Кацуки слышал Изуку даже тогда, когда не хотел: приглушённый смех клиентов, мягкую музыку, ритмичный гул машинки. Это бесило сильнее, чем хотелось признавать.

Изуку, в свою очередь, выучил расписание соседа почти наизусть. Глухие удары ящиков, резкий скрип стула, короткие, отрывистые фразы, – Бакуго работал идеально, без лишних слов, без права на ошибку.

И, разумеется, они начали портить друг другу жизнь. Казалось, этот вариант был лучше спокойного разговора.

***
Теперь Бакуго начинал свой день с того, что включал в своей студии громкую музыку. В ответ из-за стены начинала литься какая-то акустическая, мелодичная чушь, от которой Кацуки приходил в ярость.

Встречаясь в коридоре, блондин проходил, высоко подняв подбородок и, сверкая холодным блеском стальных украшений, игнорировал соседа как пустое место. Изуку, в свою очередь, увидев Кацуки, всегда спешил ретироваться.

Но было и другое. То, о чём они никому не говорили напрямую.

Кацуки, закатывая глаза, всё равно останавливался на страничке чужого инстаграмма дольше, чем собирался. Линии у Изуку были чистыми, уверенными, живыми. Он ненавидел признавать это даже мысленно.

Изуку же восхищался молча. Он видел пирсинг Бакуго не раз – на клиентах, мельком, через приоткрытую дверь. Идеально подобранные углы и украшения, будто созданные именно для этих людей.

***
— Он.. профессионал своего дела, — говорил Изуку Урараке, краснея, будто признавался в чём-то постыдном.

— Ты же его терпеть не можешь, — поддразнивала она.

— Это.. не одно и то же, — мямлил он, пряча глаза.

Кацуки, в свою очередь, хмуро высказывался Киришиме, стараясь не выдать себя с потрохами.

— Этот идиот за стеной.. он реально умеет бить татуировки. Бесит.

— Это звучит как комплимент, — смеялся друг.

— Заткнись.

Факт того, что их студии разделяет лишь тонкая стена, вымораживал обоих. Слишком близко.. И всё же, иногда, поздно вечером, когда клиенты расходились, они оба замирали в своих студиях, слушая, как другой работает.
Ни один из них не был готов признать: раздражение давно перестало быть единственным, что связывало их через эту проклятую стену.

***
Изменения произошли не по их воле. Они пришли в образе нового арендодателя – улыбчивый мужчина в безупречном костюме с острым взглядом. Его визит был внезапен и не предвещал ничего хорошего.

— Поздравляю вас с успешным началом, здание пользуется спросом. Именно поэтому я вынужден предложить вам новый вариант аренды, — он надменно улыбнулся. — Цена вырастет втрое с завтрашнего дня.
В воздухе повисло гробовое молчание. Изуку побледнел, а Кацуки почувствовал, как у него закипает кровь.

— Втрое? Ты с ума сошел? — прорычал Бакуго, делая шаг вперед.

— Или, — продолжил мужчина, не моргнув глазом, — я предлагаю вам выгодную сделку по выкупу ваших контрактов. Я планирую открыть здесь бутик элитной одежды.
Слово «выкупить» прозвучало как приговор. Уйти? Оставить свои студии, мечты, и все, чего они успели достичь?

— Нет, — хором сказали они, впервые за долгое время соглашаясь друг с другом.

Арендодатель вздохнул, делая вид, что думает.

— Преданность делу.. Уважаю. Тогда предлагаю иной вариант. В здании есть одно большое помещение внизу, бывшее кафе. Оно вместит обе ваши студии. Одна большая общая зона, разделенная, возможно, перегородкой. Аренда на двоих будет.. приемлемой. Но только при условии, что вы оба согласитесь и будете работать там вместе.

Изуку глянул на Бакуго. Тот смотрел в стену, сжимая кулаки. На его лице была та самая, ненавистная ему самому, профессиональная целеустремленность, которая не позволяла отступать.

— Ладно, — выдохнул Кацуки, не глядя на соседа.

Мужчина улыбнулся уже искренне, почуяв легкую победу.

— Отлично. Детали обсудим завтра.

Он удалился, оставив их в коридоре вдвоем. Парни стояли, не глядя друг на друга. Теперь им предстояло заключить вынужденное перемирие на одной территории. И ни один из них не представлял, во что это выльется.

— Эй, — вдруг тихо сказал Бакуго, не открывая глаз, — иногда мне кажется, что я не должен быть здесь.
Изуку не ответил. Он лишь повернулся, прижавшись ближе, и положил голову ему на плечо. Кацуки не отстранился, а только тихо выдохнул.
— Ты опять плачешь, Дэку.
Несколько минут они лежали молча. Слышно было только стрекотание сверчков за окном и дыхание двух парней, которые боялись признаться, как сильно дорожат этим мгновением.
***
"Изуку шел по пустой улице – знакомой, но в ней будто что-то поменялось. В конце стоял Акима. Его лицо было едва видно, но глаза зловеще сверкали.
— Ты доволен? — тихо спросил он.
— Да.
— Тогда запомни: всё имеет цену, — мужчина усмехнулся, и от этого звука по спине прошла дрожь.
И наступила темнота."
Изуку проснулся в холодном поту, пытаясь отдышаться. Кацуки спал рядом, спокойно, с лёгкой улыбкой на губах. Мидория долго смотрел на него, боясь дотронуться.
Где-то глубоко внутри он уже знал – скоро все закончится, но его все никак не покидали сомнения, а сон лишь добавил опасений и странного, липкого чувства на душе.
***
Утро наступило слишком тихо. Изуку долго лежал, глядя в потолок. Мир будто стал чуть размытыми, и он чувствовал, что что-то изменилось. Всё вокруг выглядело слишком неподвижным. Протерев заспанные глаза, парень включил новости.
Ведущий говорил ровно, почти безэмоционально:
«..по данным расследования, все, кто обращался к человеку, известному под именем Акима, погибали спустя семь дней. Причина смерти – остановка сердца. Следствие продолжается.»
Изуку не удивился. Он просто выключил телевизор и сел обратно на кровать.

За завтраком Кацуки поднял внимательный взгляд на Мидорию.
— Ты ведёшь себя странно, Дэку.
— Просто.. хочу запомнить всё, — ответил тот, не поднимая глаз.
Кацуки молчал и пристально смотрел – так, будто видел больше, чем хотел бы сам Изуку.
— Ты.. что ты сделал? — в его голосе звучали ноты беспокойства, а взгляд метался по веснушчатому лицу.
— Я просто.. не смог без тебя, — Изуку печально улыбнулся.
Кацуки закрыл глаза, будто сам боролся эмоциями, бушующими внутри.
— Идиот, — усмехнулся он сквозь дрожь, — даже после смерти ты умудрился облажаться.
А Изуку и не отрицал, он знал, что Каччан снова оказался прав. Но это не расстраивало его, ведь Бакуго был рядом – и этого хватало.
***
Солнце садилось медленно, будто тоже не хотело прощаться. Изуку и Кацуки сидели на крыше, где когда-то проводили почти каждый вечер.
— Знаешь.. семь дней – это даже много. Я думал, нам дадут меньше, — Бакуго смотрел пустым взглядом вдаль, уже ощущая, как силы начинают покидать его.
—Спасибо, что был рядом, — дорожки слез стекали по щекам и кудрявый отчаянно пытался их вытереть, — мне нужны были эти дни, чтобы сказать то, что не успел.

Когда ночь полностью накрыла город, Кацуки уже едва дышал. Он лежал, уткнувшись лбом в плечо Изуку.
— Эй.. — прохрипел он, — если там.. где бы я ни был.. будет хоть шанс, я найду тебя.
— Я знаю, — ответил Изуку, — но мне хватило. Семь дней – это больше, чем я заслужил.
— Тогда прощай, Дэку, — блондин усмехнулся и медленно закрыл глаза.
Изуку остался сидеть, глядя на его лицо –спокойное, словно спящее. Слезы капали на бледную кожу.
— Если бы мне дали шанс вернуть все, я бы не отказался от своего решения, ведь семь дней с тобой – лучше, чем вечность без тебя.
***
По заключению врачей, сердце Изуку остановилось во сне от переутомления и стрессов. В его телефоне нашли последнюю заметку, написанную за несколько часов до смерти.
"Я не жалею, просто не смог жить без него."
Никто не знал настоящую причину смерти, но на его лице осталась спокойная улыбка, будто он наконец нашёл покой.

И всё же, они так больше нигде и не встретились, потому что то, что сделал Изуку, было не подвигом.
Это был грех, и расплатой за него была тишина. Нарушив законы жизни и смерти, он обрёк свою душу на вечную, абсолютную пустоту.

Когда Изуку ушёл, Кацуки выдохнул. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Руки дрожали, но не от адреналина, а от странного чувства в груди.
Он ненавидел это чувство – липкое, навязчивое, чужое. Думать о Дэку после миссии было нормально: они работали вместе, рисковали жизнями, прикрывали друг друга. Но сейчас все изменилось.
Его взгляд, улыбка, сияющие глаза – все это вызывало у Кацуки совершенно новые эмоции, которые тот отказывался принимать и понимать.
Но сколько бы он себя ни убеждал, мысли возвращались к одному и тому же: к зеленоглазому идиоту, которого Бакуго снова прикрыл из-за страха.. потерять.
***
С тех пор прошло всего несколько дней, но воздух между ними стал другим. Густым, насыщенным чем-то невидимым, что нельзя обозначит чем-то конкретным. Изуку почувствовал это с первой же тренировки.
Кацуки снова начал орать. Но это был не тот привычный крик, к которому все давно привыкли. Теперь в нём было что-то иное, надломленное.
Задание – совместная атака и работа в паре.
Изуку молча кивнул, но Кацуки ещё долго упирался, вводя кудрявого в заблуждение.
Стоило им начать тренировку, как блондин вдруг толкнул его сильнее, чем нужно, чтобы "ускорить".
—Не мешайся под ногами! — рявкнул он.
Изуку едва удержался на ногах, но продолжил – спокойно, не отвечая агрессией.
Когда задание завершилось, все разошлись. Остались только они в пустом зале. Кацуки стоял, отвернувшись, его плечи дрожали.
—Каччан, — тихо начал Изуку.
—Заткнись.
—Ты злишься, но… я не понимаю, почему, — Мидория старался подобрать более нейтральные слова, чтобы не спровоцировать и так напряженного парня.
Бакуго резко обернулся. В его глазах был такой шторм, что Изуку невольно вздрогнул.
—Хватит! — он шаг за шагом подходил все ближе, — хватит смотреть на меня этим взглядом!
—Каким взглядом? Я просто хочу понять..
И в этот момент всё произошло мгновенно. У Кацуки изменился взгляд и от отступил, споткнувшись о снаряд, а Изуку машинально подхватил его за руку.
Контакт от прикосновения прошелся по коже словно электрический ток.
Кацуки застыл. Мир будто вывернулся наизнанку. Всё его тело вспыхнуло – не от злости, от чего-то другого, непозволительного, и он отдёрнул руку, словно обжёгся.
—Не трогай меня! — выкрикнул он, так громко, что эхо отразилось от стен зала.
Изуку не двигался, боясь сделать любое лишнее движение. Он видел как глаза Кацуки метались по помещению, а взгляд был полон не ненависти, а паники.
—Каччан, — мягко произнёс Изуку.
—Заткнись! — почти срывающимся голосом прохрипел Бакуго, — отойди подальше, слышишь?!
Он развернулся и выскочил из зала, оставив за собой запах дыма и искрящееся напряжение.
Изуку остался стоять. Рука всё ещё помнила тепло чужой кожи и он медленно сжал ладонь, но в груди была только печаль, когда он вспоминал взгляд Кацуки в тот момент.

2.
Кацуки последнее время сам себе казался чужим. Он всё время чувствовал, как тлеет что-то, что нельзя даже объяснить. Он знал, что стоит только взглянуть на Мидорию – все снова начнется. Сердце будто сбивается с ритма, а дыхание становится неровным. Он не понимал, как можно ненавидеть и тянуться одновременно.

А Изуку всё замечал. Каждое слово, каждый срыв, каждый взгляд. И чем больше Кацуки отталкивал, тем сильнее он понимал – внутри того бушует не просто гнев, а отчаянность.
Мидория долго думал, как реагировать. Раньше он просто уходил, давая время, но теперь понял, что уход только усиливает ярость блондина. Он не нуждается в жалости.
***
—Опять пришёл? — Кацуки стоял у окна в пустом классе, — что тебе надо, Дэку?
—Просто хотел проверить, как ты.
—Какое тебе дело? Отвали, — он нахмурился, так и не поворачиваясь лицом.
—Хорошо, — тихо ответил Мидория и остался стоять рядом, молча глядя в ту же сторону, что и он.
Кацуки почувствовал, как по спине прошёл холодок. Тишина давила на нервы и заставляла нервничать.
—Перестань! Что ты творишь вообще? Прицепился как банный лист, — Бакуго наконец посмотрел на Изуку, в его взгляде читалась злость и.. растерянность?
—Хочу помочь, — и это была правда. Больше всего Изуку хотел сделать так, чтобы Кацуки стало хоть немного легче.
—Как? Ты вообще ничего не понимаешь!
Изуку не отшатнулся от крика. Он просто стоял, его плечи были расслаблены, а руки не сжаты в кулаки. Во взгляде не было ни капли осуждения, ни тени страха. Только глубокая, понимающая печаль.
—Может, и не понимаю, — спокойно ответил Изуку, — но я всё равно останусь рядом.
И в этих простых словах было что-то, чего Кацуки боялся больше всего. Кацуки отвернулся, вцепившись руками в подоконник, чтобы не дать себе сорваться – не закричать, не признать..
Отвращение к себе подступило к горлу. Он хотел вырвать из себя это чувство, стереть до пустоты, лишь бы не видеть больше этого взгляда, в котором не было ни страха, ни презрения, а только смирение.
Бакуго не понимал, чего хочет. Чтобы Дэку крикнул, ушёл, ударил? Лишь бы перестал смотреть так.
Кацуки хотел ненавидеть Мидорию, правда хотел. Но ненависть исчезала, стоило услышать его голос. И тогда оставалось только одно – злость. На него, но больше всего на себя.
***
Раздевалка уже опустела. Запах дыма и гари ещё висел в воздухе – Кацуки снова не смог сдержать тебя. Он сидел на полу, опустив голову и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
—Эй, Бакубро, — осторожно позвал Киришима, подходя ближе, — все нормально?
—А тебе какое дело? — отрезал Кацуки, не поднимая головы, — свалил бы лучше к остальным придуркам.
Киришима не ушёл, а сел рядом, не глядя на друга.
—Ты в последнее время слишком агрессивный. Даже для тебя это слишком.
Бакуго хотел выкинуть очередную колкость, но не смог, слова застряли где-то в горле.
— Ты же знаешь, я не из тех, кто лезет не в своё дело, но ты злишься не просто так, да?
—Отвали. Я не хочу говорить об этом, — он хотел взорваться, но не смог. Киришима не давил, не жалел, просто ждал.
—Я.. просто не понимаю, что со мной, — едва уловимо прошептал Бакуго.
—В смысле?
—Всё как-то запутанно, — блондин сжал кулаки и послышались тихие взрывающиеся искры, — мне противно от самого себя..
Киришима нахмурился, но не удивился.
—Из-за..— Кацуки замолчал и стиснул зубы, в висках стучало, — забудь.
—Это важно, — уверенно сказал Киришима, — если тебе хреново, значит, важно.
—Я устал думать о.. — блондин замялся, но быстро продолжил, — это неправильно и..
—Неправильно по чьим правилам? — ответ повис в воздухе, и на пару минут тишина прерывалась лишь тяжёлым дыханием парней.
Кацуки не ответил. Слова друга прозвучали в голове ещё несколько раз и заставили задуматься.
—Хей, Бакубро, я рядом, — парень мягко улыбнулся, — приходи в любое время и обсудим это.
Бакуго знал, что придет. Не хотел, но знал, что ему не справиться в одиночку.

3.
Все ребята в общежитии давно легли спать, а только в одной комнате горел свет. Кацуки сидел на кровати, сгорбившись и уткнувшись ладонями в виски. На полу валялись перчатки и рубашка, брошенная в угол.
После разговора с Киришимой Бакуго стал чувствовать себя слишком уязвимым. К тому же, слова друга крутились в голове блондина целый день и тот не мог прекратить думать над истинным смыслом его слов.
За сегодня он слишкли вымотался, все силы ушли на то, чтобы сдерживать себя. Чтобы не думать, не чувствовать, не видеть его.
—Чёрт.. — прошептал он в ладони, — да что со мной не так?
В этот момент дверь тихо скрипнула.
—Каччан? — Изуку стоял в дверях, держа руках кружку с чем-то горячим.
—Что ты здесь забыл, Дэку?! — Кацуки словно по щелчку отключил все эмоции и показал привычную злость.
— Я заметил, что у тебя свет горит. Хотел узнать всё ли нормально, — Изуку выглядел неуверенно, но не испуганно.
—Проваливай.
Мидория не шевельнулся.
—Но я хочу помочь..
—Тогда почему ты не уходишь, когда я прошу? Вроде хочешь помочь, а делаешь все с точностью наоборот, — Кацуки был напряжен, его руки подрагивали, но тот старался это скрыть.
—Потому что ты не хочешь, чтобы я уходил.
Бакуго замер. Эти слова прозвучали словно выстрел и что-то внутри надломилось. Изуку звучал необычно уверенно и Кацуки не мог отвести взгляд.
Повисла тяжёлая, вязкая тишина. Кацуки опустил голову, стиснув зубы.
—Иди к чёрту, — хрипло сказал он, не поднимая взгляда.
—Я не уйду, — сказал он спокойно, — ты же знаешь.
Кацуки резко поднялся, будто готов был ударить или сбежать, но вместо этого шагнул вперёд и застыл со сжатыми кулаками.
—Ты всегда такой, да? — выдохнул он, — Думаешь, самый умный и всем можешь помочь?
— Нет, — ответил Мидория, — но я обязан попытаться.
Кацуки хотел издевательски рассмеяться, но голос сорвался.
—Попытаться.. — он хрипло усмехнулся, —ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?!
— Кацуки…
— Не называй меня так, не сейчас.
— Хорошо, но я всё равно останусь, — Изуку упрямо стоял на месте, всем своим видом показывая, что не сдвинется.
Бакуго чувствовал, как всё внутри трещит от усталости. От этого постоянного напряжения, из которого не было выхода.
— Я не понимаю, — выдохнул он, — не понимаю, что со мной. Это мерзко.. Какой я герой, если боюсь своих собственных мыслей, — он невесело усмехнулся, а огонёк в его глазах погас.
Дыхание парня стало рваным, плечи дрожали. Он хотел сказать что-то ещё, о том, как ненавидит, как хочет не чувствовать, но вместо этого просто сел обратно на кровать.
Изуку подошёл ближе и сел рядом. Близко, но не настолько, чтобы спугнуть "такого" Кацуки.
—Я не хочу быть таким, — прошептал Бакуго едва слышно.
—Каким?
—Слабым и уязвимым от этих чёртовых мыслей. Для меня это словно проклятие, — парень прикрыл глаза и говорил сквозь пелену, почти не осознавая где он сейчас и с кем.
—Тогда я буду тем, кто поможет тебе его нести, — Мидория посмотрел на него мягко, без жалости.
Кацуки промолчал. Он не сказал "нет" или "отойди". Просто позволил себе сидеть рядом, не скрывая те эмоции, которые так долго пытался спрятать.
И в этой тишине, где не было ни взрывов, ни слов, Кацуки впервые позволил себе расслабиться. Он позволил себе быть собой.
Блондин долго сидел молча. Дыхание выровнялось, пальцы наконец перестали дрожать. Где-то между ударами дождя о стекло и тихим присутствием Изуку вдруг стало тише.
Он впервые за много недель не чувствовал, что должен держать все в себе. Не нужно было кричать, доказывать, злиться без повода. И это, к его удивлению, больше не казалось слабостью.
Он посмотрел на Мидорию краем глаза – тот сидел рядом, всё так же спокойно, не навязываясь. И впервые Кацуки не ощутил привычного раздражения. Наоборот – в груди разлилось тихое, непрошеное тепло, но парень не стал корить себя за это.
Кацуки прикрыл глаза, опираясь спиной о стену. Впервые за долгое время он чувствовал себя не мерзким, а просто живым.

4.
Солнце пробивалось сквозь жалюзи, полосами ложась на пол и слепя глаза. Кацуки понял, что так и заснул, сидя у стены. Шея ныла, голова гудела, но впервые за долгое время не болело внутри.
В комнате было тихо. Мидории уже не было – только кружка с остывшим чаем стояла на столе. Кацуки уставился на неё, и от этого простого жеста почему-то защемило в груди.
Кацуки спустился на пустующую кухню. Утренний шум общежития только начинал просыпаться.
Парень налил себе кофе и вдруг поймал себя на том, что не думает о лишнем. Все мысли успокоились, словно после шторма, и в его голове была звенящая тишина.
Когда в дверях появился Изуку, всё внутри сжалось, по привычке. Но не последовало обычных криков или оскорблений. Мидория внимательно посмотрел на него и просто кивнул.
—Как спалось? — осторожно спросил Изуку.
—Нормально, — буркнул Кацуки, продолжая пить свой горький кофе.
—Это.. хорошо, — повисло молчание, но уже не тяжёлое, а спокойное.
Кацуки не знал, что сказать. Он чувствовал себя странно – будто что-то изменилось. Не было какого-то резкого осознания, лишь усталость, смешанная с облегчением.
***
На дневной тренировке Бакуго был другим. Он всё ещё рычал, ругался, взрывал, но в его движениях не больше было бешенства и попытки что-то доказать.
Когда Мидория оступился на платформе и чуть не упал, Кацуки автоматически подал ему руку. Мидория лишь удивлённо моргнул, а потом улыбнулся. Теперь Бакуго не отвёл взгляд.
Что-то внутри сжалось, но не болью –скорее, с теплотой, которую он не знал, куда деть.
Он отпустил руку первым, буркнув:
—Смотри под ноги, идиот, — Кацуки поймал себя на том, что впервые за много месяцев не чувствует отвращения или ненависти. Ни к нему, ни к себе.
***
Вечером, уже в комнате, он сидел у окна. Снаружи шумел дождь – тот самый, как прошлой ночью, но теперь этот звук не давил.
Кацуки думал о многом, но впервые – не о том, как перестать чувствовать. А о том, что будет если он себе позволит открыться?
За дверью кто-то тихо постучал.
—Каччан? — мягкий и знакомый голос прозвучал за дверью.
—Чего надо?
—Я просто хотел сказать спасибо.. За сегодня.
— За что? Я просто не дал тебе грохнуться лицом в пол, — Кацуки почти беззлобно усмехнулся.
—Всё равно спасибо, — ответил Дэку и ушёл.
Кацуки остался один, но впервые это одиночество не жгло. Он закрыл глаза и позволил себе улыбнуться, совсем чуть-чуть.
Пусть пока он не мог назвать это чем-то определенным и вовсе не стремился рыться в себе, главное, что он больше не чувствовал себя ужасным.
Думал о том, как просто Мидория смотрел на него сегодня и впервые позволил себе подумать: а что, если так и должно быть?
Без страха, ненависти или попыток убить то, что внутри. Где-то в глубине души впервые появилось ощущение, что, может быть, это не слабость.
А шанс. Шанс наконец перестать прятаться и ненавидеть себя.
5.
Кацуки нашёл Киришиму в спортзале – тот, как обычно, тренировался и что-то весело напевал себе под нос.
—О, Бакубро! Сегодня ты подозрительно тихий, чудеса ли?
— Отвали, дерьмоволосый, — Кацуки закатил глаза и отвернулся.
Киришима рассмеялся, но взгляд у него был внимательный. Он всё чувствовал и понимал даже без слов.
— Ты другой, — сказал он спокойно, — тихий. Похоже, тебе наконец легче.
— Я просто устал, — Кацуки нахмурился и отвёл взгляд.
— Нет, бро, ты не устал. Ты смирился, в хорошем смысле, — Киришима поставил гантели и вытер лоб , — это Изуку, да?
Кацуки не ответил, Киришима и так понял.
— Слушай, — продолжил тот, — ты не обязан объясняться, но если чувствуешь, что хочешь – иди и поговори, пока не поздно.
—Он в любом случае..
— Если бы он хотел отвернуться, сделал бы это давно.
Эти слова застряли у Кацуки в голове. Простые, но будто открыли то, до чего он сам боялся докоснуться.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, бро, — Киришима мягко улыбнулся и продолжил тренеровку, глядя вслед другу.

***
Кацуки долго стоял у двери, обвешенной плакатами со Всемогущим. Он думал, правильно ли поступает? Но назад пути уже не было, поэтому он постучал, но не дождавшись ответа, всё равно вошёл.
Изуку сидел за столом, листая тетрадь, и, подняв глаза, улыбнулся с той самой теплотой, от которой у Кацуки сжималось сердце.
— Каччан? Всё в порядке?
Он хотел ответить резко – что просто проходил мимо и ничего не случилось, но не смог.
—Поговорим? — выдавил он, из последних сил стараясь не отвести взгляд.
— Конечно, я слушаю, — Изуку отложил тетрадь и внимательно посмотрел.
Кацуки ходил по комнате, как зверь в клетке. Каждое слово будто застревало в горле, царапая.
— Я.. — он остановился и сжал кулаки, — чёрт, не знаю, как сказать.
— Просто скажи, как есть, — Изуку терпеливо ждал, скрывая собственный ураган внутри.
— Со мной творится какая-то хрень, уже давно. Я пытался выжечь это, но.., — он посмотрел на Изуку, и голос сорвался, — когда я рядом с тобой – мне легче. Я не понимаю почему и это бесит!
Повисла тишина. Только стук сердца был слышен в пустой и темной комнате.
— И я не жду, что ты.. что ты простишь. Я ведь столько дерьма тебе сделал.. но меня все равно тянет к тебе и я просто хотел, чтобы ты знал кое-что. Если ты скажешь отвалить – я уйду. Навсегда.
После сказанных слов Бакуго сразу почувствовал облегчение, будто выпустил из груди целую бурю. Стало легче, но страшнее от долгого молчания Мидории.
— Каччан, — тихо сказал кудрявый, подойдя ближе, — я уже давно тебя простил.
— Не ври.
Кацуки не мог сопротивляться этой уверенности в изумрудных глазах.
— Не вру, просто ты сам себя не прощаешь.
Кацуки не выдержал и отвёл взгляд, но Изуку коснулся его руки, и вся броня рухнула.
— И знаешь.. — Изуку улыбнулся едва заметно, — все в порядке, главное, не уходи.
Кацуки застыл. Слова ударили, как током, а горячая рука до сих пор обжигала кожу. Он смотрел на него, не веря и не дыша.
— Что?
—Больше не убегай от меня.
Молчание снова заполнило комнату, но теперь в нём не было страха. Только странное, мягкое тепло, которое наконец перестало быть врагом.
Кацуки шагнул ближе, совсем чуть-чуть. Он не знал, что дальше делать и куда это приведёт. Но впервые не хотел отступать.
Бакуго не успел произнести что-либо и его не сильно потянули на кровать. Два парня упали на кучу мягких подушек.
Изуку, не приближаясь ближе дозволенного, сжимал руку блондина. После тяжелого дня он быстро уснул, но Кацуки ещё долго лежал с роем мыслей.
Впервые за долгое время он не хотел ничего разрушать, никого побеждать, ничего доказывать. Только сохранить этот миг.
доп часть
Прошло несколько недель. Те же утренние тренировки, те же уроки, та же суматоха в общежитии. Но теперь в жизни Кацуки появилось что-то новое, незаметное.
Спокойствие.
Иногда, на завтраке, они с Изуку сидели рядом. Не специально или на показ, просто рядом. Когда плечи случайно касались, Кацуки больше не отдёргивался. Привык и даже.. любил это.
Он всё ещё был обычным Каччаном: кричал, ругался, взрывал, но теперь в его словах не было яда.
Изуку перестал смотреть на Бакуго снизу вверх, как когда-то, со страхом. Теперь их взгляды были на одном уровне. И вряд ли Бакуго признался бы, но ему нравилось это.
***
Однажды вечером, после тяжёлого патруля, они вернулись в общежитие позже всех. Дождь моросил, тихо стуча по крыше. Парни сидели в пустой кухне и пили горячий чай.
Изуку протянул руку и легко коснулся чужих пальцев. Неуверенно и осторожно, но без страха. Так по-домашнему, что на душе вмиг потеплело.
Кацуки не удивился и не вздрогнул, а просто переплёл их пальцы. Никаких громких слов, только тишина и нежность.
Теперь, глядя на Изуку, Бакуго больше не чувствовал той удушающей вины, что преследовала его с детства. Он понял, что принятие – это не слабость. Он сталне мягким, а просто настоящим.
Этой ночью, когда он лёг спать, впервые за долгие годы не было ни тяжести в груди, ни привычного напряжения. Только ощущение тёплого света где-то под рёбрами – спокойного и ровного.

Он не знал, что будет дальше, но знал, что не один и этого было достаточно.
***
— Эй, вы заметили? — Мина наклонилась к друзьям, хитро прищурившись, — эти двое снова сидят вместе.
Киришима, не поднимая головы от тарелки, лишь усмехнулся:
— Снова? Они уже месяц так.
— Да не в этом дело, — шепнула она, покосившись на дальний стол, — раньше рядом они ругались, а теперь.. смотри.
За столом действительно сидели Изуку и Кацуки. Ничего особенного – завтрак как завтрак, но было что-то новое..
Кацуки слушал, не перебивая, а Изуку непринужденно улыбался, так спокойно.
Киришима улыбнулся, глядя, как Бакуго бурчит что-то под нос, а Дэку отвечает коротким смешком.
— Знаешь, — сказал он тихо, будто самому себе, — если бы кто-то сказал мне совсем недавно, что Бакуго сможет вот так.. просто сидеть рядом с кем-то и быть спокойным – я бы не поверил.
— Эволюция, — ухмыльнулся Каминари, —настоящий прогресс.
В этот момент Кацуки заметил их взгляды, нахмурился и бросил через весь зал:
— Чего уставились, идиоты?!
Изуку рассмеялся, не пытаясь его останавливать. Мина прыснула, а Денки только поднял ладони в знак примирения.
Когда шум в столовой снова стих, Киришима бросил короткий взгляд на их стол и задумался.
Кажется, иногда людям действительно удаётся стать лучше, просто потому что рядом есть тот, кто верит в них.

—Он так улыбался, будто я ему.. не знаю, квартиру подарил.
—Ты ему подарил кое-что более важное, так что, не удивительно, — парень пожал плечами.
Кацуки поморщился, будто его поймали на чём-то слишком личном.
—Забудь, и никому ни слова.
—Не скажу, конечно, — Киришима поднял руки, — Но ты молодец, бро, поступил по-мужски.
Кацуки лишь кивнул и вышел из комнаты, чувствуя, что на душе стало намного легче.

2.
Однажды вечером, после особенно изматывающей тренировки, где Изуку молча наблюдал за каждым движением Кацуки, тот вернулся в свою комнату и, конечно, Дэку уже сидел на его стуле, все с той же проклятой улыбкой. Что-то в Бакуго сломалось. Все эти дни накопленной ярости, вины, боли и отчаяния вырвались наружу.
–Хватит! – закричал Кацуки, а его ладони с искрами уперлись в виски, – прекрати это! Исчезни! Ты — плод моего больного воображения, потому что я... потому что я не смог тебя спасти! Ты просто напоминание о моей слабости!

Парень кричал до хрипоты, выплескивая всю свою ненависть, не к Изуку, а к самому себе. Он надрывал горло, думая только о том, как больно сейчас, но не о последствиях.
Когда его крики стихли, воцарилась оглушительная тишина. Изуку больше не улыбался. Его лицо исказилось глубокой печалью. Он посмотрел на блондина глазами, полными слез, которых так и не сможет пролить.
–Прости, Каччан, – тихо, но абсолютно четко прозвучал его голос, – я все время мешаю тебе.. И при жизни, и после смерти..
Кацуки понял все слишком поздно и Изуку начал растворяться в воздухе. Слезы стекали по щекам, а Бакуго пытался взяться за рассеивающуюся руку.
–Дэку, стой! Ты куда?! Я.. Я не это имел ввиду, прости меня! – парень почти выл от безысходности, наблюдая за телом которое уже практически исчезло, – Изуку..
Мидория оставил после лишь ощущение холода и ледяной пустоты.
***
На следующий день Кацуки осознал все окончательно. Изуку больше не появлялся. Ни в столовой, ни на тренировках, ни в коридорах. Пустота, которую блондин так яростно требовал, обрушилась на него с невыносимой тяжестью. Теперь он понимал: эти видения были не наказанием, а последней нитью, связывающей его с Дэку. И он сам ее оборвал.
Чувство вины стало постоянным спутником Бакуго. Оно было острее и болезненнее, чем любая физическая травма. Каждое утро он просыпался с мыслью, что выгнал Изуку. Выгнал последнее, что от него оставалось. Кацуки продолжал тренироваться, став еще более замкнутым и резким. Он не просто хотел стать героем — он пытался стать героем за двоих, взвалив на себя ношу, которую когда-то нес Изуку. Он молился, чтобы призрак вернулся, но тот исчез навсегда.
***
Больше Кацуки не видел Дэку, но он чувствовал его присутствие в каждом своем действии, в каждом взрыве, в каждом шаге. Изуку Мидория навсегда остался его самым болезненным напоминанием. Бакуго знал, что заслужил все это и был готов нести бремя до конца своих дней.

Изуку поднял на блондина мокрые от слез глаза и Кацуки не выдержал. Года накопленного напряжения, злости, восхищения и чего-то еще, гораздо более сокровенного, вырывались наружу.
–Я так больше не могу, – говорит он, глядя в глаза Изуку, – смотреть, как ты светишься для всех, пока я стою в тени. Это сводит меня с ума..
И прежде чем Кацуки успел договорить, Дэку в миг уменьшил расстояние между ними и невесомо коснулся чужих губ.
Бакуго замер, но когда Изуку уже собирался отстраняться, блондин сразу перехватил инициативу. Его губы коснулись вновь, мягко, но с той настойчивостью, которая говорила обо всем без слов. Кацуки иногда поглядывал на дрожащие ресницы с капельками слез, а вкус алкоголя и цитруса на губах Изуку казался ему самым опьяняющим, что он когда-либо пробовал.

***
Изуку проснулся в своем номере отеля. Голова раскалывалась, но воспоминания о вчерашнем вечере остались — яркие и обжигающие, заставляющие прилить кровь к щекам. Каччан, его слова, поцелуй..
Изуку впал в панику и его голову заполонили вопросы, от которых боль сильнее распространялась по телу. Было ли это реальностью? Или пьяным сном? Парень боялся выйти из комнаты и наткнуться на взгляд Каччана, полный презрения.
Но дверь в его номер резко открылась. На пороге стоял Бакуго, полный решимости. В его руках стакан минералки и таблетки от головной боли. Он молча протянул их и отошёл в сторону.
–Каччан, насчёт вчерашнего вечера, я..
–Если ты скажешь,что это была ошибка, я подорву тебя, – Кацуки перебил его и старался скрыть легкий румянец на щеках, – я ничего не говорю просто так и не делаю того, чего не хочу.
Изуку мягко и смущенно улыбнулся, наблюдая за уходящим Бакуго.
***
Спустя несколько дней напряжение между ними все еще было, но оно изменилось, став трепетным, полным ожидания чего-то. В последний вечер в Париже они оказались одни на смотровой площадке Эйфелевой башни. Лучи солнца окрашивали небо в тёплые оттенки, огни города мерцали внизу, а река отражала их, создавая волшебное сияние.
–Я все думал о твоих словах тогда.. Что я не вижу, как на меня смотрят. Но я вижу. Я всегда видел только тебя.
Он повернулся к Кацуки, и в его глазах горела необычная решимость.
–Тебе потребовалось всего-то напиться, чтобы наконец это понять, придурок, –мягкий голос блондина растворялся в приглушённых звуках города.
–Может, мы могли бы.. На трезвую голову, сделать, ну..
Бакуго сдержал смешок и, положив одну руку на щеку, усыпанную веснушками, а другую на талию, накрыл его губы своими.
На этот раз поцелуй был нежным и неторопливым. Мир вокруг превратился в размытый фон из мерцающих огней, отражающихся в глазах друг друга. У Изуку кружилась голова, но он отвечал на поцелуй, обнимая блондина за шею, а пальцами слегка касаясь его волос.
Спустя пару минут они спустились вниз, сплетая пальцы. Киршима, увидев это, широко улыбнулся и подмигнул Кацуки, а тот в ответ лишь нахмурился, но не отпустил руку Изуку.
Они вернулись домой не просто одноклассниками или соперниками, а чем-то гораздо большим.

2.
Мидория нервно кусал губу, из которой уже сочилась кровь, но ему было наплевать, ведь через пару минут должен прийти этот странный парень.
Дверь с грохотом распахнулась и Изуку показалось, что она вот-вот слетит с петель. В комнату вошёл блондин с сумкой на плече. Кудрявый сидел на своей кровати и молча наблюдал, как новый сосед раскладывает свои вещи. Парень наконец устремил взгляд на Мидорию и того будто током пронзило.
–Идиот, у тебя кровь с губы капает на футболку, – он демонстративно закатил глаза и, фыркнув, развернулся обратно.
Зеленоглазый, услышав голос соседа, впал в оцепенение, но быстро понял суть сказанных слов и стал вытирать одежду.
Кацуки резко выпрямился и громко чихнул, сразу после этого заметив шерсть на кровати. Он обернулся и пронзил строгим взглядом Изуку, а после осмотрел и всю комнату.
–Ты тут точно никого не держишь? – парень сверкнул глазами и вышиб весь воздух из Мидории. Тот боялся врать, но при этом говорить правду было нельзя.
–Я-я.. Просто кошек на улице глажу и б-бывает шерсть заношу, – ели смог проговорить кудрявый. Кончики ушей покраснели, руки дрожали, но взгляд все еще оставался твёрдым. Ради котенка.
–Ладно, бывай, – Бакуго развернулся и направился к выходу, в последний момент глянув на Изуку, который шумно выдохнул от облегчения.

***
Прошла неделя и Кацуки уже не казался таким отбитым на голову парнем. Он хорошо учился и, к счастью, почти все время проводил с друзьями или в библиотеке. Изуку казалось, что блондин специально старался избегать его, но отогнал все мысли подальше. С другой стороны, хорошо, что ему не приходится сталкиваться с этим пронзительным взглядом так часто.
Привыкший к вечному отсутствию соседа, Изуку, как и раньше, каждый вечер играл с котенком. Конечно, кудрявый старался к приходу Кацуки подмести всю шерсть и остаться незамеченным.
В один из таких дней, уставший Мидория завалился в комнату. Сегодня он пришёл очень поздно из-за придирчивых преподавателей.
–Наверное Мио сидит там голодный, – бубнил Изуку под нос, открывая дверь, – нужно будет покормить, до прихода..
Парень так и замер в проходе с широко распахнутыми глазами. Бакуго сопел на кровати, чуть нахмурив брови во сне, а на его груди мирно покоился котенок, свернувшись в клубочек. Тот очень громко мурчал и на секунду Изуку удивился, почему сосед не проснулся.
Веснушчатый стоял в проходе, нервно перебирая все варианты исхода событий, если блондин проснется, но сначала нужно было хотя бы попытаться убрать котёнка. Мидория тихонько подошёл к кровати и склонился, протянув руки к Мио, а тот, будто бы на зло хозяину, вцепился когтями в Кацуки, отказываясь уходить с нагретого места.
Сосед ещё сильнее нахмурился и открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Когда парень увидел над собой застывшего в ужасе Изуку, он резко подскочил, сбросив с себя котёнка, на что тот недовольно мяукнул. Кацуки охватила ярость, но увидев глаза кудрявого, полные слез, гнев сменяется на что-то другое.
–П-прости! – кудрявый пытался придумать, что сказать в своё оправдание, но в голову лезли только мысли об отчислении, – никому не говори, пожалуйста, он тихий и боится людей, никогда не подходит..
–Хватит бубнить себе под нос, бесит, – Бакуго шумно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями, – ты вообще чем думал, когда притащил его сюда?
Кацуки быстро успокоился и указал пальцем на котёнка, который яростно мяукал, кусая палец кудрявого. В конце концов, он так сильно впился клыками, что Изуку зашипел, и рыжик вновь полетел к блондину. Потоптавшись немного на животе, тот свернулся в клубочек и вновь начал громко мурчать.
–И это ты называешь тихий и боится людей? – Бакуго посмотрел строго, а Мидория, кажется, хотел под землю провалиться, – идиот, у тебя руки как у наркомана трясутся, успокойся, мне незачем рассказывать это.
Изуку лучезарно улыбнулся. Он так сиял, что Кацуки не мог отвести взгляда, но, опомнившись, отвернулся, надеясь, что в темноте не видно покрасневших ушей.

3.
Кацуки сидел с друзьями в кафе неподалёку от универа и слушал их очередную болтавню.
–Кстати, бласти, ты такой тихий в последнее время, кто тебе успокоительное подсыпает? – Мина допивала ароматный кофе и обратила внимание на молчаливого друга.
–Неважно, – Кацуки отвёл взгляд и засмотрелся на кружку перед собой, из которой он не сделал и глотка. В последнее время он и правда был какой-то заторможенный и спокойный, что пугало даже его самого.
–Бро, ничего не случилось? Я наверное первый раз вижу тебя таким, – Киришима беспокоился из-за необычного поведения друга.
–А, ты же живешь с кем-то в одной комнате.. Парнишке не повезло наверное, – Ашидо быстро переключилась на другую тему и сочувствующее вздохнула, – будь с ним поаккуратнее..
–Бакуго, я.. – Изуку неожиданно подошёл к столику. Было неудобно появляться перед друзьями соседа, но ничего не оставалось, – я сегодня буду поздно, не мог бы ты.. Ну..
–Я понял, иди на пары, опоздаешь, – Кацуки махнул рукой и сразу понял намёк на то, что придется кормить котенка.
–Спасибо! – кудрявый ярко улыбнулся и быстро ушёл, стараясь не задерживаться долго с незнакомыми людьми.
Мина и Киришима молча уставились на Кацуки, который подзавис, а после улыбнулся уголками губ, что не осталось незамеченным друзьями.
–Этот милашка - твой сосед?! – девушка прикрыла рот руками, сдерживая визг счастья, – и ты с ним так общаешься мило.. А на нас только кричишь!
–Потому что вы все идиоты, – фыркнув, блондин встал, уходя на учебу.
Когда он успел так сблизиться с новым соседом?

***
–Слушай, ты правда прости, что так напрягаю тебя, – Изуку виновато смотрел на Кацуки, который показательно отодвинул кота от себя, – я правда скоро найду ему новый дом! Просто.. Так грустно расставаться с ним.
Мидория почувствовал, как щиплет глаза и опустил голову. Не хотелось показаться слабым и разреветься из-за такого пустяка.
–Мне наплевать, просто постарайся сделать так, чтобы он нам не доставил проблем.
Изуку обратил внимание на новый мячик у котёнка. Он точно помнил, что не покупал такого.
–Слушай, а это..
–Заткнись, купил просто чтобы он мои наушники не разгрыз, – Бакуго нахмурился и отвернулся, боковым зрением наблюдая, как улыбка озаряет лицо Мидории.
***
Изуку лёг спать, а блондин остался дописать конспекты. Жёлтый свет лампы неприятно резал глаза в темноте и Кацуки спешил закончить.
Парень почувствовал что-то мягкое у ноги и, опустив взгляд, заметил рыжика, который крутился, привлекая внимание. Бакуго упорно его игнорировал и спустя 5 минут решил, что кот наконец отстал.
Его конспекты были грубо сдвинуты лапкой и комочек удобно разлегся на тетрадях.
Как бы Кацуки не старался выжать из себя ругательства, он быстро сдался и, проведя рукой по рыжей шерстке, решил, что тоже пора ложиться. Он даже не обратил внимания, что котенок переместился ему под бок, мирно посапывая.
Кацуки задумался, что стал меняться со временем. Ярость, накрывающая его по любому пустяку, сменилась подозрительным спокойствием, когда он находился в этой комнате. Рядом с Изуку и его пушистым другом.
Наблюдая каждый день за соседом, блондин думал об одном и тоже. Мидория – идиот, который нарушил такое серьёзное правило, что грозит ему отчислением, но.. с другой стороны, он так светится, когда играет с котенком, и Кацуки, невольно смотря в эти счастливые глаза, тонет в них.
Он не должен так думать. Точно не о нем.

4.
Кацуки лежал, залипая в телефоне и иногда искоса поглядывая на парня рядом. Блондин так вымотался, что собирался вот-вот лечь спать. Тишину разорвал жалобный, непривычно тихий писк. Изуку метался по комнате, закусив губу до крови. Его пальцы дрожали, когда он пытался набрать очередной запрос в поисковике: "котенок вялый, не ест, повышенная температура".
–Что случилось уже? – устало пробубнил Кацуки, смотря на эту панику сквозь прищуренные глаза. Он сидел на своей кровати, пытаясь читать статьи, но буквы расплывались перед глазами.

–Кацуки, он совсем не двигается, – голос Изуку дрогнул, и в нем послышались слезы, – он такой горячий..
Кацуки резко встал, с таким видом, будто собирался разнести всю комнату в щепки. Он подошел, грубо отодвинув Изуку, и ткнул пальцем в бок лежащему на подстилке рыжему комочку. Котенок лишь слабо вздохнул.
Несколько секунд тишину прерывали лишь разговоры за дверью. Бакуго увидел, как у Изуку на глазах выступили слезы. Во взгляде кудрявого читался в полный ужас, который сковал его.
–Всё, – резко выдохнул Кацуки, и его голос прозвучал как приговор. Он сорвал с вешалки свою ветровку, – быстрее одевайся, идиот.
–Куда? – растерянно прошептал Изуку.
–К ветеринару, тупица! Или ты хочешь, чтобы он тут у тебя на руках испустил дух? – Бакуго уже заворачивал котенка в мягкую подкладку куртки, движения его были удивительно аккуратными, несмотря на грубый тон, – если кто спросит на выходе – говорим, что у тебя.. аппендицит, понял? Ты умираешь.
Изуку только кивнул и, одевшись, парни выбежали из здания.
**
Поездка была адом. Мидория сидел, прижав к груди сверток с курткой, внутри которого тихо попискивал котенок. Он бормотал что-то успокаивающее, не то коту, не то себе. Кацуки смотрел в окно, сжимая кулаки в карманах. Каждая кочка на дороге заставляла его вздрагивать.
–Всё будет хорошо, правда? – тихо, почти по-детски, спросил Изуку.
–Заткнись, – просипел блондин, но это прозвучало совсем беззлобно.
**
Пока врачи осматривали котенка, парни сидели в пустом холле на холодных пластиковых стульях. Кацуки, откинув голову на стену, закрыл глаза. Изуку сидел, сгорбившись, весь напряженный.
–Успокойся, – буркнул блондин, не открывая глаз, – нормально все будет.
Мидория ничего не ответил, но его плечи перестали так сильно дрожать.
Позже врач сказал, что это просто отравление. Они сделали уколы, выписали лекарства. Котенок, слабый, но уже более живой, снова был закутан в куртку. Послушав нотации от Бакуго о том, что тот покупает ужасный корм, Изуку полностью успокоися.
В такси на обратном пути адреналин начал отступать, сменяясь леденящей усталостью. Мидория сидел, прижавшись плечом к Кацуки, и боролся со сном.
Его голова медленно склонилась и упала на плечо блондину. Кацуки замер в ступоре и первым порывом было оттолкнуть, огрызнуться, но он посмотрел на спящее лицо Изуку. Синяки под глазами, разметавшиеся по лбу волосы, полное доверие на лице – все это вызывало лишь чувство умиротворения.
Бакуго медленно, будто боясь спугнуть, выдохнул. Он чувствовал тепло щеки Изуку через тонкую ткань футболки, а в голове было пусто. Его собственная рука, будто против воли, осторожно легла на взъерошенные волосы Изуку. Пальцы на секунду зарылись в мягкие кудри, а запах мяты наполнил легкие.
Кацуки сидел неподвижно, пока такси мчалось по ночному городу. На его плече спал Изуку, а на коленях, в его же куртке, посапывал спасенный котенок.
И в этой тишине, под размеренное дыхание обоих, что-то острое и колючее в душе Бакуго наконец-то смягчилось. Блондин не признался бы в даже под пыткой, что в этот момент он чувствовал себя так хорошо, что хотелось бы остаться в этом моменте навсегда.
5.
Изуку, сияя от счастья, нес в комнату две кружки ароматного кофе. Последнее время он был особенно радостный, ведь отношения с Бакуго стали прекрасные, а котенок подрос, став более озорным.
Кацуки открывал дверь, когда юркий комок проскользнул у него между ног.
–Эй, куда? – рявкнул он, но было поздно.
Мио, увидев в конце коридора солнечный лучик, помчался к нему. Навстречу вышел строгий комендант общежития, Айзава, который с угрюмым видом направлялся к ним с папкой в руках.
Сердце Изуку упало. Чашки с кофе выскользнули из его рук и с грохотом разбились, облив пол кипятком.
От шума котенок резко дернулся в сторону, поскользнулся на мокром полу и, издав испуганный писк, полетел в пролет лестницы.

Время для Изуку замерло. Он видел широкие глаза коменданта, свою собственную беспомощность и падающий вниз маленький рыжий комочек.
Кацуки, увидев котенка и застывшее в ужасе лицо Изуку, резко метнулся вперед. Его тело среагировало само – быстрый рывок, протянутая рука, и он поймал котенка за доли секунды до того, как тот мог удариться о ступеньки.
В наступившей оглушительной тишине было слышно только его тяжелое, злое дыхание и испуганное мяуканье котенка, которого он, не вставая, прижимал к груди.
–Боже мой.. Кацуки! – в его голосе было столько облегчения, благодарности и чего-то еще..
–Так-так, – медленно протянул Айзава. Его голос был ровным, но в глазах, вопреки ожиданиям, был не гнев, а понимающая усталость.
Кацуки встал во весь рост, все еще держа котенка. Его лицо было искажено привычной гримасой ярости, но руки были невероятно нежны.
–Мы его не отдадим, – прорычал он, глядя Айзаве прямо в глаза. Парень просто поставил его перед фактом.
–Я вижу, – Айзава вздохнул, потирая переносицу. Он глянул на Изуку, который готов был расплакаться и броситься защищать свою маленькую семью, – правила существуют не просто так, но.. – он сделал паузу, и в его голосе прозвучала редкая нота снисхождения, – я не настолько слеп, чтобы не видеть ответственности. Я разрешаю, чтобы животное осталось, но при условии, чтобы я больше никогда не находил шерсть в столовой, понятно?
–Конечно! Огромное спасибо! – Изуку просто не мог поверить своим ушам и быстро кивал.
Комендант что-то пробормотал и поплелся дальше, оставив парней одних в коридоре.

Дверь в их комнату закрылась. Изуку облокотился о стену, дрожа от пережитого шока и облегчения. Кацуки, все еще не выпуская кота, стоял перед ним.
–Ты... ты его поймал, – прошептал Изуку, и его глаза наполнились слезами. Не от страха, а от переполнявших его чувств, – я тебе так благодарен..
Что-то в Бакуго дрогнуло. Месяцы хранения общего секрета, совместные переживания, ночь в клинике – все это накатило на него одной волной. Стена, которую он так тщательно выстраивал, рассыпалась в прах.
–Потому что это наш.. наш общий секрет и.. – тихо сказал блондин, глядя Изуку в глаза.
Он не договорил, вместо этого шагнув вперед и отпустив котенка, который тут же юркнул под кровать. Бакуго взял лицо Изуку в свои все еще дрожащие руки.
–Заткнись уже, – прошептал Кацуки сам себе и приблизился.
Это был не нежный поцелуй, а резкий, наполенный чувствами и той невыносимой, мучительной нежностю, которую Кацуки так долго в себе подавлял. Изуку на мгновение замер, а потом ответил с такой же силой, вцепившись в футболку Кацуки.
Когда они наконец отошли друг от друга, чтобы перевести дыхание, Кацуки прикрыл глаза.
–Кацуки, – прошептал Изуку, и его улыбка была такой яркой, что могла бы осветить всю комнату даже в полной темноте, – значит... теперь Мио наш кот официально?
–Ага, – Кацуки тяжело выдохнул, и уголки рта дрогнули, в подобии улыбки.
А под кроватью, уютно свернувшись клубком в лежанке, мурлыкал их котенок который обрел нечто прекрасное – дом и семью.

18+ момент:
...–Я приму это за согласие, – наглая ухмылка не сползала с загримированного лица.
Бакуго бегло прошелся взглядом про парнишке перед собой. Лохматые кудри торчали в разные стороны, что выглядело довольно мило. Дрожащие ресницы обрамляли большие глаза, которые сияли при свете свечей. Взгляд был полон нетерпеливого ожидания, что также можно было сказать, глядя на дрожащие руки.
Кацуки решил, что будет неправильно мучать этого мальчика, который от желания и стыда сводил ноги, прикрывая возбуждение.
Похотливая ухмылка блондина больше была похожа на оскал, и тот сразу почувствовал себя волком, зажавшим милого кролика в углу. Парню даже захотелось облизнуться, но он не желал напугать и без того дрожащего парня. Вместо этого Бакуго одним рывком приблизился к кудрявому и стал перевязывать ему запястья верёвкой, которая до этого была предназначена для индивидуального задания. Изуку в ступоре не понимал, почему ему быстро, но аккуратно связывают руки за спиной, но дошло только в тот момент, когда его подняли со стула и прижали к бетонной стене. Болезненный стон мгновенно вылетел из тихого до этого Мидории. Он замер, но сразу покраснел до кончиков ушей, видя совсем недобрый блеск в алых глазах напротив.
Кацуки быстро прильнул к манящему телу. Он оставлял на шее алые засосы, зализывал кровоподтеки и кусал, наслаждаясь сладкими постанываниями, которые нижний упорно старался заглушить.
У Изуку подкашивались ноги и тот понимал, что долго не продержится, поэтому тихо, будто боясь сказать лишнего, произнёс:
–Быстрее..
Бакуго среагировал на это резче, чем кудрявый ожидал. Блондин одним рывком снял штаны и боксеры с нижнего, все еще смотря тому в глаза. Изуку прошептал "холодно" и сразу об этом пожалел, ведь горячие ладони легли на бедра, по-собственнически сминая. Постепенно руки переместились к возбуждённому органу, который обильно сочился смазкой. Кацуки, почти скалясь, опустился на колени перед Мидорией, заставив того возмутиться.
–Что происходит? Эй! – Изуку хотел отодвинуться, но широкие ладони удерживали на месте.
–Жаль, что у нас нет ничего с собой, да и времени в обрез.. будем по-старинке, – Кацуки переместил одну руку на огран перед собой, а другой ловко развязал верёвку на запястьях Мидории, – придется тебе самому стараться быть тише.
Не успел кудрявый размять затекшие руки, как из него сразу вырвался очень громкий и протяжный стон. Бакуго взял в рот почти полностью и не обратил внимания на рвотный рефлекс.
Дрожащими руками Изуку старался заглушить слишком пошлые стоны и поскуливания, которые вырывались против его воли. Кацуки то ускорялся, то замедлялся, втягивал щеки и ласкал языком уздечку – от всех этих манипуляций кудрявый закатывал глаза, вытирая выступившие слезы.
–Я.. Я сейчас.. – Мидория, ели стоя на ватных ногах, снова пытался отойти, но грубые ладони до синяков сжали бедра.
Кацуки, в последний раз заглотнув до основания, наблюдал самую лучшую реакцию на оргазм. Изуку, ещё раз громко простонав, закатил глаза и сполз по стене. Мокрые волосы облепили пылающее лицо и парень, дрожа всем телом, наблюдал сквозь пелену, как актёр вытирал тыльной стороной ладони рот.
–Очаровашка, наше время подходит к концу, ты хоть стоять можешь? – Бакуго привстал и сразу почувствовал собственное возбуждение, от которого больно стягивало живот, но он решил подождать до гримёрки.
Наспех нацепив на обмякшего парня одежду, Кацуки ели привёл того в чувства. Видимо, от переизбытка эмоций, тот совсем потерялся в пространстве.
Блондин вывел Изуку к друзьям, насмешливо сказав что-то про "индивидуальное задание". Вгляд парня с двойным цветом волос скользил от красного и лохматого Мидории к возбуждению Бакуго в штанах и тот, сглотнув слюну со все еще солоноватым привкусом, подмигнул тому половинчатому.

***
Кацуки всегда думал, что было бы хорошо стать невидимым, чтобы его не доставали бессмысленной болтовней и прочим. И да, первый день он был в восторге, что даже Деку не обращает никакого внимания, хотя изредка спрашивает что-то. Но вот, прошёл второй день, третий.. Стало безумно скучно, даже поговорить не с кем. Не то, чтобы Бакуго отличался особой разговорчивостью, но в глубине души он никогда не хотел "убить" Денки или Киришиму за надоедливые разговоры, хотя говорил обратное. Сейчас, когда никто не видел парня, да и не особо им интересовался, стало немного обидно.
Кацуки даже временно не мог геройствовать, что выводило его из себя. Как это так, что великий Бог Динамит остался в тени? Нужно было что-то делать, но Бакуго понимал, что бессилен.
***
Неделя. Уже прошло так много времени, но до сих пор никто не видит Кацуки, который уже с ума сходит. Получать каждый день доброе утро и спокойной ночи только от Дэку было ужасно.. Не то, чтобы ему не нравилось, просто создавалось впечатление, что он никому больше и не нужен.
С каждым днем ужасные мысли лезли в голову и Кацуки просто не мог их прогнать. Поведение других было вполне логично, но парню это было тяжело признать.
Сегодня все снова спускались на завтрак и Бакуго дотронулся до плеча Изуку, но его рука снова прошла насквозь.
–Ой, Каччан, ты что-то хотел? – Мидория повернулся из-за того, что почувствовал тепло на плече.
Кацуки ничего не сказал и просто ушёл в свою комнату. Зачем ему сидеть с остальными, если от этого толку нет? Он не ест, да и поговорить не сможет ни с кем.
До вечера он лежал на кровати, думая, что может есть способ все вернуть как прежде.. Стук в дверь раздался по комнате.
–Ну кто еще? – Кацуки медленно встал и поплелся к двери, но за ней услышал голос Изуку:
–Не занят?
Бакуго остановился на пороге, но через пару секунд все же открыл дверь.
–Чего тебе? – блондин стоял на входе, но Изуку просто прошёл сквозь него.
–Ты что творишь?! – Кацуки разозлился, но услышал лишь сдержанный смех.
–Прости, мне очень хотелось так сделать, –Мидория присел на кровать, – я к тебе не просто так пришёл.
Изуку немного замялся, но продолжил:
–Ты в последнее время какой-то странный, случилось что-то?
Кацуки молчал, не торопясь рассказывать о своих переживаниях. Он не слабый и сможет справиться со всем сам, а помощь Дэку ему тем более не нужна.
–Нормально все, можешь уходить, – блондин указал рукой на дверь.
–Ну я же вижу, сначала ты был радостный, а сейчас.. Ходишь какой-то подавленный и даже не кричишь.
–А смысл? Меня все равно никто не видит, никто не слышит, зачем я вообще рядом с вами хожу? Хоть в комнате запрусь – никто не заметит, – Бакуго понимал, насколько абсурдны его слова, ведь ясно, почему его не замечают, но он не мог перестать думать об этом.
–Но я же вижу тебя.. – Изуку попытался возразить, но был перебит.
–Да не нужна мне твоя помощь, вообще ни чья! Скоро станет как раньше и все будет нормально. Меня снова начнут видеть и разговаривать, – Каччан метался по всей комнате, пытаясь звучать убедительно хотя бы для самого себя.
Липкий страх сковывал, не давая даже вздохнуть. Казалось, это конец, ничего не изменить и парень навсегда останется таким. Незамеченным.
–Каччан? – Мидория встал и подошёл к Бакуго, который себе уже места не находил, что-то шепча под нос, – я рядом.
Кацуки будто вернулся на землю. Пелена перед глазами рассеялась и он четко разглядел лицо Изуку. Теплая улыбка сияла на веснушчатом лице, а эти яркие изумруды смотрели в самую душу, успокаивая и согревая.
На глазах блондина выступили слезы, которые он был уже не в силах сдерживать. Казалось бы, два слова, но такие важные для Бакуго..
Он уткнулся головой в плечо Изуку, даже не заметив, что снова стал осязаем, а кудрявый решил пока не говорить, обнимая Каччана и поглаживая колючие волосы.