В гостиную на первом этаже студии Мо задувает морской бриз. Телевизор включён, но диван пустует.

Приехав к Рафаэлю, я не смогла поймать его, как рассчитывала.

ГГ: Я хотела сделать сюрприз, когда у меня наконец-то выдался выходной... И где же он?

Вспомнив вчерашние слова Рафаэля о том, что он три дня будет отдыхать и шагу не ступит в студию, я задумчиво смотрю на вход.

В конце концов я толкаю дверь, держа контейнер с пастой в сливочном соусе…

Рафаэль стоит перед огромным холстом с кистью в руках, нахмурившись и внимательно изучая алые облака на картине.

ГГ: (...Так и знала.)

Не желая его отвлекать, я качаю головой и тихонько вхожу.

Кисть замирает над холстом, готовая коснуться его, но Рафаэль всё никак не решается сделать последний мазок. Время незаметно ускользает.

Он наконец опускает её, и слегка подсохший кончик оставляет на алых облаках золотистый штрих.

Теперь, когда всё готово, его прекрасные черты смягчаются облегчением.

Рафаэль: Идеально.

Рафаэль отступает на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, а затем с сияющей улыбкой достаёт телефон.

Мой телефон начинает звонить.

ГГ: ?

Рафаэль: ?

Мелодия эхом разносится по просторной студии, и Рафаэль оборачивается, встречаясь со мной взглядами.

Рафаэль: В одном сказании из морских глубин говорится, что рыбка и её пленитель… обречены быть вместе вечно.

Рафаэль: И, похоже, я прав: специалист по наживкам в виде обеда уже здесь, да?

Сквозь лёгкие занавеси на панорамных окнах струится тёплый солнечный свет, а мы с Рафаэлем устраиваемся на диване и наслаждаемся обедом.

ГГ: Ты уже три месяца работаешь над «Пылающими облаками»?

Рафаэль: Ага. Не закончи я в ближайшее время, за мной пришли бы не только ты…

Рафаэль: Или твоя вкуснейшая домашняя паста.

Рафаэль накручивает пасту на вилку и пробует, расплываясь в довольной улыбке.

Рафаэль: Соус насыщенный, но совсем не жирный, и при этом идеальной густоты – лучше, чем в любом ресторане.

ГГ: А вкус ничего не напоминает?

Рафаэль: Что ты имеешь в виду?

ГГ: «Паста Побипотта». Ты сам говорил, что еда там восхитительная, и даже водил меня туда.

Рафаэль задумчиво пожимает плечами.

Рафаэль: Я уже забыл, а значит, у тебя вкуснее.

ГГ: Я выпросила секретный рецепт у владельца.

Рафаэль: Ты приложила ради этого столько усилий? Тогда я уж точно не забуду.

Рафаэль: Если не веришь, можешь в любой момент устроить мне проверку.

ГГ: Хорошая попытка, но я на это не куплюсь.

Взяв Рафаэля за подбородок, я поворачиваю его лицо к себе.

ГГ: Ты съел мою пасту, так что теперь должен делать всё, что я скажу.

ГГ: У меня наконец-то выдался выходной, а ты закончил «Пылающие облака». Давай прокатимся куда-нибудь. И даже не пытайся отказаться.

Рафаэль: Мы просто будем кататься?

Рафаэль наклоняется, и его волосы щекочут мне лоб.

Рафаэль: Раз уж у нас обоих появилось свободное время, почему бы не заняться кое-чем поинтереснее?

Я думала, что мы с Рафаэлем наконец-то сможем беззаботно провести выходной.

Но день рождения Томаса совсем скоро. Он занят планированием праздника и попросил нас помочь в галерее.

Сотрудник: Это «Пылающие облака» господина Рафаэля. Давайте переместим её.

ГГ: Подождите минутку, сэр! Мне нужна ещё одна фотография.

Увидев, что картину вот-вот снимут, я поспешно останавливаю сотрудников и навожу на неё камеру.

Когда я собираюсь сделать снимок, чья-то рука накрывает мою и осторожно поправляет камеру, прежде чем нажать на кнопку затвора.

Снимок готов. Я поворачиваю голову и обнаруживаю копну пушистых волос прямо у своего лица.

Рафаэль: Ты же говорила, что пришла сюда приглядывать за грузчиками, милашка. Чего это ты вдруг фотографируешь?

Рафаэль: Только не говори, что Томас обманом заставил делать для него рекламную брошюру.

ГГ: Чего? Он прислал нам приглашение на день рождения! Помочь ему – это меньшее, что я могу сделать.

Совершенно невозмутимый Рафаэль выпрямляется и качает головой.

Рафаэль: Томас отмечает день рождения трижды в год.

Рафаэль: Один раз по лунному календарю, второй – по григорианскому, а третий – в годовщину своего прихода в мир искусства. Он считает, что тот день стал началом его новой жизни.

Рафаэль: Так что день рождения на следующей неделе – это светское мероприятие, чтобы подсчитать полезные связи. Не принимай его слишком серьёзно.

ГГ: Ла-а-адно…

Я нарочито растягиваю ответ, а затем оборачиваюсь и машу сотрудникам, беседующим неподалёку.

ГГ: С фотографиями закончено. Простите, что задержала вас!

Сотрудники начинают выносить картины, готовя их к упаковке и отправке зарубежным покупателям.

Рафаэль достаёт носовой платок и подходит к картине, чтобы осторожно стереть пыль из углублений рамы.

Рафаэль: Готово. Спасибо за помощь.

Вскоре двое сотрудников быстро уносят картину. Мы с Рафаэлем остаёмся посреди опустевшей галереи, и я всё ещё держу его за руку.

На пустой стене остаётся лишь алюминиевая табличка с выгравированной надписью: «Рафаэль, Пылающие облака».

Рафаэль снимает её и начинает крутить между пальцами.

ГГ: Ты целых три месяца работал над этой картиной, а теперь она отправится за океан…

ГГ: Рафаэль, ты будешь по ней скучать?

Рафаэль: Возможно.

Он улыбается и прячет табличку в карман.

Рафаэль: Но ты же сделала сто-о-олько фотографий. Я смогу любоваться ими в любое время.

Я протягиваю фотоаппарат.

ГГ: Тогда посмотри прямо сейчас. Хочу выбрать для брошюры снимок, который понравится тебе.

Рафаэль: Задачка сложная. Художник любит каждый штрих...

Однако Рафаэль уже просматривает фотографии.

ГГ: (Я сделала несколько крупных планов того красочного мазка. Он должен заметить...)

Я жду его реакции, но он просто пролистывает дальше.

ГГ: (Не заметил? Но ведь он был так доволен тем мазком…)

Я витаю в облаках, пока кто-то не щелкает пальцами прямо перед лицом, возвращая меня в реальность.

Рафаэль: О чём задумалась? Я уже сделал свой выбор.

Рафаэль возвращает мне камеру. Он выбрал панорамный снимок.

Рафаэль: Вот. Твоё задание выполнено, а теперь пора составить мне компанию.

Рафаэль: У нас есть особенное дело.

Он загадочно улыбается, притягивая меня ближе и ведя к выходу.

Рафаэль: Однако это секрет. Позволь подержать тебя в неведении ещё немного.

Час спустя мы заходим в магазин без вывески в старом квартале Линкона.

Это целое трёхэтажное здание с уютной отделкой из светлого дерева. На первом этаже вдоль стен возвышаются шкафы с сотнями бутылок импортного алкоголя.

Рафаэль: Хозяин занят другими покупателями. Пропустим любезности.

Рафаэль кивает старику за стойкой и уводит меня вглубь помещения.

ГГ: Ты хорошо знаешь это место, да?

Рафаэль: Раньше я часто сюда захаживал. У них отменный вкус в винах.

Я думала, Рафаэль заглянул сюда по мимолётной прихоти, чтобы купить вино, но, к удивлению, он ведёт меня в задний двор.

ГГ: Я думала, мы пришли за вином?

Рафаэль: Только я знаю рецепт нужного нам вина.

Мы останавливаемся перед небольшой деревянной пристройкой.

Когда дверь распахивается, нас встречает лёгкий аромат алкоголя, а внутри всё заставлено бочками и оборудованием для приготовления вина.

Рафаэль: Томас любит вина с более выраженным фруктовым вкусом.

Рафаэль: Готовые бутылки не совсем подходили, но здесь появились новые ингредиенты, которые идеально подходят для настаивания вина...

Чем дальше мы проходим, тем больше вокруг припасов. Я замечаю коробки с герметично упакованными сухофруктами и даже морозильную камеру для фруктов.

Рафаэль достаёт пакет с сушеным боярышником и подносит ближе ко мне. В нос тут же бьёт резкий, терпкий запах.

ГГ: Кисло!

Рафаэль: Это особый сорт боярышника, высушенный на солнце. Его не едят просто так, зато для настаивания вина он подходит идеально.

Рафаэль: Ты ведь всё переживала, что подарить Томасу? Давай вместе приготовим для него бутылочку.

После слов Рафаэля я вспоминаю, что уже пару раз жаловалась, как не могу придумать подарок для Томаса.

Рафаэль: К тому же Томас разделит это вино со своей женой.

С этими словами Рафаэль вкладывает мне в руки небольшой деревянный тазик.

Рафаэль: Это подарок от одной семьи для другой.

Выбрать фрукты оказывается не сложно, но вот их подготовка – совсем другое дело.

Мы варим джем в глиняном горшочке на плите у окна. Я помешиваю его, а Рафаэль время от времени добавляет кусочки ягод.

ГГ: Неужели старомодные методы так необходимы?

Рафаэль: В обычной кастрюле всё сварится быстрее, но ягоды потеряют свой аромат. К тому же, было бы трудно контролировать количество мякоти.

ГГ: Ладно, ты и правда не преувеличивал, называя это масштабным проектом…

После двадцати минут непрерывного помешивания Рафаэль наконец просит меня остановиться.

Он зачерпывает ложкой немного тёмно-красного джема, тщательно размешивает в небольшом стакане основы для вина и протягивает мне.

Рафаэль: Хочешь понюхать?

Я вдыхаю, чувствуя насыщенный запах боярышника.

ГГ: Какой густой аромат! И кислота уже не чувствуется... Значит, готово?

Рафаэль: Не-е-ет. Но мы уже на полпути.

Рафаэль: Теперь нужно дать мякоти осесть.

С этими словами он поднимает стакан к окну.

Кусочки мякоти постепенно оседают на дно, а красная жидкость становится всё прозрачнее.

Рафаэль: В  приготовлении фруктового вина важен не только вкус – нужно учитывать и цвет. Это похоже на живопись…

Сквозь окно, запотевшее от пара, пробивается слабый золотистый свет, отражаясь в глазах Рафаэля, и его мягкая улыбка кажется ещё теплее.

Это выражение лица напоминает мне улыбку, с которой Рафаэль писал «Пылающие облака».

Словно зачарованная, я достаю телефон и делаю снимок этого красивого красноватого оттенка.

Рафаэль: А? Что на фото?

ГГ: ...Ты, очевидно.

Я бормочу, убирая телефон, а затем наклоняюсь и тыкаю его в щёку.

ГГ: Что такое? Нашему талантливому художнику не нравится снимок? Хочешь попозировать?

ГГ: Не волнуйся. Ты выглядишь прекрасно с любого ракурса.

Рафаэль: Я тоже так думаю... Но вдруг ты просто смотришь на своего возлюбленного сквозь розовые очки?

ГГ: Я согласна с «возлюбленным», но не могу сказать того же про розовые очки.

Рафаэль: Раз моя милая фотограф уже управилась, отчего бы ей не взять паузу со своим возлюбленным?

Я потягиваюсь и откидываюсь назад, чтобы расслабиться, но тут вспоминаю, что позади меня ничего нет.

Рафаэль сдерживает смешок, переставляет свой табурет поближе и, усевшись, притягивает меня к себе.

Рафаэль: Устала?

ГГ: Немного.

На такой удобной Рафаэль-подушке я едва не засыпаю, но потом замечаю, что он слишком тёплый.

Заподозрив неладное, я тут же открываю глаза и касаюсь лица Рафаэля.

ГГ: Рафаэль, ты такой горячий... Только не говори, что уже успел перепить вина.

Рафаэль делает то же самое, нежно накрывая мою руку своей тёплой ладонью.

Рафаэль: Наверное, просто слишком близко сидел к плите.

Рафаэль: Переживаешь, что я мог опьянеть?

ГГ: Конечно. Понятия не имею, что тогда делать…

Я цепляюсь пальцем за его мизинец.

ГГ: Что может быть хуже? Ты начнёшь пускать пузыри или отрастишь рыбий хвост пьяным?

Рафаэль: Это ещё ничего. Если я действительно напьюсь…

Рафаэль чуть склоняет голову. Его растрёпанные волосы и прекрасные глаза так и притягивают мой взгляд.

Рафаэль: То призову вереницу крабов, чтобы они пели для меня.

Рафаэль: А ещё меня потянет рисовать всё, что попадётся на глаза.

Рафаэль: Ну а самое худшее? Я буду крепко обнимать любимую девушку и никогда не отпущу... Навсегда держа рядом.

Я смеюсь и обхватываю его лицо ладонями, когда он приближается.

ГГ: Тогда чем ты объяснишь то, что обнимаешь меня прямо сейчас?

Рафаэль: Назовём это привычкой, от которой я не могу избавиться.

Рафаэль: К тому же это лучший способ восстановить силы после усердной работы.

Не знаю, от близости ли Рафаэля или жара плиты, но я чувствую прилив тепла.

А затем пищит таймер.

Рафаэль: Всё остыло. А отдых всегда такой короткий.

Рафаэль улыбается и утягивает меня за собой.

Рафаэль: Если оставить всё ещё дольше, джем станет горчить. Пора снова приниматься за дело.

Рубиново-красное фруктовое вино наполняет бутылку – и наш с Рафаэлем подарок, приготовленный своими руками, наконец готов.

Хозяин винной лавки: Как обычно, доставить к вам домой?

Рафаэль: Не нужно. Я заберу с собой. Не могли бы вы упаковать бутылку в подарочную коробку?

Хозяин винной лавки: Конечно. Сделаю всё в лучшем виде.

Хозяин ловко обвязывает коробку золотой лентой.

Хозяин винной лавки: Кстати, я недавно приготовил партию вина из боярышника. Не хотите попробовать по бокалу?

Хозяин винной лавки: Впервые вижу вас с девушкой. Вам двоим стоит продегустировать вместе.

Рафаэль забирает подарочную коробку, улыбается и протягивает мне руку.

Рафаэль: Может, в следующий раз. Мы уже достаточно выпили сегодня. Ещё немного, и я могу действительно опьянеть.

Хозяин улыбается с лёгким разочарованием.

Хозяин винной лавки: Вряд ли такой шанс предоставится вновь. Я собираюсь уехать домой и выйти на пенсию.

Рафаэль замирает, застигнутый врасплох, но ничего не говорит.

ГГ: Вы собираетесь закрыть магазин?

Хозяин винной лавки: Годы уже не те, да и дочь всё уговаривает меня вернуться домой. Я уже нашёл человека, который возьмёт помещение в аренду, так что на следующей неделе магазин закроется.

Хозяин винной лавки: Честно говоря, я буду скучать по таким постоянным клиентам, как вы.

Рафаэль молчит, а затем мягко улыбается.

Рафаэль: Вернуться домой к семье – это прекрасно. Берегите себя и поменьше налегайте на выпивку, когда вернетесь.

Поскольку Рафаэль сегодня дегустировал вино, за руль сажусь я.

Улицы проносятся за окнами автомобиля, и на красном свете я рассеянно смотрю на парящие цифры обратного отсчёта.

Узнав, что хозяин лавки уезжает, Рафаэль отреагировал гораздо спокойнее, чем я ожидала.

ГГ: (Человек, которого он знал столько лет, уходит… Разве Рафаэлю совсем не грустно?)

Рафаэль: О чём задумалась? Ты какая-то рассеянная с тех самых пор, как мы сели в машину.

Он щипает меня за щёку. Я поднимаю глаза и вижу, что Рафаэль смотрит с беспокойством.

Немного помедлив, я наконец решаюсь задать вопрос, который не даёт мне покоя.

ГГ: Рафаэль, вы с хозяином винной лавки, кажется, хорошо ладили…

ГГ: Ты будешь скучать, когда он уедет?

Рафаэль колеблется, словно не ожидая такого вопроса.

Рафаэль: Наверное, чуть-чуть? Я знаю его с того самого дня, как магазин открылся.

Рафаэль: Будет ложью сказать, что я не стану скучать по этому месту...

Рафаэль пожимает плечами, и в его глазах мелькает тень веселья.

Рафаэль: Но привычка работает в обе стороны. Если я привык сюда приходить, значит, смогу привыкнуть и к тому, что больше не прихожу.

Рафаэль: Перестану заглядывать сюда – и, возможно, со временем просто забуду.

ГГ: Понятно...

Я  слегка удивлена такому отношению Рафаэля к расставаниям.

Рафаэль: Но-о-о, если тебе меня жаль и ты хочешь взять ещё несколько выходных, чтобы составить мне компанию…

Рафаэль: Тогда я признаюсь, что до этого просто храбрился.

Понимая, что он меня дразнит, я не могу сдержать смех.

Но в глубине души я не могу отделаться от чувства, что Рафаэль... не похож на того, кто попросту смирился.

Загорается зелёный, и я перевожу взгляд на дорогу, нажимая на газ.

Краем глаза заметив, что Рафаэль наблюдает за мной, подперев подбородок рукой, я не успеваю задать вопрос, как он заговаривает снова.

Рафаэль: Какое красивое небо. Хочешь прогуляться по пляжу?

Когда солнце садится, море переливается искрами, и рябь на его поверхности окрашивается в золотистые и красные тона.

Мы с Рафаэлем идём по берегу, держась за руки и оставляя на песке длинную цепочку следов.

ГГ: Почему тебе вдруг захотелось прогуляться?

Морской бриз ерошит волосы и воротник Рафаэля. Он бросает на меня взгляд, а затем переводит его на океан.

Рафаэль: Не знаю. Мне показалось… что, может быть, этого хотела ты?

ГГ: Мне просто стало жаль, что твой знакомый владелец лавки уходит. Не то чтобы я из-за этого расстраивалась, или что-то в этом роде…

ГГ: Но я всегда счастлива, когда гуляю с тобой.

Из мягкого песка выползают два краба. Рафаэль цокает языком, приседает и шутливо тычет в них пальцем.

Рафаэль: Слышали? Люди на берегу заманивают нас на сушу сладкими речами…

Рафаэль: А потом нам больше никогда не хочется возвращаться в море.

Я улыбаюсь и присаживаюсь рядом.

ГГ: Не слушайте его. Он плохая рыбёшка, ведь заставляет ваших сородичей выстраиваться в ряд и петь для него.

Под моим насмешливым взглядом Рафаэль качает головой и театрально вздыхает.

Рафаэль: Не могу поверить, что ты на меня донесла.

ГГ: Сам такой!

Мы переглядываемся и разражаемся смехом. Крабы у наших ног поворачиваются и быстро уползают прочь.

На пляже остаёмся только мы с Рафаэлем. Он помогает мне подняться, и мы продолжаем прогулку.

ГГ: Мне всё же любопытно. Тот магазин находится в глуши, но как же ты познакомился с его владельцем?

Рафаэль: Знаешь, я уже давно ждал этого вопроса.

Рафаэль: Мне понравилась витрина, и я решил заглянуть внутрь – а потом моё внимание привлекла бутылка вина. Его цвет был просто завораживающим.

Рафаэль: Такого оттенка красного я никогда раньше не видел. Я спросил о нём и узнал, что хозяин изготовил вино сам.

ГГ: То есть тебе просто понравился цвет вина?

Рафаэль: В каком-то смысле да. Но дело скорее в том, что я понял: виноделие очень похоже на живопись.

ГГ: Так как и то, и другое – долгий процесс?

Рафаэль: Да. Благодаря им материалы превращаются в произведение искусства.

Рафаэль: Зерно, фрукты, дрожжи и вода — это «краски» виноделия. А в живописи «ингредиентами» служат пигменты и кисти.

ГГ: Ты всегда видишь мир со своей уникальной точки зрения.

Я смеюсь.

Рафаэль: Но мне не нравится ощущение опьянения.

ГГ: (А? Неужели...)

ГГ: Если не считать случаи со мной, ты раньше напивался?

Рафаэль ненадолго замолкает, смотрит на меня, а затем отводит взгляд.

Рафаэль: Нечасто. Может, всего несколько раз?

Мы провели столько времени вместе, что Рафаэль уже с лёгкостью понимает, когда меня что-то беспокоит, а я – когда он пытается уйти от прямого ответа.

Я делаю шаг вперёд, заставляя его снова встретиться с моим любопытным взглядом.

ГГ: «Всего несколько раз»… От этого звучит ещё необычнее. Почему ты тогда напивался?

Рафаэль: Ты правда хочешь знать?

Я киваю. Рафаэль пристально смотрит на меня, а затем нежно касается кончика моего носа.

Рафаэль: Ладно, тогда расскажу тебе одну историю.

Выражение лица Рафаэля совсем не соответствует беззаботности тона. Он смотрит на море, словно погрузившись в далёкие воспоминания.

Рафаэль: Много лет назад один чужеземец попал в мир людей.

Рафаэль: Он не мог понять земные порядки.

Рафаэль: Но, чтобы выжить, пришлось это сделать. Он скитался с места на место…

Рафаэль: Лишь недавно разлучённый со своей семьёй…

Рафаэль замолкает, словно пытаясь подобрать подходящие слова.

Рафаэль: Он не привык быть один, поэтому постоянно видел их во сне.

ГГ: …

Хотя Рафаэль использует завуалированные выражения, я понимаю, что он говорит о конце Лемурии.

То, что казалось лёгкой темой для разговора, невольно открыло дверь воспоминаниям, от которых тяжело на душе.

Я чувствую укол сожаления и переплетаю наши пальцы.

ГГ: …Рафаэль, не обязательно продолжать, если тебя это расстраивает.

Рафаэль: Я не буду грустить долго, ведь ты здесь.

Рафаэль поворачивается, одаривая меня нежным взглядом.

Рафаэль: В то время он…  я попал под опеку своего старого учителя живописи из Лемурии и некоторое время жил у него.

Рафаэль: Думаю, ему надоело видеть, как я постоянно сижу взаперти в своей комнате. Однажды он пинком распахнул дверь, держа бутылку вина.

ГГ: И тогда ты впервые напился?

Рафаэль: Да. Он сказал, что в этой жизни не получится идти, неся в себе бремя всех сожалений.

Рафаэль: Мне пришлось научиться принимать или забывать некоторые... прощания.

В душе поднимается невыразимая печаль. Значит, «умение забывать» вошло в жизнь Рафаэля очень рано.

Вот почему он привык отпускать тех, кто ушёл, даже если когда-то они приносили ему радость.

Рафаэль качает головой, словно вспоминая что-то забавное.

Рафаэль: Я забыл вкус вина в тот день, но помню его прекрасный цвет.

Рафаэль: И, как он обещал, в ту ночь мне ничего не снилось.

Внезапно на лице Рафаэля появляется озадаченное выражение.

Рафаэль: Но после его домашнего вина я плохо спал, а на следующее утро пришлось совсем несладко.

Рафаэль загибает пальцы, перечисляя свои мучения после пьянки, словно зачитывая список преступлений.

Рафаэль: Голова шла кругом. Мир никак не переставал вращаться, а я всё спотыкался...

Рафаэль: Но, самое главное…

Он поворачивается ко мне.

Рафаэль: Я понял, что забыл больше ожидаемого.

На пляже воцаряется тишина. Рафаэль смотрит на меня серьёзно и сосредоточенно.

Рафаэль: Мне это не нравится.

Рафаэль: Есть кое-что… Люди, которых я не могу позволить себе забыть.

Волны продолжают омывать далёкий берег. Глядя на Рафаэля, я не могу удержаться от объятий.

Рафаэль: Что случилось?

ГГ: Просто захотелось тебя обнять.

Рафаэль: Милашка, ты так крепко меня сжимаешь. Хорошо, что я не рассказал это, пока мы готовили вино.

Рафаэль: Иначе ты бы отвлеклась на влюблённость в меня, и мы бы совсем ничего не успели.

Я знаю, что Рафаэль просто пытается разрядить обстановку и заставить меня улыбнуться, поэтому прячу лицо у него на груди.

ГГ: Глупости. Я бы усердно работала.

ГГ: К тому же, в твоих словах есть несостыковка.

ГГ: Ты боишься, что моё обожание станет ещё сильнее, но ведь ты и так занимаешь все уголки моего сердца…

Я немного ослабляю объятия и поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с Рафаэлем.

ГГ: Я уже люблю тебя больше всех на свете. Для меня нет ничего дороже тебя.

Рафаэль: ...

Рафаэль медленно расплывается в столь обожаемой мной улыбке, притягивая меня в объятия, и наши сердца бьются в такт.

Рафаэль: Пф. Ты украла мою фразу.

Неделю спустя

Празднование дня рождения Томаса проходит на частной площадке для мероприятий – трёхэтажной вилле с лужайкой, где есть всё, что в голову взбредёт.

Здание переполнено гостями, а Томас – главный виновник торжества – особенно занят. Нам с трудом удаётся поймать его в свободную минутку.

ГГ: С днём рождения, Томас!

Рафаэль: С днём рождения. Вот подарок, который мы выбрали вместе.

Рафаэль вкладывает в руки Томаса красиво упакованную бутылку вина.

Рафаэль: Оно особенное, так что постарайся выпить его поскорее.

Томас: Цвет выглядит восхитительно... Где вы двое это взяли?

ГГ: Красивое, правда? Мы с Рафаэлем сами сделали.

Томас удивлённо глазеет на нас, а затем улыбается и хлопает Рафаэля по плечу.

Томас: Значит, оно особенное, потому что изготовлено своими руками? Мог бы сразу так и сказать.

Томас: Спасибо. Обязательно наслажусь им вместе с Соланой, когда вернусь домой.

Рафаэль: Если действительно хочешь выразить благодарность, то возьми отпуск…

Томас: Не волнуйся. Я знаю, что ты потратил много времени на «Пылающие облака».

Томас: Обещаю, что в течение следующего месяца ты не услышишь и словечка от Томаса из Flux Arts. Будет только старый добрый Томас, твой друг.

Удовлетворённый ответом Рафаэль стукается с Томасом кулаками и уже собирается что-то добавить, как вдруг…

Гостья А: Господин Томас! Вот вы где. Я как раз собиралась обсудить планы на следующий год…

Слегка поддатая гостья, будто возникшая из ниоткуда, уводит Томаса за собой, не дав никому и слова вставить.

Среди моря звенящих бокалов Томас бережно прикрывает бутылку вина и, обернувшись к нам с Рафаэлем, машет рукой в знак благодарности.

ГГ: Рафаэль, губы Томаса шевелятся. Он пытается что-то сказать?

Рафаэль: Томас предлагает нам как следует развлечься. Он бросает нас.

Но, разумеется, гости вовсе не собираются оставлять в покое такого талантливого художника, как Рафаэль.

Гость Б: Господин Рафаэль, я так о вас наслышан. Очень рад наконец познакомиться…

Гость В: Господин Рафаэль, я считаю, экспрессионистские работы гораздо лучше подошли бы к теме прошлых аукционов…

После того, как назойливые светские персоны загнали меня в угол уже в четвёртый раз, Рафаэль наконец берёт меня за руку и ведёт сквозь толпу в сторону виллы.

Рафаэль: Я знаю одно место потише. Пойдём.

Рафаэль ведёт меня по извилистым коридорам виллы. С каждым шагом звуки разговоров стихают, пока не становятся едва слышными.

Мы оставляем огни позади, и тусклая обстановка поглощает нас, увлекая в свои тени.

Мы наконец находим пустой бар.

Шум снаружи стихает, и нас окутывает мягкое янтарное свечение.

ГГ: Похоже, ты отлично ориентируешься здесь. Заранее присмотрел себе укромное местечко?

Рафаэль: Предварительная разведка – один из моих секретов избегания пустых разговоров.

Рафаэль усмехается и заходит за барную стойку.

Рафаэль: Наверное, после всех этих разговоров у тебя пересохло в горле.

Рафаэль: Как насчёт стаканчика воды с лимоном?

Я усаживаюсь за барную стойку и смотрю на Рафаэля.

Шкаф со спиртным позади него заполнен бутылками, мягко переливающимися сиянием.

ГГ: В горле… немного пересохло.

Медленно произнося эти слова, я опираюсь подбородком на ладонь.

Рафаэль на мгновение замирает, но, встретившись со мной взглядом, слегка приподнимает уголки губ.

Рафаэль: Что ж. Тогда, мисс, чего пожелаете?

Вариант А: Напиток, от которого ты опьянел.

ГГ: Приготовь мне... тот напиток, от которого ты когда-то опьянел.

Рафаэль: Знаешь, я уже не помню вкус. Могу лишь смешать ингредиенты, ориентируясь на цвет по памяти.

ГГ: Ничего страшного. Я хочу ощутить… вовсе не его вкус.

Вариант Б: Цвет, который ты считаешь красивым.

ГГ: Я бы хотела… напиток такого цвета, который ты считаешь красивым.

ГГ: Он настолько прекрасен, что ты забыл его вкус, но до сих пор помнишь цвет.

Рафаэль: А если он окажется невкусным?

ГГ: Ничего страшного. Раз ты так долго помнил… я тоже хочу запечатлеть его в памяти.

Я смотрю на Рафаэля, силуэт которого смягчает янтарное сияние.

В его прекрасных глазах нежно мерцает свет, и я вижу в них лишь своё отражение.

Рафаэль: Хорошо.

Он наклоняется – его голос и дыхание становятся ближе, а воздух между нами незаметно теплеет.

Рафаэль: Давай выпьем вот это.

ГГ: Ты всегда готовишь напитки именно так?

Рафаэль: Ты рядом, и поэтому мне захотелось попробовать кое-что новое. Ну же, попробуй.

ГГ: Немного горчит...

Рафаэль: Воспоминания – один из множества ингредиентов коктейля. Сделай глоток, и сможешь снова почувствовать тот момент.

ГГ: Тогда я бы хотела сделать его немного слаще.

Рафаэль: Новые воспоминания обретают смысл, лишь когда создаёшь их с любимыми людьми.

Рафаэль: И дело не только во вкусе. Прикосновения и образы тоже могут сделать воспоминания ярче.

Рафаэль: Вот так.

Рафаэль: Наши чувства постепенно сливаются воедино.

Потрясите телефон или проведите пальцем, чтобы смешать напиток вместе с Рафаэлем!

Рафаэль: М-м... Теперь гораздо слаще.

Рафаэль: Вкус напитка может меняться в зависимости от температуры.

Рафаэль: Судя по выражению лица... полагаю, ты довольна?

Рафаэль: В таком случае... теперь моя очередь.

ГГ: Но напиток ещё не готов.

Рафаэль: А мне хочется большего, чем просто напиток.

Рафаэль: Все чувства, что я разделю с тобой в эту ночь...

Рафаэль: Станут нашим самым сладким шедевром.

Переменчивые огни бара на бокале перенимают цвет напитка.

Я фотографирую его, а затем откидываюсь назад, на плечо Рафаэля.

Рафаэль: В последнее время ты прямо-таки увлеклась фотографией.

ГГ: Ну... это ведь цвет, который мы создали вместе.

ГГ: Мне он нравится.

Рафаэль берёт меня за запястье, пока я держу бокал, и его большой палец мягко вычерчивает круги на коже.

Рафаэль: Знаешь, как художники запоминают понравившийся им цвет?

Я вижу, как радость в его глазах разгорается всё ярче.

Рафаэль: Они рисуют его…

Гостья А:  Эй, это разве не господин Рафаэль?

Гость Б: Похож на него. Пойдём, проверим.

Внезапно до нас доносятся приглушённые голоса, прерывая Рафаэля.

Он даже не смотрит в их сторону, вместо этого беря меня за руку и утягивая за собой.

Рафаэль: Как они нас нашли? Нужно более уединённое место... для рисования.

В нескольких шагах от нас находится пустая гостевая спальня, заваленная разными вещами. Похоже, пока её используют как кладовую.

ГГ: Здесь немного темно. Свет...

Я шарю по стене в поисках выключателя, когда Рафаэль перехватывает мою руку.

Рафаэль: Иногда я предпочитаю приглушённое освещение во время рисования.

С этими словами он подходит к окну и задвигает шторы.

Я иду к Рафаэлю со своим напитком. На полу разбросаны разноцветные ленты.

Мой каблук за что-то цепляется, и я падаю прямо в его объятия.

ГГ: А теперь атмосфера подходящая?

Рафаэль: Почти. Но кое-чего всё ещё не хватает.

Рафаэль: С точки зрения композиции, картина будет выглядеть лучше, если добавить беспорядка.

Он помогает мне усесться и тянется к ремешкам моих туфель.

Я слегка покачиваю ногой, скидывая туфлю, и она с тихим стуком падает на пол.

ГГ: Всё ещё недостаточно беспорядка?

Я наклоняюсь, подбирая несколько лент и накидывая на себя.

ГГ: Так лучше?

Он смотрит на меня, долгое время не произнося ни слова, и его дыхание становится медленным и тяжёлым.

Я слегка покачиваю бокал в руке, ожидая ответа, но Рафаэль внезапно опускает голову и наклоняется ко мне.

Рафаэль: Прежде чем я отвечу на твой вопрос, сначала ответь на мой. Что именно ты фотографировала в последнее время?

Достав телефон из клатча, я открываю альбом.

И указываю на уголок снимка «Пылающих облаков».

ГГ: Я фотографировала вот этот фрагмент.

Он приподнимает бровь в лёгком недоумении и смотрит на яркий мазок.

Рафаэль: Что?

Рафаэль: С чего бы на моей картине взяться такому пятну?

ГГ: Оно там есть. Просто ты забыл.

ГГ: Придя к тебе, я увидела, как ты целую вечность сидел перед холстом.

ГГ: А снова потянувшись к нему, оставил на картине вот это.

Я провожу пальцем по экрану, увеличивая фотографию, чтобы показать ему свет, затерявшийся среди облаков.

ГГ: Вот. Я прекрасно это помню.

ГГ: У меня есть ещё. Цвета, которые получились, когда мы готовили и смешивали напитки, – я сохранила их все.

Я пролистываю фотографии, рассказывая.

Но Рафаэль забирает у меня телефон, дважды с подозрением взглянув на экран, и делает собственный вывод.

Рафаэль: ...Чепуха.

Рафаэль: С какой стати мне оставлять на холсте засохшие комочки краски?

ГГ: Но ты оставил.

Я помню это так отчётливо, а он всё отрицает! Я пытаюсь вскочить, но Рафаэль толкает меня обратно.

Мой пиджак, накинутый на плечи, сползает до талии, а вино из бокала проливается на руки.

ГГ: Рафаэль, ты... Ты играешь нечестно.

Но руки Рафаэля находят мою талию даже сквозь пиджак, притягивая меня так близко, что я оказываюсь практически в его объятиях.

ГГ: Твоя рубашка...

Рафаэль: Забудь об этом.

Рафаэль расстёгивает рубашку и позволяет мокрой ткани соскользнуть с тела.

Затем он наклоняется ближе, тихо шепча мне в ухо.

Рафаэль: Допустим, то, что ты сказала раньше, – правда.

Рафаэль: Но это всё ещё лишь золотистое пятнышко. Чем оно отличается от всех остальных цветов, которые ты фотографировала?

В полумраке я наклоняюсь ближе и вглядываюсь в фотографии.

ГГ: Этот мазок... Я помню, как ты радовался, оставив его.

ГГ: Возможно, именно он тебе особенно нравится.

ГГ: Но, когда картину отправят покупателю, ты можешь забыть, что когда-то его сделал.

ГГ: С остальными цветами то же самое... Они все тебе нравятся, и я хочу сохранить их для тебя.

Рафаэль смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

А затем улыбается, скользя взглядом по моему лицу.

Рафаэль: ...Ты всегда так серьёзно относишься к подобным мелочам.

В нескольких шагах от нас продолжается шумная вечеринка. Откуда-то доносятся смех и восторженные возгласы – похоже, гости увлечённо играют в какую-то игру.

Мимо дверного проёма постоянно проходят люди. Они заглядывают внутрь, но нас не замечают, поскольку мы скрыты в тени.

Рафаэль: Ты пьяна?

Рафаэль: Если да, я остановлюсь.

Он берёт меня за руку и медленно проводит по ладони кончиками пальцев.

ГГ: Немного кружится голова, но в то же время я...

ГГ: Довольно трезвая.

Я смотрю в глаза Рафаэля, пока он притягивает меня ближе в свои объятия.

ГГ: Рафаэль... Разве ты не должен сейчас рисовать?

Рафаэль: Так я и рисую.

Рафаэль: Есть и другие варианты, но я хочу запечатлеть любимый цвет собственными руками.

Рафаэль: Чувствую прилив вдохновения... Я начну рисовать прямо сейчас.

Неделю спустя, в приятный полдень, я выхожу из винного магазина с очередной покупкой и направляюсь к дому Рафаэля.

Не успеваю я даже зайти, как замечаю его в саду. Он поливает цветы, одновременно с кем-то разговаривая по телефону.

Рафаэль: Обязательно держи его плотно закрытым.

Рафаэль: С этим вином столько хлопот. Если оно тебя так растрогало, просто перестань меня беспокоить какое-то время...

Договорив, он оборачивается, и наши взгляды встречаются сквозь ворота.

Рафаэль: Мне пора. Пока.

Рафаэль, залитый лучами солнца, приближается парой широких шагов и забирает у меня вино, а другой рукой тянется к моей.

Рафаэль: Ты снова используешь наживку в виде подарков?

ГГ: Ага. И рыбка, которую я пытаюсь поймать – это ты.

Рафаэль: К твоему сведению, одного вина для подкупа недостаточно.

Я таинственно улыбаюсь и достаю из кармана заранее подготовленную записку.

ГГ: Что ты думаешь?

Рафаэль: Это та-а-а-ак загадочно, милашка. Что там?

Усмехнувшись, Рафаэль забирает записку. В его глазах играет мягкая улыбка, похожая на солнечный свет.

Рафаэль: Ого. Ты и правда уговорила владельца раскрыть секретный рецепт его фирменного вина.

ГГ: Конечно.

Я с гордостью раскачиваю его руку.

ГГ: Это как с теми фотографиями. Ты можешь думать: ничего страшного, если о них забыть...

ГГ: Но мне они небезразличны, ведь когда-то сделали тебя счастливым.

ГГ: Так что, если забудешь о чём-то прекрасном, отныне я буду бережно хранить это.

Я протягиваю руку, нежно очерчивая контуры его лица кончиками пальцев.

ГГ: И раз за разом тебе напоминать.

Рафаэль крепко хватает моё запястье.

Рафаэль: А что насчёт моего самого любимого человека?

ГГ: Ну...

Я намеренно растягиваю слово, но Рафаэль тут же притягивает меня к себе. Его взгляд, переполненный тепла, встречается с моим.

Рафаэль: Не волнуйся, тебе не придётся и пальцем шевельнуть. Я сам найду способ её удержать.

Наше тепло сливается воедино там, где мы соприкасаемся. Я улыбаюсь, прильнув в его объятия.

Рафаэль берёт меня за руку. Мы вместе заходим в виллу, продолжая беседовать на ходу.

Сад и солнечный свет остаются позади. Погода по-прежнему чудесная.

Как и дни, которые я провожу с Рафаэлем.

ГГ: Фух… Теперь здесь хотя бы можно жить.

Когда пыль и хлам убраны, в маленькую квартирку наконец врывается свежий воздух.

После очередного эпизода намывания полов я плюхаюсь отдохнуть, и взгляд цепляется за потолок и стены, покрытые краской.

ГГ: (Рафаэль говорил, что раньше жил здесь. Он сам написал эти картины?)

Краска облупилась и выцвела от времени, но смелые цвета и неукротимые мазки всё ещё можно разглядеть.

ГГ: (Похоже на стиль Рафаэля, но чем-то отличается…)

Рафаэль: На что смотришь?

ГГ: Просто любуюсь искусством.

В поле зрения появляется знакомое лицо. Я хватаю Рафаэля за рукав, указываю на стены и делюсь своими мыслями.

Рафаэль: А-а-а, понимаю. Знаешь, твоя художественная интуиция уже острее, чем у 99,8% населения планеты, госпожа.

ГГ: Когда целыми днями проводишь время с талантливым художником, поневоле чему-то да научишься.

Рафаэль: И что же ты ещё заметила? Рассказывай.

ГГ: Хм... Вижу места, которые были закрашены или переписаны.

Я очерчиваю пальцами участок на потолке. Рафаэль ложится рядом, чтобы мы могли рассмотреть его вместе.

ГГ: Вот здесь что-то вроде чёрного кактуса? Но, если присмотреться, под ним есть оранжевый и ярко-розовый.

ГГ: Почему художник закрасил эти тёплые, живые цвета?

Рафаэль: Ну-у-у, всё потому, что...

Он наклоняется ближе, пока наши лбы не соприкасаются, дыша теплом мне в ухо.

Рафаэль: Цвета, яркие, как солнце… Красивы и полны страсти, конечно же... Но могут обжечь любого, кто подойдёт слишком близко.

Рафаэль: Зрителя затянет в этот жар, как непривязанного воздушного змея, пока от него не останется лишь пепел.

ГГ: ...К чему ты клонишь?

Рафаэль не отвечает, а встаёт и тянет меня за собой.

Рафаэль: Перерыв окончен.

Рафаэль: Давай быстренько закончим распаковывать вещи – а потом я отведу тебя в лучший ресторан морепродуктов в городе.

Поднимаясь, я замечаю неряшливую стопку набросков рядом с нашими чемоданами, которой раньше тут не было.

Рафаэль: Я только что вытащил их из-под шкафа в спальне.

Чувствуя мою озадаченность, Рафаэль складывает пожелтевшие хрупкие листы в сумку.

Рафаэль: Я думал, что уже собрал все его наброски, но, похоже, кое-что осталось припрятанным.

ГГ: («Его наброски»?)

ГГ: Значит, и они, и рисунки на стенах – не твои?

Рафаэль: Ага, определённо не мои.

Рафаэль: Тогда я не мог заставить себя рисовать.

Рафаэль: Эти работы и квартира принадлежали…

Рафаэль: Можно сказать, моему учителю рисования.

ГГ: Ты никогда не упоминал о нём.

Рафаэль: Он пропал без вести много лет назад.

ГГ: «Пропал»?

Рафаэль: Так писали в новостях.

ГГ: Но на самом деле он?..

Рафаэль: На самом деле я просто позволил себе верить, что он пропал.

Аккуратно уложив наброски в отдельную коробку, Рафаэль возвращается к распаковке наших чемоданов.

Рафаэль: Он любил мир над волнами и много лет назад покинул Лемурию, чтобы рисовать пейзажи, которых никогда раньше не видел.

Рафаэль: Может, он и правда нашёл свою утопию. Настолько чарующую, что забыл вернуться.

ГГ: ...

На его лице нет и тени печали. Я не уверена, стоит ли задавать ещё вопросы, но он уже захлопывает чемодан.

Рафаэль: Ладно. Хотя, подожди…

Рафаэль: Чуть не забыл об этом.

Рафаэль ставит на видное место изысканную коробку с вином – подарок для владельца винодельни на сегодняшнем банкете.

Бутылка плотно запечатана, однако насыщенный, бархатистый аромат вина быстро наполняет комнату.

ГГ: Оно называется «Дионис», в честь самого бога вина. Должно быть, вкус просто потрясающий.

Рафаэль: К сожалению, для сегодняшнего ужина оно слишком крепкое.

Рафаэль одной рукой хватает моё пальто, а другой разворачивает меня.

Рафаэль: Пошли. Выберем что-нибудь более подходящее уже в ресторане.

После ужина мы с Рафаэлем идём обратно с бутылочкой вина – подарком от хозяина ресторана.

Время от времени из харчевен доносится звон бокалов и весёлый гомон, перекликающийся с крепким ароматом вина в вечернем воздухе.

ГГ: Не ожидала, что владелец ресторана действительно тебя знает.

ГГ: И для них ты «малыш Раф», а не «Рафаэль, знаменитый художник».

Рафаэль: В свою защиту скажу: я тогда уже был не совсем ребёнком.

Рафаэль: Но-о-о по вашим, человеческим меркам… технически являлся несовершеннолетним.

Может, это из-за вина его голос звучит мягко и томно, прямо как лунный свет над нами.

Поразмыслив, я всё же решаюсь спросить о том, что не осмелилась озвучить в квартире.

ГГ: И всё же... Почему ты жил здесь тогда?

Рафаэль: ...Я слишком пьян, чтобы впомнить.

Рафаэль закрывает глаза и качает головой, но продолжает шагать идеально ровно. Я касаюсь его щеки – совсем не тёплая.

ГГ: Врёшь.

ГГ: Тогда спрошу иначе. Ты… был несчастен, когда жил здесь?

Я вспоминаю, как он говорил, что в то время не мог заставить себя рисовать.

Рафаэль: ...Я почти не выходил на наружу.

Он срывает незнакомый цветок с лозы, вьющейся по стене.

Рафаэль: Старый дворецкий, сопровождавший меня, переживал: думал, что я могу влипнуть в неприятности. И-и-и попросил меня сидеть дома.

Рафаэль: Но мой учитель либо рисовал, либо пил. Двенадцать часов он посвящал одному, остаток дня – другому.

Рафаэль: Иногда он таскал меня по барам, и мы обходили всё побережье от востока до запада. Моей задачей было тащить его домой, когда он отключался.

ГГ: Ничего себе. Ты был заботливой несовершеннолетней рыбкой.

Рафаэль: Ага-а. Пока он пил, я просто стоял снаружи и наблюдал за течением жизни на берегах.

ГГ: Это было красиво?

Рафаэль отвечает лёгкой улыбкой, прячет цветок в карман моей куртки и берёт меня за руку.

Рафаэль: Хочешь увидеть сама?

Следуя по тропинке между рядами виноградных арок, мы выходим к уединённому побережью.

Рафаэль: Дай мне руку. Раз... два... три.

ГГ: Оп!

С помощью Рафаэля я взбираюсь на крутой склон, и перед глазами открывается вид на всё побережье.

В лунном свете море мерцает серебром, словно рассыпанные бриллианты.

Скалы покрыты густой зеленью и цветущими лианами. Белая пена взмывает вверх, а волны с ритмичным шелестом накатывают на песок.

ГГ: Невероятно красиво… Теперь понятно, почему здесь столько баров.

ГГ: Я бы тоже не отказалась выпить при таком виде.

Рафаэль: С волками жить – по-волчьи выть. Ты здесь всего день, а уже как своя.

Рафаэль находит место, где можно сесть, и похлопывает рядом с собой, протягивая бутылочку с вином.

Рафаэль: Раньше здесь было ещё красивее.

Рафаэль: Море было яркого зеленовато-голубого цвета, луга пестрели ромашками, а над красными утёсами кружили чайки.

Рафаэль: Я наблюдал за тем, как солнце уходит за горизонт, а на смену ему приходит луна.

ГГ: Тут и сейчас потрясающе. И такое чувство... умиротворения, будто океан смывает все тревоги.

Я делаю глоток вина и вдруг понимаю кое-что.

ГГ: Может, твой учитель специально вытаскивал тебя наружу.

ГГ: Ты был в подавленном состоянии. Возможно, он пытался тебя развеселить.

Рафаэль: …Сомневаюсь. Его интересовали только искусство и выпивка. Он был не из тех, кто преследует скрытые цели.

Рафаэль: Но, если он когда-нибудь вернётся из этой своей утопии, я спрошу.

Он сжимает бутылку, но не пьёт, лишь молча смотря на море.

Я не знаю, стоит ли расспрашивать дальше, поэтому оглядываюсь в поисках того, что могло бы разрядить обстановку.

ГГ: Ты говорил о красных утёсах. Где они?

Рафаэль: Сейчас слишком темно.

Рафаэль: К тому же, на их месте теперь винодельня.

Он указывает на здание вдали, похожее на поместье.

Рафаэль: Винодельня «Хоэнлос». Мы поедем туда завтра вечером.

ГГ: А, вот как она называется.

Рафаэль: Ты даже не удосужилась прочитать приглашение и просто пошла за мной. Не боишься, что я тебя возьму и продам?

ГГ: Ты сам говорил, что это пустяки – а всё-таки приехал в такую даль.

Рафаэль: Нет, милашка.

Рафаэль: Я сказал, что владелец не совсем мой друг. Но он важен.

Рафаэль: Я долго ждал этого приглашения.

ГГ: (Что это значит?..)

ГГ: ...Ты что-то задумал?

Рафаэль: Конечно. Разве оно уже не стоит на нашем столе?

Рафаэль: Я подарю тщательно подготовленное мной изысканное вино.

Я киваю лишь спустя несколько секунд, не в силах избавиться от странного чувства.

Рафаэль кладёт голову мне на плечо, делает маленький глоток и возвращает бутылку.

Рафаэль: Ветерок сегодня просто чудесный... Давай побудем здесь ещё немного.

Рафаэль: Пей сколько хочешь. Потом отоспимся.

Рафаэль: Будем отдыхать до завтра... до начала банкета.

Следующим вечером мы точно вовремя прибываем в винодельню «Хоэнлос».

Из роскошного бального зала, полного гостей, доносится музыка. Едва Рафаэль туда входит, как к нему спешит мужчина.

???: Господин Рафаэль, добро пожаловать! Для меня большая честь, что вы проделали такой путь.

Рафаэль: Я не мог пропустить открытие вашей новой винодельни, господин Олден.

Они обмениваются рукопожатиями, после чего Рафаэль берёт меня под руку.

Рафаэль: Это господин Олден. А это моя спутница.

ГГ: Приятно познакомиться.

После короткого обмена любезностями Рафаэль вручает вино. Лицо Олдена меняется от удивления к чистому восторгу.

Олден: Это… «Дионис»?

Рафаэль: Скромный подарок, не более.

Гостья А: «Дионис»? Но ведь в мире существует всего пять бутылок?

Остроглазая гостья замечает этикетку и ахает.

Гостья А: Боже мой, господин Олден, вам невероятно повезло! Чтобы его заполучить, одних денег совсем не достаточно.

Гостья А: Слышала, на аукционе за него заплатили баснословную сумму. Господин Рафаэль, не вы ли тот загадочный покупатель?

Рафаэль: Это просто была удачная находка.

Рафаэль: Однако я, увы, не знаток, поэтому решил подарить его истинному ценителю – такому, как, например, господин Олден.

Рафаэль: А если оно принесёт радость всем в этот торжественный день – тем лучше.

Олден: Это... Вы слишком щедры, господин Рафаэль.

Олден рассыпается в благодарностях и подзывает сомелье, чтобы унести вино.

Рафаэль сохраняет вежливую улыбку, обменивается с Олденом ещё парой фраз, а затем переключает внимание на меня.

Рафаэль: Почему ты так смотришь на меня?

Рафаэль берёт маленькое пирожное и подносит к моим губам.

ГГ: Просто… я давно не видела тебя среди такой толпы. Немного непривычно?

ГГ: Как ты вообще познакомился с господином Олденом?

Рафаэль: Помимо винного бизнеса, он коллекционирует предметы искусства и бывал на нескольких моих выставках за границей.

Рафаэль: Даже приходил на мою лекцию об искусстве Лемурии в Линконе.

Разговаривая, мы переходим в другой конец зала.

По всему периметру расставлены стеклянные витрины, и в каждой из них – предметы из личной коллекции господина Олдена.

ГГ: Если так, зачем ты подарил ему нечто настолько ценное? И сказал, что он важен...

Я задаю вопрос, который не давал мне покоя со вчерашнего дня.

Рафаэль: Как я уже говорил, вино должно быть у того, кому оно подходит.

Рафаэль: Только так оно сможет выполнить своё истинное предназначение.

Он внезапно останавливается. Его взгляд прикован к стене позади меня, и я оборачиваюсь, видя картину маслом.

На ней изображено сверкающее море, и гребень каждой волны переливается бликами.

ГГ: Это...

Рафаэль: ...Чешуя.

ГГ: ?!

Мои глаза расширяются, и я подхожу ближе: цвет и блеск чешуи весьма необычны.

ГГ: (Почему это выглядит так знакомо... Неужели?..)

Рафаэль: Ладно, на сегодня достаточно.

Его ладонь закрывает мне глаза, но уже поздно.

Теперь я вспомнила. Эти прекрасные чешуйки… я видела их на Рафаэле.

В голове всплывает ужасная мысль. Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.

ГГ: …

ГГ: Ты знал… что твой учитель не попадал ни в какую «утопию».

Рафаэль: ...Да.

Яркий свет зала режет глаза, но Рафаэль остаётся совершенно невозмутимым.

Рафаэль: Две вещи, которые он любил больше всего, заманили его в смертельную ловушку.

Рафаэль: А потом сожгли дотла.

ГГ: Рафаэль…

Все кусочки мозаики вдруг складываются воедино: почему Рафаэль приехал сюда, почему Олден так важен, и…

ГГ: То вино… это ведь не просто подарок, да?

Рафаэль: Куда бы ни попал Дионис, за ним следуют безумие и смерть.

Рафаэль: Он искушает смертных самым изысканным вином в мире, и те утопают в его сладости, прежде чем упокоиться в блаженном забвении.

Зал наполняется аплодисментами. Под взглядами гостей Олден поднимается на сцену и начинает речь.

Рафаэль: Нет более подходящего подарка, чем эта бутылка вина.

Я не уверена, говорит ли он об Олдене или своём учителе.

ГГ: ...Это идеальный подарок.

ГГ: Те, кому причинили боль, обретут покой, а жадные – понесут расплату.

ГГ: А тебе... надеюсь, это поможет двигаться дальше.

Рафаэль: …

Олден: ...Особую благодарность хочу выразить господину Рафаэлю. Он преподнёс нам поистине выдающееся вино для этого торжества!

Прожектор внезапно перемещается, когда Олден салютует Рафаэлю. Бутылка Диониса стоит на столе рядом с ним.

Олден: Предлагаю выпить, господа.

Гости поднимают бокалы. Рафаэль следует их примеру, но не поворачивается к сцене.

Он опускает взгляд на золотистую жидкость, словно видит в ней воспоминание.

Рафаэль: За вас!

Он чокается с невидимым бокалом, и я слышу его шёпот на лемурийском.

Рафаэль: …

ГГ: ...Что ты сказал?

Рафаэль: Я сказал…

Он мягко чокается со мной.

Рафаэль: Счастливого пути.

После речи Олдена Рафаэль просит меня подождать и исчезает в толпе, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.

Проходит время, а он всё не возвращается. И когда я уже собираюсь пойти его искать…

Рафаэль: Прости, что заставил ждать.

ГГ: Рафаэль… что-то случилось?

Рафаэль: Здесь слишком много народу, чтобы что-то могло «случиться».

Он забирает мой полупустой бокал и залпом его осушает.

ГГ: Ты точно в порядке?

Рафаэль: Конечно.

ГГ: Мне здесь не нравится. Можно мы пойдём домой?

Рафаэль: ...Нет.

Рафаэль смотрит в окно. Из-за туч доносятся приглушённые раскаты грома, и сверкает молния.

Рафаэль: Я хочу на пляж.

Тёмные тучи нависают над головой. Волны накатывают одна за другой, и вода поднимается выше щиколоток.

Рафаэль достаёт из кармана маленький флакон. Внутри что-то слабо мерцает…

ГГ: Чешуя…

Должно быть, он вернулся за ней, когда просил меня подождать.

Рафаэль: Помнишь мои слова, милашка? Всё, что рождено океаном, в конце концов туда и вернётся. В его глубинах мы находим иную вечность.

Мягкое пламя окутывает флакон, когда Рафаэль опускается на колени и кладёт его в воду.

Волна уносит его прочь, пока крошечный огонёк не исчезает там, где море встречается с небом.

Рафаэль: Давным-давно именно он помог мне выбраться отсюда.

ГГ: Ты говоришь о своём учителе?

Рафаэль: Да. Он оставил себе ровно столько денег, чтобы хватило на последний глоток.

Рафаэль: А всё остальное потратил на две новые личности для меня и старого дворецкого… и на билеты, которые позволили нам уехать.

Он смотрит на винодельню вдалеке. Силуэты за окнами танцуют, словно сцены из жуткого спектакля.

Рафаэль: Теперь я наконец вернул долг. Я достойно попрощался с ним.

ГГ: ...Да.

Рафаэль: Хочешь потанцевать?

ГГ: Конечно.

Не успеваем мы опомниться, как начинается ливень.

Но мы продолжаем танцевать. Одежда промокла насквозь, а волны поднимаются всё выше и омывают наши ноги.

Рафаэль: В этом мире полно вещей, которые могут поглотить тебя целиком – стоит только им позволить.

Рафаэль: ...Мне нужен якорь.

Кто-то из нас оступается – не помню, кто именно – и мы теряем равновесие, падая в океан.

Бесчисленные волны накрывают меня, пока тёплое прикосновение не вырывает из ледяной воды.

Рафаэль: …

Он обхватывает меня за талию и тянет вверх, прежде чем я ухожу под воду.

Рафаэль кладёт голову мне на плечо, и мы прижимаемся друг к другу, покачиваясь среди тёмных вод.

Рафаэль: Так что ты должна крепко держать меня.

Две недели спустя

Репортёр: Сегодня утром владелец винодельни «Хоэнлос», Олден, был найден захлебнувшимся в бочке с собственным вином.

Репортёр: На месте происшествия не обнаружено признаков насильственной смерти, и полиция предварительно квалифицировала случившееся как самоубийство…

Мягкий дневной свет просачивается сквозь шторы и заливает раскрытую книгу у меня в руках: на странице раскинулся синий океан под солнцем.

ГГ: Переключи канал.

Рафаэль: Я думал, ты не смотришь.

Я отвечаю, сидя у Рафаэля на коленях.

ГГ: Я слушала.

Рафаэль: Ты так любишь командовать…

Комнату наполняет спокойная музыка. Погружённые в свои тихие занятия, мы прижимаемся друг к другу.

Та штормовая ночь и всё, что случилось на винодельне, постепенно бледнеют в памяти – как тучи, уступающие место голубым небесам.

Спустя какое-то время он говорит.

Рафаэль: Ты не боишься? Того, кто я есть.

ГГ: ...Ты потому взял меня с собой? Хотел увидеть мою реакцию?

Рафаэль: Не буду отрицать – отчасти, да.

ГГ: Наклонись поближе, и я скажу.

Когда он приближается, я обвиваю руками его шею, оставляя лёгкий поцелуй в уголке губ.

Рафаэль: …

Когда мы отстраняемся, я замечаю странный блеск в его глазах.

ГГ: Это отвечает на твой вопрос?

Пролог

Planet Studio: Сколотите состояние и постройте свою империю! Поздравляем! Вы были выбраны в качестве бета-тестера для новинки в мире игр-симуляторов от Planet Studio!

ГГ: Не зря я так яростно тыкала в экран! Даже пришлось достать массажёр для моих бедных пальцев… Что ж, пора создавать своего персонажа!

ГГ: Да. Именно так выглядит успешный человек.

Как только я захожу в игру, меня заваливает уведомлениями об игровых событиях, и одно из них привлекает моё внимание.

ГГ: «Вы когда-либо мечтали сорить деньгами, не задумываясь? Хотите узнать, каково это: разбогатеть в одночасье?»

ГГ: «Погрузитесь в захватывающий мир блоббу – приключения ждут вас!»

ГГ: Интересно, что же это такое?

Я замечаю мелкий шрифт под заголовком.

В качестве благодарности для наших бета-тестеров Planet Studio создала уникальный мир блоббу с невообразимыми богатствами для всех игроков.

Наденьте игровой шлем и насладитесь роскошной жизнью в мире блоббу.

Вы также можете выбрать компаньона, который присоединится к вам в этом приключении.

ГГ: Они и правда воплотили мир блоббу! Я обязана это попробовать.

ГГ: И я приглашу…

Planet Studio: Добро пожаловать в Мир блоббу!

Planet Studio: VIP-режим активирован. Вы можете оставить отзыв в любой момент игры. Развлекайтесь!

Я слышу системное сообщение, пока терминал доступа с тихим писком сканирует мою сетчатку глаза.

ГГ: А где Рафаэль? Разве мы не вместе надели игровые шлемы?

Planet Studio: Ваша личность подтверждена.

Створки дверей медленно расходятся в стороны, и знакомый силуэт отвечает на мой вопрос.

Рафаэль: Я тут уже целую вечность жду. Так, к слову.

ГГ: Для человека, который утверждал, что не заинтересован, ты выглядишь куда более воодушевлённым.

Он вертит в руках устройство, похожее на глобус, и перед нами мерцают голографические экраны с городскими пейзажами.

Рафаэль: Поначалу так и было. Но-о, стоило только оглядеться…

ГГ: И всё оказалось не так уж плохо?

Рафаэль: Ещё скучнее, чем я думал.

Я несколько раз моргаю и, присмотревшись к городским пейзажам, понимаю, что он имеет в виду.

Блоббу в этом мире явно обожают кричащий, вычурный дизайн. Весь город выглядит так, словно…

Рафаэль: Они будто изо всех сил пытаются выставить своё богатство напоказ.

ГГ: Ну, можно сказать, у них смелое и нестандартное чувство прекрасного.

???: Что вы имеете в виду?! Наш город прекрасен!

Я поворачиваюсь на голос и замечаю странное подпрыгивающее существо у ног Рафаэля.

Блоббу-ассистент: В-вам что-то не нравится?!

Рафаэль: Точно хочешь, чтобы я перечислил всё?

Рафаэль указывает на участок экрана.

Рафаэль: Вот здесь, например: расположение неплохое, но архитектуре катастрофически не хватает глубины. Всё хаотично и тесно.

Рафаэль: А здания вон там просто захлёбываются в золотых тонах с перегруженными и безвкусными узорами.

Я замечаю, как блоббу-ассистент смущается, весь краснея.

Блоббу-ассистент: Ладно… Нашему городу и правда не помешают малюсенькие улучшения… Совсем чуть-чуть, конечно.

Блоббу-ассистент: О, я придумал! Если поможете всё переделать, я заплачу вам ку-учу денег!

Рафаэль: Сколько?

Блоббу-ассистент: Во-о-от столько!

Рафаэль притворяется серьёзно обдумывающим предложение, и я сдерживаю смех, когда тяну его за рукав.

ГГ: О великий художник Рафаэль, почему бы нам не помочь малышу?

ГГ: В качестве твоего заказчика я окажу полную поддержку: у тебя будет неограниченный бюджет и абсолютная творческая свобода!

Рафаэль: Погодите-ка, это когда я успел стать фрилансером?

ГГ: Ты играешь с моего аккаунта. Разумеется, решаю здесь я.

Рафаэль: Жизнь рыбки – сплошная полоса препятствий, не так ли…

ГГ: Не переживай. Как заботливый клиент, я предоставлю полную свободу творчества.

ГГ: Можешь создавать всё с нуля или переделывать уже готовое – решать тебе.

Рафаэль: Знаешь, этого едва ли достаточно, чтобы меня уговорить.

ГГ: Тогда...

Я вкладываю ладонь в его руку, и наши пальцы переплетаются.

ГГ: А как насчёт этого?

Блоббу-ассистент: Ах-х...

Рафаэль: Ла-а-адно, так уж и быть. Принимаю твоё предложение скрепя сердце.

Рафаэль: Что касается первого шага нашей реконструкции…

Рафаэль: Я нуждаюсь в заботливом сопровождении моего заказчика в путешествии по миру Блоббу.

Глава 1

Игровой мир выглядит точь-в-точь, как на экранах: всё сверкает золотом и пышет роскошью.

Блоббу обитают в низинах, а их дугообразные строения громоздятся друг на друга, словно мыльные пузыри.

И они не жалеют сил на украшение своих домов самоцветами. Город сияет настолько ослепительно, что на него почти невозможно смотреть.

ГГ: Они и правда постарались на славу. Рафаэль, может, попробуешь куснуть стену и проверить, настоящая ли она?

Рафаэль: Даже в столь вычурной обстановке ты всё равно предпочитаешь самые простые и надежные методы проверки подлинности. Я тронут.

Рафаэль: Судя по блеску, прозрачности и переливам цвета, это определённо настоящие драгоценные камни.

Рафаэль: Возможно, для блоббу роскошь и есть воплощение истинной красоты.

ГГ: «Красоты»? Судя по тому, что мы видим, местная архитектура одновременно пёстрая, роскошная и при этом до жути давящая.

Рафаэль: Какое точное описание. Неудивительно, что мой заказчик умеет сразу переходить к сути.

Я оборачиваюсь и вижу Рафаэля в нескольких шагах позади, сложившего пальцы в импровизированную рамку, нацеленную на меня.

Пару раз примерившись, он опускает руки и с недовольным выражением лица подходит ко мне.

Рафаэль: Блоббу, очевидно, фотографией не увлекаются. Куда ни глянь, композиция кажется совершенно удушающей.

Рафаэль: Ради снимка, на котором и ты, и пейзаж будут выглядеть красиво, придётся подождать завершения нашего шедевра.

ГГ: О? Наш талантливый дизайнер уже отыскал вдохновение?

Рафаэль: Есть пара идей, но мне ещё нужны советы от тебя. И много.

Следуя за Рафаэлем, мы прибываем на относительно просторную равнину.

Рафаэль: Давай используем это место как наш черновик. Для начала спроектируем и построим одно здание – посмотрим, что из этого выйдет.

ГГ: «Одно»? Ты что, сомневаешься в возможностях своего клиента?

Рафаэль: Если перелопатить весь город разом, боюсь, блоббу примут это не совсем положительно.

Рафаэль: Пожалуй, для начала стоит завоевать их одобрение. Тогда и дальнейшая реновация пойдет как по маслу.

ГГ: А я думала, ты скажешь, раз это игра, то можно разойтись на полную.

Рафаэль: Дело в том, что ты мой заказчик, мисс.

Рафаэль: Я не рискну и малейшим шансом запятнать твою безупречную репутацию.

И наконец, мы усаживаемся на землю, приступая к разработке дизайна здания.

Я прислоняюсь к плечу Рафаэля, наблюдая, как он несколькими штрихами набрасывает будущую виллу.

ГГ: Она совершенно не похожа на здания блоббу. Не покажется ли им такой дизайн слишком простым?

Рафаэль: Подумай сама: как бы ты поступила, заметив совершенно не похожее на всё увиденное тобой здание?

ГГ: Мне стало бы любопытно, и я бы заглянула внутрь.

Рафаэль: Именно. Блоббу почувствуют то же самое.

Рафаэль: Экстерьер должен иметь чёткие линии, чтобы создать ощущение простора. Это придаст всей конструкции немного воздушности.

Рафаэль: Не хочешь вместе подумать над интерьером?

ГГ: Ты не против, если я буду вмешиваться в дизайн?

Рафаэль: Это будет наше общее творение в новом мире.

Рафаэль: Когда мы прославимся в мире блоббу, это здание будет носить наши имена и станет настоящей достопримечательностью.

Рафаэль: Так что тебе придется подавать пример. Просто отсиживаться и швыряться деньгами здесь не прокатит.

Я не могу сдержать смех и откидываюсь в его объятия.

ГГ: Ты уже так далеко всё распланировал? И правда уверен, что у нас получится?

Рафаэль: Я всегда уверен в себе. Разве ты этого не знала, милашка?

Рафаэль: К тому же, я питаю точно такую же веру в твои дизайнерские способности.

Глава 2

Благодаря совместным усилиям вилла, которой однажды предстоит носить наши имена, готова всего за несколько дней.

ГГ: (Строить дома в играх и правда быстро и просто…)

И сразу же к нам заглядывают первые посетители.

Снаружи виллы собралась целая толпа блоббу: похоже, необычное здание пробудило в них любопытство.

Но блоббу маленькие. Чтобы разглядеть виллу целиком, им приходится забираться друг на друга, опасно покачиваясь.

ГГ: Рафаэль, ты когда-нибудь видел стену из блоббу?

Рафаэль: До сегодняшнего дня – ни разу.

Я тяну Рафаэля за рукав, предлагая наклониться поближе.

ГГ: Если превратить эту стену из блоббу в здание в натуральную величину, получится новая знаковая достопримечательность.

Тем временем один из блоббу соскакивает с импровизированной «стены» – похоже, он здесь за главного.

Блоббу А: Кхе-кхе! Мы заметили эту странную виллу и хотели бы осмотреться.

Блоббу А: Но ваш дверной звонок слишком высоко. Нам пришлось помогать друг другу, чтобы до него дотянуться.

Рафаэль: Вы можете осмотреться, но с условием, что позже окажете мне одну маленькую услугу. Ничего сложного.

Блоббу А: ...Конечно!

Как Рафаэль и предсказывал, блоббу невероятно любопытны.

ГГ: ((Но зачем Рафаэлю помощь блоббу? Что он задумал?)

Блоббу Б: Ух ты! Мне нравится это мягкое круглое кресло!

Блоббу В: Ух ты! Такой круглой танцевальной площадки я ещё не видел!

Блоббу А: Ух ты! Как вы придумали эту лестницу?

ГГ: Учитывая, что телосложение у всех вас… крайне очаровательное, мы перепроектировали лестницу в горку с пусковым механизмом.

ГГ: Подниматься по ней можно со скоростью ракеты, летящей в космос, а спускаться – плавно, словно скатывая шарик.

Полные восторга блоббу облепляют лестницу и один за другим скатываются со второго этажа.

Вскоре мы с Рафаэлем буквально тонем в море блоббу на первом этаже.

Рафаэль: Эй, если я случайно наступлю на кого-то... Не вините меня.

Рафаэль: Погоди... От вашего мельтешения у меня кружится голова... Как будто я на лодке...

Услышав это, я тут же осторожно пробираюсь сквозь блоббу и хватаю Рафаэля под руку.

ГГ: Так лучше?

Рафаэль: Я знал, что ты меня спасёшь.

Рафаэль ни капельки не похож на страдальца. Я мгновенно соображаю, что он в очередной раз меня одурачил.

ГГ: Я не собиралась тебя спасать. Просто боялась, что ты упадёшь и раздавишь блоббу.

Рафаэль: Неуже-е-ели?

Блоббу А: Кто вы вообще такие? Как вам удалось создать здание, снаружи выглядящее простым и свежим, а внутри при этом настолько удобное и интересное?!

Блоббу: Рафаэль и мисс – гениальные дизайнеры!

Рафаэль: Ладно вам, не надо лести. Помните, что обещали?

Блоббу А: Какую услугу господин Рафаэль хочет от нас?

Рафаэль: Постройтесь в стену из блоббу и постойте так немного. Прямо как когда звонили в дверь.

Рафаэль: Я создам новый дизайн по вашим мотивам и исполню желание моей очаровательной заказчицы.

Рафаэль склоняет голову, бросая на меня взгляд, а затем кивком указывает на блоббу.

ГГ: Оу… Ты и правда запомнил мои слова…

ГГ: Рафаэль! Гениальный дизайнер!

Подражая преувеличенно восторженному поклонению блоббу, я бросаюсь в руки Рафаэля и получаю в награду его объятия.

Глава 3

Мозг Рафаэля – это буквально человеческий принтер. Он действительно идеально воссоздал ту самую стену из блоббу и перенёс её в реальный мир.

Стоя в самой высокой точке города, я смотрю вниз: разноцветная, сияющая стена из блоббу сразу бросается в глаза.

Наше чувство прекрасного пришлось блоббу по вкусу. Заказы начинают поступать один за другим.

И теперь перед нами раскинулись все здания, которые мы реконструировали и достроили.

Любуясь последними шедеврами, я замечаю, что Рафаэль о чём-то глубоко задумался.

ГГ: О чём думаешь?

Рафаэль: Когда смотришь на всё с другой точки обзора, сразу замечаешь новые проблемы.

Рафаэль: Теперь я понимаю, почему блоббу не любят забираться высоко. Здесь слишком крутые склоны. Одно неверное движение – и покатишься вниз.

ГГ: Неудивительно, что, чем выше мы поднимались, тем меньше местных встречали.

Рафаэль: Большинство блоббу живут в низинах. А это значит, что внизу больше всего построек, в то время как наверху их почти нет.

Рафаэль: Если заново обустроить их жилые пространства…

ГГ: Например, разделить город на зоны по назначению?

Рафаэль: Именно так. Мы создадим развлекательную зону, зону товаров первой необходимости и жилую зону. Они будут располагаться многоуровневыми ярусами, а в центре разобьём городской сад.

Рафаэль: Мы исправим склоны и построим практичную живописную конструкцию с горками для блоббу и лифтами, которые соединят все зоны.

ГГ: То есть, фактически переделаем весь город?

ГГ: Рафаэль, позволь выразить тебе искреннюю благодарность от лица всех блоббу!

Рафаэль: Если бы не твоя идея с горкой на вилле, не уверен, что я бы нашёл вдохновение.

ГГ: Значит, новый облик города станет нашим общим шедевром.

Рафаэль: Конечно.

Чтобы Рафаэль мог творить без ограничений, мы направляемся к городскому пляжу и идём вдоль берега, держась за руки, пока мягкие волны омывают наши ступни.

Рафаэль: Кажется, тебе очень нравятся эти блоббу.

ГГ: Для развлекательной зоны я предлагаю… Погоди-ка, мы ведь обсуждали градостроительство?

Рафаэль: Ну да. Мисс теперь у нас занятой архитектор, каждый день носится с забитым под завязку расписанием, – и всё ради счастья блоббу.

ГГ: Мне кажется, или в морском бризе сегодня отчётливо чувствуются нотки… ревнивого ворчания?

Рафаэль: Иногда я думаю, не превратиться ли в блоббу, чтобы привлечь внимание мисс Градостроительницы в этом мире?

Planet Studio: Обнаружен важный запрос игрока в VIP-режиме! Немедленно выполняем…

Не понимая, что происходит, я в панике тянусь вперёд – и на моё запястье тут же приземляется что-то мягкое и упругое…

Блоббу-художник: Что?..

ГГ: Рафаэль, ты превратился в блоббу!

Мы теряем дар речи, не сразу осознавая случившееся.

Блоббу-художник: Неужели игровой движок обязан работать настолько эффективно?

Глядя на его глаза, превратившиеся в две точки, я изо всех сил стараюсь сдержать смех.

ГГ: Знаешь, ты ведь буквально сам об этом попросил.

Заметив его мрачнеющее с каждой секундой лицо, я приседаю и опускаю его в море.

Стоит ему коснуться воды, как он расслабляется – и даже начинает резво плавать.

Но у блоббу нет плавников. Даже Рафаэлю нелегко удерживать равновесие в таком виде, и мне ничего не остаётся, кроме как наклониться и поддерживать его руками, защищая от волн.

Из макушки блоббу-Рафаэля вдруг бьёт струйка воды. Мы оба замираем.

ГГ: Прости... Я случайно тебя сдавила.

При виде его беспомощного выражения я не выдерживаю и заливаюсь смехом.

ГГ: Рафаэль, может, нам выйти и настроить параметры?

Блоббу-художник: А что не так? Блоббу-рыбка недостаточно милая?

Я обхватываю его мордочку ладонями, сдерживая желание снова потискать.

ГГ: Милая – но я уже скучаю по настоящему Рафаэлю.

Глава 4

В следующий заход в игру Рафаэль завершает полную панораму города всего за несколько дней.

ГГ: Новая работа? Кажется, я никогда не видела, чтобы ты рисовал в таком реалистичном стиле.

Рафаэль: Присмотрись внимательнее, милашка.

На картине – перспектива из городского сада, охватывающая весь город выше.

Каждый район и архитектурные детали тщательно прорисованы, а все пропорции соблюдены до мелочей.

ГГ: …Это новый проект, разработанный с точки зрения блоббу?

Рафаэль: Как и ожидалось от моей очаровательной заказчицы, ты всё поняла с первого взгляда.

ГГ: Все зоны и склоны, что мы обсуждали, тоже здесь.

ГГ: Даже горки в виде волн и… лифты-медузы? Очень в стиле Рафаэля.

Рафаэль: Я знал, что ты заметишь каждую деталь, спрятанную в работе.

Рафаэль: Только мы с тобой понимаем друг друга настолько хорошо.

Блоббу: Мы тоже хотим увидеть новый шедевр мастера Рафаэля!

Блоббу и без того маленькие, но перед картиной Рафаэля кажутся ещё меньше.

Собравшись у его произведения, они напоминают толпу, пришедшую выразить почтение величественному новому городу.

Блоббу А: Мастер Рафаэль, мы хотели бы перестроить город по вашей картине.

Блоббу: Мы тоже хотим!

Рафаэль: Спрашивать меня бесполезно. Если вам нужны чертежи, придётся сначала получить разрешение мисс Градостроительницы.

ГГ: А?

Блоббу облепляют меня со всех сторон, а Рафаэль наблюдает за этим с лукавой улыбкой, явно не собираясь выручать.

Рафаэль: В конце концов, я её личный дизайнер, а она – моя единственная заказчица.

Получив разрешение, блоббу с энтузиазмом принимаются перестраивать свой город.

А мы с Рафаэлем превращаем зону развлечений из проекта в демонстрационный участок, на который смогут ориентироваться блоббу.

Город постепенно преображается. В знак благодарности блоббу устраивают на нашей вилле вечеринку.

Когда веселье понемногу стихает, мы с Рафаэлем незаметно ускользаем от блоббу и устраиваемся на скамейке в саду.

Мой взгляд скользит мимо плеча Рафаэля: в ночной темноте мягко светятся тёплые огни виллы.

ГГ: Наш первый совместный проект превратился в отель для блоббу.

Рафаэль: О-о-о? В воздухе снова повеяло ревнивым ворчанием.

​Рука Рафаэля ложится мне на плечо, пока он играет с прядками моих волос.

Рафаэль: Разве мы не должны оставить в этой игре что-то своё? Например, знаешь, вещицу, которая будет принадлежать только нам.

Рафаэль задумчиво поглаживает подбородок, а затем достаёт свой альбом и начинает рисовать.

Несколько проходящих мимо блоббу замечают это и собираются вокруг, чтобы поглазеть, а некоторые даже запрыгивают на угол альбома.

Я пытаюсь им подражать и тоже устраиваюсь подбородком на альбоме, но Рафаэль легонько стучит карандашом мне по лбу.

Рафаэль: Достопочтенная заказчица собирается вот так контролировать мою работу?

ГГ: Учусь смотреть на мир глазами блоббу.

Рафаэль: Но сейчас ты видишь только меня.

ГГ: Тут не поспоришь.

Несколькими быстрыми штрихами Рафаэль рисует блоббу и добавляет рядом облачко с репликой.

ГГ: Это что, я?

Рафаэль: Выглядит точь-в-точь как ты, пра-а-авда?

Я забираю у него карандаш и в отместку рисую Рафаэля в виде блоббу.

ГГ: А это ты!

​Я пририсовываю струйку воды, бьющую прямо из его круглой блоббу-макушки.

ГГ: Смотри. Разве не похоже на фонтан?

Это была просто шутка – но он, кажется, всерьёз размышляет над ней.

Рафаэль: Хорошая мысль. Может, построим фонтан?

ГГ: Я просто дурачилась. Это не официальный запрос клиента.

Рафаэль: Большинство художественных идей исходит из необузданной спонтанности. Вижу, моя заказчица весьма одарённая.

ГГ: : Тогда давай построим фонтан в форме блоббу-тебя и сделаем его максимально вычурным.

ГГ: Сделаем так, чтобы при первом взгляде он кричал о нас.

Рафаэль: А ты уже начинаешь говорить как блоббу-магнат.

Рафаэль: Раз так, одним блоббу-мной не обойдётся. Ты тоже там будешь.

ГГ: Я бы предпочла не привлекать к себе лишнего внимания.

Рафаэль: Не-а, нет. Мы с тобой – неразлучный дуэт заказчицы и художника. Так что взлетаем и падаем вместе.

Глава 5

После завершения фонтана в городском саду появляется новая достопримечательность. Блоббу приходят сюда, чтобы выразить свою благодарность.

В центре возвышается фонтан в виде блоббу-Рафаэля, а вокруг него, на уровень ниже, расположены фонтаны поменьше, время от времени устраивающие сверкающие водные шоу.

Он сказал, что включит в дизайн и моего блоббу, но я никак не могу его найти.

Рафаэль: Ага, вот та самая фотогеничная милашка, которую я люблю.

Рафаэль достаёт из камеры готовый снимок и протягивает его мне.

Рафаэль: Ну как, моя дорогая заказчица? Ты довольна?

Помимо меня и блоббу-фонтана, на заднем плане запечатлено абсолютно всё, что мы построили в городе за последние дни.

ГГ: Не совсем.

ГГ: Не хватает одного очень важного человека.

Я выхватываю у Рафаэля камеру, обнимаю его за шею и быстро делаю снимок.

ГГ: Вот теперь я полностью довольна.

Рафаэль продолжает обнимать меня и нежно прижимается лбом к моему.

Рафаэль: Ну что, оно того стоило?

ГГ: Конечно. Но дело вовсе не в том, чтобы быть блоббу-магнатом.

ГГ: Когда мы вместе, я знаю, что нам подвластно всё.

Рафаэль: А я хочу пробовать новое именно потому, что ты рядом.

Рафаэль: В конце концов, талантливый фрилансер должен уметь воплощать задумки своего клиента в жизнь.

С тех пор, как мы в последний раз заходили в игру, прошло уже некоторое время.

В последнее время Рафаэль занят подготовкой к новой художественной выставке, поэтому, когда выдаётся минутка, я приезжаю к нему в бухту Уайтсэнд, чтобы составить компанию.

Когда мне становится скучно, я включаю проектор и выбираю что-нибудь посмотреть.

ГГ: Церемония… Planet Studio? Что это?

Начинается видео, и, к удивлению, я вижу съёмку церемонии открытия фонтана, которую мы устроили в игре.

С этого ракурса хорошо виден узор, который образует освещение в фонтанах вокруг центрального. Это же...

Рафаэль: Нашла-таки.

ГГ: Рафаэль, откуда у тебя это видео?

По экрану плывут титры.

ГГ:«Особая благодарность господину Рафаэлю за предоставленный отзыв после закрытого бета-тестирования».

Рафаэль: Кхм. Так я поддерживал баланс между работой и личной жизнью.

ГГ: Если бы я не увидела это, то никогда бы не догадалась, что огни под фонтанами складываются в силуэт моего блоббу.

ГГ: И на основании главного фонтана вырезано нечто похожее…

Рафаэль: Эх-х... Я так долго ждал, когда же ты сама спросишь.

Рафаэль: Мог бы просто достать видео и сказать: «Смотри».

Рафаэль: Хм. Пусть ты и узнала об этом чуть позже ожидаемого, в конце концов мои чувства всё равно до тебя дошли.

Рафаэль: В следующий раз я сделаю подсказки куда более очевидными.

ГГ: То есть будет и следующий раз?

Рафаэль: Конечно. Долгосрочные, серьёзные отношения означают, что у нас будет бесчисленное множество таких моментов.

За вратами с замысловатой резьбой виднеется утопающее в роскоши поместье.

Рафаэль поворачивает руль, и спорткар плавно туда въезжает.

Вьющийся по стенам плющ переплетается с искусно посаженными цветами, и пробивающиеся сквозь них лучи солнца отбрасывают цветную мозаику теней.

ГГ: Как чудесно!

Я поворачиваюсь к Рафаэлю.

ГГ: Ты всю дорогу вёл себя скрытно. Можешь наконец рассказать, в чём дело?

ГГ: Почему ты забрал меня из Ассоциации после смены?

Рафаэль: А что? Боишься, что я буду творить здесь с тобой неприглядные вещи?

ГГ: Лучше бы ты не звучал так уверенно, говоря подобное.

Рафаэль: Мы приглашены на банкет.

Рафаэль: Прощальный. Организован лемурийцами.

Машина плавно останавливается.

ГГ: «Лемурийский… прощальный банкет»?

ГГ: (Как Церемония морской луны?..)

Рафаэль: О чём задумалась, милашка?

Рафаэль: Это не то прощание, о котором ты подумала. Они уезжают из Линкона и какое-то время будут жить в другом месте.

Рафаэль: На сей раз расставание будет радостным.

Рафаэль: Пойдём.

Главное здание поместья внутри обставлено ещё более роскошно. Куда ни глянь – всё утопает в богатстве.

Старинные стены украшены росписью и искусной резьбой, а за стеклом витрин виднеются ряды медалей и трофеев.

Однако посвящены они не только достижениям в искусстве, но и технологиям, литературе, естественным наукам, экономике…

Я замираю, будто заворожённая, и Рафаэль обхватывает мои плечи, пока мы смотрим вместе.

Рафаэль: Эштон, владелец этого особняка, раньше был очень известным скульптором.

Рафаэль: Но после приезда в Линкон его сын влюбился в литературу, дочь стала одержима наукой, а правнук оказался гением в биологии…

С помощью Рафаэля я сопоставила медали и трофеи с их владельцами один за другим.

ГГ: …Теперь я ещё больше зауважала разнообразие талантов лемурийцев.

Я поворачиваюсь к Рафаэлю.

ГГ: Я поняла. Глаза, что могут различать триста миллионов цветов, привлекают не только эти прекрасные краски и полутона.

ГГ: Их также манит сложность чисел и магия слов.

Рафаэль: Конечно.

Витражный потолок, залитый солнцем, отбрасывает на пол целый калейдоскоп цветов.

Рафаэль поднимает наши руки, и эти цветные лучи пляшут на моей коже.

Рафаэль: Когда они льют слёзы за персонажей книг, находят радость в создании полезных изобретений…

Рафаэль: Когда любуются великолепной игрой света и тени или просто держатся за руки… Их сердца бьются чуть быстрее.

Рафаэль: Принятие жизненно важного решения порой занимает всего миг – это относится и к лемурийцам.

Рафаэль: В конце концов, на суше столько соблазнов и ловушек… А уж ты-то прекрасно осведомлена об этом, не так ли?

ГГ: Я? Почему ты вдруг меня обвиняешь…

Талия: Привет. Давно не виделись.

По полу раздаётся цокот каблуков, и меня обвевает слабый цветочный аромат.

ГГ: Тётушка?

Рафаэль: Госпожа Талия, разве вы не утверждали, что слишком заняты своим туром?

Рафаэль лениво извлекает меня из объятий Талии и вновь берёт за руку.

Талия: Столько времени прошло, а ты всё такой же мелочный.

Талия: Эштон – мой двоюродный дядя. Как я могла пропустить прощание с его семьёй?

Талия вновь подхватывает меня за локоть.

Талия: Ну же, все ждут лишь вас двоих.

Талия ведёт нас к закрытым дверям в конце зала, за которыми слышны приглушённые голоса.

ГГ: Кажется, там довольно оживлённо.

Рафаэль: Лемурийцы ценят все расставания и каждому из них придают особый смысл…

Рафаэль: Изысканным пиршествам с обслуживанием они предпочитают самостоятельно приготовленные ужины.

Даже будучи с Рафаэлем, я не могу подавить лёгкое беспокойство от мысли о встрече с лемурийцами.

Рафаэль: Нервничаешь?

ГГ: Кажется, у тебя есть способ помочь мне.

Рафаэль: Конечно. Просто держись за меня, и всё.

Веселье и роскошь в зале превосходят все мои ожидания.

У пожилого мужчины, увлечённо танцующего рядом с длинным столом, такое же властное лицо, что и на виденных мной трофеях.

ГГ: Неужели… он и правда тот самый скульптор, чьи награды и медали занимают целую стену у входа?

Рафаэль: А что не так?

Рафаэль: Эштон достиг вершин не только в искусстве. Он страстный исполнитель чечётки и кулинарный энтузиаст.

Рафаэль: Хочешь с ним поболтать?

В этот момент Эштон перестаёт танцевать и приближается к нам, добродушно и вежливо кивая.

Эштон: Приветствую, мисс.

ГГ: …Здравствуйте.

Я в изумлении поворачиваюсь к Рафаэлю и встречаюсь с его весёлым взглядом.

Рафаэль: Конечно же, они все знают твоё имя.

Рафаэль: Или ты поражена его танцем?

Эштон: Влажность в последние дни ниже 70%. Если я перестаю двигаться, то кости засыхают, как коряги.

Эштон похлопывает Рафаэля по плечу.

Эштон: Я ждал тебя. Пойдём поговорим в другой комнате.

Рафаэль: Хорошо.

Рафаэль: Подожди здесь с Талией. Я скоро вернусь.

Талия: Пусть мы и покинули океан много лет назад, Эштон всё ещё придерживается старых обычаев, запрашивая одобрение касаемо большинства вещей.

Элегантная дама: Что за очаровательная, милая девушка! Рафаэлю и правда повезло.

Не успеваю я ответить, как передо мной появляется кусок торта с красными ягодами.

Весёлая девушка: Хочешь попробовать? Ягоды совсем свежие – мы собрали их этим утром.

ГГ: Благодарю…

Талия: Они – близкие родственники Эштона.

Невинная девушка: А это вино сделано из цветов в саду. Очень сладкое и вкусное.

Благодаря их гостеприимности моя нервозность постепенно отступает, и изначальная неловкость сменяется общей трапезой и обсуждением интересов. Вскоре я начинаю чувствовать себя почти как дома.

Весёлая девушка: Тебе тоже нравится этот фильм?

Эрудированный парень: Я только недавно получил обновлённую версию в высоком разрешении. Хочешь посмотреть с нами в кинозале наверху?

Невинная девушка: А после просмотра фильма мы можем краем глаза взглянуть на тайное событие банкета. Что думаешь?

Весёлая девушка: О, и нам правда любопытно кое-что… Кто сделал первый шаг: ты или Рафаэль?

Рафаэль: У неё другие планы со мной, так что на сей раз придётся нам отказаться.

Я слышу знакомый голос за спиной: Рафаэль лавирует среди толпы, подходя ко мне.

Рафаэль: Разве тайна не будет интереснее, оставшись нераскрытой до самого банкета?

Рафаэль, шевельнув нашими соединёнными руками, переплетает пальцы с моими.

Рафаэль: А что насчёт вашего последнего вопроса...

Рафаэль: Неужели не очевидно?

Взяв меня за руку, Рафаэль направляется к длинному коридору особняка.

ГГ: Я должна помочь тебе с благословением лемурийцев, отправляющихся в путь?

Рафаэль: В Лемурии Бог Моря всегда благословлял тех, кто направлялся в далёкие воды.

Я замедляюсь и смотрю на Рафаэля.

Рафаэль: Пусть мы и разлучены с океаном на столь долгие годы, это одна из традиций, сохранившихся с тех времён.

Рафаэль вновь переплетает наши пальцы.

Рафаэль: То, что мы называем благословением, на самом деле больше похоже на вкладывание заботы и покровительства Морского Бога в какую-то вещь: картину или шёлковый платок…

Рафаэль: Или даже симпатичный камешек.

Рафаэль: Лемурийцы, отправляющиеся в долгие путешествия, забирают их с собой.

Рафаэль: Так что мы скорее подготовим подарок.

Я поворачиваюсь к Рафаэлю, который широко мне улыбается.

ГГ: Судя по выражению лица, ты уже кое-что придумал.

Рафаэль: Не совсем… Вот почему я попросил тебя побродить вместе.

Рафаэль: Пошли.

Обойдя с Рафаэлем комнату для исследований, арт-студию и проектный зал – к слову, безуспешно – мы заходим в рабочий кабинет.

Просторная комната заполнена рядами книг об искусстве, науке, литературе… И все они тщательно упорядочены по жанрам.

Лучи солнца смягчают атмосферу порядка и учёности капелькой теплоты.

ГГ: «Морепродукты: кулинарная книга», «Десять вещей, обязательных для лемурийца после выхода на сушу», «Элементы и математика»…

ГГ: Вот это я понимаю, обширный список литературы… Тут есть всё.

Моё внимание привлекает старинный свиток на самом верху книжного стеллажа.

ГГ: «Лемурийские истории любви»?

Я встаю на цыпочки, чтобы дотянуться, и Рафаэль, услышав меня, подходит ближе.

Рафаэль: Не могу поверить, что эта древняя баллада не затерялась на дне морском. Она и правда здесь.

ГГ: О, неужели за ней стоит какая-то история?

Рафаэль: Кажется, это старейшая романтическая баллада из морских глубин. Каждый маленький лемуриец хоть раз видел её исполнение.

Рафаэль: Если не ошибаюсь…

Рафаэль тянется за свитком, раскрывая его.

И передо мной предстаёт почерк Рафаэля – детский, но несомненно принадлежащий ему – лишая меня дара речи.

ГГ: Это…

Рафаэль: Переписанная мной копия.

Меня обуревает приступ нежности, и я тыкаю Рафаэля в щёку.

Вариант А: Ты ведь нравился многим в детстве?

ГГ: Рафаэль, тебя наверняка очень любили в детстве, да?

Рафаэль: Почему ты так решила?

ГГ: Они сохранили переписанную тобой балладу, а также хорошо знают тебя и заботятся. Это точно не лишь потому, что ты Бог Моря.

Вариант Б: Это наверняка из уважения?

ГГ: Дело в том, что мы Морской Бог? Вот почему всё, связанное с тобой, бережно сохранили?

Рафаэль: …Может быть.

ГГ: Кажется, ты занимаешь очень важное место в их сердцах, ведь ты заслуживаешь уважения.

ГГ: Но ты сказал, что это очень популярная в подводном мире песня, так почему переписал?

Рафаэль: Наверно, мне тогда не понравился сюжет или концовка.

ГГ: Хочешь сказать, что в моих руках история любви, написанная самим Рафаэлем?

Рафаэль: Собираешься разобрать каждое предложение?

ГГ: Ну конечно!

Рафаэль: Милашка, ты так широко улыбаешься, что даже не видно глаз.

ГГ: Может, это также потому, что я встретила лемурийцев, оказавшихся совсем не такими, как я ожидала…

ГГ: И сегодня я с Рафаэлем на счастливом, непринуждённом торжестве, которое ему правда нравится.

Я поднимаю глаза и обвиваю руками его шею.

ГГ: Рафаэль в хорошем настроении – а значит, и я тоже.

Мягкий ветерок приносит с собой сладкий аромат цветов вместе с лепестками, и я ловлю один.

Сад за окном цветёт вовсю, и яркие бутоны утопают в зелени.

Рафаэль: Я ведь ломал голову над подарком-благословением?

Рафаэль говорит, нежно обхватив мою ладонь с лепестком.

Рафаэль: У меня появилась идея, и я уверен, что весьма неплохая. Хочешь узнать?

Послеполуденное солнце заливает светом лепестки всевозможных оттенков, благодаря нежности которых их запах ощущается ещё насыщеннее.

Временами нас обдувает тёплый ветерок – картина поистине умиротворяющая.

Рафаэль позади несёт выбранные мной цветы.

ГГ: Разные бутоны олицетворяют разные черты характера. Можно сплести венки и раздать их…

Рафаэль: Ага, голубые дымкоцветы отдадим Эштону, застарелому консерватору.

ГГ: Ага, а те фиалково-зелёные цветы подходят девушке, которая угостила меня сладким вином.

Рафаэль: Ты правда различила эти оттенки, да ещё и правильно запомнила их названия?

ГГ: Но ведь ты дал им эти названия.

Я тыкаю в щёку Рафаэля очередным срезанным цветком.

ГГ: Конечно же, я запомню редкий и особенный цвет.

Рафаэль: Какая впечатляющая память и ещё более удивительная проницательность.

Рафаэль: Полагаю, я могу позволить тебе называть оттенки вместо меня.

ГГ: Эй, не надо увеличивать список моих обязанностей телохранительницы!

Рафаэль: Или же-е… Может, я изначально планировал вовлечь тебя во все грани своего мира…

Рафаэль: …Как рабочие, так и повседневные – а сегодня лишь подвернулась идеальная возможность привести этот план в действие.

ГГ: Значит, приглашение меня на лемурийское торжество и совместная подготовка подарков тоже были его частью?

Дует лёгкий ветерок, и Рафаэль нежно заправляет мои выбившиеся пряди за ухо.

Рафаэль: Это вопрос серьёзный, но ты совсем не выглядишь обеспокоенной.

Рафаэль: Ты уже приехала сюда со мной, да и к тому же познакомилась со многими людьми. Даже если это опасная лемурийская ловушка…

Рафаэль: Разве уже не слишком поздно задаваться вопросом о моих мотивах?

Он говорит беззаботно, но в сознании вновь всплывает один вопрос.

ГГ: Рафаэль, ты уже благословлял лемурийцев, отправлявшихся в путешествие, верно?

Он задумывается ненадолго.

Рафаэль: …Да.

ГГ: И они каждый раз праздновали, как сейчас?

Рафаэль: Тебе интересно, было ли тогда так весело, или был ли я тогда счастлив?

ГГ: И то, и другое.

Рафаэль: В то время у меня на уме было много вопросов, требовавших размышлений.

Рафаэль: Даже всяких проводимых торжеств я сторонился, и неважно, каких весёлых.

Свежий аромат цветка напротив моего сердца наполняет воздух, и в душе пробуждается тихая, сложная смесь чувств.

Рафаэль, будто почуяв что-то, протягивает руку и нежно гладит мою щёку.

Рафаэль: Я поделился этими воспоминаниями не для того, чтобы ты смотрела на меня вот так.

ГГ: Это всё трудно осмыслить разом. Однако, зная, почему ты привёз меня сюда… Я скорее ощущаю везение и радость.

Я касаюсь цветов в руках Рафаэля кончиками пальцев, а затем встречаюсь с ним взглядом, заметив в его глазах вспыхнувшее удивление вперемешку со счастьем.

ГГ: Рафаэль вновь доверил мне очередную частичку себя.

ГГ: Это то, что разделим только я и он.

Я чувствую прохладный ветерок, однако уши обдаёт необъяснимым жаром, так что я отвожу взгляд.

Рафаэль: Помню, кое-кто утверждал, что нужно смотреть человеку в глаза, когда говоришь правду.

ГГ: Я просто подумала… какое же это особенное чувство – даровать своё благословение людям, отправляющимся в путь.

ГГ: Ты привёл меня сюда. Разве не очевидно, почему?

Рафаэль: Да, это и правда значит многое.

Рафаэль: Будь рядом со мной всегда – не только для благословений, но и… моментов, похожих на этот.

Ветер неожиданно будто теплеет.

Рафаэль: Я забрал последний цветок.

Рафаэль: Мы дали обещание.

Рафаэль: Если попробуешь пойти на попятную – я этого не приму.

Мы с Рафаэль сидим в углу сада за круглым столиком и плетём венки для лемурийцев.

ГГ: Как думаешь, им понравится?

Рафаэль: А почему нет? Они получат благословение Бога Морей, и к тому же рядом с его превосходительством есть преданный человек.

Рафаэль надевает готовый венок мне на голову.

Рафаэль: Звучит как лучший подарок, о котором они только могли мечтать.

ГГ: Почему я первой получаю благословение?

Мой взгляд скользит по оставшимся цветам в руке Рафаэля, и кое-что тут же привлекает моё внимание.

ГГ: Какой красивый цветок... У него уникальный цвет.

Я уже тянусь к нему, но Рафаэль перехватывает моё запястье.

Рафаэль: Не трогай. Эти поразительные окраска и красота – лишь маскировка.

Рафаэль протягивает руку к цветку, и тот внезапно захлопывается, будто агрессивно пытаясь защититься или нанести ответный удар.

Рафаэль: Достаточно секунды неосторожности, чтобы поймать в ловушку несообразительного человека.

ГГ: Если он настолько опасен, тогда зачем ты...

Уголки губ Рафаэля слегка приподнимаются, пока его тонкие пальцы скользят по стеблю цветка снизу вверх.

Рафаэль: Если тебе хватит терпения довериться ему и заботиться о нём, время от времени ты будешь получать кое-что в награду.

Рафаэль: Сладкое вино, которым тебя угостили, делают, сбраживая этот цветок с ягодами.

ГГ: (Очень похоже на кое-кого...)

С этой мыслью я пересаживаюсь поближе к Рафаэлю и прислоняюсь к его плечу.

ГГ: Научи меня.

Рафаэль: Чему ты хочешь научиться?

ГГ: Расскажи, как избежать ловушки этого цветка. Я хочу сплести из него венок и подарить тебе.

Рафаэль: Я тоже получу благословение?

Тёплая ладонь Рафаэля ложится поверх моей руки, и его пальцы помогают держаться увереннее.

Лёгкое покалывание от прикосновения к колючему стеблю утихает, и цветок послушно лежит в наших соединённых ладонях.

ГГ: Только что он был таким свирепым, а теперь спокоен... Всего-то и нужно было найти другой подход.

ГГ: Умение вовремя попросить о помощи – тоже навык. И кто сказал, что люди не сообразительны?

Рафаэль: Вложив в этот цветок надежду, силы и чувства, ты уже попалась в его ловушку.

ГГ: Что именно мы собираемся делать?

Рафаэль: Благословение Бога Морей – не просто подарок. Необходимо соблюдать определенные ритуалы.

Поскольку я понятия не имею, что это значит, то позволяю Рафаэлю взять меня за руку и вести за собой. Мы танцуем, кружимся и скользим среди цветов.

Когда я понимаю, что это больше похоже на танец, чем какой-то ритуал, улыбка Рафаэля, сияющая ярче любого цветка, уже заполняет всё моё поле зрения.

ГГ: Чую я, это меньше связано с традициями и больше – с чьей-то внезапной прихотью.

Но наш танец продолжается.

Всего несколько секунд назад наши пальцы были переплетены, но теперь рука Рафаэля обвивает мою талию, притягивая меня ближе.

Рафаэль: Солнце ярко светит, сад в полном цвету, и кое-кто счастлив, потому что счастлив я.

Рафаэль: Разве она не заслуживает танца?

Рафаэль: К тому же она, похоже, не осознаёт: неважно, благословения это, венки, ритуалы или пиры...

Рафаэль: Мы вместе, а значит, благословение Бога Моря уже действует.

Оранжевый закат заливает подоконник, а вечерний бриз приносит с собой стойкий цветочный аромат.

В тихой комнате слышно лишь шуршание пергамента, пока я перелистываю свитки в мягком свете лампы.

Лемуриец в той балладе был вынужден расстаться со своей возлюбленной после череды драматических событий и испытаний – но версия Рафаэля совершенно не похожа на оригинал.

Благодаря ему возлюбленные выбрали путь, на котором отказались сдаваться просто так и тосковали друг по другу, даже если не могли встретиться.

В конечном счёте, пусть и стоя по разные стороны баррикад, они всё же воссоединились в любви и вкусили как сладость жизни, так и её яд.

Рафаэль: Почему ты молча смотришь на меня, милашка?

Рафаэль: Тебе не нравится моя концовка?

ГГ: Нет, дело не в этом.

Я пытаюсь отвести взгляд, желая сказать что-то ещё, но из банкетного зала уже доносятся мелодичные звуки.

ГГ: Банкет начинается.

ГГ: Рафаэль, давай позже сходим в сад набрать цветов и ягод. Мы сможем сделать из них вино и увезти его домой.

Вечерний бриз не стихает, подхватывая мои волосы и направляя их прямо в ладонь Рафаэля.

Рафаэль: Конечно. Сегодня вечером я весь твой.

Блекнущее сияние заката мерцает в такт переплетающимся мелодиям. Роскошный банкетный зал полон оживления – здесь царит атмосфера элегантности и непринужденности.

Лемурийцы смеются и болтают, выясняя, у кого шире вокальный диапазон и кто способен взять самые головокружительно высокие ноты.

Праздничное веселье замирает на мгновение, когда Рафаэль за руку проводит меня внутрь, и под пристальными взглядами окружающих мы направляемся прямо в центр.

На кончиках пальцев Рафаэля вспыхивает огонёк. Он берёт бутылку вина, подготовленную заранее.

Рафаэль: Свет, тени, ароматы и весёлые голоса – вот что обычно оживляет ночь.

Рафаэль: Но сегодня вечером я хочу, чтобы именно это зажгло вечер для всех вас.

Бутылку выдержанного вина опаляет жаром, исходящим от его костяшек.

Под взглядами всех присутствующих Рафаэль вытаскивает цветок из стоящей рядом вазы.

Лепестки слегка касаются опалённого пламенем горлышка, и оно отваливается с резким хрустом.

Рафаэль поднимает бутылку и выливает её содержимое в пирамиду из бокалов.

Насыщенный аромат вина вырывается наружу, нарушая секундную тишину своим бурным потоком.

Рафаэль: Пусть ваш путь окажется гладким и безмятежным, и да будут ваши сердца наполнены радостью.

Когда раздаётся романтичная, энергичная музыка, толпа наконец перестаёт хранить молчание.

Звон бокалов, песни и разговоры то нарастают, то затихают, словно волны.

Рафаэль поворачивается ко мне и чокается бокалами, а затем протягивает руку.

Рафаэль: Давай вместе насладимся этим вечером.

В отличие от всех предыдущих банкетов, на которых я бывала с Рафаэлем, идя с ним под руку сквозь оживлённую толпу, я чувствую свободу и непринуждённость, каких прежде никогда не ощущала.

Под глазами Рафаэля проступает яркий румянец – непонятно, от вина это или вечернего ветерка.

Мы повторяем за Эштоном движения чечётки; соревнуемся, кто первым угадает вкус свежеприготовленного коктейля; играем в шарики с ягодами на столе, покрытом красным бархатом.

Иногда лемурийцы отводят меня в сторону, чтобы потанцевать, поболтать или сфотографироваться. В другие моменты мы с Рафаэлем оказываемся в окружении гостей, которые просят нас поделиться историями из совместной жизни.

Но независимо от того, сближаемся мы или ненадолго теряемся в толпе, мы всегда встречаемся взглядами.

Празднество достигает кульминации, когда лемурийцы кружатся друг с другом в оживлённом танце.

Не в силах больше терпеть их шутливые поддразнивания, мы с Рафаэлем ускользаем с банкета.

Сад находится вдали от шумного веселья – тихое убежище, принадлежащее только нам.

ГГ: А нам правда можно вот так сбежать?

Рафаэль: Пьяные лемурийцы ничем не отличаются от людей. Задержишься чуть подольше – и они загонят тебя в угол ещё более каверзными вопросами.

Рафаэль покачивает нашими сцепленными руками.

Рафаэль: Разве ты не хотела собрать цветы и ягоды, чтобы сделать вино?

Рафаэль: И-и-и, полагаю, у тебя много вопросов по поводу той баллады.

Мы с Рафаэлем садимся у дерева, усыпанного красными ягодами.

Рафаэль: Ты же хочешь знать, почему я переписал ту историю?

Рафаэль притягивает меня к себе, прислоняется спиной к дереву и устраивается поудобнее.

Рафаэль: Встретив любимого человека, лемурийцы никогда не сдаются просто так. Они отказываются покоряться судьбе и отпускать возлюбленных.

Рафаэль: В этом мире так много вещей, которые невозможно предсказать. Время, обстоятельства, опасности, таящиеся в неизвестности...

Рафаэль: Разойтись легче, чем остаться вместе.

ГГ: Но если бы главный герой сдался и забыл о ней, как в оригинальной балладе, разве это не было бы душераздирающе?

Рафаэль: Об этом пусть беспокоятся другие, ну а я буду стремиться к желаемой концовке – и добьюсь её.

Нас овевает ночной ветерой. Устроившись в объятиях Рафаэля, я погружаюсь в раздумья и повторяю про себя строки из баллады.

ГГ: «В солнечный день я украшу большой, пустой дом, даже если она уже забыла обо мне.»

Рафаэль: «Я наполню его дорогими сердцу вещами, прекрасными картинами, её любимыми цветами, куклами и книгами.»

Рафаэль: «А когда опасность наконец придёт, я заберу её туда с собой.»

ГГ: Рафаэль, это всего лишь догадка, но... Ты ведь когда-то сделал всё это для меня, верно?

С дерева падает ягода, и я хочу сорвать ещё, но не могу до них дотянуться.

Рафаэль подхватывает меня и усаживает на перила рядом.

Он упирается руками по обе стороны от меня, словно заключая в клетку – или создавая мир лишь для нас двоих, защищённый от любого постороннего вмешательства.

Рафаэль: Если я скажу «да», тебя это напугает?

Я наклоняюсь, обхватываю лицо Рафаэля ладонями и качаю головой, встречаясь с ним взглядом.

ГГ: Я приму этот подарок.

Рафаэль: И ты называешь себя умным человеком... Наверное, ты единственная в мире, кто способен принять ловушку за подарок.

Я срываю ягоду у себя за плечом и обвиваю зелёный стебелёк вокруг кончика пальца.

ГГ: Рафаэль, разве тебе не любопытно, как я разгадала тайну, скрытую в той балладе?

ГГ: Ты столько всего для меня сделал. Разве не обидно, если бы я так об этом и не узнала?

Рафаэль: Может, мы всегда были на одной волне. Или же я просто решил раскрыть свою душу.

Рафаэль: Вместо того, чтобы гадать, узнаешь ты об этом и поймёшь ли причину... я ждал твоей реакции, когда ты всё узнаешь.

Он подаётся вперёд с почти осязаемой уверенностью, и я чувствую едва заметное тепло в прохладном воздухе.

Рафаэль: Будешь ли ты счастлива и охотно поддашься? Или же почувствуешь страх и захочешь тут же убежать?..

Рафаэль: А может, разделишь мои чувства и поверишь, что нам суждено добровольно шагнуть в ловушки друг друга?

Слова Рафаэля застают меня врасплох, и эмоции, поднимающиеся внутри, становится невозможно скрыть.

Я тянусь к Рафаэлю и нежно прижимаюсь щекой к его щеке.

ГГ: Похоже, ты уже обнаружил мою ловушку.

ГГ: Я хочу, чтобы ты был искреннее, делился секретами чаще и нуждался во мне сильнее, чем когда-либо прежде.

ГГ: Я всегда была жадным человеком. Ты ведь знал это с самого начала, правда?

Я чувствую его дыхание всё ближе – но за секунду до нашего поцелуя издалека доносится плавная мелодия. Банкет скоро заканчивается.

Рафаэль молча смотрит на меня, а затем прижимает к себе ещё крепче.

ГГ: Я не заставлю тебя ждать, как ты и хотел в той балладе.

ГГ: Это я могу пообещать уже сейчас.

Лемурийцы уже разъехались или удалились в свои комнаты, и в роскошном банкетном зале остались только мы с Рафаэлем.

ГГ: Рафаэль, тебе не кажется, что это место похоже на сцену из баллады?

Рафаэль: Кажется, ты очень хочешь что-то попробовать.

Я отхожу от него и беру бокал шампанского с красной бархатной скатерти, шаг за шагом сокращая расстояние между нами.

ГГ: Согласно балладе... именно так я должна подойти к тебе.

Вспоминая сцены из баллады, я упираюсь рукой в спинку стула за Рафаэлем.

ГГ: И... убить тебя.

Бледное вино выплёскивается на шею Рафаэля и стекает вниз по расстёгнутому вороту.

Прохладная жидкость скользит по его тёплой коже, и кончики моих пальцев повторяют её путь, вызывая у меня лёгкое, волнительное ощущение.

Рафаэль: ...

Рафаэль хватает меня за запястье, когда я дразню его.

Рафаэль: Настолько понравилась моя версия, что ты хочешь её разыграть?

ГГ: Очевидно, ты спрашиваешь, могу ли я продолжить...

Мне удаётся высвободиться из хватки Рафаэля, и я оглядываюсь вокруг, направляясь затем к торту в дальнем конце длинного стола.

Рафаэль: Яркие цвета обычно предупреждают об опасности…

Рафаэль: Возможно, лучше не убивать меня, а оставить себе – целиком и полностью.

Рафаэль: Позволь остаться и разделить с тобой удовольствие...

Рафаэль: С помощью наших тел...

Рафаэль: И любви.

ГГ: Искупать преступления любовью – не самая умная затея. И поцелуи тоже не помогут...

Рафаэль: Но ведь ты хотела меня поцеловать, правда?

Рафаэль: ...Похоже, ты уже теряешь терпение, милашка.

Рафаэль: Хочешь, я подскажу, где самое лакомое местечко?

ГГ: В таком случае я начну угощаться...

Рафаэль: Можешь быть со мной немного грубее.

Рафаэль: Мне нравится этот вкус.

Рафаэль: Кое-кто решил отомстить...

Рафаэль: ...за то, что я заставил её ждать. Этого ты хочешь?

Рафаэль: Мисс, вкус любви поистине божественен.

Рафаэль: Он сладок...

Рафаэль: И, возможно, ядовит.

Рафаэль: Но, раз уж ты приняла мою любовь...

Рафаэль: То и от яда с кинжалом... не можешь отказаться.

На следующий день мы с Рафаэлем отнесли цветочные венки Эштону и попрощались со всеми в поместье.

Я устраиваюсь на пассажирском сиденье машины Рафаэля, пока зелёные угодья поместья расплываются позади.

Рафаэль: О чём задумалась?

Я крепко прижимаю к себе бутылку цветочно-ягодного вина и поворачиваюсь к Рафаэлю.

ГГ: Если бы мы не пришли на прощальный банкет лемурийцев...

ГГ: И я не нашла ту балладу, узнала бы я о твоей тайне? Обо всём, что ты для меня подготовил?

Рафаэль: Да, рано или поздно.

ГГ: Почему?

Рафаэль: Я всегда буду ценить твоё любопытство и желание узнать меня настоящего.

Рафаэль поворачивает руль.

Рафаэль: Ты подарила мне смелость открыть каждую свою сторону.

Автомобиль набирает скорость, и складная крыша откидывается назад, отчего чёлка Рафаэля развевается на ветру.

Рафаэль: Всё, что у меня есть сейчас – это больше, чем я когда-либо мог надеяться.

Гринспрингс

Мы засекли источник магнитных аномалий: им оказалась заброшенная электростанция. Ответственный за эту миссию попросил нас собраться в три часа перед тем, как отправиться на место.

Электростанция находится в лесу недалеко за городом, но из-за её неудобного расположения Гринспрингс стал для нас перевалочным пунктом по пути из Линкона и обратно.

Ранней осенью в Гринспрингсе стоит приятная погода. Солнечный свет, заливающий прекрасно сохранившиеся старинные мостовые и деревянные двери кирпичных домов, дарит сюрреалистичное ощущение погружения в другую эпоху.

ГГ: (Не думала, что мой первый визит в Гринспрингс будет связан с миссией.)

ГГ: (Когда всё закончится, обязательно вернусь сюда на отпуск!)

​Я подхожу к берегу реки Гринспрингс, протекающей через весь городок. Когда мой взгляд скользит по набережной, в поле зрения попадает знакомый силуэт.

Он стоит неподалёку, прислонившись к перилам у реки, и смотрит на меня.

ГГ: Рафаэль?

Улыбаясь, он крутит карандаш в руке.

Рафаэль: Ну наконец-то. Я уже целую вечность на тебя смотрю.

Рафаэль: У тебя что, со зрением совсем беда? Ты жульничала на экзамене при получении лицензии Охотницы?

Он легко уворачивается от моего подзатыльника.

ГГ: Ты что здесь делаешь?

Рафаэль: Говорят, пейзажи здесь ну о-о-очень красивые. Но я всё никак не мог сюда выбраться – туристов слишком много.

Рафаэль: А на следующей неделе у них День фонарей, вот и решил заглянуть. Атмосфера идеально подходит под то, что я хочу нарисовать – а с толпой разберусь потом.

ГГ: Тебе повезло. Пока я шла сюда, не встретила ни одного туриста.

Рафаэль кивает, переводя взгляд с водной глади на меня, и наклоняется ближе.

Рафаэль: А что насчёт тебя? Томас послал, чтобы меня вернуть? Или ты решила присоединиться?

ГГ: Ни то, ни другое. Я по работе.

ГГ: Охотники в соседних горах засекли аномальные магнитные колебания, и нас направили в качестве предосторожности, чтобы помочь с расследованием.

Рафаэль: Ну-у-у, твоя миссия окончена, да и мне скучно. А когда двум людям абсолютно нечем заняться, то почему бы и не встретиться?

ГГ: Я...

Я не успеваю закончить, как из переулка раздаётся взрыв детского смеха.

Зефир: Это он! Вон там!

Мальчишка, возглавляющий компанию ребят, указывает пальцем на Рафаэля и бежит прямо к нам.

ГГ: Они... за тобой?

Рафаэль: Может быть.

ГГ: Ты их знаешь?

Рафаэль: Нет, но скоро узнаю.

ГГ: Что это значит...

Несколько ребятишек уже к нам подбежали.

Зефир: Наконец-то нашёл!

Зефир: Вы обещали научить меня рисовать ту птичку, если я вас найду. Научите?

Рафаэль: : А я уж думал, ты позабыл. Надо же, помнишь.

Рафаэль: Немного поздновато, но… Ладно, по рукам.

Зефир: Видите, я не врал!

Дети тут же облепляют скетчбук Рафаэля, лежащий на перилах, и дёргают его за рукав.

Рафаэль: А ты? Присоединишься к нам или как?

Рафаэль обращается ко мне, и все дети тоже с надеждой смотрят на меня.

Я касаюсь охотничьих часов и встряхиваю запястьем.

ГГ: Я не договорила. Моя миссия пока не завершена – она даже ещё не началась.

ГГ: Мы отправляемся в три часа, а у меня... осталось десять минут.

В глазах Рафаэля мелькает лёгкое разочарование. Он опускает голову, а затем кладёт руки на плечи двух детей.

Рафаэль: У мисс Охотницы ещё есть дела. Давайте пригласим её поиграть в другой раз.

ГГ: Я никогда не видела, чтобы ты возился с детьми. Уверен, что справишься?

Рафаэль: Раз тыне видишь ветер, это не значит, что его нельзя почувствовать… Ладно, прозвучало по-дурацки. Но я спра-авлюсь.

ГГ: Хорошо. Тебе следует…

Рафаэль: Есть и спать вовремя. Да-да, я буду. Главное, о себе позаботься и возвращайся целой и невредимой.

ГГ: ...Хорошо.

Рафаэль предугадал мои слова. Видя его серьёзное лицо, мне остается только тихо ответить и направиться к месту сбора.

Рафаэль: Эй.

Я оборачиваюсь: он прикладывает руку к уху, изображая звонок.

Рафаэль: Позвони мне, когда закончишь.

Рафаэль: Если освободишься пораньше, сходим на День фонарей.

Я не знаю, сколько продлится миссия, поэтому не уверена, что ответить.

Рафаэль: Молчание – знак согласия.

Рафаэль: Пойдёмте, ребята, будем рисовать птиц.

Пять дней спустя...

Нам потребовалось целых пять дней, чтобы точно определить источник аномалии, а за это время пришлось отбить ещё и три атаки Странников.

После успешного завершения миссии я возвращаюсь в Гринспрингс вместе с командой и обнаруживаю, что город уже погрузился в праздничную атмосферу.

ГГ: (Должно быть, это и есть тот самый День фонарей, о котором говорил Рафаэль.)

ГГ: (Ой, точно, чуть не забыла...)

Я достаю телефон, чтобы позвонить Рафаэлю, и чувствую, как маленькая рука тыкает меня в спину.

Зефир: Мисс...

Я оборачиваюсь и вижу радостно смотрящего на меня мальчика с пустым бумажным фонариком.

ГГ: М? Ты...

Зефир: Так и знал, что это вы! Я Зефир. Мы встречались у реки на прошлой неделе, помните?

Порывшись в памяти, я наконец вспоминаю, что именно он привёл компанию детей к нам с Рафаэлем, а затем с улыбкой киваю.

Зефир: Отлично! Идёмте со мной!

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Зефир хватает меня за руку и бежит вперёд.

ГГ: Подожди!

Зефир: Быстрее! Господин Рыбка уже устал ждать!

ГГ: ...«Господин Рыбка»?

Студия

После череды поворотов Зефир приводит меня в студию неподалёку от реки.

Дверь студии широко открыта, и внутрь радостно заходят дети с бумажными фонариками самых разных размеров.

Зефир: Господин Рыбка! Господин Рыбка!

Рафаэль: Слышу я тебя. Не торопись…

Дети у входа в студию замирают и поворачиваются к нам с Зефиром.

За их любопытными головками появляется знакомое лицо, которое я не видела уже несколько дней.

Зефир: Я же говорил, что сдержу своё слово!

ГГ: А?

Рафаэль сначала бросает на Зефира строгий взгляд, а затем моргает, смотря на меня с еле скрываемым озорством.

Рафаэль: Так, все по местам. Урок сейчас начнётся.

Рафаэль: А что касается новой ученицы… Если свободных мест не осталось, можешь пока занять моё.

Дети послушно проходят в студию, и я следую за ними.

Но когда я прохожу мимо Зефира и Рафаэля…

Зефир: Я её привёл, так что где особая краска, которую вы обещали?..

Рафаэль: Тс-с... Не переживай. Я тоже держу своё слово.

Я сажусь в передней части студии и наблюдаю, как Рафаэль терпеливо помогает каждому ребёнку раскрасить его фонарик.

Комната с нераскрашенными фонариками быстро наполняется детскими мазками, от которых веет живостью ранней осени.

Обойдя всех учеников, Рафаэль наконец возвращается ко мне. Мой фонарь всё ещё чист.

Рафаэль: Ты даже кисть в руки не взяла. Мой урок настолько ужасен? Или ты так выражаешь свой протест?

Он слегка наклоняется, и его тёплое дыхание щекочет моё ухо.

Рафаэль: Или, может, ты пропустила слишком много занятий? Нужно наверстать упущенное, прежде чем приступать к сегодняшнему уроку?

Мои уши слегка горят. Я хочу отвернуться, чтобы спрятать смущение, но замечаю детей, с любопытством выглядывающих из-за огромного фонарика.

ГГ: Следи за поведением, когда здесь столько детей...

Рафаэль: Ты права.

Рафаэль выпрямляется и поворачивается к детям.

Рафаэль: Помните наш первый урок? Что самое важное, когда учишься рисовать?

Дети: Наблюдать!

Рафаэль: Верно.

Рафаэль: Я только что заметил красивое облачко, проплывающее за окном. Почему бы нам не выйти?

Все дети в мгновение ока выбегают из студии, смеясь и хихикая. Торжествующий Рафаэль снова поворачивается ко мне.

ГГ: Прошло всего несколько дней. Не ожидала, что ты так быстро поладишь с этими детьми.

Рафаэль: Я и сам весьма удивлён.

Рафаэль: Но-о-о хорошо, что они такие послушные. А то наша добропорядочная госпожа Охотница ещё обвинила бы меня в том, как я сбиваю их с пути истинного.

Он хватает чистый фартук с соседней вешалки и делает пару шагов ко мне.

Рафаэль: Раз уж они снаружи, думаю, самое время тебе наверстать пропущенные уроки.

Рафаэль: Краски готовы. Рисуй где хочешь.

Рафаэль: ?!

Рафаэль: Тогда я...

Попробуйте заполнить участок одним мазком

Рафаэль: Неплохо. Ты быстро учишься.

Рафаэль: Теперь у неё есть друг.

Рафаэль: Хочешь, чтобы я помог?

Рафаэль: Двигай кистью вот так.

Рафаэль: Не отвлекайся.

Рафаэль: О чём задумалась?

ГГ: Откуда ты знал, когда я вернусь?

Рафаэль: Не знал – но ты обещала, что мы проведём День фонарей вместе.

Рафаэль: Я бы просто подождал ещё немного. Ничего страшного.

Пока праздничная процессия проходит по городку, Рафаэль ведёт меня на балкон второго этажа художественной студии.

Отсюда видно полгорода, и разноцветные фонари, зажжённые вдоль мостовой, словно текут вместе с рекой.

Рафаэль: Ну как? Хорошее место, да?

ГГ: Да. Но я думала, ты захочешь поиграть с детьми.

Рафаэль облокачивается о перила и смотрит на реку.

Рафаэль: Я уже попрощался с ними – ничего страшного, если не присоединюсь.

ГГ: Уже? Наверное, они будут очень по тебе скучать…

Рафаэль: Мы ещё увидимся. Не надо так грустить.

Раздаётся звон колокола, и люди внизу вдруг оживляются. Я наклоняюсь через перила, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

ГГ: Они зажигают фонарики, чтобы загадать желание?

Рафаэль: Это часть Дня фонарей. Каждая семья зажигает фонарь и молится о мире, здоровье и хорошей погоде.

Рафаэль: А ещё люди дарят фонари друг другу. Так они выражают свои пожелания.

Пока Рафаэль увлечённо рассказывает мне об обычаях и традициях Дня фонарей, я думаю лишь об одном: фонарике, который сделала своими руками.

ГГ: Дарить кому-то... тот фонарик... наверное, не лучшая идея.

Рафаэль едва заметно улыбается. Он поворачивается ко мне, ещё сильнее расплываясь в улыбке.

Рафаэль: Подними голову.

Услышав это, я поднимаю взгляд и наконец замечаю фонарик, висящий на краю карниза.

Яркие цветные пятна, плавные мазки... Каждая деталь подчёркивает знакомую, неповторимую манеру.

ГГ: Это же...

Рафаэль хватает меня за запястье и ведёт под фонарик, покачивающийся на ветру, пока мы стоим бок о бок.

Рафаэль щёлкает пальцами, зажигая фитиль, и танцующее пламя отбрасывает свет на его лицо.

Рафаэль: Мне очень нравится твой фонарик. Считай, что мы обменялись подарками.

Рафаэль: Теперь можно загадать желания.

ГГ: Тогда я желаю, чтобы Странников стало меньше и все могли жить здоровой и счастливой жизнью.

Рафаэль: ...

Я смотрю на Рафаэля.

ГГ: Твоя очередь.

Рафаэль: Я желаю...

Пока я тихо жду, он вдруг поворачивается ко мне лицом.

Рафаэль: Всегда находить способ оказаться рядом, когда ты отправляешься на миссию.

Рафаэль: И, даже не имея возможности до тебя добраться, всё равно быть где-то рядом… Ожидая твоего возвращения.

ГГ: В отличие от шитья, узор тут довольно простой.

Рафаэль: Расслабься. Вышивка – это как рисование, только на ткани.

Рафаэль: Линии, цвета, композиция. Смотри внимательно…

ГГ: Ты чего остановился?

Рафаэль: ...Нитки запутались.

ГГ: О, а кто же тут говорил не волноваться?

Рафаэль: У этих нитей своё собственное художественное видение.

Рафаэль: Может ли госпожа перестать наслаждаться зрелищем…

Рафаэль: И освободить пальцы этого мастера?

ГГ: Ой. Я едва не сшила его наизнанку.

Рафаэль: Ошибки придают искусству ценность.

ГГ: Значит, наше саше – произведение искусства?

Рафаэль: Конечно. Единственное в своём роде.

Рафаэль: Могу ли я попросить о чести стать его единственным коллекционером?

ГГ: И каков же ваш аванс, господин Рафаэль?

Рафаэль: Дай подумать...

Рафаэль: Время, проведённое с тобой наедине, должно всё покрыть.

ГГ: Рафаэль, а что мы положим внутрь?

Рафаэль: На столике с материалами полно разных ароматов.

Рафаэль: Есть обычные – уд, роза, гвоздика...

ГГ: А необычные варианты есть?

Рафаэль: Ага. Хорошее настроение, удача, отличные идеи…

ГГ: А если я хочу всё и сразу?

Рафаэль: Нам понадобится саше побольше.

Рафаэль: Оставим остальное про запас и будем наслаждаться вместе.

ГГ: В качестве узора мы вышьем кита?

Рафаэль: Да. Знаешь, как говорят...

Рафаэль:  «Киты – главное средство передвижения для лемурийца».

ГГ: То есть мы вышиваем логотип машины?

Рафаэль: …Милашка, а можно сделать этот момент капельку романтичнее?

ГГ: Например?

Рафаэль: Например, создать тайный сигнал, известный лишь нам двоим.

Рафаэль: Увидев кита, ты всегда будешь вспоминать…

Рафаэль: Каждый прилив, что нёс меня к тебе.

ГГ: Теперь кит выглядит более живым.

Рафаэль: А когда мы наполним саше, он станет ещё круглее.

ГГ: Но я не могу выбросить один образ из головы.

Рафаэль: Ты про Редди после плотного обеда?

ГГ: Скорее, про одного симпатичного русала в ванной.

Рафаэль: То есть, я теперь Редди?

ГГ: Искусство подражает жизни. Я просто связываю факты.

Рафаэль: В таком случае я буду лично контролировать твою работу.

Рафаэль: И если выйдет плохо – с тебя новый мешочек!

ГГ: Мастер Рафаэль, а как правильно смешивать ароматы?

Рафаэль: Дай подумать… Выбор специй – это первый шаг.

Рафаэль: Сушёные цветы и степень их помола тоже имеют значение.

ГГ: Поделишься своим секретным рецептом?

Рафаэль: Я растираю пигменты. Мои навыки тут тоже применимы.

ГГ: Значит, освоив одно ремесло, легче разобраться в остальных?

Рафаэль: Другой трюк – думать о тебе.

Рафаэль: Помогают мои умения и-и-и быть с тобой на одной волне.

ГГ: Почему тут так много нитей разных цветов?

Рафаэль: На меня нахлынуло вдохновение, и я покрасил некоторые.

ГГ: Расскажите, как они называются, мастер.

Рафаэль: Сумеречный румянец, коралловый рубин...

Рафаэль: Прозрачная отмель, игривые закатные облака…

ГГ: А оттенок на твоих пальцах?

Рафаэль: ...Несчастный случай при покраске.

Рафаэль: Но если бы пришлось придумывать ему название...

Рафаэль: «Мысли-о-тебе-заставили-руку-дрогнуть».

Рафаэль: Иглами управлять куда сложнее, чем кистями.

Рафаэль: Прошло тридцать минут, а цветок всё еще кривой.

ГГ: В этом и заключается всё очарование ручной работы.

Рафаэль: Не знаю, так ли нужна саше-мешочкам душа…

Рафаэль: Но этот вышивальщик абсолютно вымотан.

Рафаэль: Мне срочно нужно «исцеление души», чтобы восстановиться, милашка.

ГГ: Принести талисман?

Рафаэль: Не нужно. Мой целитель прямо передо мной.

Рафаэль: Иди сюда. Одно объятие завершит ритуал.

Рафаэль: Сделай глубокий вдох. Что-нибудь заметила?

ГГ: На тебе новый парфюм?

Рафаэль: Рад, что ты заметила, но...

Рафаэль: Разве ты не чувствуешь себя немного спокойнее?

ГГ: К слову, это и правда так.

Рафаэль: Видишь? Смесь отлично работает.

ГГ: Не удивительно, что она успокаивает.

Рафаэль: Я знаю рецепт и могу пополнять его в любой момент.

Рафаэль: Так что отныне я буду беречь твоё спокойствие.

Дневной зной волнами поднимается от прорезиненной площадки – лето в этом году выдалось жарким как никогда.

​Табличка:

В последнее время температура в Линконе неуклонно растёт. Знойная, солнечная погода сохранится на протяжении всей следующей недели, УФ-индекс запредельно высокий.

Летние спецтренировки Ассоциации Охотников завершились раньше, чем планировалось.

Ну а на теннисном корте неподалёку от тренировочной площадки…

Мои коллеги увлечены напряжённым матчем. Я целюсь в пролетающий теннисный мяч и нажимаю на кнопку затвора.

Сообщение: Зайду за тобой после нашей командной встречи.

Спецтренировка только что закончилась. Зайду за тобой после нашей командной встречи.

Скучал по мне?

Коллега-охотница: Чего не играешь? Это же просто дружеский матч. Уверена, будет весело.

​Я поднимаю голову. Ко мне подходит коллега, которая до этого наблюдала со стороны.

ГГ: Что-то не хочу. Надеюсь, получится уйти пораньше.

Коллега-охотница: Понимаю. Из-за этих миссий и тренировок мне в последнее время уже несколько раз приходилось отменять встречи с друзьями.

Работа в Ассоциации Охотников в последнее время превратилась в сущий хаос. Мы с Рафаэлем проводим в разлуке куда больше времени, чем вместе.

Глядя на пары на теннисном корте, моё сердце сжимается от тоски.

ГГ: (Интересно, чем сейчас занимается Рафаэль...)

Стоит только подумать о нём, как воспоминания мгновенно переносят меня в день нашей последней встречи.

В свой выходной перед началом тренировок я, превозмогая изнуряющую летнюю жару, отправилась к Рафаэлю.

Едва дверь открылась, как на меня обрушился поток ледяного воздуха.

ГГ: Холодно!

Я прошла в студию, где всё пространство заставляли огромные полотна, а их крепко спящий создатель устроился неподалёку на высоком табурете.

Укутавшись в мягкий плед, он отдыхал, ровно и тихо дыша.

На фоне ярких мазков на холстах сам он казался безмятежной картиной.

Краска на палитре неподалёку ещё не успела высохнуть. Я прижала к ней кончик пальца.

ГГ: (Может, и мне что-нибудь нарисовать?)

Прежде чем палец успел коснуться его щеки, его тонкие пальцы обхватили моё запястье.

Рафаэль: Решила побыть непослушной девочкой, пока я спал?

В какой-то момент Рафаэль проснулся и слегка наклонил голову набок, приоткрыв один прекрасный глаз.

ГГ: Ты притворялся, что спишь? Когда проснулся?

Рафаэль: Когда одна милашка сказала: «Холодно!».

ГГ: Да у тебя дома зябко, как в морозилке.

Рафаэль потянулся, поднялся со стула и подал мне пульт от кондиционера.

Рафаэль: Прохлада помогает художнику сохранять остроту ума и концентрацию.

​Я посмотрела на новую картину за его спиной: она не особо отличалась от того, что я видела во время своего прошлого визита.

ГГ: Правда? Что-то я в этом не уверена.

Рафаэль: К тому же… разве это не здорово – заворачиваться в плед под работающим кондиционером?

Прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, сзади меня окутал мягкий пушистый плед, а сам «виновник» тут же притянул меня в объятия.

Его тепло постепенно проникло сквозь плед, прогоняя холод.

ГГ: На самом деле... очень даже приятно.

Самодовольно усмехнувшись, он обнял меня ещё крепче.

Рафаэль: Мы так давно не виделись. Ты наверняка ужасно соскучилась, а?

Рафаэль: Последнее время каждую ночь над бухтой Уайтсэнд запускают фейерверки. Я ещё забронировал столик в новом ресторане с морепродуктами. Говорят, там потрясающе.

Встретившись с его ожидающим взглядом, я замялась.

ГГ: На самом деле… Ассоциация уже утвердила график тренировок по жароустойчивости. Мне нужно уехать строго по расписанию.

Брови Рафаэля слегка нахмурились.

Рафаэль: Пока ты не пришла, я считал… В этом месяце мы виделись всего дважды.

Рафаэль: Эх… Что ж, иди к своим коллегам. Обо мне не волнуйся.

Рафаэль: Я буду скучать, когда ты уйдёшь, и изо всех сил постараюсь выжить к твоему возвращению.

Увидев разочарование в его глазах, я ощутила укол вины.

ГГ: Когда этот напряжённый период закончится, я, наверное, смогу взять отпуск. Так что…

Прежде чем я успела продолжить, он мягко постучал мне по голове.

Рафаэль: Я просто дразнил, милашка. Лучше сосредоточься на тренировках.

Он улыбнулся.

Рафаэль: Когда ты уезжаешь? Я провожу.

ГГ: Прямо сейчас, но тебе правда не стоит... Ты ведь не любишь жару? Оставайся дома и наслаждайся прохладой от кондиционера.

Рафаэль: Ну уж нет. Мы еще долго не увидимся, так что я просто обязан воспользоваться этим шансом и как следует на тебя наглядеться.

Рафаэль взял чемодан, сжал мою ладонь и пошёл к двери.

Рафаэль: Ты задолжала мне о-о-очень много свиданий, так что, когда спецтренировка закончится, лучше не откладывай с компенсацией.

Нас снова окатывает знакомая волна жара, а солнце по-прежнему безжалостно палит.

Заметив нежность в его глазах, я веселею, и сердце радостно трепещет.

Пусть нам и пришлось расстаться, я уже с нетерпением ждала момента, когда мы встретимся вновь.

Коллега-охотник: Можешь подать тот мяч? Спасибо!

Зелёная вспышка привлекает моё внимание и возвращает в реальность. Теннисный мяч коллеги подкатывается и останавливается прямо передо мной.

Наблюдая, как они с воодушевлением подпрыгивают, размахивают ракетками и с головой погружаются в игру, я сама невольно отключаюсь от происходящего.

ГГ: Я ведь никогда не играла с Рафаэлем в теннис… Но на улице так жарко. Ему бы наверняка не понравилось.

​Я достаю телефон, но не обнаруживаю никаких новых сообщений.

ГГ: Интересно, чем занят Рафаэль...

К моей щеке внезапно прижимается что-то холодное.

Рафаэль: Я занят тем, что ищу тебя, милашка.

Передо мной стоит знакомый силуэт, который я не видела уже несколько дней, – наклонившись, он помахивает банкой газировки.

Рафаэль: Твоё персональное средство от летнего зноя доставлено.

ГГ: Рафаэль! Что ты здесь делаешь?!

Рафаэль: Ты же думала обо мне.

Он улыбается и протягивает газировку, а в его глазах пляшут солнечные блики.

Рафаэль: Хорошо, что это единственный подходящий для вашей команды теннисный корт в округе.

Рафаэль присаживается рядом, и мы вместе глазеем на площадку.

Рафаэль: Ты, кажется, увлечена. Тебе интересен теннис?

Вариант А: Это весело.

ГГ: Мне кажется, это весело, да и правила интересные. И, кажется, все получают огромное удовольствие от игры.

Рафаэль: Вдвоем будет ещё веселее.

Вариант Б: Я думала о тебе.

ГГ: Да мне, в общем-то, всё равно.

ГГ: Я просто поняла, что никогда раньше не играла с тобой в теннис.

Рафаэль: Раз уж ты так говоришь, приму это за приглашение.

ГГ: Ты уверен, что хочешь играть в теннис в такую жару?

Рафаэль: Ага.

Рафаэль: Просто немного жарко... А потому нужно как следует подготовиться.

Он нетерпеливо поднимает меня на ноги, и мы вместе идём на улицу.

ГГ: Куда мы идём?

Рафаэль: Скоро увидишь.

ГГ: (На улице жарко... Он точно ляпнул про теннис под влиянием момента…)

Бездонное синее небо без единого облачка простирается над головой, деревья вдоль дороги ярко зеленеют, а цикады стрекочут одна за другой.

Я сижу в спорткаре Рафаэля и ошеломлённо разглядываю экипировку, которой завалены свободные сиденья.

ГГ: И как мы вообще успели всё это накупить, что я даже заметить не успела? Надо было остановиться, когда ты начал складывать в корзину всё подряд.

ГГ: Солнцезащитные очки, панама, энергетические батончики, охлаждающий спрей... Ладно, это я ещё понимаю. Но зачем нам два вида полотенец?

Я указываю на стопку полотенец в компактных упаковках, предназначенных для Рафаэля: среди них есть как охлаждающие, так и быстросохнущие.

Рафаэль: Мне нужно быть полностью готовым к игре в теннис с тобой.

Рафаэль: Ты же не думала, что я просто блефую, пра-а-авда?

Вспомнив, как я решила, будто он действует по сиюминутной прихоти, я виновато отвожу взгляд к окну автомобиля.

Палящий зной остается по ту сторону стекла, пока пейзаж за окном стремительно проносится мимо нас.

ГГ: Погоди, эта дорога… Мы едем не на теннисный корт?

Рафаэль: Пока нет. Если мы хотим играть в своё удовольствие, сначала нужно подобрать профессиональные ракетки.

Спорт-магазин

Сотрудница: Добро пожаловать! Чем я могу вам помочь?

В специализированном спортивном магазине полно семей с детьми, закупающихся экипировкой, – наверняка из-за летних каникул.

По рекомендациям консультантки мы сужаем выбор ракеток до двух вариантов.

ГГ: Что думаешь: какая лучше?

Я протягиваю обе ракетки Рафаэлю. Он берёт по одной в каждую руку и тщательно примеряется.

Рафаэль: У этой смелая цветовая гамма… Но у второй рельефное тиснение по бокам.

ГГ: …Я вообще-то ждала описания того, каково держать их в руках.

Рафаэль: Мне польстило, что ты такого обо мне мнения, но-о-о я художник, а не энциклопедия.

Рафаэль: Думаю, в выборе ракетки тебе стоит просто довериться собственным ощущениям.

Он жестом предлагает взять ракетку, а затем накрывает моё запястье ладонью. Мы вместе замахиваемся, и ракетка с лёгким свистом рассекает воздух.

Рафаэль: Как ощущения?

ГГ: Эта вроде лучше. Хочешь попробовать?

Рафаэль: Нет нужды. Мой критерий выбора предельно прост: лучшее – это то, что выберешь ты.

В итоге мы покупаем пару ракеток средней тяжести. Они приятны на вес, а консультанты в качестве подарка добавляют два рулона обмотки для ручек.

Сотрудница: Спасибо за покупку! Желаем вам чудесного лета и приятных занятий спортом!

Солнце на улице всё так же нещадно палит. Желая сразу обмотать ручки, мы находим тихий уголок для отдыха.

Я беру у Рафаэля ленту и начинаю аккуратно наматывать её на рукоятку снизу вверх.

ГГ: (Это не должно быть так сложно...)

Но лента ложится немного криво и неравномерно, и от безысходности я украдкой смотрю в сторону Рафаэля.

Рафаэль уже закончил со своей: всё намотано просто идеально. Когда наши взгляды пересекаются, я замечаю озорной блеск в его глазах.

Рафаэль: Попалась с поличным! Кое-кто пытается подсмотреть мои секретные приёмы!

ГГ: Почему у тебя так хорошо получилось?

Рафаэль: У художников, знаешь ли, ловкие руки. Хочешь сделать это вместе?

После моего кивка он быстро разматывает ленту, а затем направляет мою руку к ракетке.

Под руководством его изящных пальцев мне наконец удаётся кое-как обернуть рукоять.

Рафаэль: Готово. Вот это я заберу в качестве платы за урок.

Прежде чем я успеваю среагировать, он ловко выкручивает ракетку из моей руки и крепко сжимает.

Рафаэль: А та, которую обматывал я, теперь твоя.

ГГ: Но твоя же явно лучше.

Рафаэль: Да неужели? А мне кажется, эта обмотана гораздо симпатичнее.

Он с искренним восхищением внимательно рассматривает ракетку, над которой мы работали вместе, а затем встречается со мной взглядом.

Рафаэль: К тому же… разве тот, кто наматывал ленту, и тот, с кем ты это делал, не важнее самой ракетки?

Закончив с обмоткой, мы едем на теннисный корт. Солнце, ещё недавно стоявшее высоко в небе, начинает медленно клониться к горизонту.

Тренировочный автомат: Добро пожаловать! Готовы начать увлекательную тренировку по теннису?

У края корта внезапно загорается автомат, до этого находившийся в режиме ожидания.

ГГ: Что это?

Тренировочный автомат: Здравствуйте! Сегодня я ваш тренер! Я могу отслеживать ваши движения в режиме реального времени и давать точные рекомендации…

Видя, что «тренер» собирается и дальше расхваливать свои замечательные функции, Рафаэль нажимает кнопку паузы.

Рафаэль: Мы вообще-то выбрали тренировочный автомат только для того, чтобы нам не мешали другие люди. Не думал, что он окажется таким шумным.

Глядя, как Рафаэль недовольно хмурит брови, я с трудом сдерживаю смех.

Следуя базовым инструкциям тренажёра, мы начинаем отрабатывать движения ног и удары по мячу.

ГГ: Сорок, сорок один, сорок два...

Рафаэль: Сорок три, сорок четыре, сорок пять...

Благодаря тренировкам у меня всё лучше получается подбрасывать мяч ракеткой.

Рафаэль: Ой-ой. Улетел.

Я поворачиваюсь на звук и замечаю, что Рафаэль всё ещё неуверенно обращается с мячом.

ГГ: (Похоже, Рафаэль не очень силён в таком виде спорта...)

ГГ: Рафаэль, хочешь попробовать вместе?

Услышав это, он подходит ко мне. Судя по довольному виду, настроение у него явно поднимается, и он позволяет обнять его со спины и переплести руки.

ГГ: Опусти ракетку чуть ниже, расслабь запястье и перенеси усилие на руку.

Рафаэль: А-а-а, вот как это делается.

Я придерживаю Рафаэля за запястье, и мы вместе начинаем отбивать мяч. Под моим руководством он внезапно ловит нужный ритм, двигаясь гораздо увереннее

Рафаэль: Так и знал. Этот тренер лучше любого робота.

ГГ: Не думала, что на самом деле умею учить…

За разговором я теряю концентрацию и отбиваю мяч чуть сильнее, чем нужно, но Рафаэль быстро ориентируется и ловит его.

Он направляет мою руку, чтобы помочь удержать мяч, но тот снова начинает метаться, и мне приходится обнять его крепче.

ГГ: Рафаэль, почему мне кажется, что ты делаешь это специально?

Рафаэль: Я?

Тренировочный автомат: Да, мисс. Поначалу техника господина Рафаэля была безупречной. Не знаю, почему он вдруг начал ошибаться…

Не успевает робот договорить, как Рафаэль нажимает кнопку питания.

Рафаэль: Так жа-а-рко, милашка. Солнце прямо живьём меня поджаривает.

Я прекрасно понимаю, что он пытается отвлечь моё внимание, но, когда он склоняется вперёд, я протягиваю руку и касаюсь его лба.

ГГ: Ты немного горячий…

Он берёт мою руку и прижимает к щеке.

Рафаэль: Раз уж я был хорошим учеником и научился играть в теннис благодаря тебе... То разве не заслужил какую-нибудь награду?

ГГ: Ты даже не старался... Ладно, закрой глаза.

Словно не ожидая, что я так легко соглашусь, он послушно закрывает глаза. В голове тут же созревает озорной план.

​Наблюдая за его длинными ресницами, трепещущими в предвкушении, я достаю из кармана охлаждающий спрей и нажимаю на дозатор.

Рафаэль: Ай! Холодно!

Шалость удаётся на славу, но стоит попытаться отступить, как я тут же оказываюсь в ловушке объятий – словно он с самого начала всё просчитал. Я закрываю глаза.

Но ожидаемого ответного душа из спрея не следует.

Вместо этого на лицо мягко опускается прохладное полотенце. Рафаэль вытирает пот с моих висков.

Рафаэль: И ты правда думала, что я отплачу тебе тем же?

Его лицо совсем близко, а дыхание обжигает кожу теплом. На кончике его носа и длинных ресницах всё ещё блестят крошечные капельки охлаждающего спрея.

Я тянусь к полотенцу, но мои пальцы случайно касаются его горячей кожи, и я чувствую, как ускоряется пульс.

Рафаэль: Так жарко, что я весь вспотел. Не поможешь?

Вытирая капельки, я замечаю, как веселье в его глазах сменяется нежностью. Он кладёт подбородок мне на плечо.

Рафаэль: Рядом с тобой я всегда самый счастливый человек на свете.

Его волосы нежно щекочут мою шею. Мы льнём друг к другу, пока вокруг постепенно сгущаются сумерки.

ГГ: Почему бы нам не устроить настоящий матч, когда мы достаточно натренируемся?

Рафаэль: Давай.

ГГ: А робота-тренера назначим судьёй? Интересно, у него вообще есть такая функция?..

Стоит мне упомянуть робота, как Рафаэль недовольно поджимает губы.

Рафаэль: А почему бы нам просто не заявиться на реальные соревнования и посмотреть, кто займёт более высокое место?

Я в удивлении наблюдаю за тем, как Рафаэль что-то ищет в телефоне, а затем показывает мне экран.

Рафаэль: Назовем это нашим летним теннисным свиданием?

Когда я киваю, его изящные пальцы касаются экрана, и на нём тут же всплывает подтверждение регистрации.

Рафаэль: Я не собираюсь тебе поддаваться.

ГГ: Надеюсь, в итоге не ты будешь молить о пощаде.

Он слегка самодовольно усмехается, и я тыкаю в уголок его рта.

ГГ: Мы давно не виделись, а теперь свиданием в честь нашего воссоединения станет теннисный матч.

Он ловит мою озорную руку, притягивает её к себе и мягко разминает, снимая напряжение. Улыбка не сходит с его лица.

Рафаэль: Это удивляет?

ГГ: Не ожидала от тебя такого энтузиазма к спорту.

​Я невольно вспоминаю, как мы вместе ходили в горы. Тогда он, задыхаясь от усталости, цеплялся за деревянные перила и беспомощно протягивал руки, чтобы я помогла.

Воспоминание о том Рафаэле накладывается на мужчину, стоящего передо мной сейчас. И всё же он остался прежним.

Рафаэль: Я терпеть не могу жару, но с тобой хочется пробовать всё новое – то, чего я никогда раньше не испытывал.

Рафаэль: И солнечным светом я тоже хочу наслаждаться вместе.

Солнце клонится к горизонту, и большая часть зноя уже спадает. Тёплое сияние сумерек смягчает черты его лица.

Рафаэль: Если пропускать такие прекрасные моменты только потому, что не люблю жару и физические нагрузки…

Он озорно подмигивает мне.

Рафаэль: Разве это не было бы обидно?

Думаю, большинство людей знают Рафаэля как уединенного художника в студии, который ненавидит жару.

Но Рафаэль, стоящий сейчас передо мной, с раскрасневшимся после тенниса лицом, – моё тайное сокровище.

Я вижу в его глазах отражение моей улыбки. Кажется, он понимает слова, которые я так и не произнесла.

По запястью разливается тёплая, покалывающая боль.

ГГ: Ой... Больно.

Рафаэль: Значит, я нажимаю на нужную точку.

ГГ: Как бы не так. Это я делаю тебе массаж.

Я выдёргиваю ладонь и, не дав ему шанса возразить, хватаю за руку и начинаю разминать мышцы.

Рафаэль: Эх... А я ведь хотел как лучше.

Рафаэль: Ай-яй-яй…

Вечерний ветерок проносится по теннисному корту, принося с собой приятную прохладу, и наши тени переплетаются под звуки смеха.

После тренировки мы с Рафаэлем полны уверенности в своих силах и готовы к теннисному матчу.

Но, когда мы прибываем на место, обстановка оказывается не такой, как ожидалось.

На площадке повсюду бегают дети в спортивной форме. Они снуют между сетками, собирают мячи и размахивают ракетками.

Рафаэль достаёт телефон и открывает страницу регистрации. Перейдя по ссылке для уточнения деталей и переждав загрузку трёх веб-страниц, мы наконец видим…

Рафаэль: «Весёлый летний теннисный матч...». И по совместительству третий ежегодный детский турнир по теннису.

Мы смотрим друг на друга с одинаково смущёнными выражениями лиц.

Рафаэль: Может, нам... не стоит соревноваться с детьми за медали.

ГГ: Согласна... Жаль только, что наш матч так и не состоится.

Долгожданная игра с Рафаэлем один на один отменяется, и я чувствую лёгкое разочарование.

Рафаэль: А вот это я бы не стал так уверенно утверждать.

ГГ: ?

Рафаэль: Вон там есть свободный теннисный корт.

Я смотрю туда, куда указывает Рафаэль: и правда никого. Наверное, потому что там нет тени.

Рафаэль: Интересно, готова ли моя прекрасная партнерша и грозная соперница принять вызов?

ГГ: Конечно!

Улыбаясь, он протягивает ладонь, и я даю ему пять.

После бесчисленных розыгрышей, когда мяч то и дело перелетает через сетку, мы с Рафаэлем доходим до решающего сета.

Ко мне снова летит мощный кручёный удар. Я делаю стремительный выпад к сетке для удара с лёта, и Рафаэль не успевает отразить его.

Рафаэль: Отличный удар!

Я сравняла счёт. Теперь мы с Рафаэлем на равных.

ГГ: Спасибо. Ещё два очка, и победа у меня в кармане.

Рафаэль: Надо же, какая уверенность! Сыграем на спор?

Он смахивает со лба влажную от пота челку и смотрит на меня с улыбкой.

ГГ: Победитель просит у проигравшего любую награду?

Рафаэль: Идёт.

Он принимает низкую стойку и посылает в мою сторону резаный удар. Я быстро пригибаюсь и бросаюсь навстречу мячу.

Рафаэль, уже готовый отбить возврат, внезапно замирает на месте.

По ту сторону сетки он полностью погружён в игру. Солнечный свет, кажется, так и лучится в его глазах.

ГГ: Аут...

Рафаэль: Какая ты милашка. Даришь мне победу?

ГГ: Матч ещё не окончен. Посмотрим, кто уйдёт домой победителем.

Рафаэль: Ага. Ещё одно очко, и победа моя.

Я полностью сосредотачиваюсь, вкладываю всю силу в замах и подаю кручёный удар.

Рафаэль отбивает его, и мяч улетает по длинной дуге – эта картина кажется до боли знакомой.

Я уже жду, что мяч вылетит за пределы поля, но он приземляется ровно на линию. Идеальный удар.

ГГ: !

Наблюдая за мячом, задевшим самый край линии, я признаю своё поражение и поворачиваюсь, чтобы забрать его.

Рафаэль: Похоже, удача сегодня на моей стороне.

Когда я подбираю мяч и выпрямляюсь, взгляд падает на фигуру Рафаэля, залитую ярким солнечным светом.

Он поднимает руку, чтобы смахнуть пот с подбородка, но этого оказывается мало. Тогда он подтягивает край футболки, обнажая подтянутый, рельефный пресс.

Рафаэль: Вижу, кое-кто подглядывает.

Встретившись с насмешливым взглядом, я замечаю, как в его глазах снова пляшут озорные искры.

ГГ: Откуда тебе это знать, если сам за мной не наблюдал?

В глазах Рафаэля вспыхивает ещё больше веселья.

Рафаэль: Я хочу забрать свою награду прямо сейчас. Ты не против?

Впрочем, не похоже, чтобы он действительно спрашивал разрешения.

Отбросив ракетку в сторону, он делает несколько широких шагов ко мне.

А затем заключает в объятия.

ГГ: И это всё? Всего лишь одно объятие?

Рафаэль: Этого недостаточно.

Мы оба слышим, как бешено стучат наши сердца.

Рафаэль: Всё, чего я хочу... Это чтобы ты была рядом каждый раз, когда захочется тебя обнять.

Сердце сжимается, ведь я понимаю: он говорит о тех днях, что мы провели в разлуке.

ГГ: А если меня не будет рядом?

Его пальцы скользят по моему лицу, заправляя непослушную прядь волос за ухо.

Рафаэль: Я найду тебя.

Рафаэль: И буду обнимать вот так каждый раз.

Даже самые долгие объятия рано или поздно подходят к концу. Я мягко отталкиваю Рафаэля, но он прижимается к моему плечу.

Рафаэль: Ещё чуть-чуть... У меня перед глазами пляшут морские звёзды, а небо словно вот-вот затопит…

Поскольку жар, исходящий от его тела, становится всё ощутимее, в сердце поднимается беспокойство.

ГГ: Рафаэль, у тебя солнечный удар?

Рафаэль: У меня… так голова кружится… Ноги совсем не держат…

Рафаэль: Ты просто обязана исполнить свои обязанности телохранительницы и пробыть со мной весь остаток своего отпуска.

Он наклоняется ко мне, но я успеваю заметить хитрую ухмылку в уголке губ.

ГГ: Это подождёт. Что мне делать, если ты прямо сейчас упадёшь в обморок?

Я изображаю панику и одной рукой слегка хлопаю Рафаэля по лбу, а другой зажимаю ему нос.

ГГ: Очнись, Рафаэль! Тебе нельзя отключаться!

Видя, что он упрямо продолжает жмурить глаза, я придумываю новый план.

ГГ: Прости, Рафаэль… Придётся снять с тебя футболку, чтобы помочь тебе остыть.

Я тянусь, чтобы подхватить край его футболки, но он тут же перехватывает моё запястье.

Рафаэль: В этом нет никакой необходимости! Мне уже куда лучше!

Рафаэль: И нос мой тоже пожалей…

Увидев, что он больше не притворяется, я с чувством выполненного долга убираю свои озорные руки.

Рафаэль: Я, конечно, ценю твой спасательный порыв, но мороженое сработало бы куда эффективнее.

Вечерний бриз крепчает, и мы с Рафаэлем лежим бок о бок в шезлонгах, наслаждаясь вкусным мороженым.

Ещё несколько секунд назад Рафаэль с энтузиазмом выбирал в фургончике с мороженым три шарика разных вкусов – будто совсем и не страдал от солнечного удара.

Неподалёку подходит к концу и детский теннисный матч. Дети смеются и играют, покидая площадку небольшими группками с медалями в руках.

ГГ: Выглядят такими довольными. Думаю, они отлично провели время.

Рафаэль: А ты? Понравился сегодняшний матч?

ГГ: Конечно.

Небо медленно темнеет, детский смех постепенно затихает вдалеке, а вдоль улиц один за другим зажигаются фонари.

ГГ: Мне нравится Рафаэль, играющий в теннис; и Рафаэль, прохлаждающийся в студии под кондиционером… Я люблю Рафаэля независимо от того, чем он занят.

Встретившись с его счастливым взглядом, я вспоминаю, как во время матча пот стекал по его вискам, а загорелое лицо раскраснелось от солнца.

Я притворяюсь, будто держу в руке микрофон, и подношу к его губам.

ГГ: Время для интервью! Не хотите поделиться впечатлениями после матча?

Он улыбается и садится ближе, не сводя с меня взгляда.

Рафаэль: Я счастлив, что могу испытать всё то же, что чувствуешь и любишь ты.

Его голос звучит беззаботно и игриво, но в словах чувствуется глубочайшая искренность.

Рафаэль: Но мне всё время хочется большего…

Рафаэль: Позволишь мне эту слабость? Я из тех, кому всегда будет тебя мало.

Он подносит мою руку к своим губам, и кожи касается мягкое тепло.

ГГ: И чего же... ты хочешь?

В его глазах вспыхивает озорной огонёк, и он цепляется мизинцем за мой, словно скрепляя невидимую клятву.

Рафаэль: Наш отпуск ещё не закончен.

Рафаэль: Мы не можем позволить времени пропасть зря, так что составление плана – на тебе.

ГГ: Хорошо. Раз большую часть этого отпуска мы занимались тем, что делала раньше я, теперь я хочу пожить по-твоему.

Я хочу, чтобы наши миры стали немного ближе – точно так же, как он хочет чувствовать солнечный свет вместе со мной.

Рафаэль: Что ты хочешь попробовать?

ГГ: Чем ты обычно занимаешься, пока я на тренировках?

Едва он собирается ответить, как я прикрываю ему рот в ладонью в озорном порыве и сразу же чувствую тепло.

ГГ: Погоди, дай угадаю!

ГГ: Хм… Про врагов я не слышала, так что остаётся живопись, разборки с Томасом, кондиционер на максимум…

Рафаэль: И тоска по тебе.

ГГ: Вот этим и займёмся.

ГГ: Я привыкла выполнять миссии в дикую жару, но всё же куда больше предпочитаю сидеть под кондиционером и потягивать прохладительные напитки.

Он наклоняется ближе с улыбкой, и его тёплое дыхание мягко касается моего лица.

Рафаэль: Договорились.

Рафаэль: На самом деле тебе даже не обязательно прикладывать усилия, чтобы прочувствовать мою рутину.

Когда два сердца бьются в унисон, слышат ли влюблённые самые сокровенные чувства друг друга?

Если да, то, думаю, мы с Рафаэлем услышали бы…

​Рафаэль: Ты уже стала частью моей жизни.

1 | Брайар-Харбор

Поздней осенью Брайар-Харбор всегда окутан затяжным туманом, напоминающим вздох моря.

Только что показались первые лучи рассвета, но корабельные гудки уже прорезают утреннюю дымку, эхом разносясь по порту городка.

Ален наблюдает у причала, как рабочие загружают последние чемоданы в багажник автомобиля. Вещи Рафаэля были упакованы ещё накануне вечером: два ящика с красками, старый чемодан и несколько книг.

За годы после того, как они перебрались на сушу, им доводилось жить и в старых квартирках возле доков, и в уединённых загородных поместьях. Но, куда бы они ни отправлялись, багаж Рафаэля всегда оставался неизменным. Как только их местонахождение становилось известно или появлялась новая зацепка о его народе, они снова отправлялись в путь. Со временем он уже сбился со счёта, сколько раз им пришлось переезжать, однако по привычке ещё старался сделать каждое пристанище как можно более уютным.

У корабельного леера стоит юноша с опущенной головой, кроша хлеб в ладони и развеивая кусочки по воздуху. Утренний свет пробивается сквозь лёгкую дымку, мягко озаряя его светлую рубашку.

Они приехали в этот портовый город из-за письма, которое Рафаэль недавно получил от своего народа. Ален не стал спрашивать о его содержании, попросту наблюдая, как бумага превращается в пепел между пальцами Рафаэля – однако уже на следующий день тот предложил им переехать.

– Осень на носу, и в Брайар-Харборе состоится частная художественная выставка, – объясняет Рафаэль. Ален на мгновение замирает, а затем переводит взгляд на мольберт у окна, который он поставил туда сразу после переезда – но спустя шесть месяцев с него так и не сняли чехол.

Ален вздыхает и кивает Рафаэлю.

– Хорошо. Я забронирую билеты.

Брайар-Харбор – сырое, унылое место, полное людей, которые предпочитают не высовываться и редко интересуются тем, откуда прибыли их соседи. Его едва ли можно назвать идеальным местом для жизни, но для тех, кто хочет затаиться – или бесследно исчезнуть – этот городок с разношёрстным населением подходит как нельзя лучше.

Рафаэль повторно изучает результаты своего расследования, касающегося частной художественной выставки в Брайар-Харборе, а затем переключает внимание на местный ювелирный магазин, пользующийся популярностью у состоятельных торговцев и крупных коллекционеров.

2 | Чарльз

Колокольчик звенит – а тем временем в ювелирном магазине разгорается спор. Владелец поднимает жемчужное ожерелье и отчитывает стоящего перед ним ювелира:

– Оно безжизненное! Мне нужен блеск! Энергия! А теперь посмотри, что ты создал!

Ювелир выглядит совсем молодым: похоже, едва за двадцать, со слегка растрёпанными волосами и рукавами, приропорошёнными металлической стружкой. Он говорит мягко, но отчётливо, отстаивая свою позицию:

– Жемчуг – это слёзы, рождённые болью устриц. А вы хотите, чтобы они улыбались. Это неправильно.

Владелец магазина едва не лишается дара речи, готовый вот-вот взорваться, но тут замечает входящего покупателя и натягивает на лицо улыбку. Однако лицо его застывает, стоит только разглядеть вошедшего – худощавого юношу, на вид не больше шестнадцати-семнадцати лет, в простом тёмном пальто кажущегося молчаливой тенью.

Улыбка владельца меняется с заискивающей на вежливо-оценивающую.

– Могу ли я... чем-нибудь вам помочь?

– Как изготавливают украшения на заказ?

Не обращая внимания на испытующие нотки в словах мужчины, юноша спокойно поднимает взгляд.

– А-а, – владелец магазина кивает стоящему рядом ювелиру. – Чарльз, проводи этого клиента в мастерскую в подсобке, пусть посмотрит на материалы.

Он разворачивается и уходит, явно не воспринимая этот заказ всерьёз.

Чарльз соглашается, а затем с любопытством оглядывает стоящего перед ним юношу. За время работы здесь он повидал немало клиентов, но таких молодых ещё не было.

В юноше есть какая-то отчуждённость, совершенно не соответствующая его возрасту – будто он наблюдает за миром сквозь невидимую стеклянную стену.

Мастерская выглядит гораздо более неопрятно, чем витрина: длинный стол завален инструментами, незавершёнными металлическими деталями и россыпью драгоценных камней. Взгляд Рафаэля медленно скользит по беспорядку, а затем замирает.

В углу стола лежит свежепереплетённая брошюра, напоминающая своего рода приложение к каталогу коллекции. На открытой странице – изображение картины и её описание. Сама картина ничем не примечательна, но взгляд Рафаэля цепляется за определённые слова в тексте: «...написана с использованием особых пигментов, полученных из редких материалов. Обладает уникальным оттенком и неповторимой, жизненной выразительностью».

Взгляд Рафаэля на мгновение застывает, а затем он отводит глаза, сохраняя бесстрастное выражение лица – однако пальцы опущенной руки слегка сжимаются.

– Безвкусица, правда? – говорит Чарльз с ноткой смирения. – Это референс от одного крупного клиента, который хочет новое изделие в похожем стиле. Похоже, в его кругу это сейчас ужасно модно.

Чарльз всё ещё удивляется странным вкусам этих клиентов и не замечает, что взгляд юноши уже переместился на другие заказы и эскизы, связанные с проходящей неподалёку выставкой.

– Ваш клиент… – молодой человек некоторое время молчит, прежде чем наконец снова заговорить. – Он сам предоставляет особые материалы для изготовления своих украшений?

Словно что-то вспомнив, он поворачивается к Чарльзу:

– Мне тоже нужно предоставить материалы для своего заказа?

Чарльз моргает.

– Не совсем. Просто... этот клиент очень требователен к материалам и предпочитает утверждать их лично.

– Спасибо, – говорит Рафаэль. – Я вернусь, если мне что-нибудь понадобится.

По выходу из мастерской его обвевают потоки влажного морского воздуха.

Он слегка прищуривается и засовывает руки в карманы пальто, пряча следы-полумесяцы, оставленные ногтями на ладонях.

Очередная сделка сорвалась. Чарльз, не придавая этому особого значения, качает головой и возвращается к полировке серебряного изделия, не замечая пропажу нескольких листов, прежде лежавших в стопке чертежей.

3 | Создание картины

В тот вечер Рафаэль сидит за своим письменным столом с закрытыми глазами, обдумывая разные способы подобраться к цели и сделать свой ход. Судя по подробностям, которые сообщил Чарльз, он может использовать относительно открытое пространство выставки, чтобы осуществить свой план чисто и эффективно.

Но…

Взгляд Рафаэля падает на угол комнаты, где стоит мольберт. Он не брал в руки кисть уже много лет, но Ален всё равно продолжает таскать его с собой, куда бы они ни отправлялись.

Мысль, окутанная холодным пламенем, наконец выжигает остатки сомнений. Он выкует корону – трофей, который этот человек будет просто обязан завоевать. Картину... пропитанную смертельным ядом.

Охристые линии постепенно вырисовывают запутанные узоры, напоминая в лунном свете поблекшие кровеносные сосуды, как попало прилипшие к холсту и туго обвивающие кисть. Тонкие пальцы юноши дрожат от напряжения, пока холст не рвётся, а кисть не откатывается в сторону.

Рафаэль бросается в тесную ванную, открывает кран и погружает лицо в воду, долго не поднимая голову. Незнакомая вода. Прохладная. Она отличается от морской, но всё же дарит безмолвное утешение.

К счастью, он уже не тот лемуриец, каким был, впервые покинув море, – так долго пребывавший в растерянности из-за некоторых вещей.

С кончиков его пальцев срываются языки пламени и испепеляют каждую спутанную, неуверенную линию до последней. Рафаэль снова поднимает кисть и сжимает её, словно острый кинжал.

Чарльз слегка удивляется звонку Рафаэля. Молодой человек предлагает сделку. Он хочет, чтобы Чарльз изготовил особую раму с искусной инкрустацией из драгоценных камней, а в оплату предлагает сумму, от которой невозможно отказаться.

Чем дольше Чарльз слушает, тем лучше понимает ситуацию.

Вот в чём дело... Пристальный интерес к художественным выставкам, готовность выложить целое состояние за роскошную раму – должно быть, он рассчитывал на приезд в Брайар-Харбор множества именитых коллекционеров, надеясь завоевать их расположение и в одночасье прославиться.

Ничего необычного, однако Рафаэль кажется совсем молодым. В нём нет ничего от расчётливого карьериста. Неужели даже такой неогранённый алмаз не застрахован от искушения славой и богатством?

– Понимаю, – говорит Чарльз, и в голосе его отражаются как понимание, так и разочарование. – Не волнуйся. Я позже соберу для тебя информацию о выставке. Ах да, в последнее время среди состоятельных коллекционеров огромной популярностью пользуется маринистика. Чем реалистичнее, тем лучше.

Этому тихому, немногословному молодому художнику, вероятно, нужны именно такие точные сведения, чтобы довести свою дебютную работу до совершенства.

На другом конце провода Рафаэль слушает рассказ Чарльза, лишь тихо хмыкая и не выдавая никаких эмоций.

После этого Рафаэль ещё несколько раз связывается с Чарльзом, чтобы окончательно согласовать детали рамы.

Чарльз постепенно понимает, что Рафаэль обладает удивительно тонким чувством прекрасного. Порой это даже вдохновляет самого Чарльза, профессионального ювелира. Пусть их и нельзя назвать близкими друзьями, но они уже хорошо знакомы: Чарльз видит в нём талантливого, пусть и нелюдимого коллегу, и юный возраст Рафаэля нисколько не меняет мнения о нём.

Небо нависает низко, а облака медленно плывут к морю. Рафаэль идёт по влажному песку, и мелкие ракушки впиваются в подошвы его ног, издавая тихие, глухие звуки. Он не останавливается, пока на мысе не показывается белая курортная вилла.

Он достаёт мольберт из рюкзака, закрепляет холст и смешивает краски.

У него нет какого-то конкретного замысла – впервые он стоит перед чистым холстом без того, что хотел бы выразить или запечатлеть. Холодная морская вода с шумом накатывает на берег, омывая ему ступни. Он на мгновение замирает, безмолвно позволяя мышечной памяти вести его руку.

Пигменты растекаются по холсту, и глубины моря из его воспоминаний оживают под кистью: причудливые водоросли медленно колышутся в уголках, которых не достигает свет, а в самом центре, мягко расправляя щупальца, холодно сияет одинокая медуза.

Каждый мазок Рафаэля спокоен и точен. Он создаёт не произведение искусства, а ловушку… Ослепительно прекрасную гробницу.

4 | Что исчезло

Чарльз заканчивает работу над рамой точно в срок. Когда он приходит доставить её, Рафаэль всё ещё вносит последние штрихи в картину.

Взгляд Чарльза непроизвольно притягивается к изображению на холсте: такое ощущение, будто холодная морская вода вот-вот хлынет прямо из картины, а пульсирующее сияние медузы окажется перед самыми его глазами.

– Что это за медуза?.. Я никогда такой не видел, – Чарльз приходит в себя и с любопытством наклоняется ближе.

– Вымерший вид, – Рафаэль не поднимает глаз, поправляя щупальца медузы тончайшей кистью.

– Тогда что ты пытаешься передать, рисуя её?

Юноша останавливает кисть и бросает на Чарльза косой взгляд.

– Я просто запечатлеваю сцены из жизни морских глубин.

Он отводит взгляд и начинает осторожно протирать кисти мягкой тканью, а затем одну за другой укладывает их обратно в футляр.

Лишь очистив инструменты, он подходит к картине и склоняет голову, чтобы осмотреть гвозди вдоль края холста. Убедившись, что всё в порядке, он помещает картину в заранее подготовленный деревянный ящик, накрывает её тканью и закрепляет металлические застёжки. На протяжении всего процесса он обращается с этим кропотливо созданным произведением искусства так, словно это всего лишь обычная посылка, которую необходимо вовремя отправить.

– Спасибо, – Рафаэль передаёт Чарльзу запечатанный деревянный ящик. – Не открывайте его до дня выставки.

Чарльз слегка удивляется.

– Ты не собираешься проверить заказ?

– Нет, – отрезает Рафаэль, отворачиваясь и начиная собирать разбросанные рядом тюбики с краской.

Чарльз с деревянным ящиком в руках на мгновение медлит и спрашивает:

– У этой картины... должно быть название, верно? Как мне её назвать?

Руки Рафаэля, стоящего спиной к Чарльзу, замирают над красками. На несколько секунд в воздухе повисает тишина.

– У неё нет названия, – наконец произносит он, и голос его звучит ещё тише, чем прежде. – Напиши что хочешь.

Чарльз смотрит на стройную спину юноши, прямую, словно доска. Он решает не настаивать и выходит из комнаты, где всё ещё густо пахнет скипидаром.

В день выставки владелец магазина присылает отзыв: она возымела огромный успех. Все выставленные работы проданы. Богатый торговец заплатил огромную сумму за шедевр неизвестного художника, а ювелира Чарльза пригласили на закрытый показ на вилле тем же вечером.

Это уникальная возможность, и Чарльз в восторге – однако, прождав в магазине до наступления темноты и так и не сумев связаться с Рафаэлем, он вынужден отправиться в путь в одиночку.

Интерьер виллы отличается невероятной роскошью. В огромном помещении, именуемом залом коллекций, нет окон – освещение здесь исключительно искусственное. Вдоль стен в стеклянных витринах выставлены самые разнообразные экспонаты: внутренние органы гигантских китов, эмбрионы глубоководных рыб, плавающие в неведомых жидкостях, антиквариат, изъятый с затонувших кораблей...

Это место похоже не на галерею, а скорее океанское кладбище, аккуратно препарированное и выставленное напоказ.

Картина Рафаэля висит в центре комнаты, и вымершая медуза словно парит в конце реки смерти. Чарльз вздрагивает, внезапно осознав, что решение Рафаэля не приходить было мудрым.

Позднее той же ночью тишину виллы нарушают пронзительные крики, доносящиеся из зала коллекций, оглушительный грохот шкафов с экспонатами и звон разбитого стекла. Рафаэль, стоящий в тени коридора, тихо прислоняется к двери, прислушиваясь к финалу, которого ждал так долго.

Когда шум утихает, юноша перешагивает через осколки стекла и разбросанный мусор, а затем опускает взгляд, встречаясь с этими широко раскрытыми, застывшими глазами, некогда полными жадности и жестокости, а теперь не выражающими ничего, кроме ужаса.

Рафаэль долго смотри, пока тот больше не способен издать ни звука. И только после этого он медленно приседает, разжимая его стиснутый кулак и вытаскивая кинжал. Не удостоив даже взглядом картину, созданную собственными руками, Рафаэль разворачивается и исчезает в ночи.

На берегу моря тихо, и слышны лишь шорох дождя с размеренным ритмом волн.

Рафаэль достаёт кинжал, широко разжимает пальцы и позволяет ему упасть. Волны уносят его вдаль, пока он медленно тонет и исчезает под тёмной морской гладью.

Рафаэлю кажется, что он тоже идёт ко дну. Ледяная морская вода бережно подхватывает его, пока он падает и дрейфует в бесконечности.

Не остаётся ни света, ни звука, ни связи с чем-либо.

Проходит время. Он моргает, понимая, что по-прежнему стоит на мокром песке. Он никуда не ушёл – и всё же не может избавиться от ощущения, что куда-то уносится. Всё это слишком реально.

Все эмоции отступают, словно вода, оставляя после себя лишь утомление, пронизывающее до мозга костей.

Но теперь он понимает одну вещь: его картины могут служить идеальным прикрытием. А ещё способны стать… более точным оружием.

5 | Вопрос

Увольнение Чарльза проходит на удивление быстро, и теперь он выглядит как человек, с которого наконец сняли тяжёлый груз, ведь даже утомительный хаос с обустройством студии словно наполнен новой энергией. Он арендует небольшое помещение с выходом на улицу и лофтом неподалёку от доков, и, руководя грузчиками, случайно замечает Рафаэля, идущего вдоль побережья.

– Привет, – Чарльз с испариной на лбу машет ему рукой. – Как раз вовремя. Взгляни-ка на эту вывеску. Что скажешь?

Рафаэль медленно подходит и поднимает взгляд. Сегодня на нём простая тёмная толстовка с капюшоном, надвинутым на голову так, что он обнажает лишь нижнюю половину лица. Морской бриз приподнимает несколько выбившихся прядей его чёлки.

– Что случилось? – осторожно спрашивает Чарльз, откладывая чертежи. – Ты выглядишь неважно.

Рафаэль отводит взгляд и качает головой, давая знать, что с ним всё в порядке. Оба молчат. Рабочие с коробками снуют туда-сюда, и воздух густо пахнет пылью и свежей древесиной. Чарльз поворачивается к нему.

– Кстати, деньги за картину...

– Оставь себе. Ты ведь нуждаешься в средствах на студию, верно? – отвечает он рассеянно.

Чарльз чувствует, что к нему относятся с некоторым снисхождением, но не отказывается. У него есть задумка, и эти деньги очень нужны.

– Ну, спасибо. А какие у тебя планы? Собираешься продолжать рисовать?

– А как насчёт тебя? И дальше будешь заниматься созданием украшений?

Чарльз моргает и с улыбкой пожимает плечами.

– Кто знает? Сейчас мне нравится дизайн, вот я им и занимаюсь. Если позже меня увлечёт что-то другое, переключусь на это. Кстати, в последнее время я начал изучать флористику…

Заметив, как внимательно юноша слушает его, он вдруг понимает, что вопрос на самом деле был адресован вовсе не ему.

Он задумывается, а затем подходит к куче неразобранных инструментов и берёт заготовку серебряной броши.

– Когда я только начал её изготовление, то не задумывался, кто её увидит и за сколько её продать. Я просто заметил подходящие материалы, и руки так и чесались что-нибудь из них сделать: набросать эскиз, поработать молотком... Сам процесс приносил мне удовольствие.

– Поэтому я всегда считал: всё, что мы создаём, несёт в себе частичку нас самих.

– Увидев твою картину, я подумал… – он улыбается Рафаэлю. – Хоть ты и рисуешь морские глубины, я вижу пылающий в твоём сердце огонь, парень.

6 | В морскую пучину

Месяц спустя Рафаэль внезапно получает посылку невероятных размеров.

Голос Чарльза в телефонной трубке звучит бодро, но с оттенком нарочитой жалобы.

– Коллекцию выставили на аукцион! Эту картину… я, скрепя сердце, выкупил обратно в несколько раз дороже первоначальной цены. Вот же грабёж… Но я не мог просто оставить её в таком месте, – он делает паузу, и тон его становится непринуждённым.

– Только не осуждай. Я купил её на свои средства – но деньги, которые ты изначально получил за неё, я действительно использовал, чтобы открыть студию.

Взгляд Рафаэля падает на небольшую этикетку, прикреплённую аукционным домом к обратной стороне рамы. На ней аккуратным почерком Чарльза выведены три слова.

«В морскую пучину.»

В открытое окно врывается сухой ветер, принося запах бензина, аромат еды из закусочной этажом ниже и едва уловимые нотки стирального порошка от сохнущего белья соседей сверху. Чарльз на другом конце провода всё ещё говорит о чём-то: о первом клиенте в новой студии, о какой-то необычной огранке драгоценного камня, – и в его голосе слышится неприкрытое воодушевление. Картина всё та же, но что-то в ней изменилось.

– ...Ох, – наконец произносит Рафаэль. – Неплохое название.

Голос Чарльза смолкает. Затем раздаётся тихий смех, словно он наконец с облегчением выдыхает.

Повесив трубку, Рафаэль замирает. Потос на подоконнике вянет, и листья его поникли и пожелтели от отсутствия ухода.

Сумерки сгущаются, и за окном начинается дождь. Капли ударяются о стекло, оставляя извилистые, расплывчатые дорожки, которые сливаются друг с другом и стекают вниз.

Это настолько обыденные сцены, что их едва ли стоит упоминать.

Внезапно Рафаэль поворачивается, достаёт совершенно новый альбом для зарисовок и карандаш. Он садится и начинает рисовать поникшее растение, склонившееся набок, и дождевые дорожки на стекле, но на середине рисунка каждый штрих вдруг начинает казаться неправильным.

Мрачная зелень становится всё тяжелее, расплываясь багряным на кончике его карандаша и напоминая ему те широко распахнутые глаза.

Он откладывает карандаш и смотрит в окно. Давным-давно, когда Рафаэль только учился держать кисть, он написал свою первую картину. На самом деле это было всего лишь неровное синее пятно, лишённое чёткой формы.

Виртуоз, который его обучал, указал на синее пятно и мягко сказал: «Смотри, этот синий сейчас можешь написать только ты, ведь в нём хранятся твои сегодняшние чувства. Когда-нибудь, увидев его в будущем, ты вспомнишь этот момент. М-м… Может, даже и меня, хе-хе…». То синее пятно осталось мазком на подбородке жреца, а смех растворился в далёких воспоминаниях.

Ален стоит у причала и наблюдает за рабочими, грузящими последние чемоданы в багажник автомобиля.

Ну а вещи Рафаэля были упакованы ещё накануне вечером: всё те же две коробки с красками, старый чемодан и несколько книг, – но в этот раз, похоже, добавилось ещё и несколько сувениров. Корабль отчаливает меньше чем через десять минут, а они, как и всегда, отправятся в следующий город.

– У тебя ещё остались незавершённые дела?

Рафаэль качает головой, и он больше ничего не говорит, продолжая руководить рабочими, грузящими багаж в каюту корабля.

– Подождите! – доносится голос с окутанного туманом причала.

Рафаэль оборачивается и видит бегущего Чарльза.

Он останавливается перед Рафаэлем, сгибаясь пополам и тяжело дыша, а затем выпрямляется и вкладывает в руки Рафаэля свёрнутый лист бумаги.

– Скажу честно: я тайком отправил картину своему учителю. Он хороший человек. Вот его рекомендательное письмо...

Не встретив немедленный отказ, Чарльз, не удержавшись, продолжает:

– Как ты вообще можешь рисовать что-то подобное?

За все годы работы дизайнером он встречал немало художников, но редко видел в чьих-либо работах такую силу, способную затронуть самую душу.

Понимая, что письмо всё ещё остаётся без внимания, Чарльз не сердится, а кладёт руку Рафаэлю на плечо и силой запихивает письмо ему в карман.

– Не понимаю. Ты молод и талантлив, но никогда не улыбаешься. Впрочем... продолжай рисовать. Когда-нибудь твоей кистью будет рождён целый мир.

Говоря это, Чарльз тянется  к Рафаэлю, желая взъерошить ему волосы, но юноша отворачивается и уклоняется от его руки.

– Спасибо. Нам пора, – говорит Рафаэль.

Рука Чарльза зависает в воздухе. Он медлит, а затем улыбается и машет на прощание.

– Счастливого пути.

По пути судно сделает остановку в крупном порту. Оттуда они отправятся на север по суше и остановятся где-нибудь на неделю, прежде чем наконец добраться до города с более мягким климатом. Там он воссоединится со своей единственной оставшейся в живых родственницей, Талией.

С семьёй рядом всё должно наладиться. Говорят, там долгое и солнечное лето, тёплый морской бриз, и даже есть академия изящных искусств. При желании он, возможно, сможет обучаться живописи или скульптуре и научиться взрослеть, как обычный человеческий ребёнок.

Ален поправляет очки на переносице и склоняет голову, старательно записывая в блокнот: «В комнатах, выходящих к морю, нужны плотные шторы, иначе утреннее солнце будет будить слишком рано. До наступления зимы нужно запасти больше дров для камина. Если двор достаточно велик, посади те цветы, которые малыш так любил… Это сущие пустяки, но он ещё так юн – если наполнить его жизнь такими мелочами, возможно, в ней не останется места для боли».

Морской бриз наполняет воздух, пока корабль медленно отходит от длинной серой гавани. Утренний туман рассеивается, и солнце поднимается всё выше. Они плывут до тех пор, пока земля не исчезает из виду, а солнце не достигает зенита. Затем его свет склоняется к западу, тонет в сумерках и, наконец, уступает место темноте.

Луна поднимается всё выше, пока корабль тихо плывёт по морю.

Рафаэль так и не уснул. Он сидит перед мольбертом, повернувшись спиной к лунному свету за окном.

Грифель карандаша мягко и ритмично царапает бумагу. Он рисует медленно, сосредоточенно, – словно во всём мире больше не осталось ничего, кроме лежащего перед ним листа.

Он останавливается и снова открывает ту зарисовку увядшего потоса с окном, покрытым дождевыми дорожками.

Рафаэль смотрит, а затем переворачивает страницу.

Бумага чиста.

Он берёт карандаш и продолжает рисовать.

Глава 1

На островах бытует старая поговорка: «Куда бы ни подул морской бриз, ему не укрыться от взора Морского Бога».

Бог Моря требует больше преданных последователей!

Когда на море поднимается шторм и волны крушат корабли, рыбаки и моряки облачаются в серые одеяния.

Назвавшись Посланниками морских глубин, они возводят храмы на прибрежных скалах, возжигают священные огни и поют гимны сомнительного происхождения каждый день.

Посланники утверждают, что Бог Моря изберёт самого преданного последователя среди людей и исполнит его желание.

Для Морского Бога необходимо приготовить подарок. Порой это создание из далёких земель, сокровище или даже человек.

Моряк А: …Живее! Жертва пропала.

Во время шторма корабль потерял способность ориентироваться.

Вода проникает в каюту. Вокруг меня окоченевшие, холодные трупы. Живот сводит, и я изо всех сил стараюсь не вырвать.

Моряк Б: Спустите… паруса… и поворачивайте… Поторопитесь!

Моряк А: Волны слишком сильны… Вода проникает внутрь! Половина каюты уже затоплена!

Моряк Б: Скорее… Выбрось в океан!

Вокруг неразбериха, и каюта ужасно сотрясается. Моряк откидывает ногой раздувшиеся трупы и, схватив меня за шиворот, тащит на палубу.

С туманного моря доносится странная мелодия, принося с собой неуловимую атмосферу загадочности.

Словно невидимая рука, она успокаивает бушующие океанские вихри, и ветер наконец стихает.

???: Глупцы… Ещё немного, и шторм был бы последним, что вас волновало.

Прежде чем корабль отплывает, меня выкидывают за борт. Ревущие волны заглушают мои мольбы.

ГГ: Спасите… Спасите меня…

Солёная вода захлёстывает меня – но до того, как потерять сознание, я чувствую тепло.

Когда я выплываю, передо мной появляются самые красивые глаза, что я когда-либо видела.

???: …Тебя бросили здесь?

Он держит затейливо украшенную флейту. Неземная мелодия исчезает, когда он перестаёт на ней играть.

ГГ: Спаси меня…

???: …

Он сидит на обломке дерева и пристально смотрит на меня, и чешуйки на его шее слабо мерцают во тьме ночи.

Он лемуриец?

???: Ты попросила помощи у меня?

Он протягивает руку.

Но когда наши руки соприкасаются, из его пальцев вырывается огонь.

???: …Ха-ха-ха!

Он улыбается, довольный удачной шуткой. Во мне пробуждается инстинкт самосохранения, и я сжимаю его руку изо всех сил.

???: …

???: Отпусти меня!..

Чешуйки на его шее слегка приподнимаются.

???: Я сказал, отпусти меня!

Из глубин моего сознания всплывает древнее предание…

Поцелуй лемурийца позволит человеку дышать в водных глубинах.

Пойманная в ловушку безжалостных волн, я вцепляюсь в него, застав врасплох, и целую.

???: !..

ГГ: Спаси меня…

Держать глаза открытыми сложно, но я с отчаянием смотрю на это красивое лицо.

После долгого молчания его голос наконец звучит в моих ушах: низкий, мягкий, словно он произносит заклинание, чтобы заворожить кого-то.

???: Я исполню твое желание.

???: А взамен…

???: Преподнеси в дар себя и всё, что у тебя есть. Стань моей последовательницей, смертная.

Глава 2

Мальчик: Она мертва?

Девочка: Можно ли использовать трупы для исследований?

Мальчик: Тело тёплое, и она всё ещё дышит. Почему тогда не просыпается?

Девочка: Неужели ты забыл наши уроки по человеческой анатомии? Они не такие, как мы.

Мальчик: Скорее всего, это гипоксия мозга, вызванная перепадом давления. Давай зафиксируем это наблюдение в нашем следующем отчёте…

Девочка: Если её душа вернулась на небеса, то стоит спросить Рафаэля, можно ли нам вскрыть тело. В Университете уже сотни лет не было свежего экземпляра.

Мальчик: О-она очнулась! Открыла глаза!

ГГ: Что это за место?..

ГГ: Неужели я… на морском дне?

???: Соблюдайте дистанцию. Она кусается.

Мальчик: !!!

Тени немедленно отходят на пару шагов.

ГГ: …

ГГ: (Что они… собираются делать?)

Человек, к которому они обратились как к «Рафаэлю», наклоняется ко мне. Разглядев его лицо получше, я вижу молодого, симпатичного… лемурийца.

Его губы опухли – а на нижней, кажется, ранка. Я встречаюсь взглядом с его сердитыми глазами.

Я сглатываю, размышляя, есть ли у этого лемурийца какие-то дурные намерения.

ГГ: Эм… Где я?

Рафаэль: Очевидно, что ты в Лемурии.

Рафаэль: Обработайте её раны и дайте чистую одежду. Я сообщу старейшине Амунду, что мы нашли мою преданную последовательницу.

ГГ: Эм, это ты спас меня, верно? Я должна выразить благодарность…

Красивый лемуриец уходит.

Девочка: Не волнуйся. Когда Рафаэль принёс тебя, казалось, что ты ещё две недели будешь пускать пузыри с крабами на дне морском.

Девочка выскакивает из своего укрытия. Любопытная и взволнованная, она садится на край кровати.

Девочка: Меня зовут Элджи. А это Конч. Ты первый живой человек, которого мы встретили!

Элджи: Ну, были такие, что просто плыли по течению, но никто не разговаривал, как ты…

Конч: Сестра, ты её пугаешь. Смотри, руки трясутся, словно у креветки, впервые увидевшей кита.

Элджи: Приношу свои извинения. Я не это имела в виду.

ГГ: Почему… Можно узнать, почему меня принесли сюда?

Элджи: Ты узнаешь, когда посетишь храм. Это очень, очень долгая история. Я расскажу её по пути туда.

Элджи поведала мне, что в Глубоком море находится забытое королевство – Лемурия. Бог Моря, или Морской Бог, живёт именно здесь.

Он защищает всё, что что обдувает солёный морской бриз. Среди его последователей есть не только обитатели океана, но и люди.

Поэтому самый преданный последователь должен подарить ему своё сердце, чтобы он мог защищать Лемурию и стать богом, признанным во всём океане.

Говорят, Бог Моря нашего поколения был рождён в пламени, когда сумерки сменялись рассветом. Только Он может управлять огнём.

Действительно: в храме города Уэйлфолл уже тысячи лет горит великое пламя, олицетворяя Лемурию в ее расцвете и упадке.

В Томе Морского Бога говорится: если это пламя погаснет, Лемурия впадёт в глубокий сон на века.

ГГ: Значит, чтобы поддерживать огонь, Богу Моря требуется человек из ряда его последователей?

Элджи кивает.

Я всегда считала, что это сказка для детей. Кто бы мог подумать…

Элджи: Мы прибыли. Добро пожаловать в Уэйлфолл.

За коралловым рифом раскинулся величественный город с бесчисленными возвышающимися шпилями.

Рыбы и медузы проплывают мимо грандиозных сооружений, впечатляющих и потрясающих, как и сам город.

Элджи сопровождает меня, пока мы не достигаем центра города. Оттуда мы поднимаемся по каменным ступеням большого дворца.

Пройдя множество винтовых лестниц, мы оказываемся перед огромной дверью в круглом зале со сводчатым потолком.

Элджи: Старейшина Амунд следит за храмом. Он верит, что только самое преданное и искреннее поклонение способно пробудить силы Бога Моря и поддерживать пламя.

ГГ: Почему нужен именно человек? Разве нельзя выбрать лемурийца?

Конч: Люди – самые эгоистичные и жадные создания.

ГГ: …

Конч: Следовательно, когда они предлагают свои сердца, любовь и даже жизни, это считается самой ценной формой поклонения.

Конч: Том также подтверждает, что Рафаэль будет последним Богом Моря. А это значит…

Рафаэль: Конч.

Позвав мальчика, Рафаэль толкает двери храма.

Конч: Э, я только что вспомнил об отчете, который должен написать. Д-до свидания!

Рафаэль жестом приглашает меня следовать за ним.

Конч сказал, что здесь хранится Том Морского Бога, в котором содержится вся история и пророчества Лемурии. Пламя, символизирующее её, тоже находится здесь.

Рафаэль: Она лучше всех подходит на эту роль.

Пожилой мужчина в мантии стоит в центре храма. Над ним парит пылающий огонь.

Оно напоминает солнце, которое вот-вот погаснет.

ГГ: (Что происходит? Надеюсь, меня не бросят в огонь в качестве жертвы…)

Старейшина Амунд: Она? На ней ваше превосходительство решили остановить свой выбор?

Рафаэль: Это скорее прихоть судьбы. Я странствовал по земле и стал её подушкой, когда она упала.

Старейшина Амунд: Я временно закрою глаза на то, что ваше превосходительство сбежали и сожгли волосы стражника. Мне стоит спросить еще раз: действительно ли она та, с кем ваше превосходительство свяжет себя узами?

Рафаэль: Как только состоится церемония Морского Бога, я сделаю её своей последовательницей.

Рафаэль: Однако мы должны вырвать ей зубы и ногти. Я переживаю, что она может кусаться или царапаться, если представится возможность.

ГГ: …Я-я не думаю, что это хорошая идея!

Старейшина Амунд: …

Старейшина Амунд: Если лемуриец связан с кем-то, то не может пойти против их желаний.

Старейшина Амунд: У неё будет сила повелевать вашим превосходительством.

Старейшина Амунд: Вы двое едва знаете друг друга. Стоит ли делиться этой силой?

Свет мерцает на лице Рафаэля, опустившего голову и раздумывающего над ответом.

Старейшина Амунд уходит, и мы с Рафаэлем остаемся наедине.

ГГ: …Если ты ещё не определился с решением, можете ли вы меня отпустить? Я обещаю, что никому не расскажу об этом.

Хоть я и испытываю свою удачу, он продолжает стоять там.

Рафаэль: День тянулся слишком долго. Я устал.

Он находит удобное местечко и усаживается на пол.

ГГ: …Что ты делаешь?

Рафаэль: Сплю.

ГГ: Почему?

Рафаэль: Разбуди меня перед наступлением темноты.

ГГ: Угх! Ты…

Рафаэль игнорирует меня, прислоняясь к мраморной колонне и закрывая глаза.

Храм тщательно охраняется. Я могу лишь сжаться в углу и думать о различных путях спасения.

Рафаэль: …

Он уснул?

ГГ: …Неужели он правда уснул?

ГГ: Рафаэль. Ра-фа-эль!

Рафаэль не реагирует. Но тут появляется синяя рыбка, плавающая у его плеч.

ГГ: Откуда ты? Стоит признать, ты очаровательна…

Я тыкаю рыбку пальцем и ожидаю остаться без ответа.

ГГ: О маленькая рыбка, знаешь ли ты путь наружу?

Маленькая рыбка плавает по кругу и останавливается у меня на пальце.

ГГ: Ты меня понимаешь? Можешь показать путь наружу?

Рыбка подплывает к витражу за нишей в стене, помахивая полупрозрачным хвостом.

Глава 3

ГГ: Половина дня рассеялась, как морская пена… Почему мы опять на этих перекрёстках?

ГГ: Неужели у тебя нет чувства направления? Или у рыб всегда плохая память?

Помахивая хвостом, рыба вплывает в толпу, а я остаюсь позади.

ГГ: Куда ты меня ведешь?

ГГ: Эх, какая разница. Я пытаюсь разговаривать с рыбой…

Проплыв, кажется, целую вечность, рыбка останавливается у кораллового рифа, ныряя в небольшое отверстие в городской стене.

ГГ: Неужели мне непременно нужно проплыть оттуда?

Рыбка: Бульк-бульк-бульк. Бульк-бульк-бульк.

ГГ: Ладно…

Я пробираюсь через дыру и стряхиваю песок с колен, оборачиваясь: роскошный подводный город остался позади.

ГГ: Да!

ГГ: Извинись перед своим господином от моего имени. В конце концов, он мой спаситель.

Моя жизнь на суше, может, и неопределённая, однако я наверняка умру, если окажусь в пределах Уэйлфолла с этим странным Богом Моря.

ГГ: Я ещё не подумала над тем, как выразить свою благодарность должным образом. Может, стоит покормить рыб во время церемонии Морского Бога?

Рафаэль: Было весело исследовать Лемурию?

ГГ: !

Из тени сада доносится чей-то голос.

Хоть и трудно разглядеть, но за шёлковой занавесью лежит человек.

ГГ: Рафаэль?!

Рафаэль: Нет нужды выкрикивать моё имя.

Он поднимает палец, и рыбка кружит вокруг него. Затем она превращается в голубую чешуйку, которая приземляется на его ладонь.

Меня обманули. Эта рыбка оказалась его творением!

ГГ: Ты спланировал это.

Рафаэль: Это был тест для тебя.

Рафаэль: Старейшина Амунд прав. Человеческие обещания – всего лишь бессмысленные слова.

ГГ: Когда я клялась тебе в чём-то?!

Рафаэль: Я просил разбудить меня перед наступлением темноты, разве нет?

Он зевает, ни капельки не расстроенный.

Рафаэль: К тому же, когда я спас тебя из вод океана, мы дали клятву. Забыла?

Рафаэль: Я исполню твоё желание.

Рафаэль: А взамен преподнеси в дар себя и всё, что у тебя есть. Стань моей последовательницей, смертная.

ГГ: Это считалось?..

ГГ: Ты Бог Моря, достойный уважения и внушающий благоговейный трепет. Разве ты не можешь счесть это спасение актом доброты и отпустить меня?

Рафаэль: Я не бог, что исполняет все прихоти.

Рафаэль: Церемония будет проведена через месяц.

Рафаэль: И, как ты знаешь, на церемониях всегда требуется…

Он прищуривается, и выражение его лица вызывает у меня только чувство страха.

ГГ: Последователи… Их полно на суше. Люди в мантиях молятся тебе каждый день. Они более набожны, чем я.

Боясь стать жертвой снова, я пытаюсь убедить Рафаэля рассмотреть альтернативу.

Рафаэль: Хорошо. Верни мне свою жизнь.

Он протягивает руку, будто хватая невидимую веревку, туго обвязанную вокруг моей шеи.

ГГ: Кх! Кха-кха!

Вода проникает мне в нос и горло. Я тону.

ГГ: Я клянусь! Клянусь своим именем: сделаю всё, что ты попросишь!

Рафаэль ухмыляется, ослабляя хватку, и я снова обретаю способность дышать.

Рафаэль: Я желаю не поклонения. Из глубин твоей души я ищу только самой чистой преданности.

ГГ: …Прошу прощения?

Рафаэль: Приливы и отливы сменяют друг друга, и с каждым заходом солнца восходит луна. До скончания веков я должен занимать все твои мысли. Ты должна верить только в меня.

ГГ: Ты имеешь в виду, что я…

Рафаэль: Подумай об этом с другой стороны.

Он тыкает мне в грудь – прямо туда, где находится сердце – ведя себя так, будто заявляет непреклонную истину.

Рафаэль: Тебе надобно найти способ, благодаря которому твоё сердце будет очаровано мной.

Глава 4

Найди того, кто будет целовать тебя, даже если не подарить весь мир.

Полюби душу, что похожа на твою; которая дополняет тебя.

Жизнь и смерть – самые важные вещи.

Смерть – вопрос времени, так что люби всем своим сердцем.

Лемурия, Том Бога Моря, глава 3

Всю свою жизнь я думала только о том, как умру. Мой мозг сосредоточился на том, чтобы сбежать из того храма и проложить свой собственный путь. Я отказывалась стать принесённой в жертву.

…Никогда не представляла, что Морской Бог реален и скоро мы будем связаны клятвой.

Рафаэль пообещал отпустить меня, если я стану самой преданной его последовательницей до церемонии Бога Моря.

Это очень важно для меня.

Учитель: Будьте начеку. Люди едят всё. Рыба всегда может стать основным блюдом.

Лемурийские дети: Мы тоже любим рыбу! А какую предпочитают они?

Учитель: Также они используют горячую воду для купаний.

Лемурийские дети: !..

От нечего делать Элджи устроила мне экскурсию по городу.

Элджи: Помнишь пламя Лемурии? Мы называем его «солнцем под волнами».

Элджи: С течением времени огонь становится всё слабее. Бог Моря должен возродить его во время церемонии совершеннолетия.

Я смотрю на Рафаэля, окружённого детьми, хватающими его за руки и заставляющими играть.

Он создаёт огненные шары, и их свет озаряет лица всех вокруг.

Элджи: Насколько ты знаешь, мы находимся в глубоком море. Солнечный свет не может достичь этих мест, не говоря уж о лунном.

Элджи: Без этого пламени Лемурия погрузится в ужасающую темноту. Если мы не сможем видеть друг друга, то превратимся в уродливых чудовищ!

ГГ: Необычные у тебя переживания…

По сравнению с миром людей Лемурия – утопия, что встречается только в сказках.

Лемурийцы свободно плавают и напоминают людей. Согласно легендам, их образ жизни диктуется любовью и свободой. Также они не заинтересованы в войне.

Они помещают свои песни, рассказы, редкие раковины и жемчужины в бутылки, которые может выбросить на берег волнами.

ГГ: Говорят, их раковины… хранят звуки в течение многих лет.

ГГ: Господин Бог Моря, ты слышал меня только что?

Рафаэль не поднимает голову. Он бросает в мою сторону неизвестно откуда взявшуюся голубую раковину.

ГГ: Неужели такая поразительная вещь правда существует? Как она называется?

Рафаэль: У неё нет названия. Считай, что это Удивительная раковина чудес.

ГГ: …

Рафаэль: Возьми. Раковина выслушает все твои бесполезные жалобы и сетования.

ГГ: …

Поскольку Рафаэль поглощён чтением, я шепчу в неё злобные слова.

ГГ: Ты никакой не Бог Моря, а бог бедствий! Пусть в следующей жизни ты родишься морским чудовищем! Морской огурец или устрица подойдут, или…

Когда мы покинули храм, сумерки уже окутали Лемурию.

Я смотрю на самый высокий шпиль здания, где горит яркое пламя.

Как и солнце в небе, оно встаёт на восходе и садится на западе, принося свет и тепло лемурийцам на протяжении многих поколений.

Рафаэль: Заинтересована в осмотре достопримечательностей?

ГГ: Разве храм в это время не закрыт?

Рафаэль: Следуй за мной.

Рафаэлю удаётся ускользнуть от стражи, и мы достигаем вершины шпиля.

Я выдыхаюсь к тому моменту, как мы взбираемся на последний этаж. Измученная, я неожиданно теряю равновесие и почти падаю в его объятия. Рафаэль хмурится.

ГГ: …Тебе не нравятся прикосновения людей?

Рафаэль: Нет.

ГГ: Извини…

Рафаэль: Ты можешь взять меня за руку.

Он протягивает ладонь.

ГГ: …О.

Рафаэль: Но не держись за неё слишком крепко.

ГГ: …А!

Я аккуратно хватаюсь за его палец. Воистину, трудно постичь сердце Морского Бога…

Рафаэль аккуратно ведёт меня к вершине шпиля. Перед нами раскинулся весь Уэйлфолл.

Свет пламени окутывает каждое здание золотым туманом.

ГГ: Как красиво! Я впервые вижу закат под водой.

Рафаэль: Приятно на него смотреть?

ГГ: Да.

Взгляд Рафаэля следует за далёким светом. Он погружён в свои мысли.

Рафаэль: Расскажи мне о мире на поверхности.

ГГ: Что ты хочешь узнать?..

Я не могу придумать, с чего начать. Так как раньше я была жертвой для Бога Моря, то зачастую проводила время в холодном храме.

ГГ: Лемурия – самый большой и величественный мир, что я видела за свою жизнь.

Рафаэль: …

ГГ: Мы можем посетить поверхность, если хочешь.

ГГ: Там есть цветы, растения и животные, которых не сыскать во всем океане.

ГГ: Ты когда-нибудь встречал щенка? Ты не жил по-настоящему, пока не погладишь собачий хвост.

Рафаэль: …В библиотеке Университета есть записи о них. И не смотри на меня так жалостливо. Это грубо.

Рафаэль: Ты можешь назвать хоть одно из необычных созданий глубокого моря?

Рафаэль хватает проплывающую мимо светящуюся медузу и жестом просит меня продолжить.

ГГ: Ты скучный кусок коряги. Точнее, я хотела сказать…

ГГ: Ты ведь сбегал из города ранее. Это можно повторить, правда?

Рафаэль: …

Рафаэль решает больше мне не потакать. Он находит местечко в тени и закрывает глаза.

Я вспоминаю слова старейшины Амунда про лемурийцев и одну из их слабостей. А именно…

Когда лемуриец связан с человеком, он должен подчиняться каждому приказу своего хозяина.

ГГ: (Он исполнит любую мою просьбу, так?)

ГГ: Создай огоньки!

Рафаэль: Не трать своё время.

Рафаэль: Любуясь закатом, стоит соблюдать тишину.

ГГ: Рафаэль, хочешь посмотреть на настоящее солнце?

Рафаэль: Не хочу.

ГГ: Ты хотел ускользнуть на пляж в тот день, когда мы встретились.

Рафаэль: Когда мы встретились впервые, ты едва могла разговаривать. Тогда ты была скорее…

Рафаэль: Эта сторона тебя нравится мне намного больше.

ГГ: Мы тоже проводим церемонию Бога Моря на пляже. Мы исполняем чудесные мелодии на лирах и…

Рафаэль: Будь мир на суше таким прекрасным, как ты утверждаешь, ты бы здесь не оказалась.

ГГ: …На поверхности есть злобные люди. Узнай они, что ты лемуриец, и твои слёзы, что превращаются в жемчужины, собирали бы каждый день.

Рафаэль: Если ты убедишь меня пойти на берег, то сбежишь.

Рафаэль: Неужели закат на поверхности отличается от того, что в океане?

ГГ: …По правде говоря, я смутно помню.

ГГ: Ты отведёшь меня посмотреть на солнце, а я провожу тебя на фестиваль. Что думаешь?

Когда в Уэйлфолле темнеет, я понимаю, что Рафаэль уснул.

Я прислоняюсь к его плечу, и наши головы почти соприкасаются. Я чувствую сонливость.

Рафаэль: …М-м.

Глава 5

С течением дней я привыкаю к жизни тут.

Рафаэль не упоминал о необходимости в последователе. И сегодня он неожиданно подходит ко мне.

Рафаэль: Пойдём.

ГГ: Куда?

Рафаэль: На пляж. Ты несколько дней рассказывала о людях, отмечающих день рождения Бога Моря.

ГГ: Правда?!

Рафаэль: Да.

Под покровом ночи мы прокрадываемся мимо городской охраны и добираемся до берега.

ГГ: Сомневаюсь, что тебе стоило плыть так быстро, когда нас преследовала акула…

Рафаэль: Двуногие создания вроде тебя медлительны и не способны защищаться. Без меня ты бы не выжила в океане и дня.

Волны спокойны, а звёзды в вышине ярко мерцают. Я вдыхаю, заполняя лёгкие свежим воздухом.

ГГ: Видишь вон то место? Самый высокий храм – это обиталище Посланников.

Рафаэль смотрит туда, куда указывает мой палец. Вдалеке виднеется ярко освещённое здание.

Рафаэль: И долго ты там прожила?

ГГ: С тех пор, как Посланники ребёнком удочерили меня. Когда-то я думала, что тоже являюсь последователем Морского Бога.

ГГ: По мере взросления я поняла, что на самом деле жертва. Та, кого верующие принесут в дар Богу Моря.

ГГ: Только Посланники имеют право считаться последователями Морского Бога.

Рафаэль: Почему ты не пыталась сбежать?

ГГ: Куда мне было податься?

Этот остров так мал. Меня нашли бы, как бы сильно я ни старалась.

ГГ: Возможно, превратись я в рыбку и уплыви в океан, всё и получилось бы.

ГГ: Пойдём. Если чуть дольше нежиться на ветру, то я могу заболеть.

После нескольких шагов Рафаэль останавливает меня на полпути.

Рафаэль: Ты ведь была жертвой Богу Моря. Зачем заявляешься в их владения?

Перед тем, как мы заходим, Рафаэль находит какую-то корягу и вырезает из неё маску для меня. Она садится как влитая.

В воздухе витает запах дорогих специй – возможно, из-за фестиваля в самом разгаре. На зданиях ярко горят светильники в форме русалок.

Кто-то поёт и играет на лире под арками, на которых начертана легенда о Морском Боге.

Рассказчик: Не в силах нарушить клятву, данную девушке, и унять свою жгучую страсть…

Рассказчик: Бог Моря покинул океан и жил со своей возлюбленной долго и счастливо.

Когда кукольное представление оканчивается, шторки опускаются. Дети переговариваются между собой.

Девочка: Но ведь Лемурия основана на узах! Без них Бог Моря не вспомнит и не повинуется ей.

Мальчик: Что ты несёшь?! Морской Бог найдёт свою возлюбленную и будет жить долго и счастливо!

Девочка: Вы все такие наивные!

Фыркнув, она дёргает меня за рукав.

Девочка: А как вы считаете, госпожа? Бог Моря останется с ней из-за клятвы или чувств?

ГГ: Все эти легенды о Лемурии – всего лишь выдуманная ерунда.

Прежде чем я успеваю продолжить, дети заливаются слезами.

ГГ: Простите, я не хотела…

Девочка: А что насчёт вас, господин? Лемурия существует? Стал бы Морской Бог дарить свое сердце человеку?

Бог Моря, что слушал историю, подперев подбородок рукой, кивает.

Рафаэль: Да.

Рафаэль: Я знаю это, потому что Лемурия – моя родина.

Я пытаюсь закрыть рот Рафаэля руками, но он отпихивает меня.

Девочка: Как выглядят лемурийцы?

Рафаэль: Их слёзы превращаются в жемчужины, а голоса навевают грёзы о чудесах. Их кровь может подарить бессмертие и даже вернуть из мира мёртвых.

Девочка: Я уже знала это!

Рафаэль: Лемурийцы не влюбляются в тех, с кем связаны. Это людские домыслы.

Девочка: А ещё?

Рафаэль: Тебе настолько интересно?

Рафаэль покупает у рассказчика куклы Бога Моря и девушки и отдаёт их ей. Лишь тогда он замечает исчезновение своей спутницы.

Девочка: Господин?

Он в недоумении оглядывается по сторонам. Прилавки, кукольные представления, жонглёры… Её нет совершенно нигде.

Он облегчённо выдыхает, когда его взгляд останавливается на рыночной площади. Гранатовое вино оказалось приманкой, увлёкшей её туда.

Рафаэль: Видишь молодую госпожу вон там? Сообщи, что её кое-кто зовёт. Если она не вернётся…

Рафаэль задумывается, а затем шепчет девочке.

Рафаэль: Этот человек не будет ждать.

Глава 6

ГГ: Ты расстроен тем, что я отвлеклась?

ГГ: Не злись. Я ведь вернулась. Разве нет?

ГГ: Я даже принесла гранатовое вино! Оно было приготовлено совсем недавно! Мы можем забрать его с собой для Элджи и Конча.

Рафаэль: Я не расстроен. Однако…

Пока я разговариваю с Рафаэлем, у нас за спиной разгорается спор.

Страж: Кто-то украл жемчужные глаза статуи Бога Моря в храме! Должно быть, вор – это ты!

Рассказчик: Вы ошибаетесь. Человек, который дал их мне… прямо тут! Я бы никогда не прикоснулся к сокровищам Морского Бога!

Рассказчик указывает пальцем, и стражи видят меня и Рафаэля.

Страж: Вот они! Схватить их!

Рафаэль: Они посадят нас в тюрьму? Ну что ж. Нужно бежать.

ГГ: Мы были беспечны. Простолюдины расплачиваются монетами, а не жемчужинами из глубин моря!

Рафаэль: Я просто нашёл их в песке, прежде чем мы… Ай!

Я хватаю Рафаэля и тяну его в заброшенную улочку.

ГГ: Здесь больше не безопасно для нас. Нужно найти дорогу обратно.

Рафаэль: А ты не хочешь остаться?

Рафаэль прерывает мои мысли.

ГГ: А?

Рафаэль: Если хочешь, я отвлеку их ради тебя.

Рафаэль: Том Бога Моря гласит, что я не могу идти против твоей воли. Иначе мы не можем быть связаны.

Он отворачивается и пинает камешки под ногами.

Рафаэль: Мне нужен лишь один последователь. Не обязательно, чтобы это была ты.

ГГ: …

ГГ: Не боишься, что я расскажу остальным о Лемурии?

Рафаэль: Но ты всегда хотела жить на суше, верно?

Он растерян, и мне остаётся лишь мотнуть головой и взять Рафаэля за руку.

ГГ: У меня нет желаний. Кроме того, это празднование посвящено не мне.

Ошеломлённый Рафаэль, стоящий под реалистичной статуей Бога Моря, наконец улыбается.

Рафаэль: Это мероприятие не имеет отношения и ко мне.

Страж: Воры там! Поймайте их!

ГГ: Чёрт! Они нашли нас!

Рафаэль отталкивает меня в тень и выходит на улицу.

Рафаэль: Хотите глаза Бога Моря?

Рафаэль: У меня их полно. Ловите.

По мановению его руки бесчисленные жемчужины разных размеров взмывают в воздух и каскадом падают на землю.

Продавцы вокруг поражённо замирают, прежде чем начать драться друг с другом, собирая как можно больше жемчужин.

Прохожий: Она моя! Моя!..

Страж: Прекратите! Ни один из вас не имеет права взять их. Они предназначены только для Посланников!

Кажется, чем сильнее искушение, тем меньше люди нуждаются в вере во что-либо.

Вполне понятно, почему Бог Моря не может найти самого преданного в своём поклонении последователя.

Девочка: Господин, мне не нужны глаза морского Бога. Можно его куклу взамен?

Рафаэль: Держи. Не забудь хранить их вместе.

Рафаэль отдаёт куклы девочке. Затем он берёт меня за руку и тянет навстречу ночи.

Стражники поручили закрыть и забаррикадировать городские ворота. Рафаэль и я бежим по тропинке за горой.

К сожалению, мы останавливаемся у скалы, и под нами только океан.

Рафаэль: Прыгай.

ГГ: ?

На дне лежат острые, зазубренные кораллы и камни. Малейшая ошибка может привести к губительным последствиям.

ГГ: Ты, конечно, шутишь. Если мы прыгнем, то умрём… А-а!

Рафаэль: Не в моём присутствии.

Рафаэль игнорирует возражения и сталкивает меня со скалы.

ВСПЛЕСК!

Бурлящая вода разделяет меня и Рафаэля. Страх утонуть снова накрывает меня с головой.

Я беспомощно размахиваю руками, изо всех сил стараясь выбраться на поверхность.

ГГ: Рафаэль!

Я едва могу видеть что-либо под мощными волнами.

Я вернулась в тот судьбоносный день, когда меня вышвырнули за борт.

Возможно, мне было суждено утонуть в океане, а Лемурия – лишь мираж, фантазия, возникшая в последние мгновения моей жизни, потому что я цеплялась за лучик надежды.

Холодная, солёная вода заливает мне горло.

Не важно, сколько богов есть в этом мире, будь они легендой или плодом воображения. Я не могу в них верить.

И если они реальны, тогда почему мои молитвы остались без ответа? Даже сейчас, на пороге смерти, я всё ещё одна.

Рафаэль: Держись крепче.

У моего уха раздаётся голос. Я открываю глаза и вижу знакомый, но размытый силуэт.

Он изо всех сил сжимает мою руку.

ГГ: Рафаэль…

Я наконец вспоминаю. Хоть я и надеялась, что боги существуют, кое-кто мне уже ответил.

Ничего не говоря, он прикасается к моей щеке и придвигается ближе.

Глава 7

ГГ: Ты!..

ГГ: Тебе… тебе стоило… хотя бы предупредить…

Рафаэль: Сделай я это, ты бы подарила свой последний поцелуй нынешнему Богу Моря.

Рафаэль: А ещё следи за своими конечностями.

Я понимаю, что очутилась в объятиях Рафаэля, будто краб-отшельник, нашедший новую раковину.

ГГ: …Прости. Я опять оставила следы на твоих руках.

Рафаэль: Я не против. Протяни ладонь.

Рафаэль швыряет мою маску в океан, берёт за руку и помогает встать.

Моё тело внезапно становится лёгким, а ноги опускаются на покрытую рябью поверхность. Теперь я могу стоять на воде так же твёрдо, как и на земле.

В бескрайней синеве он ведёт меня к горизонту, а острова позади нас растворяются в тени заката.

Взмахнув рукой, он заставляет волны расцветать под моими ногами, и при каждом шаге появляется морская пена.

Рыбки плывут рядом, а белые чайки кружат над головой и поют, садясь мне на плечи.

ГГ: …

Рафаэль: Мы через многое прошли, чтобы увидеть этот закат. Почему молчишь?

ГГ: Я просто… Я… никогда не видела что-то настолько красивое.

Я побуждаю Рафаэля сесть, касаясь ногами плещущихся волн, и любопытные рыбки плавают вокруг.

Рафаэль поднимает бровь, тыкая в рыбу, выпрыгнувшую из воды.

Рафаэль: В детстве моя жизнь ничем не отличалась от твоей.

Рафаэль: Пророчество гласило, что у Лемурии остался лишь один Бог Моря.

Рафаэль: Мой предшественник скончался, и много лет спустя нашли меня, купающегося в пламени слияния заката и рассвета.

Рафаэль: В Глубоком море опасно. Выживают лишь сильные…

Рафаэль: Поэтому я могу лишь выйти на поверхность моря.

ГГ: Был ли ты… счастлив? Может, думал когда-нибудь о путешествии в другие места?

Я касаюсь его пальцев, встречаясь с ним взглядом.

Рафаэль: Как думаешь, кто проделал дыру за Университетом?

ГГ: …

Солнце восходит!

Оно пробивается сквозь многочисленные слои облаков.

Он поднимает глаза к небу, наблюдая за мерцающим под лучами морем.

Рафаэль: Вот каково это.

Много лун прошло с нашей последней встречи на поверхности.

Глубокое море становится моим вторым домом. Я привыкаю жить под водой, а точнее, в Уэйлфолле.

В ночь перед церемонией Бога Моря, пока все спят, Рафаэль ведёт меня к храму. Пламя горит позади нас, пульсируя в устойчивом ритме.

Рафаэль: Когда огонь потухнет завтра, в Томе Морского Мога появится новое пророчество.

Рафаэль: А когда он вспыхнет опять, церемония закончится.

ГГ: Расскажи мне, что происходит на настоящей церемонии Бога Моря.

Рафаэль: Мы будем восседать на моём божественном троне, украшенном раковинами и жемчугом. Сотня золотых крабов будет нести нас в путешествии по всем уголкам Глубокого моря.

ГГ: Звучит заманчиво. Но разве это не разозлит всех?

Рафаэль: Действительно. Я пропущу первую часть церемонии. Это лишь выдуманная чепуха.

Рафаэль: Я не знаю деталей церемонии…

Рафаэль Но она не будет похожа на ту, что на суше.

Рафаэль: Океан благословит каждого участника.

ГГ: А что насчёт тебя? Получу ли я твоё благословение?

Рафаэль: Завтрашнее благословение затронет всех. Но сейчас оно только твоё.

Рафаэль: Это истинный посланник Бога Моря. С ним ты можешь не бояться опасностей, что лежат впереди.

Рафаэль: …У меня вопрос. Очень, очень важный.

Рафаэль: Готова ли ты стать моей последовательницей?

ГГ: Возжелав самого искреннего поклонения от смертных… тебе стоит предложить исключительный дар взамен.

Рафаэль: Сердце Морского Бога. Моё сердце. Хочешь ли ты его?

Мы наклоняемся ближе друг к другу. Пламя мерцает, словно испуганное, и тени на стенах дрожат и колеблются.

А через несколько мгновений всё становится как было.

Глава 8

Я вырежу твоё сердце отточенным кинжалом, моя дорогая, и во имя любви оно станет моей верой.

Твоё тело будет отмыто, сияя, словно жемчужина.

А я позабочусь о сердце.

Пока мы не встретимся снова, и ты вернёшь его себе.

Баллада сирены, акт III: Муиа

Грёза: Между песком и океаном

Однажды мне приснился сон.

Мои ноги утопают в песке, а жёлтое небо бесконечно. Вдоль высохшего русла реки растёт трава.

Я иду вдоль него очень, очень, очень долго. Кожа на моих пальцах высохла и потрескалась, а ступни начали кровоточить.

У края речного русла стоит молодой человек и огромное морское существо. Я не могу различить его черты, но думаю, что он наслаждается теплом животного.

Кажется, он напевает мелодию.

Странную, манящую – но я едва могу разобрать ноты, потому что его голос чуть громче шёпота.

Я приближаюсь, желая услышать его получше.

Когда он поднимает голову, я сразу узнаю эти глаза.

Он встаёт и подаёт мне руку, будто старому другу, вернувшемуся из долгого путешествия.

– Там город Уэйлфолл. – Он указывает на кости давно умерших морских созданий, что лежат на дюнах вдалеке.

– Здесь я могу увидеть море?

– …Да.

Я беру его за руку.

Мы прибываем к месту назначения, когда восходит солнце.

Юноша поворачивается ко мне.

В мою грудь вонзается кинжал. Тёплая кровь капает и просачивается в песок.

Я смотрю, как он вспарывает мне грудь, держа моё сердце в руках, красных от крови.

Крошечное пламя подпитывается этой кровью.

В центре пламени находится блестящий кристалл, испускающий странный свет.

В воздухе витает голос, шепчущий: «Причина, по которой нам нужно покинуть пустыню, кроется не в поиске оазиса… Мы здесь ради сердца, что нужно вернуть и сделать объектом поклонения».

ГГ: Давно меня не посещали сны… Почему он казался таким реальным?

Кажется, что я задыхаюсь, будто мне вырвали сердце из груди.

Удивительная раковина чудес из-за пределов Уэйлфолла принесла много слухов о мире на поверхности за последние несколько дней.

Неудавшаяся жертва Морскому Богу разозлила его, и в божественном гневе он спалил дотла храм, чтобы наказать своих последователей.

А затем старейший из Посланников оказался прикован к постели и умер.

Элджи: Кого это волнует? Завтра проведут церемонию Бога Моря.

ГГ: На что она похожа?

Элджи: Она… Я… Я… не уверена, как это описать!

Каждый лемуриец считает, что это священный ритуал, достойный посещения.

Девушки надевают лёгкие, струящие наряды и вплетают в волосы раковины и жемчуг.

ГГ: Мило выглядит. Наденешь завтра?

Элджи счастливо кружится по комнате, прижимая к себе платье.

Элджи: Мы подготовили прелестное одеяние и для тебя.

ГГ: Все помогают в подготовке к церемонии. Я не знаю, что делать…

Элджи: Просто встань в видном месте и подай ему руку.

ГГ: Неужели ты не знаешь ничего о прошлой церемонии Бога Моря?

Элджи: С тех пор прошла тысяча лет. Дед моего деда тогда ещё был ребёнком.

Элджи осознаёт, о чём я думаю, и хватает меня за руки.

Элджи: Не переживай. Я слышала, что последователь Бога Моря помогает ему узреть будущее Лемурии.

Элджи: Пророчество раскроет судьбу народа.

Элджи: Ты можешь поиграть с нами после завершения церемонии!

Прятки: детская игра

…Ты встретишь кое-кого: она украдёт что-то очень ценное у тебя. Даже если тебе завяжут глаза и бросят в бездонные глубины океана, она будет знать, где ты и как найти тебя.

Баллада сирены, акт IV: Плачущая сирена

Выбравшись через окно храма, Рафаэль почувствовал лёгкую усталость, даже головокружение.

– Три, два, один… Кто не спрятался, я не виновата!

Элджи была далеко-далеко, всего лишь пятнышком на горизонте. Рафаэль уселся и приготовился долго ждать.

Лемурийский храм стоял на самой высокой точке подводной горы. Он был ближе всего к небу.

Поэтому первые лучи рассвета каждое утро задевали шпиль, и только его.

Лемурия находилась на дне впадины глубокого моря, в месте, куда не добирается свет. Лишь огонь служил источником света и тепла.

Солнечные лучи вызвали у него усталость. Чтобы не упасть, он дотронулся до огня.

Два пламени слились, полыхая вместе, словно были единым целым.

Пророчество гласило, что оно потухнет, но только чтобы он зажёг его снова.

Любопытствуя, он спросил старейшину Амунда, что случилось с предыдущим Богом Моря. Умер ли он? Может, его поглотили огни или же, уставшего после долгого плавания в бескрайнем океане, съели рыбы?

Раз люди утверждали, что он последний Бог Моря, значило ли это, что Лемурия останется без такового после его смерти?

Однако старейшина Амунд сказал, что сердце Морского Бога бессмертно. Даже когда их жизни приходят к концу, они всего лишь впадают в глубокий сон в самых отдалённых местах океана.

Рафаэль нахмурился и подумал: «Там слишком холодно и темно. Мне это не нравится!». – Поэтому он спросил снова: «Если я укроюсь там, кто-нибудь придёт найти меня?».

Старейшина Амунд покачал головой. Он понаблюдал за мерцанием огней, а затем вздохнул.

…

Он медленно погрузил палец в центр огня.

Тот был не обжигающим, а скорее тёплым, как океан, согретый лучами полуденного солнца.

Рафаэль хотел стать как те рыбки, которые выпрыгивали из воды, – пробиться на поверхность и посмотреть, такое ли солнце тёплое.

В голову закралась греховная мысль: возможно, «огонь» Лемурии – лишь жалкая имитация солнца.

Рыбка: Бульк-бульк-бульк.

Рафаэль пришёл в себя. Он убрал руку и схватил голубую рыбку за хвост.

Рафаэль: Ш-ш-ш, тихо. Я не хочу, чтобы меня нашли сразу же.

Рыбка: Бульк-бульк-бульк. Бульк-бульк… бульк…

Рафаэль: Если произнесёшь ещё хоть слово, превращу тебя обратно в чешуйку. И ты останешься ей навечно.

Рыбка утихла, лишь выпустив пару пузырьков.

Рафаэль: Слышал, на суше много развлечений, а также людей.

Заскучав, Рафаэль начал играть с рыбкой в ладони.

Рафаэль: Ты такая маленькая. Всего на один укус.

Рафаэль: Если мы прокрадёмся на поверхность и встретим плохих людей, ты вообще сможешь что-то сделать?

Рафаэль: Осторожнее. Иначе тебя поймают, обдерут все чешуйки и вынут внутренности. Люди сделают из тебя рыбий жир для лампы и…

Рыбка укусила его.

Рафаэль: Съедят тебя.

Рафаэль потряс пальцем от боли и спрыгнул с подоконника. Прятаться было скучно.

Рафаэль: Вы все идиоты! Я здесь!

Рафаэль: Старайтесь получше в следующий раз.

Глава 9

Сегодня тот самый день.

Спустя тысячи лет в городе Уэйлфолл вновь проводится церемония Морского Бога.

Ещё до восхода в городе воцарилось праздничное настроение. Все с нетерпением ждут церемонии, чтобы отметить взросление Бога Моря и обретение им силы защищать океан.

Элджи: Конч, ты глупый морской огурец! Я просила занять места для нас! Отсюда ничего не видно!

Конч: Сестра, не груби. Твой учитель прямо…

Элджи: Почему ты прячешься здесь? Бог Моря не сможет тебя увидеть!

ГГ: А это имеет значение? Здесь так много людей, возможно, он…

Конч: Тихо! А вот и он!

Толпа взрывается радостными криками. Я поднимаю голову и замечаю огромную тень, накрывшую Уэйлфолл.

Это красивое, священное создание океана, что похоже на кита, но с птичьими крыльями.

Бог Моря восседает у него на спине, проезжая мимо своих верноподданных, прежде чем остановиться у городских ворот.

Он проходит сквозь толпу, пока не останавливается передо мной, и затем поднимает мою вуаль, беря за руку.

Его тело разрисовано красивыми замысловатыми узорами, а глаза почти улыбаются, будто он ждал этого момента.

Я невольно задерживаю дыхание.

Все расступаются в стороны, пропуская нас. Когда мы спускаемся, все дети произносят благословения на лемурийском.

Пока мы приближаемся к дверям храма, нам вдогонку летят прекрасные коралловые ветви.

Двери медленно закрываются за нашими спинами, и песни снаружи сливаются с молитвами в храме.

В тускло освещённом зале огонь мерцает в темноте, собираясь погаснуть.

Бог Моря переплетает наши пальцы, прижимая их к груди.

Я закрываю глаза, молчаливо взывая к нему.

Я готова отдать своё сердце.

Я готова выразить самое искреннее поклонение.

Я готова выгравировать, запечатлеть само его естество в своей душе, пока я буду восхвалять и молиться ему до конца жизни.

Пламя Морского Бога касается моей ладони, мягкое, будто шёлковая нить.

Эта огненная нить встраивается в мою ладонь, становясь линией, частью самой моей души.

Рафаэль, молодой Бог Моря, смотрит на меня. Его голос подобен ветру, что задувает единственный свет во тьме.

Рафаэль: Это моё обещание тебе.

Рафаэль: Ибо это клятва Лемурии, узы вечные и нерушимые.

Никто не знает, что тогда случилось.

Лемурия погружается в бесконечную темноту.

Паника охватывает все уголки океана. Глубокое море бушует. Бушующие волны разбиваются о скалы, а камни падают в воду. Даже недостроенный храм превращается в руины.

Проходит много времени, прежде чем Бог Моря выходит из храма один, возвращая свет Лемурии.

Когда он покидает храм, ниша, где когда-то горел огонь, обрушивается. Последовательница Морского Бога исчезла.

Окутанный искрами и пеплом, он держит в руках маленькое пульсирующее пламя, что извивается, будто новорождённый. Одни люди считают, что огонь рождён из чистейшей веры.

Другие говорят, что Бог Моря пожертвовал своей последовательницей во имя спасения Лемурии.

Разные истории, правдивые и не очень, ходят по Лемурии, пока люди постепенно не забывают о церемонии.

Ни один лемуриец не видел последовательницу Бога Моря и рыбку, что плавает вокруг него, – они пропали, и их местонахождение неизвестно.

Только спустя много, много лет после исчезновения Морского Бога, когда королевство погружается в глубины океана, в Лемурии появляется слух. Бог Моря солгал морским глубинам. Во имя своей возлюбленной.

Лемурия. Дни после

Триста лет назад

В деревне Ингу всё ещё строится храм, посвящённый Генералу, а истории о его вознесении перекладывают в легенды для сказителей.

Однако Бог Войны, чьё имя не сходит с уст смертных, в очередной раз ловит себя на раздражении – и всё из-за блуждающих душ под древним деревом.

Любопытная душа: Разве боги не могут являться и исчезать, когда им заблагорассудится? Так почему же ты застрял здесь?

Отстранённая душа: Ты и правда веришь в то, что он бог? Да он наверняка такой же, как и мы – затерянная душа, до которой никому нет дела.

Рафаэль: Тц. Умолкните.

Молодой Бог Войны, явно потеряв терпение, взмахивает своим мечом о двух лезвиях.

Порыв ветра, вызванный этим движением, сметает души в их наполовину погребённые кости, и они не смеют выбираться обратно.

Рафаэль: Тот, кто пойдёт меня искать, разделит мою судьбу и получит клеймо предателя. Никто бы не осмелился.

Любопытная душа: Но если нас никто не обнаружит, то наши души попросту рассеются, и их осколки уже никогда не воссоединятся.

Любопытная душа: А что насчёт тебя? Твоя душа тоже развеется?

Рафаэль: …Хватит болтать.

Однако это серьёзный вопрос, тяжким грузом лежащий на душе Бога Войны.

Рафаэль: Война окончена. Моя душа должна вернуться на небеса. Так почему я не могу покинуть это дерево?

?: Всё потому, что удел Генерала – восставать против судьбы.

Рафаэль: ?

В какой-то момент под деревом появился старик в скромном одеянии. Он достаёт из шкатулки куколку для театра теней, облачённую в доспехи, и начинает её чинить.

Рафаэль: Ты видишь меня?

?: Я вижу судьбу Генерала. Ты не можешь покинуть этот мир, потому что твой путь ещё не пройдён до конца.

Рафаэль: Я уже мёртв.

?: Человек может умереть, но судьба его – ещё не завершиться.

?: Перед тобой три пути: стезя праведная, стезя заблудшая и неповиновение самому року.

?: В этой жизни ты выбрал восстание против судьбы. Стремления твои так и не сбылись, тело погребли в земле, а имя стёрли отовсюду.

?: И всё же нити причин и следствий не разорваны – в этом мире ещё остался якорь твоей души.

Рафаэль: И кто же это?

?: Та, кто умерла за тебя на пути заблуждений.

Рафаэль: …

?: Вам с ней суждено встретиться именно здесь – как зыбкой тени на тропе предначертанного…

?: Отголосок другой жизни, в которой всё сложилось иначе.

Рафаэль: …Я чувствую её присутствие, но не могу понять, кто она.

Рафаэль: Она разделила со мной судьбу?

?: Ей суждено повторить твою трагедию. Дом её сровняют с землёй, отчего она будет сражаться в одиночку до последнего вздоха – а в итоге станет новым Богом Войны.

?: И лишь тогда ты освободишься от круговорота судьбы.

Рафаэль: …А она?

?: Она явится ради тебя – но за ней не придёт никто. Ей суждено задержаться здесь навеки, возложив твой удел на свои плечи, и никогда не познать свободы.

Рафаэль: …

Бог Войны надолго замолкает.

Рафаэль: А есть ли способ даровать ей иной путь?

?: Её можно направить.

Рафаэль: Как?

?: Это ведомо лишь Богу Войны.

Закончив с починкой куклы, старик забирает свою шкатулку и устремляется вдаль.

Бог Войны остаётся наедине с увядшими листьями, скользящими мимо его бестелесной оболочки.

200 лет назад

Лунный свет падает на крону дерева, озаряя и неясный силуэт божества.

Горный дух в белом одеянии восседает на ветке, взирая с усмешкой и лениво болтая ногами.

Горный дух: Я совершенствовалась сто лет, чтобы обрести человеческий облик. Ты здесь уже больше века – неужели и божественная природа требует взращивания?

Рафаэль: Я жду кое-кого.

Горный дух: И кого же? Врага? Былую любовь? Уж точно не того, кто тебе поможет?

Рафаэль: Ту, кого мне надлежит спасти.

Горный дух: Будь у меня твоя божественная мощь, я бы жила лишь в своё удовольствие. Какое нам дело до страданий мира смертных?

Рафаэль: Она отличается от других. Я не могу её оставить.

Горный дух: Пф, какой упрямец! Я слышала про бодхисаттв, направляющих души на верный путь, но чтобы Бог Войны? Тебе отведены лишь бесконечные побоища.

Горный дух: Ты научишь её убивать? Поведёшь её в сражение? Поможешь с великим завоеванием?

Рафаэль: Я расчищу её путь от терний, возьму на себя груз несчастий и исполню всё, что пожелает её сердце.

Горный дух: Но ведь таков её удел. Не обречёшь ли ты себя на её страдания, вмешавшись?

Горный дух: Раздели её муки – и, может, в итоге потеряешь свою божественную природу. Внутренние демоны поглотят тебя!

Рафаэль: Одна-единственная мысль может сделать из человека божество или демона – и та мысль родилась лишь благодаря ей.

Горный дух умолкает. Она мотает головой, спрыгивает с ветки и растворяется в лесу белым дымком.

Горный дух: Не понимаю. Все вы, кому небезразличен мир смертных… просто дураки.

Несколько десятилетий назад

Под деревом клубится утренний туман. Юный монах с любопытством глазеет на нечёткий силуэт, парящий над деревом.

Юный монах: Я Хуэйлань. Ты – божество-покровитель этих мест?

Рафаэль: Можно сказать и так.

Юный монах: Наставник говорит, что такие боги, как ты, наблюдают за всеми существами своих земель.

Рафаэль: Увы, я защищаю лишь одну.

Юный монах: А почему не всех?

Рафаэль: У мирян для этого есть бодхисаттвы. Она же оказалась в беде по моей вине, и лишь я могу направить её по нужному пути.

Юный монах перебирает чётки и пытается вспомнить наставления своего учителя.

Юный монах: Наставник говорит, что для направления остальных нужно проявлять милосердие. Ты научишь её тому же?

Рафаэль: Нет. Милосердие порождает одержимость, а одержимость приведёт её к смерти.

Рафаэль: Я должен помочь ей отпустить.

Юный монах: А что потом?

Листва шелестит едва слышно – будто по всей Поднебесной звучит единый голос.

Рафаэль: Я освобожу её от оков ненависти в этой жизни.

Рафаэль: Она будет жить, не возносясь божеством и не будучи низвергнутой, как демон… И её душа обретёт покой.

Юный монах не совсем понимает, но благоговейно складывает ладони.

Юный монах: Боюсь, я не понимаю твоих намерений… Но верю, что ты милостивое божество. Пусть однажды ты встретишь ту, кого ищешь.

Бог Войны наблюдает за удаляющимся силуэтом юного монаха, а затем переводит взгляд на осенний пейзаж, обрамляющий Огненную тропу.

Горы накрывает ещё одна волна тумана, и Огненная тропа превращается в багряную реку.

Бог Войны закрывает глаза, не ведая, сколько лет минует до его следующего пробуждения.

Но связанная с ним душою однажды найдёт его, идя вдоль берегов реки времени.

Он всегда будет ждать её.

Когда наши души сливаются воедино, бесчисленные годы, неведомые мне ранее, рекой устремляются в моё сознание.

Будто я прожила века, но замерла в одном-единственном моменте.

И я становлюсь единым целым с этой рекой, превратившись в каплю её течения.

Плывя в этом потоке неведомо куда, я не слышу голоса, который пояснил бы, куда я направляюсь.

Но неведомым образом понимаю, что не переправляюсь с одного берега на другой.

Я – река, текущая к морю.

ГГ: (Рафаэль?)

Неизвестная сила медленно тянет моё сознание обратно к берегу.

Чувства возвращаются вновь: вначале обжигающая боль ран, а затем едкий запах дыма и пороха с поля битвы.

Я слышу вдалеке полные боли вопли.

Я всё ещё на поле брани. Но где же Рафаэль?

ГГ: (Что-то не так!)

Защититься

Рафаэль: Боевые товарищи покинули меня.

Рафаэль: Я был вынужден сражаться с врагом в одиночку.

Рафаэль: Раз смерть неизбежна…

Рафаэль: То пусть она настигнет меня на горе трупов…

ГГ: (Эта маска…)

Стянуть

Принять удар

Рафаэль: Я помню тот день… Листья падали точно так же.

ГГ: Рафаэль, война окончена.

ГГ: Рафаэль, мы победили. Нам больше не придётся сражаться.

Рафаэль: Земли без битв…

Рафаэль: …Не нуждаются в Боге Войны.

Рафаэль?

Рафаэль: Бог Войны пробуждается, лишь когда неизбежны сражения.

Рафаэль: Не останется распрей…

Рафаэль: И клинок мой обрушится на всех без разбору.

Рафаэль: Если не хочешь стать трупом под деревом… Отпусти меня.

ГГ: Уйдёшь сейчас – и внутренние демоны поглотят тебя…

Рафаэль: Много лет назад Багряный Генерал умер под этим деревом.

Рафаэль: Я – лишь душа…

Рафаэль: …Неупокоенная из-за желания.

Рафаэль: Твоё сердце знает…

Рафаэль: …Пора прощаться…

Рафаэль: Ты не повторишь ту печальную судьбу. Ты свободна от одержимости…

Рафаэль: Когда поднимется осенний ветер…

ГГ: Рафаэль… Рафаэль!

Рафаэль: Когда мы…

Рафаэль: …Встретимся вновь…

После Битвы на Огненной тропе остаются лишь дым и трупы.

Две страны заключают перемирие, и Цю отправляют юного императорского отпрыска в качестве заложника. За этим миром таятся бесчисленные кости, усеявшие пограничные земли.

Кажется, будто десятилетия войны наконец пришли к концу.

Однако мир хрупок, что крыло цикады; он длится всего несколько лет.

Едва новый император Цю восходит на престол, как разрывает в клочья прежний договор. Он не только возвращает три города, но гонит войска дальше на юг – и мечи их направлены на Хэннин.

Говорят, будто в день, когда выступили войска, отпрыск царского рода, отданный в заложники, тихо испустил дух. Никто не осмеливается спросить о причине его смерти, и в летописях о нём остаётся лишь одно неясное слово: «скончался».

Над Хэннином вновь сгущаются тучи войны. С армией Цю у самых стен люди, скованные ужасом, всё чаще вспоминают «возрождённую Богиню Войны» - Верховного Генерала-меченосца, защитницу всех земель, что пала в битве накануне подписания мира.

По улицам расходятся шепотки: генерал на самом деле не умирала, а скрылась, исполненная горькой ярости. Сердце её заледенело от мольбы императорского двора о мире.

Люди возжигают благовония под городскими стенами, молясь о возвращении Богини Войны в Хэннин, чтобы она ещё раз защитила их от несокрушимой конницы.

Хроники северного похода, Том 7

…

Когда пламя войны вспыхивает вновь, в войске Хэннина безмолвно объявляется воительница, неизменно сражающаяся в первых рядах.

Это женщина, что скрывает лицо старой маской, скупа на слова и не боится смерти. И пусть судьба раз за разом бросает её в безвыходные положения, она неизменно выживает.

На вопрос, почему она взялась за оружие, женщина в маске отвечает: «Я должна ещё раз встретить кое-кого из прошлого на поле боя».

И что же произойдёт, когда она найдёт его?

«Тогда мы разделим кувшинчик “Весенней капли”».

Хроники северного похода, Том 7

Дополнение: краткий рассказ

Я уже не помню, сколько времени сражалась на этих землях.

Последнее, что осталось в памяти, – это небо над перевалом Скорбных Песков, почерневшее от стрел, и взрыв боли в груди.

Я умерла на поле боя.

И не стала ни богом, ни демоном.

Точно так же, как бесчисленные мирные жители и солдаты, погибшие на войне, я стала затерянной, заблудшей душой, что бесцельно парила по миру.

Мягкосердечная душа: Ты здесь новенькая. Если у тебя есть близкие, лучше навести их во снах.

Мягкосердечная душа: Сообщи им, где умерла, чтобы они могли забрать твой прах.

Мягкосердечная душа: А иначе в аду ты окажешься без рук и ног, и тебе поручат там тяжелейшую, самую изнуряющую работу. Это просто ужасно!

Я задумываюсь над тем, как выглядела в момент смерти. Быть насквозь изрешечённой стрелами – может, и героический конец, но зрелище точно не из приятных.

В сознании всплывает чьё-то лицо – может, человека, что пришёл за моими останками. Однако образ этот очень расплывчатый, и я не могу вспомнить имя, поэтому просто мотаю головой.

ГГ: (Лучше, если никто не увидит меня в таком состоянии.)

Зима сменяется летом, и годы в смертном мире утекают, как вода.

Знамёна у деревни Ингу сменились – но иероглифы принадлежат не Хэн и не Цю, а другому государству.

А храм Генерала стоит неизменным, невзирая на ветра и дожди, и божественное сияние его ещё не угасло.

Я лишь блуждающая душа, неспособная выстоять перед божественной аурой, и поэтому могу лишь издалека наблюдать за постепенно выцветающей статуей Генерала, с которой облупляется золотая краска.

В тот день деревня Ингу оживляется вновь: утреннюю тишину развеивает гул гонгов и соны.

Наступила пора для очередного шествия в честь божества, и гомонящая толпа наконец собирается на площади перед храмом.

Поблизости поднимают экран из белой ткани, освещённый тёплым сиянием свеч, и за ним стоит тощий старик в простых одеяниях.

Цуй Цзю: Я Цуй Цзю, и сегодня я поведаю вам сказание о двух генералах!

Куклы – один силуэт с клеймором и другой с мечом о двух лезвиях –покачиваются и мельтешат на экране.

Легенда про Бога Войны становится преданием о двоих.

Генерал-меченосец не стала божеством, но почитали её не меньше.

Цуй Цзю: …В конце концов, Генерал-меченосец и Бог Войны слились воедино душами и телами, кося целые армии, как траву…

Два силуэта на экране постепенно накладываются друг на друга, сражаясь с безудержным пылом.

Я наблюдаю не мигая, укрывшись за деревом.

Мягкосердечная душа: Хватит смотреть на представление! Кто-то пришёл за тобой!

ГГ: ?

ГГ: Прошло так много лет, что родных у меня и не осталось. Наверняка это какой-то грабитель могил.

Мягкосердечная душа: Нет, там правда кто-то есть, и он собирает твои кости!

Мягкосердечная душа: И выглядит таким серьёзным. Он прямо под самым большим деревом на Огненной тропе.

Я в оцепенении плыву за этой душой, возвращаясь на Огненную тропу.

Силуэт в доспехах, освещённый последними лучами солнца, стоит под древним деревом.

Он садится на корточки, тщательно перебирая разбросанные камешки и кости.

А затем резко останавливается, наткнувшись на потрёпанный сюнь с едва заметными контурами двух рыбок на поверхности.

???: …

И он начинает собирать кости вокруг.

Мягкосердечная душа: Кем он тебе приходится?

Я мотаю головой.

ГГ: Не знаю.

Мягкосердечная душа: Бьюсь об заклад, это твой муж!

Меня постепенно окружают заблудшие души Огненной тропы.

Невинная душа: Он привлекательный, а ещё с изящными пальцами.

Невинная душа: И обращается с костями нежно, будто может им навредить.

Гомон душ со временем утихает, и я сосредотачиваюсь лишь на его пальцах, подбирающих каждую косточку.

Мою душу охватывает странное тепло – будто её согрела его ладонь – и я бормочу себе под нос.

ГГ: Странно. Его пальцы ведь всегда были холодными…

Наконец собрав всё, он достаёт изящный кувшинчик, украшенный бумажкой с размашистым иероглифом «весна».

Он перемещает туда кости, и моя душа устремляется туда же – бесконечные странствия наконец пришли к концу.

Он нежно похлопывает по боку кувшинчика.

???: Прости, что заставил ждать так долго.

Я смотрю на него из кувшинчика, и его взгляд наполняет меня необъяснимым чувством умиротворения.

???: Западное море необъятно, и мне понадобилось немало времени, чтобы отыскать страну Ди.

Меня охватывает беспокойство: а если он поймёт, как долго я пробыла затерянной душой и совсем позабыла, кто он такой?

ГГ: Кхм… Ещё немного, и тебе пришлось бы прочёсывать ад в поисках меня.

???: Это не помеха. Я всегда тебя найду.

Я замолкаю, вспоминая слова других душ, и неуверенно спрашиваю.

ГГ: Почему? Ты… и правда мой муж?

???: Раз ты сказала это, то не можешь забрать свои слова обратно. Но в первую очередь стоит запомнить моё имя. Я Рафаэль.

ГГ: Рафаэль, ты единственный, кто собрал мои останки. Я поверю всему, что ты мне скажешь.

Пусть я и растеряла все воспоминания, но лишь от его имени во мне пробуждается лёгкость, которой я не ведала с самого начала своих скитаний.

ГГ: У меня наверняка был безупречный вкус. Да, не сомневаюсь, что была весьма талантлива, раз у меня такой прекрасный муж.

ГГ: Но теперь нас разделяет смерть, так что нет нужды оставаться мне верным.

Рафаэль: Значит, не разлучайся со мной надолго.

Я пытаюсь осмыслить его слова, пока он нежно поглаживает край кувшина.

Рафаэль: Хочешь с ними попрощаться?

Я следую за его взглядом: затерянные души собрались в кучку за деревом, не смея к нему приблизиться.

Я устраиваюсь в кувшине поудобнее, лишь едва выглядывая из кувшинчика – души с завистью мне машут.

Мягкосердечная душа: Пусть твоя новая жизнь будет безмятежной!

Невинная душа: Больше не умирай такой молодой!

Он надёжно закрепляет кувшинчик на седле гнедого коня, а затем садится на него верхом.

Мне нравится. Кувшинчик наклонён, а значит, я могу прислонить голову к его краю и наблюдать за проплывающими мимо пейзажами.

И так мы отправляемся в путь.

ГГ: Рафаэль, куда ты меня везёшь?

Рафаэль: Кое-куда очень далеко. В глубинах Западного моря сокрыта страна Ди.

ГГ: Мы погрузимся в море? Там живут люди?

Рафаэль: Да. У них человеческие тела и рыбьи хвосты, и носят они одежды из морского шёлка.

Рафаэль: Прибыв туда, мы сразу же отыщем того, кто умеет исцелять души.

ГГ: Но ты так и не рассказал, кем приходишься мне.

ГГ: Родственником? Другом? Мужем? Или… врагом?

Задрав голову, Рафаэль наблюдает за вздымающейся над горизонтом луной.

Рафаэль: Полагаю, что в какой-то мере каждым из них, – а иначе как бы я тебя нашёл?

Ветер вздымает увядшие листья позади него, и кажется, будто по всей Поднебесной звучит единый голос.

Рафаэль: Ничего, если ты забыла эту жизнь.

Рафаэль: Лишь помни… Какие бы прекрасные виды ни ждали впереди, я разделю их с тобой.