Он родился в семье одного из самых влиятельных и медийных людей Нью-Йорка — человека с жесткими правилами, старой закалкой и амбициями, которые давили на сына с самого детства. Жизнь Телемаха должна была быть расписана на десятилетия вперёд: престижный университет Лиги Плюс, кресло в правде корпорации и безупречный фасад для светской хроники. Но для Телемаха этот мир ощущался как музей восковых фигур, где он был лишь экспонатом. В восемнадцать лет, забрав минимум вещей и оставив отцу короткое сообщение на кухонном столе, он садится в ночной автобус и уезжает на противоположный конец страны — в Лос-Анджелес, решив начать всё с абсолютного нуля.

Поначалу реальность бьёт жестко: аренда крошечной студии на окраине Студио-Сити, ночные смены и полное одиночество в мегаполисе, где никто не ждет «принцев». Однако его уникальная внешность — резкие скулы, глубокий, слегка уставший взгляд и отстраненная, аристократичная грация — делают своё дело. Случайный скаут замечает его в кофейне на бульваре Сансет, и уже через неделю Тил подписывает контракт с известным модельным агентством. Его карьера развивается стремительно: кислотные вспышки камер, обложки молодежных журналов, показы на Неделе моды в Нью-Йорке и Милане. Он становится новым лицом американского глянца, воплощением эстетики меланхоличной юности и современной бунтарской роскоши.

Но за блеском подиумов и миллионами просмотров в соцсетях скрывается глубокое внутреннее одиночество. Модельный мир требует молчания и соответствия чужим лекалам, а Тилу есть что сказать. Ночами, закрывшись в своей комнате, он начинает писать музыку. Его треки — это честный инди-поп и темный синти-R&B с текстами о вечном побеге, поиске дома и попытках понять, кто ты, когда все вокруг знают только твой сценический образ. Свой первый независимый трек «No Ithaca» он записывает на старый микрофон прямо на полу гостиной и выкладывает в сеть без продюсеров и рекламных бюджетов. Песня взрывает тренды TikTok и становится гимном потерянного поколения, превращая вчерашнего манекенщика в культового поп-артиста.

Сегодня TAEL балансирует на стыке двух миров: высокой моды Лос-Анджелеса и большой музыки. Его жизнь — это бесконечные перелеты между Нью-Йорком и Калифорнией, тусклый свет гримерок, вспышки папарацци.

О. 1. 𝕻ᴩ𝖆ʙиᴧ𝖆 𝖔ᴏбщᴇния

О. 2. 𝖅𝖆ᴨᴩᴇщённыᴇ 𝖙ᴇʍы 𝖉ᴧя 𝖔бᴄуждᴇний

О. 3. 𝕾ᴨ𝖆ʍ

О. 4. 𝕽ᴇᴋᴧ𝖆ʍ𝖆

О. 5. 𝕾ᴏɜыʙ

О. 6. 𝖀ход 𝖚 𝖁озвр𝖆щение

О. 7. Чиᴄᴛᴋ𝖆

____

➤ 1.1. Кᴀᴛᴇᴦᴏᴩичᴇᴄᴋи ɜᴀᴨᴩᴇщᴇны ʙᴄᴇʙᴏɜʍᴏжныᴇ ᴏᴄᴋᴏᴩбᴧᴇния ᴧичнᴏᴄᴛи учᴀᴄᴛниᴋᴏʙ и ᴀдʍиниᴄᴛᴩᴀции, ᴀ ᴛᴀᴋжᴇ хᴀʍᴄᴛʙᴏ. Уᴦᴩᴏɜы и ʍᴀниᴨуᴧяции ᴄᴏ ᴄᴛᴏᴩᴏны ᴀᴦᴩᴇᴄᴄᴏᴩᴀ будуᴛ нᴀᴋᴀɜыʙᴀᴛьᴄя ʙᴀᴩнᴏʍ и ʍуᴛᴏʍ ᴏᴛ дʙух чᴀᴄᴏʙ ʙ нᴇɜᴀʙиᴄиʍᴏᴄᴛи ᴏᴛ ᴏбᴄᴛᴏяᴛᴇᴧьᴄᴛʙ. Чᴩᴇɜʍᴇᴩнᴀя ᴀᴦᴩᴇᴄᴄия ᴨᴩᴇᴄᴇᴋᴀᴇᴛᴄя ᴋиᴋᴏʍ.

Пᴏд ᴏᴄᴋᴏᴩбᴧᴇниᴇʍ ᴧичнᴏᴄᴛи нᴇ ᴨᴏдᴩᴀɜуʍᴇʙᴀюᴛᴄя ɯуᴛᴋи, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ ниᴋᴏᴦᴏ нᴇ ᴏбижᴀюᴛ.

➤ 1.2. Зᴀ ᴩᴀɜʙᴇдᴇниᴇ ᴋᴏнɸᴧиᴋᴛᴀ ʙ ᴏбщᴇʍ чᴀᴛᴇ будуᴛ нᴀᴋᴀɜᴀны ʙᴄᴇ, ᴋᴛᴏ ᴋ нᴇʍу ᴨᴩичᴀᴄᴛᴇн. Нᴀᴋᴀɜᴀниᴇ ᴏᴨᴩᴇдᴇᴧяᴇᴛᴄя ʙ ᴄᴏᴏᴛʙᴇᴛᴄᴛʙии ᴄ ᴨᴩᴀʙиᴧᴀʍи.

!!! Оᴛʍᴇᴛьᴛᴇ ᴀдʍиниᴄᴛᴩᴀцию, ᴋᴀᴋ ᴛᴏᴧьᴋᴏ ɜᴀʍᴇᴛиᴛᴇ ᴄᴄᴏᴩу ʙ чᴀᴛᴇ, ᴨᴩинᴏᴄящую Вᴀʍ диᴄᴋᴏʍɸᴏᴩᴛ.

➤ 1.3. Любыᴇ ᴨᴩᴏʙᴏᴋᴀции учᴀᴄᴛниᴋᴏʙ ᴄ цᴇᴧью ʙыʙᴇᴄᴛи их нᴀ ᴋᴏнɸᴧиᴋᴛ будуᴛ ᴨᴩᴇᴄᴇчᴇны ʙᴀᴩнᴏʍ, ʍуᴛᴏʍ иᴧи ᴋиᴋᴏʍ ʙ ɜᴀʙиᴄиʍᴏᴄᴛи ᴏᴛ ᴏбᴄᴛᴏяᴛᴇᴧьᴄᴛʙ.

➤ 1.4. Еᴄᴧи нᴀ Вᴀɯᴇ ᴨᴏʙᴇдᴇниᴇ будуᴛ ʍᴀᴄᴄᴏʙᴏ жᴀᴧᴏʙᴀᴛьᴄя (ᴋᴀᴋ ʍиниʍуʍ 4 чᴇᴧᴏʙᴇᴋᴀ), и ᴇᴄᴧи ϶ᴛи жᴀᴧᴏбы будуᴛ ᴏбᴏᴄнᴏʙᴀнныʍи, ᴀдʍиниᴄᴛᴩᴀция иʍᴇᴇᴛ ᴨᴩᴀʙᴏ удᴀᴧиᴛь Вᴀᴄ иɜ чᴀᴛᴀ, ᴄᴏхᴩᴀниʙ ᴨᴩи ϶ᴛᴏʍ ᴋᴏнɸидᴇнциᴀᴧьнᴏᴄᴛь учᴀᴄᴛниᴋᴏʙ, ᴏᴛ ᴋᴏᴛᴏᴩых ᴨᴏᴄᴛуᴨиᴧᴀ жᴀᴧᴏбᴀ.

➤ 2.1. Нᴇ ᴩᴇᴋᴏʍᴇндуᴇᴛᴄя ᴏбᴄуждᴀᴛь ᴄᴏʍниᴛᴇᴧьныᴇ ᴛᴇʍы, ᴄᴨᴏᴄᴏбныᴇ ᴨᴏᴩᴏдиᴛь ᴄᴄᴏᴩу иᴧи ʙыɜʙᴀᴛь диᴄᴋᴏʍɸᴏᴩᴛ у ᴄᴏбᴇᴄᴇдниᴋᴀ, ᴛᴀᴋиᴇ ᴋᴀᴋ ᴨᴏᴧиᴛиᴋᴀ, ᴄᴇᴧɸхᴀᴩʍ и ᴄуицид, ᴩᴇᴧиᴦия (ʙ ᴄᴧучᴀᴇ ᴇᴄᴧи Вы хᴏᴛиᴛᴇ ϶ᴛиʍ ᴏᴄᴋᴏᴩбиᴛь ᴄᴏбᴇᴄᴇдниᴋᴀ), ᴀ ᴛᴀᴋжᴇ ᴨᴇдᴏɸиᴧия, ɜᴏᴏɸиᴧия, нᴇᴋᴩᴏɸиᴧия, ᴦᴏʍᴏɸᴏбия, нᴀᴄиᴧиᴇ, буᴧᴧинᴦ и ᴛ.ᴨ.

➤ 2.2. Еᴄᴧи ʙ ᴩᴇɜуᴧьᴛᴀᴛᴇ ᴏбᴄуждᴇния ᴄᴏʍниᴛᴇᴧьнᴏй ᴛᴇʍы ᴩᴀɜᴩᴀɜиᴧᴄя ᴋᴏнɸᴧиᴋᴛ, ʙᴄᴇ, ᴋᴛᴏ учᴀᴄᴛʙᴏʙᴀᴧ ʙ диᴄᴋуᴄᴄии, ᴨᴏᴧучᴀюᴛ ᴨᴩᴇдуᴨᴩᴇждᴇния. Пᴩи ᴨᴏʙᴛᴏᴩнᴏʍ ᴏбᴄуждᴇнии ϶ᴛᴏй ᴛᴇʍы будуᴛ ʙыдᴀны ʍуᴛы ᴋᴀᴋ ʍиниʍуʍ нᴀ ᴏдин чᴀᴄ.

➤ 2.3. Зᴀᴨᴩᴇщᴇнᴏ ᴨубᴧиᴋᴏʙᴀᴛь ɸᴏᴛᴏᴦᴩᴀɸии, ʙидᴇᴏ, иɜᴏбᴩᴀжᴇния, ᴄᴛиᴋᴇᴩы, GIF-ɸᴀйᴧы и инᴏй ᴋᴏнᴛᴇнᴛ ᴄᴏʍниᴛᴇᴧьнᴏᴦᴏ, ᴨᴩᴏʙᴏᴋᴀциᴏннᴏᴦᴏ иᴧи хᴀᴩᴀᴋᴛᴇᴩᴀ 18+, ᴄᴨᴏᴄᴏбный ʙыɜʙᴀᴛь диᴄᴋᴏʍɸᴏᴩᴛ у дᴩуᴦих учᴀᴄᴛниᴋᴏʙ ᴄᴏᴏбщᴇᴄᴛʙᴀ.

➤ 2.4. Еᴄᴧи ᴏᴨубᴧиᴋᴏʙᴀнный ᴋᴏнᴛᴇнᴛ ʙыɜыʙᴀᴇᴛ жᴀᴧᴏбы ᴄᴏ ᴄᴛᴏᴩᴏны учᴀᴄᴛниᴋᴏʙ иᴧи нᴀᴩуɯᴀᴇᴛ ᴋᴏʍɸᴏᴩᴛную ᴀᴛʍᴏᴄɸᴇᴩу ᴏбщᴇния, ᴇᴦᴏ ᴀʙᴛᴏᴩ ᴨᴏᴧучᴀᴇᴛ ᴨᴩᴇдуᴨᴩᴇждᴇниᴇ. В ᴄᴧучᴀᴇ ᴦᴩубых иᴧи ᴄиᴄᴛᴇʍᴀᴛичᴇᴄᴋих нᴀᴩуɯᴇний ᴀдʍиниᴄᴛᴩᴀция ʙᴨᴩᴀʙᴇ ʙыдᴀᴛь нᴀᴩуɯиᴛᴇᴧю бᴀн.

➤ 3.1. Сᴨᴀʍ ᴄᴛᴩᴏᴦᴏ ɜᴀᴨᴩᴇщён.

Сᴨᴀʍᴏʍ ᴨᴩиняᴛᴏ ᴄчиᴛᴀᴛь:

— Оᴛ ᴨяᴛи и бᴏᴧᴇᴇ ᴏднᴏᴛиᴨных иᴧи ᴩᴀɜᴧичных ᴄᴏᴏбщᴇний, ᴋᴀᴩᴛинᴏᴋ, ᴦиɸ, ᴦᴏᴧᴏᴄᴏʙых, ᴋᴩужᴋᴏʙ, ʍуɜыᴋи и ᴨᴩᴏчих ɸᴀйᴧᴏʙ, нᴇ иʍᴇющих ᴄʍыᴄᴧᴀ, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ ɜᴀᴄᴏᴩяюᴛ чᴀᴛ, ɜᴀ ᴋᴏᴩᴏᴛᴋий ᴨᴩᴏʍᴇжуᴛᴏᴋ ʙᴩᴇʍᴇни (ɜᴀᴄᴏᴩᴇниᴇ ʍуɜыᴋи будᴇᴛ ᴋᴀᴩᴀᴛьᴄя ʙ нᴇɜᴀʙиᴄиʍᴏᴄᴛи ᴏᴛ ʙᴩᴇʍᴇни ᴏᴛᴨᴩᴀʙᴋи ɸᴀйᴧᴏʙ).

— Тᴀᴋжᴇ ɜᴀ ᴄᴨᴀʍ ᴨᴩиняᴛᴏ ᴄчиᴛᴀᴛь ᴋᴏʍᴀнды, ᴏᴛнᴏᴄящиᴇᴄя ᴋ бᴏᴛᴀʍ (ʙ иᴩиᴄᴇ ϶ᴛᴏ ᴋᴀᴄᴀᴇᴛᴄя ду϶ᴧᴇй, ʙ ɜᴀɜыʙᴀᴧᴇ – ᴋᴏʍᴀнды "чᴀнджʍи"). Вᴏ ʙᴩᴇʍя ᴨᴏᴧьɜᴏʙᴀния ϶ᴛиʍи ᴋᴏʍᴀндᴀʍи убᴇдиᴛᴇᴧьнᴀя ᴨᴩᴏᴄьбᴀ ᴨᴏдчищᴀᴛь ɜᴀ ᴄᴏбᴏй ᴄᴏᴏбщᴇния.

➤ 3.2. Пᴏднᴀчиʙᴀниᴇ нᴀ ᴄᴏʙᴇᴩɯᴇниᴇ ᴄᴨᴀʍᴀ и учᴀᴄᴛиᴇ ʙ нёʍ нᴀᴋᴀɜыʙᴀᴇᴛᴄя: ʙыдᴀёᴛᴄя ʍуᴛ ᴋᴀᴋ ʍиниʍуʍ нᴀ ᴨᴏᴧчᴀᴄᴀ. В ɜᴀʙиᴄиʍᴏᴄᴛи ᴏᴛ ᴏбᴄᴛᴏяᴛᴇᴧьᴄᴛʙ, ᴄᴨᴀʍᴇᴩ ʍᴏжᴇᴛ быᴛь удᴀᴧᴇн.

➤ 4.1. Пᴏ ᴨᴏʙᴏду ᴩᴇᴋᴧᴀʍы чᴇᴦᴏ-ᴧибᴏ уᴛᴏчняᴛь у ʙᴧᴀдᴇᴧьцᴀ. Бᴇɜ ᴩᴀɜᴩᴇɯᴇния ᴩᴇᴋᴧᴀʍиᴩᴏʙᴀᴛь чᴛᴏ-ᴧибᴏ нᴇᴧьɜя.

— Зᴀᴨᴩᴇщᴇнᴏ ᴩᴇᴋᴧᴀʍиᴩᴏʙᴀᴛь ᴄʙᴏи ɸᴧуды/ᴩᴏᴧᴇʙыᴇ ᴋᴀᴋ ʙ ᴏбщᴇʍ чᴀᴛᴇ, ᴛᴀᴋ и ʙ ᴧичных ᴄᴏᴏбщᴇниях ʙ ᴨᴩинудиᴛᴇᴧьнᴏʍ ɸᴏᴩʍᴀᴛᴇ.

➤ 4.3. Оᴛᴨᴩᴀʙᴋᴀ нᴇᴨᴩияᴛнᴏᴦᴏ иɜᴏбᴩᴀжᴇния/ʙидᴇᴏ, ᴧёᴦᴋᴏй ϶ᴩᴏᴛиᴋи ᴩᴀɜᴩᴇɯᴀᴇᴛᴄя, нᴏ ᴄᴋᴩыʙᴀᴇᴛᴄя бᴧюᴩᴏʍ и TW ᴄ уᴋᴀɜᴀниᴇʍ ᴄᴏдᴇᴩжᴀния ᴋᴀᴩᴛинᴋи иᴧи ʙидᴇᴏ. Еᴄᴧи Вы нᴇ уʙᴇᴩᴇны ʙ ᴛᴏʍ, ʍᴏжнᴏ ᴧи ᴏᴛᴨᴩᴀʙᴧяᴛь ᴛᴏᴛ иᴧи инᴏй ɸᴀйᴧ – уᴛᴏчниᴛᴇ ϶ᴛᴏ у ᴀдʍиниᴄᴛᴩᴀции ʙ ᴧичных ᴄᴏᴏбщᴇниях.

➤ 4.4. Зᴀᴨᴩᴇщᴀᴇᴛᴄя ᴏᴛᴨᴩᴀʙᴧяᴛь ɯᴏᴋ-ᴋᴏнᴛᴇнᴛ, ᴛᴀᴋᴏй ᴋᴀᴋ ᴨᴏᴩнᴏᴦᴩᴀɸия, ᴩᴀɜʍнᴏжᴇниᴇ ᴧюдᴇй и жиʙᴏᴛных, ᴩᴀᴄчᴧᴇнᴇнᴋᴀ, ᴨᴄихᴏдᴇᴧиᴋᴀ. Тᴀᴋиᴇ ɸᴀйᴧы будуᴛ удᴀᴧᴇны, ᴋᴀᴋ и чᴇᴧᴏʙᴇᴋ, ᴋᴏᴛᴏᴩый их ᴏᴛᴨᴩᴀʙᴧяᴧ.

➤ 5.1. Учᴀᴄᴛниᴋᴀʍ ɜᴀᴨᴩᴇщᴀᴇᴛᴄя иᴄᴨᴏᴧьɜᴏʙᴀᴛь ᴄᴏɜыʙ ʙ нᴇɜᴀʙиᴄиʍᴏᴄᴛи ᴏᴛ ᴨᴩичины. Адʍиниᴄᴛᴩᴀции ᴩᴀɜᴩᴇɯᴀᴇᴛᴄя иᴄᴨᴏᴧьɜᴏʙᴀᴛь ᴄᴏɜыʙы ᴛᴏᴧьᴋᴏ ʙ ᴩᴀʍᴋᴀх ᴄʙᴏих ᴏбяɜᴀннᴏᴄᴛᴇй. Нᴀᴩуɯиʙɯиᴇ дᴀнный ᴨунᴋᴛ ᴨᴩᴀʙиᴧ ᴨᴏᴧучᴀᴛ ʙᴀᴩн. Кодовое слово — Волна!

➤ 6.1. Пᴏᴄᴧᴇ уʍыɯᴧᴇннᴏᴦᴏ ухᴏдᴀ бᴇɜ ᴏбъяᴄнᴇния ᴨᴩичины ʍᴏжнᴏ ʙᴇᴩнуᴛьᴄя ʙᴏ ɸᴧуд ʙ нᴇɜᴀʍᴇдᴧиᴛᴇᴧьнᴏʍ ᴨᴏᴩядᴋᴇ ᴧиɯь ᴏдин ᴩᴀɜ. Еᴄᴧи ᴄиᴛуᴀция ᴨᴏʙᴛᴏᴩяᴇᴛᴄя, ᴛᴏ ʙхᴏд ʙᴏ ɸᴧуд дᴧя Вᴀᴄ ᴏᴛᴋᴩᴏᴇᴛᴄя нᴇ ᴩᴀньɯᴇ, чᴇʍ чᴇᴩᴇɜ ʍᴇᴄяц.

➤ 6.2. Еᴄᴧи Вы быᴧи удᴀᴧᴇны ɜᴀ нᴀᴩуɯᴇниᴇ ᴨᴩᴀʙиᴧ, Вᴀɯᴇ ʙᴏɜʙᴩᴀщᴇниᴇ ʙ чᴀᴛ нᴇʙᴏɜʍᴏжнᴏ.Вᴄᴇ ʙᴀᴩны ʙыдᴀюᴛᴄя нᴀʙᴄᴇᴦдᴀ.

Об удᴀᴧᴇнии ɜᴀ нᴇнᴀбᴩᴀнную нᴏᴩʍу чиᴛᴀйᴛᴇ нижᴇ. (ᴨунᴋᴛ 7.4.)

➤ 7.1. Еᴄᴧи Вы нᴇ будᴇᴛᴇ ᴀᴋᴛиʙиᴛь ʙᴏ ɸᴧудᴇ бᴏᴧᴇᴇ ᴛᴩёх днᴇй, ᴨᴩᴇдʙᴀᴩиᴛᴇᴧьнᴏ нᴇ ᴨᴩᴇдуᴨᴩᴇдиʙ ᴏб ϶ᴛᴏʍ ʙᴧᴀдᴇᴧьцᴀ, ᴀдʍиниᴄᴛᴩᴀция иʍᴇᴇᴛ ᴨᴩᴀʙᴏ нᴀ ᴛᴩᴇᴛий дᴇнь нᴇᴀᴋᴛиʙᴀ ʙыдᴀᴛь ᴨᴩᴇдуᴨᴩᴇждᴇниᴇ ᴨᴏ дᴀннᴏʍу ᴨунᴋᴛу, ᴀ нᴀ чᴇᴛʙᴇᴩᴛый дᴇнь – удᴀᴧиᴛь.

➤ 7.2. Чиᴄᴛᴋᴀ нᴇ ᴋᴀᴄᴀᴇᴛᴄя ᴧюдᴇй, нᴀхᴏдящихᴄя ʙᴏ ɸᴧудᴇ ʍᴇнᴇᴇ 4 днᴇй.

➤ 7.3. Вᴏ ʙᴩᴇʍя чиᴄᴛᴋи ᴨиᴄᴀᴛь ɜᴀᴨᴩᴇщᴇнᴏ. Нᴀᴩуɯᴀющиᴇ дᴀнный ᴨунᴋᴛ ᴨᴏᴧучᴀᴛ ʍуᴛ нᴀ ʙᴩᴇʍя чиᴄᴛᴋи.

➤ 7.4. Еᴄᴧи Вы быᴧи удᴀᴧᴇны ɜᴀ нᴇнᴀбᴩᴀнную нᴏᴩʍу иᴧи ɜᴀ нᴇᴀᴋᴛиʙ, Вы ʍᴏжᴇᴛᴇ ʙᴇᴩнуᴛьᴄя, нᴏ ᴋᴀᴋ ʍиниʍуʍ чᴇᴩᴇɜ дʙᴇ нᴇдᴇᴧи ᴨᴏᴄᴧᴇ ᴛᴏᴦᴏ, ᴋᴀᴋ Вᴀᴄ удᴀᴧиᴧи.

Тᴀᴋиʍ ᴏбᴩᴀɜᴏʍ ʙнᴏʙь ʙᴏɜʙᴩᴀщᴀᴛьᴄя ʙᴏ ɸᴧуд Вы ʍᴏжᴇᴛᴇ нᴇ бᴏᴧᴇᴇ ᴛᴩёх ᴩᴀɜ.

____

Ночная гавань Ли Юэ в этот предрассветный час казалась ожившим свитком работы древнего мастера, кропотливо и виртуозно выведенным тончайшей тушью на шероховатой рисовой бумаге. Шумные торговые площади и просторные ряды, которые ещё несколько долгих часов назад неистово гудели от зычных, раскатистых криков зазывал и купцов, ожесточённых споров за каждую мору и гулкого грохота тяжело гружёных повозок, наконец-то полностью утихли. Могучий, величественный портовый город, смертельно уставший от дневной суеты и бесконечного хаоса, медленно и безмятежно погружался в зыбкую, глубокую дремоту. На смену привычному людскому многоголосию пришёл мягкий, убаюкивающий стрекот невидимых цикад, надёжно прячущихся в густых, пышных кронах раскидистых древних деревьев, и тихий, мерный, успокаивающий плеск тёмных волн, лениво бьющихся о массивные деревянные сваи причалов.

Многоярусные черепичные крыши с их изящно и круто изогнутыми карнизами, отдаленно напоминающими распростёртые крылья диковинных фантастических птиц, постепенно тонули в густом, прохладном полуночном тумане, тяжело спускающемся с суровых, неприступных вершин гор. Густой, тёплый и мягкий золотистый свет каменных фонарей лениво и трепетно дрожал на зеркальной тёмной глади морского залива, вытягиваясь в бесконечно длинные янтарные дорожки и создавая вокруг вас редкое, ни с чем несравнимое ощущение абсолютной, почти осязаемой, сокровенной уединенности. В прохладном воздухе, обычно насквозь пропитанном резкими, тяжелыми запахами жареной на углях рыбы, пряных восточных специй и едкой морской соли, теперь царил совершенно иной, неуловимый, пьянящий аромат — тончайшая, сладковатая нота распускающихся в тишине ночи глазурных лилий и кристальная свежесть влажной земли послепоистине вечернего тумана.

Бай Чжу шёл невероятно медленно, плавно и осторожно переставляя ноги по гладким, отполированным веками каменным плитам старинной набережной. Каждое его движение было предельно выверено, размеренно и неторопливо; он слегка и привычно опирался на свой высокий деревянный посох, украшенный сложной, искусной резьбой, чтобы хоть немного бережно экономить стремительно тающие физические силы. Но, несмотря на постоянную, подтачивающую изнутри тело глухую слабость, его чистый взгляд, неотрывно и преданно устремлённый на твой силуэт, ярко светился искренней, глубокой и какой-то по-детски чистой радостью. Твой скромный букет из нежных, хрупких цветов цинсинь он бережно и трепетно прижимал к груди левой рукой, словно самую большую, неоценимую и бесценную драгоценность во всём необъятном Тейвате, смертельно боясь случайно обронить хотя бы один лепесток.

— Посмотри, как удивительно тихо и безмятежно вокруг... — тихо, бархатно и убаюкивающе произнёс лекарь, и его голос мягким эхом разнёсся в ночной пустоте спящей гавани. — Днём наш прекрасный, оживлённый Ли Юэ напоминает огромный, растревоженный пчелиный улей, где каждый встречный куда-то спешит, подсчитывает торговую прибыль, яростно спорит о контрактах или горько сокрушается о невыполненных делах. Кажется, что в этой бесконечной, слепой погоне за мнимым процветанием люди напрочь забывают о самом главном — просто жить и дышать. Но именно сейчас, когда уставший город наконец-то засыпает и гасит свои яркие, кричащие вывески, он искренне обнажает свою истинную, тихую и умиротворённую душу. Знаешь... я бесконечно благодарен тебе за то, что ты согласился/лась разделить этот редкий, драгоценный момент со мной.

Ты слегка улыбнулся/лась, плотнее и привычнее запахивая полы своего тёплого плаща от налетающей со стороны открытого моря зябкой прохлады, и медленно повернул/а голову к мужчине, внимательно и с нежностью вглядываясь в его мягкие, благородные черты лица.

— Мне тоже невероятно не хватало наших совместных прогулок, Бай Чжу. В хижине «Бубу» в последнее время всегда невероятно многолюдно, все суетятся, бегают, и мне порой просто совестно отвлекать тебя от работы своим присутствием. Я ведь прекрасно осознаю, как тяжело тебе даётся каждый сознательный, полный боли час. Рад/а, что мы всё-таки смогли выбраться хотя бы на исходе этого тяжёлого дня.

— Твоё присутствие никогда, ни при каких обстоятельствах и ни под каким предлогом не может меня отвлечь или обременить, — мягко, но с удивительной, непоколебимой настойчивостью возразил лекарь, чуть приподняв уголки бледных губ в тёплой, успокаивающей улыбке. — Напротив, оно дарит мне те редкие, благословенные минуты истинного покоя, ради которых действительно хочется жить, бороться и поскорее заканчивать любые, даже самые сложные и изнурительные осмотры.

Внезапный, резкий и колючий порыв прохладного ветра, неожиданно налетевший со стороны бескрайнего темнеющего моря, заставил Бай Чжу внезапно прерваться на полуслове. Он негромко, надсадно и тяжело закашлялся в кулак, слегка согнувшись под его напором и на секунду сильнее опершись на свой резной посох. Чан Шэн, обвивающая его шею, тут же встревоженно приподняла свою гибкую голову. Белая змейка недовольно, громко и тревожно зашипела, скользнув вертикальными зрачками по его болезненно бледному лицу, и не удержалась от едкого, язвительного комментария, нарушившего хрупкую тишину набережной:

— Опять за своё, старый упрямец-лекарь? Сам же в своём недавнем письме настоятельно просил укутываться теплее, а у самого плащ тонкий, продуваемый насквозь всеми штормовыми ветрами! Твоё глупое, эгоистичное желание погулять в ночи приведёт лишь к тому, что завтра ты физически не сможешь даже встать с постели. Если ты прямо сейчас свалишься с жестокой лихорадкой посреди этой пустой набережной, тащить тебя на себе обратно в хижину я точно не стану, так и знай!

Ты встревоженно остановился/лась, резко сокращая шаг, и с глубоким беспокойством заглянул/а ему прямо в лицо, отчаянно стараясь разглядеть его истинное состояние за толстыми стёклами очков в элегантной золотой оправе.

— Бай Чжу, Чан Шэн абсолютно права, может быть, нам действительно стоит повернуть назад и вернуться? Ветер у залива стал слишком ледяным и пронизывающим, а ты сегодня с самого раннего утра без отдыха принимал больных. Пожалуйста, не нужно так жестоко доводить себя до сильного приступа ради меня. Моя простая прогулка вовсе не стоит твоего хрупкого здоровья.

Мужчина лишь мягко, успокаивающе покачал головой на твои полные искренней тревоги слова и на очередное справедливое ворчание своей верной спутницы. Аккуратным, донельзя привычным движением указательного пальца он поправил чуть съехавшие по переносице очки, демонстрируя абсолютное, непоколебимое внешнее хладнокровие.

— Ну полно тебе ворчать по пустякам, моя дорогая Чан Шэн, не пугай нашего гостя/тью... Всё в полном порядке, душа моя, это всего лишь лёгкая прохлада, самое обычное дело для моего бренного тела, не стоит так сильно переживать из-за мелочей.

Он снова полностью повернулся к тебе, и его глубокие зелёные глаза мгновенно наполнились до краёв безграничным, исцеляющим теплом. Заметив, как ты сам/а невольно зябко поёжился/лась от очередного сырого порыва ночного ветра, лекарь без лишних красивых слов сделал плавный шаг ближе, почти вплотную, решительно сокращая оставшееся между вами расстояние. Он медленно протянул руку и бережно взял твою замёрзшую ладонь в свои пальцы.

— Ох, я ведь так и знал. Твои пальцы снова совсем ледяные, мой маленький, нежный цветок... — Бай Чжу тихо и тяжело вздохнул, и его теплое дыхание на мгновение коснулось твоего лица. — Позволь мне согреть их. Мои ладони, возможно, из-за долгой болезни тоже не самые горячие в этом огромном мире, но, поверь, моё сердце сейчас горит ярким пламенем от того невероятного, живого тепла, что ты даришь мне одним своим драгоценным присутствием.

Он очень аккуратно, стараясь не причинить ни малейшего дискомфорта, переплёг свои длинные, изящные пальцы с твоими, делясь тем скромным и крошечным запасом тепла, что ещё теплился в нём под конец этого тяжёлого дня. Ты почувствовал/а, как сквозь тонкую, мягкую ткань его перчаток передается едва уловимое, но такое спасительное, уютное тепло, проникающее, кажется, прямо до самой глубины души.

— Спасибо тебе... — тихо, почти едва слышным шёпотом выдохнул/а ты, чувствуя, как к щекам стремительно приливает яркий, жаркий румянец под его прямым, проницательным и бесконечно любящим взглядом. — С тобой мне всегда... становится намного теплее, где бы мы ни находились.

— Это лишь меньшее из того, что я искренне могу и хочу для тебя сделать, — тихо отозвался он, и в глубине его глаз мелькнула сокровенная, тщательно скрываемая до этого от всего остального мира нежность. — На самом деле, это вовсе не я согреваю твои руки. Это ты исцеляешь меня от моей вечной боли.

Вы вновь возобновили свой неспешный путь вдоль бесконечной пустой набережной, уходя всё дальше и дальше вглубь погружённых в таинственную тьму старинных улочек, где над головой тихо и одиноко покачивались тусклые бумажные фонарики. Никому из вас больше не требовалось заполнять густую тишину пустыми разговорами — тихое шуршание тяжёлого подола длинного шёлкового плаща Бай Чжу, мерный, редкий стук его деревянного посоха о камни и крепко соединённые руки говорили обо всём гораздо красноречивее любых слов. В эту прохладную, туманную ночную пору великий лекарь Ли Юэ, полностью отложив в сторону все свои бесконечные свитки, рецепты, лекарства и тяжелые обязанности, впервые за долгие годы чувствовал себя по-настоящему счастливым, умиротворённым и надёжно защищенным от любых невзгод.

Густой туман над Ли Юэ становился всё плотнее, мягкими белыми волнами спускаясь с крутых утёсов и укутывая спящие деревянные домики у самого подножия величественной террасы Юйцзин. Вы медленно поднимались по крутым каменным ступеням, ведомые лишь приглушённым золотистым сиянием редких фонарей. Бай Чжу шёл чуть позади, намеренно пропучая тебя вперёд, чтобы в любую секунду успеть подстраховать, если нога вдруг случайно соскользнёт на влажном от ночной росы камне. Его деревянный посох мерно постукивал по плитам, и этот тихий, монотонный звук действовал удивительно успокаивающе.

Наконец, вы остановились у небольшого, уютно скрытого в тени раскидистых бамбуковых ветвей крыльца твоего дома. Прогулка, начавшаяся ещё поздно ночью, незаметно подошла к своему завершению. На душе у тебя было светло и тепло, но в воздухе уже повисла та самая лёгкая, щемящая сердце недосказанность, которая всегда неотступно предвещает скорое расставание.

— Вот мы и пришли, — тихо произнёс лекарь, останавливаясь на нижней ступеньке. Он аккуратно отпустил твою руку, и ты сразу ощутил/а, как прохладный ночной воздух коснулся опустевшей ладони. Мужчина слегка приподнял голову, и в стёклах его очков отразился бледный лунный свет. — Знаешь, душа моя, дорога сегодня показалась мне на удивление короткой. Обычно этот долгий путь от террасы до жилых кварталов сильно утомляет меня, но рядом с тобой я совершенно позабыл о времени.

Ты повернулся/лась к нему, нерешительно сжимая пальцами края своего плаща.

— Мне тоже совсем не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась, Бай Чжу. Спасибо тебе за этот прекрасный букет... и за те слова у пруда. Я обязательно буду помнить о твоём обещании беречь себя.

Лекарь тепло, открыто и ласково улыбнулся, глядя на то, как бережно ты прижимаешь к себе цветы цинсинь.

— Я непременно сдержу его, даю слово. Моё слово гораздо крепче любого самого строгого контракта, ведь теперь у меня появилась по-настоящему веская, драгоценная причина не поддаваться болезни, — он на секунду прервался, прижав свободную ладонь к груди и сдерживая лёгкий кашель.

Чан Шэн, до этого тихо дремавшая на его плечах, лениво потянулась, скользнув белой чешуёй по воротнику. Змейка устремила на тебя свои умные рубиновые глаза и негромко, но весьма отчётливо прошипела:

— Ну всё, наше затянувшееся трогательное прощание официально окончено. Лекарь, если ты сейчас же не развернёшься в сторону хижины «Бубу» и не выпьешь свой положенный согревающий отвар, я лично заставлю Ци Ци наглухо запереть тебя в рецептурной лавке на всю следующую неделю. Да и твоей/твоему избраннице/избраннику давно пора спать, посмотри только, как у неё/него нос покраснел от холода.

Бай Чжу слегка смущённо покраснел от столь бесцеремонного вмешательства своей спутницы и виновато кашлянул в кулак, пытаясь вернуть бледного лицу привычное хладнокровие.

— Прости её за бестактность, душа моя, Чан Шэн порой совершенно не знает манер... Хотя, признаться честно, в одном она безусловно права. Тебе действительно пора отдохнуть. Ночные туманы сейчас слишком коварны, и я просто не прощу себе, если мой маленький нежный цветок увянет от банальной простуды.

Он сделал один плавный шаг вперёд, поднимаясь на ступеньку выше, и на мгновение оказался совсем близко. Ты ощутил/а тонкий, изысканный аромат горьких целебных трав и сладкого горного мёда, исходивший от его одежды. Бай Чжу медленно поднял руку и невесомо, одними лишь кончиками пальцев коснулся твоих волос, аккуратно поправляя выбивающуюся прядь.

А затем, словно поддавшись внезапному, глубокому порыву, мужчина чуть наклонился вперёд. Его губы — мягкие, тёплые и сухие — бережно и невесомо коснулись твоей щеки. Этот поцелуй вышел абсолютно целомудренным, трепетным, но в него была вложена вся та сокровенная, безграничная нежность, которую лекарь так долго прятал на самом дне своего сердца.

Когда он отстранился, его смущённый румянец стал отчётливо заметен даже в бледном лунном свете, а взгляд зелёных глаз на секунду показался растерянным.

— Ступай к себе, согрейся и ложись спать, — тихо, убаюкивающе прошептал он, поправляя очки привычным движением пальца. — Не думай ни о каких дневных заботах. Твой покой отныне — моя главная обязанность. А я... я буду считать дни до нашей следующей скорой встречи. Обязательно напиши мне, как только проснёшься, хорошо? Мне будет гораздо спокойнее знать, что ты чувствуешь себя отлично.

Ты кивнул/а, чувствуя, как к лицу приливает жар, а сердце делает радостный кувырок. Сказав ему последнее тихое «доброй ночи», ты приоткрыл/а дверь своего дома и наконец скользнул/а внутрь. Обернувшись уже с порога, ты увидел/а, что Бай Чжу всё ещё стоит на крыльце в туманной полумгле. Он мягко улыбнулся тебе напоследок и, дождавшись, пока замок на двери тихо щёлкнет, неторопливо развернулся, отправляясь обратно в свою опустевшую хижину под тихий шепот ночного Ли Юэ.

I love u . .

Много лет назад, ещё до того, как нынешнее поколение героев появилось на свет, в храме Аполлона в Дельфах прозвучало последнее великое пророчество. Оракул, служивший богу солнца и предвидения, во время одного из видений увидел будущее, которое не смогли разглядеть даже сами олимпийцы. Впав в безумный транс, он произнёс слова, от которых кровь застыла в жилах всех присутствующих:

Сразу после этого оракул умер, а его последнее пророчество распространилось по всей Греции. В ту же ночь произошло редкое солнечное затмение, и по всему миру родились дети, сопровождаемые странными знамениями. Где-то над колыбелью младенца вспыхнул золотой свет. Где-то внезапно расцвели давно засохшие сады. Где-то море успокоилось во время страшного шторма, а где-то жители слышали незнакомые голоса, доносящиеся из пустоты.

Жрецы быстро пришли к выводу, что именно эти дети и были упомянуты в пророчестве. Их стали называть Детьми Пророчества.

Шли годы. История постепенно превратилась в легенду, легенда — в страшную сказку, которой пугали детей. Однако на Олимпе её никогда не забывали. Боги внимательно наблюдали за каждым, кто мог оказаться связан с предсказанием. Одни считали, что избранники станут спасением мира и помогут предотвратить грядущую катастрофу. Другие видели в них угрозу самому Олимпу. Некоторые пытались тайно влиять на их судьбы, направлять их жизнь в нужное русло или использовать ради собственной выгоды.

Теперь прошло около двадцати лет. Дети затмения выросли, и срок, указанный в пророчестве, наконец наступил.

По всей Греции начинают происходить странные события. Древние храмы открывают двери, которые были запечатаны веками. Оракулы видят противоречащие друг другу видения будущего. Монстры, считавшиеся давно погибшими, появляются вновь. Некоторые смертные неожиданно получают способности, которыми прежде обладали лишь полубоги. Даже сами боги замечают, что нити судьбы начинают путаться, а пророчества всё чаще оказываются неверными. Вторая часть : олимпа

Самое страшное заключается в том, что никто не знает, кто именно является Детьми Пророчества. За прошедшие годы появилось множество возможных кандидатов. Кто-то с рождения обладает необычными способностями. Кто-то связан с богами по крови. Кто-то пережил события, которые невозможно объяснить. Некоторые даже не подозревают, что могут быть частью древнего предсказания.

По мере того как мир погружается в хаос, вокруг избранников начинают собираться союзники и враги. Одни стремятся защитить их. Другие хотят использовать их силу. Третьи уверены, что единственный способ спасти мир — уничтожить всех, кто связан с пророчеством, прежде чем оно исполнится.

Тем временем появляется древний культ, существовавший в тени многие столетия. Его последователи верят, что эпоха олимпийцев подходит к концу и пророчество должно исполниться любой ценой. Они ищут избранников, помогают им раскрывать скрытые силы и подталкивают мир к неизбежным переменам.

Но существует тайна, известная лишь немногим. Последняя часть пророчества никогда не была обнародована. После смерти оракула жрецы скрыли её от мира, опасаясь последствий.

В утерянном фрагменте говорится:

Никто не знает, о ком идёт речь. Возможно, это потомок титанов. Возможно, ребёнок одного из олимпийцев. Возможно, человек, которого сама судьба не должна была вплетать в своё полотно. Первая часть : Судьба

Пока боги, герои, чудовища и смертные пытаются понять смысл древнего пророчества, мир медленно приближается к моменту, который определит его будущее. Впервые за всю историю Олимпа судьба больше не предопределена, и никто не может сказать, чем закончится эта история.

Заметка — Всем секайчикам тут 20+ лет!

Роли которые вы можете занять в нашей сетке :

Люди - Обычные граждане, странники, торговцы, гладиаторы, знать, жрецы и т.д.

Нимфы - Низшие божества ( как таковыми не считаются), духи природы. Часто являются спутниками богов и богинь.

Сатиры - Полулюди-Полукозлы, входят в свиту Диониса. Символ наслаждения, вина и дикости, что и объясняет их обычный характер.

Кентавры - Полуоюди-Полулошади, половина мудры, а половина - дикие. Буйный нрав и своеобращие. Сопровождающие Диониса.

Сирены - Полуптицы/рыбы-Полуженщины, завлекающие путников своим сладких голосом, губя корабли.

Гарпии - Полуженщины-Полуптицы, похитительницы детей из городов и душ.

Тритоны - Морские существа с рыбьим и дельфиньим хвостом .

Гекатонхейры - Сторукие пятидесяиголовые великаны, олицетворение стихий.

Ограниченные роли в нашей сетке —

✦ Горгоны

Три древние сестры, некогда бывшие прекрасными девами. После проклятия богов они обрели чудовищный облик и стали хранительницами запретных знаний. Несмотря на свою репутацию монстров, каждая из них по-своему относится к людям и Олимпу.

Кол-во: 3

⸻

✦ Минотавр

Легендарное существо, рождённое против воли судьбы. Веками он был пленником Лабиринта, однако теперь древние печати ослабли. Минотавр является живым напоминанием о грехах богов и может хранить тайны прошлого, о которых Олимп предпочёл бы забыть.

Кол-во: 1

⸻

✦ Дети Пророчества

Люди, полубоги или иные существа, рождённые в ночь Великого Затмения. Именно о них говорится в древнем пророчестве, способном изменить судьбу мира. Никто не знает, кто из них станет спасителем, а кто — причиной гибели Олимпа.

Кол-во: 10

⸻

✦ Боги

Олимпийцы и другие божества, управляющие различными аспектами мира. Они обладают огромной властью, но даже их могущество не позволяет увидеть конец пророчества. Многие из них пытаются влиять на избранников, защищать их или использовать в собственных целях.

Кол-во: 12 . ( Уже 3/12)

—

До того, как это место стало Кайро-Сити, у него было другое имя. Его произносили в новостях, писали в документах, печатали на билетах метро и на чеках из магазинов. Это было обычное имя для большого современного города — удобное, нейтральное, безопасное. В нём не было ни намёка на то, чем всё закончится. Тогда город был частью мира, а не отдельной реальностью. Он не выделялся слишком сильно, но именно это делало его идеальной площадкой для развития. Здесь любили пробовать новое, внедрять технологии, проверять, как люди адаптируются к изменениям. И люди адаптировались — слишком хорошо. Город жил в странном, но гармоничном сочетании культур: аккуратные улицы с автоматами и тихими вывесками на японском соседствовали с широкими дорогами, гигантскими экранами и громкой рекламой. Этот баланс казался устойчивым, почти вечным. Но именно он оказался хрупче всего. Сбой начался незаметно — с мелких перебоев, исчезновения данных, сбоев в системах. Люди не сразу испугались, потому что привыкли доверять технологиям. Но вскоре стало ясно: восстановить ничего нельзя. Серверы не отвечали, резервные копии были пустыми, алгоритмы, управлявшие городом, словно исчезли. Вместе с ними исчезло и управление. Правительство не объявило о своём уходе — оно просто перестало существовать в доступной форме. Город продолжал жить по инерции, но с каждым днём терял структуру. Работа перестала иметь смысл, безопасность — значение, а правила — силу. Экономика не рухнула, она растворилась. Люди начали выживать, каждый по-своему. Первое время это казалось свободой, но очень быстро стало понятно: свобода без структуры — это хаос. Районы начали изолироваться, доверие исчезало, а привычный мир окончательно перестал существовать. Именно тогда появилось новое имя — Кайро-Сити. Оно закрепилось быстро, будто всегда принадлежало этому месту.

Когда хаос стал постоянным, начали формироваться силы, пытающиеся задать городу направление. Так появился Сектор Ноль — люди, стремящиеся восстановить порядок хотя бы на базовом уровне. Они защищали районы, запускали генераторы, устанавливали простые правила, возвращали людям ощущение стабильности. Их символ означал обнуление и попытку начать заново. В противовес им возник Фантомный Шум — не столько организация, сколько состояние. Это были те, кто принял хаос как новую норму. Гонщики, хакеры, художники, люди без имён и ролей, живущие вне правил и ограничений. Они не стремились строить — они просто существовали, усиливая нестабильность города. Кайро-Сити оказался между этими двумя силами, не делясь на территории, а на время: днём — порядок, ночью — хаос. Всё шло к столкновению, но вместо него произошло нечто иное. 17 марта в 03:17 весь город одновременно ожил — загорелись экраны, и появилось сообщение о перемирии. Обе стороны приняли его без объяснений. В этот день Сектор Ноль мог действовать свободно, помогая людям и восстанавливая разрушенное, а Фантомный Шум лишь наблюдал. Перемирие повторялось снова и снова, становясь частью жизни города. Но вместе с ним появились утечки информации. Сначала незначительные, затем всё более серьёзные: списки, маршруты, тайники, личности. Стало ясно — это кто-то изнутри. Крысы. С каждым перемирием утечек становилось больше, доверие разрушалось, люди исчезали. Перемирие из символа надежды превратилось в момент наибольшей уязвимости.

И однажды всё изменилось окончательно. В очередное 03:17 вместо привычного сообщения появилось новое: «Вы ищете крыс. Но вы не понимаете — город сам их создаёт.» Сразу после этого свет начал гаснуть — сначала в районах Сектора Ноль, затем в ключевых точках Фантомного Шума. Системы отключались последовательно, как будто кто-то управлял этим процессом. Впервые обе стороны остались без контроля и без преимуществ. И тогда возник вопрос, который раньше никто не хотел задавать: а что, если Кайро-Сити — это не просто город без правительства? Что, если сбой не уничтожил систему, а изменил её? Что, если всё это время что-то продолжало работать — наблюдать, анализировать, учиться? И крысы — это не предатели, а результат чьего-то отбора. С этого момента начинается настоящая история — не о борьбе порядка и хаоса, а о противостоянии людей и системы, которая больше не принадлежит им.

— А что же насчет локаций?

Кайро-Сити нельзя было разделить на привычные районы. У него не было чёткой карты, которой можно было доверять — границы менялись вместе с влиянием людей, временем суток и даже настроением города. Но были места, которые знали все. Точки, вокруг которых строилась жизнь, страх и редкая надежда.

Неоновая Дуга — главный проспект города, длинная изогнутая улица, которая тянулась через несколько районов и никогда полностью не гасла. Здесь смешивалось всё: старые японские вывески с иероглифами, американские билборды с выцветшей рекламой, сломанные экраны, которые иногда сами по себе включались. Днём здесь ещё можно было встретить торговцев, обменять еду или детали, услышать разговоры. Ночью Дуга превращалась в территорию Фантомного Шума — гонки, громкая музыка, вспышки света, люди в масках, которые исчезали быстрее, чем появлялись. Это место никогда не было безопасным, но оно было живым.

Квартал Нулевой Точки — территория, которую удерживал Сектор Ноль. Здесь находился их главный опорный центр: старое административное здание, переоборудованное в базу. В этом районе был стабильный свет, работали генераторы, существовали хоть какие-то правила. Люди приходили сюда за помощью, за защитой, за едой. Но даже здесь чувствовалось напряжение — слишком много людей, слишком мало ресурсов, и постоянный страх, что всё это может исчезнуть в любой момент.

Станция «Хикари» — заброшенная подземная станция метро, ставшая одним из самых загадочных мест города. Когда-то она была одной из самых современных, но после сбоя её закрыли. Однако именно здесь начали появляться первые странные сигналы, перехваченные хакерами. Говорили, что именно отсюда исходят некоторые утечки информации. Фантомный Шум использовал станцию как скрытую точку связи, но даже они не чувствовали себя там уверенно. Иногда свет включался сам по себе, иногда в туннелях слышались шаги, хотя там никого не было.

Ржавые Доки — старая портовая зона на окраине города. Контейнеры, корабли, краны — всё это осталось, но давно перестало работать по назначению. Здесь проходили сделки, обмены, иногда — встречи между представителями разных сторон. Это было одно из немногих мест, где Сектор Ноль и Фантомный Шум могли находиться относительно близко друг к другу, не начиная конфликт. Но доверия здесь не было никогда. Только временные договорённости.

Высотки «Слепого Света» — группа небоскрёбов, большая часть которых погружена в темноту. Лишь некоторые окна светятся, но никто точно не знает, кто там живёт. Эти здания считаются нейтральной зоной, хотя на самом деле они принадлежат никому и всем одновременно. Говорят, что именно отсюда чаще всего ведётся наблюдение за городом. Иногда на крышах замечают фигуры, которые исчезают, стоит только посмотреть на них дольше пары секунд.

Чёрный Рынок «Линия-7» — скрытая сеть торговых точек, расположенная вдоль старой транспортной линии. Здесь можно найти почти всё: еду, детали, оружие, информацию. Но цена никогда не бывает только денежной. Это место не принадлежит ни одной из сторон, хотя обе пытаются контролировать его частично. Здесь легко потеряться — и физически, и в смысле доверия.

Электросеть «Омега» — не столько место, сколько система, но у неё есть узлы — старые подстанции, разбросанные по городу. Именно они удерживают Кайро-Сити от полного погружения во тьму. Сектор Ноль старается защищать эти точки, но многие из них остаются нестабильными. Говорят, что во время последних отключений именно «Омега» вела себя страннее всего — будто реагировала не на поломки, а на команды.

Пустой Круг — центральная площадь старого города. Раньше здесь проходили мероприятия, собирались люди, выступали артисты. Сейчас это почти полностью пустое пространство, окружённое высокими зданиями. Ночью здесь особенно тихо. Слишком тихо. Именно на одном из экранов Пустого Круга впервые появилось сообщение о перемирии. И именно сюда чаще всего возвращаются те, кто пытается понять, что происходит с городом.

— А что насчет штабов?

Штабы в Кайро-Сити никогда не выглядели как классические базы. Здесь не было чётких вывесок, флагов или укреплённых ворот, которые сразу давали понять: «сюда нельзя». Оба лагеря существовали скорее как системы, чем как просто здания. Но у каждого было место, куда всё в итоге сходилось.

Штаб Сектора Ноль находился в бывшем административном комплексе, который когда-то управлял инфраструктурой города. Это было массивное здание из стекла и бетона, с широкими ступенями у входа и пустым флагштоком, на котором раньше висел символ старого города. Теперь там ничего не было — только ветер. Само здание частично пострадало во время первых сбоев, но его удалось восстановить. Внутри всё выглядело не роскошно, а функционально: кабели протянуты прямо по стенам, старые серверные стойки снова запущены, генераторы гудят где-то в глубине здания. Свет здесь стабильный, хоть и немного тусклый, с холодным оттенком.

Первый этаж использовался как точка приёма — сюда приходили люди за помощью, за информацией, за защитой. Здесь всегда было шумно: разговоры, шаги, иногда споры. Выше располагались зоны координации — комнаты с картами города, отмеченными вручную, потому что цифровые системы больше не были надёжными. Там отмечались патрули, ресурсы, зоны риска. Ещё выше — жилые помещения для участников Сектора Ноль. Ничего лишнего: кровати, шкафы, личные вещи. Всё строго и упорядоченно.

Самым закрытым местом был центр управления — бывшая серверная, переоборудованная под мозг всей операции. Именно там они пытались восстановить контроль над остатками городской системы. Немногие имели туда доступ. И именно оттуда чаще всего приходили решения, которые влияли на весь город. Атмосфера в штабе Сектора Ноль была тяжёлой, но устойчивой. Здесь чувствовалась цель. Даже если не все верили, что её можно достичь.

Штаб Фантомного Шума нельзя было назвать одним местом. Он постоянно менялся. Но если говорить о центре их активности, то это была многоуровневая парковка, соединённая с заброшенным торговым центром. Огромное пространство, частично разрушенное, с открытыми уровнями, где ветер гулял между колоннами, а неоновые лампы висели на проводах, освещая всё странным, пульсирующим светом.

В отличие от Сектора Ноль, здесь не было порядка — и это было намеренно. Каждый уровень выглядел по-разному. Где-то стояли переделанные машины, где-то — импровизированные сцены, где-то — зоны для взлома старых систем с кучей экранов и проводов. Граффити покрывали стены, наслаиваясь друг на друга, создавая хаотичную историю города.

Центра управления как такового не существовало. Но был уровень, который считался «сердцем» — там собирались ключевые фигуры Фантомного Шума. Это место не имело постоянного вида: его могли изменить за ночь, переставить всё, переподключить оборудование, перекрасить стены. Здесь обсуждались идеи, строились планы, если их вообще можно было так назвать.

Освещение было нестабильным: вспышки неона, тени, резкие контрасты. Музыка могла звучать в одном углу, а в другом — полная тишина. Люди приходили и уходили без предупреждения. Никто не знал точно, сколько их здесь и кто из них важнее.

Главное отличие штаба Фантомного Шума — в ощущении. Если в Секторе Ноль чувствовалась структура и давление ответственности, то здесь — свобода, граничащая с хаосом. Но под этим хаосом скрывалось нечто большее: сеть наблюдения, связи и влияния, которую сложно было заметить сразу.

И именно в этом была их сила. Они могли потерять одно место — и уже через несколько часов появиться в другом, не теряя ничего.

Два штаба — две противоположности. Один — попытка удержать мир от распада. Второй — принятие того, что он уже распался. Но в какой-то момент оба начали понимать, что настоящая угроза может находиться не снаружи… а глубже, внутри самого города, который они считали своей территорией.

— А роли?

Лидер «Сектора Ноль» — Шелли.

Зам. лидера — 0/1

Лидер «Фантомного Шума» — Кольт.

Зам. лидера — 0/1.

Распределение по бандам :

«Сектор Ноль»

шелли, джеки, чак, фэнг, бастер, сту, булл ,транк, лили, кэндзи, кадзэ, лу, клэнси, биби, лори, ларри, пайпер, тара, эль примо, мэг, колетт, нани, шейд, бо, мико, брок, дэррил, фрэнка, амбер, мистер п, гэйл, мортис, бонни, олли, тик, джи джи, сэнди, р-т, лола,  грифф, джин, пэм, даг, динамайк, эмз, мэнди, глоуберт, леон, сириус.

«Фантомный Шум»

кольт, карл, чарли, финкс, роза, драко, сэм, джуджу, мина, берри, поко, белль, пирс, ворон, джесси, кит, базз, спраут, хэнк, рико, вольт, джэ ён, наджия, алли, луми, спайк, макс, честер, анджело, джанет, барли, мэйси, эдгар, 8-Бит, перл, отис, эш, беа, гас, корделиус, пенни, нита, мо, зигги, мипл, байрон, ева, генерал гавс, виллоу, гром, грей, мелоди.

Важные приметки:

1. Все животные / роботы — тут люди;

2. А все дети — взрослые. ( Минимум 16 лет.)

В центре всего стоит Ridgemont High School — типичная школа начала 2000-х: кирпич, большие окна, вывеска, которая слегка ржавеет по краям, и рынок подержанных машин прямо у входа, потому что половина учеников ездит на старых пикапах своих родителей. Внутри — длинные коридоры с жёлтыми шкафчиками, в которые все пихают куртки, учебники и заколки. На стенах — плакаты с мотивационными фразами типа “Be Kind, Be Bold”, которые висят там уже лет двадцать.

Столовка каждый день предлагает одно и то же: картофельное пюре, салат с подозрительно хрустящей капустой и пиццу по вторникам, которая пахнет пластмассой, но которую все любят. Библиотека — тихий уголок, где школьная библиотекарша миссис Коллинз раздаёт советы лучше любого психолога. Спортзал огромный, холодный и снаружи всегда звучит так, будто там проходит что-то шумное, даже если это просто тренировка.

Но главное — футбольная команда Ridgemont Timberwolves. Эти ребята — местные супергерои. Их форма синяя, серебристая и слегка облупившаяся, но всем всё равно. Каждую пятницу вечером весь город собирается на стадионе: родители, малыши с какао в руках, учителя, выпускники и те, кто просто приходит ради атмосферы. Прожектора светят так ярко, что создаётся ощущение, будто мир состоит только из этого газона, трибун и запаха попкорна.

Где-то рядом постоянно репетирует школьный оркестр Ridgemont Marching Bears — дудят, сбиваются, смеются, переходят с туб на барабаны. Их репетиции слышно даже на Maple Drive, где живут самые спокойные жители Риджмонта.

Сам город разделён на три основных района.

Maple Drive — аккуратные, ухоженные улицы, белые домики, одинаковые заборы. Там всё выглядит так, будто кто-то тщательно расставил каждый цветочный горшок. На крыльцах у всех стоят одинаковые пледы, а соседи здороваются так громко, что слышно на всю улицу.

Pinecrest Lane — более старые дома, треснувшие ступеньки, велосипеды, разбросанные во дворе, и запах барбекю по выходным. Тут часто слышно смех — дети гоняются за собаками, подростки играют в баскетбол на старом ржавом кольце, а по вечерам все сидят у костров.

А вот Old Mill Road — место для тех, у кого душа склонна к приключениям. Там стоит старая мельница, вокруг которой постоянно ходят слухи: кто-то говорит, что там обитает крысиная армия, кто-то — что внутри есть тайный вход, ведущий в подземелья, кто-то — что там живут привидения. Никто этому не верит, но, конечно же, все туда ходят.

В центре города — Ridge Market, магазин, куда ходят буквально за всем: за хлебом, за жвачкой, за советами миссис Ларсен, которая знает о жизни каждого жителя больше, чем они сами. Напротив — Tiny Moose Diner, круглосуточная забегаловка, где подают самые сладкие вафли в штате. Ночью там собираются ученики, сидят за длинными красными диванчиками, пьют какао и жалуются на домашку. А официантка Мэри всегда приносит лишний кусочек пирога «просто так».

Лето в Риджмонте — золотое, пахнущее кукурузой и мятной жвачкой. Все ходят на озеро, загорают на старом пирсе, прыгают в воду, смеются, спорят и возвращаются домой с волосами, пахнущими дымом от костров.

Осенью город утопает в листьях — буквально. Все дороги становятся оранжевыми, запах корицы витает в воздухе, и весь район готовится к самому важному событию — осенней ярмарке.

Зимой Риджмонт превращается в снежную открытку: катки, снежные крепости, горячий шоколад, громкие вечера у каминов.

Весной город оживает — птицы возвращаются, лужи блестят, а подростки начинают снова собираться на мосту через реку, обсуждая планы на лето, мечты, crushes и всё, что кажется важным в моменте.

Риджмонт — место, где каждый день проходит неторопливо, с лёгким шумом, смехом и мелкими проблемами, которые всегда как-то решаются. Где жизнь течёт так просто и светло, что кажется, будто время растягивается. Это город, где можно остаться после школы на стадионе до темноты, где можно заблудиться в лесу, но всё равно выйти к знакомому домику, где каждый праздник отмечается как маленькое чудо, и где подростковая жизнь — это постоянный поток смешков, драмы, дружбы, crushes, приключений и бесконечного ощущения, что всё впереди, и всё обязательно будет хорошо.

So . . . Next stop is Ridgemont!

Welcome to Ridgemont! Stay tuned fellas!

в тексте будет спрятано две части словосочетания , которое нужно будет написать в анкете во время вступления в сетку !

Пролог. Эпоха Песни и Эпоха Умолкания

Когда-то очень давно, ещё до того как люди возводили стены и венчали царей коронами, мир жил в согласии с самим собой. Аинд — так называли эту землю — не знал ни одного закона, кроме одного: Песни.

Говорят, что сама земля пела: ручьи звенели, как серебряные струны, ветра играли на вершинах холмов, море отзывалось эхом, словно на бесконечном органе. Люди слышали эти голоса и отзывались в унисон. Каждый ребёнок рождался с внутренней мелодией, и его первые шаги сопровождались не плачем, а шёпотом песни.

Тогда ещё не было храмов — вместо них собирались кругами под звёздами. Не было книг — вместо них хранили память в ритмах и напевах. Не было войн — но были соревнования: кто споёт чище, кто сумеет затронуть больше сердец.

Но с ростом городов пришла жадность. Вожди поняли, что голос способен не только дарить радость, но и вести за собой толпу. Стоило одному певцу воспеть свободу — и целое племя вставало против владыки. Стоило другому запеть о ненависти — и кровь лилась реками. Музыка, что была подарком, обернулась оружием.

Так началась Эпоха Раздора.

Чтобы сохранить власть, первые короли заключили клятву: «Мы лишим народ Песни». Был издан Декрет Безмолвия — и с тех пор пение стало преступлением. Музыкантов сжигали на площадях, инструменты ломали и бросали в костры. Народ привык к тишине, и сердца постепенно забыли, как откликаться на звук.

Минуло более трёх столетий. Люди воздвигли каменные города, писали законы, воевали за земли — но всё это происходило в гулкой пустоте. Мир стал практичным, умным, но мёртвым. Так наступила Эпоха Умолкания.

Возвращение Песни

И вот однажды, в безымянной деревне у границы Авиннийских лесов, появилась девочка. Никто не знал её родителей. Никто не видел, чтобы она росла среди других детей. Казалось, что она вышла прямо из рощи, как если бы сама земля подарила её людям.

Её назвали просто — Песня (Wer).

Когда она заговорила, её голос был не похож ни на что земное. Он звучал, словно сам воздух вспоминал утраченное. Люди, слышавшие её, рыдали и обнимали врагов. Мужчины бросали оружие, женщины переставали скорбеть о потере детей. На миг мир снова становился живым.

Но для короля Аинда это было угрозой. Он сказал:

«Этот голос опаснее меча. Пусть умрёт, прежде чем развратит сердца».

Девочку схватили. Ей было всего пятнадцать лет. На главной площади столицы её казнили, и толпа видела, как жизнь ушла из её тела.

Казалось, история окончена.

Но спустя пятьдесят лет Песня вернулась. Живая. Не постаревшая ни на день. На том же месте, где её убили, она запела — и народ пал ниц. Ни один клинок не осмелился подняться.

Так началась Эпоха Возвращения.

Ансамбль «Aurum COL’»

Через три десятилетия после её возвращения в разных концах мира начали появляться дети. Их объединяло странное: каждый слышал внутри себя не только свой голос, но и чужой — сильный, древний, словно зовущий их к общему хору.

Эти дети встретились. Их было 20. Они образовали ансамбль, которому дали имя Aurum COL’ — «Золотой Аинд».

Они пели вместе, и в их голосах проступало нечто большее, чем человеческое. Люди говорили: «Это не просто песни. Это дыхание самого мира».

Так впервые заговорили о Покровителях — загадочных силах, что будто бы вложили в сердца певцов своё начало.

✦ Группы ансамбля и их судьбы

✧ «Hoshizora» — «Звёздное небо»

Четыре девушки, подруги с детства. Их деревня стояла на окраине Мивени, и там жизнь была тягучей, серой. Но каждая ночь над ними открывала бездонное небо. Они смотрели на звёзды и мечтали о песнях.

Однажды они ушли — босыми ногами в леса Авиннии. С тех пор их ведёт Dwe — Луна, мужская сущность, мудрый и холодный хранитель тайн. Его свет серебрит их песни, делает их мелодии прозрачными, будто ночное сияние. Но и в голосах девушек слышна тоска — как будто они навсегда оставили часть себя там, в родной деревне.

⸻

✧ «Miiyo mar» — «Дарящие любовь»

В основе этой группы — история одной девушки. Она мечтала о песне, но мир Кера был суров. Там музыка считалась слабостью, и её голос высмеивали.

Но она не сдалась — собрала трёх изгнанниц, что давно молчали, и вместе они создали новую гармонию.

Они были изгнаны за неведомый грех — никто не знает, за что. Может, за дерзость петь, когда мир требует молчания.

Их ведёт Mara — Любовь, женская сущность. Её сердце пылает нежностью, но и скрытой болью. Их песни звучат как признания и как раны, и потому они трогают даже самых чёрствых слушателей.

⸻

✧ «Owang!» — «Взрывающие»

Когда-то это были две пары уличных певцов. Парень и девушка пели вместе на перекрёстках, собирая медные монеты. Они знали друг друга только с дорог, пока не решили объединиться.

Теперь их цель — превзойти Mac — легендарных певцов улиц, чья слава гремела по всему Аинду.

Их ведёт Bom! — Бомбочка, женская сущность. Она безумна и непредсказуема. Их песни рвутся, как огоньки фейерверков, они дикие, смелые и всегда граничат с хаосом.

⸻

✧ «Lok me ceng!» — «Солнечная сказка»

Двое парней и две девушки. Их жизнь начиналась при дворе Мивени: они развлекали короля и вельмож песнями и танцами. Но народ счёл их слишком яркими. В Мивени верили, что свет должен быть равномерным, а не ослепительным.

Их изгнали, но они не смирились. Их цель — доказать, что радость и блеск — это тоже сила.

Их ведёт Ceng — Солнце, мужская сущность. В его песнях сияние, тепло, радость. Их мелодии похожи на золотые рассветы, и в каждом слове — вызов серой тишине Мивени.

1 часть : Песня .

✧ «Ki wilo» — «Забытые»

Это девичья группа, некогда знаменитая в Мивени. Но их начали бояться. Люди заметили, что они каждый день ровно в 25:00 (время, которого не существует для простых людей) собирались на главной площади. Там они пели.

Жители решили: они ведьмы. И прогнали их прочь.

Их ведёт Poyo wic — Помнящая, женская сущность. Она связана с забытым временем, с памятью о том, что ускользает. Их песни звучат странно, будто из другого мира, и в каждом слове таится отголосок чего-то давно утраченого.

Локации Аинда :

Города Аинда отличаются своей природой и духом.

• Анаксия — священная столица, построенная на белом камне, сияющая золотыми шпилями. Здесь стоит главный Храм Песни, и именно сюда съезжаются музыканты и певцы со всего мира, чтобы попробовать обрести благословение. Но в её величии всегда таится страх: ведь именно здесь был вынесен смертный приговор Деве-Песне.

• Мивени — строгий город равнин, где тишина ценится выше песен. Его улицы серы, крыши низки, дома однообразны. Люди Мивени боятся всего яркого и необычного, считая это вызовом традициям. Именно отсюда прогнали и «Солнечную сказку», и «Забытых».

• Кер — суровое королевство на северных холмах. Его жители чтут порядок и воинскую честь, а к музыке относятся как к пустой забаве. Потому изгнание певиц из Кера стало закономерным — музыка в их глазах равнялась бунту.

• Авинния — это вовсе не город, а густые леса, мрачные и чарующие. Здесь всегда пахнет влажной землёй и светляки летят над туманными тропами. Люди шепчут, что в тени деревьев можно встретить фей, духов, забытых богов и самих Покровителей.

Что насчет Покровителей ? :

Хроника Покровителей

«Не все родились вместе. Они пришли в мир по очереди, и каждая их поява меняла судьбу Авиннии. Старшие — тягучие, как вечность, младшие — стремительные, как порыв. Так и поётся:

Луна — старший, Солнце — младший.»

⸻

1. Луна — Старший

Первым явился Луна. Он родился не от события, а от пустоты. Когда мир был безмолвен, и ночь не знала конца, вода в чёрных озёрах впервые отразила свой же блеск. Это отражение стало Луной.

Луна — размышление и одиночество. Он появился, когда люди впервые почувствовали себя маленькими и захотели заглянуть вглубь собственных мыслей. Он хранит тоску, но и даёт силу тем, кто не боится ночи.

2. Помнящая — Вторая

За Луной пришла Помнящая. Её рождение связано с первой смертью. Когда жизнь оборвалась, мир узнал слово «конец». Но вместе с этим появился и голос, что шепнул: «Я сохраню».

Она собрала тени ушедших, сны и шорохи, и сама стала из них плотью. Помнящая — архив всего утраченого. Её рождение — из скорби, из невозможности смириться с исчезновением.

3. Любовь — Третья

Любовь явилась в тот миг, когда жертва стала сознательным выбором. Один человек отдал жизнь ради другого, и там, где его кровь коснулась земли, вспыхнуло пламя.

Из этого пламени вышла она. Любовь — нежность и трагедия одновременно. Она родилась не из радости, а из боли, но её сущность — в соединении, в узах, что сильнее смерти.

4. Бомбочка — Четвёртая

Бомбочка появилась позже, когда люди впервые крикнули «нет». Её рождение — из протеста и смеха. Там, где руки сорвали цепи, а язык сказал правду, раздался грохот. И из этого грохота родилась она.

Бомбочка — свобода и хаос. Она никогда не была ребёнком, она сразу вышла в мир взрослой и разящей. Но при этом в её сердцевине — молодость: вечная жажда крушить старое и строить новое.

5. Солнце — Младший

Солнце — последний, младший. Его рождение — не из скорби, не из тоски, не из протеста, а из желания жить дальше.

Когда мир устал от тьмы, когда сердца начали гаснуть, небеса вспыхнули. Восход впервые разорвал ночную завесу, и из пламени, из зова к жизни появился он.

Солнце — надежда, бодрость, свет. Он младший, но не слабый. Напротив, его рождение — венец: после всех скорбей, после памяти и жертв, после криков и смеха приходит то, что заставляет идти вперёд.

✦ Значение порядка

• Луна дал людям одиночество и способность думать.

• Помнящая принесла память и страх смерти.

• Любовь связала людей друг с другом.

• Бомбочка разбудила их свободу и ярость.

• Солнце стал итогом — светом, который держит всё это вместе.

Потому певцы говорят:

«Кто поёт Луне — зовёт тень. Кто поёт Помнящей — зовёт предков. Кто поёт Любви — зовёт сердце. Кто поёт Бомбочке — зовёт бурю. Но кто поёт Солнцу — зовёт рассвет».

А теперь пояснение !

Луна - Кайто

Солнце - Лен

Любовь - Лука

Помнящая - Мейко

Бомбочка - Рин

Забытые - Нииго

Солнечная сказка - Вхш

Взрывающие - Вбс

Дарящие любовь - Ммж

Звездное Небо - Лео/нид

Песня - Мику .

Каждый участник "золотого аинда" скрывает свою личность , от чего выбирает себе новое имя и скрывается за маской животного которую тоже выбирает и делает сам .

Иерархия "золотого Аинда" :

1. Песня ( Мику ) - управляющая , следит за всем
2. Все Покровители - помогают участникам их и других групп . Выступают как родительские фигуры для секайчиков
3. Участники ансамбля !

Удачного написания анкеты , Да Прибудет С Вами Песня !

Вторая часть слова : Леса .

Внутри Kyarameru Bakery всегда пахнет свежесваренным кофе, карамельным пудингом и ванилью. Мягкий янтарный свет ламп отражается в тёплых деревянных панелях, а на полках стоят банки с чаем, книги и старые фото моря, выцветшие от времени. Под стойкой лежат вязаные пледы, а возле входа в плетёной корзине — зонтики для клиентов, чтобы они не промокли в случайный морской дождь. В витрине, за запотевшим стеклом, блестят десерты — пудинг с карамельным соусом, моти с клубникой и маття, торты с ягодами, черничный чизкейк, вафли с мёдом, тайяки с кремом, печенье с орехами и белым шоколадом, кастелла, яблочные пироги с корицей и маття-роллы.

Кофейная карта не уступает сладостям — айс латте, маття латте, жасминовый чай, клубничный и яблочно-коричный чай, горячий шоколад с маршмеллоу, хоюджя и холодный молочный кофе. Помимо сладкого здесь подают горячее — рамен в трёх видах, удон с темпурой, оякодон, японское карри с тонкацу и окономияки. Иногда, в дождливые дни, из кухни доносится запах бульона тонкоцу, смешанный с ароматом свежей выпечки — и тогда даже случайные прохожие заглядывают в кафе, не удержавшись.

После уроков в Академии Юмэкудзакара сюда приходят работать школьники — кто за стойкой бариста, кто печёт хлеб, кто разносит заказы на велосипедах, а кто оформляет витрины и пишет мелом меню на досках у входа. Иногда вечером в кафе звучит живая музыка — кто-то приносит гитару или маленькое фортепиано, и мягкий вокал вплетается в стук дождя за окном. Люди приходят сюда не только за кофе, но и за теплом — за словами, которые можно произнести только в таком месте, где пахнет корицей, и в окне виден медленный трамвай, увозящий в ночь.

Однажды, после особенно дождливого дня, дверь Kyarameru Bakery открылась с тихим звоном колокольчика. Вошёл ты — в школьной форме, с волосами, чуть влажными от морского тумана. Рин улыбнулась, вытирая руки о фартук:
— Добро пожаловать! Садись, сегодня у нас уютнее, чем обычно.

Лен, стоя у кофемашины, бросил короткий взгляд:
— Опять после школы сюда?

Ты кивнул, снимая пиджак и садясь у окна. За стеклом — мокрые улочки, блеск фонарей на лужах, велосипед с корзинкой у соседнего дома. С мостика вдалеке трамвай медленно ползёт к центру города.
— Тут всегда тепло, — тихо сказал ты.

Рин поставила перед тобой тарелочку с моти, присыпанными маття.
— Потому что мы делаем всё правильно, — ответила она, и в этот момент чайник на плите тихо засвистел.

В кафе вошла девочка с длинным чёрным зонтом, с которого капала вода. Она смахнула капли с волос и улыбнулась:
— Рин, Лен! У вас возле старого филиала снова горели фонари ночью. Кто их включает?

Близнецы переглянулись, и в их взгляде мелькнуло что-то, чего ты раньше не замечал.
— Никто, — тихо сказал Лен. — Они сломаны уже десять лет.

За окном дождь стал сильнее, а в нос ударил тёплый запах карамели и свежего хлеба. И в этот момент ты впервые подумал, что этот городок, такой уютный и медленный, хранит тайны, о которых лучше узнавать только за чашкой горячего чая в Kyarameru Bakery.

Старые легенды говорят, что если зажечь лампы в полночь в самой старой пекарне сети, можно увидеть путь к самому заветному желанию. И пока трамвай стучит в темноте, а море шумит вдалеке, жизнь здесь идёт своим тёплым, дождливым, карамельным чередом.

Примечания к сюжету
• Вы живёте в маленьком приморско-горном городке Юмэкудзакара.
Дома — в старом японском стиле, но с элементами 90-х: бумажные двери, деревянные веранды, винтажные часы и маленькие сады с каменными фонариками.
• У каждого есть свой домик, в котором можно жить одному или с соседями. Можно обустраивать его как угодно: от уютной спальни с мягким пледом и книжными полками до маленькой мастерской или уголка с аквариумом.
• Можно заводить животных — от котов и собак до попугаев или даже козы, если она поместится во двор.
• Вы — обычные школьники Академии Юмэкудзакара.
Никто не мешает вам заводить друзей, влюбляться, ходить в кино, ездить на море, проводить время в магазинах, парках и кафе.
• В городе есть магазины, аптека, больница, библиотека, пляж, трамвайная станция, набережная, парк и рынки — всё доступно для посещения.
• Можно болеть (тогда друзья или NPC могут вас проведать или принести лекарства), ходить на осмотры к врачу, попадать в забавные ситуации в духе школьных ром-комов.
• Ваша жизнь — не только школа и работа, но и масса событий:
• Начало учебного года
• Каникулы
• Летние фестивали с фейерверками
• Зимние праздники с горячим шоколадом
• Весенние пикники под сакурой
• Вечеринки в домах друзей
• Поездки за город
• Местные ярмарки и блошиные рынки
• Вы можете сами придумывать ивенты — всё зависит от вашей фантазии.
• Kyarameru Bakery — место, где многие подрабатывают после школы.

Вакансии в Kyarameru Bakery:
1. Бариста — варить кофе и делать напитки
2. Пекарь — готовить хлеб, пироги, десерты
3. Официант — принимать заказы и обслуживать гостей
4. Курьер — развозить заказы на велосипеде или пешком
5. Музыкант — играть вечерами в кафе
6. Художник-декоратор — оформлять витрины, рисовать меню
7. Кухонный помощник — мыть посуду, помогать на кухне
8. Организатор мероприятий — устраивать тематические вечера, конкурсы и мини-фестивали в кафе

• Рин и Лен — ваши руководители в кафе. Они принимают вас на работу, учат, распределяют задачи, но они тоже работают вместе с вами: Лен часто у кофемашины или за стойкой, Рин — в пекарне или с гостями. Иногда они могут прийти в школу и посмотреть, как у вас дела.
• Город живёт медленно и уютно, но не всё будет тихо — впереди много историй, событий, тайн и случайных встреч, которые могут изменить вашу жизнь.

Примечание - Сюжет писала наша чудесная Корица ! Давайте поблагодарил её !