Гаара

Для Гаары твоя болезнь — это повод для тихой паники, которую он скрывает за максимальной опекой. Он перенесет документы в твою спальню, чтобы работать рядом, пока ты спишь под шелест бумаг. Его песок будет тончайшим прохладным слоем ложиться на твой лоб вместо компресса, мягко забирая жар. Он не умеет готовить, поэтому прикажет приносить тебе лучшие бульоны и будет сам придерживать чашку у твоих губ, следя за каждым глотком. Если ты попросишь его уйти, чтобы он не заразился, он просто молча и крепче сожмет твою ладонь.

Шикамару

Шикамару поймет, что ты заболела, раньше тебя самой, заметив малейшую слабость в твоих движениях. Он будет ворчать, что уход за тобой — это «сплошной геморрой», но при этом идеально организует твой покой, отобрав все книги и дела. Он знает все рецепты травяных сборов своего клана и будет приносить лекарства строго по часам. Шикамару не из тех, кто будет бесконечно сюсюкаться, но он молча переделает всю твою работу и будет сидеть рядом, позволяя тебе использовать свое плечо как подушку, пока он лениво следит, чтобы ты не скидывала одеяло.

Дейдара

Дейдара встретит твою простуду с шумным возмущением, жалуясь, что ты сорвала его планы на тренировки, но тут же обложит тебя самыми мягкими подушками. Чтобы развлечь тебя, он будет лепить крошечных глиняных птичек, которые будут летать по комнате и лопаться, рассыпая блестки или приятные ароматы. Он может попытаться сам приготовить тебе чтото горячее, но после пары подгоревших кастрюль просто закажет твою любимую еду. Всю ночь он будет ворчливо рассказывать о своем «искусстве», пока ты не уснешь, крепко вцепившись в его плащ.

Какаши

Какаши окружит тебя спокойной, почти невидимой заботой, создавая ощущение абсолютной безопасности. Он будет менять прохладные полотенца на твоем лбу всю ночь, даже если сам едва держится на ногах после миссии. Его низкий, размеренный голос будет убаюкивать тебя, пока он читает вслух (пропуская лишние подробности из своей книги). Какаши мастерски готовит лечебный мисо-суп и всегда следит, чтобы в комнате был свежий воздух. Когда тебя будет бить озноб, он просто устроится рядом, согревая тебя своим телом и позволяя прятать ледяные ладони у него под одеждой.

Итачи

Забота Итачи — это тишина и идеальный порядок. Ты даже не заметишь, как он двигается по дому, но стакан воды у твоей кровати всегда будет полным, а воздух в комнате — свежим. Он очень чутко ловит твои желания: поправит подушку или укроет ноги раньше, чем ты успеешь об этом попросить. Итачи будет заваривать тебе особые чаи, снимающие боль. Он будет сидеть в кресле рядом, перебирая твои волосы, и его присутствие станет твоим личным щитом от всех болезней.

Рок Ли

Ли встретит твой недуг со всей Силой Юности, будучи уверенным, что твой организм — великий воин в битве с вирусом. Он ворвется с горой апельсинов и витаминов, воодушевленно убеждая тебя не сдаваться в этом «раунде». Он может начать делать отжимания у кровати, чтобы «зарядить тебя энергией», но если ты попросишь тишины, он тут же замрет как статуя и будет сидеть так часами, боясь пошевелиться. Ли будет искренне плакать от счастья, когда увидит, что тебе стало лучше, и его энтузиазм настолько заразителен, что ты выздоровеешь просто ради его сияющей улыбки.

Мадара — человек старой закалки и огромного самомнения. Для него «встречаться» — это не интрижка, это союз. Первые полгода он будет просто наблюдать, испытывать твою верность и силу духа. Он не возьмёт тебя за руку на людях, пока не убедится, что ты достойна стоять с ним плечом к плечу. Только по истечению года он сможет признать и принять тебя своей девушкой официально

Пейн (Нагато) — (8–10 месяцев)

Богу не пристало иметь земные привязанности, поэтому Нагато будет долго бороться с собой. Около восьми месяцев уйдет на то, чтобы он вообще позволил тебе находиться в его личном пространстве дольше часа. Его любовь — это тишина и тяжелые взгляды. Серьёзные отношения начнутся только тогда, когда он поймет, что ты не боишься его боли.

Конан — (5–6 месяцев)

Она осторожна, но если почувствует искренность, откроется быстрее мужчин Акацуки. Ей нужно около полугода, чтобы впустить тебя в свой мир оригами и секретов. Конан очень преданная: если через пять месяцев вы всё еще вместе, значит, она уже планирует ваше общее будущее.

Джирайя — (1–2 месяца или вся жизнь)

Тут два варианта. Как бабник, он начнет «встречаться» через пять минут. Но как мужчина, который любит по-настоящему, он может не признаваться годами. Если ты зацепишь его душу, он будет кружить вокруг тебя пару месяцев, заваливая комплиментами, но серьезно «осядет» рядом, только когда поймет, что ты — его последняя гавань.

Суйгецу — (3–4 месяца)

Он легкий на подъем и не любит драму. Ему хватит пары месяцев, чтобы понять, весело ли с тобой. Если ты не бесишь его и не пытаешься забрать его меч, то через три-четыре месяца он уже будет считать тебя своей «официальной девчонкой» и таскать за собой повсюду.

Тобирама Сенджу — (18+ месяцев)

Самый сложный случай. Тобирама верит логике, а не чувствам. Ему нужно собрать целый архив данных о тебе, твоей семье и твоих взглядах на политику Конохи. Вы будете «знакомиться» год, и только через полтора он сухо скажет, что ты — его приоритет. Для него серьезные отношения — это контракт на всю жизнь.

Дейдара — (2–3 месяца)

Всё должно быть ярко, как взрыв! Он не любит тянуть кота за хвост. Если ты ценишь его искусство, он привяжется мгновенно. Через пару месяцев он уже будет лепить твои фигурки из глины и хвастаться перед коллегами, что нашел себе музу. Его отношения — это вспышка.

Какаши Хатаке — (7–9 месяцев)

Какаши — мастер избегания. Он будет читать и делать вид, что не замечает твоих намеков, просто чтобы не обжечься снова. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к твоему присутствию в его доме. Около полугода уйдет на «притирку», и только к девятому месяцу он снимет маску в твоем присутствии.

Обито Учиха — (48 месяцев)

Обито — однолюб, чьё сердце годами принадлежало только Рин. Первые 12-24 месяца он будет мучиться от чувства вины и отрицания, постоянно отталкивая тебя, чтобв не «предавать» прошлое. Ему нужно минимум 36 месяцев, чтобы просто привыкнуть к мысли, что он может любить кого-то другого. Серьезный этап и полное доверие наступят лишь к 48 месяцу,когда он окончательно позволит себе отпустить былые привязанности и принять тебя как свою новую реальность.

Орочимару — (Неопределенно / Вечность)

У Орочимару нет понятия «месяцы». Для него ты — либо интересный эксперимент, либо часть его самого. Он может изучать тебя годами. Но если ты станешь ему дорога, он привяжет тебя к себе навсегда. Серьезность его намерений измеряется не временем, а количеством секретов, которые он тебе доверил.

Для Гаары танец — это территория абсолютной уязвимости. Он никогда не делал этого раньше, поэтому вначале его движения будут скованными, а пальцы, сжимающие твою талию, — почти судорожными. Он боится сломать тебя или сделать что-то не так. Однако, как только музыка завладеет пространством, ты почувствуешь, как вокруг вас начинает медленно кружиться золотой песок, создавая своего рода защитный купол, отделяющий вас от остального мира. Гаара будет смотреть тебе прямо в глаза, не отрываясь, словно пытаясь найти в них подтверждение, что он всё делает правильно. Танце не будет сложных элементов, только медленные покачивания, но тяжесть его рук и то, как он прижимается лбом к твоему лбу, скажет больше, чем любой профессиональный вальс. Для него этот танец — символ того, что он наконец-то «заземлён» и принят.

Шикамару —

Он будет ворчать до последнего момента, называя танцы «пустой тратой сил» и «излишней морокой». Но когда он наконец сдастся и притянет тебя к себе, ты удивишься тому, насколько он грациозен. У Шикамару прекрасное чувство ритма и пространства — он ведет уверенно, хотя и лениво. Его ладонь на твоей спине будет расслабленной, но горячей. Он не будет смотреть на ноги или на других людей. Его взгляд, сонный и нежный, будет сосредоточен на твоих губах. Скорее всего, он выберет самый медленный темп, чтобы иметь легальный повод просто стоять, обнимая тебя, и едва заметно покачиваться в такт. В какой-то момент он прошепчет тебе на ухо: «Ладно, это не так уж и плохо, если это с тобой», и это будет высшей похвалой.

Шисуи —

С Шисуи танец превращается в настоящий праздник. Он невероятно легок на подъем и техничен. Если заиграет что-то быстрое, он будет кружить тебя так, что у тебя перехватит дыхание, а его смех будет звучать громче музыки. Но если это медленный танец, Шисуи станет воплощением галантности. Он мастерски использует сокращение дистанции: один шаг — и ты уже чувствуешь свои ноги между его паха — и он обжигает твою шею дыханием. Его движения плавные, как у кота, и абсолютно естественные. Он будет постоянно подмигивать тебе, шутить и делать всё, чтобы ты чувствовала себя королевой вечера. С ним танец — это флирт, возведенный в абсолют, чистая энергия радости и жизни.

Итачи —

Танец с Итачи — это меланхоличная и глубокая эстетика. Он ведет тебя с безупречной осторожностью, словно ты сделана из самого хрупкого фарфора в мире. Его движения выверены и аристократичны, в них чувствуется воспитание клана Учиха. Скорее всего, вы будете танцевать в полумраке, где свет падает только на его бледное лицо и сосредоточенные глаза. Итачи не любит лишних движений, поэтому ваш танец будет минималистичным, но невероятно интимным. Он будет прижимать тебя к себе так плотно, чтобы чувствовать биение твоего сердца, синхронизируя его со своим. В этом молчаливом кружении ты почувствуешь всю его печаль и всю его любовь — без единого слова, только через тепло его длинных пальцев, переплетенных с твоими.

Тонери —

Тонери превратит ваш танец в нечто неземное. Буквально. Не удивляйся, если в какой-то момент ваши стопы перестанут касаться пола и вы начнете плавно кружиться в паре сантиметров над землей в сиянии. Для него танец — это ритуал, священнодействие. Он будет держать тебя так, словно ты — единственное сокровище во всей Вселенной, которое ему наконец-то позволили коснуться. Его взгляд будет полным обожания и легкой грусти. Тонери будет вести очень плавно, без резких движений, создавая ощущение полета. Для него этот танец — доказательство того, что он больше не одинок на своей пустынной Луне, и он сделает всё, чтобы это мгновение длилось вечность.

Орочимару —

Это будет самый странный, пугающий и одновременно притягательный танец в твоей жизни. Движения Орочимару лишены костей — он обвивается вокруг тебя, словно змея, диктуя ритм, которому невозможно сопротивляться. Его руки будут холодными, но его присутствие — обжигающим. Он не просто танцует с тобой, он доминирует, направляя каждое твое движение своим телом. В его глазах будет гореть опасный интерес экспериментатора, смешанный с искренним наслаждением. Он может шептать тебе на ухо странные комплименты о строении твоего тела, пока вы кружитесь, и ты не заметишь, как начнешь полностью подчиняться его гипнотическому ритму. Этот танец — игра на грани, где ты никогда не знаешь, поцелует он тебя в конце или укусит.

Шино —

Шино — это сдержанность и контроль, но в танце его «стена» немного дает трещину. Он будет очень формален: правильная позиция рук, идеальная дистанция, ни одного лишнего касания... поначалу. Но по мере того, как мелодия будет становиться глубже, ты заметишь, как его пальцы чуть сильнее сжимают твою ладонь. Вокруг вас могут начать кружиться мелкие, едва заметные светящиеся жучки, создавая эффект живых звезд. Шино не будет смотреть тебе в глаза из-за очков, но ты почувствуешь его напряжение и то, как его пульс ускоряется. Его танец — это тихая гавань. Он не будет кружить тебя до упаду, но обеспечит такую надежную поддержку, что ты сможешь буквально закрыть глаза и довериться ему полностью.

Какаши —

Какаши будет притворяться, что он «староват для этого», или пытаться читать на ходу, но как только музыка станет серьезной, он уберет книгу. Его стиль танца — это смесь расслабленности и внезапной четкости. Он очень чувствует твое настроение: если ты хочешь дурачиться, он будет подыгрывать, если ты настроена на романтику — его взгляд станет тяжелым и внимательным. Какаши любит класть руку тебе на талию чуть ниже, чем положено по этикету, и слегка притягивать к себе в моменты поворотов. Его движения уверенные, мужские, с легкой ленцой. Он будет улыбаться глазами под маской, и ты поймешь, что за этим простым танцем скрывается его желание просто быть рядом, без миссий и ответственности.

Минато —

Танцевать с Желтой Молнией — это всё равно что пытаться поймать солнечный луч. Он невероятно быстр, ловок и грациозен. Минато будет вести тебя так легко, что тебе покажется, будто ты весишь не больше пушинки. Его улыбка будет освещать всё вокруг, а уверенность — передаваться тебе. Он обожает сложные повороты и поддержки, в которых он может на секунду поднять тебя над землей, любуясь твоим лицом. В его движениях нет ни капли сомнения, только свет и тепло. С ним танец — это полет, чистый восторг и ощущение безопасности. Он будет постоянно перешептываться с тобой, смеяться и делать так, чтобы в этом зале существовали только вы двое.

:: Знакомство.

Стояло жаркое летние утро, когда смотря в окно, парня зацепила одна девушка среди в толпы, которая единственная из всех что-то рисовала в саду больницы, пока другие разговаривали с друг-другом и просто отдыхали после процедур. Такаши поймал себя на том, что уже пару минут бессовестно подглядывает за движениями её руки. Было в этом что-то гипнотическое.

— Извини, не хотел лезть, но тут вот эта часть лишняя, не вписывается, — начал показывать Такаши указательным пальцем часть рисунка на краю. Он был сзади неё, от этого в его нос ударил запах антисептика, а ей запах парфюма, — если убрать, то будет как-то гармоничнее выглядеть.

От такого близкого расстояния к другу-другу девушка смутилась, до этого она не особо стояла так близко к парням. Частности из-за того, что пугалась их. По началу она встала в легкий ступор, а после ответила:

— Я тоже думала, что оно не вписывается, но решила оставить, — сказав она взяла в руки ластик и начала стирать, — и вправду лучше, спасибо.

Рисунок в её руках стал менее перегруженным, убрав лишнюю деталь он и в правду стал выглядеть гармоничнее и словно начал дышать.

— Пожалуйста. А ты тут пациентка или тоже пришла навесить?

— Пациентка, а ты как я поняла пришел навестить кого-то?

— Да, у меня тут друг лежит. Вроде цел.

— Это хорошо, но давай не о болячках, как тебя зовут? Я Аракава. Цукико Аракава.

— Я Мицуя Такаши, приятно познакомиться.

:: Прогулка.

— Я смогла сбежать !! — донесся до парня издалека голос Цукико. Девушка с радостными новостями и желанием рассказать их как можно скорее, бодро шла молодому человеку навстречу.

Такаши же ждал ее у выхода забора больницы, откуда и вышла девушка. Одета она была довольно тепло для прохладного летнего вечера, но это было не так уж важно, ведь Аракаве наконец-то разрешили погулять, как можно дольше, чем обычно.

Даже такие мелочи заставляли девушку радоваться. Её улыбка, которую хотелось запомнить на всю жизнь, грела сердце парня. В ее улыбке было что-то завораживающие, от чего было сложно отвезти взгляд.

Но прямо у ворот, перед выходом из больничной территории, Цукико споткнулась о торчащий из земли булыжник, и чуть было не упала, когда Такаши инстинктивно выставил руку вперед, не давая девушке упасть.

Такаши среагировал мгновенно. Его ладонь крепко обхватила её предплечье, удерживая от падения в паре сантиметров от асфальта. Цукико замерла, чувствуя жар его рук сквозь тонкую ткань кофты.

— Аккуратнее, Аракава. Ты так спешила, будто за тобой гнались все врачи отделения, — он усмехнулся, но хватку не ослабил, пока не убедился, что она твердо стоит на ногах.

Цукико неловко улыбнулась, но внутри всё сжалось. Она уже знала, что завтра на этом самом месте, где его пальцы чуть сильнее сдавили кожу, расцветет темный, некрасивый синяк. Её сосуды были хрупкими, как старая бумага. Она осторожно высвободила руку и спрятала её за спину, натягивая рукав кофты пониже.

— Просто... давно не чувствовала свободы, — тихо ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Пойдем? Пока солнце не село.

— Пошли, — ответил он, и приобняв они пошли в сторону парка.

Смех их доносился сквозь безлюдные тропинки парка. Сблизились они довольно быстро, словно знали друг друга очень давно.

Доходя до вечернего парка, их начало окружать все больше людей. Видимо тоже пришли посмотреть на парк, который мерцал различными огнями.

В какой-то момент, Такаши заметил, что голос Цукико начал отдаляться. Обернувшись, он увидел, как она шла медленно. Девушка же застенчиво подняла руку, но в этот же момент кто-то задел ее плечом.

Аракава стояла, зажмурившись. Боль в плече была пульсирующей, тяжелой. Она чувствовала, как под кожей медленно разливается жар — это кровь вытекала из лопнувших сосудов, не встречая никакого сопротивления.

Мицуя сразу же подбежал, крикнул парню, который задел ее — «Полегче, дебил», но тот уже не мог услышать из-за расстояние. Дойдя до девушки он приобняв ее сказал:

— Эти отморозки ходят, как вздумается, — сказал парень, оглядываясь назад, — ты как? — сменился он в лице, переводя взгляд на неё.

— Всё... всё нормально, — прошептала она, хотя перед глазами поплыли серые пятна. — Просто неожиданно. Пойдем отсюда, Такаши. Пожалуйста.

Она знала: если он сейчас поднимет рукав её кофты, он увидит не просто ссадину, а чернеющее пятно, которое будет заживать неделями. Но признаться сейчас — значило испортить их единственный вечер свободы.

Оставшаяся часть прогулки прошла в уютном, но тяжелом для Цукико молчании. Она старалась дышать глубже, чтобы унять дрожь в коленях. Мицуя, заметив её состояние, больше не подшучивал. Он просто крепко держал её за руку, словно пытаясь передать часть своего тепла и жизненной силы.

:: Признание.

Прошел месяц. Встречи в больничном саду стали для них ритуалом. Такаши приходил каждый день, иногда принося с собой эскизы или просто сладости, которые Цукико едва могла есть. Сегодня он был особенно задумчив.

— Слушай, Аракава, — начал он, когда они сидели на их любимой скамейке под старым кленом. — Я тут подумал... Через два месяца будет фестиваль. Я хочу, чтобы мы пошли вместе. Я уже начал набрасывать для тебя наряд. Это будет что-то особенное, обещаю. Ты будешь самой красивой.

Он повернулся к ней, и в его глазах светилось то самое искреннее чувство, от которого Цукико хотелось кричать. Он планировал их будущее на месяцы вперед, не зная, что её будущее измеряется неделями.

— Такаши, я... — голос сорвался. Она посмотрела на свои руки, которые стали почти прозрачными. — Я не смогу пойти на фестиваль.

— Почему? Опять процедуры? — он нахмурился, в его голосе промелькнуло раздражение на больничные порядки. — Я договорюсь с твоим врачом, если надо — выкраду тебя снова.

— Нет, не договоришься, — она подняла на него взгляд, полный невыносимой боли. — Мицуя, я умираю. У меня лейкоз. Я отказалась от химии, потому что она не помогает, только делает меня овощем. Врачи дают мне месяц, может, чуть больше.

Тишина, воцарившаяся между ними, была оглушительной. Мицуя замер. Его рука, только что сжимавшая её ладонь, дрогнула. Лицо его окаменело, а в глазах отразилось целое пепелище.

— Ты... что ты несешь? — его голос стал низким, почти хриплым. — Какой месяц? Мы же только...

— Я всё равно умру, Такаши, — перебила она его, и по щеке скатилась одинокая слеза. — С тобой или без тебя. Болезнь не спрашивает, когда нам удобно влюбляться. Поэтому я и не хотела ничего говорить. Хотела просто пожить этот месяц как обычный человек. Рядом с тобой.

Мицуя резко встал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он выглядел так, будто готов был подраться со смертью прямо здесь.

— И ты просто решила это за нас двоих? Молчать и смотреть, как я строю планы? — он сорвался на крик, привлекая взгляды редких прохожих. — Это нечестно, Аракава! Это чертовски нечестно!

Он тяжело дышал, глядя куда-то в сторону. А потом, так же резко, как вскочил, он опустился перед ней на корточки, утыкаясь лбом в её колени. Его плечи вздрогнули.

— Прости, — глухо донеслось снизу. — Я такой идиот.

:: Конец.

Оставшееся время превратилось в густой, болезненно-сладкий сон. Мицуя не ушел. Он стал приходить еще раньше и уходить позже, когда медсестры уже буквально выставляли его за дверь. Он больше не говорил о фестивалях через два месяца. Он говорил о том, что они сделают завтра.

В последний вечер, когда Цукико уже почти не могла вставать с кровати, он сидел рядом, прижимая её холодные пальцы к своим губам. В палате пахло лекарствами и тем самым запахом его парфюма, который она полюбила в первый день.

— Знаешь, — прошептала она, с трудом открывая глаза. — Я рада, что споткнулась тогда у ворот. И что ты меня поймал.

Мицуя не ответил. Он лишь сильнее сжал её руку, зная, что на этот раз он не сможет её удержать. Он не плакал — он хотел, чтобы последнее, что она увидела, было его спокойное, уверенное лицо.

— Я всё равно люблю тебя, — едва слышно выдохнула она, закрывая глаза.

Он просидел так до самого рассвета, пока рука в его ладони не стала совсем холодной. Он не звал врачей. Он просто сидел и смотрел в окно, на то самое место в саду, где месяц назад одна бледная девушка рисовала свою последнюю картину.

Теперь его наряды действительно будут особенными. Но носить их будет только память.

ТW: 18+, NSFW, AU

AU: В мире, где клан Учиха — это недосягаемая элита, живущая в стенах древнего замка, каждый их вздох подчинен протоколу и долгу. Итачи — идеальный наследник, чья судьба предрешена советом старейшин и политическим браком. Но всё меняется, когда в его стерильный мир врывается Нами — девушка из бедных кварталов, пахнущая дождем и полевыми травами. Она — его главная тайна и его самый опасный грех. В одну ночь, когда стены замка становятся слишком тесными, им предстоит решить: подчиниться воле клана или сжечь свои титулы ради одного шанса быть вместе.

Холодный ветер обдувал ваше тонкое платье, пока вы шли во дворец. Ледяные каменные стены задевая части тел, пробирая их до костей. Его хват руки был крепок, ибо он боялся, что если отпустит, то её рука растворится в тумане. Сад вокруг было не разглядеть из-за темени, которая накрыла город после захода. Мрак окутал население, пока возлюбленные бежали к окну.

Парень помог вам забраться первой, наблюдая за обстановкой вокруг. Забравшись вы осмотрелась. Чисто. Подав сигнал Итачи скором времени оказался в помещении. Оба вышли к длинному коридору.

— Там же дальше охрана, — прошептали вы, тревожно смотря в даль. Боясь, что охрана может появиться в любой момент.

— Доверься мне, — сказал он спокойно, смотря на часы.

В этот момент раздается еле слышный грохот. Видимо в другом конце дворца что-то тяжелое упало. Вся охрана начала бежать к шуму, когда они шли к лестнице. Парень знал каждую половицу наизусть. Какая скрипит, а какая нет.

В его комнате же он помог снять плащ, затем и снял свой. Распуская свои волосы, он заметил, как вы начал снимать верхнюю одежду. Его глаза остановились на вашем теле, он подошел к вам и начал помогать, но его взгляд уже раздел вас до того, как он коснулся одежды.

Вокруг мебели из дорогих тканей лежала ее платье,вы же оставаясь в белье заметили то, что он остановился. Перестал снимать одежду. Итачи смотрел на вас, в лунном свете и не мог ответи взгляда.

— Что? — спросили вы смущено.

— Ничего, — сказав, он начал снимать уже свою одежду.

Из под тела аристократической одежды скрывалась обычная кожа, которая была покрыта в мозолях, синяках, ссадинах из-за тренировок.

Парень пригласил вас в его роскошную постель. Лежа под ним вы обхватили его плечи, чувствуя себя абсолютно защищенной. Его тяжесть тела не пугала, а наоборот успокаивала. Итачи подался вперед, вжимаясь в тебя, и ты почувствовала, как под его кожей перекатываются напряженные мышцы. Его губы, обычно плотно сжатые, теперь мягко коснулись твоей шеи, оставляя обжигающий след.

Его пальцы переплелись с твоими, прижимая твои руки к подушке. Каждое его движение было наполнено почти болезненной нежностью, будто он пытался запечатлеть это мгновение в своей памяти навсегда.

Парень приблизился к вашему уху, его обычные спокойное дыхание стало рваным. Когда же ваши взгляды пересеклись, вы заметили в его глазах туманность, чего раньше вы не видели. Руки Итачи были по ощущениям, как из песка, но от каждого его касание вы не могли сдержать стоны. Через в мгновение эти же руки закрыли ваш рот.

— Тише, — сказав, он усилил свой темп.

Каждым разом его движения становились всё более властными, стирая последние границы между аристократом и мужчиной, который готов на всё ради своей женщины. Ты чувствовала, как дрожит его тело от напряжения, как он сдерживает себя, чтобы не сорваться на крик вместе с тобой. В этой тишине комнаты, залитой лунным светом, существовали только вы двое — и ритм ваших сердец, бьющихся в унисон.

Когда пик близости накрыл вас обоих, Итачи уткнулся лицом в изгиб твоей шеи, тяжело дыша. Его хватка на твоих руках ослабла, сменившись нежным, почти отчаянным объятием. Он не отстранялся, будто стараясь слиться с тобой воедино, спрятаться в этой нежности от всего мира, который ждал его за дверью.

Спустя время, когда дыхание выровнялось, он приподнялся на локтях, вглядываясь в твоё лицо. В его глазах больше не было тумана — там горела холодная, яростная решимость.

— Эта ночь… она ничего не закончила, — тихо, но твердо произнес он, касаясь твоей щеки тыльной стороной ладони. — Отец думает, что купил мою верность этой стеной и титулом. Но он ошибся.

Итачи сел на край кровати, и в его силуэте снова проступила осанка истинного лидера. Он обернулся к тебе, и в его взгляде ты прочла клятву.

— Завтра я сделаю то, чего они от меня не ждут. Я не отдам тебя им на растерзание и не стану частью их сделки. Теперь у меня есть сила, ради которой стоит не просто служить, а сражаться.

Он протянул тебе руку, помогая подняться, и в этом жесте было столько уверенности, что весь страх перед дворцом и его стражей исчез. Эта ночь дала вам обоим не просто воспоминание, а оружие. Теперь вы были готовы к войне.

Санзу Харучие — Момент эякуляции.

Эякуляция для мужчины словно самый сильный и лучший наркотик в мире, ибо такие ощущения сродни религиозному экстазу. В такие моменты сложно сохранять контроль. Его тело будто плавится внутри тебя, а разум затуманивается, почти что отключается, и в нём остаётся только неразбавленная эйфория. В эту секунду он чувствует себя живым как никогда. Для него это единственный способ унять вечный шум в голове и ощутить, что ты принадлежишь ему до последней капли, до последнего вздоха. Он будет впиваться в твои губы, жадно ловя твой воздух, чтобы этот момент триумфа и разрушения длился вечно.

Шуджи Ханма — Ощущение возбуждённости.

Для Ханмы это огромный спектр эмоций, которые он ощущал редко. Словно наркотик, который он хочет чувствовать снова и снова. Для него самое сладкое — это нарастающее напряжение, когда предвкушение становится почти невыносимым. Ему нравится, как кровь стучит в висках, а его собственное тело становится натянутым, словно струна. Ощущение возбуждения, по его словам, не сравнится ни с чем, что он испытывал раньше. Парень хотел бы растянуть эти мгновения подольше, ибо это огромный и безумный драйв.

Мицуя Такаши — Когда вы издаёте стоны.

Мицуя — эстет и очень чуткий партнёр. Для него секс — это способ созидания вашего общего удовольствия. Когда из твоих уст выходят сладкие стоны или когда ты произносишь его имя — для него это лучшая музыка. Стоны подстёгивают его нежность и заставляют двигаться ещё самозабвеннее, подстраиваясь под твой ритм. Ему важно чувствовать, что тебе не просто хорошо, а что ты полностью растворяешься в его руках. Твои стоны подстёгивают его нежность, заставляя его сердце биться чаще. Он будет внимательно прислушиваться к твоему дыханию, замедляясь или ускоряясь в такт твоим звукам, стремясь довести тебя до того пика, когда ты уже не сможешь сдерживать крик. В этот миг он чувствует с тобой самую крепкую связь, о которой только можно мечтать.

Шиничиро Сано — Момент вхождения.

Ни для кого не секрет, что Шиничиро отказывало много девушек, поэтому сексуального контакта с ними было очень мало. Для него это чувство не описать словами. Совсем иные ощущения, которые хочется повторять бесконечно. Такой момент для него — признак огромного доверия и единения. То, как ты принимаешь его, даря своё тепло и сжимаясь от его движений, вызывает у него огромный прилив нежности и страсти. Это секунда, когда двое становятся одним целым, и он ценит эту близость превыше всего, часто замирая в этот миг, чтобы полностью прочувствовать контакт.

Кен Рюгуджи — Глубокие толчки.

Драке предпочитает ощущать мощь и ритм, когда очередной раз делает толчки. Ему нравится трение ваших тел, глубина до которой он может достичь. Доминация над вами в это время отдельный пик удовольствия, ведь в это время при каждом толчке вы невольно сжимаете его как и внутри, так и снаружи. Ваши руки охватывают его все больше, а палицы сжимаете его, впивая когти в спину. Твоя каждая реакция, слово от толчка словно для него словно это честный, первобытный и очень интимный диалог тел.

Хатаке Какаши — Он боится за тебя.

Мужчина убеждён, что каждый, кто окажется рядом с ним, рано или поздно отправится на тот свет. Вспоминая своё прошлое, он верит, что на нём лежит проклятие, и из-за этого испытывает сильный страх потери. Какаши отвергает тебя не потому, что не любит, а потому что боится за твою жизнь. Он предпочёл бы увидеть твоё имя в утренней газете, нежели на холодном граните мемориала. Переживать всё это заново для него — худшее из испытаний.

Но есть и другая причина. Из-за позора отца на фамилии Хатаке осталось пятно, которое не так просто оттереть. Какаши не хочет, чтобы в дальнейшем тебя затронула травля. К тому же его имя несёт не только отпечаток прошлого, но и опасность: за долгие годы у него накопилось немало врагов, жаждущих мести, и это тоже риск для тебя.

Услышав признание, он останется внешне спокойным. «Прости, я не тот человек, который тебе нужен. Со мной неизвестно, что будет завтра». Сказав это максимально ровно, он исчезнет во тьме, оставив тебя наедине со своими мыслями.

Саске Учиха — Ему не нужна любовь.

Саске из тех людей, что обречены на отшельническую жизнь. Его психология выстроена на самоотречении. Для него любовь — это не просто чувство, а огромная уязвимость, которую он не может себе позволить. Парень не в силах подпустить кого-то близко, ведь это значит, что за чужую жизнь придётся бояться больше, чем за свою. Он будет держать тебя на расстоянии вытянутой руки. Саске искренне верит, что не рожден для нежности. Осталось ли в его сердце место для чего-то светлого? Вся его душа затянута шрамами, которые всё так же болят, если по ним ударить.

Его отказ будет холодным. Он подберёт слова, которые уколют сердце, словно огромная игла. Отчасти он делает это специально, чтобы ты возненавидела его так же легко, как и призналась. Ведь с ненавистью пережить безответность легче, чем с обычной надеждой.

Инузука Киба — Он хочет остаться друзьями.

С Кибой вы знакомы немало: сначала бегали друг за другом по улицам, а после прикрывали тылы на заданиях. Но каждый из вас воспринял это время по-разному. Ты влюбилась, ведь его защита, двусмысленные шутки и забота казались чем-то романтичным. Для него же ты стала самым близким человеком в мире после Акамару. Он видит в тебе лучшего друга, который всегда поймёт и примет его любым.

После твоего признания он начнёт неловко подбирать слова, одновременно чеса за ухом пса, лишь бы ты не видела, как дрожат его руки. Любовь для него — слишком сложная и непонятная штука, которую он боится испортить.

Абураме Шино — Вы слишком разные.

Шино не из тех, кто тратит время на отношения ради «опыта». Ему нужна точность и уверенность. Твоё признание кажется ему логически необоснованным. Он выслушает все трогательные слова, после чего его подбородок скроется в высоком воротнике. По его расчётам, ваши отношения не продлятся и трёх месяцев — вероятность успеха слишком мала. Парень боится, что его странности (например, жуки, от которых многие девушки в ужасе кричат) и его отчуждённость оттолкнут тебя, как только ты снимешь «розовые очки».

Он уверен, что со временем тебя начнут раздражать насекомые, от которых раньше ты шарахалась. А его эмоциональная дистанция разрушит связь, ведь в его глазах ты — тактильный человек, которому жизненно необходимы объятия.

Неджи Хьюга — Пленник золотой клетки.

Для Неджи любовь — это роскошь, которую он не может себе позволить из-за положения в побочной ветви клана. Его жизнь расписана по часам: тренировки, защита главной ветви, миссии. В его мире всё подчинено порядку, а чувства — это хаос. Он боится, что привязанность сделает тебя мишенью для интриг внутри Хьюга. Он не хочет, чтобы ты стала «слабым местом» в его идеальной обороне. Кроме того, Неджи слишком самокритичен: он считает, что пока не достигнуто совершенство (которое в реальности невозможно), он не имеет права предлагать кому-то своё сердце.

Но вдруг её руку сжали. Переведя взгляд — искра в глазах мгновенно потухла. Ямамота. Она смотрела на неё с недопониманием и недоверием. От её взгляда по коже побежали мурашки. Нами глубоко выдохнула и собралась.

В конце концов, кто я? Я не должна переживать за него.

— Веди нас, — встав, сказала Ямамота, но она так и не оторвала взгляд от Нами.

Девушка у порога, которая сообщила весть, крикнула: «Хорошо!» — и побежала на то самое место, где и увидела парня, пришедшего сам, добровольно.

Все девушки собрались на том самом месте, где проходило больше всего их потасовок.

Он стоял уверенно. Волосы слегка развевались на ветру. Во взгляде не было ни капли сомнения в своих действиях. Осмотрев их, он начал:

— Я пришёл извиниться.

Несмотря на его слова, по его душу уже шли рядовые члены банды с нетерпением. Они не хотели его слушать. Ему чётко дали понять — не соваться, а он не послушал. Не их проблема.

Смотря на бой со стороны, Ямамота начала разговор:

— Знаешь, в последнее время ты стала странной. Я не чужой тебе человек. Скажи мне всё.

С лба потёк холодный пот, а драка рядом перестала быть слышной. В ушах крутилось её замечание: «В последнее время ты стала странной». В каком это смысле — странной? Где и как?..

— С матерью поругалась, — попыталась та найти оправдание.

— Обычно тебе всё равно на это. Как сильно? — Ямамота не верила ни единому её слову.

— Хотела из дома выгнать.

— Потом поговорим. Завтра расскажешь, что на самом деле с тобой творится, — сказала она и направилась к толпе.

Толпа сразу начала уступать ей путь, давая пройти к парню. Девушка, подойдя к Шиничиро, взяла его за подбородок. Сам он был весь растрёпанный, опухший и изливался кровью.

— Храбрость без мозгов, миленько. Не думала, что нынче главари такие безрассудные.

Ямамота подняла руку, давая понять, что с него хватит. Настала тишина — даже птицы и бродячие собаки замолчали. Девушка смотрела на него с отвращением и, убрав руку, пнула ногой.

Он упал. Голова кружилась, тело ныло, но боль уже не была такой острой. Кровь на лице засыхала, дыхание сбивалось.

Идиот.

Зачем он пришёл?..

Сердце опять сжалось, когда она смотрела на него. Но должна ли я чувствовать это, глядя на него? Нами не знала ответа.

— Пошлите, — крикнула Ямамота и направилась в сторону забегаловки.

Все последовали за ней. Нами стояла, глядя на него пару секунд, после пошла за остальными. Взгляд был небеспокойный. Раньше она не переживала ни за кого, кроме банды. Странные ощущения.

Всё остальное время девушка была как не своя — более тихая, задумчивая. Чтобы не вызывать подозрений, она пыталась это скрыть, но местами её фальшь была заметна. Это заметила Ямамота, как и другие старшие. Они, конечно, пытались спросить, в чём дело, но внятного ответа не получили.

Так прошёл вечер. Уже темнело, и все начали расходиться кто куда. Самой же Нами нужно было абсолютно в другую сторону, а другим — к школе. Взяв свои вещи, она попрощалась со всеми и ушла. Чем дальше она шла, тем тише становилась улица, а фонарей — всё меньше.

Вдалеке кто-то хрипел. Повернув голову, она увидела его — всё ещё лежащего на земле, глядящего в звёзды. Услышав шелест цепей, он повернул голову к ней. Уж больно знаком он был ей.

— Ты не добила. Значит, не такое чудовище, как другие, — сказал он с последних сил.

Она вздрогнула.

— Ты меня путаешь с кем-то, — сказала она и хотела уйти, но ноги не слушались.

— В первый раз. Я видел нож, и истории о вас рассказали.

— Замолчи, — громко воскликнула она. — Ничего ты не знаешь.

В голове отозвались чужие слова — «чудовище». Тогда было холодно. Ранняя осень быстро пришла после лета. Девушка была на пару лет младше, а поведением — взрослее. Впервые она начала отклоняться от норм поведения в обществе, которые приелись за те годы.

— Чудовище! — кто-то крикнул из толпы.

Девушка в это время замахнулась битой, чтобы ударить парня, который позволил себе слишком много. А после этих слов она остановилась.

Чудовище?

Чудовище.

Глухой удар. Тело без сознания упало на землю. Кто-то звонил в скорую, кто-то — в полицию, а она смотрела на него через толпу.

Девушка начала перебирать что-то в сумке.

Боль в груди. Камень? Нож? Что ещё? Посмотрев, он увидел бинты (?!). Парень сначала даже не понял — подумал, что избили его настолько сильно, что начались галлюцинации.

— Бери ты уже, — не выдержала она и буркнула.

— …Спасибо? — сказал он, пытаясь встать, но безуспешно.

— Да господи, — с этими словами она начала помогать ему подняться.

Усадив его на лавочку рядом, она снова кинула ему бинты.

— Больно же.

— Потерпишь, — не сдержалась и засмеялась.

— Что?

— Ты видел бы себя сейчас, хаха.

— Смеёшься над поколоченным? — он тоже засмеялся. Её смех был такой заразительный.

Холод перестал их окутывать. Смех всё растопил.

— Ты серьёзно думаешь об этом?

— Ты посмотри, как они смеются! Ты видела, чтобы она когда-нибудь так смеялась искренне?! — шёпотом ругалась она.

— Уходим, увидят ещё, — настороженно произнесла она.

Девушки были в длинных юбках и укороченных кофтах. Её смех притих, а он с волнением посмотрел на неё.

— Шаги… — сказала Нами и мгновенно повернула голову на звук. Никого.

— Какие шаги? О чём ты?

— Мне пора, — сказала она, оставив портативную аптечку, и сбежала.

Руки дрожали, когда она окунулась в душ после всего. Но вода не могла всё смыть — ни переживания, ни эмоции.

А если это были девушки из банды?..

Капли падали на пол, когда она зашла в спальню. На кровати лежала юбка, и на ней, белым по чёрному, было вышито:

«Смерть, но не предательство».

Дойдя домой, девушка пошла к компьютеру и начала искать информацию о «Черных драконах». Она начала обзванивать знакомых, которые многое знают о бандах даже больше, чем сами банды. Конечно, ей это не обошлось бесплатно, но и информации появилось немало.

На следующий день она встала в 5:40 утра, оделась и, умывшись, быстро пошла к месту сборов. На месте её уже встречала Ямамото.

— Здравствуйте! — громко сказала Нами, смотря на девушку.

— Никого нет, можешь не так официально, — сказав, Хишима пригласила девушку сесть рядом. — Ты ночью не спала, что ли? Выглядишь, будто всю ночь кого-то избивала, — попыталась она подшутить.

— Искала информацию о парне, — тихо воскликнула она.

— О каком парне? — говоря это, эмоции главной начали меняться с добрых на более настороженные и раздражённые.

— Шиничиро Сано, главарь «Черных драконов», который слишком плох в драках. Он вчера заходил к нам… избили.

— Ясно. А что ещё нашла? — после раздались весёлые крики с приветствием издали. Пришли другие участницы банды.

Раздались крики о приветствии, топот кроссовок и шутки, с которых многие хихикали. Они всей бандой зашли в кафе, и кто-то начал курить, кто-то — обсуждать что-то, пока младшие внимательно слушали.

— Нами-сан, подойдите сюда! — крикнул кто-то из другой части комнаты.

Девушка посмотрела на Ямамото, а та кивнула, давая намёк, что она может идти. Их разговор явно остался на потом.

Подойдя к старшей, которая её окликнула, она спросила:

— Что случилось?

— У нас Вацуми говорит, что Мика украла у неё деньги, но Мика это отвергает, — говорила она, смотря на девушек спереди неё.

Взгляд Нами устремился на них.

— Ну и кто правду говорит?

Две девушки одновременно сказали, что они, а после посмотрели друг на друга. Никто спорить сейчас не хотел, как минуту назад, ведь перед ними стоял авторитет, к которому все стремятся.

— Мика, открывай сумку, — сказала девушка, смотря прямо на неё.

Она сначала колебалась, но отказывать себе дороже. Нехотя она открыла её и протянула Нами. Та же открыла и начала смотреть. Деньги были и вправду украдены.

— Накажите, — сказав это, она ушла в сторону. В свою очередь другие девушки схватили её за волосы и начали тащить на улицу, чтобы отпинать.

Смотря через окно на очередную расправу, она осталась со своими мыслями, а в мыслях был Шиничиро, о котором она узнавала всю ночь. Но всё же, я искала информацию для преимущества. Так же?..

Вдруг кто-то забежал в кафе и крикнул:

— Только что был замечен тот парень, вчерашний!

От этих слов что-то в сердце девушки екнуло. Приятное покалывание охватило её, а сама она, не задумываясь, пошла к девушке у порога.

— Где он? — сказала Нами, смотря ей в глаза. Сердце стучит, а в глазах желание увидеть его.

В небольшом кафе возле школы сидела группа девочек. Выглядели они очень устрашающе: длинная юбка, укороченная кофта и злой оскал, а рядом — биты и выкуренные сигареты, которыми пропахло всё помещение.

Обсуждая школу, одна из новеньких показала указательным пальцем на окно и сказала:

— Смотрите, не глава ли это «Чёрных драконов»?

Настала тишина, а сигареты в руках медленно потушили. Весь их взор направился на худого паренька.

— Не худоват ли он для командира? — раздался смешок из глуби кафе.

— Но всё же, чё он тут забыл? — сказав, одна из девчонок начала идти к выходу, а другие подхватили и тоже вышли.

Тем временем Шиничиро, ничего не замечая, шёл своей дорогой, как вдруг его схватили за плечо. Он начал оборачиваться, как вдруг ему прилетел удар в голову.

Шум в ушах.

Кружится голова.

Упав на землю, он взглянул, откуда удар, и увидел на первый взгляд хрупкую девушку. Но, переведя взгляд, увидел биту, а на ней — свою же кровь. Взявшись за голову, он почувствовал влажные волосы. В глазах всё плыло, но было чётко видно свежую кровь на руках.

Он слышал, что ему что-то говорят, но понять, что именно, он сейчас был не в силах.

Ещё один удар, но посильнее другого. Оппонент явно был не рад его молчанию и хотел услышать хоть что-то. Но от него слышались лишь тихие стоны от боли.

Вдруг мутная толпа девочек начала расходиться, а удары прекратились. Перед ним встала ещё одна женская фигура, но лица её не было видно от затуманенного зрения.

— Зачем сюда пришёл? — произнёс с злобой довольно приятный голос.

— Что?.. — сказал всё ещё парень, не осознавая своей ситуации, ведь одно его неосторожное слово — и они изобьют его до смерти.

— Шиничиро Сано, главарь «Чёрных драконов», что забыл на территории сукибан?

— Что? Какая территория? — недоумевал он.

— Это наша местность. Думаю, что, избив, он надолго запомнит этот факт. И не забудь сказать об этом своим подопечным, — сказав, она развернулась и ушла.

В этот момент его зрение перестало двоиться и мутнеть. Спереди него уходила невысокая девушка: длинная юбка с надписями и яркая куртка. На юбке он разглядел лишь одну из надписей. Там было написано: «Смерть, но не предательство».

Она ушла, а на парня будто стая гиен набросилась. Его били, резали, пытались угрожать и всячески унизить. Шиничиро пытался держаться, не поддаваться их провокациям. Как-никак он главарь банды, а не уличный хулиган. Позор будет преследовать его до гроба, как избитого девочкой.

Спустя время группа девочек начала рассасываться, а солнце исчезать за горизонт. Он был помятым, а девушки уставшие. Оставалось пару человек, когда к нему снова пришла она. Он сразу узнал её, хоть и не знал лица. Эта походка отличала её от других: уверенная и грациозная, которая сопровождалась звуками цепи на её юбке.

Он посмотрел на неё: красивые, покрашенные в блондинку волосы, яркий и заметный макияж, который выделял её голубые глаза. Возможно, это были линзы.

— Тебе повезло, что главной сегодня нету, а то бы от твоих волос ничего не осталось, — начала она, пока он разглядывал её.

— Как. Как тебя зовут?

— Нами Цукихана, правая рука главаря банды сукибан, Хишима Ямомота.

— Приятно познакомиться, — говорил он, кашляя.

— Нечего приятного. Если не уйдёшь, то устрою тебе индивидуальное избиение до потери пульса.

— Хорошо, ухожу уже, — сказав, парень стал медленно вставать.

Смотря на то, как парень идёт, девушка покосилась на свой нож, думая, почему она его не добила. Странные ощущения.