциал ты пускаешь на признание о тех, кто и половины твоего пути не достигнет никогда, ты становишься лишь жалкой пародией себя. И мне больше всего жаль не тебя, заключённого за свои же поступки, а за Джейсона и Ребекку, которые верили в тебя...
Райан схватился за кристалл.
– А ты, небось, подумал, что будет отличной возможностью затащить меня сюда, чтобы сблизиться с Джеем. Вы же так хорошо ладили эти три года. Может, ему ты тоже зад лиза...
Хэйт снова коснулся стекла. Вторая искра попала туда, куда и первая. Райан, отойдя от судорог, с яростными глазами смотрел на спокойного Хэйта.
– Ты жалок, Блейд. Я выступил в суде, потому что ты опасен для Преисподнии и всей Мартинии. И в отличии от тебя, я смирился, что не буду признан Джеем другом, как ты. Так что наши с ним отношения в этом разговоре не имеют смысла.
Хэйт встал и задвинул стул.
– Прощай, Блейд. Не буду надеяться на нашу встречу.
Райан оскалился.
– А ну стой, урод!!! Давай смахнёмся. Пусть только меня выпустят и брумивые наручники снимут. Я тебе глотку сожгу, уёбок! ВЕРНИСЬ, СУКА!!!

Алёшка любил играть с дедом в шахматы, всегда удивляясь, как же это дед выиграл у такого, как он сам считал, продумана Алёшки. Но сильнее шахмат внук любил дедовские рассказы. Нет, он обожал истории, в которых ещё молодой дедушка без своей пепельной седины и глубоких морщин боролся с злыми Тёмными силами, которые хотели побить наших, мирно живущих ребятишек. И пусть истории уже несколько раз повторялись, Алёшка не терял интереса.

Дед ведал внуку свои рассказы особенно часто перед одним майским днём. В этот день дед всегда с позаранку надеват свой старый "пиджак с блястяшками", как его называл Алёшка, и вместе с внуком шел по длиной роще, недалеко от Забыловки. Они шли, пока не натыкались на странный ровный камень, который будто пытался коснуться неба. Алёшка едва закончил первый класс, поэтому с трудом мог сложить буквы, что были высечены на камне. И каждый раз дед говорил: "Это вот спутник Наш, Алёшка. Связь Мы так держим с теми, кого Злые силы съели".
Алёшка чесал голову, не понимая, как это камень спутником быть может. "А ты правда их слышишь?" – спросил Алёшка деда. А дед пожевал губы, утер намокшие глаза и потеряно ответил: "Да, Алёшка, всех Своих слышу каждый раз, как притопаю сюды..."
После дед и внук минуту молчали. Дед снимал свою пилотку, Алёшка крепко сжимал сухую руку деда, смотря на камень. Для внучка эта минута была свистом ветра и неясного чувства присутствия невидимых глаз.
Дед же, не отрывал блеклых глаз от камня. Его уши слышали взрывы, рвущие землю, стоны угасающих душ и боевые кличи отважных товарищей.
Слеза на старой шрамированой от шрапнели щеке была прозрачной, поэтому внук не видел ее. Дед незаметно вытер ее, кротко вздохнул и повел внука обратно в дом, заманивая того реваншем в шахматы.

И когда они ушли, к камню подлетели аисты, сели у плиты и смотрели вслед двум гостям, навестившим старый спутник Забыловки.

Попутчик вынул свой топор из кобуры и ударил обухом в бок связанного Зиги. Тот прокричал от боли, его лицо кривилось в гневе и скалилось на господина.
– Само собой мы имеем о вас представление, мистер Зиги. Иначе бы сейчас не везли вас сюда.

Он дёрнул поводьями и помчался с холма.
Две лошади подняли табун пыли за собой. И жители знали – незнакомцы объявились в редкообходном городишке Смоулхил.

***

Местный салун был наполнен мужичьём. Покер, бильярд и много пива. Музыку бродячих гитаристов едва было слышно, до момента стука дверей. Двое вошли в слаун, а на плече одного из них висел третий, что-то громко мычащий через кляп.
– Доброго вам дня, господа! – громким голосом произнёс господин и прошёл к стойке. – Мне кружку пива, пожалуйста.

Бармен хмыкнул, почесал щетинистую морду и налил кружку, заливая её излишками.
– У нас чужаков не радуют...
Господин улыбнулся и закрутил свои густые усы.
– О, не переживайте, мистер. Я и мой помощник едва ли задержимся тут на час. Лучше подскажите, где тут найти маршала.

И пока господин беседовал с барменом, помощник молча пил виски и придерживал одной рукой связанного Зиги. Собираясь глотнуть тёплую по цвету жидкость для обжигающего чувства в глотке, помощник качнулся вперед, а за ним всё виски в стакане. Сзади какой-то мужик в шляпе, явно накидавший в себя не одну кружку тёмного, смеялся и утирал слюнявый рот. Его пузо и толкнуло случайным движением помощника. Тот обернулся. Мужик обратил своё пьяное внимание на чужака. Лицо его было хмурым и бородатым.
– Ты пролил моё виски... – прохрипел помощник.
– И что? Возьми себе ещё один, коротышка, – посмеялся мужик, хлопая помощника по голове, указав разницу в росте. – На вот тебе пару центов, в знак извинения!

Монеты пали на пол.
– Ну, тебе легче их подобрать, даже нагибаться не надо. ах-хах-ха-ха!!!

Помощник сдавил свою челюсть. Топор ловко выскользнул из кобуры. Обух поцеловал грязную щёку мужика. Тучное тело грохнулось на пол. Тут же завелись остальные мужики. Кто-то схватил стул, кто-то вынул нож. Разом они набросились на помощника. Тот юрко просвистел под ногами одного со стулом и ударил топором по коленям – мужик заорал и упал, хватаясь за раздробленные чашечки. Другой, с ножом, не решался напасть.
– Ну давай, урод, нападай!
Помощник вытянулся, опустил топор. Он протянул руку к мужику – из рукава рубахи вылетел мелкий золотистый пистолет. И только звонкий свист был слышен перед тем, как второе тело упало, только теперь замертво. Вновь с яростью набросились оставшиеся люди. Помощник бил их, ломал кости, резал кожу и валил руками каждого, кто верил в победу над коротышкой.

Господин в чёрном с тонкой улыбкой допивал своё пиво. Закрутив усы, он повернулся к шумихе. Помощник склонился над последним способным драться мужиком, его рот помощник разжал и вставил рукоятку топора. И прямо сейчас лишиться зубов пожалевший об этой драке мужчина.
– Рюрик, – позвал господин помощника, – думаю, с этих ребят хватит. Отпусти беднягу.

Помощник замер, в глазах его виднелось несогласие, но руки послушно отпустили мужика.
– Ну, раз уж мы уже познакомились с народцем Смоулхила... Можно приступить и к деловой части? – сказал господин

И в эти секунды снаружи громким командным голосом раздались слова:
– Двое чужаков! Бросайте оружие и выходите из салуна с поднятыми руками!!!

Господин покивал понимающе.
– Что ж, отдых наш, пожалуй, окончен. Всего доброго, мистер, – сказал он бармену и кивнул ему на прощанье. Рюрик схватил первый попавшийся в глаза бутыль рома и выхлебал его в один присест. Швырнув бутыль в одного из поваленных мужиков, он утёр бороду и последовал за господином.

***

Трое сидели в здании маршала. Он и громкие гости из Коинтауна.

– Так значит, вы прибыли, дабы сдать разыскиваемого Зиги Буйного по выписанному вам ордеру?
– Именно так, маршал, – подтвердил господин, радостно кивая в ответ.
– Ладно. Пёс с этим Буйным... вы на кой хер устроили драку в салуне? Не так гости должны себя показывать.

Рюрик приподнялся, открывая кобуру топора. Маршал при этом напрягся всем телом, быстро схватив пистолет.
– Но-но, Рюрик, спокойно... – сказал господин и помахал рукой помощнику. Тот промычал недовольно и сел обратно. – Ну, не думаю, что подобные случаи у вас редкость. Но для меня и моего помощника сейчас куда более интересно узнать: выплатите ли вы должную премию за поимку преступника?

Маршал повёл пальцами по усам и махнул на господина рукой. Подписав бумаги, он сунул их господину.
– Берите свои деньги и проваливайте. Не нужно мне таких проходимцев в городе.
Господин встал и слегка поклонился.
– Всенепременно!

Господа взяли свои шляпы и скрылись за дверьми. Маршал же потёр глаза и закурил.
– М-да, не думал, что слухи о двух безумцах, что за головами гоняться, в действительности сумасшедшие ублюдки...

Как и обещал господин, прошло меньше часа, прежде чем прощальный табун пыли от двух лошадей развеялся над улицами Смоулхила.