Новое исследование в Университете Питтсбурга ставит под сомнение предположение о пластичности мозга, согласно которому в мозге используются не один, а разные участки синаптической передачи для создания различных типов пластичности.

Известно, что нейроны взаимодействуют друг с другом с помощью синаптической связи, когда один нейрон выпускает химические соединения, называемые нейромедиаторами из пресинаптического окончания. Эти нейромедиаторы проходят через микроскопическое расстояние между нейронами, называемое синаптической щелью и связываются с рецепторами рядом находящегося постсинаптического нейрона, вызывая реакцию.
Ранее считалось, что спонтанные сигналы ( те которые происходят случайно) и вызываемые  сигналы ( те, которые происходят в ответ на сенсорный стимул или опыт) происходят от одного и того же типа синаптического рецептора и действуют на основе общих молекулярных механизмов.

Проведя исследование на моделях мышей, учёные выяснили, что мозг использует отдельные синаптические сигналы для регуляции этих двух типов активности, каждый со своими собственными сроками развития и правилами регуляции.
Как рассказывает Юе Ян,  научный сотрудник из департамента нейронауки и первый автор исследования, эксперимент был проведен на первичной зрительной коре, где происходит кортикальная обработка виртуальной информации. Учёные ожидали, что спонтанные и вызываемые сигналы будут проходить по похожему сценарию, однако обнаружили что сигналы расходятся, в тот момент, когда объект открывает глаза.

Как только мозг получает визуальную информацию, вызываемые сигналы становятся сильнее, тогда как спонтанные сигналы остаются неизменными, давая возможность предположить, что в мозге способы контроля для обоих видов сигналов различаются.
Для того что понять причины, исследователи ввели препарат, который наоборот активирует спонтанные сигналы, делая их сильнее, а вызываемые сигналы оставляя неизменными. Это доказательство того, что оба вида сигнала действуют с помощью разных синаптических механизмов.
 
 Такое разделение позволяет мозгу поддерживать постоянную фоновую активность за счет спонтанной сигнализации и одновременно уточнять поведенчески значимые пути за счет вызванной активности.
 Эта двойная система поддерживает как гомеостаз, так и пластичность по Хеббиану - процесс, зависящий от опыта, который укрепляет нейронные связи во время обучения.
 
Таким образом, разделение этих двух сигнальных режимов позволяет мозгу оставаться стабильным и в то же время достаточно гибким, чтобы адаптироваться и учиться. Это открытие может помочь в понимании отклонений в синаптических связей, которые свойственны таким болезням как аутизм, болезнь Альцгеймера и расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ. Понимание, как данные системы функционируют в здоровом мозге поможет понять что происходит с ними во время этих болезней. 

Источник: https://www.sciencedaily.com/releases/2025/06/250603172903.htm

Семилетний эксперимент открывает тайну происхождения сознания и ставит под сомнение две главные научные теории: Теорию интегрированной информации ( ТИИ) и Теорию глобального рабочего пространства ( ТГРП).
Согласно ТИИ сознание возникает из взаимодействия различных частей мозга, когда они объединяют информацию в единую сеть. Иными словами, сознание — это результат слаженной работы всех отделов мозга, а не функции какой-либо конкретной области.

Тем временем, согласно ТГРП считается, что сознание формируется в передней части мозга, где информация становится доступной для различных когнитивных процессов. Эти две теории были протестированы с помощью эксперимента в 2019 году, включающего 256 испытуемых.

В чем же заключался эксперимент?
Участникам эксперимента показывали визуальные стимулы и исследователи наблюдали за магнитной и электрической активностью мозга.
Согласно эксперименту, функциональная связь между нейронами прослеживается между задними (визуальными) и передними (лобными) отделами мозга, что помогает понять, как восприятие связано с мыслями.

Однако, эксперимент не выявил достаточно доказательств для подтверждения той или иной теории, тем не менее, результаты эксперимента остаются весьма ценными, так как позволяют узнать много нового о том, где и как в мозге может быть обработана визуальная информация.

Брюс Перри, автор книги "Мальчик, которого растили как собаку", — американский психиатр, доктор медицинских наук и философии, исследователь в области психического здоровья детей. В своей книге он описывает особые случаи из своей практики, когда дети сталкивались с тяжёлой травмой, и рассказывает, как она влияет на них в будущем.

Я уже не помню, как наткнулась на эту книгу, но аннотация заинтересовала меня настолько, что мне сразу захотелось её прочитать.

Стоит сразу сказать, что книга не для слабонервных и впечатлительных, и определённо должна иметь маркировку 18+ на обложке — истории, рассказанные в ней, шокируют своей жестокостью и ужасающими обстоятельствами, в которых оказались дети.

Раньше бытовало мнение, что детский мозг пластичен, а маленькие дети не осознают происходящее и не запоминают события, а значит, они не могут повлиять на психику. К счастью, это опасное заблуждение давно было опровергнуто. Сейчас психологи утверждают, что многие психологические проблемы действительно берут начало в раннем детстве. Именно такие случаи и описывает автор.

Пери работает в Академии детской травмы в Хьюстоне (штат Техас), где помогает детям, пережившим тяжёлые потрясения. Многие думают, что травма — это обязательно физическое или сексуальное насилие, смерть родителей или крупная катастрофа. Но всё гораздо сложнее.

Одна из историй, которая потрясла меня больше всего, — о грудном ребёнке, которого мать оставляла одного на целый день из-за собственных психологических проблем. Первый год жизни ребёнка — критически важный период, и подобное пренебрежение и отстутсвие заботы привело к нарушениям в развитии мозга, неспособности распознавать эмоции, а впоследствии — к асоциальному поведению и эмоциональной холодности. На этом и других примерах Перри простым языком объясняет, как развивается мозг ребёнка и какие его отделы формируются неправильно при определенных травмирующих ситуациях, что в дальнейшем приводит к тяжёлым последствиям.

В книге представлены разные истории, и некоторые из них действительно тяжело читать. С ужасом осознаёшь, насколько важно правильное развитие ребёнка в раннем возрасте и какую огромную ответственность несут взрослые.

Я считаю, что эту книгу обязательно стоит прочитать будущим родителям и всем, кто работает с детьми, чтобы понимать, как минимизировать риски и воспитать психически здорового ребёнка.

Научно-популярное эссе о самосознании, тревоге и устройстве человеческого мозга

Замечаете ли вы тревогу? Она часто возникает внезапно и кажется абсолютно беспочвенной. Помимо тревоги, нас все время одолевают мысли о себе, которые могут быть злыми, критикующими, даже оскорбительными. Почему так происходит? И почему именно человек подвержен подобным негативным мыслям?

Кошка или собака не задаются вопросом: «Кто я?», не мучаются виной и не упрекают себя за прошлое. На это способен только человек. Этот текст — не научный трактат, а честная попытка понять: почему мы сами себе не даём покоя?

Неокортекс: подарок эволюции и источник страдания

Всё дело в человеческом мозге — уникальном органе, в котором хранятся воспоминания, формируются мысли и обрабатывается информация. Главная особенность нашего мозга по сравнению с другими млекопитающими — развитый неокортекс - часть коры головного мозга, отвечающей за высшие когнитивные функции, такие как сенсорное восприятие, эмоции, познание и мышление. Именно неокортекс (а конкретно в медиальная префронтальная кора) активируется, когда мы думаем о себе.

(Источник: Northoff et al., 2006)

Развитие этой зоны дало нам самосознание, рефлексию и способность искать смысл. Но оно же сделало нас уязвимыми к тревоге, стыду и самокритике. Мы можем оценивать себя «изнутри», как субъект, но и «снаружи» — как объект. И вот в этом — корень внутреннего конфликта.

Мозг в состоянии покоя — не покоится

Когда мы не заняты делом, наш мозг не отдыхает. Он активирует сеть пассивного режима работы мозга, которая ответственна за внутренний монолог, фантазии, саморефлексию.

(Источник: Raichle et al., 2001; Andrews-Hanna et al., 2014)

Это звучит романтично — блуждать в мыслях. Но именно в этом режиме ум склонен к самобичеванию, прокручиванию прошлого, тревоге о будущем. Мы становимся заложниками собственной способности думать.

Страдание как социальная адаптация

Почему наш мозг так настроен? Эволюционно мы — социальные существа. Выживание зависело от принадлежности к группе. Отсюда — страх быть отвергнутым, стыд, вина. Эти чувства активируют те же участки мозга, что и физическая боль.

(Источник: Eisenberger & Lieberman, 2004)

Мы словно носим внутри себя невидимый глаз общества, который оценивает, насколько мы «достаточно хорошие».

Дар и проклятие рефлексии

Только человек способен страдать от мысли о себе. Это плата за осознанность, за «я», которое способно видеть себя и переживать свою неполноценность, несовершенство, неустойчивость. Мы единственные, кто может испытывать экзистенциальную тревогу, не имея для неё конкретного повода.

Можно ли жить с этим иначе?

Может быть, путь к спокойствию лежит не в том, чтобы избавиться от мыслей о себе — а в том, чтобы научиться слышать их без паники. Осознать, что тревожные мысли — не истина, а просто сигналы мозга, пытающегося нас защитить. Что самокритика — не приговор, а рудимент социального выживания.

И если уж мы — единственные, кто способен страдать от мысли о себе, то, может быть, мы же — единственные, кто способен превратить это страдание в осознанность, глубину и внутреннюю свободу.