Ия Мухина / Муха.

Возраст, дата рождения. Поколение.

Родилась 7 июля 1986 года. Фактический возраст - 40 лет. Становление получила в 23 года. 12-е поколение.

Раса, клан, секта.

Вампир, Бруха, Независимая.

Род деятельности.

Путешественница, бездельница, текстовый блогер. Постоянной работы не имеет и подрабатывает на работах не требующих образования (консультант в магазине, курьер и т.п.).

Дисциплины.

Могущество, стремительность.

Ориентация.

Гомосексуальна.

Внешность.

Муха – девушка среднего роста, около 167 см, худого телосложения. Лицо у нее округлой формы, глаза большие, с длинными ресницами и всегда искрятся весельем. Девичье лицо подчеркивает также нос кнопка и круглые щеки, когда она улыбается. Прическа Ии - это хаотичный и беспорядочный вульфкат с отросшими висками. Пряди волос острые и торчат во все стороны, а свободный хвост доходит до пояса.

Дополнительные детали внешности.

Уши Мухи пробиты рядами из колец и штанг пирсинга. На языке Мухи также красуется прокол с металлическим шариком. Одевается преимущественно в майки, мешковатые штаны, спортивные треники или шорты, которые дополнительно подчеркивают ее миниатюрность. На ногах обычно либо тапки, либо кеды. Иногда может носить более тяжелые ботинки. В холодное время года одевается непримечательно - пуховик, черная шапка, теплые штаны, которые делают фьють-фьють. Из цветов предпочитает черно-белую палитру.

Биография.

Ия Мухина родилась в России в городе Иркутск в 1986 году. Ранние годы девочки прошли в комфорте, любви и безбедности. У нее был пытливый ум, природное любопытство и веселый характер, который она получила от мамы. С наступлением же 90-х многое изменилось. Развал Советского Союза ударил по многим и семья Мухиных не стала исключением. Предприятия разорялись, люди теряли работу. Однако даже в таких условиях семья Ии не отчаивалась и пыталась вести тихую жизнь, хотя о достатке можно было забыть. Возрастание уровня преступности и бандитизма также повлияло на многих и все больше бывших коллег отца уходили в криминал. Так один из близких друзей семьи, Григорий Волков, оказался среди членов зарождающейся преступной группировки. Он часто приходил к Мухиным в гости, рассказывал о своих успехах, поддерживал друзей финансово и предлагал отцу Ии присоединиться к ним. Предложение было соблазнительным, ведь оно сулило выход из бедности, но он упорно отказывался.
Со временем визиты Григория становились все реже и реже, а поведение его все страннее. Он меньше стал рассказывать о своих делах, стал немногословным и подавленным. Приходить в какой-то момент он стал только ночью, что доставляло неудобства семье. Мама Ии начала настаивать на том, что пора прекращать дружбу с Григорием и муж был с ней согласен, ведь он все меньше узнавал своего друга. Но годы жизни, которые их связывали так просто не забудешь и не выкинешь. И тем не менее Мухиным не пришлось расставаться с Григорием. Визиты его прекратились сами собой. Прошло несколько месяцев с их последней встречи, пока в один момент в их дверь не постучали.
На пороге стоял Григорий, он просил друзей помочь и укрыть его у них в квартире. Ситуация была критическая, он утверждал, что от этого зависит его жизнь. Просил укрытия он недолго, всего на несколько часов. Отец Ии не был уверен и жена его также была против всей этой затеи, в конце концов Григорий бандит. Однако было принято решение впустить бывшего друга, при условии, что после этого все отношения с ним будут разорваны. Не успел отец Ии согласиться, как в квартиру зашел не только Григорий, но и его подельники, которые создавали пугающее впечатление.
Семья осознала, что совершила большую ошибку, но надеялась на то, что все еще может обойтись, если вести себя спокойно. Так оно и могло пройти, если бы в дверь вновь не постучали. Атмосфера стала напряженнее некуда, бандиты достали оружие. Ия не помнит, что произошло дальше. Она сидела в своей комнате и не была рядом с родителями, когда начались выстрелы. Когда же она вышла в коридор, то столкнулась с телами своих родителей, а также других бандитов.

Среди всех этих тел стоял Григорий, на котором не было лица, рядом же стоял один из его подельников. Подельник заметил Ию и, выругавшись от того, насколько грязно все вышло, направил на нее пистолет. Но выстрела не последовало, лишь удар, после которого тело подельника распалось в прах.
Только после содеянного Григорий понял, до чего он довел себя и своих друзей. Раскаиваясь, одолеваемый чувством стыда, он забрал Ию к себе и пообещал, что сделает все для ее защиты. Он знал, что бывшая жизнь его так просто не отпустит. Поэтому он сбежал с Ией из Иркутска и более не задерживался на одном месте дольше недели.
Долгое время Ия не разговаривала, лишь спустя время к ней начал возвращаться рассудок после тех страшных событий. Она вновь стала улыбаться, шутить и веселиться, будто стерев из памяти смерти своих родителей. Постепенно Григорий и Ия прониклись друг другом. Ей удалось подружиться со своим новым опекуном, и отныне она скрашивала его мрачную жизнь. Спустя годы можно было сказать, что они полюбили друг друга, как отец и дочь.
Характер их путешествий строился следующим образом: преимущественно они скрывались в городах России и старались не привлекать внимание к себе за счет тихого образа жизни, однако иногда им все же приходилось сталкиваться с другими каинитами. Кто-то из тех, кто встречался им на пути, знал о прошлом Григория, и в такие моменты везло, если важной шишке не было дело, что там этот вампир натворил в Иркутске. Покуда Григорий не претендовал на влияние в городе, его терпели; а он действительно не претендовал. Однако встречались и такие, кто не готов был принимать в своем городе вампира, предавшего секту. В такие моменты приходилось бежать в другой домен и начинать все сначала, либо просить защиты в обмен на что-то. Так или иначе Григорий и Муха не задерживались на одном месте слишком долго, так как укоренение в системе воспринималось Григорием как повторение старого опыта.
Когда же Ия подросла, Григорий стал тренировать ее. Он обучил девушку владению оружием и рукопашному бою. Кочевой образ жизни научил ее смекалке и быстрому ориентированию на местности, нахождению полезных точек, укрытий или предметов. Однако этого было недостаточно в мире, где, помимо людей, существовали чудовища. Ей нужны были силы, которые позволят ей себя защитить, даже когда Григория не будет рядом. Поэтому, когда Ия оказалась готова, он дал ей становление и обучил дисциплинам.
Когда же Григорий понял, что сделал все от него зависящее, он решил признаться (или напомнить) девушке, как именно судьба свела их вместе. Для Ии это было страшным ударом, ей потребовалось много времени, чтобы понять, что она чувствует. В итоге она решила, что не может отказаться от своих чувств к Григорию, но и простить до конца она его никогда не сможет. Она решила покинуть его и познать этот сложный мир самостоятельно, во всем его многообразии. Григорий отпустил Муху, дав ей в путь часть своих средств, которые были скоплены во время бандитизма и их путешествий. Так началось ее путешествие, и первым пунктом, куда она решила направиться, стала Америка. Во время взросления Мухи, в 90-е годы, американская культура заполонила отечественное пространство. Музыка, фильмы, мультфильмы, книги. Тогда все это казалось чем-то новым и впечатляющим, что не могло не оставить след на впечатлительной девочке. Поэтому, покинув Григория, она решила отправиться в страну, которую до этого всю жизнь видела лишь на экране.
Прибыла в Америку Муха как нелегальный мигрант, забравшись в отсек шасси на самолете. В Америке она столкнулась с разнообразными вампирскими сообществами. Она не избегала их так, как это делал Григорий, но подобно ему не претендовала на влияние. Это, вкупе с ее своеобразным характером, создало ей образ "кошки", которая свободно приходит и уходит, но проблем не доставляет, а иногда может быть даже полезной. И пусть Камарилья не слишком жаловала такое поведение, среди Анархов она могла чувствовать себя комфортно. Последней на данный момент точкой ее прибытия стал Чикаго.

Прибыв в город совсем недавно (за неделю до известных событий), она еще не успела представиться местным властям, что она и собирается исправить.

Характер.

Муха веселый и жизнерадостный вампир, который может вести себя порой странно или причудливо. Она пытается видеть в окружающих, как в людях, так и в вампирах, лучшие качества. Человечность для нее что-то естественное, от чего она не готова отказываться даже в не-жизни.
На первый взгляд Муха может создавать впечатление мало рефлексирующего человека, который относится к своей природе не совсем серьезно. Однако на деле она просто принимает ситуацию такой, какая она есть, и действует согласно внутреннему моральному кодексу. Свое становление она воспринимает как необходимую меру для выживания. В том числе поэтому к людям она относится с бережливостью или уважением, ведь они более хрупкие, чем она (что не мешает им иногда проявлять самые впечатляющие способности, что вызывает у Мухи восхищение).
Она спокойно относится к своему способу пропитания. Она видит в нем как позитивные, так и отрицательные стороны. Как минимум потому, что поцелуй не только насыщает ее, но и может приносить удовольствие. Потеря человеческой жизни при кормлении ей воспринимается излишеством и трагедией, как и любая смерть. Питается она преимущественно спящими, и теми кто добровольно позволяет ей питаться собой (либо во время боевых столкновений). Хоть жестокость Мухе и противна, она понимает, что иногда столкновения неизбежны и необходимо защищать себя и окружающих. Питание кровью детей для нее табу.
Её увлечения могут казаться отчасти инфантильными, хотя на деле она просто лишена предрассудков и дает себе свободу наслаждаться тем, что приносит ей удовольствие. Она любит видеоигры, мультфильмы, кино и комиксы, а также общение с людьми. Особенно ей нравится общение с детьми, которые привлекают ее непосредственностью и свободой мышления, которое она пытается сохранить и в себе. Любит вести свой текстовый блог, который представляет из себя дневник впечатлений и размышлений.

Страхи и слабости.

Муха – мягкосердечный и эмпатичный вампир, поэтому сцены жестокости и насилия воспринимаются ею особенно остро.
По характеру Муха – человек настроения. Может быть спонтанной, что делает ее не самым лучшим союзником при планировании действий. Может лениться, страдает от рассеянности.
У Мухи очень слабая база образования, которую она пытается компенсировать через личный опыт.
У Мухи отсутствуют документы, и она является нелегальным мигрантом в Америке, что накладывает на нее юридические ограничения и необходимость избегать правоохранительных органов.

Дополнительная информация.

Благодаря высокой человечности может употреблять человеческую еду, хотя она ее не насыщает. По этой же причине хорошо контролирует Зверя и нечасто впадает в ярость. Любит дружеские спарринги.

Возраст, дата рождения, поколение.
Родился 14 июля 1850 года в Кале, Франция. Обращён в 1886 году. Физиологический возраст – 36 лет. Общий возраст – 176 лет. 8 поколение.

Раса, клан, секта.
Вампир клана Малкавиан.
Камарилья.

Род деятельности.
Джоэль – детектив, разведчик, боец и, как его обозначают представители Старого света, «Solutionneur», или тот, кто находит решения проблем, в частности для Парижской Камарильи. В прошлом – полицейский инспектор, затем частный сыщик, ныне его навыки служат интересам клана и секты. В настоящее время занимает должность примогена клана Малкавиан в Чикаго. Под прикрытием он может выступать как консультант по безопасности, частный детектив или юрист, хотя различных амплуа у него множество. Для добычи информации он использует свою обширную сеть информаторов и аналитический склад ума, и, конечно же, своё безумие.

Дисциплины.
Помешательство.
Прорицание.

Ориентация.
Гетеросексуален.

Внешность.
Мужчина европеоидной расы, возраст примерно 35–45 лет, обладает сухим, жилистым и функционально-атлетичным телосложением. Его фигура имеет выраженный V-образный силуэт: широкие плечи и хорошо очерченная, но не массивная грудная клетка плавно переходят в узкую талию с плоским животом. Волосы у него тёмные, густые, волнистые, средней длины, слегка растрёпанные и небрежные. Лицо бледное, скуластое, с лёгкой щетиной, а на лбу и в уголках глаз заметны мимические морщины. Глаза карие, большие, взгляд острый и пронзительный.

Дополнительные детали внешности.
В одежде Джоэль придерживается принципа «не выделяться, но выглядеть дорого», однако не лишён щегольства. Обычно одет в тёмный приталенный пиджак с высоким воротом, надетый поверх плотной тёмно-синей рубашки с расстёгнутым воротом. К нему надеты классические тёмные брюки твидовой ткани с высокой посадкой, а на ногах высокие ботинки в стиле «челси». Он старается идти в ногу со временем и не выглядеть «ископаемым», поэтому выбирает современные фасоны, качественные ткани и удобную обувь на толстой подошве. Из аксессуаров – наручные часы с чёрным ремешком, на которые он часто поглядывает.

Биография.
Джоэль Дюссо родился в портовом Кале в семье рабочего, связанного с доками и морем. С детства он проявлял необычайную наблюдательность и любознательность, которые позже определили его судьбу. Также он был склонен к авантюризму, всячески участвуя в различных драках и переделках, где буквально набивал опыт. Учился он хорошо, к знаниям стремился, всячески просил учителей или старшеклассников объяснить ему те или иные вещи, которые ему доставались с трудом – но от этого интерес горел сильнее. Он любил такого рода трудности, понимал, что если сможет достичь того, что даётся с таким трудом, то появляется ощущение того, что достиг нечто большего, чем просто победу. Когда началась Франко-прусская война (1870–1871), Джоэлю едва исполнилось двадцать лет. Он записался добровольцем, движимый патриотизмом и юношеским азартом, однако кампания обернулась для него чередой унижений и ужасов: разгром под Седаном, осада Парижа, голод, хаос отступления. Война закалила его тело, но оставила глубокие шрамы в душе, поселив стойкое отвращение к бессмысленному насилию и жажду порядка.

После демобилизации Джоэль вернулся в Кале, но вскоре перебрался в Париж, где поступил на службу в полицию. Благодаря острому уму, цепкой памяти и умению замечать детали он быстро продвинулся до инспектора. Однако рутина полицейской бюрократии и ограниченность официальных методов раздражали его, и в начале 1880-х он уволился, чтобы открыть частное сыскное бюро. К этому времени у него уже сложилась репутация человека, способного распутать самые безнадёжные дела. Его подход сочетал дотошный сбор улик, психологический анализ и нестандартное мышление, а интуиция, как правило, была на его стороне (хоть и не всегда).

Поворотным стало дело о краже серии картин и небольшой бронзовой статуэтки из частной коллекции. Кражи были совершены с пугающей профессиональностью: сигнализация не срабатывала, слуги ничего не видели, а единственный свидетель описывал «человека, который смотрел на него, и мир померк». Полиция быстро закрыла дело, списав всё на ловких воров, но Джоэля насторожила одна деталь: похищенные предметы не имели на чёрном рынке большой ценности, зато все они были как-то связаны с малоизвестным флорентийским художником XV века, одержимым мистикой и оккультизмом. Джоэль начал копать глубже. Он восстановил полный список украденных вещей и выяснил, что они были разбросаны по разным коллекциям, а не принадлежали одному владельцу. Создавалось впечатление, что кто-то целенаправленно собирает эти артефакты. Следы привели его к загадочной фигуре, которую он никогда не видел, но о которой слышал от перекупщиков: высокий человек в старомодном плаще, плативший золотом и не оставлявший следов. Джоэль, уже сталкивавшийся в юности с историями о «теневых хозяевах» (как ему казалось – элита, что находится за пределами человеческих глаз, которую позже описала Джанин Уэдель), пришёл к выводу, что за кражами стоит не просто вор, ревностный коллекционер или перекупщик, а некто иной – мудрый, обладающий огромным запасом знаний и опытом, действующий по непонятным, но явно продуманным мотивам. Он испытывал трепет, смешанный с азартом: впервые он шёл по следу легенды.

В 1886 году Джоэль наконец сумел вычислить возможное логово «незнакомца» – старый особняк на окраине Парижа, хозяином которого был месье Дюран. Он готовился к встрече, понимая, что может не вернуться, что его наверняка поджидают, но любопытство пересилило страх. Каково же было его удивление, когда «тайный кукловод» вышел к нему сам и заявил, что следил за его расследованием с самого начала, тем самым подтвердив опасения Джоэля – тот действительно всё это время наблюдал за ходом расследования против него. Месье Дюран – примоген клана Малкавиан в Париже, который собирал не просто предметы, связанные с мистикой и оккультизмом, а артефакты, которые были так или иначе связаны с историей клана Малкавиан, приоткрывающие истину происхождения их безумия, хоть и частично. Кражи он совершал ради того, чтобы уберечь опасные реликвии от неумелого использования смертными. Джоэль, застигнутый врасплох, не был убит. Примоген, впечатлённый его смелостью, логикой и необычным складом ума, предложил ему выбор: забыть всё и уйти или принять «Объятия» и войти в мир, который Джоэль искал всю жизнь. Князь Парижа, предупреждённый заранее, дал согласие, и в ту же ночь Джоэль перестал быть смертным.

После Обращения Джоэль стал одним из самых надёжных агентов Парижской Камарильи. Его способности к расследованиям, боевые навыки и дисциплина высоко ценились, а безумие Малкавиан проявлялось в причудливых, почти поэтических формах: он беседовал с тенями, видел ауры прохожих и слышал внутренний хор голосов – персонифицированных аспектов собственного разума. Эти голоса, получившие у него названия вроде «Логик», «Скептик», «Солдат», «Сыщик», «Пророк» и «Параноик», постоянно комментировали происходящее, спорили между собой и давали советы, которые Джоэль научился фильтровать, но не всегда успешно. Десятилетия службы закалили его, но не лишили человечности. Он сознательно поддерживал высокие моральные принципы, стараясь не превратиться в бездушного хищника. Он знал, в чём проявляется животная натура, видел её проявления в войне, в которой участвовал лично, и в тех, что были в будущем.

За полтора столетия службы он участвовал в десятках операций, от расследований до ликвидаций, и снискал репутацию одного из самых надёжных агентов Парижской Камарильи. В конце XIX века он раскрыл и обезвредил самозванца, выдававшего себя за древнего Вентру из Северной Африки и претендовавшего на княжеский трон: внедрившись в его окружение под видом разочарованного Малкавиан, Джоэль за три месяца собрал доказательства и публично разоблачил обманщика на Элизиуме.

В 1911 году расследование серии исчезновений смертных на Монмартре привело его к гнезду Носферату-отступников, нарушивших Маскарад; Джоэль организовал ночную облаву, лично уничтожил троих и доставил четвёртого князю для допроса. В 1923 году он проник в подвалы Сорбонны, где группа молодых Тремер проводила несанкционированные эксперименты с Тауматургией, и, не вмешиваясь напрямую, передал информацию руководству клана Тремер через посредника – этот эпизод закрепил за ним репутацию человека, который «слишком много знает», и с тех пор Тремеры относятся к нему с лёгкой неприязнью. Во время нацистской оккупации Франции, в 1942 году, Шабаш попытался захватить контроль над портом Марселя, чтобы использовать хаос войны для массовых похищений смертных; Джоэль возглавил контратаку Камарильи, разработал план операции и лично убил ассамита Шабаша. В 1968 году он расследовал исчезновение влиятельной Тореадор мадам Ленуар, которое грозило расколом в Элизиуме; Джоэль освободил мадам Ленуар, обезвредив похитителя и передав его князю для суда. В 1994 году, когда его собственный сир, месье Дюран, ушёл в добровольный торпор, Джоэль, уважая выбор наставника, завершил его работу: собрал оставшиеся «опасные реликвии» и передал их в надёжные руки – примогену Малкавиан в Лондоне.

В 2021 году парижское руководство направило Джоэля в Чикаго. За несколько лет до исчезновения предыдущего примогена Малкавиан Париж уже чувствовал нестабильность в североамериканском отделении клана и хотел иметь там своего человека. Официально Джоэль занимался аудитом интересов Парижской Камарильи в регионе и поддержкой местного клана Малкавиан, неофициально – втирался в доверие к княгине Амелии, изучал расстановку сил и ждал, когда представится случай. Когда примоген Малкавиан исчез, Джоэль уже был на месте – с репутацией надёжного специалиста, знакомствами в местном Элизиуме и пониманием того, как устроена чикагская политика. Париж рекомендовал его кандидатуру, но назначение остаётся за Амелией. Теперь, когда должность освободилась, он ждёт её решения, попутно расследуя исчезновение предшественника.

Характер.
Джоэль – образец дисциплины и целеустремлённости, что редкость для Малкавиан. Он собран, внимателен, остроумен и всегда просчитывает последствия. Однако он воспринимает мир не только через логику, но и через образы, символы и «ауры», которые якобы окружают людей и предметы (и это даже вне категории Прорицания). Эта черта делает его речь порой загадочной, а поведение бывает непредсказуемым для окружающих.

Внутренний мир Джоэля напоминает комнату для совещаний, где постоянно заседает «совет» его личности. Каждый голос в его голове представляет собой грань его собственного «я», усиленную безумием до степени почти осязаемого собеседника. «Логик» требует фактов и последовательности, «Скептик» сомневается во всём и требует верификации, «Солдат» советует действовать жёстко и решительно, «Сыщик» подмечает детали и строит цепочку, «Пророк» видит знаки и пророчества, а «Параноик» нашёптывает о возможных заговорах. Иногда голоса сливаются в хор, иногда конфликтуют, и тогда Джоэль на мгновение замирает, словно прислушиваясь к внутренней перепалке. Он давно научился скрывать это от посторонних, но близкие замечают, как его взгляд на секунду расфокусируется, а губы беззвучно шевелятся.

С точки зрения психиатрии его состояние можно описать как параноидную шизофрению с диссоциативными чертами. Основные проявления: слуховые галлюцинации в форме «внутреннего совета» – голосов, персонифицирующих отдельные аспекты его личности; бредовые построения (вера в ауры, знаки, скрытые связи между событиями); эпизоды дереализации и деперсонализации. Вне приступов он сохраняет критичность и способность к рефлексии, что позволяет ему функционировать в обществе.

Он избегает бессмысленного насилия, старается не убивать без крайней необходимости и уважает смертных, считая их не просто пищей, но частью сложной системы существования жизни и нежизни. Джоэль считает, что так или иначе люди участвуют в жизни Сородичей, также как и Сородичи, порой не осознавая этого, участвуют в жизни людей.

А значит, к своим задачам, планам и целям нужно подходить ещё более ответственно, ведь баланс может нарушиться, а баланс – это то, к чему должны стремиться все разумные. Однако его безумие иногда вступает в конфликт с моралью: если «голоса» или «знаки» убеждают его в чьей-то виновности, он может перешагнуть через сомнения (под силой одной из личностей в голове), хотя потом будет терзаться. Он педантичен в работе, не выносит халатности и глупости, но при этом способен к тёплым привязанностям.

К другим кланам относится ровно и прагматично, видя в них функции единого механизма Камарильи, кроме Тореадор – ещё в Париже он подружился с несколькими представителями и до сих пор держит с ними связь. С ненавистью он относится лишь к Нагараджа, к которым испытывает глубокое отвращение и враждебность: их практики поедания плоти и некромантия оскорбляют его представления о порядке и человечности. К Тремер он подозрителен и насторожен, считая их тауматургию слишком непредсказуемой, а иерархию – потенциальным источником заговоров, ведь теневое правительство, а именно это, по мнению Джоэля, представляет собой иерархия Тремеров – представляет опасность. Любой сбой в расследовании, связанный с Тремер, он склонен трактовать как их происки.

Страхи и слабости.
— Доверие к голосам и образам. Его вера в ауры, разговоры с предметами и советы внутренних голосов могут приводить к ошибочным выводам. Особенно опасен «Параноик», который в критических ситуациях может заглушить остальных.
— Ненависть к Нагараджа. Столкновение с ними лишает Джоэля хладнокровия. Он способен потерять самообладание, что для него несвойственно, и это может быть использовано врагами.
— Одиночество в безумии. Джоэль редко находит тех, кто способен понять его способ мышления. Его внутренние диалоги и видение аур изолируют его от других, и, хотя он привык работать один, временами это тяготит.

Дополнительная информация.
— Джоэль в совершенстве владеет саватом, английским боксом и джиу-джитсу. Сават даёт ему подвижность, удары ногами в тяжёлой обуви и контроль дистанции; бокс – надёжную работу руками, защиту и контратаки; джиу-джитсу – захваты, броски, болевые и удушающие, если противник сблизился вплотную. Благодаря Прорицанию он читает намерения врага, а Помешательство позволяет создавать бреши в его защите.
— Его арсенал: два кастета (утяжелённые, с матовым чёрным покрытием, удобно скрываются в карманах пиджака или пальто), нож Боуи (массивный клинок, носится в ножнах за поясом или под мышкой) и помповый обрез с зажигательными патронами.
— Своему гуль-осведомителю в Париже он доверяет больше, чем многим сородичам. Гуль не полностью связан кровью – его преданность основана на многолетней дружбе и взаимной выгоде. Связь они поддерживают через доверенного курьера, доставляющего капсулы с витэ, и шифрованную переписку; раз в месяц Джоэль обязательно выходит на связь лично.
— Он ведёт дневник – зашифрованные записи, в которых фиксирует все подозрительные совпадения, образы, «знаки» и диалоги с внутренними голосами, чтобы позже перепроверять собственные выводы.

Би — простое сокращение от второго имени Бритни, которое Пейдж ненавидит. Она что вам, сранная поп звезда?
Огайо — кличка или даже позывной, который используют Анархи и ее "клиенты", нуждающиеся в услугах койота. Она долго не могла придумать, как бы ее могли называть и в итоге просто остановилась на названии родного штата. Ну а че выебываться, верно?
Куп — сокращение от фамилии.

Возраст, дата рождения. Поколение.

1 марта 1949 год, обращена в 25 лет, возраст — 77 лет.
10 поколение.

Раса, клан, секта.

Вампир, Тремер-отступник, койот Анархов.

Род деятельности.

Предупреждаю, если ты закажешь еще одну чашку этого ебучего кофе, я схаркну туда кровью.

Пейдж даже любит свою работу, честно, ведь на ней легально можно унижать смертных и, не нарушая Маскарада, проводить встречи с вампирами, мечтающими сбежать из этого бедового города. Би подрабатывает официанткой в придорожной кафешке, подворовывает из кассы мятые баксы и ради прикола капает свою кровь в пиво местным алкашам. Кто знает, может у нее уже есть парочка гулей?

Дисциплины, способности.

Тауматургия, путь — Панк Чародейство;
Стремительность.

Панк Чародейство — магия крови, берущая истоки в магии хаоса и дискордианстве, была изобретена в 1970-х как протест давлению Камарильи и Тремеров.
Ритуалы:
- Зловещая карта — ритуал позволяет чародею оставить сообщение в форме граффити, которое могут понять лишь читатели, подходящие по определенным критериям.
- Пробиться к славе — этот ритуал позволяет Тремеру скопировать черты внешности конкретного смертного — цвет волос или прическу, цвет глаз, татуировки, пирсинг — по сути, "выбив" их из цели.
- ПНХ — Анарх пишет сообщение конкретной личности, в которое вплетены оккультные символы и личные оскорбления. Если ритуал правильно проведен, сообщение блекнет и становится видимым лишь тому, кому предназначено. Когда получатель видит сообщение, то становится столь возмущен, что может впасть в безумие.
- Жало Барона Зарагуина — защитный ритуал, в котором Анарх должен перед рассветом выпить кровь с примесью ЛСД и провести день в деревянном гробу, содержащем как минимум десяток живых скорпионов. Благодаря видениям, испытанным во время дневного заточения, в сочетании с укусами разозлённых скорпионов открывает разум чародея общению с Бароном Зарагуином, лоа-покровителем скорпионов и пауков.

Ориентация.

Слушай, если ты реально сможешь меня рассмешить, то мне будет ваще наплевать, че там у тебя между ног.

Пансексуальна.

Внешность.

Чего ты так уставился, а? Думаешь, раз я девчонка, не могу тебе врезать? Да я вековых хрыщей в гробах на другие континенты перевожу и хаваю чужие пирсинги на ужин!

Рост Пейдж — 176 сантиметров, а вес 60 килограмм. У нее торчат ключицы и бедренные кости, но сама по себе Би не кажется болезненно худой. Из-за смольно черных волос, обрамляющих лицо, ее мертвенно бледная кожа кажется еще более белесой. Пухлые губы, вздернутый нос и светло ореховые глаза с зелеными вкраплениями, под которыми посмертно остались хронические впадины и синяки от недосыпов.

Дополнительные детали внешности.

Назовешь меня альтушкой и я проломлю тебе череп, клянусь несуществующим Каином.

Как бы то ни было, Пейдж правда выглядит неформально. Вне зависимости от сезона, она не вылазит из своей потертой косухи, дырявых футболок, браслетов с шипами и массивных армейский берц.

В основном она носит мерчи своих любимых групп: Sex Pistols, Ramones, the Clash, Television и the Jam.
Чтобы разбавлять свой панковский образ, Би собирает с клиентов какие-то безделушки, делая это официальной частью сделки — вампиры, пользующиеся ее услугами, помимо денег и информации дают ей что-то символическое: кольца, украшения, куртки, картины, ремни, книги, брелки. Она обожает хлам и частенько использует его в своих образах, добавляя в него бомжеватого шарма; может надеть поверх футболки несколько галстуков, заштопанную кепку, повесить на джинсы карабин с брякающимися друг об друга цепочками.
Еще вы практически не встретите ее без сигареты либо в руках, либо за ухом.

Биография.

Пейдж родилась в самое подходящее для нее время. Если школьные годы были сложными и она меняла одно учебное заведение за другим из-за поведения, с которым учителя не желали мириться, то университетские годы стали важным подспорьем ее бунтующей личности. Несмотря на дерьмовые оценки, у Куп был максимально подвешенный язык, вскрывающий двери в будущее не заслуженным ключом, но отмычкой. Она, несмотря на замызганный откровенно хуевыми оценками аттестат, удачно сдала вступительные экзамены на журналистский факультет в ныне печально известный Кентский университет, где активно занималась внеучебной деятельностью и стала важным лицом практически каждой новой антивоенной демонстрации. Би с легкостью собирала вокруг себя единомышленников, страстно толкая речи с баррикад, отстаивала права ущемленных и подкидывала дров в разгорающийся огонь протестов.

Она писала разгромные статьи, но, конечно, ни одна государственная газета не решалась опубликовать их; получая отказ за отказом, Куп вместе с друзьями открыла университетский самиздат, где, получая средства от неравнодушных к противоправным действиям властей меценатов, публиковались ее работы. Только потом она узнает, кто именно был главным спонсором их газеты с громким названием: "Кровь и Правда". В то время Пейдж часто получала угрозы, как анонимно, так и прямо в лицо, но не сдавала назад, наоборот — чем сильнее на нее давили, тем увереннее она перла в ответ.

4 мая 1970 года на територии ее Альма-матер разворачивается настоящая бойня, навсегда оставшаяся в истории — расстрел в Кентском университете. Безоружные студенты выстроились в пикеты против вторжения американских войск в Камбоджу, но вместо мирной демонстрации, на которой Элиссон Краузе говорит ставшую легендарной фразу "цветы лучше пуль", вставляя в дуло винтовки военного ветку сирени, протест стал несправедливой расправой с неугодными.

Столкнувшись с настолько очевидной жестокостью и безразличием властей, Пейдж стремительно сорвалась и пустилась во все тяжкие. Куп употребляла все что видела, бросала коктейли Молотова в государственные учреждения, рисовала противовластные граффити и продолжала писать статьи, только теперь они все больше становились чем-то исключительно личным; спустя несколько лет, адепт и буквальный Бог гонзо журналистики, Хантер Томпсон, автор той самой книги "Страх и отвращение в Лас Вегасе", скажет Би что ему очень понравилась ее работа, написанная непосредственно после рейда на полицейский участок Кента.

В то, что она стала вампиром, Пейдж не поверила. Вряд ли это было удивительно — ее сир, Чарли, обратил ее в ночь очередного трипа, когда в Би было, кажется, куда больше алкоголя и ЛСД, чем крови. Но особый голод настиг ее практически сразу, стоило наркотическому и алкогольному похмелью отступить. Чарльз рассказал, что именно он спонсировал их студенческий самиздат и уже давно приглядывал за Куп, подбирая нужный для обращения момент. Он искал абсолют бунтарского духа и нашел в ней, уже немного поломавшейся от жестокости системы, но еще не совсем сломленной.

Тебе нужны новые силы для борьбы, дитя, а мне — передать знания. Мы идеальный тандем.

Чарли сразу сказал, что ему осталось недолго. Он не знал сколько, но его обязательно найдут и окончательно придадут смерти за предательство клана и секты. Пейдж увидела в сире то, что всегда искала в любом из наставников, но так и не могла найти — настоящий дух свободы, желание разрушать заржавелые скрепы и искренняя вера в то, что ебучую систему можно изменить, если хорошенько подорвать изнутри. То, что он рискнул своей скучной вечной жизнью в капелле старперов и выбрал другой путь восхищало Би; кажется, Чарли был единственным существом в ее жизни и не-, которого она слушала. Куп впитывала знания как губка и быстро училась новой дисциплине, сотканной на стыке бунта, наркотиков и искусства — шифровала послания в граффити, воровала чужие облики, избивая людей в подворотнях, писала омерзительные письма обидчикам, после прочтения сходившим с ума. Пейдж упивалась новыми возможностями и властью, дарованной вампирскими силами, но не меняла направления внутреннего компаса; вся ее злость была также направлена против тех, кто считал себя вправе распоряжаться чужими судьбами и мнил выше остальных.

Вместе с Чарльзом они провели в бегах около десяти лет, объехав почти двадцать штатов. Сир заставлял Куп обрастать связями, знакомил ее с Анархами разных мастей и статусов, рассказывал все, что знает сам и искал тех, кто расскажет то, чего он знать был не в силах. Ястребы Тремеров настигли его в Айове в 90х годах. Почти предсказывая свою кончину, Чарли заранее отправил Пейдж в Чикаго, где подостлал перину через местного Барона, взяв с него обещание, что рядом с ним она будет в безопасности. Би не сразу влилась в коллектив — примерно пять лет она скиталась по окраинам города и вела максимально маргинальный образ жизни, тоскуя по своему сиру; для нее он был не просто создателем и хранителем вампирских уз, Чарльз стал Куп другом и моральным ориентиром, поэтому расставание с ним далось ей очень тяжело.

И все же, он завещал ей не сдаваться. И она не сдалась.

За пару лет Пейдж стала для чикагских Анархов своей в доску. Из-за большой сети связей с другими собратьями по политическим взглядам, она стала койтом, помогающим сородичам безопасно кочевать из домена в домен без слежки. Знания Панк Чародейства, переданные Чарли, стали ключевым навыком в этом деле; граффити, оставленные на местах встреч, возможность спереть внешность любого забулдыги и ее работа в кафешке для смертных — лучшие прикрытия для ее грязной работенки.

Куп не очень нравится политика нейтралитета, которой сейчас придерживается Руссо, но пока она остается аполитичным сторонним наблюдателем. Ключевое слово здесь — "пока", ведь став зрителем той же несправедливой бойни между власть имущей Камарильей и безоружными невиновными Анархами, как тогда на пороге университета, в ней вскипела злость.

И Пейдж готова снова лезть на баррикады.

Характер.

— Ну скажи же, что я милашка?
— Д-даа, милашка, милашка, только убери ногу с моих яиц!

Пейдж — атомная бомба в миниатюрном флаконе. Она с детства была "слишком" — слишком шумной, слишком активной, слишком решительной, слишком прямолинейной; слишком, слишком, слишком. Ее личность не укладывалась в рамки нормы и в школе, когда учителя раз за разом выносили ей предупреждения, родители только разводили руками. Би не вклинивалась ни в одну систему и те, которые не поддавались хаусу ее характера и не ломались, просто выплевывали девчонку обратно, но она никогда не сдавалась. Пейдж бунтарка до мозга костей, тот самый шаблонный панк, которого вы представляете, когда слышите это слово. Если кто-то посягает на ее личное пространство, а уж тем более свободу, она отвечает настолько резко, насколько может себе позволить.

Из юмора однозначно предпочитает "черный" и частенько перегибает палку, не думая о том, как далеко зайдут ее шутки и насколько это может задеть другого. Огайо в целом редко задумывается о последствиях — для нее существует только сегодняшняя ночь, а другие проблемы коснутся уже ее завтрашней.

Мня себя Робин Гудом 21 века, защищает и оберегает слабых перед сильными, а еще, как и завещали анархисты, предпочитает жрать богатых. Если может что-то стащить, обязательно тащит, если может отдать это нуждающемуся, обязательно отдаст.

Дополнительная информация.

— по городу передвигается на угнанном из Рокфорда Харлее. Сдувает с него пылинки и не позволяет никому садиться за руль;
— музыку слушает с дискового плеера, который всегда, вместе с любимыми CD, таскает с собой в рюкзаке;
— места "отправки" клиентов помечает особыми граффити, нарисованными с помощью Панк Чародейства;
— все еще участвует в митингах и забастовках. Ей приписывают погром полицейского участка во время протеста против ICE, но она только пожимает плечами:

Пока не доказано, не ебет что сказано.

— у нее в убежище живет одноглазый загуленный кот Унабомбер, которого она подобрала у кафешки и добавляла ему в молоко капли своей крови.

Оливия Андерсон.

Возраст, дата рождения.

20 лет, 25.09.2006.

Раса, клан, секта.

Смертная.

Род деятельности.

Оливия в основном работает в закусочной в индустриальной части города.

‎Ориентация.

Гетеросексуальна.

Внешность.

У Оливии распущенные рыжие волосы, обычно взъерошенные и нерасчёсанные. Лицо девушки имеет мягкие черты, маленький заострённый нос, полные губы. Уголки глаз приподняты, цвет зрачков — тёмно-карий. На теле нет татуировок, ладони и пальцы грубые. Худая, имеет фигуру «песочные часы». Вес — 63 кг, рост — 169 см.

Дополнительные детали внешности.

Повседневная одежда девушки — это разного рода футболки и майки, поверх которых обычно надета одна и та же синяя куртка на застёжке. Очень часто носит тонкую шапку, чтобы прикрыть грязные волосы. На ноги надевает джинсы или джинсовые шорты с колготками. На ноги девушка всегда надевает одни и те же красные кроссовки. Также её можно заметить в форме официантки: розовая юбка и белая рубашка или розовый комбинезон с фартуком. В такие моменты при ней обычно блокнот, а на ногах — туфли. Постоянно носит с собой наушники и телефон.

Биография.

Оливия жила в отдалённой деревушке вместе с отцом. Мать ушла из семьи после многочисленных ссор с отцом из-за его постоянных измен. Женщина развелась и оставила ребёнка мужу, не желая иметь ничего общего с этим браком. Девочка жила вполне неплохо, но отец постоянно приводил в дом новых женщин, которые, впрочем, надолго не задерживались. Основной труд на ферме ложился на неё, и она постоянно уставала от свалившейся на неё ноши. Не успокаивали и загулы главы семьи, из-за которых он часто бывал невменяем и недееспособен. Оливия закончила школу, но так и не поступила ни в одно высшее учебное заведение. Она свыклась с мыслью, что большую часть жизни ей придётся отдать ферме, чему она, впрочем, была не рада и старалась что-то изменить, но ранчо не приносило достаточно доходов для переезда. Она постоянно ругалась с отцом и втайне от него тратила деньги на сигареты, полагая, что он не заметит пропажи. Однако он замечал, и это провоцировало новые конфликты. Он покрывал её самыми грязными словами и трепал нервы изо дня в день. Девушка часто не ночевала дома, уходя к друзьям, или запиралась в своей комнате. Она не могла дождаться смерти отца, чтобы жить спокойно и без лишней нервотрёпки. Но дождаться ей было не суждено.
Однажды она познакомилась с привлекательным и солидным мужчиной, с которым, сама того не заметив, начала роман. И однажды, сама того не осознавая, собрала вещи и уехала из дома вместе с новым бойфрендом. Она впервые попала в Чикаго — большой город, где провела со своим любимым две недели в дорогом отеле. К сожалению, мужчина исчез так же внезапно, как и появился. Однажды она проснулась в пустом номере, где от её жениха не осталось и следа. Её быстро выселили, и она оказалась на улице с чемоданом. Она не подозревала, что её резкий переезд и идиллия с мужчиной были связаны со способностями вампира-Вентру. Она просто считала, что ей не повезло и её кинули. Денег на возвращение домой не было. Первые ночи она бомжевала с другими бродягами, ища любую работу. Ей повезло найти подработку уборщицей, а затем и постоянное место в кофейне. Правда, оттуда её быстро уволили за то, что она оставалась внутри после закрытия, прячась в подсобке, чтобы не остаться без жилья. На скопленные деньги она сняла самую дешёвую комнату в мотеле и устроилась в закусочную. Поначалу она уходила в минус, пришлось сдать телефон в ломбард, но позже она стала выходить в ноль, а затем даже скопила на комнату в трущобах. Платить за неё всё ещё тяжело, но это лучше, чем жить на улице или в мотеле с бешеными ценами за посуточное проживание. К тому моменту, как она обосновалась в Чикаго, мысль о возвращении домой развеялась сама собой. Несмотря на голод и тяжёлый труд, это ничем не отличалось от жизни на ранчо, только там её ждал отец с новой нервотрёпкой и отсутствием свободного времени.
Она могла бы вернуться, но решила остаться свободной. Сейчас она существует с плавающим графиком и сама решает, когда работать, а когда отдыхать. Старается не попадаться владельцу комнаты на глаза и выплачивает за проживание по возможности. По ночам она работает официанткой, а днём обычно высыпается. Временами она меняется сменами с коллегами и гуляет по ночам по городу или ходит в клубы. Сейчас она копит деньги на поездку в другой штат и на поступление в колледж.

Характер.

Характер довольно лёгкий на подъём и непринуждённый. Она обычно легко заводит диалоги с незнакомцами и не против новых знакомств, ведь, как она поняла, это создаёт полезные связи. Постоянно старается отвлечься на какую-нибудь деятельность. Частое употребление сигарет говорит о серьёзных проблемах с нервами, и девушка действительно взрывается, если на неё давить достаточно долго. Она не любит обсуждать прошлую жизнь и финансовые вопросы. Её задевают оскорбления, намекающие на принадлежность к «девушкам лёгкого поведения» и на то, что она «не самый сообразительный представитель своего возраста» — именно такие сравнения использовал её отец. Обожает лёгкие колкости и шутки над собеседником. Любит музыку, хороший сон и прогулки по улицам города, особенно по заброшкам. Музыка для Оливии — особая тема. Она в основном слушает рок и всегда хотела собрать группу, но, хотя в детстве ей доводилось играть на гитаре, сейчас у неё её нет.

Страхи и слабости.

· Взрывной характер: Девушка часто резко реагирует на высказывания других людей. Она может завестись на пустом месте и составить о человеке неверное первое впечатление.
‎· Курение: Из-за сигарет лёгкие девушки ослаблены. Вряд ли она сможет кого-то догнать или сама от кого-то убежать. В стрессовой ситуации ищет новую дозу никотина.
‎· Клаустрофобия: Оливия не знает, отчего, но её тяготит и буквально вгоняет в панику слишком тесное пространство. Она никогда не ездит на лифтах и редко заходит в подобные места, особенно если они без окон.

Дополнительная информация.

‎Оливия копит на лучшее будущее, но так и не определилась, каким именно оно должно быть. Она выделила для себя желания: уехать из Чикаго, накопить на учёбу, на нормальное жильё и купить гитару. Мечтает повидать мир и найти место, где захочет остаться жить.

В мире людей называет себя — Себастьян Селло;
Настоящее имя — На'кир;
Прозвище — Шестой.

Возраст, дата рождения. Поколение.

Возраст неизвестен, но по некоторым данным около 100 лет;
Получил становление в середине 20-го века;
Поколение — 8-е.

Раса, клан, секта.

— Раса: Вампир.
— Клан: Cалюбри-воитель, отступник.
— Секта: Шабаш, тамплиер

Род деятельности.

В мире смертных, Себастьян Селло выступает как консультант по безопасности и посредник при продаже антикварного оружия, а также как специалист по истории вооруженных конфликтов в восточном регионе; маску приходится постоянно менять, а «заказы» брать через гулей и лояльных смертных.
В шабаше На’кир занимает положение странствующего тамплиера. Он не принадлежит к одной стае постоянно, но временно присоединяется к операциям против демонических культов, Тремеров и атак на крупные города.

Дисциплины, способности.

Валерен — клановая способность салюбри-воителей связана с укреплением духа и нанесения боли другим. она помогает узнавать слабости врагов, а также укреплять себя;

Стойкость — как и все салюбри-воители стойко переносит боль, страдания, повреждения и никогда не отступит: будет терпеть до последнего, а стойкость в этом помогает;
Другие умения связаны с жизненным опытом, который он получил за такой короткий промежуток времени: превосходное владение холодным оружием, а также обладанием знаний в области вооружений, стратегии, тактики и оккультных знаний.

Ориентация.

Для вампира за годы существования, вопрос ориентации стирается: главной страстью становится жажда и вечное сопротивлению Зверю, потому для На’кира нет ограничений в вопросе ориентации.

Внешность.

Статная мужская фигура, которая вечно покрыта длинной одеждой. его холодный взгляд голубых глаз сочетается отлично сочетается с черными, как смоль волосами. Голубой взгляд пропитан стойкостью и харизмой; вечно черные одежды помогают скрыться от лишних глаз, а немного бледная кожа отлично впитывает кровь тех, кого он недавно убил.
Рост — 176 см.
Вес — 56 кг.

Дополнительные детали внешности.

Слегка старомоден в стиле и одежде. Предпочитает длинные одеяния, пальто, а также сохранение образа расчетливого каинита. На лбу, у него всегда находится повязка, что скрывает главное проклятие клана – третий глаз, который видит многое и который необходим для раскрытия истины.

Биография.

Родился в начале 20-го веке в Османском Йемене. Он родился среди людей, жил среди людей как человеческий выродок со своими ничтожными проблемами и другими порочными вещами. Настоящее человеческое имя затеряно в аравийский песках. На его языке всегда оставался привкус бедности, выживания, борьбы за место под солнцем в период надвигающихся катастроф: только в бедности можно обрести истинную веру и в то, что зло кроется в окружающих людей, которые имеют деньги, пороки, власть и возможность предавать.
Обращенный в банду кочевников, На'Кир не хотел причинять зло обычным гражданам: они воевали с государством, с неравенством, с несправедливостью. Данное поведение было схоже с поведением подростка или бунтующего человека, но он являлся лишь небольшим ничтожным элементом сложной структуры того времени, когда в мире происходили вечные войны и до дел внутри государства никому дела не было.
Но «война» не может длиться вечно. К моменту, когда внутри уже начало гаситься внутреннее пламя, На’кир попал под протекцию своего будущего сира из числа Салюбри, которые начали готовить его к становлению и обретению идеалов кодекса Самаэля. Сир вложил не мало сил, чтобы передать знания перспективному (по его мнению) птенцу, как и остальным пятерым — На’кир был последним обращенным птенцом и он же видел падение сира, когда его кровь была испробована всеми остальными детьми. Душа сира перешла самому первому во время Диалбери.

Ангелы правосудия начинают свой суд над теми, кто встал на путь демонопоклоничества и следованию злу, а также тех, кто уничтожал собратьев и диаблезировал их Допотопного. Накир остается на востоке после получения становления и обучается, и верит, и пытается обуздать силу своего духа и вампиризма.

<…>

Странствия продолжались по всему миру. он скрывается от всех, но он обязан вести священную войну против зла и в особенности против демонов: «Шестой» присоединяется к шабашу в конце двадцатого века и между ними начинается сотрудничество, в котором «Шестой» делится своими знаниями, опытом в обмен на защиту и возможность лично уничтожать тремеров из Камарильи. Пламя вечного огня в груди не дает вере исчезнуть и пока на покой ангел правосудия не собирается.

Среди людей он теряется легко, потому что привык прятаться, чтобы наносить удар из тени и уничтожать шпионов, крыс камарильи, анархов. Его биография не имеет точности, давно утеряна и, может быть, «Шестого» никогда не существовало вовсе?

И не существующий Каинит из ряда «Шестеро» приехал в Америку по Зову: сыграл один из кровавых долгов свою роль, который был возложен на него от другого Каинита, как и необходимость очищения города от пагубного влияния свободолюбия Анархов и закостенелости Камарильи. На'Кир прибыл в Чикаго недавно и пока прощупывает почву, а также готов собрать всех Шабашитов для того, чтобы освободить город.

Характер.

Вера в очищение мира всегда стояла на первом месте, чем служение Господу или человечеству в целом. Для борьбы нужна воля и фанатичность, и «Шестой» это имеет: он сохраняет упорство, готов к вечному противостоянию, и внутри него пылает горячий арабский нрав. Эти качества сочетаются с мудростью от проклятий вечной жизни.
Пылкий нрав запросто теряется на фоне «легкого» характера, ведь надежда в сердце должна сохраняться даже в самое непростое время. На'кир не закрыт для обсуждений и незамысловатых бесед даже с шабашистами низшего ранга. Он всегда с радостью готов пообщаться, поделиться жизненным опытом и дать совет. Когда дело касается какого-то важного дела, борьбы, уничтожению, очищению, то он обязательно выложится на максимум.
Скрытен от лишних глаз: третий глаз видит все, но никто не видит его третьего глаза, поэтому его легко спутаться с очередной Ласомбра или Цимисхом, которые стали советниками верхушки Шабаша. Отношение ко многим вещах со стороны Накира переменилось от встречи с различным злом и борьбой. С истинного пути На'Кир никогда не сойдет, потому что дал клятву.

Страхи и слабости.

— Может получить насыщение кровью только взятой силой от врагов или людей, который совершили зла. Остальные попытки насыщения не приносят плодов. Ему нужно видеть агонию, боль сородича, смертного, а также видеть раскаяние.
— Также одной из слабостью является вечная охота на его клан и «удачная» пропаганда со стороны Тремерских отбросов. Предрассудки по отношению к Салюбри, могут влиять на совместное сотрудничество и организации борьбы против общих врагов шабаша.
— На’кир боится не проклятия и не окончательной смерти. он боится доказательства, что никакой священной войны никогда не было, а все совершённые им убийства являлись лишь пищей для его Зверя.

Дополнительная информация.

— На’кир говорит на базовом арабском и английском языке: был вынужден выучить языки от необходимсти путешествий. В этом ему помогали другие Каиниты, а именно, один из Малкавиан-отступников.
— Он не считает себя добрым и не служит человечеству. Для него милосердие — не прощение виновного, а возможность дать заблуждающемуся последний шанс остановиться. Нарушивший этот шанс становится законной добычей.
— Он избегает создания потомства, поскольку не желает повторить поступок своего сира, однако, в глубине души понимает, что линия салюбри-воителей может закончиться на нём. На’кир ищет ученика, одновременно надеясь никогда его не найти.

«Твоя душа больна, запятнана Проклятием Каина. Дай её мне, и я её очищу. Ты должен довериться мне, ведь вечность под проклятием — это куда больше, чем ты способен вынести. Я знаю».

Те, кто имеют дело с Салюбри, рискуют своими душами, а не только своей кровью. — Рекс Фостер, послушник-Тремер.

Побитые собаки. Пинайте их, как и полагается хнычущих слабаков. — Винсент Дей, паладин Шабаша.

Они делают настоящую трагедию из какого-то давным-давно пережитого зла. Просто обрыдаться. — Анджа Казмерз, кочевой Равнос.

Секта: Независимые, Анархи или Шабаш.

Салюбри-целители, бывшие лекари душ и тел. К Последним Ночам они, почти исчезнувшие, остаются редкими независимыми.
Салюбри-воители, взявшие на себя долг сражаться с дьяволопоклонниками.
В конце концов, Воители примкнули к Шабашу.

Убежище: Когда Салюбри основывают постоянные убежища, они обычно делают это вдали от владений других Сородичей. Салюбри устраивают свои убежища в пустынной местности, вдали от чужих недоброжелательных глаз, и обычно заводят мало материального имущества (чтобы проще было путешествовать налегке).

Клановая Дисциплина: Обеах (путь Целителя) / Валерен (путь Воителя).

Клановое проклятие: Салюбри могут пить кровь лишь тех лиц, кто даёт им её добровольно.

Организация: Салюбри слишком немногочисленны, чтобы иметь настоящую «организацию», однако большинство представителей линии крови придерживается схожего кодекса. Для Салюбри достижение Голконды — превыше всего, и им отвратительна даже мысль отказать другому в помощи. Салюбри невероятно верны, и отсутствие организации они возмещают преданностью. Лишь самый отчаявшийся Салюбри подвергнет риску чужую безопасность — большинство предпочтёт бесчестью смерть. Однако некоторые старшие Сородичи утверждают, что встречали и более бесцеремонное отношение со стороны современных Салюбри, и, возможно, довольно явную бессердечность. Салюбри связываются с помощью таинственных слов, написанных на забытом языке (мертвый язык Второго Города). В былые ночи Салюбри вырезали эти послания на деревьях или иных знаках, где их смогут увидеть другие Салюбри. В нынешние ночи они могут «помечать» район с помощью граффити или просто написать записку и позволить кому-нибудь из непосвящённых доставить её соклановцу.

Линия крови Салюбри окутана атмосферой трагедии, потери и враждебности. Говорят, что единовременно существуют лишь семеро Салюбри — достигнув Голконды, Салюбри обращает тщательно отобранного потомка, который уничтожает сира посредством диаблери. Мало у кого из Салюбри не-жизнь длится дольше пары сотен лет, поскольку они считают Проклятие Каина почти невыносимым, и большинство из них существует всего несколько десятилетий, прежде чем выбрать потомка и уничтожить себя. Каким именно образом этой линии крови удаётся достигать Голконды настолько быстро и часто, остаётся неизвестным (если вообще соответствует действительности), и многие Сородичи подозревают здесь обман или внешнее воздействие.

Салюбри делятся на две касты — Целителей, развивающих способности Обеах, и Воителей, преследующих Валерен. Каста Целителей достигла совершенства в искусстве побега от Тремеров и других врагов. Каста Воинов дерется, не покладая рук, и те, кто не был уничтожен, воюют с инферналистами, особенно — с Баали. Немногие Салюбри остались в живых, и по иронии судьбы Тремеры приписывают им те черты, которые сами Салюбри всегда презирали: они утверждают, что Салюбри — сами создания тьмы и слуги Ада.

Большинство Сородичей считают Салюбри диаблеристами и убийцами, в основном благодаря направленной против них неустанной пропаганде клана Тремер. Тремер используют своё влияние, чтобы объявлять на Салюбри кровавые охоты при малейшем намёке на то, что один из Циклопов ходит по камарильским городам. Репутация Салюбри-«душепийц» всегда опережает их, куда бы они ни направились.

Согласно рассказам отдельных Салюбри, когда-то они были настоящим кланом, основанным загадочным Сородичем по имени Саулот, первым вампиром, достигшим Голконды. Это достижение стало доступным лишь после Саулота, который, разочаровавшись в испорченных Сородичах, на неведомый срок отправился в земли Востока. Когда он вернулся, на лбу у него был таинственный третий глаз, и он владел способностями, которые ранее не доводилось встречать никому из Сородичей. Он также поведал о выходе из кошмара вампирского бытия — о Голконде. После своего возвращения он обратил нескольких новых потомков. Некоторые утверждают что Инконню и сказочный Карфаген Бруха были созданы с помощью Саулота.

Какой бы ни была истина, Салюбри верят, что Саулот вернулся, изменившись куда больше, чем разумом и телом. Они полагают, что он обратил последнего своего потомка во время правления Калигулы, а после этого уединился, способствуя достижению Голконды своими детьми. Однако это уединение привело к его погибели. В некий неизвестный момент он впал в оцепенение, возможно, добровольно. Во время Средних Веков группа жаждущих власти магов раскопала место захоронения Саулота. Самый могущественный из этих магов убил Древнего, утолив собственную жажду кровью Саулота. Говорят, что Саулот не сопротивлялся, зная, что настало его время уходить. Чтобы довершить дело, маги стали преследовать детей Саулота, доведя их почти до полного уничтожения.

Современные Салюбри — это та часть потомства Саулота, которая сумела избежать чистки, проводимой магами, по крайней мере, согласно сведениям, которые они сообщают остальным. Считается, что маги преследуют их и поныне, и скорее всего как-то связаны с Тремер.

Хотя Салюбри утверждают, что они — целители, прочие Сородичи считают их похитителями душ. Их преследуют и подвергают гонениям, они не могут применять свои целительские способности, не раскрывая себя. Так или иначе, мало кто из Сородичей рискнёт принять «исцеление» из рук Салюбри, боясь, что их души — и так находящиеся в опасности из-за Проклятия Каина — будут украдены в процессе.

Однако, как ни парадоксально, самой большой угрозой для Салюбри являются они сами, поскольку все Салюбри жертвуют собой, обращая нового потомка и заставляя этого потомка диаблеризировать их. Салюбри верят, что все души прокляты, и лишь достигнув Голконды они могут превозмочь мучения, которые ожидают их после смерти. Сородичи — и смертные — которые оказываются неспособны достичь Голконды, становятся призраками, запертыми между мирами живых и мёртвых. Разумеется, быть Сородичем — непростая задача, и это является испытанием, проверяющим силу души существа. Поэтому Салюбри являются ревностными проповедниками, и их «пропаганда», возможно, является источником значительной части неприязни, которую испытывают к ним прочие Сородичи. Таким образом, Салюбри влачат скрытное, отчаянное существование, гонимые своими Сородичами, отказывающимися узреть истину, которую им открывают.

Однако у Салюбри имеется одна общая физическая особенность. У всех Салюбри вскоре после освоения клановой дисциплины Обеах / Валерен появляется в центре лба третий глаз. У тех, кто цепляется за Человечность, человеческие глаза, в то время как у последователей нечеловеческого Пути третьи глаза становятся нечеловеческими. Шрам или глаз периодически открываются (когда Салюбри волнуется) или когда он использует Прорицание, Обеах или Валерен. Этот третий глаз, который такого же цвета, что и обычные их глаза, открывается во время использования способностей Обеах / Валерен. Когда глаз закрыт, он едва заметен, глазная щель кажется не более, чем тонким шрамом.

Назначение и происхождение этого глаза неизвестны, но большинство Сородичей, которые вообще знакомы с Салюбри, полагают, что он дарует Циклопам «способность узреть незримое» или адские видения. Сородичи-Салюбри часто маскируют свой третий глаз с помощью цыганских платков, шляп с широкими полями, или за длинными чёлками.

Все известные Салюбри принадлежат к Восьмому Поколению (получаемому благодаря жертвоприношения сира во время Обращения дитя). Однако продолжают всплывать упорные слухи о могущественных Сородичах, прибывающих с Востока, несущих на себе третий глаз Саулота.

• Дата рождения: 1920 год.
• Физиологический возраст: 21 год.
• Общий: 106 лет.
• Поколение: 8-е.

Раса, клан, секта.

Раса: Вампир;

Клан: Саблюри;

Секта: Анархи.

Род деятельности.

В секте не занимает определённое положение.

Среди людей: косплеер (продажа фото).

Дисциплины, способности.

Обеах / Прорицание.

Ориентация.

Гетеросексуальна.

Внешность.

• Рост: 165;
• Вес: 48.

Круглые щёки. Бледная, «фарфоровая» кожа. Прямые черные волосы, подстриженные в каре с ровной густой челкой. Третий глаз, закрытый, спрятанный под густой чёлкой.

Дополнительные детали внешности.

Макияж: выразительные темные глаза и матовая черная губная помада.

Стиль одежды: Gothic Lolita.

Биография.

Элизабет Вайнштейн родилась в Берлине в 1920 году, вскоре после окончания Первой мировой войны. Её детство пришлось на тяжёлые годы экономического кризиса и политических потрясений. Она росла тихой, наблюдательной и необычайно восприимчивой к чужим эмоциям. Ещё в юности Элизабет замечала боль окружающих и старалась помогать тем, кому приходилось тяжелее всего. В семье ценили образование, искусство и дисциплину. Элизабет особенно интересовалась историей, медициной, театром и костюмами. Она хорошо рисовала, умела работать с тканями и постепенно научилась самостоятельно создавать одежду. Позднее именно эти навыки стали одной из немногих нитей, связывавших её бессмертную жизнь с человеческим прошлым. В 17 лет она поступила в медицинскую академию Берлина, которая на тот момент считалась престижной.

С приходом нацистского режима Берлин постепенно превратился в город страха, пропаганды и постоянного военного присутствия. Элизабет старалась держаться подальше от политики, к тому моменту она уже окончила академию, выйдя из неё с должностью "хирург", однако война всё глубже проникала в её повседневную жизнь. Она помогала раненым и людям, оказавшимся в бедственном положении, используя полученные знания. В 1941 году, когда Элизабет исполнился двадцать один год, её судьба изменилась навсегда. Она познакомилась с немецким офицером, оказывая ему помощь в одной из больниц, куда была перераспределена девушка. Некоторое время он наблюдал за ней. За внешностью обычного человека скрывался вампир, привыкший тщательно скрывать свою природу. Он заметил в Элизабет необычное сочетание сострадания, внутренней стойкости и готовности помогать другим даже тогда, когда это ставило под угрозу её собственную жизнь. Вскоре девушка оказалась втянута в мир Сородичей и узнала о существовании вампиров, Маскараде и древних кланов.

В ночь своего обращения Элизабет умерла как человек и родилась заново как Салюбри. Её сиром стал тот самый немецкий офицер. Он увидел в ней подходящую наследницу древней традиции Салюбри и стремился сохранить её способность сострадать и помогать другим. Первые ночи после обращения стали для Элизабет тяжёлым испытанием. Она столкнулась с голодом, страхом перед собственной природой и необходимостью питаться кровью. Наставник обучал её контролю над Зверем, скрытности и правилам Маскарада, а также рассказывал об истории Салюбри — древнего клана, который оказался практически уничтожен после падения Саулота и преследований со стороны Тремеров. Элизабет быстро поняла, насколько опасно быть Салюбри. Их было мало, им не доверяли, а их способности делали их одновременно ценными и уязвимыми.

Во время Второй мировой войны Элизабет оставалась в Берлине. Она наблюдала, как город превращался в руины, а вместе с ним исчезала привычная ей человеческая жизнь. Люди вокруг неё старели, исчезали и умирали, тогда как её внешность почти не менялась. Она продолжала помогать тем, кому могла, иногда смертным, но всё чаще Сородичам, скрывавшимся среди них. Постепенно Элизабет стала известна среди небольшого круга вампиров как та, к кому можно обратиться после неудачной охоты, тяжёлого конфликта или столкновения с другими Сородичами. После окончания войны её наставнику не оставалось того чему он мог научить девушку, ночью когда они вновь оставались на едине друг с другом, девушка обхватила его шею и высушила своего сира.

В послевоенные десятилетия Элизабет часто меняла место проживания. Она пережила раздел Германии, существование Берлинской стены и последующее объединение страны. Для неё эти события были не просто историей. Каждый политический перелом напоминал о том, насколько короткой является человеческая жизнь. Люди, которых она знала в молодости, давно превратились в фотографии и записи в архивах, а дома, улицы и целые районы исчезали или перестраивались. Берлин становился совершенно другим городом, однако Элизабет продолжала возвращаться туда. За десятилетия бессмертия она приобрела репутацию скрытной, но надёжной Салюбри. Элизабет редко вмешивалась в политические конфликты сект и предпочитала помогать отдельным Сородичам - Оказывая помощь в лице целителя.

С наступлением XXI века её жизнь неожиданно стала проще. Интернет позволил поддерживать связи с другими вампирами, не раскрывая своего настоящего местоположения, а социальные сети дали возможность создавать новые личности. Быстро меняющаяся мода также позволила Элизабет не привлекать внимания к своей необычной внешности. Её старое увлечение костюмами получило новую жизнь. Элизабет начала заниматься косплеем, самостоятельно создавая костюмы и образы персонажей из игр, фильмов, аниме и других произведений. Постепенно это стало источником дохода: фотосессии, заказы на костюмы и участие в тематических мероприятиях позволили ей обеспечивать себя, не завися от других Сородичей.

Однако косплей был лишь одной стороной её современной жизни. Элизабет также начала зарабатывать, оказывая помощь другим вампирам. Её услуги которые она предоставляла сородичам требовали медицинских знаний, иногда дипломатии, а иногда способности найти нужного человека в нужном городе. За свои услуги она получает деньги, услуги или долговые обязательства, хотя предпочитает деньги, позволяющие сохранять независимость.

В 2026 году Элизабет переехала в Чикаго (молодой человек, что обратил её, подвергся диаблери с её стороны, согласно традиции Салюбри), куда она решила переехать что бы зажить "новой жизнью". За всё время, что прошло после войны, девушка смогла выучить английский язык, хоть и остался слабый акцент. Вампирша выглядит как молодая женщина, увлечённая косплеем, историей моды и созданием сложных костюмов. В интернете она известна именно как косплеер. Её необычная бледность и почти неестественная молодость воспринимаются окружающими как часть её образа. Ночью её жизнь совершенно иная. Для Сородичей она остаётся редкой Салюбри, к которой можно обратиться за помощью.

Элизабет живёт сразу в двух мирах. Для людей она молодая косплеерша, создающая костюмы и зарабатывающая своим творчеством. Для Сородичей — Салюбри, способная помочь в ситуациях, где нельзя довериться обычному человеку. Всё это время Элизабет старается сохранить главное, что осталось от её человеческого прошлого, — способность сопереживать чужой боли и желание помогать другим.

Характер.

Скромная, сострадательная девушка. Бережёт слабых и ненавидит хищников среди вампиров из-за того, что те не однократно пытались убить её, ещё будучи в Германии. Рациональный целитель, воспринимающий вампиризм как медицинскую проблему, от которой нельзя вылечиться. Когда-то хотела спасать всех, но после ста лет не-жизни среди вампиров перестала верить в добро, опираясь на жестокую реальность: многие вампиры нападают на всех подряд, ради собственного выживания.

Сильные стороны её характера:

• Эмпатия — хорошо чувствует эмоции и состояние других.
• Духовная сила — склонна к самоконтролю и внутренней дисциплине.

Страхи и слабости.

• Чувство вины — тяжело воспринимает необходимость питаться кровью.
• Сострадание — не может остаться в стороне, если видит что кому-то нужна помощь.
• Медлительность — медленные, плавные движения, не способна на быстрое перемещение.
• Одиночество и изоляция — ей часто приходится скрывать свой клан, из-за этого не может открыто использовать свою главную способность, Обеах.

Ее земное имя в самом начале — Эстель де ла Роса. На подмостках в Чикаго она выходит под звучным псевдонимом Мона де Лир. В артистических кругах ее почтительно величают Маэстрой, близкие друзья и давние знакомые запросто зовут Айси. Полное имя среди людей Алкиона Эстель де ла Роса "Айси". Вампиры некоторые особенно это анархи дали кличку "снежная королева" и не зря, ведь это её первая известная роль.

Возраст, дата рождения, поколение.

Родилась 12 декабря 1931 года. Биологически ей девяносто пять лет, но после Становления в 1950 году она навсегда зафиксирована на пороге девятнадцатилетия.
Поколение: 11-е.

Раса, клан, секта.

Вампир, Тореадор. Состоит в Камарилье.

Род деятельности.

Прима-балерина и ведущая драматическая актриса столичной сцены. Театр дает ей всё необходимое для выживания: идеальное прикрытие, легальные баснословные доходы и постоянный доступ к изысканным смертным донорам из числа поклонников.

Дисциплины.

Свои силы держит под строжайшим контролем: Прорицание и Присутствие применяет ювелирно, списывая весь магический эффект на безупречный талант и предельную сценическую отдачу.

Присутствие: используется точечно во время ключевых выходов, заставляя весь зрительный зал замирать в едином порыве.

Прорицание: применяется скрытно и исключительно по необходимости — для оценки эмоционального фона толпы или поиска скрытых угроз на закрытых приемах.

Ориентация.

Бисексуалка. За десятилетия через ее жизнь прошло бесчисленное множество мимолетных любовников и любовниц, но все эти связи — лишь способ заглушить внутреннюю глухую пустоту и развлечься, так как никто не в силах заполнить место погибшего возлюбленного.

Внешность.

Рост: 157 см. Вес: 48 кг.
Хрупкая, утонченная девушка с яркими средиземноморскими чертами. Кожа молочно-бледная, лишенная румянца, с легкой россыпью золотистых веснушек на переносице. Лицо правильное, кукольное, но в пронзительных ярко-голубых глазах читается печать тяжелой усталости. Густые волнистые волосы рыжего оттенка обрамляют лицо, а две контрастные белоснежные пряди спереди формируют ее узнаваемый холодный образ.

Дополнительные детали внешности.

Движения плавные и абсолютно бесшумные, голос мягкий, но завораживающий с первого слова.

Биография.

Алкиона родилась на юге Европы в старинной музыкальной семье, проведя все детство за кулисами и в окружении гримерок. Рано проснувшийся талант позволил ей быстро прославиться под именем Эстель де ла Роса. Ее успех привлек внимание старшего тореадора: четыре года их тайного бурного романа обсуждала вся местная богема. В 1950 году, в возрасте девятнадцати лет, он обратил ее.
Идиллия рухнула ровно 50 лет назад во время загородной прогулки, когда они натолкнулись на оборотня. Её сир принял смертельный удар на себя, дав ей возможность бежать, и погиб окончательно. Следующие десять лет превратились для нее в кошмар из скитаний и самобичевания. Поняв, что оставаться на родине нельзя из-за ее неизменной молодости, ровно 40 лет назад она разыграла масштабную инсценировку гибели «Эстель».
Около 35 лет назад она осела в Чикаго, запустив легенду о том, что является «внучкой» той самой знаменитой европейской певицы Эстель. Уже обжившись в новом городе, в 1993 году она решила сама стать наставницей и обратила смертного в вампира. Однако этот шаг принес ей лишь непрекращающуюся головную боль: новоявленный птенец оказался совершенно неконтролируемым раздолбаем, который вечно куда-то шляется, нарушает субординацию и постоянно втягивает ее в неприятности, заставляя разгребать чужие проблемы.

Характер.

Остра на язык, невероятно саркастичная и колючая. Она не станет любезничать с тем, кто ей неприятен, и с легкостью уничтожит собеседника едким замечанием или ядовитой шпилькой. Однако за этой защитной броней и маской циничной примы скрывается удивительно глубокая преданность: тех немногих, кого она все же удостаивает чести назвать своими настоящими друзьями или союзниками, она будет защищать до последнего, молча и без лишнего пафоса. Обладает тонким чувством прекрасного и щедрой душой мецената — она нередко тайком поддерживает талантливых новичков в искусстве, помогая им встать на ноги, хотя никогда в этом не признается публично. Она требовательна до скрежета зубов — как к себе, так и к своему вечно пропадающему где-то бестолковому птенцу, за которого, несмотря на постоянное ворчание, все равно переживает. С многочисленными любовниками и новыми знакомыми держится исключительно свысока, используя едкий юмор и сарказм как щит от любых попыток подобраться к ее истинным, глубоко запрятанным чувствам.

Страхи и слабости.

Панический ужас перед дикой природой. Любые выезды за город, лесопарки или звуки вроде треска сучьев и воя вызывают у нее сильнейшие флешбэки и ступор.

Патологическая непереносимость критики и обесценивания искусства. Ее уязвимое место — болезненное эго Тореадора. Любое пренебрежительное высказывание в адрес ее игры, вкуса или театральных постановок выбивает ее из колеи быстрее, чем физический урон, толкая на импульсивные и высокомерные поступки ради мести обидчику.

Хроническое неумение прощать себе чужие ошибки (и собственная гордыня). Она абсолютно не умеет признавать собственные промахи или просить о помощи. Из-за своей гордыни она предпочитает в одиночку разгребать последствия выходок своего вечно шляющегося где-то птенца или запутанные интриги, раз за разом загоняя себя в угол, но никогда не обратится к кому-либо за поддержкой.

Дополнительная информация.

Дома у нее стоит старый антикварный ламповый грамофон. По ночам она заводит потрепанные виниловые пластинки с записями своих ранних концертов из прошлой жизни.

Своего вечно пропадающего где-то птенца (обращенного в 1993 году) она называет не иначе как «моя блудная головная боль». Хотя она публично отчитывает его за каждую отлучку и сорванную субординацию, втайне она покрывает его мелкие косяки перед принцем и старейшинами Чикаго, потому что где-то на подсознательном уровне боится потерять единственное близкое создание, оставшееся у нее за последние десятилетия. Хотя, понимает что возможно старейшины знают...

В ее чикагской квартире царит атмосфера старой Европы. Она помешана на коллекционировании старинных нотных станов, редких театральных программ середины XX века и антикварных флаконов из-под духов.

Нола Лонгшедоу, Покахонтас (расистская кличка), Нора Линн (имя, которое ей дали в интернате), Вендиго (название от коренных жителей).

Возраст, дата рождения, поколение.

1824 год рождения, объятия были получены в 1849 году.
11 поколение.

Раса, клан, секта.

Вампир, Анарх, Ласомбра.

Род деятельности.

Чистильщик. Работница стрелкового клуба.

Дисциплины, способности.

Власть над тенью; Стремительность.

Ориентация.

Демисексуальна.

Внешность.

Коренная американка, рост 175, вес 60. Сухое, мускулистое телосложение, смуглая кожа, длинные черные волосы и широкие карие глаза.

Дополнительные детали внешности.

Ее постоянные атрибуты это кожаная одежда с бахромой, сомбреро и ожерелье из костей бизона. Ее гардероб пестрит индейским этно-стилем. Глядя на нее создаётся впечатление человека, который либо застрял в прошлом, либо пытается косплеить ковбоя.

У нее грациозная, кошачья походка и шрам на губах, который она облизывает, когда задумывает что-то неладное.

Биография.

Она родилась в племени чокто — народе, что вышел из-под земли, из Великой Матери-земли, и расселился вдоль рек Миссисипи и Теннесси. Родилась в ту пору, когда земли её народа уже покрылись трещинами от договоров, подписанных чужими руками, и дым над лесами стлался не от ритуальных костров, а от сжигаемых деревень.

Её мать была лекаркой, а отец — следопытом, что читал землю лучше, чем белый человек читает книгу. Семья жила в вигвамах вдоль рек, но была готова сняться с места, услышав топот солдатских сапог — в те годы чокто уже гнали по Дороге слёз на Запад, но не всех удалось схватить.

Когда ей было около одиннадцати, банда наемников вырезала все поселение ради наживы. В те времена скальпы коренных жителей стоили дорого и никто не смотрел, кому они принадлежат: старику, ребенку или женщине. Нола пряталась среди трупов и смотрела, как переселенцы мародерствуют, снимают кожу с ее соплеменников и с хохотом надевают ее на себя, как трофеи; как насилуют живых и мертвых, женщин и детей. Эти события оставляют серьезный след на ее рассудке, но она запоминает каждое услышанное имя. Каждую ночь перед сном она повторяет их вслух, чтобы однажды отомстить.

Горстку выживших ждал приказ: либо резервация в Индейской территории (сегодняшняя Оклахома), либо суд и тюрьма за бродяжничество. Людей загнали в резервацию, где уже не было лесов, только сухая бесплодная прерия, а вместо духов леса — надзиратели и расписки.

Через год — индейская школа-интернат для насильственной ассимиляции коренных народов. Ей выдали чужую одежду, выстригли волосы под корень, запретили говорить на языке предков. В списках её переименовали в «Norah» — по той причине, что учитель не смог разобрать в списке «Нола» и отмахнулся.

В школе учили молиться, вышивать, ставить подпись и считать доллары. За каждое слово на родном языке — линейкой по рукам. Но Нола училась не кроить, а следить за логикой учителей. Она подмечала, когда они врут, когда ошибаются, когда боятся. Она не становилась ими — она изучала их, как изучают зверя перед охотой, старательно накапливая навыки и планы мести.

В шестнадцать она сбежала с несколькими подростками. Подались на юг, в болота и чащи, куда военные не совались из-за жёлтой лихорадки. Жили в шалашах, питались кореньями, охотились на дичь.

Позже, когда денег не стало совсем, она устроилась к белым. Следопыт по болотам. Проводник через топи. А потом — начинающая охотница за головами. Потому что за убийства платили золотом, а золото давало свободу. Иногда на плакатах разыскиваемых она видела лица тех, кто проводил облавы на её народ. Нола не сдавала своих жертв живыми, практикуя традицию ирокезов и мускогов, которую присвоили белые люди – она снимала скальпы.

Когда железная дорога поползла на запад, когда телеграф опутал землю проводами, а законы стали писаться быстрее, чем люди успевали их читать, — Нола и ее соплеменники подались в горы, к западу от Лемойн. Осели на границе Нью-Ганновера и Амбарино.

Здесь её знали как молчаливую женщину с глазами цвета оникса. Говорили, что она понимает всё, но отвечает только по делу. Английский её был почти безупречным — тем книжным, каким учили в интернате.

В 1847 году старейшина общины чокто в Оклахоме объявляет сборы для помощи ирландцам, которые умирали от голода под гнетом англичан, отобравших у них скот. Им удалось накопить около 150$ и отправить через океан в качестве гуманитарной помощи. Молодежь из Амбарино тоже внесла свою лепту.

Ее братья и сестры осели в городе и начали новую жизнь, но Нола поступить так же не смогла. Воспоминания о событиях детства не давали ей покоя ни днём, ни ночью. Она была убеждена, что только кровь тех убийц дарует ей покой. Вскоре, она переходит к кочевому образу жизни и вечным поискам людей из списка.

Во время празднования Самайна она встречает уличного музыканта – Шеймуса О'Коннела. Его музыка и рассказы о родине, о богах, которым поклоняются язычники его краев, очаровывают ее, ведь все это очень напоминает ей о ее племени в лучшие времена. Именно Шеймус совершенно случайно даёт ей наводку о местонахождении банды наемников, которых она ищет – совсем недавно они вернулись с южного фронтира, где шла напряжённая война с Мексикой. Он любезно даёт ей необычную монету на удачу, подобных Нола в жизни не видала.

Нола отправляется на юг и начинает выслеживать банду. В городе Санта Фе она случайно связывается с мексиканской гадалкой при цирковой труппе, которая предлагает ей расклад таро. Предсказание оказалось неутешительным – карта «Смерть» выглядела устрашающе, но мексиканка убедила Нолу, что это прекрасная карта, которая знаменует конец и начало в одном лице. Гадалка пообещала Ноле новую жизнь и та с надеждой поверила в нее.

На лагерь наемников она напала ночью, преимущество неожиданности сыграло ей на руку и нескольких человек она убивает во сне, но удача остаётся на ее стороне недолго. Нола получает тяжёлое огнестрельное ранение в живот и оказывается на грани смерти. Едва совладав с ранами, она приезжает в мексиканский городок и выпадает из седла прямо у порога кантины. В полуобморочном состоянии, она слышит знакомые аккорды банджо и видит на крыльце ирландца, крайне довольного тем, что его протеже справилось с испытанием.

Шеймус дарует ей объятия ради спасения ее жизни.

Поразительно, но именно после смерти Нола ощутила настоящий вкус жизни: она научилась радоваться, доверять, чувствовать вопреки небьющемуся сердцу. Путешествуя вместе с Шеймусом и его котерией, она обретает понимание и признание, о которых никогда и не мечтала. Котерия быстро становится не новой семьёй. Посещая захолустные города под видом цирковой труппы, они выступали на публике, демонстрируя свои таланты и фокусы, очаровывали, а потом грабили и убивали, стирая поселения с лица земли и не оставляя за собой свидетелей. Нередко их котерия пополнялась новыми лицами: мексиканцами, китайцами, индейцами, бывшими рабами и отбросами общества. Подобный образ жизни пришелся ей по нраву, ведь в ее понимании она возвращала то, что отняли у ее народа. Это был практически ветхозаветный акт мести против захватчиков. Для них всех.

Так проходит несколько лет, пока их пути в Бульбанче (Новый Орлеан на языке чокто) не пересекаются с группой охотников чокто. Котерия выходит из этого боя с потерями.
В 1886 году Чикаго встретил Нолу вонью угля и сточной воды. Город, который строили на костях ирландцев, немцев и освобождённых рабов, рос так быстро, что земля под ним ещё помнила болото, а над ним уже возносились первые небоскрёбы.
Она приехала одна. Без Шеймуса, без цирка, без пёстрой толпы, которая на долгие годы стала ей семьёй. После того, как в Бульбанче она увидела смерть своих соплеменников от рук собственной котерии, Нола поняла: она превратилась в то, что ненавидела. Нола не могла больше убивать ради Шеймуса и его идей. Она не могла больше стирать города с лица земли ради "справедливости", в которую больше не верила. Узы крови, которые были между ней и Сиром, слишком долго искажали ее восприятие реальности.

Когда секта Анархов пустила корни в Иллинойсе, Нола не упустила возможности примкнуть к ним.

Характер.

Изначально немногословная, замкнутая и одинокая, Нола претерпела изменения за годы странствий с котерией Шеймуса. Она научилась очаровывать людей и внушать им то, что нужно ей. Сейчас Лонгшедоу хитрая и жестокая манипуляторша, которая одержима только мыслью о собственной свободе и справедливости.

Несмотря на множество отрицательных качеств, у нее найдется слабое место для кого-то небезразличного ей, будь то коренные американцы или кто-то ещё, кто сумеет забраться к ней под кожу.

Нола совершенно не переносит несправедливость и посчитает своей обязанностью вмешаться. Ей присущи нотки садизма. Вуайеризм – ее хобби.

Страхи и слабости.

◌ Годы в интернате убили волю в ее близких, но ее сломать не получилось. Именно из-за этого прошлого она очень боится лишиться свободы в любом понимании этого выражения, будь то тюремное заключение или рабство.

◌ Беспомощность и безнадежность, сама мысль о собственной бесполезности ей отвратительна – лучше уж умереть.

Дополнительная информация.

◌ Прекрасно ездит верхом, способна приручить и объездить практически любую лошадь, порой делала это за деньги.

◌ На английском выражается весьма забавно для носителей языка, так как говорит слишком литературно: без сокращений, без сленга, чаще кратко и бесстрастно, даже неохотно, чаще без двойного смысла или сарказма.

◌ Отлично управляется в огнестрельным и холодным оружием.

◌ Хорошо разбирается в узлах, умеет плести аркан и делать различные ловушки для животных (и не только для них).

◌ Всё ещё хранит при себе золотую ирландскую монету своего Сира.

Вы слышали про Медного Тигра? До сих пор не могу понять, так звали самого саксофониста или, собственно, его сакс?

Из сокращений единственное приемлемое для узкого круга — Ди. Из прозвищ, которые остались с Диззи со смертной жизни — Медный Тигр; он получил его в прокуренных закромах джаз клуба в южном районе Чикаго не только за сумасшедшую игру на саксофоне, но и за то, как уверенно он размахивал им после концертов.

Возраст, дата рождения. Поколение.

14 августа 1882 года, возраст — 144, внешне выглядит на 32 года. 11 поколение.

Раса, клан, секта.

Раса, клан, секта. Черт, есть ли более омерзительные слова для неверующего черного?

Вампир, Бруха, ну а дальше чуть интереснее. Номинально Диззи является гончей в незыблимой Камарилье, а по факту — хамелеоном в свободных Анархах. Нет, действительно, какой черный добровольно накинет на себя еще одни цепи?

Род деятельности.

После стольких лет? Всегда.

Диззи, сколько бы не пытался, не может бросить джаз. Скорее всего в его, теперь уже, не-жизни и даже до ее начала у него не было любви сильнее, чем к этому хаосу, удерживаемому в прыгающей и звенящей мелодии. Он пытался, честно. Запирал сакс на чердаке, брал аскезы на походы в кулуары подпольных клубов, даже не включал джаз на пластинке, но сколько бы он не бросал, возвращался и срывался с новой силой. Сейчас Диззи редко, но метко, играет в клубах "Blue Chikago" на улице Запад Кэмпбелл Плейс и "Jazz Showcase" на Юг Плимут Корт.

Дисциплины.

Подойдешь ближе, клянусь, я не просто впечатаю тебя в стену, а проломлю тобой еще две следующих.

Могущество; Стойкость.

Ориентация.

Гетеросексуален. С мужчинами предпочитает только драться, но вступив вампирскую жизнь понял, что по лицу заслуживает получить еще и как минимум парочку женщин.

Внешность.

Диззи не сказать что сильно высок и коренаст, но его уж точно не назвать низкорослым дохляком. Рост — 178, вес около 74 килограмм. Он сухощавый, быстрый и очень поворотливый как раз за счет возможности быстрее лавировать перед теми кто выше и больше. Носит короткую стрижку на кудрявые черные волосы, имеет темно карие глаза, чуть торчащие уши, пухлые губы и широкий нос.

Дополнительные детали внешности.

Ты предлагаешь мне купить костюм за сто баксов? Я что, похож на голожопого оборванца из подворотни?

Диззи обожает выглядеть дорого и не вылезает из классики двадцатых годов — шикарные костюмы тройки из твида и фланеля, пальто, скроенные в модных ателье ровно под его размеры, ботинки из тонкой изысканной телячьей кожи, сшитые на заказ. Ему нравится чувствовать, что вещи, которые он носит, сделаны только для него и созданы в единственном экземпляре.

От него пахнет смолистыми тяжеловесными духами "Black Afgano" с базовыми нотами из табака, кофе, ладана, марихуаны и мускуса; он не выходит из убежища без небольшого отливанта, обновляя запах каждые два с половиной часа, становясь к концу ночи слишком удушающим для тех, кто рядом с ним вынужден сделать вдох. Может показаться, что это безвкусица, но на деле Диззи использует это как один из приемов доказать, насколько сильно он владеет пространством.

Из аксессуаров Кинг Адамс тоже предпочитает винтаж — редкие запонки, больше не продающиеся в бутиках, часы которым сильно больше, чем всем взятым зумерам в техноклубе напротив его дома; как человек прошлого века, Диззи выберет вещь с историей и, как он считает сам, с особым шиком. Он никогда не посмотрит в сторону стоковых побрякушек.

Безвкусицу и массмаркет оставьте неонатам и Шабашитам, с радостью жрущим любое дерьмо. Мне, пожалуйста, Pierre Cardin.

Больше всех остальных мелких деталей для своего образа Кинг Адамс любит небольшие очки разных форм и цветов стекла: круглые красные, фиолетовые прямоугольные, желтые овальные. Список можно продолжать до самого рассвета; в личной коллекции вампира более семидесяти трех экземпляров.
В редкие ночи, когда Ди не носит с собой наперевес сакс в, конечно же, сшитом для него дизайнерском красном чехле с отделкой из крокодиловой кожи, он выбирает трость с золотой рукояткой в виде головы ревущего тигра.

Как вы уже поняли, пафоса ему не занимать. Только если вы займете немного у него, но он вряд ли поделится и йотой.

Биография.

I. Мальчик из Чикаго.

Диззи родился в Чикаго в 1882 году — в городе, который рос быстрее, чем успевал хоронить собственных мертвецов. Третий ребенок в семье, где детей заводили не потому, что могли себе это позволить, а потому, что тогда никто особенно не задавался такими вопросами и крайне редко пользовались презервативами. Они жили бедно, как и весь район, истыканный обветшалыми покатившимися халупами. Не той бедностью, о которой спустя век приятно рассказывать бессмертным с затянутыми галстуками за дорогим ужином, называя ее школой характера, а настоящей — пахнущей угольной пылью, мокрой штукатуркой, плесенью в углах прохудившейся ванной и дешевым мылом, хрустящей раздавленными тельцами огромных тараканов и пищащей жирными крысами, рыскающими у заполненных помоек.
Когда Ди исполнилось, кажется, пятнадцать,

когда тебе уже за сто, память подводит касаемо прошлого

старший брат познакомил его с ребятами с района, и очень скоро Диззи стал одним из них. В Чикаго тех лет для такого мальчишки это почти считалось профессией — банды собирались вокруг салунов, районов и этнических общин; молодых парней использовали для мелкого грабежа, налетов и прочей грязной работы, которой взрослые, прошедшие тот же путь, больше не хотели касаться.

К началу нового века преступность Чикаго уже начинала приобретать более осознанные очертания. У салунов, игорных домов и борделей существовала целая экономика покровительства: деньги переходили от хозяев заведений к сборщикам, от сборщиков — к полицейским и политикам. В районе Ливи, знаменитом от гнилостного запаха собственной порочности, азартные игры, проституция, выпивка и коррупция существовали почти как части одного предприятия. Казалось бы, этот мир не создан для подростков и каждый, кто хоть немного был в своем уме, держался бы от этой среды подальше, только вот Диззи оказался для этого мира удивительно пригоден.

В восемнадцать Кинг Адамс младший был красив той неправильной красотой, которая редко вызывает доверие, зато почти всегда вызывает интерес: он умел говорить со старшими не боясь, но проявляя уважение, мог в голос их рассмешить и заставить практически любого человека почувствовать себя своим лучшим другом. Ну, примерно до того момента, когда требовалось сломать ему нос.

Главное же — Диззи ничего не боялся. Он ощущал себя там, где должен быть и мечтал забраться еще выше. Набить дырявые с детства карманы, предварительно сшив себе новый костюм с иголочки, на который он пускал слюни, проходя мимо витрины дорогущего ателье, смотреть свысока на тех, кто не верил в него, когда он только начинал. Диззи был не просто бесстрашен, он был жаден и тех кругах, где он крутился, это поощрялось.

Вполне возможно, он стал бы кем-то значимым.

Если бы однажды вечером не услышал музыку.

II. Первый звук.

Поверь, это было в тысячу раз лучше, чем первый секс и даже первый вампирский поцелуй. Не знаю, как тебе объяснить. Я просто... навсегда влюбился.

Это произошло в одном из заведений, куда Диззи пришел сопроводить старших. Для него это было развлечением — конечно, до разговоров о деньгах его не допускали, но решили наградить усердного подопечного походом в действительно злачное место. На него усадили красивую официантку, налили около трех за вечер порций сухого мартини, но, когда заиграла музыка, померкло все.

И я имею в виду абсолютно все, брат. Мне было плевать на дергающуюся на мне девчонку, на то, что эти вечером меня чуть ли не посвятили в сливки банды, в которой я с детства рисковал своей шкурой, чтобы найти место под солнцем. Был только он...

... ревущий в блюзе сакс.

Эта сумасшедшая, странная, ломаная, и неприлично живая музыка буквально вводила его в экстаз; регтайм смешивался с блюзом, музыканты позволяли себе вольности, которых не было на нотной бумаге и мелодия будто все время собиралась развалиться, но каким-то чудом удерживалась на краю. Джазом это еще почти никто не называл, но Диззи услышал именно его; сейчас он шутит о том, что сам придумал название и понес в массы. Кто знает, может, в этой шутке не так и мало доли от правды. В любом случае, на следующий день он купил подержанный саксофон.

Играть он учился тайком; нельзя, что бы узнала банда, да и не желательно, что бы семья. В действительно темное время, посреди кризиса и расцвета криминала, никто не воспринимал музыку как должное. Никто, кроме Диззи Кинг Адамса. Днем он выбивал деньги из задолжавшего лавочника, вечером ловил пацанов из другой банды, не вовремя пересекших очерченную границу, а ночью закрывался один в заброшенном на районе доме и часами мучил медный инструмент, пока губы не начинали кровоточить.

Первое время саксофон звучал отвратительно, через уже месяц — терпимо, а через три случилось что-то странное. Оказалось, что у Диззи есть талант.

Что? Талант? Да это слишком маленькое для меня слово.

Будто всю предыдущую жизнь он не учился играть, а просто ждал, когда кто-нибудь наконец даст ему в руки правильный инструмент.

И жизнь Диззи зазвучала совсем по-другому.

III. Медный Тигр

В 1908 году Диззи впервые вышел на сцену. Он ничего не ждал, о нет, он хранил под своей шкурой сакральное знание о том, что сегодняшняя музыка, клуб, каждый гость и вся ночь будут принадлежать ему. Он вспотел так, как ни разу в жизни не мок в спортзале, оттачивая удары по груше, а был счастлив сильнее, чем когда в его ладонь опускали грузный конверт с деньгами, по размеру выходящим даже больше, чем протянутая к нему рука. Через пару вечеров он выступил в небольшом клубе снова, а после его начали звать в места побольше и в бэнды посолиднее. Через всего пару месяцев люди стали приходить именно на него.

Чикаго услышал меня. Разве я мог замолчать?

Музыканты спрашивали: "Кто этот ублюдок? Откуда он, черт возьми взялся?", владельцы клубов пытались его заполучить, но самое желанное ждало его с распростертыми объятьями после выступлений. Деньги — это мелочно, конечно речь идет о женщинах. Где-то тогда появилось имя: Медный Тигр. Сейчас Диззи не вспомнит, написали ли его в какой-то местной газетенке, описывая растущий феномен джаза, раскатившийся по всей Америке, или может его обронили за барной стойкой пузатые толстосумы, заказывающие уже пятый двойной виски, будто предвидя сухой закон и напиваясь до отвала — самое главное, что ему безумно понравилось.

Какая-то приехавшая из Новая Орлеана красотка, оказавшаяся после выступления в моей кровати, прошептала мне на ушко: "Диззи, а это правда, что однажды ночью ты встретил дьявола и обменял свою душу на способность заставлять плакать медь человеческим голосом?" и я понял, что ради этого стоит жить.

Сам Диззи никогда не опровергал эту историю, наоборот отвечал:

— Дорого взял, сукин сын, — и улыбался.
Но не стоит забывать о главной работе Диззи; сколько бы он не проводил ночей в джаз клубах, по первому же зову банды он обязан был явиться к ним, оставив саксофон и взяв с собой то, что было при нем всегда и в чем они действительно нуждались — крепко сжатые кулаки.

" ... играй сколько хочешь, Ди, но если однажды придется выбирать между делом и концертом — выбирай правильно. Второго предупреждения не будет... "

IV. Последний концерт Диззи.

К тому времени его саксофон поменялся "в лице": как у настоящего человека, видавшего множество драк, на нем оставались ссадины и вмятины, давая инструменту настоящую историю и даруя ему собственную личность. В чем же, собственно, было дело? К сожалению, Диззи имел поистине дурную привычку считать, что девушка, которой он заинтересовался после концерта, автоматически заинтересовалась им тоже, только вот иногда действительность придерживалась другого мнения. В особенности часто другого мнения были непосредственно мужчины этих девушек, ну а у нашего героя, выросшего в банде, где выигрывает не тот, кто прав, а тот, кто сильнее, никогда не было проблемы, которую нельзя решить ударом. Его лучший друг, несменный саксофон, тоже частенько участвовал в подобных дискуссиях.

Раструб был помят, на корпусе остались следы пайки, а некоторые детали менялись столько раз, что никто уже не мог сказать, сколько от первоначального инструмента там вообще осталось, но несмотря на все свои шрамы, звучал он все еще великолепно.

А потом наступила его последняя ночь.

На выступление приехали музыканты, которых Диззи боготворил: Дюк Элингтон, Джо Кинг Оливер, даже императрица блюза Бесси Смит — это были не просто люди, а настоящие мастодонты, подарившие миру звучание джаза, теперь передающееся из поколение в поколение.

Я был обязан доказать им, что слухи о Медном Тигре не были преувеличением.

Практически за час до концерта пришел посыльный старших и сообщил о намечающейся встрече с главой жестокой враждующей банды, кажется, итальянцев, заручившихся поддержкой почти всех местных группировок; его не просили — поставили перед фактом, что там должен быть каждый и он это понимал, как понимал и какой исход его ждет, не появись он на точке сбора через ближайшие тридцать минут. Диззи кивнул, но наврал: его не было ни через полчаса, ни через час, ни через два.
Он знал, что делает и что его ждет, но решил дать свой последний концерт, отыграв его так, чтобы все пришедшие плакали на его похоронах, повторяя: " ... мир джаза потерял настоящего гения ... ". Кинг Адамс знал правила задолго до того, как научился держать саксофон, как знал людей, которых предавал своим отсутствием и однозначно понимал, что они сделают и поэтому играл так, словно уже умер.

Я вроде помню, как после концерта жал руку Джо, как обнимал Дюка и целовал ладонь Бесси, но... воспоминания о смерти перебивают все остальное, понимаешь? Это был мое лучшее выступление, но я воспринимаю его как сон, который видишь в предсмертной агонии.

Пятеро ждали в мокром от дождя переулке, стоя в лужах. Редкие фонари освещали лезвия вскинутых ножей, а зажженные сигареты отражались в воде не случившимися упавшими звездами; он бы мог загадать желание, если бы поймал хотя бы одну из них, но вместо этого ребрами словил двенадцать колото-режущих ран. На первом ударе он еще пытался пошутить, но после четвертого сжался и заскулил забитым щенком, тем, кем он на самом деле и был всю свою жизнь, как бы не пытался отобрать крылья у других и взлететь. Такова была прозябающая суть его нищей жизни, таков был и он сам, пока не пришла смерть.

Последнее, что Диззи видел человеческими глазами, был футляр с саксофоном, валявшийся в нескольких шагах от него.

V. Барри Джонс.

Так в начале двадцатых, на пороге эпохи сухого закона, джаза и большого чикагского разбоя, умер Диззи Кинг Адамс, но родился кое-кто другой.
Барри Джонс наблюдал за Медным Тигром уже давно и знал каждый аспект его жизни — он видел его музыкантом, видел гангстером, видел насупившимся пижоном, видел бедняком. Как тот, кто приносит смерть, и как тот, кто дарует не-жизнь, Барри, обвешанный опытом, как орденами, уже знал, что ждет Диззи и ждал, когда он упадет со своей и без того скользкой дорожки.

Барри на тот момент уже больше двадцати лет служил Камарилье и был ее бичом — существом, которого посылали туда, куда приличные сородичи предпочитали не смотреть и уж тем более не браться за эти дела самостоятельно; можно сказать, выполнял грязные дела за чистоплюев, прямо как Диззи, когда только начинал свой путь в банде. Возможно, Барри обратил его, потому что видел в них слишком много общего, а может быть у него были на него свои планы, но так или иначе, Сир не рассказал своему птенцу, почему он решил выволочь его с того переулка. Может быть, оно и к лучшему.
Только вот у судьбы было отвратительное чувство юмора. Сами посудите — в человеческой жизни Диззи принадлежал банде, а в посмертии он попал в цепи Камарильи, которая, конечно, не была бандой, но называла сектой и Диззи находил это особенно смешным.

Жил в банде, умер в секте. А когда, блять, мне быть свободным?

Барри учил его законам крови, традициям и тому, что происходит с теми, кто считает себя достаточно особенным, чтобы их нарушать, еще он научил Диззи пользоваться силой Бруха и, что оказалось значительно сложнее, сдерживать ее. Он же проталкивал своего потомка наверх, а Диззи не сопротивлялся — как бы он не возмущался новым позолоченным кандалам и правилам, Кинг Адамс любил статус, понимал важность связей и обожал, когда его имя что-то, да значило; при жизни он карабкался вверх среди головорезов, а после смерти среди бескровной элиты.
Он выполнял поручения: сначала Барри, потом и тех, кто стоял над Барри — иногда Шерифа, сильно реже — самого Князя. Как и в банде, умения Диззи оказался чрезвычайно полезны и, главное, результативны; он умел найти человека, разговорить его и напугать. А когда просто угрозы не помогали, в ход шла та самая новая сверхъестественная сила Брухи, а вместе с ней все тот же самый неизменный саксофон.

VI. Свобода.

На очередном заданий Диззи знакомится с одним из Анархов и воспринимает его не как врага, а совсем наоборот — Адамс видит в нем то, чего никак не может разглядеть в себе, сколько бы не пытался искать. Сво-бо-ду. Скрипя зубами, он подсчитывал своих хозяев: главари банды, хозяева джаз клубов, Барри, Шериф, Князь и весь внутренний круг Камарильи; пальцев на двух руках ему не хватило.

Мне всегда кто-то объяснял куда идти, что делать, кого ненавидеть и даже кому принадлежит МОЯ кровь, а Анархи предложили простую мысль: никому.

Вряд ли сейчас он точно вспомнит, как именно он стал хамелеоном Анархов: они с Бароном просто пожали руку? Или он приносил клятву на крови? А может они заключили этот пакт обычным кивком?

Кто их, этих Анархов, разберет.

VII. Гончая

В одну из очередных ночей, под покровом которой Камарилья плела свои интриги, Барри остался не у дел и навсегда пропал. Конкретных ответов Адамс не получил: предал и сбежал, защищал домен и погиб героем, просто исчез с общих радаров и даже Носферату не могут найти его цифровой след, а Гангрелы унюхать по оставленным наспех вещам. Сейчас Диззи почти никогда о нем не говорит — либо потому что любил своего сира, либо наоборот потому что ненавидел его, но вероятнее всего он испытывал к нему и то и другое. После смерти Барри у Диззи не осталось руки, проталкивающей его наверх, только вот, как оказалось, больше ему она была не нужна: за пару лет он получает несколько довольно весомых поручений лично от Шерифа, потом пару серьезных дел, как говорят, для самого Князя и за короткое, для вампиров уж точно, время Диззи стал гончим Шерифа.

Характер.

Диззи, как и полагается Брухам, вспыльчивый и заводится с пол-оборота; он не будет искать особых причин для того чтобы достать свой сакс из чехла или показать клыки, достаточно неверного слова, а иногда и взгляда. Диззи дерзкий и плохо держит язык за зубами, если разговор не касается учтивого внутреннего круга, где он вынужден быть более кротким. Кинг Адамс самовлюбленный, резкий, настырный и из-за этого сам часто оказывается в эпицентре не самых приятных разборок. При этом он упорный и привык добиваться своего, тратя уйму времени и сил для достижения лучшего из возможных результатов. Как хамелеон, он использует следующую стратегию встраивания в систему — из-за его яростного и вполне линейного характера, многие банально не воспринимают его умение в хитрость и игру на два фронта; разве тот, кто не умеет держать язык за зубами и бросается оскорблениями, сможет подстроиться под рамки и не выйти за них во время очередного гневного блэкаута? Пока ему это удается.
Кто знает, что будет дальше.

Страхи и слабости.

Страх довольно банален — Диззи боится раскрытия своего шпионского настоящего во внутреннем круге Камарильи, но даже не из-за ужаса перед окончательной смертью, сколько из-за потери нажитого благодаря ее дарам статуса. Отсюда же и главная слабость Кинг Адамса — несоразмерное сухощавому телу огромное и тяжеловесное эго, давящее в том числе и на шаткий от злости разум.

Дополнительная информация.

◌ Ты можешь назвать Диззи шавкой Шерифа, сказать, что Медный Тигр был переоцененным музыкантом и Диззи, вероятно, рассмеется, но только попробуй взять саксофон без разрешения и он не поскупится на Могущество.
◌ Диззи, несмотря на то, что вампирам это совсем необязательно, обожает дышать и с огромным удовольствием препарирует ароматы на запахи. Дома он обязательно зажигает аромопалочки и стирает постельное белье с кондиционером.
◌ Да, он спит на постели. В квартире рядом с парком Шеридан он обустроил себе спальню в каморке, куда не проникает ни единого солнечного луча. В ней, как и полагается, висят картины и фотографии из его прошлого.
◌ Диззи очень много курит. Чаще кубинские сигары, но в любом случае каждую ночь в кармане его сопровождает пачка красных "Мальборо".