Вторая глава

Третья глава

Четвертая глава

Пятая глава

Дверь отворилась.

В комнате сидел муж — а на диване, весело смеясь жена его коллеги. И сам коллега.
Они смотрели Камеди Клаб и ели пиццу.

Аня выдохнула так громко, что те обернулись.

— Ань? — удивился муж. — Ты что тут делаешь?

Она только улыбнулась:

— Сюрприз.

Он обернулся к гостям:

— Ребят, я к вам позже зайду.

Коллеги, смеясь и подмигивая, ушли, оставив их вдвоём.

Она медленно расстегнула плащ.
Под ним — чёрное кружевное белье, тончайшее, как паутинка.
Он замер.

— Аня... — только выдохнул он.

Она шагнула к нему и скинула плащ.

Он подошёл навстречу поцеловал её — сначала осторожно, потом глубже, смелее. Как будто каждый миллиметр её губ был источником тока.

— Я так скучал, — прошептал он.

Она провела ладонью по его щеке и потянула его к кровати.

Он послушно лёг, а она встала на колени рядом. Его глаза жадно скользили по её телу: тонкие бретели упали с плеч, бельё сползло медленно, как капля по стеклу, и оголило её грудь. Он смотрел, как будто видел её впервые.

Она наклонилась к нему, прикасалась пальцами к его груди, к шее, к животу. Движения — медленные, уверенные, как у женщины, которая чувствует, что ей всё можно.

Когда она села сверху, он застонал.
— Ты такая...

Она почувствовала, как он входит в неё — мягко, глубоко. И её тело не сжалось от боли, как раньше.
Наоборот. Оно впустило. Приняло. Обняло.

Она закрыла глаза и двинулась.

Раньше она часто притворялась. Играла. Стонала «по сценарию».
А сейчас всё было по-настоящему.
Каждое движение отдавало внизу живота. В каждом толчке было сладкое напряжение, которое копилось, нарастало.

Он обхватил её руками за талию, подстраиваясь под ритм.
— Ты... ты совсем другая, — выдохнул он, глядя снизу вверх. — Боже...

Она двигалась, не торопясь. Наслаждаясь тем, как реагирует её тело. Чувствительность была такой, что каждое касание внутри отзывалось разрядом.
Потом она чуть наклонилась вперёд, он приподнялся и обнял её крепче, прижавшись щекой к её груди.

В какой-то момент она почувствовала, как всё внутри начинает сжиматься, как будто собирается в одну точку.
И потом — взрыв.

Её накрыло.
Тело задрожало. Она всхлипнула и прижалась к нему сильнее, чтобы не рассыпаться.
Он следом издал хриплый стон и замер.

Она лежала на его груди, медленно приходя в себя.

И тут он тихо сказал:

— Ты знаешь... мне кажется, я тебя раньше никогда не чувствовал.
— Я себя раньше не чувствовала, — прошептала она в ответ.

Он повернул её к себе, заглянул в глаза.
— Солнце... я так люблю тебя!

Конец.

Первая глава

Вторая глава

Третья глава

Четвертая глава

— Зай, я хотела с тобой кое-что обсудить, — сказала Аня, садясь с ним рядом на диван.

Но он опередил её:

— Ань, у меня тоже важная новость. Меня не будет 2 месяца. Я уезжаю в Москву в командировку.
— Два месяца? — Аня замерла. — А как же… наша годовщина?

Он виновато выдохнул:

— Я знаю, малыш. Но я не могу отказаться. Я же тебе говорил, у нас сейчас запускается большой проект. Если проявлю себя, меня, скорее всего, поставят руководителем отдела.

Она кивнула. Всё правильно, всё по делу.
Но внутри — ком в горле. Годовщина — это не просто дата.

— Понимаю. Я буду скучать.

— Я тоже.

Они обнялись. Он пах по-особенному уютно.
А в голове у Ани уже крутилась мысль:

"Хорошо. Ты уезжаешь. Но когда вернёшься… Я тебя удивлю!"

— А о чём ты хотела поговорить?

— Да не, там так, забудь.

Она прошла на кухню, налила себе воды и села за ноутбук.
Сделала пару глубоких вдохов — и уверенно нажала: “Оплатить участие в программе”.

"Пусть всё начинается прямо сейчас."

Он уехал, Аня начала проходить программу. Первые дни — эйфория.
Каждое утро Аня просыпалась с ощущением, что у неё теперь есть тайный смысл.
Смотрела уроки, делала упражнения, читала чат. Даже в зеркало стала смотреть по-другому — не с критикой, а с любопытством: кто ты у меня такая?

Особенно цепляли уроки по психологии. Как-будто кто-то поставил скрытую камеру прямо ей в голову, что каждый раз Аня останавливала урок, а в мыслях кричала "Это же про меня! Это про нас! Откуда она обо мне это знает!"

Именно на уроках по психологии Аня, наконец, поняла:
Так вот, почему мне часто не хотелось секса! Оказывается, это нормально!
Так вот, почему мне было больно тогда в машине!
Так вот, что я чувствовала и почему не могла раслабиться!
Так вот, почему я краснею при слове «мастурбация» и стесняюсь собственных фантазий!

Она поняла, как много в ней — не её. Стыд от маминого “девочка должна быть скромной”, страх быть "слишком яркой, шумной, эгоистичной", боль от неудачного первого опыта.
Словно кто-то всю жизнь держал её сексуальность на коротком поводке.
И с каждым занятием она чуть-чуть отпускала этот поводок сама.

"Мне можно."
"Мне хочется."
"Мне нравится."

Стало приходить возбуждение: не от порно, мастурбации, душа. А просто от поглаживания себя, мыслей, упражнений. Проходя мимо зеркала, она кокетливо бросала на себя взгляд и видела в отражении игривую кошечку, а не загнанную антилопу.

Но на третьей неделе всё пошло через одно место.

В понедельник она не услышала будильник и проспала работу. Сорвалась с кровати, понеслась, а вечером уже не было сил ни на урок, ни на тренировку.
“Ладно, завтра. Сегодня был сложный день.”
Завтра тоже оказалось “не вовремя”.
А через пару дней привычный голос в голове прошептал: “Ты снова не справилась. Как с тренажёркой. Как с английским. Как всегда. Ты слабая.”

И вот она сидит на диване, листает ленту, чувствует тоску — и злится на себя.

Пока не натыкается в чате на сообщение:

“Мне 40. Трое детей. Но я нахожу 15 минут на себя. Потому что это моя ответственность — быть счастливой. Никто не принесёт это мне на блюдечке.”

Эти слова ударили точно в сердце.

Аня встала, пошла в душ, вытерлась, включила урок и начала делать практику.

"Хватит ныть. Работаем!"

Прошёл месяц. Сегодня у Ани с мужем годовщина.

Муж в Москве. Она в Нижнем.
Но в этот день она проснулась — и поняла: я должна быть сегодня с ним.

— Мам, ты не могла бы взять Славку на сутки?
— Конечно. А ты куда?
— У меня дела в Москве.

Аня взяла билет на «Сапсан», собрала сумку, положила в неё чёрное белье, свой любимый флакон духов, крем с мерцающими частичками.
На вокзале, пока поезд набирал скорость, она смотрела в окно и чувствовала, как внутри всё дрожит.

Волнение. Страх. Предвкушение.
"Я еду к своему мужчине."

И вот она уже перед дверью его гостиничного номера.
Из-за двери слышит голос мужа и... женский смех. Кто эта женщина?

У Ани в животе — мерзкое, тянущее чувство: страх.
С кем это он?

Она подняла руку, пальцы дрожали.
Нажала на ручку…

Конец пятой серии.

Утро было тяжёлым.
На улице моросил мелкий дождь, и Аня чувствовала себя точно так же: промокшей, взъерошенной, замершей от чего-то важного, но непонятного.

На автомате забежала за кофе в маленькую кофейню и набрала подругу.

— Срочно нужна твоя терапия. Через час, в том же месте?

Подруга кивнула, даже не удивившись тону.

Когда она пришла, Аня с облегчением вздохнула: сейчас она выгрузит всю свою боль и станет легче. Даже погода за окном прояснилась.

Они сидели на мягких диванах кафе, среди запаха корицы и свежего хлеба.
Аня вывалила всю историю — про красное платье, про фотографии, про машину, про пустоту, про вопрос мужа “тебе было хорошо?”

— Ну и? — подруга наклонилась ближе. — Ты ему сказала?

— Я почти сказала. Ну то есть я собиралась сказать, что так и так, дорогой, мне немного не хватило прилюдии и всё это было так неожиданно...

— Ну...?

— Но я разнервничалась, потянулась назад за сигаретами и случайно вывернула стакан с кофе из подстаканника.

Подруга прикрыла рот:
— Нет…

— Да. Остывший липкий капучино. Хорошо, там было полстакана, но всё это размазалось по сиденью и его брюкам. Короче, мы бросились вытирать и разговор замялся сам собой. Но осадочек остался.

Подруга выслушала и только кивала.

— Кофе тебя спас, дорогая моя. Ну ничего. У меня всё то же самое было, — спокойно сказала она. — Мы с моим два года почти не спали. И я думала: "Ну, так у всех, наверное, в браке". Потом он перекочевал на диван и тогда я напряглась: мы что, теперь всю жизнь будем просто соседями по ипотеке?! Я на такое не согласна!

— И что ты сделала? — Аня сгорает от интереса.

Подруга усмехнулась:

— Ну, мне хватило мозгов, чтобы понять, что классного секса и отношений не будет, пока я сама не научусь кайфовать от процесса. Раньше думала: сделать минет, постонать для приличия — и норм. Волки сыты, овцы целы. А мне просто не дано получать удовольствие. И однажды я услышала “оргазм - навык, а не дар богов” и у меня щелкнуло. Я подумала “а за что я так себя не люблю, что добровольно поставила на себе крест и отказалась от удовольствия, которое мне вообще-то принадлежит от природы?!"

Аня всматривается в неё: будто видит подругу заново.

— И чё, и чё???

— Ну ничё: пошла заниматься собой. Я подписана на одну девушку, она как раз рассказывала про такие ситуации. В общем я попала на её эфир. Оказалось, у меня интимные мышцы слабые. Его член как мимо пролетал — я почти ничего не чувствовала. Рубцы после родов — это вообще отдельная песня. Постоянно боль, если глубже заходил. Плюс я раскопала у себя в голове столько запретов, комплексов, блоков по поводу секса! Не удивительно, что я всё время зажималась и мне хотелось, чтобы это быстрее закончилось. Я вообще после двух лет затишья думала, что фригидная.

Она делает глоток кофе и улыбается:

— Сейчас сама от себя в шоке. Оказывается, я та ещё кошечка! Мой мне каждую неделю дарит новый комплект какого-то сумасшедшего улётного белья и я несусь домой, чтобы скорее с ним его опробовать. Я теперь себя красивой чувствую!

— Так ты и так красивая.

— Да нет, внутренне. Раньше я знала, что я… ну норм. А сейчас, понимаешь, в душе поселилась внутренняя королева, когда “мне можно всё”, меня не так то просто пристыдить, заставить чувствовать себя какой-то не такой. Я на уровне каждой клеточки знаю “я ого-го!”. И мужчины это считывают: по походке, по глазам. Мне за последний месяц прилетало больше комплиментов, чем за последние 20 лет.

Аня улыбается ей в ответ. Но внутри — комок. Зависть? Нет. Боль. За себя.

Подруга сжала её руку:

— Тебе тоже надо собой заняться. Не откладывай. Потом мне спасибо скажешь.

Весь день в голове у Ани звучали слова подруги:
Оргазм — навык. Мне можно всё.

Она всё узнала: что за программу проходила подруга, что там было, сколько это стоило. И эти мысли не выходили у неё из головы: и хочется, и колется. Весь день её бросало от решительного "Иду, даже если муж будет против! Я сама себе хозяйка" до скептичного "Куда ты собралась, как обычно купишь и через неделю забросишь. Вспомни, как решила ходить в тренажёрку. Надолго тебя хватило?!"

Вечером Аня вернулась домой.

Аня смотрела на него: Подойти к мужу? Сказать?
Но страшно. Вдруг он подумает, что у нас проблемы? “Ты разве не получаешь оргазм? Значит, тебе вчера не понравилось? Я тебя не устраиваю?"
Вдруг обидится? Вдруг решит, что она его обвиняет?

Он лежит на диване и смотрит автообзор на ютубе, а у неё от напряжения вспотели ладошки.

Сказать?
Или просто забыть обо всём, что произошло, и смириться. Просто отложить себя на дальнюю полку.

Сказать? Или промолчать?

...

Конец четвёртой серии.

Первая глава
Вторая глава

Аня сидела на краю кровати, уставившись на экран телефона.
Ночью она сделала это — отправила мужу свои фото без ничего.

Наутро — тишина. Только две зелёные галочки под фотографиями — “прочитано”.

Муж вёл себя так, будто ничего не было. Обычное "доброе утро", завтрак, "ты мои брюки проутюжила?". Ноль реакции.

Может, ему не понравилось?
Может, он подумал, что я какая-то извращенка?
Может, я вообще перегнула?
Всё, забыли. Ну сделала и сделала.

Весь день был на автомате: отвезти сына в школу, на метро на работу, пообедать в кафешке возле офиса, отправить отчёт, вечером на маникюр.

Она сидела в маникюрном кресле, пока мастер обрабатывала кутикулу, когда телефон завибрировал на столике.

Звонок от него.

— Я возле твоего салона. Жду тебя в машине. Выходи.

Аня растерялась.
Он же должен быть ещё на работе. Что такого срочного? Может что случилось?

Она натянула куртку на тонкий свитер, сказала администратору "сегодня без покрытия" и выбежала на улицу.

В сером мокром воздухе возле салона стояла их машина.
Он сидел за рулём.
На пассажирском сиденье — её любимые пионы.

Она открыла дверь. Не успела сесть, как он резко потянул её к себе и поцеловал. Целует жадно, грубо, будто боялся, что она исчезнет.
Запах его парфюма, его пальцы, рывком стягивающие куртку...

И вдруг — сиденье откидывается назад.
Его тело нависает над ней.
Их движения сбивчивые, как в первый раз в юности, когда не можешь дождаться…

Аня сжимает руками кожу его спины, чувствует тяжесть его тела, слышит собственное дыхание — прерывистое, взволнованное.

С одной стороны — возбуждение, давящее внизу живота.
С другой — напряжение. Ей больно.
Снова он входит — и снова режет изнутри.
Она напрягается, сжимается, ждёт, когда это пройдёт.

Через минуту боль отпускает. Но вместе с ней уходит и возбуждение.

Она ничего не чувствует.
Ни внутри, ни снаружи.
Просто механические движения, просто надо дождаться, когда всё закончится.

Он заканчивает, тяжело дышит, обнимает её.
Но в его глазах нет фейерверка. Есть что-то другое. Почти извинение.

Аня застёгивает куртку дрожащими пальцами и смотрит в окно.

Сбылась её эротическая фантазия — быстрый, страстный секс на парковке.

И одновременно — ничего не сбылось.

Вместо радости — пустота. Вместо удовлетворения — странное ощущение, что с ней что-то не так.

Что-то внутри тихо хрустнуло.

Одна только мысль в голове: “Блин, хоть бы он не спросил…”

— Тебе было хорошо?

…

Конец третьей серии.

И в этот момент — он наклоняется ближе, ещё ближе, запах парфюма и пряного виски смешивается с её дыханием.

— Поехали ко мне?

— Нет, дорогой, я замужем — сказала Аня, улыбаясь краешком губ и мягко похлопала его по щеке

И сама удивилась себе. Что-то в душе подсказывало: она отказалась не из-за мужа. Просто она — не одноразовая девочка для подвыпившего мачо, пусть по нему и сохнет весь отдел.

Появился внутренний стержень. Может это красное платье так повлияло)
Пару лет назад она бы, наверное, не устояла.
Когда-то любой комплимент от мужчины — и она мысленно придумывала имена их будущим детям.

А сейчас — спокойно, даже с лёгкой коварной внутренней улыбкой.
Я могу нравиться. Я могу быть желанной. И я могу отказывать.

Вечером дома она всё ещё ощущала в теле странное послевкусие от прошедшего вечера.

Зашла в ванную.
Красное платье, которое утром казалось слишком смелым, теперь смотрелось… естественно.
Помада чуть размазалась, волосы слегка растрепались — но в глазах… в глазах впервые за долгое время был живой блеск.
Не мамский. Не хозяйский. Женский.

Аня скинула бретельки с плеч, медленно стянула платье, бросила его на ванну и осталась в одном белье.

Всё это время она не отводила глаз от своего отражения в зеркале.
Она смотрела на себя не привычным критичным взглядом ("живот торчит", "бёдра широкие"), а каким-то новым.

А я красивая.

Грудь поднималась от сбившегося дыхания. Живот тёплый. Кожа чувствительная, как после долгого сна.

Внутри зарождалось что-то тёплое, сладкое и почти забытое — возбуждение.

А что, если…

Она взяла телефон. Щёлк — фото в зеркале. Линия бедра, изгиб талии.
Щёлк — ещё одно, уже без белья. Только обнажённая кожа и этот чуть дерзкий, чуть застенчивый взгляд в объектив.

Пальцы дрожали, когда она пролистывала сделанные снимки.

Где-то внутри тут же завопил внутренний контролёр:
"Ты что творишь?! Женщина 38 лет! Мать семейства!"

Но другой голос, тихий и упрямый, шептал:
"А почему бы и нет? Почему бы, наконец, не разрешить себе быть собой?"

И вдруг пришла мысль, от которой дыхание перехватило:

А если отправить ему?

Мужу.
Тому самому, который вчера говорил другу по телефону, что страсти давно нет.

Рука зависла над экраном.
На синем самолётике "Отправить".

Палец дрожал.
Сердце стучало в горле.

Нажать? Или стереть всё к чёртовой матери?

Конец второй серии.

На кухне шипела кастрюля с макаронами.
Аня стояла у раковины, отскребала гречку от тарелки и краем уха услышала разговор мужа в соседней комнате.
Он говорил с другом по телефону:

— Да брось ты. Какая страсть... Мы с Аней уже 10 лет женаты. Я её люблю, потому что она человек хороший. А с хорошими людьми не спят, ахаха…

Тарелка в её руках скрипнула под губкой.
Хороший человек.
Как бухгалтер? Как женщина, которая за своей собакой убирает? Как соседка тёти Нади с третьего этажа?

Она замерла на секунду, глядя в окно на серое небо.
В смысле «какая страсть»? Я ещё какая страстная! — кольнуло внутри.

Аня почувствовала коктейль из возмущения, обиды и разочарования. Не такую семейную жизнь она себе представляла…

На следующий день был корпоратив.
Дресс-код: мужчины в чёрном, женщины в красном.

Аня долго стояла у шкафа, перебирая одежду. Но это скорее был ритуал для приличия: в душе она уже знала, что хочет надеть – то самое алое, дерзкое платье с глубоким вырезом, которое она когда-то купила "на вырост" своей сексуальности. И так ни разу не надевала.

Хмм… А что, если сегодня?

Она надела его. Тонкие бретельки на плечах, глубокий вырез на спине. Она заколола волосы и оголила длинную шею.
Красная помада, аккуратная цепочка на груди и на запястье. Туфли на высоком каблуке, почти новые, ещё пахнут лаком. И финальный штрих – красная помада. Оказывается, ей идёт.

Уже подъехало такси, но Аня хотела, чтобы её увидел в таком виде муж. А он, как на зло, ещё не дома.
Ключ щелкнул в двери, зашёл он с пакетами из Ашана, посмотрел на неё, но как будто не заметил.

– Я поехала в кафе, у нас сегодня корпоратив

– Угу. Есть чё поесть?

– Суп в холодильнике.

Она вышла из дома. Пока ехала в лифте, горечь в горле накатывала: «Неужели я такая незаметная? С каких пор я превратилась в «Чё поесть?»

Сегодня вечером в кафе все как-то странно на неё смотрели. По-хорошему странно. Как будто что-то рассмотрели. Но кое-кто смотрел особым, жадным взглядом, в котором читалось «Ты точно пришла не для меня?"

Она поймала этот взгляд.
Его обладатель — начальник отдела продаж, Сергей. Уверенный, с лёгкой небритостью и глазами, которые будто раздевали её через платье.

На банкете они столкнулись у фуршетного стола.
Он склонился к ней так близко, что она почувствовала тепло его дыхания у себя на шее.

— Ты сегодня опасная, — прошептал он, улыбаясь краешком губ. — Если бы ты была моей...

Кожа на спине покрылась мурашками.
Сердце стучало в ушах. Голова закружилась…

И в этот момент — он наклоняется ближе, ещё ближе, запах парфюма и пряного виски смешивается с её дыханием.

— Поехали ко мне?

…

Конец первой серии.