Что такое сказкотерапия, проще всего объяснить не определением, а картинкой. Человек сидит напротив меня и рассказывает не про себя, а про лисёнка, которому надо перейти реку по шаткому мосту. Про себя говорить страшно и стыдно, а про лисёнка — легко. И вот через этого лисёнка выходит наружу то, к чему в лоб было не подступиться. Сказкотерапия — это метод психологической работы, где сказка становится таким безопасным посредником между человеком и тем, что у него внутри.

Меня зовут Яков Шатамар, я практикующий сказкотерапевт. Много лет работаю со взрослыми и с детьми через метафору — разбираю готовые сюжеты и сочиняю новые под конкретный случай. Ниже — без обещаний чуда и без эзотерики: что это за метод, почему он вообще работает и где честно заканчивается.

Что такое сказкотерапия простыми словами

Если совсем коротко: сказкотерапия использует историю как зеркало и как безопасный экран. Не «сказка на ночь, чтобы уснул», а работа, в которой сюжет подобран или сочинён под то, что человека мучает.

Сказка тут делает две вещи сразу. Показывает — потому что в герое человек узнаёт себя, свою беду, свой тупик. И прячет — потому что это всё-таки не он, а лисёнок, царевна, солдат. Между «я» и «герой» остаётся зазор, и в этом зазоре можно дышать. Можно смотреть на своё больное место, не отшатываясь.

Метод не я придумал. Народная сказка веками делала эту работу до всякой психологии — бабушка у очага знала наизусть то, что потом теория лишь назвала и разложила по полкам. В двадцатом веке за сказку взялись всерьёз: Юнг и его последователи увидели в ней архетипы (универсальные фигуры, общие для всех культур), Бруно Беттельхейм показал, как сказка помогает ребёнку прожить внутренний конфликт, Владимир Пропп разобрал её устройство до винтика. У нас метод собрала в цельную практику Татьяна Зинкевич-Евстигнеева. Так у древнего ремесла появился язык.

Почему сказка вообще работает

Тут вся суть в одном слове — метафора. Скажите человеку прямо: «ты боишься близости, потому что тебя однажды предали». В ответ — сопротивление, спор, защита. Психика бережёт свои раны и не любит, когда в них тычут пальцем. А расскажите про замок, который сам себя запер на семь замков, чтобы больше никто не вошёл, — и человек кивнёт. Он услышит. Метафора проходит там, где прямое слово упирается в стену.

Поэтому главный принцип моей работы простой: не вскрывать метафору силой. Я не бросаюсь объяснять клиенту, что «этот замок — это же вы». Смысл он должен пройти сам, в своём темпе. Сказка работает ровно до тех пор, пока остаётся сказкой; стоит её «расшифровать» насильно — и волшебство выключается, остаётся голая нравоучительная схема, от которой никому не легче.

Сказкотерапия для взрослых

Многие удивляются: сказки — это же для детей. Нет. Взрослому метафора нужна не меньше, а иногда и больше — потому что взрослый лучше умеет защищаться от разговора о себе.

Ко мне приходят с тревогой, которая не отпускает. С кризисами — когда прежняя жизнь стала тесной, а новую не видно. С трудным отделением от родителей, которое, бывает, не завершилось и к сорока годам. С грузом обиды на мать или отца. С переживанием утраты. С самооценкой, которая рушится от одного косого взгляда. Сказка даёт всему этому форму, в которой оно перестаёт быть безымянным комом в груди и становится сюжетом — а у сюжета, в отличие от кома, есть развитие и выход.

Сказкотерапия для детей: как работает

С детьми метод работает так же по сути, но иначе по языку. Ребёнок и без нас живёт в сказке — для него говорить образами естественно. С детьми я работаю в связке с родителем: часто именно взрослому важно понять, что стоит за поведением, которое его пугает.

Приходят с ночными страхами и страхом темноты, с тревожностью, с ревностью к младшему, с последствиями развода, с трудностями в детском саду или школе. Ребёнок не скажет «я чувствую себя брошенным» — он это нарисует, проиграет, вложит в героя. Наша задача — услышать, а не перевести это тут же во взрослые слова.

Как выглядит сама работа

Форматов несколько, и подбираются они под человека.

Иногда мы берём готовую сказку и разбираем её вместе — кто здесь кто, где герой сдаётся, а где находит опору. Знакомый сюжет вдруг оказывается точным описанием того, что происходит с человеком прямо сейчас.

Иногда сказку сочиняют — сам клиент или мы вдвоём. Это одновременно и диагностика (то, что человек придумывает, говорит о нём больше анкеты), и лечение (в придуманной истории можно прожить исход, которого не хватает в жизни). С детьми часто добавляется игра: разыграть сказку куклами, дорисовать конец, поменять героев местами.

Сказка от страха темноты ребёнку — как сочинить её самому

Это можно сделать и дома, без терапевта. Расскажу на живом примере.

Мальчик лет пяти не давал выключить свет: в темноте, говорил, кто-то стоит у шкафа. Родители делали то, что сделал бы любой разумный взрослый — открывали шкаф, светили фонариком: смотри, пусто. Утром он соглашался. К вечеру тот, у шкафа, возвращался. Тут кроется ловушка: когда взрослый доказывает, что бояться нечего, ребёнок слышит не «ты в безопасности», а «то, что ты чувствуешь, — ненастоящее». Страх не уходит, он просто перестаёт проговариваться вслух.

Мы пошли другим путём — не разубеждать, а расспрашивать. Кто он, этот у шкафа? Какой? И выяснилось: он сам боится. В темноте тесно, никто не заходит, только светят в глаза фонариком. «Ему, наверное, одиноко там», — сказал мальчик. Дальше мы вместе сочинили историю, где житель темноты оказался таким же трусишкой, которому нужен кто-то рядом. И ребёнок, ещё неделю назад дрожавший под одеялом, теперь укладывал своего жильца спать, оставлял ему маленький ночник — чтобы тот не боялся один.

Если хотите попробовать сами, держите сказку на трёх опорах.

Первое: герой похож на ребёнка не лицом, а бедой. Не «мальчик Петя, который боится темноты», а зверёк, которому страшно в норе. Узнает себя слишком быстро — закроется; нужна дистанция, чтобы откликнулось, но не накрыло.

Второе: трудность герой проживает, а не обходит. Пугающее нельзя убрать взмахом руки — история учит там, где герой входит в страшное и выходит из него.

Третье: справляется он сам. Не фея всё решила и не папа прибежал — герой находит опору внутри. Иначе ребёнок запомнит обратное: один я не могу, ждите спасателя.

И самое трудное для родителя: дорассказали — замолчите. Не приклеивайте «вот видишь, и нечего было бояться». Связь со своим страхом ребёнок проведёт сам, молча, и сделает это точнее любого взрослого.

Больше таких разборов и готовых ходов я собираю в своём телеграм-канале «Сказкотерапия | Яков Шатамар» — туда стоит заглянуть, если тема близка.

Где сказкотерапия не работает

Это мой любимый раздел, и я всегда проговариваю его первым, а не прячу в сноску. Честность про границы — не слабость метода, а признак того, что перед вами не шарлатан.

Сказка не всесильна и не заменяет врача. Есть состояния, при которых метафора — не помощь, а лишняя нагрузка. Если тревога неделями не даёт спать, есть и жить. Если у взрослого тяжёлая депрессия, а тем более мысли, что жить не стоит. Если за детским страхом стоит недавняя потеря, насилие или ребёнок начал откатываться назад в развитии. Если страх не отступает месяцами и разрастается. Всё это — сигнал идти не к сказке, а к психиатру, неврологу, клиническому психологу. Сказкотерапия может быть рядом, поддержкой, но не вместо лечения.

И ещё: метод не ставит диагнозов. То, что я вижу в сочинённой клиентом истории, — это догадка, повод для разговора, а не приговор и не заключение. Тот, кто по одной сказке «читает» вас насквозь и обещает исцелить за три сеанса, занимается не сказкотерапией.

Об авторе

Яков Шатамар — практикующий сказкотерапевт. Работаю со взрослыми и детьми через разбор и сочинение историй, опираюсь на юнгианскую традицию и отечественную школу сказкотерапии. Главный принцип — не вскрывать метафору силой. Написать мне можно в Telegram: @shatamar

Читать дальше

Разборы сказок, архетипы и символы, истории из практики — в телеграм-канале «Сказкотерапия | Яков Шатамар»

Материал носит просветительский характер и не является медицинской или психологической рекомендацией. При серьёзных и затяжных трудностях — своих или ребёнка — обратитесь к профильному специалисту.