1973, Япония

Режиссер: Ясудзо Масумура

1964, Япония

Режиссер: Масаки Кобаяси

Оценка: 4/5

Кайдан (или квайдан) - рассказ о сверхъестественном, мифическом.

Альманах народных сказаний от Масаки Кобаяси, чья фамилия к тому времени уже была знакома миру и являлась абсолютным гарантом качества. Другое дело, что мастер вступил на новое поприще. Режиссер бытовых драм и острых антивоенных картин неожиданно зашёл на территорию магии, плюс впервые снял фильм в цвете.

Многие "цветные дебюты" признанных классиков представляли из себя искрящийся и порой переизбыточный фонтан красок и идей, опыт Кобаяси не стал исключением. Свою первую колоризированную работу он решил оформить ослепляюще ярко, не жалея кистей и красок. Господин режиссер подобно художнику буквально разукрасил кадр - фон в некоторых новеллах представляет из себя оживленные пейзажи. И оттого альманах получился сродни старой книжке японских рассказов с обязательными, приятными глазу, иллюстрациями.

Фильм состоит из 4-х повестей, 4-х сказок, и длится в сумме ровно три часа(прим.- в полной режиссерской версии, а в европейской были срезаны полчаса).

На первый взгляд может показаться, что перед нами хоррор-антология, этому способствуют: узнаваемая авангардная музыкальная подложка от гения Тору Такэмицу, необычная игра со звуком - порой он пропадает или будто не поспевает за кадром, выдавая барабанную дробь не в такт, ну и конечно же отдельные сцены могут вызвать оторопь у неподготовленного зрителя. Но если хоть вскользь ознакомиться с японским фольклором, то станет ясно, что элемент ужаса это его неотъемлемая часть. А впрочем если уж идти до конца, то и европейские сказки в изначальных изданиях были весьма жуткими.

Первая история - "Черные волосы".

Постоянный актер Кобаяси - Рэнтаро Микуни играет самурая, который, потеряв работу, решает уйти от своей жены (в ее роли звезда трилогии "Удел человеческий" Митиё Аратама). Но женившись повторно и живя в достатке, он никак не может забыть свою первую любовь, и в итоге одурманенный её образом, самурай спустя время решает вернуться домой. Но как говорят у нас, да и видимо у них, нельзя войти в одну реку дважды.

Эпизод номер два: Снежная дева.

Старая легенда о встрече молодого парня с Юки-онной, зимним духом, обитающим высоко в горах и спускающимся с ледяными буранами за своими жертвами, душами замёрзших путников. Одного из них ледяная барышня решает помиловать с одним условием: об их встрече юноша должен молчать.

Забавно, что 19-летнего персонажа играет любимый актер режиссера, Тацуя Накадаи, на тот момент разменявший третий десяток. В образе снежной девы прелестная Кейко Киси, и по сюжету ее героиня не подвержена старению, в отличии от Накадаи...а визуально будто бы они оба - какими были, такими и остались.

Перебирая скриншоты, сохраненные из фильма, можно легко представить их в виде тематических экспозиций картинной галереи. Именно на этой новелле художник Кобаяси развлекался от всей души. Если зима - то ледяные стеклянные коридоры, если лето - то жгуче-красные солнечные ванны.

И вновь, история, казалось бы из такой далёкой от нас культуры, находит отголоски и параллели в известных всем сказкам. Кто-то вспомнит "Снежную королеву" или "Хозяйку медной горы", а кто-то возразит и скажет, что история ближе к русским народным мотивам о Снегурочке или Морозко. И все будут в какой-то степени правы, Юки-онна - это такой собирательный симбиоз подобных историй, а мне вот, как фанату вселенной Туве Янссон, захотелось вспомнить бродячую Морру.

Юки-онна(так и хочется произнести Йоко Оно) населяет множество японских фэнтези о ёкаях, в 60-е этот персонаж как раз имеет немалое количество упоминаний. Любопытно, что изначально духа изображали исключительно жнецом, а спустя время, благодаря в том числе этой истории, так сказать, подвергли очеловечиванию.

Все съемки "Квайдана" проходили в студийных помещениях, а для одной из новелл был построен специальный ангар. Но главный козырь этого эпизода - уже упомянутые выше задники, которые художник картины превратил в загадочные мистификации. Один из ярких и запоминающихся примеров - два глаза во тьме небес - словно очи снежной девы, следящей за исполнением обета юного дровосека.

Нельзя не упомянуть в тексте ещё одну значимую фигуру, на чьих плечах лежит ответственность за итоговый результат - Ёсио Миядзима, чей операторский глаз уже давно бережно и верно служит режиссеру Масаки Кобаяси.

"Безухий Хоити" - третья история.

По духу она ближе к творчеству Кобаяси, ведь рассказ в ней идёт о призраках войн, пришедших на зов искусного музыканта на биве. Его мастерство исполнения былинной песни оказалось способным пробудить мертвых, которые решили заманить живую кровь на свой особенный "концерт" с привилегированными зрителями.

Самая жуткая и самая длительная из новелл. Классический театр кабуки, тянущаяся сквозь века песнь, которую сопровождает показ гравюр стиля укиё-э, плюс картонный декор и застывшие во времени фигуры. У этого эпизода очень неторопливая прелюдия, вам придется выслушать песнь от начала до конца, и узнать всю историю двух враждебных кланов.

На втором плане у Кобаяси вновь звезда на звезде, в образе одного из служек - вездесущий Куниэ Танака, который к слову одним из первых своих появлений на экране обязан как раз господину режиссеру. В роли настоятеля монастыря Такаси Симура, а одного из главных воинов играет Тецуро Тамба.

Подозреваю, что именно эта история и пошла под основной нож, уж больно долго распевал Хоити свои песни, да ещё по несколько раз, такое европейскому зрителю не мед в уши. Но с другой стороны, здесь и самый яркий контраст. Усыпляющее вступление постепенно набирает обороты, а завершается повествование сначала красочной сценой - роспись музыканта сутрами, призванными защитить бедолагу от назойливых духов, а затем довольно жестокой.

Почему-то мне захотелось прочитать эпизод так: не воспевай для себя и других войну, ибо можешь накликать новую. Но изувеченный бард неожиданно обращает полученный недуг в свою сторону. И вот уже по всей Японии разносится весть о безухом виртуозе.

Большой костюмированный спектакль, который располагает к себе своей первобытной театральностью, завораживающей мистикой и конечно блестящей актерской игрой Кацуо Накамуры.

Венчает альманах абсурдный эпизод уже о самом рассказчике, который никак не мог подобрать финал для своей истории и в итоге история подобрала его сама.

История, которую писал рассказчик зовётся "В чайной чашке" - и это забавный коротыш о том как самурай выпил из сосуда дух заключённого в него узника, а затем встретил его, уже на свободе. Этакий Дэвид Линч из середины 60-х. И на мой взгляд эта история сюжетно самая любопытная, но вот сколько автор этого отзыва не пытался подобрать к ней финал, ничего и у меня не вышло.

В финале отзыва отмечу, что фильм к большому сожалению плохо прошел в прокате, вероятно по той причине, что японцев постепенно захватывала телемания и кинофраншизы. Но успех в Каннах, а картина получила там специальный приз жюри, обеспечил фильму залог на будущее и сегодня "Квайдан" входит во всевозможные топы и рейтинги.

1972, Япония

Режиссер: Кендзи Мисуми

Оценка: 2.5/5

Маленький гигант большого Эдо!

К 72 году вышло уже 24 фильма о Затоичи, и Кацу решил, что можно немного пошалить на стороне - на деле конечно же, Синтаро вовсю играл параллельно, но краем глаза подыскивал себе другой долгоиграющий проект. И вот когда продюсерам поступило предложение, снять свое отечественное блэкспло - то все как один закричали - "это на новый год"... Шутка то была или нет, но эпос о блюстителе закона с большой "буквой" в трусах действительно выпустили в праздники, под 30 декабря.

Главная же причина появления фильмов о Ханзо Итами - это конечно же успех саги об "Одиноком волке и его ребёнке". Ведь именно в 72-м начиная с января брат Синтаро Кацу, Томисабуро Вакаяма, рвал кассу, оставив не у дел порой проседающую франшизу о слепом воине. И решили в Кацу продакшн пристально изучить творчество автора манги Кадзуо Койкэ.

И глаз их моментально упал на истории о беспощадном полицае, который добывая показания, использует скажем так нестандартную медицину. Свое орудие пыток он нещадно оттачивает и тренирует, буквально высекая фаллос дубиной, сродни самураю, который кувалдой высекает свою острую саблю.

А в это время, в 1971 году американский кинематограф всколыхнула волна блэксплотэйшн и оттенки нового афроамериканского кино видны в "Ханзо" невооружённым взглядом, уже собственно со вступительного эпизода. За кадром главенствует ненавязчивый фанк, главный герой - дерзкий мачо, от которого сходят с ума девы, и падают наповал пачками враги.

Героев-обольстителей, добывавших нужную им информацию через постель, немалое количество. И самыми близкими к Ханзо персонажами будут всевозможные агенты спецслужб, далеко ходить не будем - Джеймс Бонд в каждом своем приключении охмуряет новых, необходимых ему девушек, - добавь проекту семейства Брокколи пикантных подробностей и в общем-то вы будете лицезреть некое подобие приключений нахального японца. Ну а любители комедий конечно же моментально проведут параллели с пародией на бондиану - фильмами об "Остине Пауэрсе", как раз и высмеивающими в первую очередь то самое секретное "моджо" агента, от которого сходит с ума прекрасная половина человечества.

Сюжетно картина абсолютно ничем не запомнится и выветрится спустя пару вечеров. Мисуми берет эпатажем - скрещивая свежий для Японии жанр эротического экспло со стандартными полицейскими боевиками, которыми были завалены полки местных кинотеатров в то время.

У фильма забавное вступление - японские блюстители из Эдо должны расписаться кровью за то, что они обязаны нести службу честно, не нарушая кодекс. Подписывать этот документ отказывается лишь Ханзо, окуная собравшихся в суровую действительность - двойные стандарты, дача взяток и так далее. То есть сначала нам преподносят типичного белого копа, а затем вдруг окунают с ним с головой в явный уровень bad guy. Ханзо ломает носы, крушит головы, рвет очи, а некоторых особ буквально вертит на своем достоинстве.

Постараюсь коротко о своих впечатлениях: я не такой большой фанат направления блэкспло, в котором эротическая составляющая почти всегда соседствует с криминальными разборками. Причем не важен пол главного героя, помимо условного Ричарда Раундтри не меньшей популярностью пользовалась и Пэм Гриер например. То есть обольщение естественно работает в этом жанре в обе стороны. Убежден, что в японской кладовой есть женский аналог Ханзо, надо только хорошо поискать.

Первый фильм о Ханзо грешит примерно тем, чем грешат почти все вводные фильмы японских франшиз. Это по сути представление героя и его возможностей, а всё что творится вокруг него на экране - это дело второстепенное, а там: какие-то дурные подставы, тайные письма на теле, а финально Мисуми дорисовывает портрет блюстителя закона ещё и явно с других страниц или выпусков комикса приклеенной помощью "утопающему".

С другой стороны, перенести такой дичайше мультяшный сюжет в полноценное стоящее кино, которое ходило бы уверенно на двух ногах практически невозможно. В Штатах такой крупный студийный проект представить просто невозможно. А Мисуми будто сам Ханзо, продолжает накладывать себе на ноги тяжеленные бетонные плиты, авось подниму.

Есть подозрения, что в следующих руках фаллоадвенчер заиграет другими новыми красками, а у Мисуми вероятно голова была занята другим, все тем же "Одиноким волком".

А пока мне не хватило всего да понемногу - и эротизм всё же какой-то осторожный, и кровавых поединков практически ноль. Вот бы Норифуми Сузуки такое вручить, а Бунту главным героем, - подозреваю получилось бы беспардоннейшая, но более увлекательная дичь.

Хозяйке на заметку- имя главного героя, Итами - по сути производная от Ито Огами, одинокого волка, другого известного персонажа, придуманного Кадзуо Койкэ.

"Женщина-демон"(1964), "Злодей"(1965) и "Черные кошки в бамбуковых зарослях"(1968) составляют средневековую трилогию режиссера Кането Синдо.

Вдохновением для создателей фильма послужили японские легенды о котах-оборотнях. Kaibyō, или кот-оборотень - популярный персонаж японских легенд. Первые фильмы о них выходили ещё в эпоху немого кино, наибольший расцвет экранизаций пришелся на 50-е годы.

Из интервью с режиссером:

«Высокие, колыхающиеся тростники — мой символ мира, общества, окружающего людей. В "Черных кошках" кусты используются в качестве этого символа. Высокие, густые тростники представляют мир, в котором живут простолюдины и до которого не достают взоры лордов и политиков. Мои глаза, или, скорее, взгляд камеры, устремлены на мир с самого низшего уровня общества, а не с вершины».

«Идея с кошкой пришла мне в голову, потому что оригинальная история основана на старой японской народной сказке под названием «Кошачья месть». По крайней мере, частично основана на этой истории. Мне понравилась идея использовать кошку, потому что таким образом я мог бы выразить крайне низкое положение, которое занимают некоторые люди в обществе, используя такое бесполезное животное, как кошка. Только кот может занимать такое низкое положение в нашем обществе. Я хотел ярко выразить деградацию жизни простого человека в нашей культуре».

«Мы отбираем определенные старые истории, которые имеют достаточное современное применение; я бы сказал, истории, имеющие универсальное и современное значение. Я выбираю одну или две из сотен. Я уверен, что этот процесс отбора должен быть одинаковым для кинематографистов во всем мире».

«Когда я пытаюсь проанализировать современную проблему, я нахожу множество схожих проблем и в древности. На самом деле, без многочисленных внешних слоев современной цивилизации, темы, которые я нахожу в старых историях, становятся более очевидными. Они настолько наглядны и экстремальны. Я не утверждаю, что все исторические эпохи похожи на сегодняшние. Но, используя понятную социальную структуру, подобную той, что существовала в прошлом, мне гораздо легче передать или воссоздать современные ситуации».

Кайбё - в японской мифологии призрачная кошка, разновидность бакэнэко(демонической кошки).

Главное отличие кайбё от других мифических кошек заключается в способе её появления. Кайбё - это мстительный дух.

Для того чтобы стать кайбё, кошка должна испить крови своей хозяйки. При этом сама хозяйка должна быть убита или совершить самоубийство из-за какой-либо несправедливости.

Кошка, испившая крови, может принимать человеческий облик (как правило, сначала - хозяйки, а потом и других убитых ею людей), и в этом облике обладает сверхчеловеческой силой. Кайбё, как и прочие мстительные духи, может наводить на людей мрак, так что тем начинает мерещиться, что окружающие их слуги или родственники на самом деле призраки. Попавшие под чары демона-кошки в стремлении уничтожить ее, они начинают убивать всех подряд. Кайбё также может подчинять своей воле других людей - как живых, так и мертвых (но только убитых ею).

Часто кайбё становится стихийным бедствием и уничтожает женское население общины, даже не столько с целью добраться до главного обидчика, сколько из удовольствия. Если с кайбё не удается разобраться во времена её появления, то она будет охотиться и на следующие поколения, даже после свершения изначальной мести.

Самые известные легенды о кайбё - это в основном пьесы для театра кабуки.

История о кошке Набэсимы - легенда о кошке, которая прокляла реально существовавший род даймё. Основой для проклятия послужило противостояние двух кланов за право владением княжеством, интриги приближенных к даймё дам и последующая смерть даймё от неизвестной болезни.

Самоубийства, ряд скоропостижных смертей и приступов сумасшествия, сопровождавшие участников этих событий, породили множество слухов о мести неупокоенных душ.

В 1853 году Еко Шугава III написал пьесу для театра «История чудовищной кошки из прекрасного города Сага».

В этой пьесе мать убитого сына совершает самоубийство, после чего любимая кошка умершей лакает ее кровь, и превращается в мстительное чудовище. Она начинает убивать женщин, даже тех, что не имели отношения к смерти господина.

В фильме Синдо кошка пьет кровь убитых бродячими самураями женщин, после чего животные, принявшие облик убитых, проклинают род самураев.

Театральная подборка

1993 - "Слуга двух господ", the West Yorkshire Playhouse

1994 - "Из дома вышел человек", National Theatre, London

1995 - "Король Лир", the West Yorkshire Playhouse

1999 - "Рождение", The Young Vic Theatre

2001-2003 - "Пьеса, которую я написал", Liverpool Playhouse, Wyndham's Theatre, Lyceum Theatre

2004 - "Мера за меру", Royal National Theatre, London

2009 - "Каждый хороший мальчик заслуживает одобрения", Royal National Theatre, London

2013 - "Трансформация круглого зеркала", Rose Lipman Building, London

2018 - "Вечеринка в день рождения", Harold Pinter Theatre

2020 - "Дядя Ваня", Harold Pinter Theatre

2025 - "Отелло", Theatre Royal Haymarket

Режиссер: Ёдзи Ямада

1982, Япония

Оценка: 3.5/5

Пробую новый формат отзывов.

29-я новогодняя серия! Торадзиро, путешествуя по Киото, встречает старика, которому оказывает помощь, а после зовёт угостить пивом. Старик этот естественно оказывается не простым, а "золотым". И далее уже он ведёт пилигрима в дорогой ресторан с гейшами, а просыпается выпивоха в настоящих хоромах. Дедуля оказывается главным керамистом в Японии. Далее следует череда знакомств, одно из которых трогает сердце торговца с чемоданом. Кроткая милая одинокая женщина кажется готова к знакомству и даже готова на нечто большее, но готов ли к этому недотёпа из Сибаматы...

Один из коридоров этой серии не нов, ведь подобных "подменных" стариков Тора-сан уже выручал, - вспоминается прекрасный эпизод, в котором он путешествовал с феодалом в лице Кандзюро Араси. Да и ход с подмастерьем в общем-то пришел оттуда же.

Дело только в том, что та серия была больше с упором на комедию, а после окончания "Гортензий" в душе остаётся горечь. И "виной" тому история женщины, той самой, к которой неожиданно проникается симпатией Тора-сан. Вернее даже будет сказать, что он был ошеломлён поведением женщины, за которыми он привык неуклюже ухаживать, кормить анекдотами да небылицами, да и попросту вокруг которой он обычно скачет как сайгак.

Вообще эта серия как никакая другая приоткрывает страхи и стеснения Торадзиро. И здесь наконец напрямую можно понять и связать большинство его неудач - ведь ступая на одни и те же грабли, проходя один и тот же маршрут он уже самопроизвольно не может перешагнуть во "взрослую" жизнь. Ведь всё начинает идти наперекосяк как раз в тот момент, когда он бежит домой к своей сестре, дяде, тете, соседям. Этот отступательный маневр, который он сам себе прописал как "принятие помощи близких" на деле его и топит. И в обстановке, где все не такие как он, где нет для него свободы, он начинает хамелеонничать и моментально терпит поражение.

Вступительные эпизоды с некоторых пор превратились в "сон в руку" - в прошлой серии даже персонажа в него вписали, с которым ему ещё предстоит знакомство, а здесь Ацуми играет бродячего художника, оживляющего дом бедной пары, и обозначающего вектор будущей истории. Во сне кстати Ямада впервые использует анимацию и статичные кадры.

Искусство населяет эту серию целиком - живопись и гончарное дело. Сакура занимается росписью кружек, под титры Торадзиро просит художника написать за него открытку красивой каллиграфией, ну и немало времени уделяется ученику мастера, потратившему 12 лет своей жизни под обучение - за эту роль к слову японские критики дружно отметили Акиру Эмото.

Несмотря на печальные нотки, юмора в любом случае Ямада и Ацуми завезли немало. Классические простейшие ситуации дуракаваляния да ещё на фоне дорогого имущества - вариант беспроигрышный. Но кто бы вы думали уже вторую серию идёт рука об руку с Тора-саном, практически стенд-ап дуэтом - это подрастающий племяш, Мицуо. Смена пацана пошла сериалу только на пользу и малец никогда не упускает шанса чтобы подтрунить возрастного балбеса. Очевидно было, что предыдущий мальчик-актер актером то и не был, ходил, улыбался и рос на съемках, а как окончательно подрос, то естественно ушел на скамейку запасных.

Но самая важная часть серии номер 29 - это история девушки из маленького портового села, которая одним взглядом выдаёт всё, что у нее на душе. Камерные сцены в ее доме почти без разговоров и каких-либо хохм, которыми "славится" Тора-сан - это настоящая жемчужина. Ямада несколькими кадрами словно ушел за границы сериала, а быть может хранил эту историю совсем для другого фильма.

Попав в небольшое селение, зритель невольно вспоминает, что в сердце японских франшиз, практически всех, лежит ещё и картография Японии, всей, от севера до юга. Сценаристы и режиссер стараются с бережной любовью рассказывать об известных и некоторых редких туристических маршрутах.

Не могу не упомянуть ещё один дуэт, о котором почти ничего не пишу из отзыва в отзыв. Не то, чтобы не хочется, но отчего-то господин Ямада уделяет им до жути мало времени. Генко - это же чудеснейший балбес, да ещё работающий на ворчащего деда-священника (Тисю Рю). Им бы чуть дольше коридоры, и чуть меньше бесполезному брожению Хироси - в него что-то сэнсей вообще ничего не вкладывает, и как актер там не умер со скуки в своей роли, я не представляю.

Подводя итог серии номер 29 (уже предвкушаю юбилейную), хочется верить, что она не затеряется в общем каталоге, на то есть несколько причин: это и тема изготовления керамической посуды, и трагедия маленькой женщины, ну и сами гортензии конечно же, взгляните какой красивый садик их имени существует.

Было в меру весело, в меру грустно. Если бы не повтор коридора с дедом-керамистом цены бы серии не было, хотя на это будто бы подразумевается скидка, ведь сериал уже почти разменял третий десяток.

Говорят, что в этой серии "виной" всему явилось очарование Аюми Исиды - как только "художник" видит её, он теряет самообладание, и в фильме, который тот художник "рисует", начинают твориться престранные вещи. Так что, может быть за маской персонажа потерялся и сам господин Ямада.

Торадзиро-бинго

✓ Сон Тора-сана перед титрами
✓ Коронный камбэк в родной магазин в стиле "мимо проходил"
✓ Комната Торы сдана
✓ Тора ругается с родными и прощается фразой "больше никогда к вам не вернусь"
✓ Агрессивная торговля на рынке
✓ Скороговорка про кошачий лоток
✓ Конфуз с мадонной, которая оказывается состоящей в других отношениях
✓ Тора-сан с печалью покидает Сибамату

Немного дополнительной информации:

В роли мастера гончарных дел выступил Катаоки Нидзаэмон, большая театральная звезда, представитель 13-го поколения. Говорят, что Ёдзи Ямада восхищался этим великим актером со всей страстью и великодушием, а в интервью говорил о том, как его тронуло присутствие этого актёра.

Комментарии режиссера: «29-й эпизод был сложным. Господин Ацуми был не в лучшей форме, и его игра была какой-то неживой. Немного темный цвет лица может быть связан со здоровьем господина Ацуми(пишут, что у актера были проблемы с печенью).»

#OtokoWaTsuraiYo

#TorajirōAjisaiNoKoi

• "Шанхайский экспресс" (1932)
  На обложке альбома "Queen II" Фредди повторяет позу одной из своих любимых актрис Марлен Дитрих с фотографии со съёмок этого фильма.

• "Вечер в опере" (1935) и "День на скачках" (1937)
  Меркьюри обожал творчество братьев Маркс. Группа Queen в итоге взяла названия двух их картин для нейминга своих альбомов. В 70-е Граучо Маркс написал группе благодарственное письмо, а при встрече исполнил для них песню на гитаре.

• "Женщины" (1939)
  Фредди восхищался режиссером Джорджем Кьюкором, в 1979 году было снято домашнее видео, в котором Меркьюри разыгрывал сцены из его фильма "Дама с камелиями".

• "Некоторые любят погорячее"("В джазе только девушки") (1959)
  Мэрилин Монро была иконой для Фредди, а эта комедия одной из самых любимых ("absolute favourite film"). В клипе "The Miracle" можно увидеть Фредди в футболке с изображением Мэрилин.

• "Имитация жизни" (1959)
  В книге биографов Меркьюри описывается, что в последние годы своей жизни солист группы Queen часто пересматривал последний фильм Дугласа Сёрка, называя его чистым удовольствием - “It’s just a camp joy.”

• "Кабаре" (1972)
  Этот фильм Фредди называл одним из источников вдохновения. Он обожал Лайзу Миннелли, которая позже скажет: "Я выступала на «Уэмбли», на концерте в его честь, он был моим большим поклонником и он был одним из лучших за всю историю".

• "Шоу ужасов Рокки Хоррора" (1975)
  Фредди был в восторге от хореографии и раскрепощённости фильма, а ранее он наблюдал театральную постановку пьесы. После этого он подружился со звездой картины, Тимом Карри.

• "Флэш Гордон" (1980)
  Фредди и компания согласились работать над этим фильмом, узнав, что он будет оммажем к старым фантастическим картинам, кроме того Меркьюри очень любил "Звёздные войны", хотя в его песне Bicycle Race есть строчка, говорящая об обратном:
  "Jaws was never my scene
  And I don't like Star Wars".

• "Пурпурный дождь" (1984)
  «Если Фредди вечером оставался дома, он обычно расслаблялся и смотрел телевизор… У него был один видеоклип Принса, который он заставлял смотреть многих людей, иногда снова и снова. Эти сеансы просмотра обычно проходили в два или три часа ночи, после того как Фредди и его окружение возвращались с вечерней прогулки по городу. Кассету с Принсом включали, и Фредди единолично контролировал пульт, а его гости снова и снова становились свидетелями восторга Фредди по поводу этого артиста.»

• "Горец" (1986)
  Когда в 1984 году группе прислали 20-минутный промо-ролик к будущему фильму, они были восхищены и решили написать сразу несколько песен, хотя запрос был только на одну. В итоге Фредди написал Princes of the Universe, Брайан Мэй - Who Wants to Live Forever, а Роджер Тэйлор - It's a Kind of Magic

«Пуля, как ничто другое, может избавить от заблуждения!»

Герман Мелвилл

Твоя жена всегда повторяла, что когда-нибудь ты опоздаешь на собственные похороны. Помнишь? Она подшучивала над тобой, потому что ты был таким растяпой — вечно опаздывал, вечно что-то забывал, даже до несчастья.

И вот теперь ты вероятно задаешься вопросом, не опоздал ли на ее похороны.

Ты был на них — можешь не сомневаться. Вот что за фотография приколота кнопками к стене рядом с дверью. Фотографировать на похоронах не принято, но кто-то, полагаю, твои доктора, знал, что ты не будешь помнить. Снимок увеличили и прикрепили его прямо тут, у двери, так что он не может не попасться тебе на глаза каждый раз, когда ты встаешь, чтобы узнать, где она.

Видишь на фото парня с цветами? Это ты. Что ты там делаешь? Читаешь надпись на надгробии, пытаясь сообразить, чьи это похороны, так же как ты читаешь ее теперь, пытаясь сообразить, зачем кто-то повесил этот снимок рядом с дверью. Но ты все равно не вспомнишь — так стоит ли утруждать себя чтением?

Ее больше нет, она ушла навсегда, и тебе сейчас больно узнать об этом. Поверь, я знаю, что ты испытываешь. Ты раздавлен. Но подожди пять, может быть, десять минут. Возможно пройдет целых полчаса, прежде чем ты забудешь. Но ты забудешь — за это я ручаюсь. Еще пара минут и ты снова направишься к двери, чтобы найти ее, и впадешь в отчаяние, увидев фото. Сколько же еще раз тебе придется услышать известие, прежде чем не твой разрушенный мозг, а какая-то другая часть твоего тела начнет вспоминать?

Нескончаемая скорбь, нескончаемый гнев — бессмысленные, если они никуда не направлены. Может, ты и понять не способен, что произошло. И сказать: я действительно понимаю. Ретроградная амнезия. Так это называется. Ни черта не помню — другими словами, но суть та же.

Ты можешь не понимать, что случилось с тобой. Но что случилось с НЕЙ, ты ведь помнишь? Доктора не желают говорить об этом. Они не хотят отвечать на мои вопросы. Они не считают уместным рассказывать о таких вещах человеку в твоем состоянии. Но ты помнишь достаточно, ведь так? Ты помнишь его лицо.

Вот почему я пишу тебе. Попусту, может быть. Не знаю, сколько еще раз тебе придется прочитать это, прежде чем ты прислушаешься ко мне. Я даже не знаю, сколько времени ты уже здесь под замком. Ты тоже не знаешь. Но твое преимущество в забывчивости — ты забудешь списать себя со счета как безнадежный случай.

Рано или поздно ты захочешь с этим что-то сделать. И вот тогда тебе придется положиться на меня, потому что я единственный, кто тебе может помочь.

ЭРЛ ОТКРЫВАЕТ ОДИН ГЛАЗ, затем другой и видит потолок, белое кафельное однообразие которого нарушает записка, приклеенная липкой лентой прямо над его головой. Надпись от руки достаточно большая, чтобы он мог прочитать ее с кровати. Звонит будильник. Он читает записку, прикрывает глаза, читает снова, потом осматривает комнату.

Помещение сверкает белизной — от стен и занавесок до покрывала на постели и обстановки, какая обычно встречается в медицинских и благотворительных учреждениях. Будильник звонит на белом столе под окном с белыми шторами. Эрл замечает, что лежит на белом стеганом одеяле. Он одет в халат и домашние туфли.

Откинувшись на спину, он снова читает приклеенную к потолку записку. Неровными угловатыми буквами там выведено: ЭТО ПАЛАТА В ГОСПИТАЛЕ. ЭТО ТВОЯ ПАЛАТА. ТЫ ЗДЕСЬ ЖИВЕШЬ.

Эрл встает и осматривается. Помещение велико для госпитальной палаты — пустой линолеум простирается от кровати в трех направлениях. Две двери и окно. От вида за окном тоже не очень-то много пользы — широкая дорожка со светлым щебеночно-асфальтовым покрытием ограничивает заботливо подстриженный участок дерна, в центре которого огорожены деревья. Деревья, за исключением вечнозеленых, без листвы — ранняя весна или поздняя осень, не иначе.

Весь стол завален листками для записок с клейкой обратной стороной, блокнотами, аккуратно отпечатанными списками, учебниками психологии, фотографиями в рамках. Поверх этого беспорядка — полуразгаданный кроссворд. На стопке сложенных газет — будильник. Эрл шлепает по кнопке будильника и достает сигарету из пачки, которая приклеена лентой к рукаву халата. Он похлопывает по пустым карманам пижамы в поисках зажигалки, ворошит бумаги на столе, быстро просматривает выдвижные ящики. Наконец он находит коробок кухонных спичек, приклеенный к стене у окна. Еще одна записка приклеена прямо над коробком, яркими желтыми буквами она гласит: СИГАРЕТА? СНАЧАЛА ПОИЩИ ОГОНЬ, ДУРЕНЬ.

Улыбнувшись, Эрл закуривает сигарету и глубоко затягивается. Прямо перед ним к окну приклеен листок из блокнота, озаглавленный: ТВОЕ РАСПИСАНИЕ. Расписан каждый час, блоками — с 10 вечера до 8 утра проставлено: ЛЕЧЬ СПАТЬ. Эрл смотрит на будильник: 8.15. За окном светло, видимо утро. Наручные часы показывают 10.30. Он подносит их к уху и слушает. Подводит часы так, чтобы они показывали то же время, что и будильник.

Согласно расписанию отрезок времени с 8 до 8.30 целиком отведен ЧИСТКЕ ЗУБОВ. Эрл снова усмехается и идет в ванную.

Окно в ванной открыто и он обхватывает себя руками, чтобы сохранить тепло. На подоконнике он замечает пепельницу — из пепельницы торчит сигарета, продолжающая тлеть под длинным столбиком пепла. Нахмурившись, Эрл гасит старый окурок и заменяет его новым.

На зубную щетку уже нанесен слой белой пасты. Водопроводный кран из той разновидности, что выдает порцию воды при каждом нажатии на кнопку. Сунув щетку за щеку и водя ей взад-вперед, Эрл распахивает шкафчик аптечки. На полках сложены одноразовые упаковки витаминов, аспирина, антидиуретика. Полоскание для рта тоже в одноразовой упаковке — жидкости голубого цвета в запечатанной пластиковой бутылочке как раз достаточно, чтобы наполнить небольшой стаканчик. И только зубная паста в тюбике нормального размера. Сплюнув пасту, Эрл полощет рот. Он кладет зубную щетку рядом с пастой и тут замечает бумажку, которая зажата между стеклянной полкой аптечки и ее стальной стенкой. Он сплевывает пенистую голубую жидкость в раковину и давит на кнопку крана, чтобы смыть ее водой. Закрыв аптечку, он улыбается своему отражению в зеркале.

«Кому нужно полчаса, чтобы почистить зубы?»

Бумажка свернута со всей тщательностью любовной записки шестиклассника. Эрл разворачивает ее и разглаживает на зеркале. На ней написано: ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ ЧИТАЕШЬ ЭТО, ТО ТЫ — ЧЕРТОВ ТРУС. Эрл с недоумением смотрит на бумажку, перечитывает. Потом переворачивает. На обратной стороне написано: P. S. ПОСЛЕ ТОГО КАК ПРОЧТЕШЬ, СНОВА СПРЯЧЬ. Эрл еще раз перечитывает записку с обеих сторон, потом снова сворачивает так, как она была свернута, и подсовывает под зубную пасту.

Видимо в этот момент он замечает шрам. Шрам, неровный и широкий, начинается прямо под ухом и исчезает на линии волос. Эрл поворачивает голову и краем глаза пытается разглядеть шрам в зеркале, проводит по нему кончиком пальца. Потом он оглядывается на сигарету, дымящуюся в пепельнице. Внезапная мысль заставляет его ринуться из ванной.

Он застывает, держась за ручку двери, ведущей из ванной. Рядом с дверью к стене приклеены два снимка.

Первой внимание Эрла привлекает томограмма — четыре кадра с изображением чьего-то черепа, обрамленные блестящей черной рамкой. Надпись маркером гласит: ТВОЙ МОЗГ. Эрл вглядывается в разноцветные концентрические круги. Он различает глазные яблоки, а за ними две лобные доли своего мозга. Плавные складки, круги, полукружия. Но что-то еще обведено маркером — это что-то тянется от самого затылка внутрь головы, пронизывая ее как червь мякоть абрикоса. Ошибиться невозможно — темное пятно, уродливое и рваное, напоминающее формой цветок, прямо в середине его мозга. Он наклоняется, чтобы посмотреть на другое изображение. Это фотография человека с цветами в руках, который стоит над свежей могилой. Человек наклонился и читает надпись на надгробии. Какое-то мгновение это выглядит как зеркальная комната или эскиз бесконечности: один человек, наклонившись, смотрит на человека поменьше, наклонившегося и читающего надпись на надгробии. Эрл долго разглядывает снимок. Может быть, плачет. Или просто безмолвно смотрит на фото. Наконец он возвращается к кровати, бросается на нее и, закрыв глаза, пытается заснуть.

Сигарета в ванной комнате догорает. Часовая стрелка будильника минует цифру десять и он снова начинает звонить.

Эрл открывает один глаз, потом другой. Он видит пространство белого кафельного потолка, нарушаемое запиской, которая приклеена липкой лентой прямо над его головой. Надпись от руки достаточно большая, чтобы он мог прочитать ее с кровати.

Ты больше не можешь жить нормальной жизнью — знай это. Как ты заведешь подругу, если не можешь запомнить ее имя? Не можешь иметь детей, если только не хочешь, чтобы они росли с отцом, который не узнаёт их. Ясно как божий день, что не можешь получить работу. Не слишком-то много существует профессий, в которых ценится забывчивость. Разве что, проституция. И политика, конечно.

Нет, твоя жизнь кончена. Ты — покойник. Единственное, чего надеются добиться медики — это научить тебя быть меньшей обузой для санитаров. И они, вероятно, никогда не отпустят тебя домой, где бы он ни был. Так что вопрос не в том, «быть или не быть» — тебя и так нет. Вопрос в том, хочешь ли ты с этим что-то поделать. Значит ли что-нибудь для тебя месть.

Для большинства людей — значит. В течение недель они замышляют, строят планы, предпринимают какие-то действия, чтобы свести счеты. Однако достаточно течения времени, чтобы этот первоначальный порыв выветрился. Время берет своё, так ведь говорят? И в конце концов время убеждает большинство из нас в том, что забывчивость — это добродетель. Удобно — трусость и забывчивость с определенного расстояния выглядят одинаково. Время отнимает мужество. Если времени и страха недостаточно, чтобы вы раздумали мстить, то всегда есть власти, которые покачают головой и мягко скажут: «Мы вас понимаем, но лучше оставьте это. Будьте выше. Не опускайтесь до их уровня. К тому же, — скажут власти, — если вы решитесь на какую-нибудь глупость, мы вас запрем в маленькой комнатке».

Но ведь тебя и так уже посадили в маленькую комнатку? И ее не запирают и не караулят со всей осторожностью только потому, что ты калека. Труп. Овощ, который скорее всего забудет поесть или опорожнить кишечник, если ему не напомнить об этом. А что до течения времени, то оно над тобой больше не властно, так ведь? Всё те же десять минут снова и снова. Тогда как ты можешь простить, если не в состоянии вспомнить, что надо забыть?

Вероятно, ты и оставил бы это — раньше. Но ты не тот, какой был. Даже не половинка. Ты — обломок, десятиминутный человек.

Конечно, есть своя сила и в слабости. Слабость дает начальный толчок. Ты наверно предпочел бы сидеть в маленькой комнатке и плакать. Жить своей ограниченной коллекцией воспоминаний, заботливо полируя каждое из них. Помещенным на всю оставшуюся жизнь за стекло и приколотым к картону как экзотическое насекомое. Заспиртованным. Хотел бы ты жить за стеклом? Хотел бы, но не можешь, не правда ли? Тебе не дает последнее поступление в твою коллекцию. Последнее, что ты помнишь — его лицо. Его лицо и мольба о помощи во взляде жены, обращенном на тебя.

И, возможно, к ней, к своей маленькой коллекции, ты удалишься, когда всё кончится. Они могут запереть тебя в другой маленькой комнатке, и ты проживешь остаток жизни в своем прошлом. Но если только у тебя в руках будет клочок бумаги, который скажет — ты расплатился с ним.

Ты знаешь, что я прав, что впереди ждет много работы. Покажется невозможным, но я уверен, что если каждый из нас выполнит свою часть, то мы что-нибудь придумаем. Но у тебя мало времени — всего минут десять. Потом всё начнется сначала. Так что не теряй время, которое у тебя есть.

ЭРЛ ОТКРЫВАЕТ ГЛАЗА и вглядывается в темноту. Звонит будильник. Он показывает 3.20, а лунный свет, струящийся в окно означает, что приближается утро. Эрл на ощупь находит лампу, при этом чуть не опрокидывает ее. Ослепительный свет заливает помещение, окрашивая в желтый цвет металл мебели, стены, покрывало на кровати. Откинувшись на спину, он смотрит вверх на желтое кафельное однообразие, которое нарушает записка, написанная от руки и приклеенная над ним липкой лентой к потолку. Он читает ее два или три раза, потом осматривается вокруг себя.

Помещение почти пустое. В медицинском или, может быть, благотворительном учреждении. Стол у окна. На столе пусто, если не считать звонящего будильника. Вероятно тут Эрл обнаруживает, что он лежит в постели полностью одетым. Даже обувь на нем.

Он поднимается с кровати и подходит к столу. Ничто в комнате не наводит на мысль, что здесь кто-то живет или жил, за исключением кусков липкой ленты, в беспорядке приклеенных к стене тут и там. Ни фотографий, ни книг — ничего. В окно видна полная луна, освещающая заботливо подстриженный газон. Эрл хлопает по кнопке будильника и с удивлением замечает два ключа, приклеенных лентой к тыльной стороне его ладони. Не переставая теребить ленту, он просматривает пустые ящики стола. В левом кармане куртки он находит несколько скрученных в трубочку стодолларовых банкнот и запечатанное в конверт письмо. Он осматривает комнату и ванную. Ничего, кроме обрывков ленты и окурков.

Эрл возвращается к кровати, с отсутствующим видом трогая бугорок шрама на шее. Он ложится и смотрит вверх, на потолок и приклеенную к нему записку. Записка гласит: НЕМЕДЛЕННО УХОДИ ОТСЮДА. ЭТИ ЛЮДИ ХОТЯТ ТЕБЯ УБИТЬ.

Эрл закрывает глаза.

Помнишь, в начальной школе тебя учили составлять списки своих дел? В то время ежедневником тебе служила тыльная сторона ладошки. А если намеченное смывал душ, ну что ж — тогда оно не осуществлялось. Нет руководства, — говорили учителя, — нет дисциплины. И они старались выработать у тебя привычку всё это где-нибудь записывать.

Конечно, твои учителя лопнули бы со смеху, доведись им увидеть тебя теперь. Потому что теперь ты являешь собой образцовый продукт их уроков на тему «Как организовать свое время». Потому что не можешь даже малую нужду справить, не сверившись с одним из своих списков. Они были правы. Список — единственный способ выйти из этой беды.

Вот правда: человек, даже нормальный, никогда не представляет собой личность с одним-единственным набором черт характера. Не так всё просто. Мы все зависим от милости нашей лимбической системы, облаков электричества, блуждающих в мозгу. Каждый человек разделен на двадцатичетырехчасовые отрывки, а внутри них — еще на другие. Ежедневная пантомима: один человек уступает контроль другому, а в глубине сцены толпятся поденщики, шумно требующие своей очереди выйти на передний план. День за днем, неделя за неделей. Разгневанный человек передает эстафету сердитому, тот в свою очередь — сексуально озабоченному, потом — самоуглубленному человеку, интересному собеседнику. Каждый человек — не что иное как сборище идиотов, группа скованных общей цепью каторжников.

Это — трагедия нашей жизни. Потому что каждый день каждый человек на несколько минут становится гением. Называй, как хочешь: моменты просветления, прозрения — когда тучи рассеиваются, планеты выстраиваются в четкую линию, и всё становится очевидным. Надо было бросить курить, или: вот как можно было быстро сколотить миллион, или: вот он — ключ к вечному счастью. Такова неприглядная правда. На несколько мгновений тайны мироздания открываются и жизнь представляется не более, чем дешевым трюком фокусника-любителя. Но затем гений, ученый-мыслитель вынужден передать бразды правления следующему парню в очереди, которому, скорее всего, нужны лишь картофельные чипсы. Прозрение, великолепие и спасение доверяются недоумку, любителю наслаждений или больному нарколепсией.

Конечно, единственный выход из этой неразберихи — обеспечить себе контроль над теми идиотами, в которых ты превращаешься. Взять своих скованных каторжников и вести их, держа за руку. Лучше всего делать это с помощью списка.

Это как письмо, которое ты пишешь самому себе. Генеральный план, составленный парнем, ориентирующимся в ситуации, и состоящий из пунктов, достаточно простых для понимания остальных идиотов. Сотня пунктов, которые они будут выполнять один за другим и повторять при необходимости.

Твоя проблема немного сложнее, может быть, но по сути она такая же. Это похоже на компьютерную задачу с китайской комнатой, помнишь? Человек сидит в комнатке, выкладывая карты с буквами на языке, которого не понимает, выкладывая их по одной за ход в порядке, указанном чьей-то инструкцией. Предполагается, что в результате должна получиться шутка на китайском языке. Человек, конечно, не знает китайского. Он всего лишь следует инструкциям.

Конечно, в твоей ситуации есть и очевидное отличие: ты вырвался из комнатки, в которую тебя поместили, что придало всему мероприятию мобильность. И парень, который дает инструкции — тоже ты, просто более ранняя версия тебя самого. И в шутке, которую ты рассказываешь… ну, в ней есть «соль». Просто я не думаю, что кто-нибудь сочтет ее очень забавной.

Такова идея. Всё, что тебе надо делать — это следовать инструкциям. Всё равно, что подниматься или спускаться по лестнице. Одна ступенька за ход. По списку. Так просто. И, конечно, секрет в том, чтобы каждый список держать в таком месте, где ты не сможешь его не заметить.

ДО НЕГО ДОНОСИТСЯ НАСТОЙЧИВОЕ ЖУЖЖАНИЕ. С закрытыми глазами он хочет протянуть руку к будильнику, но не может пошевелить ей. Эрл открывает глаза и видит крупного мужчину, низко наклонившегося над ним. Мужчина поднимает на него неприязненный взгляд, затем возобновляет свою работу. Эрл осматривается. Слишком темно для медицинского кабинета.

Потом на его мозг обрушивается боль, вытесняя всё остальное. Он корчится, пытаясь отдернуть руку, которую жжет как огнем. Рука не двигается, а человек снова бросает на него мрачный взгляд. Эрл сдвигается в кресле, чтобы поверх головы мужчины увидеть, чем тот занят.

И звук и боль исходят от пистолета в руке этого человека — пистолета с иглой на том месте, где должен быть ствол. Игла впивается в мягкую ткань с внутренней стороны предплечья Эрла, оставляя после себя цепочку вспухших букв. Эрл пытается устроиться так, чтобы можно было прочитать буквы на руке, но у него не получается. Он откидывается назад в кресле и смотрит в потолок.

Наконец татуировщик выключает машинку, вытирает Эрлу руку кусочком марли и отходит, чтобы достать брошюру с описанием того, как избежать возможного заражения инфекцией. Позже он, возможно, скажет жене об этом парне и его татуировке. Возможно, жена убедит его позвонить в полицию.

Эрл смотрит вниз на руку. Буквы слегка сочатся влагой, бугорками выделяясь на коже. Они тянутся от самого ремешка наручных часов до внутренней стороны локтя. Сощурившись, Эрл перечитывает надпись, вытатуированную мелкими аккуратными заглавными буквами: Я ИЗНАСИЛОВАЛ И УБИЛ ТВОЮ ЖЕНУ.

Сегодня день твоего рождения, так что я приготовил для тебя небольшой подарок. Надо было бы купить пиво, но кто знает, чем бы это кончилось? Так что вместо пива я взял для тебя колокольчик. Похоже, чтобы купить его, мне пришлось заложить твои часы, но на кой черт тебе часы?

Ты, вероятно, спрашиваешь себя: почему колокольчик? В самом деле, я думаю, что ты задаешься этим вопросом каждый раз, когда находишь его в кармане. Накопилось уже слишком много посланий. Слишком много, чтобы копаться в них каждый раз, когда ты захочешь узнать ответ на какой-нибудь пустяковый вопрос.

На самом деле я пошутил, зло пошутил. Но посмеялся я не столько над тобой, сколько вместе с тобой — воспринимай это так. Хотелось бы думать, что каждый раз, как ты достанешь этот колокольчик из кармана, и удивишься — зачем он мне? — частичка тебя, маленький участок твоего поврежденного мозга, вспомнит и засмеется, как смеюсь я.

Кроме того, ты знаешь ответ. Это нечто, что ты знал раньше. И ты найдешь его, если подумаешь. Вспомним старые времена — людей тогда преследовал страх быть похороненными заживо. Медицинская наука была не та, что нынче, и не такой уж редкостью было для человека вдруг очнуться в гробу. Так что гробы для богатых оснащали дыхательными трубками. Трубки выводились из могилы на поверхность, и если некто неожиданно приходил в себя, то кислорода ему хватало. Должно быть, в результате испытаний выяснилось, что в трубку можно кричать до хрипоты, но она слишком узка, чтобы проводить звук. По крайней мере, достаточно громкий, чтобы привлечь внимание. И потому через трубку пропускался шнур от колокольчика, который был прикреплен к надгробию. Если покойный возвращался к жизни, всё, что ему надо было сделать — звонить в колокольчик пока кто-нибудь не придет и не выкопает его обратно.

Мне становится смешно, когда я представляю, как ты в автобусе или в закусочной фаст-фуд опускаешь руку в карман, находишь колокольчик и спрашиваешь себя, откуда он взялся и зачем он тебе. Может быть, даже звонишь в него.

С днем рождения, приятель.

Не знаю, кто нашел решение нашей общей проблемы, так что не знаю, поздравлять тебя или себя. Полагаю, оно немного изменило твой образ жизни, но, тем не менее, было элегантным.

Посмотри на себя, чтобы найти ответ. Ты сам стал своей собственной визитной карточкой. Не знаю, когда ты это придумал, но — снимаю пред тобой шляпу. Не то, чтобы ты знал, о чем я толкую. Но честно, это настоящий мозговой штурм. В конце концов каждому требуется зеркало, чтобы напомнить себе, кто он, и ты не исключение.

ТИХИЙ МЕХАНИЧЕСКИЙ ГОЛОС СМОЛКАЕТ, потом звучит снова. Он произносит: «Восемь часов ровно. Звонок по вашей просьбе». Эрл открывает глаза и откладывает телефонную трубку. Телефон водружен на сделанное из дешевой фанеры изголовье кровати, закругленный угол которого примыкает к минибару. Телевизор всё еще работает — пятна телесного цвета на экране болтают друг с другом. Эрл ложится на спину и с удивлением видит себя — постаревшего, загорелого, с волосами, растрепанными как солнечные протуберанцы. Зеркало на потолке треснувшее, амальгама местами сморщилась. Эрл продолжает разглядывать себя, удивляясь тому, что он видит. Он полностью одет, но одежда старая, потертая местами.

Эрл чувствует привычное место на левом запястье, где должны быть часы — но их нет. Он переводит взгляд с зеркала на руку. На запястье пусто и кожа покрыта ровным загаром, словно он никогда и не носил часов. Равномерность загара нарушает жирная черная стрелка на внутренней стороне запястья, указывающая на рукав рубашки. Мгновение он смотрит на стрелку. Возможно, он больше не пытается стереть ее, а закатывает рукав.

Стрелка указывает на надпись, вытатуированную на внутренней стороне его предплечья. Эрл читает надпись один или два раза. Другая стрелка поднимается от начала надписи и указывает дальше вверх по руке, скрываясь под закатанным рукавом рубашки. Он расстегивает рубашку.

Глядя вниз на грудь, он различает очертания, но не может сфокусироваться на них и переводит взгляд на зеркало над собой.

Стрелка ведет вверх по руке Эрла, сворачивает на плече и затем спускается на грудь, указывая на изображение человеческого лица, занимающее большую часть его груди. Лицо крупного лысеющего мужчины с усами и козлиной бородкой. Изображение подробное, но как и фоторобот выглядит определенно ненатурально.

Остальная часть его груди покрыта словами, фразами, информацией и инструкциями — все надписи зеркальные, чтобы отражение было прямым.

Наконец Эрл поднимается, застегивает рубашку и подходит к столу. Достав из ящика ручку и лист почтовой бумаги, он садится и начинает писать.

Не знаю, где ты будешь, когда прочтешь это. Не уверен даже, потрудишься ли ты прочесть. Полагаю, тебе это и не надо. Такая досада, что мы с тобой никогда не встретимся. Но как поется в песне: «Меня не будет, когда ты прочтешь эту записку».

Похоже на то, что мы уже совсем близко. Уже столько отрывков собрано вместе и прочитано по складам. Думаю, ты найдешь его — теперь это дело времени. Кто знает, чего нам это стоило? Хорошенькая, должно быть, история, если бы ты только мог хоть что-то вспомнить. Наверное к лучшему, что не можешь.

Мне сейчас пришла мысль — может, и тебе пригодится.

Все ждут, когда наступит конец света, но что если мы его уже миновали? Что если весь прикол судного дня заключался в том, что он уже наступил и прошел, а мы этого так и не поняли? Апокалипсис настал тихо; стадо избранных отогнали в рай, а о нас — остальных, кто не прошел испытание, просто забыли. Уже мертвые, мы продолжаем бродить и с оптимизмом смотреть в будущее после того, как боги давно уже перестали вести счет.

Если это правда, то тогда неважно, что ты делаешь. Никакой надежды. Не имеет значения, если ты не найдешь его, потому что ничто не имеет значения. А если найдешь, то можешь убить, не заботясь о последствиях. Потому что нет никаких последствий.

Вот о чем я сейчас думаю в этой обставленной вразнобой комнатке. На стене висят фотографии кораблей в рамках. Не знаю наверняка, но могу предположить, что мы где-то на побережье.

Если ты хочешь знать, почему на твоей левой руке загар темнее, чем на правой, то я не знаю, что сказать. Думаю, какое-то время мы ехали в машине. И еще — я не знаю, куда делись твои часы. И я понятия не имею обо всех этих ключах. Не узнаю ни одного из них. Ключи от машины, от дома, маленькие ключики от висячих замков — для чего они нам могли понадобиться?

Хотел бы я увидеть, какой идиотский вид у него будет, когда ты его найдешь — выследил десятиминутный человек, убил овощ.

Через секунду меня не будет. Я положу ручку, закрою глаза, и тогда ты сможешь прочитать это, если захочешь.

Я только хотел, чтобы ты знал — я горжусь тобой. Тех, кто мог бы сказать это, не осталось. Те, кто остались — не скажут.

ГЛАЗА ЭРЛА ШИРОКО РАСКРЫТЫ, в них светится радость. Из окна машины он с улыбкой наблюдает за толпой, которая собирается на улице. Толпа собирается вокруг тела, лежащего перед входом в здание. Кровь медленно течет по тротуару, стекает в дождевой коллектор. Коренастый тип лежит ничком с открытыми глазами. Начавшая лысеть голова, козлиная бородка. Лица покойников чем-то похожи между собой как полицейские фотороботы. Это определенно кто-то конкретный и в то же время это мог бы быть кто угодно.

Эрл всё еще улыбается, глядя на тело, когда машина отъезжает от края тротуара. Машина? Как знать — может быть, это патрульный автомобиль полиции. Может быть, просто такси. Машина вливается в ночное движение, а Эрл всё смотрит, не отрываясь, на тело, пока оно не скрывается из вида, окруженное озабоченными пешеходами. Он довольно усмехается, в то время как автомобиль продолжает удаляться от растущей толпы.

Улыбка Эрла гаснет. Что-то произошло с ним. Он начинает похлопывать себя по карманам, сначала неторопливо, как человек в поисках ключей, затем немного нервозно. Возможно, при этом ему мешают наручники. Он начинает извлекать содержимое карманов на сиденье рядом с собой. Немного денег, связка ключей, клочки бумаги. Круглая металлическая вещица выкатывается из кармана и скользит по винилу сиденья.

Эрл приходит в неистовство. Он колотит по пластиковой перегородке, отделяющей его от водителя, требуя ручку. Но либо водитель не очень силен в английском, либо не в привычках копа разговаривать с подозреваемыми. Как бы то ни было, перегородка между человеком впереди и человеком сзади остается закрытой. Эрл не получает ручку.

Машина попадает в рытвину, и Эрл ловит взглядом свое отражение в зеркале заднего вида. Теперь он спокоен. Водитель делает еще поворот, и металлическая вещица со слабым позвякиванием скользит назад к бедру Эрла. Он поднимает ее и с любопытством рассматривает. Это колокольчик. На колокольчике вырезаны его имя и несколько дат. Он узнает первую — год своего рождения. Но вторая дата не говорит ему ничего. Абсолютно ничего.

Поворачивая колокольчик в руках, он замечает пустое место на запястье, где обычно у него были часы. Там маленькая стрелка, указывающая вверх по руке. Эрл смотрит на стрелку, потом начинает закатывать рукав.

«Ты когда-нибудь опоздаешь на собственные похороны», — говорила она. Помнишь? Чем больше я об этом думаю, тем более банальным мне это кажется. В конце концов, каким идиотом надо быть, чтобы торопиться к финалу собственной жизни?

И откуда мне вообще знать, что я опаздываю? У меня больше нет часов. Я не знаю, куда мы их дели. Да и на кой черт вообще тебе часы? Антиквариат, который мертвым грузом оттягивал твое запястье. Символ тебя прежнего — того, который верил во время.

Нет — зачеркни это. Не столько ты утратил веру во время, сколько время утратило веру в тебя. Да кому оно, в конце концов, нужно? Ты хочешь быть одним из придурков, которые живут, уверенные в будущем — уверенные в моменте, следующем за моментом, когда они чувствовали себя хозяевами положения? Живут в следующий момент, когда они никак себя не чувствуют. Тащатся за стрелками часов, прочь от людей, причинивших им страшное зло. Верят в ложь, что время излечивает все раны — какой славный способ сказать, что время убивает нас.

Но ты — другой. Ты — совершеннее. Для большинства людей время существует в трех ипостасях. А для тебя, для нас, оно едино и сосредоточено в одном моменте, настоящем моменте. Словно ты — центр циферблата, ось, вокруг которой вращаются стрелки. Время движется мимо тебя, оно потеряло над тобой власть. Как они говорят? Время берет своё? Только не у тебя. Закрой глаза — и можешь начать всё снова. Воскреси в памяти нужное чувство, свежее словно розы.

Время — нелепость. Абстракция. Единственное, что имеет значение — этот момент. Этот момент снова и снова — миллион раз. Поверь мне. Если этот момент повторится достаточное число раз, если ты будешь продолжать свои попытки, — а ты должен продолжать, — то в конце концов преодолеешь следующий пункт своего списка.

взято с сайта https://libking.ru/