Чжао Цзыюй замер, резко вскинул голову — и встретился с глазами Сун Юя.

Эти глаза были слишком знакомы.

Красивые, с тонкой линией враждебности. В них, помимо отвращения, не было ни одной тени другой эмоции. Холод. Раздражение. Почти полное совпадение с тем взглядом, что остался у него в памяти.

Сердце неожиданно сжалось. Боль прошила грудную клетку.

Когда кулак Сун Юя врезался в его лицо, Чжао Цзыюй даже не попытался уклониться.

Сун Юй никогда не бил вполсилы — его удар был быстрым и точным. Он схватил Чжао Цзыюя за ворот и со всей силы впечатал в дерево. Голос прозвучал ледяно:

— Ну и что ты хочешь этим сказать? Что тоже вспомнил прошлую жизнь, и теперь мы наконец можем свести счёты?

Чжао Цзыюй издал глухой стон. Его лицо вспыхнуло от удара, но взгляд в тёплых кофейных глазах остался спокойным, почти равнодушным.
— «Удерживал в заточении»? — переспросил он.

Сун Юй усмехнулся, резко и зло:

— Напомнить тебе? Море. Остров. Или, может, ты хочешь, чтобы я припомнил, как тебя подстрелил Се Суй?

Лицо Чжао Цзыюя горело от боли, но он лишь глубоко вдохнул и, как ни в чём не бывало, протянул руку — обхватил запястье Сун Юя:

— Давай сначала поговорим. У тебя, может, воспоминания немного искажены.

Сун Юй рывком вырвался. С такой силой, что чуть не вывернул ему руку.

— Радуйся, что мы сейчас на территории семьи Се.

Чжао Цзыюй долго и серьёзно смотрел на него.

— Я понимаю, что, сказав тебе это, вызову у тебя только ещё больше ненависти. Но я и не собирался её избегать. Я должен был всё рассказать. Если это хоть немного убережёт тебя от повторения ошибок — значит, не зря.

Сун Юй в ответ лишь холодно хмыкнул:

— Чувство вины? Что, смерть в прошлой жизни тоже как-то связана с тобой? Если ты и правда хочешь избежать «повтора трагедии» — так может, просто убить тебя прямо сейчас?

Чжао Цзыюй криво усмехнулся, чувствуя, как натянутая кожа на скуле трескается от удара.
Да, всё так же, как в прошлой жизни. Всё та же бешеная искра, всё та же неостановимая ярость. Резкий, как нож.

Он промолчал, но в глазах его появилась сосредоточенность. Он знал, как говорить, чтобы Сун Юй действительно услышал.

Голос был тихим, ровным:

— Ты с Се Суем. А он принесёт тебе только беду.

Сун Юй замер.

Услышав это имя из уст Чжао Цзыюя, он некоторое время молчал.

Он стоял прямо, худой, но с гордо выпрямленной спиной. Хрупкий, но упрямый.
В саду было тихо. Лёгкий ветер колыхал гладь воды на озере.

Чжао Цзыюй продолжал:
— Я не держал его в плену. Он сам нашёл тот остров. Я просто хотел с ним поговорить.

Он посмотрел на Сун Юя:
— А ты… сколько ты на самом деле помнишь из той жизни?

Лицо Сун Юя на фоне лунного света казалось почти прозрачным.

Сколько? Сколько из того он действительно помнил?

На самом деле — очень мало. И всё касалось только Се Суя.

Первая встреча в детстве, на усадьбе.
Случайный взгляд на взрослом приёме.
Сюрприз при встрече за границей.
Последнее — склад, гроза, он был заперт Цинь Мо.

Он не мог собрать в голове ни одной полной истории.

После того, как они снова увиделись за границей — пустота.
Почему он вернулся в Китай? Как именно они снова сблизились?
Цинь Мо мстил ему — из-за того, что он слишком сблизился с Се Суем?

Даже в книге это звучало логично: встреча за границей, искренний разговор, после которого Се Суй «отпустил» прошлое.
Все его воспоминания — это лишь обрывки, догадки, случайные слова 008 и... строчки из романа «Нежный контроль».

А этот роман был ошибкой.

Как же иронично.

008 говорил, что в той жизни они были друзьями.
Сун Юй и сам предпочитал думать — только друзья.
Из всего, что говорил Сун Сюй, он больше всего помнил одно: «Не связывайся с Се Суем. Вы из совершенно разных миров».

И правда, совершенно разных.
Се Суй в той жизни был слишком далёк — мрачный, закрытый, никого к себе не подпускающий. Даже в больнице он держал ту же дистанцию.
Самый реалистичный сценарий?
Лёгкий кивок на приёме.
Или холодная деловая встреча в переговорной.

В той жизни он точно не влюблялся в Се Суя.
Се Суй даже не помнил их детское знакомство.

Как они могли полюбить друг друга?

Сун Юй вдруг ощутил изнеможение.
Отвращение к этой чепухе — «прошлая жизнь», «система», «верховный бог».

Если бы не всё это —
Они бы просто встретились в Цзинчэне, влюбились,
максимум — спорили бы с отцом и сестрой.
Но отец — мягкотелый, сестра — неуверенная.
Они бы справились.
Поступили бы в один университет.
Жили бы рядом.
Были бы счастливы.

— Чжао Цзыюй, — Сун Юй посмотрел на распухший след от удара у него на лице. Голос был ровный, без злости:
— Нам с тобой не о чем говорить. Прошлая жизнь меня не интересует.

Улыбка Чжао Цзыюя исказилась. Впервые за вечер в его глазах зажглась настоящая ярость.

— Потому что я упомянул, что Се Суй принесёт тебе беду? Вот ты и отказываешься слушать?

Он шагнул вперёд:

— Хочешь знать, как ты умер в той жизни, Юй-юй?

Его улыбка стала тонкой и жёсткой.

— Из-за него. Всё. Из-за Се Суя.

Сун Юй молча смотрел ему в глаза.

— Если бы не он, ты бы спокойно уехал лечиться за границу. Прошёл бы курс, восстановился.
Но ты остался — ради него.
А он даже не нашёл времени быть с тобой, пока ты болел.

— Разве ты ему не доверяешь?
Так скажи: если бы он действительно тебя любил, разве он бы позволил тебе погибнуть?

— Когда ты был болен — рядом с тобой не было его.
Это твой брат звонил мне.
И я приехал из А-города, чтобы заботиться о тебе.

Он был болен.
Значит, в той жизни он действительно был… слабым, хрупким, обречённым.

Сун Юй долго смотрел на него. Очень долго.
А потом вдруг усмехнулся. Голос у него стал чуть вкрадчивым, тянущимся, словно уставший человек пробует подобрать слова.

— Скажите на милость… почему вы все так любите разрушать чужое счастье?

Он действительно считал Чжао Цзыюя безнадёжным.
Голос был холодным, но ровным:
— Разрушишь — он ведь всё равно не полюбит тебя.

Он всё равно не полюбит тебя.

Чжао Цзыюй вдруг усмехнулся. Словно с насмешкой. Или с горечью.

— А кто тебе сказал, что я когда-либо хотел, чтобы он меня полюбил?

Пережив перерождение, он будто вырвался из наваждения.

Впервые он обратил внимание на Се Суя — тоже на подобной вечеринке.
Яркий, холодный, безупречный — как сын неба.
Кто-то из гостей чокнулся с ним и в полушутку сказал: «Знаешь, Чжао-младший, у тебя появился конкурент».

Он тогда только улыбнулся.
Не придал значения.

А потом — Се Суй начал расти. Быстро, уверенно, с головокружительной скоростью.
Он сам не заметил, как зацепился взглядом. Молодость, амбиции, уязвлённое эго — всё это вместе переплелось и... засело в сердце.

Семьи Сун и Чжао были близки уже несколько поколений.

Сун Сюй был старше, но с ним всегда говорили как с равным.

— Се Суй, — говорил тогда Сун Сюй, — опаснее всех своих дядь и старших.

Он отмахнулся:
— Да ну. Какой ещё частный сынок сможет далеко зайти без грязи?

— Ты за ним следишь?

— Просто часто пересекаемся.
А потом, немного помолчав, он добавил:
— А Сун Юй где?

— Наверное, на улице, — отмахнулся Сун Сюй.

Когда он вышел, Сун Юй как раз садился в машину. Рядом крутилась какая-то длинноногая девица, лениво обвивая его шею:
— Красавчик, как насчёт горячей, рискованной... поездки?

Сун Юй аккуратно убрал её руку:
— Аварии? Нет, спасибо. Если тебе не жалко жизни — мне тюрьмы не хочется.

Женщина рассмеялась — и тут же сглотнула смех, от его сухого, равнодушного тона.

Он, стоявший вдалеке, тоже усмехнулся.

Когда это началось — это наваждение?

Наверное, когда он узнал, что Сун Юй и Се Суй вместе.

Недоверие, гнев, зависть — всё смешалось, запуталось, обрушилось как лавина.
Он даже сам не понял, кого ревнует — Сун Юя или Се Суя.
Но ему хотелось сломать это.

Вернуть Сун Юя.

Семья Сун тогда переехала за границу.
Он просто хотел, чтобы тот отдохнул.
Выспался.
Подлечился.

Немного алкоголя — почти незаметно.
Он даже посоветовался с лечащим врачом Сун Юя.

Но тот заметил. И тогда просто… смотрел.
Смотрел на него, не узнавая.

Он был тем, кому Сун Юй, может быть, ещё доверял.
Нехорошо близким быть предателем.

Бокал разбился. Стекло рассыпалось.
А ему плеснули прямо в лицо.

Сун Юй, дрожащий, натянул пальто и ушёл.
Сел в такси.
Вернулся туда, где временно жил Се Суй.

Он тогда был так зол. Так унижен.
И он позвонил. Позвонил Цинь Мо.

Если бы он знал, кем окажется Цинь Мо…
Он бы никогда не сделал этот звонок.

— Сун Юй, — тихо позвал он.

Но тот уже повернулся, собираясь уйти.
Довольно. Этот разговор давно зашёл в тупик.

Чжао Цзыюй так и не сказал того, что у него на сердце.
Ни путаницы прошлого.
Ни того, что у него тоже были свои раны и свои слабости.

Он знал — Сун Юю это неважно.

Он лишь холодно и прямо сказал:

— Держись подальше от Се Суя, Юй-юй. Он — твоя беда.

Даже если не он…
Будет Цинь Мо.
Будет Сун Хэгуан.
Будет эта грёбаная система.

Система, что шептала в его мозгу, управляла мыслями.
Он справится.
Но он боялся — боялся, что пострадает Сун Юй.

Сун Юй остановился.
Стиснул зубы. Хотел уже выпалить:
«Да заткнись ты уже, придурок. А не то я стану твоим «бедствием» прямо сейчас.»

Но поднял глаза — и замер.

Рядом, у увитых лианами качелей, под гирляндами, отражаясь в зеркале пруда,
стоял Се Суй.

Как давно он там стоял? Сколько услышал?

Воздух застыл.
Время остановилось.

Се Суй посмотрел — не на него, а за его спину.
На Чжао Цзыюя.

А тот — тоже увидел его.

И вот, два человека, которых 008 называл «сродными душами»,
встретились взглядом.
Взглядом, от которого хотелось убить, а не любить.

Сун Юй застыл, как вкопанный.
Ты же сказал — «жди меня».

А он что?

Вышел.
Подрался.
И теперь застал — вот это.

Неловкость была такой, что хотелось провалиться.

— Я… — начал он. Хотел объясниться.

Но Се Суй, похоже, не нуждался в объяснениях.
Он просто чуть улыбнулся.
Опустил глаза, подошёл — и взял его за холодную ладонь.

— Пошли. На улице холодно.

Сун Юй смотрел на него — даже несмотря на лёгкую улыбку, Се Суй всё равно выглядел… не особенно весёлым. В сердце у него внезапно появилось смутное беспокойство.

Когда они вернулись в зал —

Как раз навстречу им вышла Сун Ванъин.

Вечеринка подходила к концу, и, не дождавшись брата, она пошла его искать — прихватив подругу. И вот, подойдя к двери, она увидела Сун Юя и Се Суя, заходящих вместе.

Сун Ванъин:
— ……

Хуа Янь:
— ????

Сун Ванъин:
— Вы… вы…

Она в полном ступоре. Глаза расширились от шока. Два юноши — один в чёрном, другой в белом костюме — стояли рядом, как из рекламы. Слишком красиво. Слишком неправдоподобно.

А ведь этот Се Суй — главный герой вечера!
Тот самый парень, о котором её брат буквально недавно говорил, что терпеть его не может.

А теперь… её вечно вредный, гордый братишка стоял рядом с этим человеком с видом школьника, которого поймали на шалости.

Се Суй, впрочем, выглядел безупречно. Спокойно, вежливо, с лёгкой учтивостью сказал:

— Добрый вечер, сестра. Мы с Сун Юем — одноклассники в Цзинчэне.

Сун Ванъин на секунду отвлеклась от внутреннего конфликта.
Боже, как он красив…
Слово «сестра» прозвучало так ласково, что она, несмотря на тревогу, почти заулыбалась.

— А где же твой братец, Чжао? Разве вы не пошли разговаривать?

Улыбка Се Суя осталась, но в воздухе стало на несколько градусов холоднее.
Сун Юй едва не взвыл — у него уже запястье ноет от железной хватки Се Суя.

— Мы с Чжао Цзыюем особо и не разговаривали, — поспешно сказал он. — Пара слов — и разошлись.

Сун Ванъин, впрочем, просто поддела его: ей Се Суй был гораздо интереснее. Да, семья Се — гремучая змея. Но как же жаль, что эта змея так чертовски красива. А если он и правда учится с её братом… Ну, пусть будет. Главное, пока оба ещё милые и молодые.

— Ладно, ясно. Мы с Хуа Янь просто тебя искать вышли. Ну раз нашёлся — замечательно.

Она и не вспомнила, что приём уже почти окончен. Улыбнулась и тут же пригласила Се Суя сесть с ними.

У Се Суя в глазах и в манерах — образец идеального молодого человека. Учтивый, вежливый, без тени высокомерия. Настоящий благородный юноша.

Сун Ванъин всё больше кисла внутри.
Почему же между ним и моим братом такая разница?! Оба вроде одного возраста...

Сун Юй за весь ужин не проронил ни слова. Молча ел. А в это время Сун Ванъин не умолкала — вопросы, истории, щебет.
Се Суй отвечал спокойно, терпеливо. Не слишком тепло, но и не холодно.

Да, он злится, — подумал Сун Юй.
Сегодня у нас прям «обмен ролями». Утром я дулся, вечером он.

Сун Ванъин уже почти исчерпала темы, но вдруг в её глазах зажёгся огонёк — она вспомнила о вопросе, который её давно мучил.

Подруга — подругой, но одноклассник — это сокровищница сплетен!

— Се Суй, а ты ведь знаешь, кто у моего брата девушка, да?

Сун Юй едва не поперхнулся.

Се Суй, не дрогнув:
— Угу.

Сун Ванъин зажглась:
— Фото есть? Всё равно ж рано или поздно познакомимся. А то он вечно скрывает. Говорит — девушка так себе, характер ужасный, вечно доводит его до белого каления. Это правда?

Сун Юй:
— ……

Се Суй помолчал, потом мягко усмехнулся:

— Возможно.

— Ну покажи, покажи, — настаивала Сун Ванъин.

Се Суй достал телефон. Пролистал.
Потом выключил экран и спокойно сказал:

— Увы, не сохранил.

— Эх, — разочарованно выдохнула Сун Ванъин.

В этот момент у Сун Юя вибрировал телефон.

Он стоял на столе.
После той ссоры в ресторане, он в раздражении сменил контакт Се Суя на «Жена».
Теперь экран светился, и… на весь экран — «Жена».

Сун Ванъин прыснула от смеха:
— Ну вот, сообщение!

Хуа Янь тоже усмехнулась:
— Заговорили — и вот, объявилась.

Сун Юй чувствовал взгляд Се Суя, сверлящий его с ледяным спокойствием.

— Чего же, — сказал тот сухо, — неужели тебе настолько неприятна твоя девушка, что ты даже читать её сообщения не хочешь?

Сун Юй:
— ……

Сун Ванъин строго сказала:
— Мы в семье Сунов таких, как ты, не одобряем. У нас мужчины — не сволочи.

Сказав это, она автоматически глянула на Се Суя…
И вспомнила свою же фразу: «все мужчины семьи Се — козлы».

Сун Юй сдался. Открыл сообщение.

【Останься на ночь.】

Сун Ванъин загорелась:

— Что написала?!

Уши Сун Юя порозовели, но лицо не дрогнуло:

— Да что, скучает, конечно.

— Цок-цок-цок, — в унисон зацокали Хуа Янь и Сун Ванъин.

После приёма Сун Юй размышлял, как теперь уговаривать отца.

Но… и уговаривать не пришлось.

На прощании, Се Суй «случайно» подвернул рукав — и на запястье сверкнули часы.
Те самые часы.

Сун-дядя, завидев их, чуть не подавился вином.

Сун Юй, в шоке, приложил ладонь к лицу.

А ты не мог менее заметно?!

Отец ничего не сказал. Сдержался.

Позже, когда Се Суй с невозмутимым видом сказал:
— Мы с Сун Юем — одноклассники. Не мог бы он остаться у меня на ночь?

Сун-дядя уже почти плакал от внутреннего раздражения. Его собственный сын обвёл его вокруг пальца.

— Пусть остаётся! Я что, его теперь контролирую, что ли?!

Он ушёл, хлопнув дверью.

А через минуту в машине…
Просидев в тишине полпути, резко сказал водителю:

— Завтра утром в пять быть у ворот семьи Се. Раньше нельзя. Ни секундой позже. Понял?

— Се Та, — Бай Лю лежал на спине, его дыхание сбивалось, а в глазах отражалось что-то, что редко бывало на его лице — замешательство. Он смотрел на склонившегося над ним Тавила, пытавшегося его удержать, и несмотря на сжатую грудную клетку, голос его оставался холодным:
— Что ты делаешь? Отпусти меня.

В серебристо-синих глазах Тавила не было ни одной эмоции. Он обвил руки Бай Лю кнутом, прижал одной рукой к земле и, опустив взгляд, пристально вглядывался в него:

— Бай Лю, когда обращаешься к Злому Богу с просьбой, нужно быть готовым платить цену.

— Ты с самого начала требовал от меня чувств, близости, сердца и любви… Хотел, чтобы я всегда был рядом. — Длинные волосы Тавила лежали на земле, смешиваясь с тёмными прядями Бай Лю. Он не отводил от него взгляда. — Взамен ты тоже должен отдать мне нечто равноценное.

В его глазах отчётливо отражался Бай Лю, будто бы заключённый внутри их глубин.

— Ты — мой единственный верующий.
— Твои чувства, сердце, любовь, боль и вера могут быть принесены в жертву только мне. Я не позволю тебе поклоняться другим Злым Богам.

Окрашенные жертвенной краской воды продолжали вливаться в спину Тавила. В его зрачках, когда-то сияющих мягким светом, медленно проступал перевёрнутый крест. А образ Бай Лю — как запечатлённый на этом кресте, навечно заточённый в его глазах.

【Системное предупреждение: У игрока Пики активирована личность монстра《Падший Старый Бог》. Желание вышло из-под контроля! Показатели психики нестабильны!】

Холодные пальцы Тавила скользнули под полу распахнутой рубашки Бай Лю, едва касаясь его кожи — от талии вверх, пока не остановились на груди, у самого сердца.

— ...Сердце у тебя бьётся слишком быстро. Ты боишься меня в таком состоянии?

Бай Лю прикрыл глаза связанными руками, дыхание сбилось, но ответил хрипло:

— Нет.

— Но я чувствую твой страх, — голос Тавила опустился до почти неслышного шёпота, — ты боишься Злого Бога, который почти полностью стал чудовищем, боишься, что он не отпустит тебя.

Он резко отдёрнул руки Бай Лю от его глаз, прижал их к земле, заставив смотреть прямо в свои глаза:

— Но даже так… я не позволю тебе от меня сбежать.
— С того момента, как ты решил смотреть мне в лицо, ты потерял право меня бояться.

В глазах Бай Лю отражалось лицо Тавила и его развевающиеся серебристо-синие локоны. В этот момент чёрный цвет на его кнуте, испещрённом костяными шипами, остановился — и затем взорвался, взметнувшись до самого конца.

Кнут срывается с его запястий, вырываясь из-под контроля, и в одно движение оплетает руку Тавила, рывком отбрасывая его в сторону.

Тавил, поверженный, безмолвно смотрит на Бай Лю, который выскользнул из его захвата. А за его спиной бурлящие воды озера рвутся внутрь тела, как безумные.

Он поднимает голову и встречает взгляд Бай Лю:

— Значит, ты отрёкся от веры в меня?

— Я больше не верю в тебя, Се Та, — голос Бай Лю спокоен, как ледяная гладь. Его кнут почти полностью окрашен в чёрный, остался лишь крошечный белый участок.

— Тогда что между нами? — спрашивает Тавил.

Бай Лю смотрит прямо, в его чёрных глазах отражается покрасневшая вода, огонь боли и предательства. Последняя белая точка на кнуте почти исчезла.

— Любая другая связь… между нами невозможна, — спокойно говорит он. — Ты не способен быть рядом как личность. Ты не можешь сохранить ни душу, ни память.

— В таких условиях говорить о “связи” — несправедливо. По крайней мере, по отношению ко мне.

Он прищурился, наклонив голову, улыбка на лице — почти насмешливая:

— Так что теперь между нами ничего нет.

Он взмахивает кнутом, покрытым костяными шипами, направляя его прямо в грудь Тавила.

— Бах! —

Звук выстрела разрывает воздух. Бай Лю, стоя на одном колене, тяжело дышит, весь в крови, его белая рубашка окрасилась в багряный цвет. Лицо изрезано, голос — хриплый:

— Пики… остановись.

Тавил в замешательстве опускает взгляд — в его руке всё ещё кнут, покрытый шипами и окровавленный.
…Но ведь только что он видел этот кнут у Бай Лю.

Вокруг всё в хаосе. Озеро исчезло. На месте водоёма осталась лишь гигантская воронка, полная липкой грязи, разбросанных белых костей и накренившейся деревянной фигуры Злого Бога.
Голова идола, будто смеясь, была обращена прямо к Тавилу.

В искажённом, едва различимом и размытом пространстве Тевил услышал, как старое деревянное изваяние Злого Бога заговорило с ним, мягко посмеиваясь с оттенком сострадания:

— Тевил… может ли Злой Бог, влюблённый в кого-то, оставаться Злым Богом?
— Ты — былой непобедимый Старый Бог. А теперь — наполнился желаниями, чувствами, слабостью и фантазиями ради одного человека.
— Смотри, твоя жажда — уже настолько человеческая, что ты способен услышать ниспосланное мною откровение, бывший бог…
— В твоих подсознательных галлюцинациях ты действительно боишься, что Бай Лю тебя отвергнет и возненавидит?
— Тевил, ты уже не бог… ты всего лишь человек.
— Между сильным чувством, жаждой, одержимостью и тем, чтобы продать душу и стать чудовищем — осталась только одна черта.

Тевил поднял взгляд.

Перед ним стоял Бай Лю.

Он смотрел на него прямо, в упор, и внезапно поднял оружие — серебристый пистолет — и, со странной, почти болезненной улыбкой на губах, несколько раз выстрелил в голову:

— Если принести в жертву такого как ты, Старого Бога… я наконец-то стану полноправным преемником нового Злого Бога.

Отдача пистолета сбила Тевила с ног, и он упал в грязь. И тут же небо разверзлось — с неестественным грохотом хлынул ливень, настолько сильный, что за мгновение заполнил озеро вновь. Из ила стремительно вырвались плети трав, обвивая тело Тевила, стягивая его к самому дну.

Старое деревянное изваяние Злого Бога перекатилось по воде и остановилось рядом с ним, его высеченная улыбка осталась неизменной:

— Что такое? Даже в иллюзии ты не можешь противостоять Бай Лю? Даже не попытался защищаться?
— Ты и сам знаешь, что это — лишь плод твоего подсознания. Но ты боишься — а вдруг это и правда? А вдруг он действительно тебя ненавидит, презирает, боится… и правда готов тебя убить?
— Ведь ваша связь была такой хрупкой… всего лишь случайная встреча десять лет назад.

Вода в озере постепенно убывала, сужалась, становилась глубже, пока всё озеро не сузилось до размеров простого водоёма. Она стала чистой, прозрачной, в ней плавали крошечные рыбки и рачки, мерцая в потоках света.

На щиколотке Тевила теперь была закреплена верёвка — туго затянутая, с множеством узлов, будто тот, кто её вязал, боялся, что его унесёт водой.

Внезапно кто-то нырнул в воду и вытащил Тевила наверх. Это был Бай Лю, с мокрыми волосами, выглядящий лет на двадцать четыре, но окружение ясно указывало на время — они снова были в приюте, в тот год, когда им было четырнадцать. Бай Лю был в той самой старой униформе из приюта.

— Я пришёл покормить тебя, Се Та, — сказал Бай Лю бледным лицом, но с мягкой улыбкой. — Всё закончится, если ты выпьешь это.

— Тогда в моей жизни больше не будет такого чудовища, как ты. И всё это — боль, страх, проклятые последствия — исчезнет.

Тевил посмотрел на то, что он держал в руках. Это была… бутылочка с ядом.

Яд ведьмы.

Когда Бай Лю приблизил её к его губам, глядя на него с наивной, почти детской надеждой, Тевил лишь на секунду замер… и открыл рот.

Он выпил всё — и был тут же безжалостно брошен обратно в пруд. Его тело медленно опускалось вниз, глаза полуоткрыты. Он погружался… всё глубже… и глубже, пока не коснулся дна.

Но дно вдруг изменилось — исчезла грязь, и ил сменился гладкой керамикой. В тот же миг кто-то схватил его за волосы и резко выдернул из воды.

Пространство больше не было прудом приюта.

Теперь это было… церковь.

Лунный свет пробивался сквозь витражи и ложился на лицо Тевила мерцающим ореолом. Вода вокруг теперь была в форме баптистерия, а на возвышении алтаря вместо распятия — перевёрнутый крест. Рядом с ним — разбитое изваяние старого Злого Бога.

Деревянный лик снова улыбался.

Кто-то удерживал Тевила за волосы, запрокинув его голову назад, заставляя смотреть на этого нового "бога". И за спиной раздался визгливый женский голос, искажённый яростью и злобой:

— Ты, чудовище, опять что-то натворил, да?!
— Я накажу тебя… перед ликом Господа!

Тевила вновь вдавили под воду. Когда его вытащили в очередной раз, на алтаре снова сменилось божество.

Бай Лю стоял там, опустив веки, с лёгкой улыбкой на губах. Он присел на одно колено, протянул руку в перчатке и откинул с мокрого лба Тевила прядь волос. Его голос был мягок, почти интимен:

— Больно, да?

— Я ведь тогда был за церковной занавесью, прятался, смотрел на всё это… и мне тоже было очень больно.

Он улыбнулся ещё теплее. Лучи лунного света сквозь витраж отбрасывали на его ресницы мозаичный, радужный ореол.

— Но знаешь… боль, которую ты, бессмертное чудовище, чувствовал тогда, вряд ли хотя бы на десятую часть может сравниться с той, что я испытал из-за тебя.

Их диалог прервал женский голос — хриплый, истеричный, надрывный. Тевила вновь с силой вдавили под воду:

— Этот мелкий ублюдок Бай Лю связался с тобой — да он сам, наверное, такой же отброс!

В следующий миг его вновь вытащили на поверхность. На алтаре теперь висел кто-то другой — директор приюта, обескровленный, с изуродованным лицом, прибит к кресту, будто в вечном покаянном преклонении.

Теперь Тевила за волосы вытаскивал сам Бай Лю.

Он мягко обвил его шею руками, которые начали медленно деформироваться — ногти стали длинными, острыми, иссиня-чёрными. Его кисти превратились в смертоносные когти вора — те самые "обезьяньи когти". Он элегантно, почти нежно переплёл их у горла Тевила.

— Знаешь, если бы не ты… — когти впились в его кожу, прокалывая вены. — Я бы жил как обычный человек, который просто следует своим желаниям.

— Разве это не было бы счастьем?

Кровь из разорванного горла хлынула в купель. В тот же миг из алтаря вырвались алые, усеянные шипами лозы, похожие на кровавые ганьодермы. Они обвили Тевила за руки и ноги, начали тащить его вниз, в глубину, где не было ни дна, ни света.

Бай Лю стоял рядом, невозмутимо, на его когтях капала кровь:

— Се Та… Твоя вера, которой ты меня одарил, — ничтожна. Она принесла мне лишь боль. С самого начала — лишь боль.

— И даже тогда ты всё ещё хочешь, чтобы я продолжал верить в тебя?

Лозы затягивались всё сильнее, впрыскивая багряную жидкость в тело Тевила. Она разъедала его изнутри, как проклятая краска, которую невозможно смыть.

Его вытащили из воды… какие-то люди с чужими, будто вырезанными из дерева лицами. Они подвесили его на лозах к перевёрнутому кресту, начали плясать вокруг в экстатическом ритме. В центре их круга появился Бай Лю, держа в руке короткий, изогнутый кинжал.

Он подошёл к Тевилу шаг за шагом, медленно, почти торжественно, и, остановившись, лёгким движением прижал лезвие к его сердцу.

— Се Та… за все годы, что прошли с нашей встречи, лишь в те десять лет, когда ты "умер" и я забыл тебя — я по-настоящему был свободен.

— Без веры в тебя. Без любви к тебе. Без боли, без памяти… Я жил, как обычный человек, терзаемый мелкими желаниями и скучными проблемами. И это было… удивительно счастливое ничтожество.

— Ты говорил, что хочешь моего счастья. Но с того самого момента, как я вошёл в эту игру, ты никогда меня не отпускал. Ты следил, преследовал, в каждом испытании метил меня клеймом “единственного верующего”, боясь, что я забуду, брошу, уйду.

— Ты целовал меня. Соблазнял. Воздействовал. — Его голос стал почти шепотом. — Ты позволил моим чувствам расти… и жадно пожирал их, как предметы, приносимые в жертву.

— Скажи, чем твоя мерзкая, алчная привязанность отличается от любого другого Злого Бога?

Тевил не ответил. Его лицо побледнело, длинные ресницы дрожали, и с них падали капли воды.

Бай Лю с улыбкой вонзил кинжал ему в сердце. Алый поток хлынул на его чёрный, почти целиком потемневший кнут.

— Видишь? — прошептал Бай Лю, глядя, как последний белый след на кнуте исчезает. — У вас, у всех, одна и та же злая кровь.

— И она загрязняет меня одинаково.

Он обхватил лицо Тевила окровавленными руками, улыбаясь так, будто делал предложение:

— Се Та… в этой последней сцене, прежде чем исчезнуть, сделай хотя бы что-то полезное для меня.

Тевил медленно поднял голову. Его лицо было безжизненно-бледным, как у статуи.

А Бай Лю, с самой яркой, самой безумной улыбкой, склонился ближе:

— Стать жертвой для нового Злого Бога — разве это не лучшее завершение? Помоги мне порвать все цепи, вознеси меня. И умри здесь, в созданной тобой же иллюзии страха.

Кнут, усеянный костяными шипами, обвил крест, оплёл руки и ноги Тавира, шипы впились в его кожу, останавливаясь прямо в сердце… и вонзились.

Кровь хлынула вновь, заливая кнут. Последнее белое пятно исчезло. Теперь он был чёрен, как ночь.

Бай Лю обнял его — всего, с опутанными руками, с пронзённой грудью. И прошептал ему в ухо:

— Се Та… Твоя смерть — единственное, что по-настоящему ценно для меня.

— А я люблю всё, что имеет ценность. Потому… я влюблюсь в тебя — в тот момент, когда ты умрёшь. И буду вечно помнить тебя… мёртвого.

— Тогда… может, заключим сделку? — Его ладонь легла на сердце Тевила. — Ты умрёшь… а я, в обмен, подарю тебе вечную любовь.

Услышав «вечную любовь», сердце Тевила, пронзённое кнутом, внезапно забилось сильнее, словно в отчаянной попытке вырваться.

Издали вновь донёсся голос Божества, наполненный игривой усмешкой:

— Вот оно что... оказывается, именно этого ты боишься и именно этого хочешь сильнее всего, Тевил.

— Когда-то ты был тем, кто не знал ни страха, ни желания.

— А теперь? Все твои страхи и желания — это Бай Лю. Ты боишься, что он бросит тебя. Боишься, что забудет. Что полюбит другого, будет верить в кого-то ещё. Ты хочешь заполучить его чувства. Его веру. Ты хочешь всего его.

— Видишь ли… стоит богу испытать чувства, он становится человеком. А человек — это страх и жажда. Это падение. Это путь к тому, чтобы стать чудовищем.

— И даже зная это, ты всё равно влюбился. В смертного, полного жажды, разума и расчёта. В того, кто, скорее всего, просто использует тебя. И ради него ты продолжаешь падать.

— Как же это… восхитительно интересно.

Кровь продолжала капать с костяного кнута. Тевил медленно моргнул — свет в его серебристо-синих глазах угасал, угасал…

…а в следующий миг он уже стоял в небольшом трактире на краю какого-то городка.

Вокруг царило ликование — крики, смех, аплодисменты. Но стоило присмотреться — лица у всех были серовато-бледные, на коже — следы сшитых шрамов. Трупы. Всё вокруг — оживлённые мертвецы.

А сам Тевил был одет в безупречный чёрный свадебный костюм, волосы аккуратно зачёсаны назад. Он поднял глаза — на сцене, в белой рубашке и брюках, стоял Бай Лю. Он держал яркий букет и улыбался, глядя прямо на него.

Толпа хохотала всё громче, визжала:

— Теперь жених может надеть кольцо на жениха! А потом — поцеловать жениха!

Бай Лю, держа букет, сошёл со сцены и подошёл к Тевилу. Он достал из кармана кольцо, выполненное в форме миниатюрного костяного кнута, усеянного шипами.

— Наденешь его — я буду любить тебя вечно. Давай поженимся, — шепнул он, всё так же улыбаясь.

Тевил смотрел на него. В его глазах больше не было ни света, ни жизни.

Он вспомнил — когда-то в детстве они говорили о браке.

«Брак — это когда двое обещают друг другу любовь навсегда, через чувства и закон».

«Бай Лю, а ты хотел бы когда-нибудь жениться?»

Бай Лю, облокотившись на стол, полусонный, тогда лишь усмехнулся:

— Нет.

Тевил тогда долго молчал.

— Почему? — всё же спросил он.

— Потому что я не способен любить кого-то вечно, — с ленцой улыбнулся Бай Лю. — В этом нет никакой ценности.

Тевил тогда долго сидел в тишине. И Бай Лю, заметив его странное поведение, подошёл ближе. Склонясь, с ехидной ухмылкой, он посмотрел прямо в лицо Тевилу:

— Ты ведь не всерьёз хочешь жениться? Завести семью, домик с садом, всё такое?

Тевил опустил взгляд:

— А я не могу хотеть этого?

— Можешь, — усмехнулся Бай Лю. — Но это всё равно останется лишь фантазией.

— Ведь ты — бессмертное чудовище. Ты даже в реестр не попадёшь. Кто вообще сможет на тебе жениться?

Он присел на корточки, взял Тевила за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Смирись и иди за мной. Навсегда.

— Потому что только я приму тебя таким, каков ты есть, маленькое чудовище. Только я готов играть с тобой.

Комментарий автора:

Шестёрка (6) правда в детстве был ужасным ребёнком, до самого подросткового возраста — настоящая гадина. Потом общество, работа, и, как всегда, "996" сделали своё дело и сточили ему зубы.

Если кто не понял: начиная с той строки про системное предупреждение о «потере контроля», всё описанное — иллюзия, вызванная внутренним надломом Тевила.

Эта глава показывает переломный момент в линии Тевила. Не только 6 боится, но и он.

6 боится, что Тевил уйдёт, исчезнет, бросит его.

А Тевил боится, что всё, что даёт ему Бай Лю — это не любовь, а просто интерес к необычному, к редкому. Что он — всего лишь "ценность", заменимая и временная. И он не знает, почему 6 его не отпускает — из-за любви или потому, что его боль можно выгодно принести в жертву.

Он хочет обладать 6 — но чувствует, что это… низко. Что его чувства могут быть односторонними.

И от этого он ломается.

комментарий переводчика - бедолага тевил

…Он ушёл слишком легко, оставив после себя лишь пустую оболочку без души.

Бай Лю знал это лучше всех.

Всё, что он сделал — было спланировано. Чтобы обмануть Пики, заставить его привязаться, а потом… принести ему смерть, боль, предательство. Боль, которая станет жертвоприношением.

Пики — игрок, не похожий на других. У него нет души, он существует лишь как контейнер, как оболочка. Поэтому Бай Лю не мог заключить с ним сделку душ и получить контроль, как это было с другими.

И при этом — тело Пики обладало чудовищной защитой. Даже если кто-то пробьёт её и разорвет его в клочья, это не вызовет у него боли. Пики — существо интуитивного типа, его сознание не знает, что такое физические страдания.

Чтобы принести в жертву его боль, нужно было добраться до его сердца.
Заставить его почувствовать привязанность, вызвать эмоции — и ударить по ним.

И Бай Лю именно так и поступил.

Если бы у Пики была душа — всё было бы куда проще.
Бай Лю бы просто провёл сделку — и игрок, продавший душу, впал бы в зависимость от него. Тогда, инсценировав собственную смерть, он бы легко вырвал из него боль.

Так было с Лю Цзяи и Тан Эрда.

Но, к счастью, Пики был прост. Всё получилось без особых усилий.
Хоть Бай Лю и не знал наверняка, насколько глубоко всё зашло, но…

Он знал точно — Пики испытывал к нему чувства, по крайней мере, больше, чем к обычному другу.

«Кроме тебя, все боятся меня.»
«Ты мне очень нравишься.»
«Можно тебя поцеловать?..»
«Прости, не злись…»
«Ты выйдешь за меня?»
«Не обманывай меня.»

Боль Пики…
Это было самое искреннее, самое драгоценное жертвоприношение Злому Богу.
И теперь, зависая здесь, Бай Лю смотрит на эту оболочку…
И спрашивает себя:

Есть ли в этом смысл?

Нет.
Жертва, принесённая в дар, больше ничего не стоит.
Не стоит даже воспоминания.

Бай Лю медленно сжал пальцы на кнуте.
Тёмная краска, остановившаяся на одном шаге от полного окрашивания, вновь поползла вверх. Осталась всего тонкая полоска, чтобы кнут стал полностью чёрным.

Он отводит взгляд от озёрного дна, разворачивается в воде, поднимает голову — и на его лице ни следа эмоций.

Он спокойно поднимает руку.
Гигантская рука из тел мягко поднимается, поднимая Бай Лю с озера.
Кнут начинает подниматься… но в последний момент, прямо перед выходом из воды — из озёрного дна вырывается бледная рука, мёртвой хваткой вцепляется в кнут и резко дёргает вниз.

Бай Лю срывается с руки монстра и падает обратно.
Он оборачивается и видит — ту самую руку.

Из его губ вырываются пузырьки.

…Это невозможно.
В этом мире он не чувствовал присутствия Пики.

Но… рука, схватившая его, была слишком знакомой.
И в то же время совсем другой.

Ещё одна рука вырывается из ила. Обе тянут его вниз — резко, без паузы.
Он падает, быстро скользит вниз — и в тот миг, когда должен был удариться об дно, что-то пробивается сквозь ил и ловит его.

В волосах — серебристо-синий водоворот.
Чистый, сияющий взгляд — как взгляд божества, сошедшего к смертным.
Он держит Бай Лю на руках — как своего единственного верующего.
И голос его звучит мягко, спокойно, почти ласково:

— Ты — мой единственный верующий.
Значит, не имеешь права верить в кого-то другого.

Одно его око сияет серебристо-синим светом, другое — глубоко-чёрным мраком.

Он склоняется, протягивает руку, берётся за кнут в руках Бай Лю и притягивает его ближе:

— Понапридумывал, что я тебя бросил.
Ушёл бродить, творить разрушения.
Предал меня, выбрал другого…
Начал уничтожать себя.

— Я разозлюсь, Бай Лю.

【Системное сообщение: Игрок Пики использует личный навык "Монстропадение". Уровень рассудка принудительно снижен до 0】

【Системное сообщение: Игрок Пики экипирует Личность из Книги Монстров: "Падший Древний Злой Бог"】

На поверхности.

Обратный Бог, сидевший у берега, резко вскочил. Его лицо исказилось:

— Он сошёл с ума!

— Прямо в Игровом Озере применил свою способность!
Мир игры не выдержит его монстризации, он что, решил уничтожить всю мировую линию?!

Он обернулся к команде и заорал:

— Все немедленно выходите из игры! Быстро!

Когда Бо Цзяму и Бо И услышали, что Пики использовал личный навык, оба мгновенно побледнели. Бо И даже не удержался от ругательства:

— Он что, совсем с ума сошёл?! В таком месте активировать навык… Пики нас угробить хочет?!

— Меньше болтай — быстро выходим! — Бо Цзяму шлёпнул его по затылку. — Хочешь стать ещё одним «трупом»-товарищем Пики?

Они вдвоём тут же вызвали интерфейс и без промедлений покинули игру.

Увидев, что Тан Эрда и Лю Цзяи всё ещё стоят на месте, лицо Обратного Бога перекосилось от ужаса:

— Вы что, с ума сошли?! Почему вы ещё здесь?! Быстро выходим!

Лю Цзяи, не отрываясь, смотрела на озеро:

— Бай Лю ещё не вышел.

Тан Эрда перевёл взгляд на него:

— Если Пики использовал свой навык, то сильнее всего пострадает именно Бай Лю. Мы должны увидеть его и уйти вместе.

— Да ты с ума сойдёшь, как только увидишь Пики после активации! — Обратный Бог схватился за лоб, лицо в полном отчаянии. — Этот навык чудовищно разрушителен, а сам Пики не может его до конца контролировать. После использования он сохраняет сознание лишь на короткое время, а потом переходит в режим бессознательной атаки без разбора.

— Он сам знает, насколько это опасно. Потому почти никогда не активировал навык в игре… — Обратный Бог глубоко вдохнул, глядя на водную гладь, и лицо его стало странно серьёзным. — Но теперь… теперь он готов идти до конца, лишь бы не уйти просто так.

— Это катастрофа… Два существа уровня Злого Бога в одной игровой реальности, и оба отказываются уйти. — Он покрутил шею, в голосе — всё та же лениво-насмешливая интонация, но в глазах — сталь. — Я даже не уверен, смогу ли сдержать их.

— Два влюблённых идиота — и каждый с мировым разрушением в кармане. Надо же так усложнить жизнь всем вокруг…

Он выдохнул и протянул руку к интерфейсу:

【Системное сообщение: Игрок "Обратный Бог" активирует оружие-навык (Крест Правосудия)?】

【Подтвердить】.

На его спине возник огромный крест-меч. Рукоять легла точно под его пальцы — Обратный Бог сжал её.

Меч был почти двухметровый, по ширине — с ладони двух взрослых мужчин. Перекладина — сантиметров шестьдесят. На первый взгляд — самый настоящий тяжёлый крест, от веса которого даже плечи Обратного Бога слегка поникли.

— Тяжёлый, чёрт бы тебя побрал… — проворчал он. — Это ведь моё желание… Почему бы тебе не стать полегче, а?

Но не успел он договорить, как озеро вдруг вспухло воронкой — прямо в его центре.

Всё вокруг, деревья, кусты, трупы, даже предметы на берегу — превратились в полосы искажающегося цвета и начали втягиваться в воронку. Мир начал разваливаться, как игра, сломанная багом — начиная от центра озера, и дальше, ширясь по берегам.

Цветные волны хаоса достигли ног Обратного Бога и Тан Эрда.

Тан Эрда подхватил Лю Цзяи на спину и прыгнул в ещё не разрушенную часть берега, с тяжёлым взглядом.

— Уходите, — сказал Обратный Бог, не оборачиваясь. — Я доставлю вашего тактика в целости и сохранности.

— Я не люблю жертв.

Цветные полосы безумно вихрясь затягивались в центр. Тан Эрда на секунду глянул на Обратного Бога и его тяжёлый меч, затем похлопал Лю Цзяи:

— Пошли. Мы всё равно ничем тут не поможем.

Лю Цзяи уставилась на его спину. Сжав губы до белизны, она молча открыла панель:

— …Поняла.

То, что Бай Лю запрещал им вмешиваться, всегда означало — они и не смогут.

Они вышли из игры.

Обратный Бог вздохнул с облегчением. Ушли. Хоть это…

Он не был уверен, что сможет защитить их от двух богов уровня хаоса.

Он посмотрел на озеро — воронка всё ширилась — и, не колеблясь, шагнул вперёд. Перепрыгнул край и нырнул прямо в центр поглощающей всё воронки.

…Пики, ты и правда сошёл с ума.

Ты ведь знаешь, что сейчас Злые Боги охотятся за душевным ядром из Книги Монстров — личностью Падшего Старого Бога, Тавила. Они хотят полностью загрязнить эту сущность.

И всё равно — ты в таком месте, полном искажений и скверны, снял печать с собственной души… призвал Тавила… И теперь этот мир рушится, стремясь поглотить всё.

Если Тавир будет полностью заражён, твоей душе уже не будет спасения.
Ты станешь чистой формой монстра, навсегда запертым в этой игре, без памяти, без воли — с единственным инстинктом: атаковать.

И ты не сможешь повернуть это вспять.

Центр воронки уже добрался до дна озера.

На оголившемся грязевом уступе стояли на коленях двое. Обнявшиеся. Или — два чудовища.

Вся структура мира — цветные линии, шевелящиеся как живое волокно — впивались в спину Тавила. Он держал Бай Лю на руках.
Взгляд его становился всё более рассеянным.

— Я не бросал тебя… я всё это время пытался остаться… пытался… прийти к тебе…

Бай Лю вцепился в его плечи, уткнувшись лбом в его грудь:

— …Я знаю.

— Не злись на меня… — голос Тавила был тих, почти нереален. Он попытался поднять руку, чтобы обнять Бай Лю, но рука бессильно опустилась. — Не приноси в жертву свою боль. Не делай… то, что ты ненавидишь… ради меня…

— Я буду очень… очень злым… — шепнул он.

Бай Лю глубоко вдохнул:

— Я больше не буду. Никогда.

Тавил склонился, прижавшись лбом к его плечу.
Губы его были белыми, как мел.

Он увидел рядом с Бай Лю кнут — почти полностью чёрный.

— Ты врёшь. Ты обманываешь меня, — прошептал он.

— Ты не можешь справиться со своей жаждой.
Ты всё ещё хочешь силу…
Дар, который тебе обещал Злой Бог.

— …Зачем?

Бай Лю сжал губы в тонкую прямую линию.

Тавил опустил ресницы, длинные, дрожащие от напряжения.

— Ты уже до такой степени меня… ненавидишь, — прошептал он, — что даже не хочешь мне ответить?

Позади него озеро, впитываемое в его тело, становилось всё гуще и темнее. Вода постепенно окрашивалась в мутный алый цвет, будто сама была плотной кровью. Среди искажённого и багрового потока проступала деревянная фигура — древний идол Злого Бога, с вырезанным сердцем, из которого бурлила алая краска, словно вены самого мира разорвались.

По мере того как поток вливался в тело Тавила, его когда-то сияющие серебристо-синие глаза теряли фокус. Голос становился всё хриплее, а слова — беспорядочными, искаженными:

— …Ты правда… больше не хочешь… верить в меня?

【Системное предупреждение: У игрока Пики (身份《Падший Старый Бог》) — близкая к критической потеря контроля над желаниями! Срочно снимите идентичность монстра!】

— Всё, что он может тебе дать, — сказал Тавил с надрывом, — я… тоже могу. Разве ты не понимаешь?..

В следующую секунду он резко навалился на Бай Лю, прижал его запястья к земле одной рукой. В глазах Тавила металась болезненная, почти безумная одержимость, но голос оставался тихим, будто ласковым:

— Я — тот, кого ты избрал. Единственный бог, которому ты клялся в верности.

— Бог не прощает измены.

Тавил наклонился ниже, лбом уткнувшись в грудь Бай Лю. В тот же миг его вторая рука, неуклюже, словно не слушаясь, потянулась к подолу рубашки Бай Лю, дрожащими пальцами раздвигая ткань.

— Если ты хочешь быть… осквернённым, — прошептал он, голос становился всё менее человеческим, — то пусть… сделаю это я.

— Пусть… твой Бог… окончательно тебя заберёт.

У озера.

Лю Цзяи неотрывно смотрела на гладь воды, лицо было напряжено. Она резко повернулась к Обратному Богу:

— Я точно не могу пойти за ним?

— Лучше не стоит, — ответил тот, переводя взгляд на Тан Эрда, который всё ещё крепко держал оружие. — И ты тоже. Если Бай Лю снова увидит вас — есть шанс, что он опять перебросит вас на другую карту. А вы, в отличие от Пики, не умеете резать пространство. Ещё одно перемещение — и, скорее всего, вы просто вылетите из игры.

Лю Цзяи сжала глаза и глубоко вдохнула.

Разум подсказывал, что Обратный Бог прав. Но…

— Мы же его напарники, — глухо произнесла она, в упор глядя на него. — Мы совсем ничего не можем сделать?

Обратный Бог развёл руками, пожал плечами:

— Я тоже напарник Пики. И посмотри — чем я могу ему помочь?

Он обернулся к воде, застывшей как зеркало:

— Есть такие связи, в которые… просто не может быть третьего.

Под водой.

Мёртвые тела плавали кругами, с разложившимися лицами и вытекшими глазами, перекрывая весь свет. Под толщей темноты Бай Лю затерялся среди них, без выражения на лице, медленно погружаясь ко дну.

И вдруг — кнут.

Чисто-чёрный, с костяными шипами — прорвал завесу трупов, откинув их в стороны. Сквозь разрыв в мраке упал луч света — и озарил лицо Бай Лю.

Перед ним возник Пики.

Он без лишних слов перехватил его кнут. Шипы вонзились в ладонь, и когда Бай Лю попытался вырвать оружие назад — в воде всплыла багровая завеса крови.

Но Пики не остановился.

Он схватил его за запястье, стиснул с силой, и мощным рывком вытянул Бай Лю из глубины на поверхность.

Бай Лю вылетел из воды, прокатился по земле, пару раз ударившись, пока не остановился. Он закашлялся, вытирая ладонью капли с губ, и начал подниматься.

Но не успел.

Пики уже стоял у него за спиной. Он согнул колени, прыгнул — и с точностью хищника приземлился коленом прямо ему на затылок, вдавив Бай Лю обратно в землю.

Бай Лю попытался поднять кнут — но Пики был быстрее. Он скользнул вниз, перехватил плечи, прижал запястье, выгнул руку за спину. Вторым коленом — продолжал давить на шею.

Классическая поза ареста.

Бай Лю стоял на коленях, тяжело дышал. Длинные волосы растрёпались, скрывая лицо, влажные пряди тянулись по земле. С ресниц скатывались капли воды.

Чёрный кнут, с шипами, валялся в стороне. Чёрная краска на нём застыла — остановилась на три четверти и больше не поднималась.

Пики усилил нажим. Бай Лю запрокинул голову назад — и посмотрел на него.

В его взгляде была слабая пустота, почти отрешённость. Его грудь вздымалась, дыхание было тяжёлым. Глаза покраснели — от недавнего удушья.

Пики смотрел на него — без злобы, но и без тепла. Его лицо было невыразительным, голос холоден:

— Бай Лю. Разве ты не хотел победить меня?

— А сейчас, глядя на твою самоненависть, — ты даже не соперник мне.

Он выдохнул, всё ещё держа его:

— Ты… мог выиграть. Ты всех мог бы победить. Так зачем ты это с собой сделал? Зачем отказался от себя, стал этой… оболочкой чужих желаний?

— И неужели ты не чувствуешь отвращения к тому, что превратился в сосуд, в орудие?

— Я никогда не позволю такой версии тебя победить меня.

Он медленно потянулся к амулету на шее Бай Лю — чёрному перевёрнутому кресту.

Бай Лю на миг замер. В этот момент краска на кнуте, которая всё это время стояла на месте, вдруг взорвалась новой волной — чернота снова зашевелилась, как если бы проснулась.

Бай Лю прищурился и вдруг улыбнулся.

— А ты вообще имеешь право что-то мне говорить? — его голос был тихим, но в нём уже слышалась опасность. Губы слегка разошлись, вода скатилась по подбородку и капнула вниз. — Самоотрицание… разве ты не начал это первым?

Пики на долю секунды… замер.

[Системное сообщение: игрок Бай Лю активирует все трупы на дне озера…]

Из тёмной воды резко вырвалась огромная рука, сотканная из сотен мёртвых тел. Она обрушилась прямо на Пики.

Пики попытался оттащить Бай Лю, но тот в одно движение перекатился, схватил чёрный кнут с костяными шипами и, встав на одно колено, резко хлестнул в сторону Пики.

Пики едва успел уклониться.

Бай Лю не остановился. Шипы на кнуте раскрылись, он с силой дёрнул, направляя острия прямо в горло Пики — пытаясь перерезать артерии.

На его шее из-под расстёгнутого воротника выскользнул перевёрнутый крест. В тусклом свете воды он отбрасывал кроваво-красное, почти зловещее сияние.

Свет задел мёртвую руку позади Бай Лю — и та словно обезумела, начала бешено молотить в сторону Пики.

Каждый удар разносил берег, взрывая почву, но Пики, размером с горошину на фоне этого монстра, петлял и отпрыгивал, не давая себя поймать.

Он снова и снова бил по руке своим кнутом — и всякий раз рука рассыпалась на трупы. Но те не умирали — собирались обратно и вставали щитом между Пики и Бай Лю.

Сражение стало равным. Бай Лю стоял за рукой-монстром, его кнут всё темнел. Лицо искажала почти легкомысленная, но жестокая улыбка.

— Чего ты вообще злишься? — голос у него был мягкий, почти насмешливый.

— Раз за разом ты появлялся передо мной, играл в свои игры, а потом сам стирал себя. Вырывал сердце, стирал мою память и уходил.

Его чёрные глаза будто запылали изнутри.

— А я даже ничего не сказал.

Из-за спины мёртвого исполина кнут Бай Лю внезапно ударил сбоку. Пики едва уклонился, но Бай Лю уже появился с другой стороны — его кнут, как бумеранг, вернулся в руку.

— Так какого чёрта ты злишься на меня? — ледяной голос прозвучал, прежде чем кнут врезался Пики в спину, вбивая его в землю.

Мгновенно над ним обрушился удар гигантской руки. Громкий взрыв, столб пыли — берег разорвался, и воронка, в которую влетел Пики, рухнула в воду.

Бай Лю стоял на ладони мертвеца. Его взгляд скользнул вниз — там, где исчез Пики.

Кнут в его руке почти полностью почернел. Осталась лишь тонкая белая нить у основания.

Он поднял руку — сделал жест вниз.

Потому что смысл игры в победу исчезает, если один из игроков просто сбежал.

Ладонь взметнулась — и рухнула вниз, подняв волну высотой с деревья.

На берегу.

— …Чёрт возьми, — выдохнул Бо И, тараща глаза. — Это ж сколько уровней у этих трупов?! S как минимум!

— Обратный Бог! — Бо Цзяму повернулся к нему. — С Пики всё будет в порядке?

Тот посмотрел на плещущуюся воду, сомневаясь:

— Ну… не знаю. У него защита высокая, может, выдержит…

— Но если он связан с трупами, — неуверенно добавил Тан Эрда, — то при любой попытке вырваться будет терять здоровье. Он же сопротивлялся всё это время, по идее у него почти не осталось HP…

Лю Цзяи спокойно добавила:

— Он сам говорил, что у него 37 единиц.

— …

— …

— …

Тишина.

Все переглянулись.

— …Он правда станет одним из "трупов"?! — всхлипнул Обратный Бог и опустился на колени у берега. — Пики! Вернись! Я больше никогда не буду так строго тебя воспитывать!

— Это всё я виноват! Я думал, что у вас с Бай Лю есть чувство, что он тебя пожалеет… Хоть бы целым тебя оставил!

— У-у-у! — заревел Бо И. — Пики! Прости меня, что я хотел, чтобы ты умер, когда ты не узнал меня в игре! Не умирай, ты умрёшь — я умру первым! Вернись, пожалуйста!

Бо Цзяму встал по стойке смирно и с серьёзным лицом ударил кулаком по земле:

— Пики… Я всегда буду помнить тебя как напарника.

Лю Цзяи и Тан Эрда:
— …

Что вообще с этой командой происходит?!

Пики ещё даже не умер, а они уже мысленно банкет в честь поминок накрыли.

— Эй! — рявкнула Лю Цзяи, — Вы там что задумали вообще?! Пики точно не погиб?!

Обратный Бог мигом вытер «слёзы» и улыбнулся:

— Как тебе сказать… даже если у Пики останется не 37, а 7 хп, убить его не так-то просто.

Он повернулся к озеру, выражение лица снова стало серьёзным:

— Но я и правда не думал, что Бай Лю зайдёт так далеко.

— Сейчас Пики, наверное, уже понял: с нынешней силой — даже с поддержкой злого бога и всей этой временной линии — он Бай Лю не победит.

— А Бай Лю… он сказал, что выиграет. И он действительно выиграл.

Обратный Бог крякнул, потрогал своё плечо и с гримасой поднялся на ноги:

— Что ж, я почти всё сделал, можно готовиться к выходу из игры.

— Подожди, — насторожилась Лю Цзяи, — ты хочешь сделать что-то с Бай Лю?

— Конечно. — он развёл руками, как будто это очевидно. — Не дать ему стать полным преемником Злого Бога.

— Не стоит благодарностей. Охрана редких тактических кадров — дело общее!

Лю Цзяи уставилась на его рану размером с пиалу:

— Ты ж только что как выбитая собака отлетел от Бай Лю. Ты точно уверен, что его остановишь?

— Какая ещё собака! — возмутился Обратный Бог. — Девчонка, следи за языком! Я твоему командиру всё расскажу!

Лю Цзяи закатила глаза.

— …Хотя да, кое-что у меня есть, — Обратный Бог сделал шаг вперёд, повернувшись к ней спиной. — У меня есть навык, способный сдерживать силу Злого Бога. Прикольно, да?

Лю Цзяи застыла. Её лицо стало удивлённым.

Сдерживать Злого Бога… Что это за человек такой — Обратный Бог?..

— Тогда почему ты помогаешь нам? — с сомнением спросила Лю Цзяи, сделав паузу. — Ты ведь что-то хочешь взамен?

Обратный Бог обернулся и ослепительно улыбнулся, показав все восемь зубов. Его глаза весело прищурились, а большой палец поднялся вверх:

— Всё просто! Я же Судья Обратного Бога. Моё любимое занятие — делать всё наоборот, чем этого хочет Злой Бог.

— Если Злой Бог бесится — я радуюсь.

Лю Цзяи в замешательстве уставилась на него.

В эту секунду — всего на миг — от этого, казалось бы, всегда мягкого и улыбчивого парня повеяло чем-то другим. Силой. Давлением. Тем, что обычно ощущаешь от по-настоящему опасных людей.

Обратный Бог отвернулся, словно собираясь что-то достать со спины. Его голос впервые стал чуть серьёзнее:

— И потом… такой тактик, как Бай Лю…
— …в самом сердце церемонии наследования, он до сих пор борется с желаниями Злого Бога, не позволив себе быть полностью поглощённым.

— Я впечатлён им.

【Системное сообщение: Игрок Судья Обратного Бога активирует экипировку "Книга Монстров: Судья Обратного Бога".】

【Подтверждено.】

Под водой.

После удара гигантской руки всё озеро было взбаламучено до предела. Мутная вода кишела пузырями, и Бай Лю, взмахнув рукой, разогнал преграждавшие видимость трупы. Те отлетели в стороны, открывая дно.

На дне, покрытом илистым осадком, теперь зияла огромная воронка — её пробила та самая рука-монстр. Но в ней…

Ничего не было.

Бай Лю остановил взгляд в самом центре кратера.

Он обладал правами редактора всей мировой линии «Пограничного Леса». Здесь, в этой воде, он не ощущал присутствия Пики.

Пики… вышел из игры.

Взгляд Бай Лю застыл в пустоте. Его ресницы дрогнули, веки полуприкрылись. Кнут в руке остановился — тёмная краска больше не поднималась. Едва заметная полоска ещё оставалась светлой.

Он всё понял.

Наверное, дело в том, как он выглядел тогда — переполненный эмоциями, потерявший контроль, отвратительный. Недостойный быть соперником. И потому Пики… ушёл.

Волосы Бай Лю развевались в воде, словно тянулись за ним, закрывая его лицо. Кнут бессильно свисал, почти касаясь дна.

Опять…

Человек, который сам говорил, что будет играть с ним в ужастики до конца,
тот, кто говорил, что они снова встретятся именно в этих играх…

Он и стал первым, кто ушёл, кто всё разрушил, кто вышел первым.

В джунглях.

Бо Цзяму нёс на спине Бо И, с бешеной скоростью прыгая между деревьями. Его взгляд был острым, как лезвие, а руки беспрерывно метали хирургические ножи — те впечатывались в землю или в деревья, пригвождая вылезающие мертвецы.

— Не тряси так! — слабо простонал Бо И у него на спине. — Я вот-вот свалюсь!

— Какой же ты идиот, — сухо выдохнул Бо Цзяму, чуть подбросив его повыше на спине. — Одним ударом — и ты слился. Ты вообще бесполезный?

— Да кто знал, что Бай Лю настолько силён! — проворчал Бо И. — Если он может драться на равных с Обратным Богом, то он, считай, на уровне Пики!

Бо Цзяму ловко уклонился от трупа, рухнувшего сверху, и сжал челюсти:

— Игрок такого уровня… если захочет тебя убить — ты и выйти из игры не успеешь. Бай Лю тебя явно пощадил.

Бо И на секунду замолчал, а потом кивнул:

— Угу.

Бо Цзяму добавил:

— Мне кажется, Обратный Бог тоже сдерживается. Если бы он использовал свои боевые навыки и артефакты, мог бы просто выбросить Бай Лю из игры.

Бо И тяжело вздохнул:

— Да я вообще никогда не понимал, что у него на уме. Он ведь мог всё закончить, но вместо этого тянет бой на Тайцзи, теряет последнего бойца и отправляет нас искать Пики…

— Если бы ты понимал, что делает Обратный Бог, — фыркнул Бо Цзяму, — это бы оскорбило его интеллект на 96 баллов.

— Ты хоть помнишь, что он говорил, когда впервые встретил Бай Лю?

Бо И задумался:

— Не-а.

— Он сказал, что Бай Лю — единственный, кого признал Пики. И что Бай Лю может изменить Пики.

Бо Цзяму глубоко вдохнул:

— Он отправил нас за Пики не просто так. Хотел, чтобы Бай Лю повлиял на него. Не знаю, может, это уже заразно, но у меня предчувствие — после этой игры Пики снова вернётся в команду. И мы сможем с ним играть, как раньше.

— Легко тебе говорить! — простонал Бэй И. — Обратный Бог всегда говорит: «Найдите Пики». А когда мы его вообще находили? Он как в игру заходит — исчезает. Его ни выследить, ни догнать…

Он не успел договорить — перед ними с оглушающим свистом пролетел сам Пики. За ним — Тан Эрда и Лю Цзяи. Пики даже не обернулся.

Издалека донёсся голос Тан Эрда:

— Пики, мне показалось, там твои напарники были…

— Ты ошибся. Это были трупы. Пойдём искать Бай Лю, — ответил Пики абсолютно невозмутимо.

“Трупы”, Бо Цзяму и Бо И: …

— Пики!!! — взревели оба, настолько злобно, что из зарослей взвились испуганные птицы. — Ты стой, гадина!

У озера.

После взрыва белого тумана Бай Лю стоял на том же месте. Кнут опущен, с костяных шипов капала кровь.

На земле от кнута тянулись две глубокие борозды. Обратный Бог стоял на одном колене, держась левой рукой за локоть правой.

Его пальцы были разодраны, плоть изрезана, кровь капала.

Он несколько раз глубоко вдохнул, но даже с окровавленными губами усмехнулся:

— Я думал, тебе нужно будет привыкнуть к новому оружию. А ты вон как уверенно им машешь.

Бай Лю опустил взгляд:

— Я не ожидал, что ты до сих пор не используешь свои навыки.

— Во мне есть что-то, ради чего ты снова и снова щадишь меня?

На лбу Обратного Бога выступил пот, но он всё так же криво улыбался:

— Тогда я тебя тоже спрошу: если ты мог убить меня с самого начала — почему каждый раз ограничиваешь удары моей правой рукой?

Он сощурился:

— Ты не готов убивать? Или… мы с тобой щадим друг друга по одной и той же причине?

— Потому что Пики, — Обратный Бог усмехнулся. — Он… влюблён в тебя. С момента своего появления в игре он ни к кому ничего не чувствовал. Ты — первый.

— Я как его тактик не собираюсь вредить тому, кого он любит. А ты? Почему не убил меня?

Бай Лю медленно открыл глаза и взглянул на него сверху вниз. Кнут в руке пульсировал. Чёрная краска несколько раз дернулась вверх — но каждый раз откатывалась обратно.

Улыбка Обратного Бога стала шире:

— Ты не убиваешь меня, потому что тоже любишь Пики. Боишься причинить ему боль?

Он не успел договорить — Бай Лю метнул кнут прямо в грудь. На этот раз не в руку. Не щадя. Не колеблясь.

Обратный Бог стоял на одном колене, стиснув зубы, левой рукой схватил кнут, летящий прямо в его грудь. Сила удара вдавила его в землю, он пополз назад, оставляя борозду на влажной земле.

В ту долю секунды, когда кнут уже почти вонзался в сердце, он изо всех сил перехватил его, сместил угол — и позволил вонзиться в плечо.

Кнут на мгновение остановился, затем его шипы раскрылись — один за другим, словно убеждаясь, что вошли в плоть. И тогда Бай Лю рванул его обратно.

Острия с мясом и кровью выдернулись из тела, и вся левая часть плеча разошлась живой раной — до кости, до глубины. Кровь хлынула на землю.

Обратный Бог зажмурился от боли. Сквозь полуопущенные ресницы он увидел, как по кнуту уже на две трети поднялась чёрная краска.

…Плохо. Бай Лю всё лучше управляется с этим новым оружием. Если он тянет бой, значит, использует его как…

— Это не было пощадой, — Бай Лю шёл к нему, волоча за собой окровавленный кнут. — Любое новое оружие требует практики. Твоё ближнее боевое искусство — хорошее, оно меня ограничивает.

Он остановился, глядя свысока, без малейших эмоций — будто не человек, а каменная статуя.

— Мне нет смысла отказываться от удобного живого манекена. — Его голос был абсолютно ровным. — Я бил только по правой руке, потому что отрабатывал обезоруживание.

Кнут зашипел. Кровавые жилки по его поверхности побежали вверх быстрее, торопливо — как будто радостно, что могут стать чёрными.

— Но теперь… ты больше не полезен. Без своего оружия ты не интересен. — Бай Лю поднял кнут. — Думаю, на сегодня — всё.

Оружие взвилось вверх. Все шипы кнута раскрылись, как когти хищника.

Обратный Бог медленно выдохнул и откинул руку назад, будто хватаясь за нечто невидимое.

…Он и представить не мог, что Бай Лю, ещё не завершивший наследование силы злого бога, сумеет загнать его в угол.

【Системное уведомление: использовать ли персональное умение игрока "Обратный Бог"...】

Но в этот миг — откуда-то с другого берега — чёрный кнут разрезал воздух и с яростью ударил Бай Лю в живот.

Он отлетел в сторону, как сорванный флаг, с хрипом упал на землю.

Обратный Бог наконец облегчённо выдохнул и рухнул навзничь:

— …Ну наконец.

Несколько прыжков — и Пики приземлился перед Бай Лю.

В его глазах впервые появилось то, что можно было назвать сосредоточенностью. Он не атаковал. Просто смотрел.

— Ты взял то, что всегда ненавидел.

Бай Лю закашлялся, отряхнул пыль с коленей, встал, посмотрел прямо на Пики:

— Я думал, что возненавижу это. Но… не так уж и сильно.

Пики холодно прервал его:

— Лжёшь. Ты боишься.

Бай Лю поднял взгляд:

— Люди всегда боятся неизвестного в себе. Но неизвестность не обязательно плоха. Если в ней есть то, чего ты хочешь — значит, она не пугает.

Взгляд Пики опустился на кнут в руке Бай Лю:

— Тогда почему ты не сжимаешь его по-настоящему?

Бай Лю замер.

…А затем резко сжал рукоять. Краска рванула вверх, окутывая ещё большую часть оружия. Он вскинул руку — и хлестнул прямо в лицо Пики.

Пики отступил, кнут лишь задел воздух. Он хладнокровно взмахнул своим чёрным кнутом — израненным, в шрамах, покрытым следами боёв.

Оба кнута встретились в воздухе — зазубренные, вонзающиеся друг в друга, они переплелись, слились в зловещую спираль.

Бай Лю попытался отдёрнуть своё оружие — но Пики не отпустил.

Он напряг запястье, перехватил, усилил захват — и разделил их. Его кнут остался у него в руках.

В то же время Пики легко, словно по ветру, взмыл в воздух. Его взгляд — холодный и бесстрастный. Он с точностью отмерил момент и наступил прямо на кнут, который Бай Лю попытался отдёрнуть, используя его как точку опоры, чтобы в следующую секунду устремиться к самому Бай Лю.

Бай Лю резко отпустил кнут, намереваясь вытащить новое оружие из панели умений — но Пики уже оказался слишком близко. Он не оставил ни секунды на реакцию.

Скрутившись в движении, Пики вложил всю силу в удар ногой — точно в бок шеи Бай Лю.

Бай Лю почти услышал, как что-то в нём хрустнуло — как разлетаются кости под ударом. Он встретился с глазами Пики — в них отражался он сам, но холодно, безразлично, почти… отстранённо.

Пики был зол.

Следующее мгновение — и Бай Лю покатился по земле, перевернувшись несколько раз. Он ударился о камень на берегу, с хрипом выплюнул кровь и — упал в озеро.

Кнуты, до этого переплетённые в тугой узел, разошлись.

Пики без колебаний прыгнул следом, ныряя в темноту вслед за ним.

Наблюдавший со стороны Обратный Бог, всё ещё опираясь на Бо Цзяму и Бо И, прищурился и пробормотал:

— Пики… выложился. Он всерьёз разозлился.

Бо И таращился с отвисшей челюстью:

— Я офигел! Я впервые вижу, чтобы он двигался настолько быстро! Я даже не понял, что произошло!

Бо Цзяму всё ещё был в шоке:

— Почему он внезапно включил максимум?

Обратный Бог провёл пальцами по подбородку, как бы размышляя вслух:

— Если объяснять коротко… Ты влюбляешься в кого-то. А потом этот кто-то берёт и полностью отказывается от себя. Насильно превращает себя в другого. В то, что сам ненавидит.

— Он не принимает себя. И не даёт другим принять его. И когда он с каменным лицом заявляет, будто это и есть его выбор — будто всё так и должно быть… Понимаешь?

Обратный Бог взглянул на поверхность озера:

— Когда человек, которого ты любишь, так себя калечит… ты в конце концов просто… взбешиваешься.

— Вот и Пики. Злится.

Бай Лю повернулся и посмотрел на белый костяной кнут, наполовину окрашенный в чёрный. Он протянул к нему руку, но ближайшие трупы в панике встали между ним и оружием:

— П-подождите… ещё рано… ваша душа и кнут ещё не слились с сосудом…

Он опустил взгляд. Капля алой жидкости, падая на кость, тут же превращалась в густую чёрную — словно пропитывая её через разложение.

— Мне нравится белый, — спокойно сказал Бай Лю и пошёл прямо через преграду из мёртвых. — Не надо больше красить.

Он уже почти дотянулся до кнута, как вдруг за его спиной раздался резкий окрик:

— Ритуал не завершён! Остановить Бай Лю!

В следующую секунду блеснул клинок — вращающаяся хирургическая бритва пронеслась по воздуху и чуть не перерезала ему запястье.

Бай Лю выхватил кнут, не оборачиваясь, хлестнул назад.

Бо Цзяму поднял руку и поймал обратно своё оружие. На его лице мелькнула тень раздражения:

— Оставил скол… Этот кнут по силе не уступает оружию Пики.

Обратный Бог приблизился. На его лице впервые исчезла насмешка — вместо неё возникла редкая сосредоточенность:

— Вот это ставки. Злой бог действительно передал Бай Лю право на проектирование мировой линии?

Он резко обернулся к Лю Цзяи и Тан Эрда и впервые заговорил с ними без тени насмешки:

— Скажу вам правду: если вы хотите вернуть прежнего Бай Лю — тактика, которого вы знали, — вам нужно остановить окрашивание этого кнута.

— Иначе в следующий раз всё будет куда серьёзнее, чем просто ваши страдания.

Он хрипло добавил:

— Настоящие ритуалы злого бога требуют не боли. А душ.

— И ваши души… похоже, уже у него.

Он не стал ждать реакции и тут же отдал команду:

— Бэй И, обходи сзади! Бо Цзяму — не прекращай атаку, прерви его движение!

— Есть! — откликнулись оба в унисон.

Бэй И поднял над головой свой устрашающий «миксер» и с бешеной скоростью взмыл вверх, перепрыгнув высоту в десять этажей. Взревев:

— Максимальные обороты! — он обрушил его сверху.

Миксер с вращающимися лопастями визжал, как бензопила, в воздухе закручивался смерч. Устройство легко рассекало древесные ветви толщиной с ногу — и с хрустом ударило прямо в Бай Лю.

БАХ!

Место удара осело на полметра, подняв белую пыль и клубы дыма.

В этот момент Бо Цзяму проворно проскользнул между деревьями, его скальпели засверкали в тумане. Из-за пелены донеслось несколько глухих ударов.

Из белой мглы раздался сдержанный стон.

Чёрно-белый кнут дрогнул, разметал туман. Бай Лю стоял в самом центре, подняв голову и глядя на Обратного Бога. В одной руке он держал извивающегося Бэй И.

Миксер валялся в стороне — корпус разбит, лезвия смяты. Кнут его разорвал.

Бэй И, с фиолетовым от удушья лицом, висел на кнуте, обвитом вокруг его горла. Он вцепился руками в петлю, ногти скребли по кости, дыхание становилось всё тише.

Из его тела торчали несколько скальпелей — очевидно, он послужил живым щитом.

— Бэй И! — воскликнул Бо Цзяму, глаза расширились.

Он уже рванул вперёд, но Обратный Бог остановил его:

— Ты не справишься с ним.

И в тот же миг исчез.

Следующее мгновение — он уже за спиной у Бай Лю. Взгляд холоден. Он встал в стойку, развернув ладонь в позе Тайцзи, и резким толчком ударил в плечо.

【Системное сообщение: игрок Обратный Бог активирует боевое искусство — Тайцзи Багуа】

Бай Лю скользнул вбок, увернувшись от удара.

Обратный Бог тут же изменил траекторию, из толчка перейдя в захват — его пальцы метнулись к перевёрнутому кресту на шее Бай Лю.

Бай Лю отпустил кнут, держащий Бэй И, метнул руку вверх, и кнут пронёсся между ними. Обратный Бог был вынужден отступить.

Но костяные шипы на кнуте раскрылись — один из них разорвал кожу на тыльной стороне ладони, оставив рану до кости.

Пока Обратный Бог прикрывал отступление, Бэй И задыхаясь, выкатился за пределы досягаемости кнута.

Бо Цзяму подбежал, поддержал его:

— Жив?

— Чёрт, — прохрипел Бэй И, хлопая себя по груди. — Я думал, сдохну. Ты бы хоть не в меня всё вонзал! Все скальпели в меня ушли!

— Это и было прицельно! — взорвался Бо Цзяму. — Не можешь уворачиваться — сиди в сторонке!

Тем временем Обратный Бог и Бай Лю продолжали сражаться. Их движения были слишком быстры для глаза, но по ранам на теле Обратного Бога становилось понятно: он постепенно проигрывает.

Но голос его оставался спокойным. Он успел бросить:

— Бо Цзяму. Найди Пики, Тан Эрда и Лю Цзяи. Бай Лю переписал мировую линию — переместил их.

Бо Цзяму замер. Только теперь он понял, что вокруг остались лишь они двое с Бэй И. Остальных не было.

Пики, Тан Эрда, Лю Цзяи — исчезли.

Обратный Бог внимательно смотрел в глаза Бай Лю. Его ладони непрерывно двигались — толчки, захваты, отводы. Каждое движение точно, каждая атака — на грани. Его руки были усеяны дырками от костяных шипов, кровь капала, но лицо оставалось каменным.

Он сражался в ближнем бою, используя мягкое, но коварное искусство Тайцзи, полностью блокируя манёвры Бай Лю и мешая трупам продолжить окрашивание кнута.

Бай Лю спокойно посмотрел на него:

— Неплохая тактика.

Обратный Бог продолжал улыбаться, словно у них был просто разговор в парке:

— Видишь? Я это понял, когда тренировался с Пики. Против вас, мастеров кнута, лучше всего работает ближний бой. Поэтому я и выучил Тайцзи специально под тебя.

Он говорил с лёгкой насмешкой, но в тот же момент его рука описала дугу, и ладонь с глухим звуком ударила Бай Лю в позвоночник — настолько сильно, что даже ветер отступил.

— Скажи честно, — продолжал он всё тем же беседующим тоном, — ты же боишься показаться Пики, Тан Эрда и Лю Цзяи в этом виде, да?

Он улыбнулся шире, но взгляд потемнел:

— Они уже почти увидели, каким сильным ты стал… а ты, в последний момент, изменил мировую линию и раскидал их по другим игровым локациям. Только бы они тебя не увидели.

— Что, юношеский кризис? Новый облик — и неловко встречаться со старыми друзьями?

Выражение на лице Бай Лю замерло. Он молча отразил атаку, метнув руку назад, и спокойно сказал:

— Наверное, так и есть. — Он поднял глаза. — Что, мне и стесняться нельзя?

В ту же секунду нижняя половина его кнута, где белое и чёрное пересекались, начала медленно окрашиваться — чёрная краска потянулась вверх, как кровеносные сосуды.

Улыбка на лице Обратного Бога застыла. Он с проклятиями мысленно шлёпнул себя по щекам.

— Чёрт… он не просто принял свои эмоции — он их одобрил!

Он ведь специально хотел поддеть Бай Лю, чтобы тот отверг желание и эмоциональную привязанность. Но тот… наоборот — позволил этим чувствам прорасти.

И чем больше он признаёт свои чувства, тем глубже проникает Зло.

Бай Лю поднял ресницы. Тонкая улыбка скользнула по его губам:

— Мне вообще-то больше нравится белый кнут. Но… если убивать, то чёрный подойдёт лучше.

— Он не такой маркий.

Он смотрел на кнут, по которому уже почти до середины тянулись чёрные жилки, и улыбался:

— Думаю… стоит дождаться, пока окраска завершится. А потом уж закончить эту игру.

Последняя улыбка исчезла с лица Обратного Бога.

В это время.

【Системное уведомление: игрок Бай Лю (владелец линии "Пограничье") изменил мировую линию. Игроки Тан Эрда и Лю Цзяи перенаправлены в локацию Красного Креста.】

【Системное уведомление: карта "Красный Крест" превращена в замкнутое петлевое пространство. Навигация заблокирована. Навыки игроков Тан Эрда и Лю Цзяи — ограничены.】

【Системное уведомление: активирована волна нежити. В карту добавлены живые мертвецы и расчленённые тела. Цель — вынудить игроков Тан Эрда и Лю Цзяи покинуть игру.】

Лю Цзяи и Тан Эрда стояли спина к спине в белесой дымке, настороженно оглядываясь.

Только что они были у озера, рядом с Обратным Богом. А теперь — внезапно очутились в этом окутанном туманом пространстве Красного Креста. И сколько бы они ни шли, выхода не было.

Из тумана доносилось хриплое рычание — разложившиеся тела еле двигались, тянулись к ним.

— Максимум десять минут, — стиснув зубы, сказал Тан Эрда. — Потом эти неубиваемые твари доведут нас до полной мутации. Придётся выходить.

— Я не вижу очевидных ключей к разгадке, — прошептала Лю Цзяи, напрягая зрение. — Но Бай Лю… он здесь.

— Я слышала его голос. Я слышала.

Тан Эрда помолчал.

— Я тоже.

Он поднял руку — его револьвер начал меняться, превращаясь в длинный ствол, оплетённый розами и красной лентой. Барабан снаряжался автоматической лентой.

Он выдохнул и навёл оружие на приближающихся тварей:

— Значит так. Держимся, пока можем. Выбьемся из ловушки. И встретимся с Бай Лю.

【Системное уведомление: игрок Тан Эрда экипировал "Состояние Книги Монстров: Увядающий Охотник за Розами"】

В это время, на окраине городка.

На перекрёстке, ведущем к кладбищу, нависала густая пелена.

【Системное уведомление: игрок Бай Лю изменил образ "Невесты-зомби", заменив лицо NPC Гай на своё собственное.】

【Системное уведомление: для затруднения идентификации монстра игроком Пики, внешность "Невесты-зомби" установлена в состоянии алкогольного опьянения. Параметры обновляются…】

【Системное уведомление: увеличен общий боевой рейтинг "Невесты-зомби" до максимального.】

【Загружается обновлённое описание монстра в "Книге Пограничья: Невеста-зомби (версия Бай Лю)".】

Пики сжимал кнут, готовясь рвануться вперёд — он должен был быть первым, кто доберётся до Бай Лю.

Но вместо этого оказался здесь, в непонятной белой мгле.

Он не стал терять время — хлестнул кнутом, намереваясь разорвать пространство и время и прорваться к выходу.

Но как только он ударил, из тумана медленно вышла фигура в фате — как будто сама пелена расступалась перед ней.

Бай Лю.

С фатой, с букетом в руках. Лицо чуть побледнело, но было живым, тёплым, полным лукавой жизни.

И тут — ещё один Бай Лю. Потом ещё. И ещё. Все в образе «зомби-невесты». Словно кошмарное свадебное шествие, они окружали Пики, улыбаясь, склоняя головы, смотря в глаза:

— Я хочу быть с тобой.

— Я никогда не ненавидел тебя.

— Мы будем вместе. Навсегда. Пока смерть не разлучит нас.

— Я больше не скажу тебе "прощай".

Один из них, пряча лицо за цветами, улыбался, глядя с нежной, пьяной тоской:

— Я скучал по тебе, Пики.

— Не по Се Та, а именно по тебе. По Пики.

Рука Пики дрогнула.

Он знал, что это фальшь. Иллюзия. Подделка.

Но эти слова… слишком точно били в цель.

Он замешкался. И в этот самый миг одна из «невест» подкралась сзади и схватила его за запястье.

– Всё это ведь именно те слова, которые ты мечтал от меня услышать, верно? – «Бай Лю» улыбался счастливо, но руки его не дрожали. – Хочешь услышать ещё? – Тогда давай сбежим отсюда вместе. И останемся навсегда.

Пики молча взмахнул кнутом, не щадя. Но стоило удару достичь цели – и прозвучал системный сигнал:

【Системное уведомление: игрок Пики стал единым целым с невестой-зомби. Атака по объекту приравнивается к самоповреждению.】
【Игрок Пики нанёс урон сам себе. Текущее снижение HP: –7】

Он медленно опустил взгляд. Место, где «Бай Лю» держал его за запястье, уже полностью срослось с его кожей. Более того – от сцепленных пальцев по его руке вверх распространялась трупная мутация.

У озера.

Руки Обратного Бога заметно замедлились. Из уголка губ стекала кровь. Бай Лю же продолжал бить плавно, словно и не было боя.

– Мне просто интересно… – Обратный Бог улыбался сквозь хриплый кашель. – Ты так хладнокровно использовал Пики. Устроил им ловушку без выхода. Сделал вид, что тебе плевать…

– Но почему тогда ты спрятал от них своё лицо?

Он резко метнулся вперёд, перехватив горло Бай Лю:

– Если ты действительно принял, что стал злым богом… чего ты тогда боишься?

Бай Лю резко откинулся назад, метнул кнут, обвив руку Обратного Бога, и с силой рванул. Костяные шипы вонзились в плоть – пальцы были вырваны из захвата, кровь брызнула в воздух.

– Я-то себя принять могу, – Бай Лю легко встряхнул кнутом, стряхивая алые капли. – А вот требовать, чтобы другие приняли моё «я», полное эгоизма и желания… это уже слишком самонадеянно.

Он спокойно смотрел, как Обратный Бог отступает, зажав окровавленное запястье.

– Раз ты не рассчитываешь, что они примут тебя… чего ты тогда боишься? – голос Обратного Бога стал тише, но цеплял острее.

Он усмехнулся:

– Ты боишься, что несмотря ни на что, они всё равно примут тебя, да?

– Боишься, что у них есть к тебе чувства. И ты своими действиями предал всё, что они сделали, чтобы вернуть тебя.

– Ты хочешь, чтобы они тебя ненавидели… потому что не вынесешь, если они примут тебя.

Он усмехнулся шире:

– Белая или чёрная кость, ты всё равно противоречив до предела, Бай Лю.

– Так ты чего хочешь? Чтобы тебя приняли… или чтобы отвергли?

Бай Лю ничего не ответил. Но чёрная краска на кнуте снова дрогнула… и пошла дальше вверх.

Обратный Бог встал в стойку, подняв руку – Тайцзи. Ветер тронул его одежду, развев волосы. Он спокойно продолжал:

– Я не знаю, что за люди твои товарищи.

– Но в моей команде есть один дикий зверь с чуткой интуицией. И если он кого признал…

Бай Лю молча смотрел ему в глаза. Кнут в руке дрожал. Кровавые узоры по его поверхности кипели, как магма.

Обратный Бог вдруг прыгнул вперёд – за одно мгновение оказался рядом.

Он обошёл кнут, который едва не рассёк его лицо, вывернулся, метнул ладонь – и ударил в рёбра.

– …то он уже не отпустит.

– Ты ведь сам принял заказ на то, чтобы я тебя сдержал, Бай Лю.

Бай Лю выставил кнут, блокируя удар.

В момент столкновения — вспышка белого тумана.

Красный Крест.

Тан Эрда задыхался, сжимая оружие. Зомби, казалось, не кончались. Каждого убитого сменяли трое. А трупы, разъеденные ядом Лю Цзяи, только разлетались на куски и нападали снова.

Они почти перестали пользоваться умениями. Осталась лишь физическая защита, но и она грозила обернуться поражением: если зомби прилипали — они сливались с телом.

Лю Цзяи допила последнюю бутылку ментального отбеливателя. Пошатнулась. Половина тела уже стала мёртвой. Она держалась из последних сил.

У неё почти закончились препараты. Навыки требовали перезарядки. Всё — как будто было выверено до секунды.

– Хватит. Ты должна выйти. – Тан Эрда схватил её за плечо, поднял. – Я ещё могу продержаться. А ты — уйди.

Лю Цзяи открыла рот… и вдруг мощный шквал ветра ударил в стену барьера. Пространство задрожало, и через две секунды — раскололось.

Чёрный кнут, пронёсшийся с неба, разорвал всё — барьер, туман, полчища зомби. Трупы разлетелись в стороны. Их выдуло за пределы локации.

Из тумана вышел Пики. Весь в крови. На лице — пустота.

Одна рука держала кнут, обвитый остатками фаты и лепестками цветов. Другой рукой он молча оторвал зомби-руку, впившуюся ему в плечо.

【Системное предупреждение: атака на прикреплённую невесту-зомби = атака по себе】
【Игрок Пики атаковал 23 связанных объектов. HP снижено до 37】

Кольцо всё ещё висело на пальце мёртвой руки. Отрыв был грубым — вместе с волокнами мышц.

Из шеи текла кровь. Пики попытался прижать рану… и бросил.

Он повернулся к Лю Цзяи и Тан Эрда:

– Я иду за Бай Лю. Вы со мной?

Лю Цзяи уставилась на иссиня-чёрную руку и не смогла вдохнуть. Она захлебнулась, пару раз кашлянула — казалось, что ещё немного, и она утонет. Тан Эрда тут же повёл её вверх, к поверхности.

Пики разжал пальцы и остался плавать в воде. Он неподвижно смотрел в глубину, а затем резко всплыл. На полпути он столкнулся с Обратным Богом, и они вместе поднялись на поверхность.

У берега.

Лю Цзяи, бледная, всё ещё задыхаясь от кашля, неотрывно смотрела на гладь озера, будто надеялась, что оттуда вынырнет Бай Лю.

Тан Эрда хлопал её по спине, его лицо оставалось почти бесстрастным — он, похоже, до сих пор не осознал, что только что произошло.

— Бай Лю… — он с трудом проглотил слова. — Всемогущий Бай Лю… прямо на наших глазах полностью мутировал и… умер?

Звучало это так, словно кто-то неудачно пошутил.

Если бы не системное уведомление для всех игроков, Тан Эрда бы решил, что это просто очередной трюк Бай Лю.

Из воды выбрался Пики, за ним — Бэй И и остальные, на лицах которых читалось замешательство.

— Что за... Мы только погрузились в озеро, как тут же получили уведомление о смерти Бай Лю? — Бэй И с растерянным лицом оглядел остальных.

— Бай Лю не умер, — бросил Пики, даже не обернувшись. Вода стекала по его волосам, голос оставался холодным и спокойным.

Бэй И запутался ещё сильнее. Он открыл системную панель и с сомнением уставился на алое сообщение, перечитывая его несколько раз.

— …Я точно не ошибся, там же ясно написано: "смерть, выход из игры"...

Пики резко повернул голову и молча уставился на него. Голос Бэй И постепенно стих, он вжался за спину Бо Цзяму, пробормотав:

— Бо Цзяму, мне кажется… у Пики на меня убийственный взгляд...

Обратный Бог взглянул на Пики:

— Почему ты говоришь, что Бай Лю не умер?

Пики промолчал. Не ответил.

Обратный Бог всё понял сам:

— Снова твоя интуиция?

Он быстро принял это как факт и перешёл к анализу:

— Если Бай Лю жив, значит, он не мог выйти из игры. Он где-то внутри, спрятался в одном из уголков. Осталось только его найти.

— Но в этой игре множество временных петель, есть внутренний и внешний миры, — нахмурился Бо Цзяму. — Карта огромна. Как искать?

Обратный Бог спокойно улыбнулся:

— У меня есть способ найти Бай Лю.

Бэй И тихо пробурчал:

— Но вообще-то… Обратный Бог, нам-то какое дело до Бай Лю? С чего это мы должны его искать?

Лю Цзяи, всё ещё держась за колени, с помощью Тан Эрда с трудом поднялась. Подняв голову, она сжала пальцы в кулаки и уставилась на Обратного Бога:

— Если вы поможете найти Бай Лю… я бесплатно обеспечу вам всю поддержку на тренировочных боях. Гарантирую вашу безопасность.

Обратный Бог бросил на неё короткий взгляд и вдруг понял:

— Ты та самая маленькая ведьма с лечением?

Лю Цзяи глубоко вдохнула и кивнула.

Он рассмеялся:

— Весомый аргумент. Признаю, заманчиво.

Затем мягко улыбнулся, опустив голос:

— Но, ведьмочка, разве тебя не учили, что при переговорах с умным человеком, даже если ты напугана до дрожи, никогда не стоит сразу выкладывать все карты?

Он легко погладил Лю Цзяи по голове, говоря почти ласково:

— — Потому что тогда он станет самым бесстыжим образом вытягивать из тебя всё больше и больше.

— Бай Лю тебе очень важен, да? — с улыбкой подбросил он новую "бомбу". — Что скажешь: я помогу тебе найти его, а ты вступаешь в мою команду?

Зрачки Лю Цзяи резко сузились. Тан Эрда шагнул вперёд и с силой сбил его руку:

— Размечтался!

Обратный Бог поднял ладони, демонстрируя миролюбие:

— Шутка, шутка. В нашей гильдии "Последовательность убийц" мы обычно не занимаемся тем, чтобы переманивать игроков, пока их команда в беде.

…Хотя почти каждый участник команды Бай Лю был именно так кем-то "перехвачен".

Он намекал. Явно.

Тан Эрда вскинул оружие. На лице промелькнула угроза:

— Это уже не твоё дело.

Обратный Бог, всё так же улыбающийся, скользнул взглядом по склонённой Лю Цзяи и снова посмотрел в глаза Тан Эрда:

— Но, как тактический специалист, ты не думаешь, что обращаться с вами как с вещами — сперва заполучить, а потом разбрасываться — это… немного… неуважительно?

Обратный Бог усмехнулся:

— Как будто он уверен, что вы будете следовать за ним вечно. Он цепко держит вас на крючке эмоций, заставляя вас с тревогой принимать последствия его безрассудных и жестоких решений — и при этом вы не можете уйти.

Он прищурился, голос зазвучал лениво, почти насмешливо:

— Это, пожалуй, более изощрённая форма контроля, чем абсолютная власть. Вы доверяете Бай Лю всем сердцем, без остатка.

— Но чем сильнее доверие — тем больнее, — Обратный Бог усмехнулся. — Потому что вы к нему слишком привязаны.

— А ведь он знает, что вам будет больно. Он мог бы выбрать другой путь, без страданий. Например, сначала вывести вас из игры...

— Зачем же он решил остаться, мучиться на ваших глазах, заставляя вас смотреть и страдать вместе с ним?

— Культовые боги любят наблюдать чужие страдания, — голос Обратного Бога понизился до шёпота. — …Вы не задумывались, что с самого начала Бай Лю просто показывал ваши страдания злому богу? Чтобы доказать, кем он является на самом деле… Чтобы злой бог с уверенностью выбрал его в качестве наследника. Чтобы тот мог войти в божественное царство.

— …Ваша боль — всего лишь жертва, приношение для злого бога.

В одно мгновение Лю Цзяи и Тан Эрда синхронно выхватили оружие. Они метнулись с разных сторон, окружив Обратного Бога. Лю Цзяи прыгнула, повисла у него на плечах, зажав его шею между ног, и направила прямо в кадык дымящийся баллончик с ядом.

Тан Эрда извернулся, заломал руки Обратного Бога назад и приставил дуло пистолета к его виску.

Бо Цзяму и Бэй И среагировали мгновенно: подняли оружие и прицелились в Лю Цзяи и Тан Эрда, лица их потемнели.

— Отпустите нашего тактического мастера, — холодно бросил Бо Цзяму.

Ситуация накалилась до предела.

— Спокойно, — раздался ленивый голос Обратного Бога, всё такой же беззаботный. — Я просто пошутил.

— Бо Цзяму, Бэй И, опустите оружие. Они не станут меня убивать.

После секундного замешательства оба всё же подчинились, неохотно опустив стволы.

Обратный Бог повернул голову и взглянул на Тан Эрда, прицельно удерживавшего пистолет:

— Я ведь о тебе читал. Бывший капитан третьего подразделения Бюро по борьбе с еретиками, верно?

Он усмехнулся:

— В реальности я законопослушный гражданин: никогда не совершал преступлений, плачу налоги, работаю сверхурочно, в игре ни одного невинного не тронул. Ты уверен, что можешь убить такого человека, который не подпадает ни под один из твоих критериев для уничтожения?

Зубы Тан Эрда стиснулись, палец на спусковом крючке слегка дрожал.

— …Не могу.

Его принципы не позволяли ему убивать обычных людей.

Глаза Лю Цзяи налились красным, её палец застыл на курке баллона с ядом, в выражении лица сквозила почти не скрываемая злоба:

— Если Тан Эрда не может, то я могу. И убью тебя, если ты не поможешь найти Бай Лю!

— Перепутала причинно-следственную связь, малышка, — Обратный Бог совершенно невозмутимо двумя пальцами отвёл дуло в сторону и с улыбкой посмотрел на неё:
— Тебе нужно, чтобы я помог найти Бай Лю. А значит, ты не можешь меня убить.

Он взглянул ей прямо в глаза, спокойно и мягко:

— Ты действительно хочешь убить меня прямо сейчас?

Лю Цзяи судорожно сжала баллон, но потом медленно опустила руку.

Бай Лю — её явная слабость — оказался в руках врага. У неё действительно не осталось инициативы.

Бэй И смотрел во все глаза — Обратному Богу понадобилось всего пара фраз, чтобы развеять конфликт.

Бо Цзяму лишь равнодушно повернул в пальцах хирургический нож. Он знал: стиль Обратного Бога всегда был таким — он не контролировал команду жёстко, не сближался, но и не отталкивал. Даже в конфликте предпочитал не прибегать к силе.

В конце концов, Обратный Бог — тот самый тактик, который мог заставить команду противников сдаться ещё до того, как те достали оружие. Звание мастера низких потерь он заслужил не зря.

Лю Цзяи спрыгнула с его плеч, Тан Эрда убрал оружие.

— Даже если Бай Лю приносит нас в жертву, мы всё равно хотим его найти, да? — тихо спросил Обратный Бог.

Лю Цзяи стояла к нему спиной. Её плечи напряглись:

— …Да.

Она сжала кулаки и усмехнулась:

— Даже мы, такие "бесчувственные", такие, как ты сказал, "вещи", которых Бай Лю вырвал из чужих рук, — даже мы страдаем от его саморазрушения…

— …Можешь себе представить, насколько больно самому Бай Лю.

Лю Цзяи глубоко вдохнула:

— Если он действительно приносит боль в жертву злому богу, то главной жертвой всё равно остаётся его собственная боль. Мы — просто дополнение, второстепенные.

Она обернулась. В её взгляде — ясность и твёрдость:

— Не пытайся разрушить нашу связь с помощью демагогии.

— Бай Лю — это мой выбор. Я лучше тебя знаю, кто он такой. И когда решила идти за ним, я была готова, что он будет использовать меня до самого конца.

— Бай Лю — мой тактик, — серьёзно сказал Тан Эрда. — Если для победы нужно страдать — я, как ударник, приму всю боль без колебаний.

— Я его товарищ. И из-за этого я не сверну с пути.

— …Вот как, — Обратный Бог задумчиво кивнул. — Не ожидал такой решимости. Ладно. Я помогу вам найти Бай Лю. Бесплатно.

Лю Цзяи с подозрением уставилась на него:

— Бесплатно?

Обратный Бог обернулся и с видом крайнего затруднения посмотрел на Пики, сидящего у берега, который неотрывно пялился в озёрную гладь и то и дело тыкал туда хлыстом.

Пики, похоже, был уверен: если Бай Лю ушёл на дно этого озера, то и появится он именно отсюда. Поэтому он сидел, обняв колени, и упорно ждал.

Обратный Бог тяжело вздохнул:

— Тем, чьи страдания Бай Лю использовал как жертвоприношение, были не только вы. У меня тоже есть такая жертва — мой лучший боец.

Он прищурился, усмехнулся и, бросив взгляд на Лю Цзяи и Тан Эрда, добавил:

— Ваш тактик Бай Лю — это вам не подарок. Всего одна игра — и он уже увёл душу нашего главного атакующего.

— Я, между прочим, тоже хотел в отместку увлечь кого-нибудь из его команды… — его глаза весело блеснули. — Похоже, мне пока не хватает уровня.

Лю Цзяи и Тан Эрда поёжились. Их будто холодом обдало.

— …Этот Обратный Бог, — почти одновременно подумали они, — когда он улыбается, так и хочется сбежать.

— Как ты собираешься искать Бай Лю? — напрямую спросила Лю Цзяи.

— С помощью предмета, — мягко ответил Обратный Бог.

— Какого именно? — тут же подхватил Тан Эрда.

Обратный Бог почесал щёку и отвёл взгляд:

— Ну… надо благодарить нашего главного бойца. Он отдал Бай Лю один из ключевых командных артефактов. У него очень высокий приоритет активации: если владелец всё ещё в игре, то при звуке колокольчика предмет сам выскочит на панель.

— Если Бай Лю действительно где-то тут, то колокольчик его обнаружит.

Пики, всё это время сидевший у берега, при этих словах медленно выпрямился. Не сказав ни слова, он вызвал из системы нужный предмет и с силой встряхнул.

Колокольчик дрогнул — и тут же развалился у него в руках.

— …Я его сломал, — спокойно произнёс Пики.

Обратный Бог вдохнул поглубже, прикрыл лицо рукой:

— Ну конечно… ты ведь уже возился с этим колокольчиком. Удивительно, что он вообще продержался до сегодняшнего дня.

— Ладно, давай я.

Он достал свой колокольчик, аккуратно взял за ручку и слегка встряхнул.

В ту же секунду зазвонило сразу несколько колокольчиков.

Все — у Бо Цзяму, у Бэй И, у членов команды. Но Обратный Бог тут же повернулся к противоположному берегу:

— Там нет наших. Но и там зазвонил колокольчик.

Как только на том берегу раздался первый звук, Пики исчез с места. Следом — Тан Эрда и Лю Цзяи.

Обратный Бог обменялся взглядами с Бо Цзяму и Бэй И:

— Пошли и мы.

На другом берегу. У статуи злого бога.

Разлетевшиеся было части трупов, которые ранее были притянуты в озеро Бай Лю, теперь снова возвращались. Они закружились в хаотичном танце вокруг двух деревянных статуй злых богов. Из гнилых глоток доносились странные псалмы:

— Плоть смертного сгнила. Верные ваяют сосуд нового божества,
в который войдёт блуждающая душа...

На новой статуе, изображающей Бай Лю, уже был завершён почти весь облик: оставались только голова и плечи, которые всё ещё были частью изначального древесного блока. Остальное — вырезано до мелочей. Осталась лишь одна деталь: волосы.

И тут трупы, сравнив детали старой и новой статуи, начали вносить «корректировки»: из коротких волос Бай Лю они вырезали длинный, спадающий до пояса хвост — точь-в-точь как у старого идола.

И, словно откликнувшись на это, старая деревянная статуя заулыбалась ещё шире, черты лица исказились от удовольствия.

Трупы продолжили бешено плясать, напевая всё громче:

— Злой бог хвастался: в его тени будет жить человек.
Когда тот был в тени — ему было четырнадцать.
Тогда бог даровал ему позвоночник, сердце и знак.
Он назвал его своим единственным верным.
Нарёк его следующим новым богом.
Когда тени стало двадцать четыре,
Злой бог пал, а душа верного рассеялась.
Позвоночник, сердце, знак — разрушены.
Бог пал,
...
Бог мёртв, но он жив. Ибо зло — вечно.

С окончанием песнопения новая статуя почти завершена. Один из трупов, пошатываясь, поднимает огромный камень и с силой обрушивает его на старую. Деревянный идол, давно собранный из кусков, рассыпается почти мгновенно.

В вихре безумного ритуального танца, перед разваленной старой статуей медленно появляется белоснежный костяной кнут и перевёрнутый крест в виде кулона.

Они дрожат, приподнимаются над землёй — и хор становится ещё громче:

— Бог даровал ему позвоночник, сердце и знак...

Вынуть позвоночник старого, сердце нового — пропитано кровью,
что пришла из самой древности.
Та кровь — вера, что зла не боится даже смерть...

— Ибо этот новый бог — будет властвовать над всей вселенной.

С дрожащими руками один из трупов поднимает острый обломок и вонзает его в сердце старого идола.

Из пробитой груди начинает сочиться густая, вязкая жидкость, похожая на кровь.

Другие трупы подставляют белый кнут — и он начинает впитывать её. Постепенно он чернеет, превращаясь в орудие, не отражающее ни капли света. Костяные шипы по всей длине распускаются, будто цветы ужаса.

Прибитый к столбу Аликс безумно ухмыляется.

— Вот она… та самая красная краска.

— Эта краска… добывается прямо из сердца злого бога.

Когда-то он считал, что это просто странный древесный сок, вытекающий из тела идола.

Только потом он понял — дело не в дереве.

Это была кровь. Настоящая, живая кровь божества.

Ярко-красная жидкость капля за каплей падала на белый костяной кнут. Процесс окрашивания был уже наполовину завершён. Один из трупов осторожно взял перевёрнутый крест-амулет и надел его на шею новой деревянной статуи.

Аликс задрал голову к небу, словно ощутив облегчение. Он закрыл глаза, на лице появилась рассеянная, почти блаженная улыбка:

— …Наконец-то всё близится к концу.

В этот момент изнутри нового идола, вырезанного в образе Бай Лю, вдруг раздался звон колокольчика. Тщательно отполированная поверхность треснула, как яичная скорлупа. От колебаний трещины начали быстро расходиться, будто нечто внутри изо всех сил пыталось вырваться наружу.

Трупы в панике прекратили песнопения и прервали ритуал.

— …Кнут ещё не докрашен…

— …Новый бог не должен входить в сосуд сейчас!

Аликс замер. Он не отводил взгляда от этой статуи.

Приоткрытые веки новой статуи еле заметно дрогнули. Внезапный порыв ветра развеял застарелый дым в чаще.

Оболочка из древесины рассыпалась. Сквозь неё прорвалась длинная, небрежно завязанная конский хвост, развевающийся на ветру. Перевёрнутый крест всплыл в воздухе и засиял в мрачном полумраке джунглей.

Опилки медленно оседали, и Бай Лю открыл глаза — полностью чёрные, без единого блика. Хвост лениво свисал с плеча, доставая до талии.

На его лице не отражалось ни единой эмоции — полная, бездонная тишина. Но в этих глазах будто хранились все человеческие желания, страдания и радости, вся вечная звёздная река вселенной, её законы и её боль.

Трупы, окружавшие ритуал, затрепетали и упали ниц. Смрад джунглей начал рассеиваться, с иллюзорного неба хлынули лучи тусклого света, осветив жертву, привязанную к столбу.

Аликс с широко раскрытыми глазами глядел на нового бога, родившегося прямо у него на глазах. Он даже не дышал.

— …Вот он. Тот самый новый бог, которого старый злой бог ждал так долго.

【Системное оповещение: замена тела игрока Бай Лю… общие параметры резко растут… расчёт в процессе…】

【…Параметры достигли 10000… разблокировано достижение "Лже-бог Бронзы"… открыта система базовой веры…】

【…Параметры достигли 30000… разблокировано достижение "Лже-бог Серебра"… открыта система средней веры…】

【Общие параметры продолжают расти… системный расчёт продолжается…】

【Получен подарочный набор уровня "Корона системы" (Дар злого бога)】

【Получен предмет: костяной кнут неизвестного свойства; реликвия — перевёрнутый крест, позволяющий общаться с богом】

【Получена новая скрытая роль: Наследник Злого Бога. В связи с этим злой бог дарует игроку Бай Лю контроль над одной из мировых линий — поздравляем, вы стали игровым дизайнером мира《Пограничье Тайн》】

【С этой минуты игрок Бай Лю — верховный бог мировой линии《Пограничье Тайн》. Вы можете переписывать, сохранять, извлекать и изменять любую историю этого мира в любой момент — если вам это покажется интересным. Это право, дарованное только наследнику.】

【На основании новой роли открыта система сбора (Веры Наследника Злого Бога)】

【Бай Лю, чтобы стать богом, одного могущества недостаточно. Тебе нужна вера.】

【Если ты хочешь убить текущего злого бога и занять его место, важна не только сила тела. Главное — постоянно собирать веру человечества. Лишь когда твоя вера превзойдёт его, ты получишь право свергнуть его.】

【Как заставить людей верить в тебя?】

【Дружеский совет от злого бога——】

【Только в страданиях человек обращается к богам. Создай вокруг себя достаточную боль — и люди сами отдадут тебе души. В отчаянии они станут твоими верующими, будут молить тебя об исполнении желаний.】

【Иными словами, когда человек становится игроком в игре злого бога — его душа и вера принадлежат злому богу.】

【Для тебя, Бай Лю, каждая душа — это жетон веры. Когда их станет столько же, сколько у меня, и равного качества — мы с тобой встретимся.】

【Я верю, этот день уже близко.】

【Очень жду встречи, Бай Лю (улыбка) —— Злой Бог.】

прим пер - мой тгк - ccx3h

Все гадали, кто же этот юноша. Связывая его появление с недавними громкими событиями в А-городе, ответ начинал вырисовываться сам собой.

Се Сынянь вошёл в зал, свет снова зажёгся, высветив зрелое, уверенное лицо мужчины. Он произнёс несколько дежурных приветственных слов, и все гости встали со своих мест с подчёркнутым уважением.

Его речь была сухой и формальной — обычные фразы вроде «благодарю, что пришли». Но все мысли всё равно вращались не вокруг него, а вокруг того самого юноши. Цель этого вечера Се Сынянь вслух не озвучил, но сам формат — приём в главном особняке семьи Се, при таком сопровождении — уже без слов кричал всему А-городу: мы встречаем нового наследника.

Никто не мог поверить — в младшем поколении семьи Се столько лет шла ожесточённая борьба за место под солнцем, интриги, заговоры… и в итоге наверх вышел внебрачный сын, которого до сих пор никто даже не видел в А-городе.

Хотя — внебрачный сын? Нет. Се Сынянь явно хотел стереть этот ярлык. Его отношение к этому ребёнку зашло куда дальше простой симпатии.

Возможно, развод с Цинь Цююнь был лишь первым шагом на этом пути.

Он начал представлять Се Суя — голос мягкий, взгляд тёплый, даже в улыбке появилась та доброжелательность, какая бывает у заботливого отца:
— Это мой сын, Се Суй. Вчера он вернулся в А-город, и сегодняшний вечер — в первую очередь, чтобы поприветствовать его и познакомить со всеми.

После пары секунд ошарашенного молчания раздались вялые аплодисменты и натянутые улыбки.

Аплодисменты были редкими, а мысли у каждого — свои.

Особенно странные выражения лиц были у прочих членов семьи Се. Их улыбки трещали по швам от сдерживаемой зависти и тревоги. За маской вежливости едва сдерживались хищники.

Из всей семьи, похоже, только Се Линшу улыбалась искренне. На её бледном лице расцвела утончённая и спокойная улыбка — она приветствовала племянника, сидя рядом с Сюй Шиэнь.

Сун Ванъин тоже была потрясена. Прожив столько лет в А-городе, она обладала тонкой интуицией. Глядя на происходящее, пробормотала:
— Господи… Се Сынянь просто выставил его под прицел. Вся сумасшедшая шайка семьи Се уже уставилась на него, как на добычу. Выживет ли он вообще?

Сун Юй уже не слушал — вытащил телефон, весь внутри кипел от злости.

Открыл переписку.

【Се Суй: Я завтра приеду в А-город.】

Завтра? Вот это и есть твое «завтра»?!

Мы сколько вообще встречаемся? Уже начал врать?!

И тут ещё Сун Ванъин со своими двуличными заявлениями — он выключил экран, холодно сказал:
— Семья Се — это рассадник козлов. Пусть сам и выживает.

Сун Ванъин кашлянула:
— Ну… мы же всегда чуть-чуть снисходительнее к красивым. Кто же захочет своими глазами видеть, как страдает красивый мальчик?

Она вдруг оживилась, глаза загорелись, наклонилась к нему:
— Юй-юй, дорогой, а у тебя нет желания завести нового друга? Слышал, что говорил Се Сынянь? Се Суй только вернулся в А-город, а ты после болезни тоже давно без друзей… Судьба, не находишь? Вы и по возрасту, похоже, рядом. Может, попробуешь подружиться?

Сун Юй так разозлился, что чуть не вскочил со стула:
— ……

Сун Ванъин, тебе уже не помочь! Кто вообще говорил держаться подальше от семьи Се?!

Но Сун Ванъин выглядела вполне уверенной:
— Он ещё совсем ребёнок. Только надеюсь, его не втянет в трясину безумия эта их ядовитая семейка. Ты бы приглашал его к нам почаще. Пусть меньше общается с этими отбитымы сородичами.

Сун Юй посмотрел в сторону юноши, оказавшегося в центре всеобщего внимания, и тихо сказал:
— А ты считаешь, что он сейчас ещё «чистый»?

Сун Ванъин замерла.

Юноша в чёрном костюме, стоящий под светом, спокойно кивнул в ответ публике. Его лицо было безмятежным, чуть усмешливым, но холодным.

Да, только приехал в А-город. Если он действительно сын Сюй Цяо, выросший за пределами города, то, оказавшись перед этой бездушной, сверкающей залой, должен бы чувствовать как минимум неловкость, робость или даже страх.

Но он… слишком спокоен.

Спокоен так, как будто он всегда был здесь. Как будто он — и есть наследник семьи Се, дитя судьбы, законный принц под прицелом сотен глаз.

Что-то тут не так.

Сун Ванъин оторвала взгляд, прошептала:
— Но он всё равно… до безумия красив. Наверное, у семьи Се это в крови — опасность и красота, смешанные до неразличимости.

С этими словами она снова повернулась к брату и начала морализировать:
— Учись, ты ведь с ним одного возраста. Почему ты не можешь так же эффектно войти и потрясти весь А-город?

Сун Юй:
— ……

Сегодня Се Суй просто окончательно довёл его.

Сун Юй фыркнул:
— У нас в семье скромность в почёте. Не любим весь этот пафос. Заметила, сколько приёмов мама хотела мне устроить, и сколько я отменил?

Сун Ванъин прыснула в смех:
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Старик Се из-за состояния здоровья появился только на короткое время — вскоре слуги увезли его прочь.

Праздник продолжился. Под мягкую музыку политики, бизнесмены, светские львицы начали разбиваться по группам — кто вёл беседы, кто садился перекусить.

Те немногие, кто действительно мог поговорить с главой семьи Се, подошли ближе. Се Сынянь хотел, чтобы Се Суй в первую очередь познакомился именно с ними.

— Это твой дядя Сун, — представил он.

Как только Се Сынянь закончил фразу, он заметил, как его этот вечно непредсказуемый сын вдруг напрягся.

До этого они уже встретили нескольких крупных фигур, и Се Суй вёл себя безупречно — вежливо, ровно, без сучка и задоринки. Но именно перед Сон Цзэчэном атмосфера вдруг изменилась — словно воздух в зале стал тяжелее.

В семье он — огнедышащий дракон, бескомпромиссный и жесткий до костей, но на публике Сон Цзэчэн всегда держался как холодный, неприступный глава корпорации. Его взгляд был острым, как лезвие, и теперь он впивался в Се Суя.

Се Суй ненадолго замолчал:
— ……

В прошлой жизни у него с Сон Цзэчэном уже был конфликт. Кажется, он даже умудрился оставить его в минусе.

А теперь — понравился его младшенькому. Как ни крути, но вести себя следовало по высшему разряду.

Се Сынянь, не заметив всей подоплеки, полуулыбаясь, полушутя напомнил:
— Испугался? Поздоровайся, это Сон-дядя.

Се Суй и без подсказки уже собрался: уголки губ приподнялись, чёрные глаза заискрились чистой, почти наивной доброжелательностью — как будто он увидел старшего, которым давно восхищается.

— Здравствуйте, Сон-дядя.

Сон Цзэчэн давно держал на прицеле этого юнца. Сын старого лиса Се — сам лисёнок, полный коварства и расчёта. Но вот беда — этот лисёнок, подойдя к нему, зачем-то притворился белым пушистым кроликом. Наивным, беззащитным и доброжелательным.

И… надо признать, Сон-дядя на такие взгляды западал. Сам себе не признавался, но в глубине души ему это польстило. Он мягко кивнул:
— У меня тоже есть младший сын, кажется, вы с ним ровесники.

Се Суй с неизменной вежливостью продолжил:
— Правда? Я бы с радостью с ним познакомился.

Тут Се Сынянь, наконец, вспомнил кое-какие слухи из Цзинчэна, касающиеся Сон Юя, и чуть усмехнулся. Не стал ничего говорить. Когда-то именно отец Се разрушил всё между ним и Сюй Цяо. Теперь, даже если он не одобряет чувства сына, вмешиваться он не станет.

За эти несколько дней он уже начал понимать характер Се Суя. Хитрый — в него, но с таким же болезненным упрямством в любви, как у его матери.

Вот только семья Сонов — далеко не так проста, как может показаться.

Сон-дядя огляделся по сторонам, и заговорил, не скрывая прямоты:
— Он тоже здесь. Правда, где сейчас слоняется — не знаю.

На самом деле Сон-дядя вовсе не хотел силком тащить Сон Юя на приём. Семья Се в таком состоянии — болото, кто бы стал в него соваться. Но уж слишком тот его злил, вот и вытащил, хотя бы для приличия. При этом распорядился, чтобы Сон Ванъин всегда была рядом.

Се Суй:
— ……

Он растерялся:
— Он… тоже здесь?

Семья Сонов даже не удосужилась его как следует защитить, привели в логово волков? :)

Сон-дядя, как любой настоящий отец, понял по одному взгляду. Или это та самая мистическая связь между отцами и сыновьями. Он сразу заметил, как в углу на диване сидит Сон Ванъин, равнодушно ковыряясь в закусках и болтая без конца, и Сон Юй, скучающий до смерти и вынужденный всё это слушать.
И пока чужие дети уже вовсю учились общаться на светских вечерах, его ребёнок в упор не хотел играть по правилам.

Сон-дядю это задело. Он скрипнул зубами от раздражения и махнул официанту:
— Позови мне Сон Юя.

Официант не успел и слова сказать, как Се Суй уже опередил:
— Не стоит, Сон-дядя. Я сам подойду.

Сон-дядя прищурился.

Се Суй, глядя прямо, спокойно и с лёгкой улыбкой произнёс:
— Мне действительно хотелось бы с ним познакомиться.

Сон-дядя:
— ?

Чёрт.

Он вдруг начал жалеть. Лучше бы не знакомил. Его сын хоть и резкий, но всё на поверхности, человек простой. А этот — сын лиса, кто знает, какие у него мысли?

— Всё-таки я его сам позову, — отрезал он. Хочу стоять рядом и наблюдать!

Тем временем прямолинейное безразличие Сон Юя уже доконало Сон Ванъин. Она вздохнула и спросила:
— Ну ты вообще не хочешь познакомиться с кем-нибудь?

— Не хочу, — без колебаний ответил он.

Сон Ванъин обречённо вздохнула. Поняла, что с миссией отца не справилась. Ну и ладно. Весь А-город уже знает, кто он такой — на любом светском рауте, благотворительном вечере или выставке ювелирки его будут ждать.

Прошлый раз, когда она взяла его в университет А, она уже увидела, какой эффект эта мордашка производит. В Цзинчэне он, наверное, от поклонниц отбоя не знал.
От скуки она вдруг спросила:
— А как выглядит та самая девушка из Цзинчэн, в которую ты так втрескался?

Сон Юй только что получил новый укол раздражения от Се Суя, и потому ответил ледяным тоном:
— Никак. Совершенно обычная.

Сон Ванъин моргнула, но решила не судить строго:
— Наверняка с прекрасным характером?

Сон Юй отпил ледяной воды:
— Лучше не надо. Характер ужасный.

Сон Ванъин чуть не поперхнулась:
— …Тогда, может, душа у неё интересная?

— Только если тебя веселит, когда тебя регулярно доводят до бешенства, — мрачно буркнул он.

Сон Ванъин, вертя бокал в руках, выглядела сбитой с толку:
— И… как вы вообще друг друга полюбили?

Но ответ она так и не услышала — подошёл слуга и сообщил, что Сон-дядя зовёт его.
Сон Ванъин выдохнула с облегчением:
— Вот и пришло твоё время.

Сон Юй скривился — да, его отец изнывал от скуки, и теперь занялся контролем даже над его личной жизнью.

Но как только он подошёл ближе и поздоровался с несколькими старшими, понял, что что-то не так.

Сон-дядя сказал:
— Познакомься, это сын твоего дяди Се. Его зовут Се Суй.

Сон Юй:
— ……

Он бы ни за что не подумал, что встретит Се Суя в А-городе… ещё и по папиной инициативе. Папа, ты потом об этом пожалеешь.

Перед ним стоял главный герой вечера: в безупречном чёрном костюме, с изящными чертами лица, спокойным и благородным выражением.
Когда Се Суй увидел его, на долю секунды в его глазах мелькнуло что-то… но он тут же это скрыл. Он спокойно протянул руку — длинные пальцы, холодная белая кожа.

Улыбнулся.
Тонкие губы произнесли:

— Сон Юй.

Взгляд Сон-дяди был настолько жгучим, что, казалось, вот-вот прожжёт Сун Юю в теле дыру. Он был человеком, который всегда заботился о своей репутации, а теперь его глаза буквально кричали: «Только попробуй выделываться — пожалеешь!»

Сун Юй незаметно стиснул зубы, всё же протянул руку и пожал ладонь Се Суя.

Слишком сильно.

Этот гад жмёт как тиски, — злобно подумал Сун Юй.

Се Сынянь, наблюдая, усмехнулся и сказал:
— Ладно, вы, молодёжь, идите. Мы со старым Сонгом ещё поболтаем.

Сон-дядя хотел было что-то сказать, но замолчал. Перед глазами сразу всплыло то утреннее: «Я просто наслаждаюсь одиночеством». Вот зараза. Плохо тебя воспитывали, что ли? Ладно, посмотрим, кто кого!

А Се Суй только того и ждал. Ему даже было немного жаль отпускать руку мальчишки, которую всё это время не хотел выпускать. Он мягко улыбнулся:
— Хорошо.

Сун Юй:
— ……

Хорошо тебе по голове!

Только подумать — вчера он весь вечер носился по комнате, не находил себе места, ждал с замиранием сердца и чуть не извёл себя в ожидании. Боялся, что у Се Суя тяжёлый перелёт, не стал беспокоить.

Он даже решил сам наладить контакт с роднёй Се — чтобы было легче, когда тот приедет в А-город!

А в итоге?

«Я приеду завтра».
Вот только «завтра», оказывается, уже наступило. И ни слова. Ни одного сообщения.

Он что, специально скрывал, чтобы не встретиться?

Сун Юй с каждой мыслью злился всё больше. Как только они отошли от зоны видимости старших, он резко ускорил шаг. Публика, разумеется, сразу обратила внимание — всё-таки перед ними были две ключевые фигуры сегодняшнего вечера. Каждый из них привлекал внимание, а вдвоём — и подавно. Но по выражению лиц было заметно: между ними пробежала молния.

Они что, поссорились?

Се Суй нарочно шёл медленно, давая Сун Юю время выдохнуть.

Первый этаж особняка соединялся с другим крылом через длинную галерею. Людей здесь не было. За окнами цвели редкие растения, в холодном воздухе висел тонкий цветочный аромат, а мраморный пол отражал свет бледной луны.

Сун Юй даже не знал, куда идёт. Слишком злился. Ещё немного — и, кажется, сам себе вызовет нервный срыв.

Се Суй, наконец, не выдержал. С тихим смехом догнал его, лёгким движением взял за руку.

— Не злись. Прости меня.

Его голос был мягким и виноватым, как ветер, шелестящий листвой.
Тот холодный и отчуждённый юноша, который несколько минут назад вёл себя, как коронованный принц, сейчас стал почти неузнаваемым — нежным, сдержанным, тёплым.

Сун Юй хотел вырваться. Но не смог.
Глубоко вдохнул, посмотрел на него — глаза холодные, но голос спокойный:

— Да что ты, не извиняйся. Разве наследник Се может быть неправ?

Уже «наследник Се» — дело серьёзное.

Се Суй слегка улыбнулся, подошёл ближе:
— Хотел сделать тебе сюрприз…

— Хе, — отозвался Сун Юй.

Они стояли в тени, никто их не видел.

Се Суй мягко переплёл пальцы с его, наслаждаясь тонкой кожей на запястье. Второй рукой обнял за талию, мягко прижал к себе, спиной прижав к прохладной колонне.

Наклонился, голос стал низким и хриплым:
— Потом объясню… А сейчас… очень хочу тебя поцеловать.

Сун Юй:
— ……

Следующее мгновение — и всё вокруг исчезло. Навалилось тепло. Губы Се Суя прижались к его губам — жадно, резко, почти отчаянно.

Он будто оказался между льдом и огнём: спина — к ледяному камню, грудь — к горячему телу.

Сознание перехватило, а потом включилось одно: Он же всё ещё злится!

Чёрт! Можем мы, пожалуйста, уже сменить парня?!

Вокруг — шумный светский приём. А здесь, в затенённой галерее — поцелуй, полный сдержанной страсти.

Се Суй будто пытался вобрать его всего, прижать к себе так, чтобы больше никогда не отпустить. Всё, что он сдерживал, вырвалось наружу, как водопад эмоций.

Среди ночной тишины Сун Юй слышал не только дыхание, но и бешеное биение их сердец.

Поцелуй закончился. Он тяжело дышал, откинув голову, губы покраснели, глаза блестели. В уголке — тень слезы или просто испарина. Его взгляд был колючим, как у рассерженного зверька.

Се Суй смотрел на него с нежной, бесконечной мягкостью. Провёл языком по губам и тихо прошептал:

— Юй-юй, ты такой сладкий.

Сун Юй вспыхнул от ушей до шеи. Зло цапнул его за галстук и подтянул к себе:

— Поцеловал — теперь объясняй.

Се Суй держал его за талию, помогая встать ровно:

— Я хотел взять хотя бы день, чтобы уладить дела с семьёй, прежде чем прийти к тебе.

Сун Юй вспомнил, что уже от одной только болтовни Сун Ванъин о семье Се у него начинала кружиться голова. Скептически изогнул губы:

— Один день, чтобы разобраться с семьёй Се? Ты издеваешься?

Се Суй не стал оправдываться. Он и сам знал, что этого мало. Вчера он просто… уговорил старика Се.

— Думаю, в следующий раз я появлюсь у тебя на пороге официально, — с улыбкой произнёс Се Суй.

Сун Юй поперхнулся словами. Просто не нашёл, что ответить.

Се Суй, всё ещё обнимая его, тихо и почти с мольбой прошептал у уха:
— Ну не злись…

Сун Юй почувствовал, как уши не просто вспыхнули, а затрепетали от жара:
— ……

Чёрт! Почему я всегда сдаюсь, когда дело доходит до Се Суя!

Ну и ладно. Кто, если не он, будет холить и лелеять собственного парня?

Он толкнул его за плечи, отстранился и оглянулся — не подглядывает ли кто. Убедившись, что рядом никого нет, нервно поправил взъерошенный пиджак и рубашку.

— Больше не скрывай от меня такие вещи, ясно?

Се Суй усмехнулся:
— Как скажешь.

Когда они вернулись в банкетный зал, Се Суя тут же снова подозвал старик Се. Пока дворецкий отвернулся, он успел быстро чмокнуть Сун Юя в щёку и прошептать:
— Жди меня.

Сун Юй, раскрасневшись, возмутился и оттолкнул его:
— Да что с тобой такое?!

Он осушил несколько стаканов ледяной воды, убедился, что покраснение прошло, и вернулся на своё место рядом с Сун Ванъин.

Стоило ему уйти, как Сун Ванъин наконец перестала держать лицо и тут же позвала подругу поболтать. Это была та самая Хуа Янь из «Синчэнь Энтертейнмент». Сун Юй выглядел как обычно, но было в нём что-то… немного иное. Сун Ванъин скользнула по нему взглядом — от прохода до дивана — и нахмурилась:

— Эй, а что у тебя с губами?

Сун Юй:
— ……

Не моргнув глазом, он произнёс:
— На воздух вышел. Комар укусил.

Хуа Янь прыснула от смеха, голос у неё был мягкий, почти насмешливый:
— Комар?

Сун Ванъин покачала головой:
— Эх, ты хоть знаешь, какую классику сейчас выдал? В каждом втором сериале, когда главгерои изменяют, именно это они и лепят в оправдание.

Сун Юй:
— …Ага. Ну, ты как раз публика из тех, кто всему верит.

Сун Ванъин прищурилась с игривой усмешкой:
— Если бы я не знала, насколько ты верен своей девушке, я бы реально подумала, что ты кому-то изменяешь.

Сун Юй:
— …Давайте, разговаривайте. Меня не втягивайте.

Но Хуа Янь неожиданно обратилась к нему:
— Юй-юй, слышала, ты на съёмочной площадке в тот раз был с Чжао Цзыюем?

Сун Юй чуть приподнял ресницы:
— Угу.

Хуа Янь тяжело вздохнула:
— Надо было за тобой тогда охрану прицепить.

Сун Ванъин знала Хуа Янь с детства, делилась с ней абсолютно всем. В том числе — как Сун Юй угробил её попугая и научил его повторять всякий безумный бред. Поэтому Хуа Янь тоже знала, насколько тот не выносит Чжао Цзыюя. Она думала, что они поссорились недавно — не подозревала, что всё началось куда раньше — и теперь, вспоминая, чувствовала вину.

А Сун Юй в этот момент, наконец, вспомнил: Чжао Цзыюй сегодня тоже здесь. Он и Се Суй… уже виделись?!

Чёрт!

Что он мог сказать?

Сун Ванъин, заметив его выражение, обречённо вздохнула:

— Да перестань ты. Он же наследник семьи Чжао, единственный сын. У него куча дел, не до тебя ему. Ты его видеть не хочешь, и он вряд ли горит желанием появляться рядом. Расслабься — всё равно пересекаться почти не будете.

Не успела договорить.

Рядом раздался голос. Молодой, но уже с холодной интонацией:

— Сун Юй. Поговорим?

Сун Ванъин замерла. Сун Юй обернулся.

Чжао Цзыюй.

Сун Юй:
— ……

Сун Ванъин, ты реальная ходячая карма.

Но ладно. Он как раз хотел об этом поговорить. Встал с дивана:

— Пошли. Поговорим.

Снаружи, в саду, у главного входа был пруд. На деревьях вокруг висели гирлянды, мерцавшие мягким светом. Возле воды стояли качели. Сун Юй и не хотел долго затягивать. Он хотел сказать прямо: не лезь к моему парню.

Но Чжао Цзыюй опередил его:

— Ты и Се Суй… вы встречаетесь?

Сун Юй сглотнул слова. Ответил прямо:

— Да.

Чжао Цзыюй на мгновение задержал взгляд на его губах, потом отвёл глаза:

— Ты всегда боялся меня. Чего ты боишься?

Сун Юй фыркнул:

— Не льсти себе. Просто раздражаешь. Всё проще, чем ты думаешь.

Чжао Цзыюй посмотрел на ночное небо. Луна была чистая и холодная.
Он заговорил тихо:

— Ты ведь всё время подозревал, что я вернулся не просто так?

Сун Юй взглянул на него.

Чжао Цзыюй повернулся, в его карих глазах таилась странная глубина, и он произнёс с лёгкой улыбкой:

— Юй-юй. Ты не единственный, кто помнит свою прошлую жизнь.

Ты не единственный, кто помнит.

Сун Юй застыл. Его зрачки сжались, а потом расширились.

Он долго молчал… а потом вдруг рассмеялся. Холодно, искривлённо.

В следующую секунду в нём взорвался гнев, накопленный годами.

Он шагнул вперёд, резко схватил Чжао Цзыюя за ворот рубашки и впечатал в ближайшее дерево. Рука сжалась в кулак — и удар пошёл в ход.

— Я не трогал тебя только потому, что нельзя наказывать за то, чего ты ещё не сделал!

Он приподнял голову. Его светлые глаза налились безумием и холодом:

— Но раз ты помнишь, тем лучше.

В его взгляде сверкнуло нечто пугающее. Острый, почти звериный холод.

— Ублюдок. Весело было держать меня взаперти?

— Выходим, — повернулся к Сун Юю Чжао Цзыюй.

Сун Юй холодно поднял взгляд, распахнул дверь и вышел, не удостоив того ни словом.

Находиться в закрытом пространстве с Чжао Цзыюем было для него пыткой.

Он уже ясно дал понять семье свою позицию — отец вряд ли снова станет настаивать на их общении.

Фраза «проклятие сбудется» звучала угрожающе. И он не шутил.

Он действительно имел это в виду.

За железными воротами раскинулся изысканный сад, но Сун Юй не обращал на него внимания. Его мысли занимало только что услышанное от Сун Ваньин:

Банкет проходит в главной резиденции семьи Се?

Что происходит?

После скандалов с Се Минсеном и Се Линшу, после развода Се Сыняня… Зачем им сейчас устраивать такой шумный приём?

Ладно.

Раз Се Суй ещё не приехал, он сам посмотрит, какие тут собрались «демоны».

Сун Юй, из-за своей болезни, десятилетиями оставался для города А «призраком» — все знали, что у Сунов есть младший сын, но почти никто его не видел.

Сун Ваньин, беспокоясь, что он растеряется на первом же мероприятии, распорядилась, чтобы слуги сразу проводили его к ней.

Под огромной хрустальной люстрой мраморный пол сверкал, как зеркало. В зале — море дорогих костюмов и вечерних платьев.

Здесь собралась вся элита города А.

Пробираясь сквозь толпу, Сун Юй наконец увидел сестру.

Она сидела в углу, словно специально его поджидая. Каштановые локоны ниспадали до талии, а синее вечернее платье подчёркивало её аристократизм. Отмахнувшись от «подружек», Сун Ваньин помахала ему:

— Иди сюда.

Главный зал сверкал золотом и роскошью.

Даже в таком укромном уголке на Сун Ваньин не переставали коситься. Но все знали её характер — избалованную наследницу Сун никто не смел тревожить без повода.

Сун Юй в белом костюме и с тщательно завязанным галстуком выглядел холодно-безупречным. Он молча сел рядом.

Официант с шампанским получил от Сун Ваньин отказ:

— Нет, мой брат это не пьёт.

Слово «брат» на секунду озадачило слугу, но тот лишь кивнул и удалился.

Не только он.

Те, кто подслушивал, замерли.

Брат?

Тот самый «третий молодой господин Сун»?

Игнорируя шепотки, Сун Ваньин взяла на себя роль старшей сестры:

— Перестань мучить моего попугая. Если отец услышит его крики, беднягу сварят в супе. Ненавидишь Чжао Цзыюя — ненавидь тихо.

Сун Ванъин с невозмутимым видом ответила:
— Любовные слова — это всегда самая прекрасная мелодия в мире.

Сун Юй не собирался с ней спорить. Его волновала семья Се, а вовсе не разговоры о Чжао Цзыюе.

Он откинулся на спинку дивана и вполголоса спросил:
— Покажи мне всех, кто из семьи Се здесь, на месте.

На званых вечерах Сун Ванъин всегда держалась как истинная светская львица — ела по минимуму, слушала надоевшие хвастовства своих «пластиковых подружек», которые уже давно ей наскучили. Сейчас, сидя одна и смертельно скучая, она, услышав вопрос Сун Юя, наконец-то оживилась.

Она выпрямилась, оглядела зал и сказала:
— У семьи Се большой клан, народу много. Сейчас у входа гостей принимают несколько кузенов.

— Видишь того парня у двери? Это единственный сын старшего молодого господина Се — Се Сюй. Его отец был безнадёжным мажором, но сам он умён и способный. Се Минсэн недавно завалил проект “Синьжуй” и связался с собственной тёткой, Се Сынянь разводится, детей у него больше нет. Так что если Минсэн отстранён, то, скорее всего, именно Се Сюй станет наследником третьего поколения.

Сун Юй посмотрел туда. Высокий мужчина у входа действительно был наделён выдающейся внешностью — наследие хороших генов семьи Се. Стройный, красивый, в чёрном костюме, излучал уверенность и сдержанность.

Если верить словам Сун Ванъин, сейчас Се Сюй должен бы наслаждаться своим триумфом. Но, несмотря на безупречную улыбку, в его взгляде угадывалась нервозность, которую он не мог скрыть.

— Не факт, — тихо заметил Сун Юй, который, как человек, знакомый с оригиналом и обладающий баффом снов, имел основания так считать.

Сун Ванъин не удивилась:
— Я и не утверждаю наверняка. Просто вероятность высокая. Старик Се — ещё тот ловелас, с молодости до старости. Сколько у него было любовниц — никто не знает. Внуков только официальных штук семь-восемь, а что уж там за рамками… Никто не скажет, кто в итоге окажется на троне. К тому же, разве не говорили, что у Се Сыняня есть внебрачный сын?

Упоминание о внебрачном сыне вызвало у Сун Юя лёгкое раздражение, и он перевёл разговор:
— А Се Линшу уже появилась?

Сун Ванъин кивнула подбородком в одну сторону:
— Конечно. Вон она, посмотри. Настоящая тихая красавица, не от мира сего.

Посреди зала, за одним из центральных столиков, Се Линшу сидела спокойно, будто и не слышала всех грязных слухов, ходящих о ней.

В отличие от образа хрупкой, плачущей героини на телеэкранах, здесь она предстала в снежно-белом вечернем платье, с чёрными, как смоль, волосами, свободно спадающими на плечи. Лёгкая улыбка на губах, уверенная и сдержанная манера общения — она выглядела как человек, идущий с чистой совестью и незапятнанной репутацией.

Сун Юй даже на мгновение подумал, что, может, она и вправду чиста и невинна.

Сун Ванъин прокомментировала:
— Эта младшая тётушка из семьи Се — совсем не простая. Два года назад она свела с ума свою мачеху.

Сун Юй удивился:
— Что?

Сун Ванъин пожала плечами:
— Я же говорила, у женщин в семье Се с психикой беда. Последняя жена старика Се — какая-то звёздочка, совсем молоденькая, лет двадцать, наверное. Прожила в доме меньше года и сбежала. Сейчас лечится в психушке. Говорят, тогда в особняке почти никого не было — только Се Линшу часто туда наведывалась. Ну и понятно, кто приложил руку.

Она понизила голос и добавила:
— В семье Се вообще будто проклятие — любая, кто туда выходит замуж, рано или поздно сходит с ума. Вот и Цинь Цююнь, кажется, уже не совсем в себе.

Имя Цинь Цююнь было знакомо Сун Юю. Всё же она была той самой женщиной, из-за которой погибла мать Се Суя. Он как раз хотел узнать, что с ней после развода с Се Сынянем.

— Цинь Цююнь уже съехала из дома Се?

Сун Ванъин ответила уклончиво:
— Наверное. Думаю, не стоит слишком вникать. Честно, это же просто театр — смотри и наслаждайся. Если вникать, эти трое доведут до белого каления.

К Сюй Цяо у неё не было ни симпатии, ни сочувствия, потому и говорила объективно.
Женщина, обманутая мужчиной с неизвестным прошлым, столько лет была его любовницей, сбежала из дома, родила от него ребёнка… Каким образом семья Сюй воспитала такую наивную и безрассудную дочь?

«Богатая красавица, обманутая бедным парнем» — эта история подходила идеально, если бы Се Сынянь не был влиятельным человеком, а просто нищим.

Сун Юй чуть скривил губы, вдруг вспомнив:
— А семья Цинь получила приглашение?

Сун Ванъин огляделась и покачала головой:
— Нет. Обе стороны сейчас в подвешенном положении. Зато семья Сюй — пришли. Мне кажется, всё это мероприятие как раз ради Се Сыняня и устраивается. — В этот момент к ним кто-то подошёл, и она, заправляя локон за ухо, тихо добавила: — Вон женщина рядом с Се Линшу — вторая дочь семьи Сюй, Сюй Шиэнь.

Сун Юй снова перевёл взгляд. Женщина рядом с Се Линшу — с собранными тёмными волосами — тоже была вполне привлекательна. Но на фоне ослепительно красивой Се Линшу выглядела почти незаметной. Она была немного старше, с более мягкой и зрелой аурой.

Сейчас они оживлённо беседовали, будто между ними не было ни тени напряжения.

На самом деле, внешность Сюй Шиэнь не особо бросалась в глаза. А ведь её старшая сестра Сюй Цяо когда-то считалась настоящей красавицей. Трудно было представить, как в одной семье, от одних и тех же родителей, могли родиться две такие разные дочери.

Сун Ванъин, у которой, казалось, были связи во всех уголках света, даже если она ничего не спрашивала, всё равно слышала массу сплетен, с удивлением пробормотала:
— Что вообще делает Сюй Шиэнь? Семья Се же угробила её старшую сестру, а она теперь ещё и с Се Линшу сближается?

Она нахмурилась ещё больше:
— И Се Линшу что, резко сменила амплуа? Разве она не всегда смотрела на всех свысока?

После этого разговора с Сун Юем в сердце Сун Ванъин только укрепилось ощущение:
— Родители тебе, может, и не скажут, но я скажу. Ты обязан держаться подальше от семьи Се. Просто обязан.

Сун Юй:
— ……

Что теперь делать? Ему казалось, Се Суй точно окажется под огнём бесконечной травли со стороны его сестры.

Тем временем все гости расселись по своим местам, и торжество официально началось. Зал наполнился звуками плавной фортепианной мелодии, а в следующую секунду свет внезапно погас.

Наступила тишина.

Все, кто стоял у входа, особенно представители семьи Се, тут же собрались и напряглись.

Красная ковровая дорожка тянулась от роскошных позолоченных дверей до мощёной садовой дорожки из булыжника. И вот по ней вошёл главный герой сегодняшнего вечера.

По обе стороны от дорожки выстроились телохранители.

Се Сынянь медленно вкатил в зал инвалидную коляску, в которой сидел старик Се. Его седые волосы аккуратно приглажены, он был в строгом костюме, но выглядел весьма измождённым. После недавнего скандала, едва не отправившего его в больницу, он до сих пор не пришёл в себя. Уставившись на зал, полный гостей, он выглядел усталым и мрачным.

Зато сам Се Сынянь, кативший коляску, выглядел уверенным, с лёгкой улыбкой на губах. Мужчина в самом расцвете сил, глава семьи Се, источал невозмутимую мощь и холодную харизму.

Вся публика затаила дыхание. В А-городе на вершине стояли лишь четыре семьи: Се, Сун, Цинь и Чжао. Девяносто процентов гостей в этом зале всё ещё хотели любой ценой поддерживать хорошие отношения с семьёй Се.

Скандалы последней недели, которые сотрясали всё вокруг, только Сун Ванъин воспринимала как сплетни для весёлого вечера. Остальные всё это время ловили изменения в обстановке — кто же теперь возглавит семью Се, после падения Се Минсэня?

Когда они увидели старика в инвалидной коляске, шок пронёсся по залу.

Все подумали одно: насколько же серьёзное это событие, раз даже старик Се вышел в свет. Он ведь уже столько лет не появлялся ни на одном приёме.

Сун Юй, далёкий от всех этих хитросплетений, просто посмотрел на Се Сыняня и подумал: Значит, вот он — отец Се Суя.

У Се Суя внешность больше досталась от Сюй Цяо, но глаза — это точная копия Се Сыняня. Стоит лишь взглянуть — и сразу ясно, чья кровь. Красивые, обаятельные, но в этих глазах — лишь легкомысленность и холод.

Однако этот вечер готовил для А-города куда больший шок.

Пока они медленно приближались, за Се Сынянем вдруг показался юноша.

Наступила абсолютная тишина.

Высокий, с длинными ногами, юноша был облачён в строгий чёрный костюм. Его фигура — прямая, словно вытянутая струна.

Зал окутала полутьма, только лунный свет, проникая сквозь окна, озарил его холодную, безупречно красивую внешность. Типичные для семьи Се глаза с изогнутыми уголками, притягивающие и влекущие, хранили не страсть, а отчуждённую, ледяную отстранённость.

Он стоял за Се Сынянем — молодое поколение семьи Се. Каждое из них не похоже на предыдущее, и в то же время между ними ощущается кровное слияние, не оставляющее сомнений.

Лицо юноши выражало равнодушие, но на губах играла вежливая полуулыбка. Под светом он казался по-настоящему благородным, словно рождённым под звёздой избранных.

Гости, сидящие в зале, будто разом подавились словами.

Даже Сун Ванъин, которая только что без устали обсуждала недостатки семьи Се, в этот момент была ошеломлена красотой и аурой юноши.

Сун Юй:
— ……

Чёрт.

Вернувшись домой, Сун Юй сразу услышал истеричное хлопанье крыльев.

Попугай, завидев его, заорал:
— «Добро пожаловать! Без тебя — это не дом!»

Сун Юй, всё ещё злой после встречи с Чжао Цзыюем, подошёл к клетке.

— Повторяй за мной: «Чжао Цзыюй, сдохни».

Прислуга побледнела.

За ужином глава семьи Сун отчитал дочь:
— Я просил тебя развлечь брата, а не тащить его за собой по фанатским тусовкам!

Сун Ваньин, виновато опустив голову, слащаво предложила:
— Дорогой братик, хочешь завтра в университет А?

Сун Юй, всё ещё под впечатлением от встречи, сухо отказался:
— Нет. Я лучше с попугаем побуду.

Птица гордо подняла голову.

Господин Сун возмутился:
— Ты что, дома плесень выращивать собрался?

Сун Юй усмехнулся: «Жду любви. Но вам, старикам, этого не понять».

В итоге под давлением родителей он согласился.

Университет А был альма-матер Се Суя в прошлой жизни — единственное, что вызывало у него интерес.

Перед сном он написал Се Сую:
— Завтра еду в универ. Хочешь фото?

[Се Суй]: С тобой в кадре?

[Сун Юй]: Можно.

[Се Суй]: Тогда да.

Сун Юй добавил:
— Во сне ты там учился.

[Се Суй]: М-м.

Разговор по телефону казался неполным, но было поздно, а у Се Суя свои заботы.

После звонка Сун Юй встал за водой — и вдруг острая боль пронзила виски.

Мир поплыл. Он едва успел схватиться за стену.

— 008... — прошептал он.

Но в ответ — тишина.

На кладбище, очищенном от снега, Се Сынянь положил цветы к могиле.

— Десять лет... — прошептал он.

Се Суй стоял рядом, холодный как мрамор.

В машине Се Сынянь заговорил:
— А Суй, поезжай со мной в город А.

— Брак с Цинь Цююнь был фикцией. Я хотел жениться на твоей матери, но...

— Теперь я порвал с семьёй. Ты — мой единственный наследник.

Се Суй усмехнулся. Точь-в-точь как в прошлой жизни.

— Мать не меняла твою фамилию — она хотела, чтобы ты вернулся.

— Её глупость — не моя ответственность.

Тогда Се Сынянь ударил ниже пояса:
— А Сун Юй?

— Без статуса ты не сможешь быть с ним.

Се Суй промолчал. «Для этого я и согласился на встречу».

Ма Сяодин разболтал в чате о визите Сун Юя, и группа взорвалась:

[Чжэнь-цзы]: Брат Юй едет в мой универ!

[Бовэнь]: ...Ты там даже не учился.

[Ваньвань]: Обязательно сходи к «Озеру желаний»! Оно волшебное!

Сун Юй спросил сестру:
— Где этот водоём?

Сун Ваньин рассмеялась:
— Неужели ты веришь в эту чепуху?

Озеро оказалось тихим уголком среди холмов. Лёд сверкал на солнце.

— Загадай желание и сделай глоток, — сказала Сун Ваньин.

Сун Юй сфотографировал место и отправил Се Сую:
— Что загадать?

[Се Суй]: Чтобы мы скорее встретились.

[Сун Юй]: Серьёзно!

[Се Суй]: Чтобы между нами больше не было разлук.

Сун Юй замер.

Ветер принёс с собой тревогу.

Он всегда смеялся над прозвищем «Брат Юй, бросающий вызов небесам».

Но на самом деле у него было много слабостей: семья, любовь, друзья...

Даже болезнь, о которой он давно забыл.

Лишь увидев эту фразу Се Суя и вспомнив вчерашний случай, Сун Юй наконец осознал, что с ним всё ещё не всё в порядке. Проблемы с психикой – из-за постоянных переходов между двумя мирами?

Пальцы Сун Юя похолодели, а в груди заныла тупая боль. Это был не столько страх, сколько сердечная мука. Что, если однажды он проснётся в том мире, в больничной палате, с телефоном, застывшим на странице романа «Нежный контроль»? И Се Суй для него окажется всего лишь жалким, истерзанным книжным персонажем.

Как же это будет больно.

Как же больно будет ему.

Как же больно будет Се Сую.

[Сун Юй: Хорошо, пусть будет так]

[Сун Юй: Я не оставлю тебя, не бойся]

Набрав эти строки, Сун Юй сжал губы, не понимая, кого на самом деле пытается успокоить.

Он всегда избегал показывать свою уязвимость перед Се Сую.

Возможно, из-за изначального убеждения, что Се Суй – тот, кого нужно защищать, это стало инстинктом, его естественной реакцией.

Будь то Цинь Мо или Чжао Цзыюй, он разбирался с ними сам, не давая им ни малейшего шанса появиться перед Се Сую.

Се Суй смотрел на эти две строчки, длинные ресницы отбрасывали тени на его глубокие, тёмные глаза.

Он думал, что не стоило вообще поднимать тему расставания. Даже мысль об этом, озвученная Сун Юем, вызывала в нём раздражение и нежелание сталкиваться с реальностью.

Сун Ваньин рядом яростно закатила глаза: «Ну сколько можно? Залип в переписке с девушкой? Ты же просто хотел узнать, что она хочет. Да и желания нужно загадывать самому – только тогда они сбудутся. Раз ты здесь, а её нет, какое тут может быть исполнение?»

Сун Юй ответил: «Прости, но его желание – это моё желание».

прим пер - в китайском языке он/она звучат одинаково.

Сун Ваньин: «Ха? Какое желание? "Сто лет счастья и поскорее наследника"?»

Сун Юй, неожиданно проявив начитанность, парировал: «"Вместе до седин, чтобы никакие идиоты нас не разлучили"».

Сун Ваньин: «......»

Всего три дня прошло с тех пор, как Сун Юй увидел в газете новости о Xinrui, а Се Минсена уже накрыл новый громкий скандал.

Скандал, который потряс весь высший свет города А.

Из Qinghe Mansion просочились фотографии, на которых запечатлена нежная пара – мужчиной был Се Минсен. Видимо, из-за кризиса в компании он напился и обнимал женщину за талию, склонившись к её плечу. Позы были крайне интимными, а на последнем фото стало видно лицо женщины – и это была не кто иная, как тётя Се Минсена, Се Линшу.

Когда Сун Ваньин наткнулась на эту новость, она поперхнулась жемчужиной бабл ти и закашлялась до слёз. Она отставила чашку: «Это наказание за то, что пью бабл ти. Видно, мне суждено пить только кипячёную воду с капустой. Каюсь, каюсь».

Сун Юй опешил: «Кто такая Се Линшу?»

Сун Ваньин сделала сложное лицо: «Дочь, которую старина Се завёл с молодой актрисой в свои шестьдесят. Та позже отравилась, и Се Линшу забрали в семью, но её положение там всегда было шатким. Даже сам старик Се не особо её ценил, в доме её никто не воспринимал как госпожу».

Сун Юй: «......»

Сун Ваньин глубоко вздохнула: «Семья Се – настоящий рассадник подлецов. Держись от них подальше. Старина Се был ветреным, третий сын Се – законченный мерзавец, и потомки у них, ясное дело, не лучше».

Сун Юй: «......»

Помолчав, он решил защитить своего парня: «Это лишь отдельные случаи, не надо обобщать».

Сун Ваньин фыркнула: «Ты разбираешься в семействе Се лучше меня? Ладно, не оправдывай их – это настоящая пропасть. Кто туда попадёт, тому не поздоровится». Она накрутила прядь волос на палец: «Старик Се и Се Сынянь, наверное, с ума сходят от злости. Но все в этом семействе – жёсткие персонажи. Се Линшу я видела на банкетах – сразу видно, что амбициозная и хитрая. Но, похоже, её амбиции зашли слишком далеко, раз она опустилась до собственного племянника».

Она говорила это с позиции безучастного зрителя: «Теперь, после такого скандала, положение Се Минсена как наследника Се под угрозой. В семье Се полно других кандидатов».

Одна мысль о запутанных отношениях в семействе Се вызывала у Сун Юя головную боль.

Нет, он не мог позволить Се Сую в одиночку брести по этому грязному болоту.

«Расскажи мне про семейство Се», — потребовал он.

Сун Ваньин, как истинная наследница клана Сун, никогда не стеснялась в выражениях и всегда говорила о Се с язвительной усмешкой:

«Разве можно в двух словах описать всё, что творится в этом семействе? Просто запомни: мужчины у них — подлецы, женщины — сплошь сумасшедшие. Внешний лоск, но внутри — гниль. Хотя со стороны они всё ещё выглядят как аппетитный кусок торта».

Сун Юй криво усмехнулся: «Понятно».

Сун Ваньин подвела итог:

«Репутация Се Линшу разрушена. Талантливый ювелирный дизайнер, аристократка — а теперь её выставили любовницей собственного племянника. Этой зимой в семействе Се действительно жарко».

Хотя Сун Юй уже несколько дней находился в эпицентре скандала, благодаря защите родных он ещё не сталкивался с этим лицом к лицу.

Се Линшу была публичной личностью, и теперь её имя гремело в каждом заголовке. Однако Сун Юй удивился: как Се допустили утечку? Такое грязное бельё обычно выносить не дают.

Сун Ваньин лишь презрительно фыркнула:

«Только старик Се и Се Сынянь ещё заботятся о репутации. Остальные только рады раздуть скандал — чем громче, тем лучше. Им бы вообще свалить Се Минсена раз и навсегда. Сумасшедшие. Хотя, конечно, совсем бездействовать они не могут — скоро информацию заблокируют».

На экране телевизора Се Линшу, с красными от бессонницы глазами (гены Се не подвели — даже в таком состоянии она оставалась красавицей, редкой даже для шоу-бизнеса), держалась с ледяным спокойствием. Тонкий макияж не скрывал усталости, но она, кажется, собрала всю волю, чтобы сказать в камеру:

«Я не знаю, кто сделал эти фото и распустил слухи. Но чистое не нуждается в оправдании. Я восстановлю справедливость, а те, кто стоит за этим, запомнят моё возмездие на всю жизнь».

Но её возмездие не успело свершиться.

Новость, словно бомба, разорвалась в городе А.

Се Сынянь и Цинь Цююнь подали на развод.

Хотя это произошло раньше, огласку история получила только сейчас.

Интернет снова взорвался. Публика обожает копаться в грязном белье богатых, и теории посыпались одна за другой.

Сун Юю стало тошно от этого цирка, и он написал Се Сую:

[Сун Юй: Сестра говорит, что в семье Се мужчины — сволочи, а женщины — психопатки. Будь осторожен.]

Се Суй на мгновение замер, не зная, как ответить.

Но ведь Сун Юй всегда видел его «добрым», «наивным», «трогательно отзывчивым к малейшей ласке», разве нет?

Он усмехнулся.

[Се Суй: Хорошо.]
[Се Суй: Завтра возвращаюсь в город А.]
[Се Суй: Жди меня.]

С этими словами он выключил телефон.

Его взгляд устремился в окно.

На самом деле он солгал Сун Юю.

Он уже был в городе А. Уже стоял у порога дома Се.

Особняк, расположенный в самом центре города, роскошный и угрюмый, напоминал зверя, затаившегося в ночи. Зимние сумерки сгущались, поглощая всё тёмной массой.

Ажурные железные ворота медленно распахнулись. Шаги зазвенели по каменным ступеням. Алые розы, вплетённые в решётку, казались каплями крови на фоне тьмы.

Се Суй рассеянно провёл пальцами по часам на запястье, затем поднял глаза.

Перед ним было место, одновременно чуждое и знакомое.

Из окон особняка лился свет, в главном зале мелькали тени.

«Господин, проходите, — почтительно сказал дворецкий. — Третий молодой господин уже всё им объяснил. Теперь все ждут вас».

Се Сынянь не только развёлся с Цинь Цююнь, но и в разгар скандала вернул Се Суя в семью, раскрыв правду перед кланом Сюй.

Что это значило — Се понимали слишком хорошо.

Место, за которое они рвали друг другу глотки, теперь достанется мальчишке, появившемуся из ниоткуда.

И этот мальчишка столкнётся с морем злобы и зависти.

Дворецкий, сердцем жалея юношу, тихо вздохнул:

«Не бойтесь. Семья Сюй тоже здесь».

Се Суй спросил:

«Сюй Шиэнь здесь?»

Дворецкий на мгновение замер, не понимая, почему тот так спокоен и даже называет тётю Сюй по имени напрямую.
— Да, здесь.

Се Суй усмехнулся:
— Отлично.

Он уже догадался, чего добивается Сюй Шиэнь.

Се Сынянь сейчас изображает безутешного вдовца, клянётся, что больше не женится — но долго так продолжаться не сможет. Рано или поздно семья потребует наследника. И Сюй Шиэнь может этим воспользоваться: прикинуться бескорыстной, разыграть жалость к "бедному сиротливому племяннику", пробудить в Се Сыняне остатки чувств вины — и стать новой "госпожой Се".

Для Се Сыняня не важно, кто займёт это место — лишь бы место было занято.

Её расчёты точны.

Но... разве он позволит ей добиться своего?

Се Суй опустил глаза, на губах играла насмешливая улыбка.

— Давно не виделись, — тихо произнёс он.

Все старые друзья собрались.

[Се Суй: Завтра возвращаюсь в город А.]

[Се Суй: Жди меня.]

Сун Юй широко раскрыл глаза, вскочил с кровати — будто радуга вспыхнула у него в груди, разгоняя все тучи.

Одна мысль о встрече наполняла его спокойствием, а сдержать улыбку было невозможно.

[Сун Юй: ^^]

[Сун Юй: Наконец-то.]

Он в приподнятом настроении вышел на балкон и даже попугай внезапно показался ему милым.

— Быстрее приезжай, быстрее приезжай, — принялся он учить птицу.

После этих мучений попугай выглядел совершенно подавленным.

Довольный, Сун Юй вернулся в комнату, попытался успокоиться и заснуть. Но, как всегда после "спокойной ночи" от Се Суя, сон не шёл.

Он взял телефон, но решил не беспокоить Се Суя — тому нужно отдохнуть.

Чтобы отвлечься, Сун Юй уставился на аватарку Ма Сяодина с девочкой из "Звонка" и в итоге написал ему:

[Твой муж Брат Юй: Поболтай со мной.]

Ма Сяодин, чемпион по ночным бдениям, особенно на каникулах, был польщён:

[Девушка из колодца не забывает того, кто его выкопал: !!]

[Девушка из колодца не забывает того, кто его выкопал: Конечно, Брат Юй! О чём хочешь поговорить? О птичках, зверюшках, рыбках или призраках из телевизора — я во всём разбираюсь!]

[Девушка из колодца не забывает того, кто его выкопал: (гифка с пандой)]

Сун Юй вспомнил, как впервые заговорил о Се Суе именно с Ма Сяодином. И сейчас, среди ночи, он хотел обсуждать только своего парня.

[Твой муж Брат Юй: У тебя есть фото Се Суя до средней школы?]

[Девушка из колодца не забывает того, кто его выкопал: ...]

[Девушка из колодца не забывает того, кто его выкопал: Боже, Брат Юй, тебе мало целых дней, чтобы клеиться к Богу Се?! И ночью вы продолжаете?!]

[Твой муж Брат Юй: .]

Ма Сяодин быстро стушевался, но расстояние придало ему смелости. Он отправил ссылку, решив, что надо отвлечь Юй-гэ от этой темы:

[Девушка из колодца не забывает того, кто его выкопал: Давай поговорим о том, о чём настоящие мужики говорят ночью.]

[Твой муж Брат Юй: Ты ищешь смерти?]

[Девушка из колодца не забывает того, кто его выкопал: QwQ простиии][Девушка из колодца не забывает того, кто его выкопал: Если хочешь старые фото Бога Се — поищи на форуме. Там фанатки выложили вообще всё, что можно.]

Сун Юй снова скачал школьный форум и вбил ключевые слова.

Посты шли в хронологическом порядке. Он собирался искать фото, но первый топик привлёк его внимание:

"Помечтаем: каково это — быть девушкой Бога Се?"

Автор: Должно быть, это просто сказка. Одна мысль сводит меня с ума.

1-й комментарий:
Если не понимаю задачу — он вздохнёт и назовёт меня «дурочкой»! А потом возьмёт ручку своими длинными пальцами и терпеливо объяснит каждый шаг. Хихикаю [смущённо][краснею].

2-й комментарий:
Мы будем спать в одной кровати, а я ночью стану считать его ресницы! Боже, какие же у него ресницы… просто нереальные!

3-й комментарий:
Эх, школьная любовь — это так чисто… Если я засну на уроке, он тихонько постучит по парте, когда будет что-то важное. Юность — это прекрасно.

4-й комментарий:
Бог Се так круто дерется! Если меня обидят, он за меня отомстит. А если я плохо напишу контрольную, он скажет: «Оценки — не главное» [хихикает].

5-й комментарий:
Блин, вы так классно расписываете, что я аж завидую! Сегодня ночью я проснусь и заору: «Хочу замуж за Се Суя!» — а мой муж тут же притянет меня к себе и прошипит: «Что, за меня, Сун Юя, замуж идти — не вариант?» Ух, какой же он грубый! [ковыряет пальчик].

6-й комментарий:
…И победитель определился.

7-й комментарий:
В плане фантазий тебе нет равных [палец вверх].

8-й комментарий:
ХАХАХАХАХА, вот это поворот!

9-й комментарий:
@Твой муж Брат Юй. Думаю, только он может ответить на этот вопрос. Всё, что описали выше, он уже испытал! А ещё тот момент на спортивном фестивале, когда они обнялись… Боже, как же это мило!

10-й комментарий:
Эх, «Суй и Юй — вместе навеки» — это так идеально, что даже не верится. Хочу такие же отношения!

…

67-й комментарий:
Кстати, раз заговорили про Брата Юй… Как вы думаете, он ушёл с форума из-за Бога Се? Тут столько фанаток сходило по нему с ума, что Бог Се наверняка ревновал. Представляю, как он прижал Брата Юй к стене, взял за подбородок и хрипло прошептал: «Если не удалишься — буду целовать, пока не передумаешь». Мда…

68-й комментарий:
Охренеть, мне бы такой фанфик!

69-й комментарий:
Девочка, радуйся, что сейчас ночь и народу мало — иначе тебя бы затравили.

70-й комментарий:
Но вообще, почему Брат Юй завязал с форумом?

Сун Юй уже сто раз видел этот вопрос. Полусонный, он машинально ответил:

71-й комментарий (Твой муж Брат Юй):
Учусь.

Форум взорвался. После волны криков и восклицательных знаков начались вопросы:

— Что? Брат Юй бросил форум ради учёбы?
— Стоп, что-то тут не так…
— БРАТ ЮЙ, ЛАДНО, МЫ ПОНЯЛИ ПРО УЧЁБУ! НО ПОЧЕМУ ТЫ НОЧЬЮ ЗАШЁЛ В ТЕМУ «КАКОВО ЭТО — БЫТЬ ПАРНЕМ БОГА СЕ»?!

«???», «!!!!» — осознание ударило, как молния.

Сун Юй: «…Чёрт.»

Сун Юй проснулся поздно. Разбираться с уведомлениями в телефоне он не собирался.

Но спустившись в гостиную, он увидел того, кого меньше всего хотел видеть: Чжао Цзыюя.

Тот сидел на диване с книгой, прядь волос спадала на лоб, профиль выглядел сосредоточенным и… раздражающе идеальным.

Сун Юй, и так страдающий от недосыпа, почувствовал тошноту. Ему хотелось развернуться и уйти, но это его дом — уходить должен Чжао Цзыюй.

Он молча прошёл на кухню.

Чжао Цзыюй закрыл книгу и медленно провёл взглядом по его фигуре.

Сун Юй был в пижаме, с растрёпанными мягкими волосами. Его кожа казалась фарфорово-белой, но холодное выражение лица и острые брови сводили на нет всю «милоту».

Точно такой же, как в детстве.

Только тогда он был живее. Помнится, как-то на вечеринке дети, подражая взрослым, пробовали алкоголь. Маленький Сун Юй, ещё не осознавая своей болезни, ради «крутости» тоже потянулся к бокалу.

Чжао Цзыюй, по просьбе родителей, остановил его и вывел наружу — где Сун Юя уже ждал разнос от матери.

«Тебе всё надо попробовать? Может, ещё на Луну слетаешь?!»

Остальным детям тоже влетело дома.

Но Сун Юй, даже получив нагоняй, лишь нехотя сунул Чжао Цзыюю в благодарность мятную конфету.

Воспоминания рассеялись. Чжао Цзыюй, наблюдая, как Сун Юй игнорирует его за завтраком, сказал:

— Родители просили меня познакомить тебя с ровесниками.

— Не хочу выходить, — буркнул Сун Юй.

— Тогда почитаем здесь.

— Лучше посиди с попугаем.

Он кивнул на птицу у окна:

— Помнишь, чему я тебя учил?

Попугай дрожал, вспоминая, как вчера за фразу «Чжао Цзыюй — сдохни!» Сун Ваньин выдрала у него перья.

Сун Юю позвонил отец:

— Вечером важный банкет. Готовься, поедешь с Чжао Цзыюем.

— Пап, мы с ним несовместимы. Больше не приглашай его.

— Вы же в детстве ладили!

— В детстве меня все терпеть не могли.

— Может, потому что ты такой?

— Зато красивый. Мне нравится быть одиноким волком.

Отец, не выдержав, бросил трубку.

Ехать с Чжао Цзыюем было хуже, чем разгребать вчерашний бардак.

Тот, казалось, не замечал его неприязни. Унаследовав бизнес-империю семьи, он работал за ноутбуком, изредка поглядывая на Сун Юя.

«Он что, сбился с характера?» — думал Сун Юй. В романе Чжао Цзыюй был высокомерным, а теперь вёл себя… как вата.

В телефоне снова застрочили сообщения:

[Огни прошлых лет: Брат Юй, ну расскажи — каково это?]
[Лайм: Да-да, мы все «за друзей» спрашиваем!]

Сун Юй раздражённо ответил:

— Спросите у Се Суя.

[Вань Вань: Ха-ха-ха, мне бы узнать, знает ли Бог Се про этот тред!]

Сун Юй замер.

«Неужели Се Суй видел этот позор?» Вчера тот так и не ответил — наверное, был занят.

Место оказалось не в центре, а где-то на окраине. Перед входом Сун Юю названивала Сун Ваньин:

— Ты где?!

— В пути.

— С Чжао Цзыюем? — она понизила голос. — Ты вообще в курсе, что он тебя в детстве спас? А ты ему «сдохни» говоришь!

— Если вы не перестанете тащить его в мой дом, это может случиться.

Сун Ваньин: «…»