— О!

Артем стоял за стойкой ресепшен. Как и год назад, как и два, как будет делать завтра. Но не послезавтра — последние смены.

— Чем могу помочь вам, господин Дюмин?

— Не называй меня "господином".

— Стандарты.

— Точно. Слушай. Ты мне говорил, что переезжаешь в Питер.

— Да, Дмитрий Сергеевич.

— Что будешь делать?

— Так же работать в отеле, только в пятизвездочном. На другой должности. Буду продолжать писать.

— Ты пишешь?

— Да. Правда, на этом не заработаешь.

— Если честно делать свое дело, то все получится.

Когда Дюмину было 17, он жил в Рязани, и мечтал перебраться в Москву. Ему это удалось: уже 20-го августа 93-го года он заселился в общагу. С соседями они сошлись быстро, у них были общие интересы: уже через час пили все, а музыкальную пластинку с альбомом The Doors перевернули в третий раз.

Любовь к музыке — это то, что их объединяло. Они хотели сделать свободное будущее вместе. Они говорили об этом по пути к Садовому кольцу. Записывать группы, создать лейбл — все как в штатах в 50-е! Они были молоды и амбициозны.

К окончанию ВУЗа парни нихрена не стали инженерами, как хотели их родители. Зато они стали как Capital Records в конце 50-х. Только в России конца 90-х.

Все бы ничего, но откуда у молодых парней деньги? Они их заняли, еще когда учились на втором курсе у сокурсника — сына мэра Гуся-Хрустального.

Трое его друзей — Илья, Дима и Влад — пропали. А Дюмин проснулся от стука в дверь. Это была милиция. Сперва его увели на допрос. Они неплохо беседовали, пока ему не поставили условия: швабра в жопу или пули и пиздюли.

Дюмин согласился на пиздюли и сидел на коленях перед ямой в тот момент, когда мент передернул затвор. Дюмин закрыл глаза и стало лучше — кровь перестала их жечь. Не стоило брать в долг у этих парней. Вспышка, осечка, повезло — менты заржали и пнули Дюмина.

В яме было грязно и страшно до момента, пока "шестерка" не пропердела и хруст веток под колесами не начал удаляться. Ноябрь был особенно холодный в этом году, — подумал Дюмин. Встал и покачнулся. Возникло ощущение, будто он стоял на водяном матрасе, прям как у него дома. Он выбрался из ямы.

И только через 15 лет, после побега на север, Дюмин узнал, что он стоял на телах своих друзей. Как задроченному инженеру среднего звена, ему хватило ума сопоставить один к одному. Вернее, 1 к 4. Особенно когда ему об этом рассказал его сокурсник, который занял ему денег. Особенно когда думаешь о прошлом каждый вечер, когда отворачиваешься перед сном от растолстевшей жены, пока не отрубишься. Особенно когда он — теперь твой начальник.

Когда Дюмина отправляли в командировку в Уфу, он всегда останавливался в одном отеле. Он любил поговорить о музыке с парнем за стойкой ресепшен. Удивительно, что рассмотрел его имя на бейдже только когда он сказал, что увольняется.

— Артем, да? — спросил Дюмин.

— Ага.

— Никогда не жалей ни о чем. Вернулся чтоб сказать это. И прихватить еще печеньку.

Артем глядел вслед удаляющейся залысине господина Дюмина. Осмотрелся, взял печеньку и свалил в служебку.

— Илья, мне срочно нужно, чтобы ты приехал!

— Не могу, — говорю, — мне на пары нужно, — во-первых. Ну, это и главное.

— Я это, — замялась, — возможно, беременна.

Ну, я и рванул к ней, забил на пары. Приезжаю, бегу в магазин, беру тест на беременность, влетаю к ней. Сгоняй, говорю, в сортир, поссы, да подгоняю-подгоняю.

Выходит, значит, потенциально беременная вся заплаканная. Отрицательный результат, кричит сквозь слезы.

Я обрадовался. Уговорила остаться с ней. Я остался.

Через месяц-полтора — та же история. Вот такая вот херня частенько повторялась.

Прошло полгода, что ли, прежде чем я узнал, что она даже паспорт ещё не получила: ей, оказывается, тринадцать было. Я тогда охуел. Узнал от её мамы, что звонила мне с различными угрозами:

— Я её отцу скажу, он с тобой разберётся! — в таком вот духе.

А сердцу-то, говорят, не прикажешь — что-то к ней испытывал уже. И вот я, эдакий педофил, лежал сгустком страданий на полу кухни в овсянке. По мне ходил котик.

Девочка эта была моей первой. А я её — черт знает, какой. Вот те на те: за тринадцать лет своей жизни она повидала больше членов, чем я в фильмах для взрослых в свои девятнадцать. Причём ведь ебливой была до жути. Ей постоянно хотелось.

Бывало несколько раз в парке возле её дома: я садился на скамейку, а она на меня. Казалось, что она использует наш тандем как конструкцию для запуска, как катапульту, — ещё несколько толчков и улетит. Ей-то было хорошо, мне тоже, но я постоянно озирался и боялся быть пойманным. Как на уроках, знаешь, когда списываешь или трогаешь одноклассницу за коленку.

Позже я узнал, что она мне регулярно изменяла. Для неё это не было чем-то особенным. Когда я узнал о неверности, я, разумеется, устроил несколько сцен ада, а Маша лишь спрашивала: а что такого?! Тогда и послал её. Было тяжело.

Месяца два прошло, потом пишет мне:

— Соскучилась по тебе, приезжай! Посидим в Макдоналдсе! — и смайлы поцелуйчиков. Много поцелуйчиков.

Наверное, сатана даже перекрестился, когда я ответил согласием на приглашение.

Приехал, забежал в ресторанчик, заметил её.

Меня всегда, когда я её видел, невидимо трясло, пульсировала каждая жилка. Исходила от неё некая опасность, что ли, хуй знает. Меня кидало в озноб и обратно, гравитация резко становилась более ощутимой, голова кружилась.

Подошёл к ней. Болтали, как обычно. Даже целовались. Но только постоянно она бегала на второй этажа здания — там сортир. Простудилась типа, вот и бегает.

Ну, блин, поднялся я, а она сидела рядом с типом лет семнадцати, с которым и изменяла мне. Я удивился, он, видимо, тоже. Подошёл к нему вплотную, взял за шкирку, прижал к стене. Меня трясёт: размышляю, эдак по-шекспировски — бить или не бить? Хорошенько вдарил ему по животу, он скрутился в позу эмбриона и кричит: не бей! не бей!

Пытаюсь стульчик поднять. Тяну его, тяну — не идёт, сука! Маша подоспела, говорит:

— Стульчик ведь привинчен!

Ладно, думаю, с него хватит. Пнул его пару разочков, так, для галочки, подоспел персонал. Меня скрутили, вывели на улицу. Пока меня скрученного тащили, девушка то ли улыбалась, то ли кричала — все сразу. Оценила маленькая девочка то, что из-за неё парни дерутся постарше.

Это все было года два назад. Мне удалось с болью вырвать её из сердца. Сейчас она до сих пор пишет, когда становится скучно. Ей, конечно, отвечаю, она меня зовёт. Хотела сделать подарок. А я думаю: зачем мне от неё подарок, если у меня нынешняя девушка моя — сама подарок.

Настрадался я с ней, братан. Давай ещё по ноль пять?

II

— Она — моя единственная девушка. Первая и последняя. Я был с ней полгода. Всячески пытался сделать ей приятно. Будь то еда из общепита во время её болезни или всяческие цветы-шоколадки во время встреч. Но все изменилось. когда она меня бросила.

Через неделю после расставания я шёл по улице. Злой, пьяный. Как полагается. Навстречу подошли ко мне какие-то уроды. Я-то думаю про себя: "разве им не видно, как мне плохо? ЧТО они от меня хотят?"

— Э, урод, — говорят. А я слишком себя уважаю, подобных выпадов сейчас не потерплю. Тогда тоже, тогда я был слишком обижен на судьбу свою. Подошёл.

— Бабло есть? — спрашивают. Отвечаю, типа нет. Не ну а что, зачем мне им давать? Кто они такие? Начали наезжать. Дал одному по морде, второму с разворота.

Первый упал. И так неестественно дёрнулся. Знаешь, будто электрошоком его ударили. Приложился о бордюр после моего удара. Провёл подсечку третьему и убежал.

Следующее утро началось с настойчивых стуков в дверь: тук-тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук, — ещё более настойчиво.

— Полиция, — слышу из-за двери.

Не лучшее начало дня.

Открыл.

— В чем дело? — спросонья ответил. Вонь изо рта была знатная, понимаешь.

— Вы вчера убили человека.

Плохо помню, что было дальше. И эхом в голове: туктуктуктуктуктуктуктуктуктуктуктуктуктук. Удар электрошоком. Голова. Бордюр. Занавес. Хахахахахахахахахахахахахаха!!!

Два дня меня продержали в обезьяннике. Забегая вперёд, скажу, что обошлось. Нашли свидетеля — продавщицу из круглосуточного магазина — и проверили камеры. На них было видно — самооборона. Повезло.

Но что мне с того-то? Осознание убийства, плевать, что непредумышленного, до сих пор убивает меня. Убил! человека!

Хотя кому какое до этого дело? Всем плевать! Тебе не плевать?! Хорош пиздеть!

Вот думаешь, зачем я пью? Забываюсь. Да он сам виноват!..

Выхода нет. Это навсегда останется со мной.

Пойдём ещё накатим, за мой счёт. Да-да, тебе неудобно, мне насрать.

III

— Говоришь, без отца рос?

Мой отец ушёл из семьи в первый раз, когда мне было полтора года. Я не помню, как он разговаривал с матерью, не видел толком их любви. Видел мамину: болезненную, мучительную; отца к маме — нет.

Хотя не, вру. Смутно помню, как он ласково обращался к ней — «солнышком» называл. Вроде все. Остальное было смыто из памяти мамиными слезами.

Со временем обида стала слабей, но более осознанной. Мне есть, что ему предъявить. И настанет час, в который я выскажу накопившееся.

Тяжело вспоминать те моменты, когда отец возвращался. А потом уходил. И по новой.

Вот я, четырёхлетний пацан, перебираюсь среди ночи со своей кроватки на родительскую, ложусь посередине, а через пару дней засыпаю под мамин одинокий плач. Каково ей было отвечать на вопрос «А где папа?».

Но, блин, хочу, чтоб ты понял: обида за себя — она не такая сильная, как за маму. Отцу мать я не смогу простить.

Тяжелее всего было в подростковом возрасте. Все мы переживали такое: много переживаний и стараешься не думать об этом. А потом — бац! — и накрывает в какой-то момент. Так же было и у меня по поводу отца. Особенно это обострилось, когда он переехал в другой город и виделись мы с ним раз-два в год. Хотелось больше, чаще.

Тогда-то мне особо не хватало совета, эдак мужского, и я искал эти советы в литературе, кино, в случайных знакомых постарше.

Но самое неприятное — я с ним ни тогда, ни сейчас не могу найти общий язык. Нет доверия к нему. Понимаю, папа пытается, но его попытки тщетны. Он пропустил момент моего взросления, знает только отрывки. Никогда не сможет понять меня. Никогда не осмелится это признать. Я не знаю собственного отца, он не знает своего единственного сына. В этом его главное упущение. Это обидно.

Хочу, чтоб он знал: нет его в моих достижениях, не принимал он участия в моем становлении.

Ладно, плевать, тяжело мне говорить об этом. Никто не виноват и виноваты все. Как и всегда.

Пойдём пива выпьем.

IV

— Был у меня один знакомый. Добрый паренёк был. Тупой, правда. Чуть в луже не утонул, когда был маленьким.

Проблемы в семье были. Учился он со мной до шестого класса. Классе во втором у него повесилась мать. Через девять лет он пошёл по стопам мамы.

Классе в третьем он сильно изменился. Помню, постоянно звал его с пацанами играть: то потолкаться на снегу, то погонять мячик на коробке. Нос воротил. А ты думал? Нелюдимым стал.

Дети — звери гребанные. Классе в четвёртом начали издеваться над ним. Никто и думать-не думал хоть как-то понять, что у него творится.

А творилось у него вот что: отец, испытывая глубочайшее чувство вины, просто забыл про сына. Ушёл в работу. Нашёл бабу. Поебывал её и родилась дочка. Никому и дела не было до сына. Это вкратце.

После девятого класса парень ушёл со школы. Оценки были неважные, а он хотел поступить в колледж. На бюджет не прошёл. В приемной комиссии никто и носом не повёл. Дескать, отец-то есть, — какие нахрен льготы?!

Год-полтора жил по друзьям, в основном у меня.

Хороший был товарищ.

Отец на него окончательно забил, а родных у него толком не было. Да и гордым был — ни у кого ничего не просил. Даже сигарету у меня в лишний раз не брал.

Ну и вот, прихожу я домой:

— Костейшен! Погнали во двор! К тебе бабушка приехала!

Нет ответа.

— Костян, блин, помоги вещи ей занести! Пирогов напекла! — Кричу с порога, стягивая ботинки. — Спишь, что ли, алло?!

Не снимая куртки, прохожу в зал. Я его нашёл. Он на люстре висел.

Сегодня 5 лет, как его нет. Хороший был паренёк, только туповат. Нужно выпить.

– Ну проснись! Проснись, а!

Стоило только впустить товарища к себе перекантоваться на некоторое время, так он и пустил корни. Иногда И. удивлялся самому себе: вот вроде корчишь злобную гримасу, а стоит кому-то отнестись с должной лаской, например, или заботой, так и спускаешь всю напускную мизантропию в унитаз.

– Ээээ, – не отойдя ото сна отозвался И., пытаясь сообразить, куда делась рыжеволосая красотка. Ну и вдобавок пытался сообразить – зачем тревожат его в такой ранний час.

– Открой дверь! – кричал и барабанил в дверь товарищ.

Иногда И. подумывал, разумеется, после приезда товарища: а не прогнать бы товарища к чертям? Но постоянно что-то мешало И. решиться на серьезный разговор. То жена товарища подает бумаги на развод, то пёс его умирает в квартире у жены, то День Рождения случается. Не было удачного момента, – оправдывал свою нерешительность И.

– Ну встаю я, встаю!

И. сперва почесал в паху, потом провел по волосам. "Необходимо ли сегодня мыть волосы?", – подумал. Сложно решиться, знаете ли, когда косит похмелье, на контрастный душ. Встать-то с постели тяжело. Но он всё-таки встал. Натянул носки, – терпеть не может босиком ходить, – подштанники и поковылял в сторону двери.

– Купи мне пива! – Только дверь начала показывать признаки того, что открывается, обратился к своему покровителю товарищ.

– Чё, прямо с утра?!

– Ну да, купи мне пива!

– Ты спал?

– Нет, так пива-то купишь? – и протягивал сто рублей товарищ.

– Отвали, это никак в мои планы и утренние процедуры не входит.

Разумеется, И. разозлился, что с самого утра его трогают и покушаются на его спокойствие и планы. Также он никак не желал идти за пивом с самого утра, тем более нужно помыться, поесть, посидеть на унитазе, – много дел! А поход в магазин, повторяю, никак не вписывается в его утреннюю картину мира.

Но когда И. чистил зубы и тупо пялился на свое отражение, он решил все-таки не ходить в душ. Подумал также, что к концу дня он об этом будет сожалеть и чувствовать себя слишком грязным. Но всё-таки не пошел в душ.

Сплюнул зубную пасту вперемешку с кровью. "Интересно, а что делать с кровоточивостью десен?", – эту мысль не додумал И. Да и слишком молод он, чтоб задумываться о здоровье. Вытер лицо полотенцем и пошел ставить чайник – выпить пару чашек кофе. Под кофе сигареты очень здорово идут.

– Ну так что, купишь пива? – продолжал товарищ, выразительно (настолько, насколько позволяет крайняя стадия истощения и опьянения) глядя в глаза И. Даже подошел вплотную, чтоб посмотреть выразительно прямо в глаза И.

Кто с утра-то пьет?! – не без презрения смотрел в глаза товарищу И.

И. решил для себя твердо – будет отстаивать свою позицию до конца. Но подумал, что ему, в общем-то, все равно. Теперь ему самому показалось, что он хочет купить товарищу пива.

Так И. оделся, натянул пуховик, положил в задний карман джинс сто рублей, щедро выданные товарищем, и вышел на улицу. Когда вышел, сморщился – солнце слепит. Так с лицом президента Казахстана и дошел до магазина, раздумывая: "А что такого-то?! Я просто законопослушный гражданин, решивший для себя, что день лучше начать с пива! С пивком всё лучше!". Словом, успокаивал себя так, пока продавщица, как казалось И., с презрением смотрела на законопослушного гражданина, решившего день начать с пива.

"Ну и что, что я пиво с утра купил! Пусть даже и себе! Хотя это не так... Хочу – пью с утра! Не хочу – не пью!". И с серьезным лицом и твердой поступью дошел до подъезда, наблюдая гримасы презрения у прохожих, идущих ему навстречу.

Когда ждал лифт, И. Встретил старушку с третьего этажа. Они перекинулись рядовыми "доброе-утро", "здравствуйте" и зашли в кабину лифта. И. Было неловко ехать с баллоном пива и ему постоянно казалось, что бабулька на него также косится с презрением. Дабы скоротать унизительный и бесконечный подъем, И. Посмотрел наверх. Отвернулся сразу же – на потолке написано обидное "****о опусти". Старушка вышла из лифта и посмотрела на И. У него же не было сил поднять взгляд.

Вышел из лифта и поковылял побежденный И. По длинному коридору в сторону квартиры. Пока шёл, слышал справа лай собак и казалось, что и он был не без презрения. А когда наткнулся на милую соседку с белой улыбкой и ярко-красными губами, которую представлял себе в пикантные минуты, да как увидел, как она посмотрела на баллон пива, что даже не поздоровался и скрылся в квартире. Правда, ключ с первой попытки вставить не удалось, что очень раздосадовало И. Даже баллон пива уронил. Со второй только попытки удалось. А про пиво вспомнил, как скрылся за дверью. Пришлось дверь опять открывать.

И. зашел на кухню убитый, оплеванный, униженный и оскорбленный. Открыл пиво и выпил его.

— Добрый день, меня зовут Артур, чем я могу вам помочь?

Я не чувствовал себя последние полгода. Должно было что-то измениться. Я думал о тестовом звонке только наполовину. Добрая половина, как и обычно, была занята тупыми воспоминаниями.

— Добрый день, я бы хотела забронировать номер с седьмого по восьмое мая.

Тридцатого апреля был мой выходной, поэтому я решил сбежать в провинциальный городок к бабе из тиндера. Это было мое второе успешное взаимодействие с этой платформой для знакомств. Если, конечно, можно назвать успешным взаимодействием встречу. С небольшим продолжением. (вот я и сломал четвертую стену, дорогой читатель, мне все известно наперед, потому что я это прожил)

На маршрутке ехал и не понимал, зачем это делаю. Проносились машины, лица, люди, закусочные и придорожные гостиницы, а Нэнси Синатра кричала из наушников, ее голос вливался в мои уши:

Ююююююю онлиииии лииив тваааайс

Рядом со мной сидел крупный парнишка. Полдороги он спал и мешал мне, сам о том не подозревая. Я уворачивался от его громадных коленей, которые все норовили добраться до меня. Я не шучу, он был действительно под два метра ростом, громадный. Я не сдавался и ловко уворачивался, параллельно смотрел в окно, вытирал потеющие руки и наводил порядок в голове, собирая навязчивые мысли в мусорный мешочек. Такой вот многозадачный. Через некоторое время я оказался в провинциальном городке, который со всех сторон окружен горами, которые как надзиратели контролируют и содержат этот городок, людей, живущих в нем, и каждый думает об этих горах как о спасении, а на деле эти горы — надзиратели, которые крепко держат за глотки местных жителей.

Короче, вышел я из маршрутки, и мне улыбалась девушка из тиндера. Она обняла меня, я смутился. Потому что всегда смущаюсь, когда меня кто-то обнимает. Или притрагивается ко мне. Забыл, как реагировать на подобное.

— Да, конечно, как я могу к вам обращаться?

— Меня зовут Анастасия.

— Очень приятно, меня зовут Артур! Анастасия, а не подскажете, номер бронируете для себя или для кого-то?

— Для себя.

— Сколько человек будет проживать в номере?

— Я и трое детей.

Я изо всех сил пытаюсь вспомнить что-то, о чем бы я мог рассказать, но понимаю, что ничего меня не зацепило. А зачем рассказывать о том, что тебя самого не интересует? Ну, гуляли мы по этому маленькому городу. Баба из тиндера много говорила, я же хотел скорее прилечь поспать, очутиться в космосе, дома, в подушке, в старом советском матрасе, на скамейке, покурить. Закуривал и хотелось параллельно закурить еще. Такое состояние. А баба из тиндера все продолжала говорить и говорить.

Странное дело — маленькие провинциальные города. Что там делают молодые люди, возраст которых около двадцати, как проводят свободное время? Исходя из историй Бабы из Тиндера, я могу накинуть несколько вариантов. Экспромтом, не задумываясь особо, как и всегда:

- выходить замуж/жениться,

- заводить детей, ипотеки, кредиты,

- пить,

- работать на плохих работах, разводиться и по кругу.

Короче, как и везде, только интенсивность и частота вышеизложенного алгоритма выше в маленьких городах. Любовь лучшее лекарство от скуки, но приходится платить высокую цену. Например, лет 25 оплачивать ипотеку. В городах побольше, в общем-то, у людей несколько иное сознание. Можно, например, сходить на арт-выставку, сделать пару фотографий и закинуь в инстаграм. А потом сходить в бар, познакомиться с девушкой, жениться, завести детей, ипотеку и кредиты. А потом опять сходить в бар.

Меня не очень устраивают такие перспективы, поэтому я старался держать дистанцию с бабой из Тиндера, пока мы гуляли по провинциальному городку, а рядом с нами гуляли дети с собственными детьми. Закат накрывал одеялом уставших людей, уставших работников металлургического завода, благодаря которому в этом городе строились новые дома, ставились памятники, украшались скверы, по которым могли гулять дети со своими детьми, и я с Бабой из Тиндера.

Сейчас играет фу файтерс, отвлекаюсь на клип к песне “мой герой”. Сюжет такой: камера следует за бегущим парнем. Непонятно, куда он бежит, до момента, когда показывают горящий дом. Из дома выбегает девушка в слезах, валит дым, а парень забегает прямо в горящий дом. Внутри комнаты играют солисты группы фу файтерс и что-то поют, а герой как ни в чем не бывало забегает в комнату, вытаскивает из люльки малыша. На этом моменте я уже растроган, я уже готов пустить слезу. Но на этом клип не кончается, парень вытаскивает из люльки пацана, выбегает из горящего дома и передает парнишку, я имею основание полагать, маме этого парнишки. Потом ему говорят, судя по всему, так и так, что-то еще. Мы, то есть я, зритель, еще не понимаем, кого или что еще нужно вытащить. Он, в смысле главный герой клипа, бежит на второй этаж горящего дома. Забегает в ванную комнату и вытаскивает из ванной песика. Потом приносит песика хозяйке, толпа ликует. Но это еще не все! Нужно спасти кого-то или что-то еще. Парень уже порядком запыхался, но вбегает обратно в дом, берет фотографию в рамке, с рамкой выбегает из дома. Уже запыхался, едва идет, кашляет, а толпа идет к нему навстречу, и поглощает его в объятиях. Я растрогался. И пока писал рассказ, решил сделать небольшую вставку, чтоб поделиться с вами своими впечатлениями. Могу себе позволить. Идем дальше.

Заказали еды на вынос в местном семейном ресторане. Ресторане по провинциальным меркам. Официанты носились в запаре, поэтому я старался особо тех не грузить. Нам сказали, что заказ придется ждать около часа. Мы согласились и пошли гулять дальше. Пока мы гуляли, Баба из Тиндера то и делала, что здоровалась с разными людьми и разные люди то и делали, что здоровались с ней. Вечер поглощал этот город, становилось все холоднее, и мне было холодно смотреть на джинсы с дырками на Бабе из Тиндера. Я курил и курил, девушка говорила и говорила, я поддакивал. Мне тяжело последнее время поддерживать разговор, все сложнее отвечать, все сложнее что-то рассказывать самому. Я не чувствовал ничего. Через час мы вернулись в ресторан, забрали еду, и меня ждало еще одно открытие: в этом городке не работает яндекс такси. Я не совсем понимал, как можно заказать такси иным образом. Ловить попутку, голосуя у дороги? На деле все оказалось менее старомодным, чем я представлял, так сказать, менее радикально, на дворе все-таки были нулевые здесь. Так я подумал, когда Баба из тиндера сказал, что нужно позвонить по номеру и все.

Мы подъехали к двухэтажному бараку. В нем — квартира девушки из Тиндера.

— Я до сих пор не понимаю принцип расчета стоимости поездок на такси таким образом, — сказал я, когда мы расплатились с водителем, смутно припоминая детские воспоминания о поездках на такси, в те времена, когда приходилось обязательно звонить куда-то для заказа такси.

— Все просто: по городу — 110 рублей.

— Фиксированно?

— Ну да.

Еще одна загадка была решена.

В квартире я чувствовал себя вполне уютно. Девушки умеют устраивать быт. Я позавидовал ее умениям, поскольку где бы ни жил я и живу, у меня внутри нет и не было ощущения уюта. Она разложила столик, мы поели еды. Я до сих пор не понял, как отношусь к роллам. Для меня еда в принципе утратила свой вкус. Я просто ем, чтоб не испытывать голод. Потом легли, она попросила меня почитать свои рассказы. Я прочел рассказ о смерти своей одноклассницы. Когда читать закончил, обнаружил, что она плачет. Я ненавижу этот рассказ и когда плачут девушки, потому что не знаю, как себя вести. А потом я предложил посмотреть фильм “Полночь в Париже”. Хороший фильм, теплый, уютный. Смотреть его было тепло и уютно, лежали мы тоже тепло и уютно, в теплой и уютной квартирке в маленьком и тоже вполне уютном городе. Все хорошо, все в порядке. На некоторое время одиночество отступило, но не уходило полностью, лежало под диваном из Икее, прямо подо мной, чтоб в нужны момент взять меня за руку, провести пальчиком по раскрытой ладони, поцеловать в лоб, а потом залезть обратно в меня, когда я покину эту девушку, эту квартиру, этот город. Меня унесет обратно в работу, в быт, и я все так же не буду знать, что мне делать, для чего жить. А пока — мы лежим с девушкой из Тиндера, ее рука переплетается с моей, другая моя рука держит телефон, смотрим на нем “Полночь в Париже”. Я смеюсь над Хемингуэем, девушка спрашивает:

— А это кто?

— Хемингуэй, — и продолжаю смеяться над репликами экранного Эрни.

— Анастасия, как я понимаю, вы собираетесь в наш город отдохнуть с детьми, верно?

— Да, все так.

— В таком случае, вы делаете правильный выбор, поскольку наш отель расположен в самом живописном месте города, возле этнопарка ватан, конгресс-холлом и окна из номеров выходят на памятник Салавату Юлаеву и реку Белая. Для детей до 12 лет проживание бесплатно, а возле отеля имеется детская площадка. Также в нашем ресторане есть специальное меню для наших маленьких гостей. В случае чего — на минус первом этаже нашего отеля вы сможете воспользоваться прачечной самообслуживания. Входит в стоимость проживания. А возле стойки ресепшен — минимаркет, в котором можно купить сладости для детей, снэки и напитки.

— Здорово, а какие номера вы можете предложить?

— Я могу предложить Вам, Анастасия, номера категории полулюкс. Двухкомнатные номера: просторная гостиная с раскладывающимся диваном и спальная комната с кроватью размера кинг-сайз...

Еще несколько минут фильма, и мы будем лежать под одеялом без одежды, я буду хаотично целовать девушку, радоваться как ребенок, потому что позволю себе не контролировать себя, она будет смеяться и тоже радоваться как ребенок. Я буду вспоминать этот момент, вспоминать всех девушек, с которыми я также позволял себе отказаться от самоконтроля, а девушка из тиндера — едва слышно посапывать. А еще через некоторое время прихватит живот, и еще раз пожалею о том, что я человек. А еще позднее — вздохну, посмотрю с горечью на девушку из тиндера, уже мысленно прощаясь с ней и с этой ночью, которая больше никогда не наступит, и нырну под одеяло. Положу руку на нее, прижмусь к ней, закрою глаза и продолжу мечтать о жизни, которая никогда не наступит.

А пока — мы продолжаем смотреть фильм, который закончится хорошо.

— Спасибо большое за выбор нашего отеля, Анастасия, мы ждем вас, всего доброго!

Я положил трубку и уставился в пол.

Росгвардейцы впихнули буйного пассажира в гардеробную. В лобби отеля стало потише. Тишину прерывали только мои недовольные вздохи и звуки глухих ударов из гардеробной.

Смена как-то не особо задалась. Конечно, я традиционно по пути на работу помолился в духе: «Господи, пожалуйста, даруй мне спокойную смену, чтоб я мог спокойно вернуться домой наутро и лечь спать». Господь оказался то ли глух, то ли мертв. Снова.

Сперва был наплыв гостей: параллельно я отвечал на звонки, заселял номера, рассказывал о режиме работы лобби-бара, в общем, ничего сверхъестественного. Но сильно нервничал, потому что снова ничего не успевал, а еще нужно было подготовить все отчеты – я снова попал на закрытие месяца. На пятое или шестое закрытие месяца подряд. В общем-то, ничего страшного, рабочие рутинные моменты.

— У вас там гость то ли объебанный, то ли пьяный бродит, - сказал мне охранник.

— Ну, пусть себе бродит, мне-то че, — ответил я.

Мне было до фени на очередного объебыша. Сколько я таких-то повидал-то, а? Сколько раз сам таким был… короче, я был весь в отчетах и в бумажках, и забил на эту историю.

По какой-то причине не сходились цифры в отчетах. Снова блядское расхождение. Снова мне разбираться с этим. А кому еще? Однако, по-прежнему каждый гость, администратор, охранник, бармен, в общем, все они считали своим долгом докопаться до меня с еще одним вопросом.

Должно быть, я буду помнить примерно до конца жизни звук, который издавали телефоны на ресепшен. Динь динь. Динь динь. Динь динь.

— Добрый вечер, Артур Ресепшен, чем могу вам помочь?

— Артурик, привет, эт я.

— Кто я?

— Охрана, старший смены. Это, тебе не говорили про алкаша с пятого этажа?

— Да, в смысле, нет. Не знаю. А что?

— Ну он там бродит че-то, залез в служебное помещение, и вытащил из горницкой зачем-то стеллажи и раздолбал тележку для белья. Что делать будем?

— Ты старший смены, тебе решать.

Мне не хотелось с этим разбираться, как понимаете.

— Ты вообще-то тоже. Ментов вызывать будем?

— Слушай, мне так не хочется все эти объяснительные потом писать, потом в пересменке все это мучительно долго описывать. Сейчас же все спокойно?

— Да, техник там уже прибрался, все обратно закинул.

— Что?

— Говорю ТЕХНИК ПРИБРАЛСЯ, ВСЕ ХОРОШО!

— Плохо слышно просто, ты снова на обходе? А зачем полицию? Вы просто приглядывайте за ним по камерам, пожалуйста. Чуть позже спущусь, покажете, что он там делал. Составим акт о порче имущества. На номер ему закрою. У меня закрытие месяца просто.

— Все, понял, не отвлекаю.

Я спустился, зашел в комнату охраны. Вывели на монитор запись с камеры, с горницкой пятого этажа. Сначала парень долго стоял на одном месте, покрутился вокруг свое оси, зачем-то поплевался. Потом он начал дергаться.

— Солевой! — Зачем-то подумал вслух я. Остальные кивнули.

Дальше лучше не стало: гость зачем-то вытащил стеллажи, попытался загрузить их в служебный лифт. Но стеллажи не влезли. Он, видимо, оказался не в восторге от такого невезения. И разочарованно принялся катать тележку для белья в стену…

Эта история, хоть мне было и не до этого, все равно получила развязку.

Сцена выглядела так: я стоял и в сомнамбулическом состоянии и заполнял отчеты, а коллега выполнял часть своей работы. Было вполне тихо и спокойно Время было около пяти часов утра, и я до сих пор не запустил переход системы на новый день. Хотя должен был сделать это еще два часа назад.

Внезапно ЗАВИЗЖАЛА противопожарная сигнализация. Я хорошо представлял, какой ад предстоит впереди, поэтому сказал коллеге:

— ГОВОРИ «ДОБРОЙ НОЧИ, ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА БЕСПОКОЙСТВА, ВСЕ В ПОРЯДКЕ, ВНЕПЛАНОВАЯ СРАБОТКА СИСТЕМ ПОЖАРНОЙ СИГНАЛИЗАЦИИ»!

— Что, еще раз, говорить?

Сирена все еще орала, пока телефоны разрывались от входящих из номеров. Мы принимали один звонок за другим, тараторили одно и то же, а нам отвечали тоже примерно то же самое:

— Это вообще нормально?

— В пять утра у вас всегда срабатывает сигнализация?

— ВЫ ЖЕ ХИЛТОН!

Денис, мой великий админ и ученик, должен сказать, отработал этот эпизод как надо.

Особо перепугавшиеся гости спускались к нам ресепшен, и заставляли меня потеть от напряжения. Когда они говорили «ВЫ ЖЕ ХИЛТОН» по ту сторону стойки, очко сжималось ещё сильнее.

Я был старшим за стойкой, а новый старший смены охраны вообще ничего толком не хотел делать. Меня это бесило, а еще мне много разных голосов говорили много разных вещей, и озвучивали самые разнообразные идеи: от идиотских до бесполезных.

— Объяви о случайно сработке по громкоговорителю!

— Позови техника!

— Нажми на тревожную кнопку, пора этого типа вязать ебанного! – прибежал техник.

В это время, не забываем, все лобби заполонили невероятно разочарованные гости: вы же хилтон…

А я долблю по тревожной кнопке. Через 5 минут залетают четыре космонавта-росгвардейца. Тупые что пробки. Просят старшего, я салютую бойцам, отправляемся на пятый этаж. В лифте глубоко вздыхаем. Я говорю:

— Заебались за ночь?

— Ни хуя толком не делали.

— Завидую, -- отвечаю.

Стандартно трижды стучу по двери, трижды говорю «Ресепшен» (таков стандарт). Старший смены решил проявить инициативу:

— Вышибай!

Тут, конечно, я мог приукрасить и написать, что мы внатуре вышибли дверь и залетели в номер, развалили пару кабин, но я так делать не стану. В действительности, как правило, все куда унылее. Я аккуратненько приложил мастер-ключ к валидатору, приоткрыл дверь и сделал рукой выученный жест «прошу», а космонавты тихонечко зашли в номер. В номере никого не было: виновник этого текста заезжал вместе с корешем. В два разных номера.

В другом номере был верняк: на стене был след крови. На полу лежали разбитые бокалы, окурки, несколько бутылок виски, сам персонаж СОЛЕВОЙ.

КОСМОНАВТ 1:

(грозно)

Вставай епт

СОЛЕВОЙ не реагирует, а прихрапывает и накрывается пачкой из-под чипсов

КОСМОНАВТ 2:

(кричит на весь номер,

а я стою и переживаю

время шесть утра все-таки)

ПОДЪЕМ ЕБАНЫЙ В РОТ!

КОСМОНАВТЫ пинают СОЛЕВОГО. Тот просыпается. Они скручивают его и выводят из номера. СОЛЕВОЙ кричит весь путь до лифта. В это время я остаюсь в номере с видом человека, который каждый день наблюдает за тем, как гостю не лижут жопу, а херачат берцами, и собираю вещи СОЛЕВОГО – ему предстоит провести как минимум утро в отделении. В номере приглушен свет, а еще, по мере удаления лифта, крик СОЛЕВОГО становится все дальше и дальше от меня...

Я спустился вниз, в это время солевой уже лежал зубами в пол в гардеробной. Дальше дело обстояло так: я заполнял миллион бумажек, настукивал на клавиатуре тысячи символов в пересменке, бродил по отелю, фиксировал нанесенный ущерб материальный. Были расхуячены: стеклянная перегородка на балконе, все жалюзи на всех этажах пожарной лестницы, весь номер, а еще зачем-то солевой возмутительно поступил со своей картошкой фри и с роллами. Разбросал и они, одинокие роллы филадельфия, грустно и грязно валялись на плитке унылого серого цвета…

Тогда я задержался на три часа, что ли, или вроде того. Как только вышел с проходной после этой смены, я закурил и включил Iron Man от Black Sabbath. Жизнь вошла в привычное русло. Снова. Но почему-то круги под глазами ощутимо сильнее тянули вниз мои глаза, мою голову, мое тело и мою душу.

Больше текстов тут

Любовь в воздухе, ноябрь новый чертов февраль!

Она написала, что не сможет провести со мной время. Причём ответ был максимально негативный, понимаете, это когда дурак увидит «у тебя есть шанс», в то время как матёрый мужик подумает «черт с ней, найду другую».

Я, как известно, дурак.

Пошёл в магазин, мило поболтал в пекарне, заказывая две пиццы. Пока заказ готовился, я нарулил напиток, шоколадку и ущербный пакетик с розочками. Не в маечке же нести, верно?

Зашёл в цветочный.

— Черт, я только зашёл, и уже чувствую как-то неуютно.

— Почему? — спросила продавщица, милая пышная девушка.

— Ну, знаете, цветы совсем другой мир, абсолютно в них не разбираюсь, сразу чувствую себя не в своей тарелке в цветочных.

— Что хотели бы взять?

— Я понятия не имею.

— А кому? Девушке, подруге?

— Было бы здорово если б я знал, прошу прощения, я имею в виду что все слишком сложно.

— Понимаю. — Мой ответ совсем не облегчил задачу.

Случился мой фирменный словесный понос, продавщицы и случайные люди, должно быть, вспоминают обо мне как о странном парне. Но в этом моя фишка. Хорошо иметь свои фишки. Была куплена белая роза.

— Говорят, цвет что-то значит, не разбираюсь вообще, — сказал я.

— Ну, знаете, смысл можно найти в чем угодно, даже если его нет.

— Мудрые слова, давайте возьмём белую.

— Означает чистоту и открытость.

— О да, то что нужно, покажу, что сейчас я максимально чистый и открытый!

Расплачиваясь, я добавил:

— Помашу перед ней этой розой в знак своей капитуляции

В руках у меня были две пиццы, ущербный пакет с цветочками, шоколадка в нем и игристое, а в другой -- розочка и телефон, по которому я набирал ее номер, но она не отвечала.

И я сильно замёрз, черт, не ожидал что на улице так холодно. Приложение показывало -15, но я не помнил как ощущаются -15!

Вспомнил.

Подумал, что удачно сложится, если она выйдет. Куда-то или вроде того. Тогда хотя бы вариант, что она меня просто ранее отшила, просто отлетел бы сразу. Она вышла через пару минут.

Я не могу быть точно уверенным, но полагаю она удивилась. Я стоял дрожащий и возле меня лежали пиццы и прочее дерьмо. И я курил, и тоже был удивлён.

И нет она не ответила как в каком-нибудь дешевом фильме:

— Артур? Что ты здесь делаешь?

Потому что жизнь это не сериал и не кино, ну и потому что я первее сказал:

— А вот и она.

А потом, конечно, сказала как в фильме.

— Я подумал, что ты устала, и решил тебя обрадовать, сюрприз, — сказал я. — Такая красотка, ты наверное куда-то собралась.

— Да вот такси ждёт. Ты, наверное, замёрз?

— Совсем чуточку, — и показал жест «совсем чуточку», — как и эти ребята, — показал на пиццу и цветы.

— Возьми себе, я просто уезжаю, ну или я с собой возьму.

— О нет, женщина, это только для тебя!

— Ну две пиццы это слишком.

— Зато хватит на несколько дней.

Мы поднялись, я немного отогрелся.

— Дурак, дурак, взял обломал твои планы, спасибо что согласилась внести коррективы, согласилась подняться, я ценю это дело. Знаешь, ты очень добра ко мне.

— А тебе идёт стрижка.

— Тебе твоя тоже, только ты не стриглась.

— Да, я просто уложила волосы под шарф.

— А если бы постриглась, я бы первый это заметил, потому что я очень внимательный молодой человек.

Она села в такси. И я вспомнил, что в кармане у меня стики от айкоса, специально запомнил какие стики она курит. Типа забота, если ей лень выходить из дома. Остановил таксиста жестом, открыл ее дверь и сунул эту пачку со словами:

— Чуть не забыл, — повернулся к таксисту и добавил: — Не ставьте этой красивой даме меньше пяти звезд из-за меня!

Она уехала, а я закурил. Врубил "N.I.B.", самая прослушиваемая мной песня не только группы «Black Sabbath», но и в 2020-ом году в целом (по версии Apple Music, конечно).

Через пару часов я сидел в «Camorra Pizza», в любимом пабе, и смотрел на бармена Андрея. Он мило беседовал со своей девушкой. Любовь витала в воздухе, я был почти счастлив. Девушка Андрея смотрела на него влюбленно, должно быть, вполне неплохо ощущается.

Моя же «девушка» написала мне, чтоб я называл «красоткой» кого-нибудь ещё, и чтоб больше не делал так, как сделал пару часов назад.

Ладно, подумал я, неважно, проигрываешь ты или выигрываешь. Главное то, как ты играешь! Наверное.

Но приятно оставаться способным на подобные глупые романтические штуки без надежды на продолжение - это точно.

Больше текстов: t.me/smbrov

– Да? А мне понравилось, как ты рассказывал…

– Но мне хочется лучше узнать тебя! Я весь внимание, – Сумбур откинулся на стульчик и скрестил руки на груди, а головой подался чуть вперед в сторону девушки. Их разделял небольшой круглый столик, который предательски шатался, если к нему притронуться. Если положить на него чайную ложку, например, или телефон.

– Ну, как я тебе и рассказывала, я из Владикавказа.

– Это интересный регион! Со своим, как бы сказать, колоритом.

– Ну, да, вроде того… Как бы то ни было, я сейчас здесь и с тобой, и это самое главное, – Аиша улыбнулась так фальшиво, будто они с Сумбуром сидели в студии теленовостей в качестве ведущих.

– Это хорошая новость! Еще одна хорошая новость в большом и страшном мире! Слушай, а расскажешь о своем детстве?

– Зачем тебе это?

– Честно говоря, незачем. Просто проявляю интерес.

Аиша, до этого с интересом разглядывавшая свои кисти рук, бросила долгий и пронзительный взгляд в сторону Сумбура. Сумбур, это было очевидно, растрогался такому долгому взгляду, но он не знал причину его возникновения, поэтому подумал, что он просто нравится девушке:

– Ладно. Мое детство. Спрашиваешь? Я отвечаю.

– Я весь внимание!

– Когда мне было пять, мои родители развелись.

– О, мои родители тоже в разводе, как мы с тобой похожи!

Аиша посмотрела на Сумбура с раздражением.

– Так вот, когда мне было пять…

– Извини, что перебил, я больше так не буду.

– Да, я вижу. В общем. Когда мне было 9, папа забрал меня и моего братика к себе. Тогда он жил в Ингушетии. Это было странно, но я обрадовалась этому – мы так мало времени проводили вместе! Мне не хватало его, поэтому это был вполне неплохой вечер. По пути мы даже заехали в макдак, и он купил мне с братом по хэппимилу.

– Помнишь какие раньше были игрушки? Мне один раз попался плеер с песней «ракамакафо».

– Да, в детстве они были лучше. Приехали мы к папе в квартиру уже совсем поздно, мы с братом уснули по дороге. Проснулись уже в тот момент, когда папа на руках нас заносил домой. От него пахло табаком и дорогим парфюмом, а еще влажной кожаной курткой. А проснулась я, когда дотронулась его щеки случайно через сон – она была колючей.

Сумбур внимательно слушал девушку. Чем дольше девушка рассказывала свою историю, глядя, между прочим, в пол, тем сильнее ее глаза наполнялись слезами. Очевидно, перебивать ее не стоит. Официант, проходивший мимо, чуть было не остановился у их столика, проходя мимо. Остановился. И только хотел было открыть рот, так Сумбур жестом руки показал «Потом». Официант кивнул и отправился дальше по своим официантским делам.

– Наутро меня разбудила папина жена. Она не очень приятная женщина, мы с ней до сих пор не общаемся. Растолкала меня и говорит, что пора одеваться. Я спросила спросонья, в школу, что ли. А она ответила, что к врачу. Папа уже ждал в машине, и как только мы спустились и сели, мы поехали. А куда мы едем? – Спросила я. Папа мне ничего не ответил. По радио играла какая-то национальная музыка. Слегка капал дождь. Дворники неприятно скрипели по стеклу. Папа и его супруга смотрели вперед перед собой. Я сидела между ними на заднем сиденье и тоже смотрела вперед.

– А что потом? – Сумбур придвинулся поближе к Аише.

– В больнице меня встретила женщина-врач. У нее был взгляд, блин, не знаю, как объяснить. Короче, представь взгляд женщины, которая раньше верила и любила, а потом произошло что-то такое, что лишило огня в ее глазах, – сказала Аиша без огня в глазах.

– Представил, – ответил Сумбур и сморщил лоб.

– Мне дали какую-то конфетку, а потом завели в кабинет. Велели раздеться, ну я и разделась. До трусиков, – снова скомандовали. Разделась до трусиков. Стало так холодно, что я начала дрожать. Меня уложили на операционный стол, его поверхность была ледяной по ощущениям. Настолько было холодно, что стало больно. Мне вкололи, по всей видимости, анестезию. Отключилась. Когда я очнулась, надо мной стояли папа, братик и его супруга. Глазели на меня с любопытством. Братик почему-то плакал.

– Вы уже готовы сделать заказ? – вклинился официант.

– Вы вовремя подошли. – Отозвался Сумбур.

– Ох, правда? Это мои первый рабочие дни, я так волнуюсь, спасибо вам... – официант расплылся в блаженной улыбке.

– Нет, совсем не удачное время, подойдите позже.

Официант опустил голову расстроенно и удалился к следующему столику.

– Папа посадил нас на междугороднюю маршрутку и примерно в середине маршрута мне стало так больно! Еще внизу все начало кровоточить… Я начала плакать, а мой братик меня успокаивал и гладил меня. Знаешь, так неловко, по-детски, но так искренне. Из-за этого я начала плакать еще сильнее.

Сумбур сглотнул примерно литров пятьдесят слюны от напряжения.

– Мама встречала нас. Как только я увидела, мне стало спокойнее, и я снова отключилась. Вижу знак вопроса в твоих глазах.

– Да, мне даже страшно спросить, что в итоге с тобой сделали…

– Мне отрезали клитор. Папа сказал, что не хочет дочку-шлюху.

Сумбур прикрыл рот ладонью и откинулся на спинку стула.

– Вы готовы сделать заказ? – Снова спросил официант.

Когда мы спустились в метро, мы встали у колонны. Аиша опустила голову на мое плечо и расплакалась.

– Я ничего не чувствую, – сказала она, всхлипывая.

Мимо нас проехал поезд метро. Он горел.

Больше текстов: t.me/smbrov

Пару лет назад он жил с девушкой, но она ушла, и оставила после себя розовые трусы. Эти трусы он продолжал держать у себя под подушкой. С каждым днем они все больше утрачивали ее запах, поэтому ему приходилось с каждым днем прикладывать все больше усилий, чтобы воссоздать снова ее образ, ее запах, и цвет ее лобковых волос.

Еще у него осталась ее футболка с группой гориллаз. Ее он давал надевать девушкам, которые оказывались у него дома. Возможно, таким образом он пытался то ли пробудить в памяти моменты с ней. Но скорее он мстил ей, поскольку его сильно задела история появления этой футболки у нее:

— Я ее забрала у мужика, с которым время от времени спала. Я решила ему отомстить, поэтому просто надела ее на свое голое тело. Мне понравилось, как через нее просвечивали мои соски. Надела на голое тело, натянула сверху толстовку, которую тоже, кстати, угнала, но уже у другого парня.

У Иоанна она ничего не забрала, кроме его времени. Это его тоже немного злило. А девушкам, которые оказывались в футболке гориллаз, запрещал ее снимать. Вскоре футболка пропахла пятью девушками разом — выдался удачный месяц. Но образы каждой девушки перемешались с запахами, Иоанн не мог это осилить: в голове всплывал образ девушки-мутанта, которая похожа на чучел из фильмов Кроненберга. Короче, футболку он выбросил, но трусы все так же лежали под его подушкой.

Свидание прошло как надо. Сперва они наматывали круги по парку, девушка рассказывала какие-то истории, а Иоанн оценивал ее степень привлекательности. Как говорил его друг, если чувствуешь движение в штанах, значит, у дамы есть потенциал. Ближе к концу прогулки он сказал:

— Смотри, у нас есть два варианта: в первом ты садишься в машину и уезжаешь в привычную жизнь, а во втором — мы идем ко мне и...

— Второй! Второй.

— А ты хороша! Только не дала мне договорить.

Иоанн решил не договаривать. Какая к черту разница. Все равно они шли в сторону его дома. И уже стало ясно, чем все закончится. По крайней мере, этой ночью.

— Твое предложение сравнимо с тем, как если бы, ну не знаю. Если бы мне дали выбор: вернуться в привычную жизнь, от которой меня тошнит, либо хорошенько провести ночь и отвлечься, а потом снова..

— Я бы отвлекся, - перебил девушку Иоанн.

— Я тоже.

Ночь прошла как надо. И следующий день тоже. Через пару дней они снова встретились. И все так же прошло хорошо. Но, как это обычно происходило с Иоанном, девушка внезапно пропала.

«В чем дело?» — написал Иоанн.

«Мне не нравится твое имя. Я вспоминаю о своем мудаке-бывшем. У вас одинаковые имена. И ведете вы себя одинаково»

«Я — не он. Глупо нас сравнивать. Я могу быть лучше, позволь мне начать»

«Уверена, что начинать — единственное, что у тебя получается хорошо. А что дальше?»

«Не знаю. Изначально мы планировали провести только одну ночь вместе»

«Давай закончим на этом. Я не нужна тебе, ты знаешь об этом лучше, чем я»

«Я могу все исправить»

Последнее сообщение осталось непрочитанным. Иоанн собрал всю волю в кулак: подал заявление о смене имени в ЗАГС, а через месяц паспорт забрал уже Артур, а не Иоанн.

Артур сменил имя в социальных сетях, и снова написал девушке, о которой продолжал думать каждый день:

«Привет»

«Мы знакомы?»

«Да. Я люблю тебя»

«Ты кто?»

«Иоанн, но теперь я Артур. Я готов на все ради тебя. Выходи за меня»

Таким образом Артур оказался в черном списке. Потом — на кровати в слезах. Их он вытирал розовыми кружевными трусами.

Больше текстов: t.me/smbrov