Любишь ты Героин

LSD, амфетамин

MDA, крокодил

Зебру, винт и кокаин

Любишь их, как меня

Может, больше, чем меня

Багира Энзо де Лука.

Дарио лежал лицом вниз — утыкаясь в наволочку подушки и стискивая её пальцами, стоило Дамьяно разогнаться на очередном толчке. Выдох. У Рохаса перед глазами звёздочки блестят, яркие такие — светятся и всё не пропадают... пропали бы — и Дарио бы с ними пропал, исчез в ярком свете звёздочки и больше не появлялся. В голове отсчёт секунд идёт, напоминание оттягивающее — скоро.

Раз — Дамьяно, хлопнув по ягодице, прижимается к спине грудью и опаляет дыханием шею. Два — Дарио прикусывает губу, стоит подавить в себе желание очередного стона, когда Росси хватает ещё на парочку, и рука, что вжимала его в кровать с тем отчаянным рвением, наконец пропадает, соскальзывает даже.

«Трахаешься, ты, Росси, отчаянно» — хочется сказать. Подойти в коридоре, толкнуть спиной к стене, чтоб больно ударился, а потом по слогам растянуть — от‐ча‐ян‐но. Чтобы смотрел на него Росси с непониманием, а когда понимание настигнет, поджал губки и взгляд сразу же приобрёл это тупое выражение — бедного и несчастного щеночка, брошенного одним словом. А может, это так Дарио кажется... кажется, чтоб не испытывать это самое отчаянье в одиночестве, стоит Дамьяно Росси завалиться на порог его квартиры со шлейфом чужих духов, и дурости Дарио пропустить во внутрь Дамьяно Росси, в холодную, свою квартиру, где собственный запах смешался с духами очередной ушедшей подружки.

Три — возможно, цифра три, и Дамьяно должен проявить инициативу, или Дарио должен её проявить... схватить, перевернуть, конечно, и как там в книжках или мелодрамах ёбнутых — разговорчики, хихи, хаха, блядские поцелуйчики и как итог — проведение оставшейся ночи вместе. Ага, щас.

Дамьяно отлипает от него сразу же, падает на свою половину кровати и прикрывает глаза. Рохас не отстаёт — свешивает руку вниз, нащупывая ещё тлеющую сигарету в пепельнице, что обжигает пальцы, и подносит ко рту, чтоб докурить, или лучше сказать — выкурить. Дамьяно сигарету не предлагает — нужно сам возьмёт, Дамьяно взрослый и умный мальчик, а Дарио не хочет опускаться даже до таких банальных предложений из разряда — вот вытрахал, я подобрел, сигаретку будешь? На-хуй. Предрассудки нахуй и Дамьяно Росси тоже нахуй. Но вынужденно закроет на это глаза и даже сам подаст зажигалку, если Дамьяно решит подобно ему самому пустить по лёгким очередную порцию никотина.

— Сколько сейчас? — выдохнув дым, интересуется Дарио. В черепной коробке отдаётся тик настенных часов аккурат над телевизором.

— Почти пять. — ого, в этот раз долго. Росси в своём вечернем визите не подвёл — пунктуальный, сука, ровненько в одиннадцать вечера уже тёрся у двери подобно уличной псине. Блохастой уличной псине.

— О, а там дождь, солнышко, — замечает Дамьяно, но Дарио обращает внимание на — «солнышко», назойливое и приевшееся слуху настолько, чтоб вместо очередного — не называй меня так, просто хмуриться.

А ведь Дамьяно даже погоду в телефоне не открывает, не встаёт, чтоб отодвинуть шторы и посмотреть в окно, пиздит? Или... аа, это он так остаться хочет? Давай, Дарио, Дарюшка, милосердный ты наш, разреши Дамьяно Росси переночевать, там же дождь, на часиках почти пять утра, и как в таком состоянии Дамьяно Росси поедит обратно? А ещё что сделать?! Дарио поворачивает голову, встречаясь со взглядом Дамьяно, с глазами этими красивыми — да, признает, любой бы признал; а ты мне хуй в задницу, а я тебе комплимент за цвет твоих глаз, согласен? Так не работает. И ещё не работает желание эти же глазки выдавить пальцами и выкинуть из окна нахуй, потому что это неправильно, а Дарио не конченый псих. Рохас улыбается краешком рта в фальшивом смягчении и произносит классическое:

— Съеби, Росси.

Дамьяно сдвинулся не сразу, ну как… по мнению Дарио прошло примерно десять секунд, и вот тогда Росси хмыкнул, словно перестроился в своё обычное состояние. Поднявшись и расправив широкую спину, бросил короткое: «Как знаешь», — перед тем как голыми ступнями направиться в ванну.

Вода зашумела.

Не то чтобы это можно было назвать актом отрешения, но Дарио наконец тоже пошевелился — сигарета дотлела до фильтра, но он не стал её выбрасывать обратно в пепельницу, напротив — вдавил в постельное бельё, чтоб на простыне появилось мелкое прожжённое пятнышко и запахло горелым хлопком. Хорошо.

Он перевернулся на спину, заложив руки под голову, и уставился в потолок. Захотелось задуматься — интересно выходит: Дамьяно раньше шутил. Ещё тогда, когда впервые оказался у Рохаса дома, улыбался всё довольным котом, вбрасывая очередную креативную шутку, но Дарио… Дарио попытки пресёк. Был против, и Дамьяно со временем успокоился… теперь в квартире было тихо.

Снаружи наверняка висели серые сумерки — стылые и тягучие. Бесконечные серые сумерки. Ничего, кроме серых сумерек. Зато в ванной горел свет… Он не разгонял полумрак, но создавал посреди него островок тёплого света. Достаточно, чтобы чуть расслабились плечи, достаточно для того, чтоб Дарио мог подумать, что кроме него тут есть кто-то ещё.

Сейчас Дамьяно там, под душем, наверное стоит лицом к стене, упирается ладонями в кафель и позволяет воде стекать по позвоночнику. А потом Дамьяно уйдёт — словно его и не было, заберёт телефон, хлопнет входной дверью, а днём будет напоминать, что был, где был и с кем был — а Дарио Рохас настойчиво будет отрицать свою связь в этой цепочке.

Дамьяно уйдёт, сказав напоследок «увидимся», Дарио захочется спиться до отказа печени, и мыслей о том, что… может, Дамьяно и не стоит уходить? Бред, какой же чёртов бред, который закрадывается в голову, давит, давит и ещё раз давит, а Дарио всё продолжает отнекиваться, продолжает сопротивляться и не смотреть очевидному факту в лицо — Дарио Сантьяго Рохас хочет, чтоб Дамьяно остался, и прямо как в блядских мелодрамах с этой прилюдией — трус чёртов.

Из мыслей выводит то, как Дамьяно возится в ванной, шуршит полотенцем. Рохас не поворачивает голову, когда дверь открывается. Не смотрит — стоит Дамьяно во всей своей красе, мокрому, бодрому и ужасно горячему — коснись рукой — обожжёшься, пройти к кровати за своей одеждой. Возможно, Росси от него что-то ждёт — слов из разряда «хорошо было, повторим?» Или может ждёт предложения касаемо кофе, что он улыбнётся и, зацепив футболку Дамьяно быстрее самого Дамьяно, попрётся на кухню, чтоб включить плиту, а потом они вдвоём, уже, будут выкуривать сигареты, называя это завтраком? Только вот бесполезно это. И что ждёт бесполезно тоже — Дарио не скажет, что ему понравилось, бросит сухо: «класс», Дарио не станет улыбаться — потому что не нравится, футболка Дамьяно ему тоже не нравится, а кофе Дарио варить не умеет и не имеет тяги уметь. Замкнутый круг, одним словом. Полное разочарование.

— Ты меня слушаешь? — Дамьяно щёлкает перед ним пальцами, Дарио приходится моргнуть.

— Что?

— Говорю, что не опоздай на репетицию, как в прошлый раз… — он делает паузу и снова выдаёт фирменную ухмылочку — Ну, я пошёл.

— Ну и иди.

— Блядское спасибо, солнышко.

— Блядское не за что, Росси. — парирует он и прикрывает глаза, стоит Дамьяно направиться в сторону прихожей. Сейчас уйдёт — бьёт как-то слишком настойчиво по голове, Дарио зажмуривается — мне похуй, — сейчас уйдёт — снова напоминание, — Дарио поджимает губы: мне всё равно —сейчас уйдёт… — Дарио открывает глаза и поворачивает голову туда, в сторону, где Дамьяно натягивает кроссовки — сейчас уйдёт…

— Эй, Демчик-бой, погоди! — он резко вскакивает с кровати, достаточно, чтоб перед глазами всё на секунду потемнело и поплыло. А после, ловя ответный растерянный взгляд Дамьяно. Шаг ещё один, по холодному полу — Дарио ничем не прикрывается, нет, так и облокачивается плечом на стену в прихожей. На лице Росси жирненький такой вопрос, Дарио спешит на него ответить:

— Росси, я подумал, что ты мог бы… — слово застревает в горле горьким комом — ну же давай, скажи: остаться, это же так легко. И наконец-то сделаешь свою жизнь проще, или хотя бы попытаешься, а если ответит нет? Переведешь в шутку. — …не разбрасывать свои шмотки здесь. Ещё раз так сделаешь — и я выкину их в окно, ясно? — долбаёб. Дамьяно в свою очередь сначала на автомате кивает, потом приподнимает уголки губ и… жмёт на ручку двери, чтоб выйти. Никакой шутки, никакого ответа — обычный механический кивок.

Блядство такое блядство.

Снова хлопок двери, Дарио продолжает смотреть на неё, выжидая чего-то, так и не сменив позу сразу же. Дарио продолжает думать, что ему и правда не помешает спиться до посинения, до посаженной печени и опустившихся почек — Дарио думает, что пойти сейчас и нюхнуть новенький пакетик метамфетамина будет самым действенным решением для того, чтоб забыть, что в его квартире опять был Дамьяно Росси.

Моя страсть к курению мне очень нравится;

Курю сигарету и она повторяется.

Люблю смотреть как пепел из неё осыпается;

Курю сигарету и она повторяется.

Дарио Сантьяго Рохас. / У Дарио или в частых случаях Дара нет псевдонима. Нет прозвища, указывающего на внешность или блядский крик души, который он через это «имечко» пытается выразить. Дарио поглощает факт: он ублюдок. И те, кто с ним работает или слышал о нём, знают.

23 года.

Италоамериканец.

Звезда. Гитарист группы «HellBlazer»

Звезда./Есть скандальные звёздочки, чьи откровенные фоточки обсуждает публика, вздыхает и качает головой — «дожили», как говорится. И если «не дожили» означает, что обязательно следует вести себя тихо и не отсвечивать, то Дарио Сантьяго Рохас знатно проебался и к двадцати трём годам не научился ни смирению, ни банальному такту. Наблевать в стельку пьяным в аквариум на мероприятии и свалить это на афроамериканца-уборщика? Пожалуйста. Запалиться на камерах в машине во время ебли с женой крупного бизнесмена? Больше никаких слов. Обозвать «пидорасом» заслуженную звезду киноиндустрии, совершенно не отвечая за свои слова? Без проблем, так и будет. Поэтому Рохас на слуху, с Рохасом забавно работать.

…Я в этом грязном клубе самый грязный ублюдок.

Гламур, блонды

Гламур, и брюнетки

(А,а) мне неважно

Гламур — наш лайфстайл

Первое слово, которое приходит на ум, когда речь заходит о Дарио Рохасе, это — запоминание. Может, дело в лице, может, в самом образе, однако это дает пропускной билетик в категорию «о, помнят» или «о, точно видели».

Самому Дарио от одного Дарио и фамилии, от итальянских корней досталось ещё много всего — ничего. Гены папочки точно не спешили стараться, а зато мамины разыгрались на полную, предоставляя Дарио карт-бланш с уклоном в северную внешность.

У Рохаса от природы каштановые волосы, с которыми было достаточно экспериментов, чтоб до звания «ломких» они и дошли — ядерный блонд постарался. Как там, ошибка молодости, да? Сейчас всецело родной цвет, без краски, если, конечно, того не требует съемка или выступление, с меняющимися стрижками, потому что любимой у Дарио нет. Пронзительные голубые глаза с сероватыми вкраплениями взирают на мир в целом с нескрываемым высокомерием и уверенностью в том, что он лучше. Что до лица — аккуратный нос, тонкие губы и нахмуренные брови в тех случаях, когда Рохас не попадает под объектив камеры.

Рост Дарио составляет 184 см. У него хорошо развито телосложение как для возраста, так и для того, чтоб его можно было назвать красивым и эстетичным. Ближе к атлетическому, но без груды мышц — Дарио вполне может хвастаться.

Что до стиля — Дарио Рохас разнообразен. Шкаф пестрит брендами, что позволяет каждый день появляться в новом образе, «выгуливая» очередную покупочку, чтоб видели. Частыми аксессуарами выступают кольца — много колец, цепочки или часы — всё, что сверкает, конечно. К пирсингу и татуировкам относится нейтрально, но не усердствует, чего стоит одна серьга в ухе или парочка мелких татуировок под ключицей — с помощью божьей сделана на пьяную голову, своими же руками перед зеркалом. Повезло, что ничего не подхватил.

Я принимаю свое гниющее, больное растление, — говорит Марла вишенке на конце своей сигареты. Марла вкручивает сигарету в мягкое белое нутро своей руки. "Гори, ведьма, гори"

Сияй.

Дарио Рохас — это человек, чья улыбочка на публике доведена до идеала. Чья речь в мгновение смягчается, крепнет, становится бархатной. Дарио — это доверие и любовь к фанатам. Звёздочка, пёстрая и неугасаемая. На деле Рохас — профессиональный лицемер, который никогда не покажет настоящих своих эмоций, не позволит себе лишнего в высказываниях касаемо поклонников. Для них он — Дар. Весёлый и подвижный Дар, который никогда не откажет в фото или автографе. Душевный Дар, с которым можно поржать над тупой шуткой или понаблюдать за творчеством, в котором он, чёрт возьми, искренен. В конце концов, отвязный Дар, который обязательно составит компанию в первых рядах для очередной тусовки, распития алкоголя или поддержки в любых действиях — хоть в употреблении веществ. Особенно в употреблении.

Я не люблю мужчин. Я не люблю женщин. Я не люблю детей. Мне не нравятся люди.

По правде же Дарио Рохасу плевать. Плевать на фанатов, их переживания, и комплименты. Ему не нравится фотографироваться, каждый раз улыбаться в камеру — никогда не любил. Не нравится обниматься с чужими людьми. Не нравится шум и тупая болтовня о какой-то херне, в которой Дарио не спешит разбираться. Ему не нравится ничего, кроме хрустящих купюр и собственного «я». Определённо — самовлюблённый ублюдок. Но это слишком просто. Самовлюблённость — это когда ты веришь, что хорош. Дарио не верит. Он просто знает, что остальные — хуже.

Красивые, но внутри гнилые яблоки.

Дарио Рохас — это никогда не про букеты цветов, милые свидания, звонки двадцать четыре на семь и слова о любви. Кроме тех случаев, когда это касается секса. Рохас — это про разбитое стекло после скандала, впившееся остриём в кожу. Про быстрые перепихоны, даже если не совсем хочется. Про игнор в сообщениях. Про сброс звонка и раздражённое: «Взрослые люди, справишься, кись». Дарио — это всегда сухие разговоры, потому что ему не интересно. Отсутствие поддержки, когда требуется. И кислые конфеты в пёстрых фантиках.

Имеет склонность к постоянной скуке. Скука заставляет его делать глупости: звонить бывшим в три ночи, покупать ненужный хлам, соглашаться на интервью, которые потом смотрит с отвращением. Самая страшная пытка для Дарио это календарь: два выходных без денег, без телефона, без возможности куда-то уехать. Один на один с собственной головой. Сдался бы на пятой минуте.

Рохас не умеет насыщаться. Новая тачка, новый альбом, новая девушка — через какое-то время всё то же самое. Дарио похож на ребёнка, который разворачивает подарок, смотрит на него и истерично спрашивает: «А где остальное?»

Дарио — мастер обесценивания. Всё, что он не может иметь, становится «говном». Все, с кем он расстаётся, становятся «шлюхами». Все, кто умнее, — «задротами». Это его жизненная позиция и настолько он в эту позицию верит, что признать то, что это не так, что это плохо и неправильно не сможет. А даже если и попытается согласиться, перед этим долго подумает, находя в таком решении как плюсы, так и минусы.

А ещё Дарио не умеет дружить. Не потому, что не хочет — он просто не знает, как это работает без подкупа. Все его «друзья» либо на зарплате, либо в ожидании халявы. Он платит за ужины, за билеты, за отели. Он считает, что дружба — это когда ты даёшь, у тебя берут и поэтому остаются рядом. Это нормально. Покрайней мере Рохас бы так и сделал.

Примерно так мы и проживаем свою жизнь: смотрим телевизор. Курим всякую дрянь. Сами себя лечим. Переключаем внимание. Дрочим. Отрицаем.

TW: Упоминание сексуального насилия.

Когда кто-то пытается наскрести денег, чтоб заплатить за квартиру или отложить их на что-то дорогое, чтобы хоть чуточку приблизиться к традиционному понятию «элита», Дарио Рохас имеет полное право назвать таких людей лохами, показать фак и специально нажать на кнопочку новенькой «Lamborghini Veneno Roadster», показывая, что до такого уровня эти кто-то, без имени и славы никогда не смогут дорасти. Тут дело не в стремлении, блядском трудолюбии и подобной хуйне, что затирают в книжках «Как стать миллионером», — дело в везении, обстоятельствах и, конечно, в семье, в которой посчастливится родиться.

Дарио повезло. Дарио… он же Дар. Хорошо, что Дар с большой буквы — со значением «то, что представляет особую ценность, значимость». Как раз таким и был Дарио Сантьяго Рохас, когда появился на свет.

Семья Рохас берет свой «золотой бум» в послевоенной Италии, когда прадед Дарио — Алессандро Рохас — обладал феноменальным чутьем на перспективные ниши. Начав с небольшого завода по пошиву кожаных изделий в предместьях Милана в 50-х, он умудрился в 70-е переключиться на производство компонентов для премиальной автоиндустрии — той самой, что кормит «Ламборгини» и «Феррари».

Сейчас семейный бизнес — это группа компаний «Rohas Group», которая включает в себя:

«Rohas Automotive» — производство кожаных салонов для сегмента дорогих авто; миноритарные пакеты акций в нескольких модных домах уровня D&G — позволяют считать себя частью высокой моды; и сеть отелей класса люкс в Милане, Комо и Тоскане — для души.

Массимилиано Рохас, как крупный бизнесмен, женившись во второй раз на американской модели Лейси Роуз ради галочки, создал союз, в котором и появился Дарио. Он же сыночек, он же «милый, что ты хочешь на этот раз?» — мамин любимец. Папин ну…папин очередной сын, без особого внимания и проявления интереса.

Дарио шесть. Дарио сидит за столом в новом комбинезончике, что сшили на заказ, держит в руке робота из эксклюзивной коллекции, пока мамочка кормит с ложки. Мама берёт его на мероприятия. Дарио не осознает — просто шум, постоянно картинка меняется, голоса — множество, и ни один не мамин. Из маминого только смех, где-то по близости. Мама берет его на руки и говорит: «Улыбнись, милый». Улыбается.

Дарио восемь. За окном пасмурно, голову пронзает тупая боль, давя на черепную коробку: бип-бип, сейчас отключится. Ноты сливаются в одно месиво, в чёрные фигурки — фортепиано. Мамина прихоть и желание приручить к прекрасному. Искусство проявляется в музыке, с долбежкой Баха, Шопена, Брамса — скучно до удури, Дарио хочет посмотреть мультики.

— Что еще раз сделал твой брат? — интересуется мама. Хмурится, её накрашенные толстым слоем помады губы сжимаются в тонкую линию. Только пришла. Шлейф цветочных духов разносится по коридору, как и запах чего-то острого, что пытаются прикрыть — алкоголя. Очередной корпоратив, да, мам?

— Сказал, что заплатит однокласснику, если тот сильно ударится об парту головой. — строит грустную мину Вероника, поправляя кофточку с кружевом — ангелочек, но Дарио знает: пока мама не видит, сука лыбится, завистливая сволочь. — Я сама слышала, мам! — стукачка, крыса поганая. Дарио цокает языком, находясь рядом.

— Это дорого? — щурится мама, пытаясь вспомнить что-то или точнее подсчитать отцовские деньги, которыми стоит возместить ущерб, или договориться, чтоб учителя замяли подобное. Ведь отношения родителей работают по принципу рассрочки: не ебешь нервы — я тебе плачу. Дарио остается помотать головой и посмотреть на сестру ещё раз.

Разница. Разница в два года с Вероникой — в её пользу — ухудшает взаимоотношения. Дарио десять. Веронике двенадцать. Вероника любит шарики с гелием и кукол, Дарио обожает лопать шарики ножницами, разукрашивать фломастерами лица пластмассовых красавиц и улыбаться, когда можно услышать звонкий крик сестры после. Вероника стучит матери о всех его недочётах: что получил плохую оценку в школе, прогулял уроки фортепиано и ещё всякого. А вот Дарио…за это в отместку дёргает сестру за волосы, отрывает с корнем, а та ударяет его по лицу — приходится разнимать взрослым.

Однако во всех этих натянутых взаимоотношениях, детской ревности к вниманию, истерикам и параноидальной злости происходило примирение и негласное правило: молчать, закрывать рот руками, если даже не хочется, проглатывать слёзы в темных коридорах дома и никогда не произносить в слух, если «это» и происходит. Но относиться с пониманием в глазах стоит на летних каникулах заявиться в гости Лоренцо Рохасу.

Позитивная мотивация — явно не мой конёк

И мы все умрём

Всё уже было до нас, можно выдохнуть страх

И уставить глаза в небосклон

Если окружающему блядству и сопротивляться

То не с печальным лицом

Всё повторится не раз, но мы живы сейчас

Нами рано удобрять чернозём.

Лоренцо был старшаком и единственным ребенком от первого брака их отца, разница с которым составляла целых четырнадцать лет. Лоренцо в воспоминаниях Дарио всегда был неустойчивым, конфликтным и очень агрессивным — настолько агрессивным, что даже мать по вечерам могла завести разговор с отцом насчет того, что Лоренцо нестабилен, Лоренцо не нужно появляться у них дома. Пожалуйста, Массимилиано.

Поэтому Лоренцо жил отдельно от них. В его квартире постоянно воняло куревом, точнее травкой, которой гробил свой организм брат, находясь в основном в мнимых просветлениях своего состояния. А ещё играл музыку — забавно. По крайней мере, так говорил отцу, а отец… отец пытался пристроить его к своему бизнесу.

А ещё Дарио помнит бульканье пузырьков в аквариуме, синевато-зеленый узор обивки дивана (который забрал из их дома брат перед переездом), несколько тканевых мешков с наполнителем в виде белых шариков, на которые обычно говорят «не садитесь, а падайте», у входа на кухню, стопку пластинок на полу, выходящее на соседний дом-муравейник окно и слова, доведённые до абсурда в динамиках, пока играла Nirvana. Лоренцо входил в него пальцами, обещая, что однажды обязательно сделает это членом, вжимал в диван, а он пытался сопротивляться, подавляя вырабатывающийся наружу крик с плачем.

Дарио Сантьяго Рохасу было двенадцать, двенадцать, когда он начал понимать что то,что творит брат неправильно.

Дарио Сантьяго Рохас боялся говорить об этом вслух.

Боялся подойти к матери и рассказать, что происходит, к отцу — тем более.

Но как оказалось, чтобы заслужить внимание отца, требовался лишь пьяный Лоренцо, жаркое, отвратительное лето и не закрытая дверь в комнату Дарио в их доме, в Милане. Очередной раз, когда Лоренцо навалился сверху, их спалил отец. О чудо. Папа. К четырнадцати годам наконец обратил внимание — какое счастье. Готов сесть за стол и поставить чайник? Чтоб как дружная семья перетерли насущные проблемы, а?

У Дарио в тот день всё смазалось до чёрной точки, и снова голоса, голоса, голоса — как тогда в шесть с мамой на мероприятии. Рохас и правда не помнит, что было потом. Высказал ли отец что-то Лоренцо? Сказал ли матери? Нет, вряд ли сказал. Однако это воспоминание так плохо отложилось в голове, как и первый раз, когда он попробовал. Друзья. Пакетик за школой, и травка. Кажется, это называется способом забыться. Для сопливых подростков — способом выглядеть старше. Для Дара — и тем, и другим.

Отец, право слово, не остался в долгу — вина душила. Способы заговорить или затронуть тему заканчивались молчанием. Он просил скидку, просил молчаливого прощения, просил, чтобы всё это оказалось неправдой. Дарио ему такого не дал. Он требовал компенсации, служа напоминанием о позоре и ужасе, какой может происходить в «счастливых» семьях.

Отцу ничего не оставалось, как обеспечить компенсацию пожизненно: на оценки — никакого внимания, разгульный образ жизни — пожалуйста, и первая машинка в шестнадцать — без проблем.

А ещё была гитара. Мамино фортепиано и папино- отстань от парня, сделали своё дело — мать перестала наседать, а может, просто утонула в очередном бокале вина, и её больше ничего не интересовало. В любом случае для Дарио это стало сначала сугубо интересом, способом попробовать — если не понравится, то очередной безделушкой, закинутой в угол, — потом переросло в страсть. В необходимость играть на постоянной основе.

В шестнадцать — желание создавать что-то новое, выходя со своей музыкой на публику. Сначала желание, потом следствие, затем: «Пап, я хочу музыкальную группу». Дарио не говорил «помоги», он просто произносил «хочу». Хочу, чтоб поддержал; хочу, чтоб организовал; хочу, чтоб раскрутил, набрал людей. Так появилась HellBlazer. Отец, как умел, отмазался деньгами — нанял продюсера, арендовал студию, передал в надежные руки,которые позволят и подтолкнут к такому как - слава.

Его репутация — это смесь из истерик, зависти и грязных денег. Продюсеры знают: работать с Рохасом — значит, иметь железный запас терпения и адвоката на коротком поводке. Он может сорвать запись, потому что «настроение не то». Может не явиться на важное интервью, потому что «передумал». Но он же и приносит прибыль. Каждый его скандал — это бесплатный пиар. Каждая его выходка — это заголовок для таблоидов.

Журналисты пишут разоблачения, публикуют фотографии, где он пьяный в стельку валяется у клуба. А он в ответ постит селфи с подписью «спасибо за хайп, ребят.»

Но фанаты его любят. Когда он выходит на сцену, зал взрывается. Кричат его имя. Светят телефонами. Подпивают песни «HellBlazer». И это, по правде, доставляет удовольствие, раствориться в этом шуме, иногда приятном шуме того,что ини делают и людям нравится. Люди одобряют.

1. Игра на электрогитаре — доведена до уровня, позволяющего выступать на сцене. Любит грязный звук и импровизацию.

2. Базовое владение фортепиано — благодаря детским урокам, но ненавидит классику, использует только для написания простых аккордов.

3. Вождение — научился водить ещё в шестнадцать, однако права категории B получил в 18 лет. Хотя...что до получения прав его останавливало?

4. Свободно разговаривает как на итальянском, так и на английском языках.

5. Умение писать песни. Дарио как адреналиновый наркоман во время очередного написания текста, может пробовать разные способы, прочувствовать на собственном опыте то,о чем пишет, даже если не всегда это играет на положительную сторону.

6. Игра в покер и блэкджек — на уровне любителя.

7. Снимать стресс через саморазрушение — умеет уходить в запой или многодневную тусовку, а потом «разгружаться» за время,что требует ситуация.

8. Фотогеничность и позинг — с полуоборота принимает выигрышную позу для папарацци, не думая.

1. Слабость: алкоголь и наркотики — героин , травка, коктейли, стимуляторы.
2. Неумение говорить «нет» людям, которые его искренне хвалят — если кто-то восхищается его музыкой не за деньги, он теряется и может согласиться на любую глупость.
3. Боязнь зеркал в темноте — иррациональный страх увидеть в отражении не себя.
4. Неспособность долго планировать — живёт одним днём, любая цель дальше недели вызывает тревогу, потому что «всё равно всё разрушится».
5. Боязнь оказаться смешным — может ударить за невинную шутку над своей причёской или машиной. Над деньгами — пожалуйста, над ним самим — нет.
6. Слабость перед спонтанными тратами — не может пройти мимо ограниченной серии или аукциона, даже если вещь не нужна. Это как наркотик.
7. Ненавидит, когда вторгаются в его личное пространство без разрешения.

Нахуй средний класс, нахуй Гардиан, нахуй три отпуска в год, красное винишко и светский трёп на вечеринках, нахуй кино или киноа и ароматизированные свечи. Нахуй ваши самолёты и ваших высерков с пижонскими именами, нахуй антиаксиданты, нахуй витамины, нахуй лакросс, ёбаный теннис и сраный гольф по выходным. Нас зовут потерянным поколением — пацаны вырасшие в городах где нихера нет. Ни возможностей, ни перспектив, ни надежды. Но одного они не понимают. Мы не жертвы, у нас просто другой образ жизни. Для нас главное друзья, поржать от души и просто, блять, выжить.

Имя | Фамилия: Джозеф Майкл Уайт.

Он же: Джо, Джоз или Мик. В крайнем случае — конченый мудила! Или Мазеф. Больше известный как Мазеф для тех, с кем принято делить дорожки дури на столе или потягивать косяк за глупым трёпом. Но никогда не Джои. Не блядский отвратительный Джои.

Возраст | Дата рождения: 20 лет | 02. 03. 2005г.

Национальность | Место рождения:

Американец. Хотя, если бы Уайта спросили насчет этого, то он бы бросил простое: «Тебя это ебать не должно, сука.» | США. Штат Луизиана. Город Марксвилл. Перед первым курсом во ВНУ переехал в Вашингтон.

Ориентация: Латентный бисексуал.

Джозеф уверен в том,что иметь что-то общие с "пидорасами" он не мог, не может и никогда не будет мочь. Мерзко же и отвратительно. Против природы.

Факультет | Направление | Курс: CBHS, медицина, 2 курс.

Статус: Грантник.

Когда живёшь в Марксвилле, рано понимаешь одну простую вещь: тебя в любом случае похоронят в Марксвилле. И либо закопают, потому что окочуришься от передоза в собственной блевоте или конче бомжей-некрофилов, либо уйдёшь с отсрочкой — «по-человечески». А «по-человечески» значит получив хорошее и престижное образование. Уайт выбрал второе, продираясь через это невъебенно сложное зубами, нервами и ёбанным отсутствием сна, но в конечном итоге написав исследовательскую работу на тему: «Влияние микродоз антибиотиков в городской воде на резистентность кишечной палочки: сравнительный анализ трёх районов». За что ему в награду удосужилось получить билетик под названием — "нормальное будущее для такого ничтожества, как ты, Уайт." ВНУ распахнул свои мажёрские дверцы перед Джозефом... Джозеф в свою очередь подумал о том, как миленько было бы нассать в местную клумбу.

Спортивная команда | Клуб:

Snow Leopards | хоккей.

Джозеф никогда не был фанатиком. Но, как оказалось, пиздить соперника клюшкой во время игры гораздо приятнее, чем голыми руками. Выбор был очевиден.

Bitches love me ′cause they know that I can rock

Bitches love me 'cause they know that I can rhyme

Bitches love me ′cause they know that I can fuck

Bitches love me 'cause they know that I'm on time

Я тебя (не) осуждаю, пидорас.

Самое важное, что стоит запомнить касательно Джозефа Майкла Уайта — это ненависть к Джозефу Майклу Уайту. Ну или хотя бы простое и человеческое — отъебись, блять.

Зовётся дистанцией.

Джозеф терпеть не может, когда нарушают его личные границы, а границы это — любой контакт без ведомой на то причины. «Утомляет» — точное описание со слов самого Джозефа Майкла Уайта. На деле просто отсутствие желания общаться, точнее тратить своё личное время.

Уайт из тех, кто срать хотел на всякую лабуду под названием «толерантность» или остатки этики. «Да, меня ебёт и я выскажусь».

Прямолинейность.

Определённо положительная его черта, и этой положительной чертой он охотно делится, даже тогда, когда это совершенно не нужно.

– Твои кроссовки?

– Да. Нравятся?

– Нет, залупа хуёвая.

– Кроссовки?

– Ты.

Джозеф привередлив в людях, с которыми потенциально будет общаться. Если собеседник готов курнуть вместе травки или чего-то покруче, Джозеф Уайт с радостью позволит войти в круг — бляди, но свои бляди. Кажется, это зовётся осторожностью в общении, связанной с тотальным недоверием к остальным и своим похуистическим характером? Неет. Это называется «кукуха свистит».

Уайта легко и быстро можно вывести из себя. Это касается любой мелочи: не так понятого слова, брошенного в разговоре, случайного толчка плечом в коридоре или неправильного взгляда в свою сторону. Проявление в агрессивной фазе.

Ебанутый.

Драки не избежать, или пояснения за слова — тем более.

Терпеть не может лицемерия или сокрытия каких-либо фактов. Для него это — сразу клеймо — «пиздаболы» и прекращение общения. Джозеф не тот, кто даёт второй шанс, прощает за ошибку или может сделать вид, будто ничего не было. Доверие — главное правило во взаимоотношениях с Уайтом. Пошетнёшь его...и варианта «оправдаться» никто не даст.

Джозеф упрям в своих решениях и с пеной у рта будет доказывать позицию, за которую держится. Он точки зрения не меняет, даже если будет не прав. А неправ он бывает часто, но никогда этого не признаёт. Ненавидит критику в свою сторону и воспринимает её за личное оскорбление, что может перерасти в большие и не самые приятные последствия.

Уайта бесит всё то, что может бесить и не бесить. Человек с его привычками, время года, погода или даже банальное отражение в зеркале по утрам. Но в итоге он забивает хуй и начинает воспроизводить, почему же это полное дерьмо его бесит.

Но не смотря на это, предан людям, которые эту преданность заслуживают. Он будет рядом, окажет поддержку и... серьёзно, поверили? Уайту плевать на всё, кроме собственного благополучия, плевать на проблемы знакомых; только самый узкий круг лиц, которые всё же играют в жизни Джозефа важную роль, будут оставаться на первом месте, но больше никак иначе.

Вновь я сажусь за накрытый стол.

Я принимаю пэроздимедрол,

В венах моих бурлит барбитурат

Уж который год.

Мой туалет — процедурный кабинет.

Я надрываю свои двадцать лет.

Ёмкостью двух миллиграммов согрет,

Я уже не тот.

TW: насилие, упоминание буллинга, упоминание наркотических веществ

Уайт. Джозеф Майкл Уайт. Родители явно не отличались особой фантазией, но стоило сказать им спасибо, что не назвали Лукой или Бобом. Кто вообще в здравом уме назовёт сына Бобом? Слава богу, не Уайты. По крайней мере на трезвую.

Белые. Белый — цвет чистоты и свободы, кажется, по крайней мере так написано в Гугле, но явно не в семейных правилах, в которые стоило бы вписать, но они преебалисть, очень покрупному проебались. А ещё стоило добавить в семейные правила один вредный пунктик — не трахаться по пьяни без гандона, даже нет... не экономить для блага собственных будущих детей, которых после Джозефа больше не появилось. Одного «цветочка жизни» хватило с лихвой.

Вообще всё, что Уайты оставили — полное отсутствие успеха в жизни. Кто-то не доживал и до 37, кто-то сдох от передоза, кто-то замерз после пьянки. Светлые же, блять, типа можно. А про семью... Джозеф знал информацию, построенную на таком правиле: хочешь спросить? Засунь себе в жопу свои же вопросы. Поэтому информация была базовой – отец работал на стройке, в прошлом военный с контузией, "отличный" кандидат, а мать... мать просто была и занимала единственную, по мнению отца, роль и обязанность — следила за домом. Типичная домохозяйка из низкопробного кино.

— Это что, блять, такое, ублюдок, я тебя спрашиваю?! — отец срывается на гласных, повышая тон, из-за чего хочется поморщиться. Закрыть уши ладонями и ничего не слышать. Нет, лучше просто вбежать в комнату, запереть дверь и накрыться одеялом,проговаривая: я в домике, всё хорошо. Но Джозеф не в домике. Джозеф вытянувшись по струнке, разглядывает кафель, но уж точно не находится в «домике». И отец не находится за домиком. Он тут. Рядом. В паре шагов, протянуть руку осталось. К ногам летит разорванный по полам листок бумаги. На нём это самое «что это», до чего допытывается отец. Цветное нечто. Из-за которого орёт, блять, снисходит на такое благоговение?

Рисунок, пап. Это — рисунок. Солнце там, трава, домик, кстати, с трубой...

— Ты что, блять, девчонка, такой хуйнёй заниматься?!

Нет, пап, не девчонка.

Не успевает сказать. Тяжёлая в своей хватке рука тянется — сминает футболку. Встряхивает. Джозеф отрывается от рассматривания пола, закрывает глаза и машинально прикрывает лицо руками — будет удар. Джозефу 10. И Джозеф теперь ненавидит рисование.

Дверь открывается с щелчком, даже вышибается с приложенной на ногу силой, чтоб хлопнула, ударилась об стену с характерным «тряск». Его вталкивают несколько рук, придерживая уже за порванный школьный пиджак со съехавшим значком старосты. В толчке пахнет хлоркой от только что помытых полов, сыро ещё, вон руки мокрые...

— Пацаны, он сейчас обоссытся от страха! — улюлюкают справа, и харкают на кафель вязкой слюной. Кто-то свистит, кто-то достаёт телефон для съёмки, включая камеру.

— Рисовать любишь, да? Радугу, нахуй? — Джозеф цокает языком, касаясь нёба, и лыбится. Расплывается в довольной ухмылке разбитых губ, сейчас треснут, и можно будет почувствовать металлическое. — Ты чё, пидор?

Сзади дружки гогочут в один протяжный неприятный шум — голос. Поддерживают настрой. Вот, давай, начинай, покажи, кто тут главный, задави. Уайт давит без зазрения совести. Подходит вплотную, кладёт руку на плечо, сжимает, чтоб больно было... это весело, это весело и прикольно.

Джон — староста. Джон — безобидный задрот сам себе на уме, играющий в шахматы. Джозефу Уайту он не нравится. Джозефу вообще ничего не нравится, а выбешивает своей фигурой Джон тоже. Поэтому и бьёт в челюсть ровненько, чтоб вскрикнул. Потом ударяет в нос. И улыбается диковато. На щеке у самого — синяк, но сейчас это мелочи, как там — сильные особи подавляют слабых? Уайт и подавляет, размазывает даже, топчет, чтоб ничего не осталось. Самоутверждением, блять, называется, да? Или просто от обиды на взрослых, которые сами выделывают то же самое, и с которых копируешь поведение, отрываясь на сверстниках? Джозефу Уайту 13 с половиной, и Джозеф Уайт ненавидит старост.

Октябрь. Джозефу 14.

Да ну нахуй», — думает Уайт. Н-а-х-у-й. И учёбу эту, и приговор: мало ли что бывает, а судья пусть соснёт и задохнётся от хуя справедливости — думает Уайт и не собирается посещать занятия, пока на глаза не попадается книга. Учебник. Он сидит за партой, листая пожелтевшие страницы с картинками, даже не вслушиваясь в примеры — что там про иксы и остальную ненужную херь, которую никогда не вспомнишь, — но при этом пробегаясь глазами по строчкам: как устроены живые организмы, что такое фотосинтез. Джозефу Майклу Уайту наконец-то что-то интересно.

23 апреля. Город Марксвилл. 16:45.

— Compass Behavioral Center, здравствуйте, меня зовут Алекса Вуд. Как я могу вам помочь?

— Они ползут! Ползут, ползут, ползут, понимаете?!

В динамике телефона что-то шумит и хлюпает, как будто фантик поднесли. Неприятно шуршит с протяжным «тссс» или «тррр», как дрелью. Джозеф уверен,что это «тррр» происходит в двух случаях: либо динамик хуёвый, либо сверло насквозь протыкает коленную чашечку, мясо, кровь, хрящи и так далее по списку — фонтанчик... Хотя нет, Джозеф не в чём не уверен, не в месте, не в треле, ни даже в том, сколько сейчас времени. Он откидывает голову назад, на подлокотник дивана, полностью расслабляясь в мышцах, и замирает. Прокуренный диван скрипит, но Уайт не обращает внимания. Он заплывшим взглядом, словно в замедленной съёмке, обращает внимание на Тресси. Тресси колотит, он трясётся, и что он говорит? Громко говорит — «Тараканы!» — срывается и плачет в трубку. «Они ползут!»

Уайт не уверен ни в чём, даже в том, что они ползут. На журнальном столе со сломанной ножкой разложена дорожка кокаина и несколько шприцев. Ну, может, наверное, но он не видит... потому что глаза закрываются, и он проваливается в сон — тяжёлый и какой-то до ужаса странный, всё плывёт. Джозефу 15 с половиной.

— Джои, Джои, Джои, ну ты же вроде мальчик сообразительный, умный, — главный врач, сука жирная, глаза свинячьи жмурит, и щёчки у него подрагивают, сука. Какая же сука. Джозеф вытирает кровь с губы, подумаешь, драка нариков. Они же нарики, да, нарики? Папаша постарался, Уайт уверен. Он помнит, как отец за руку с вещичками его отправил. А теперь сидит Уайт на лекарствах, на здоровом режиме — отпуск, блять, самый настоящий.

Уайт сплёвывает на пол, поднимает глаза на мудилу жирную в халатике и чеканит прямо:

— Сосни, ублюдок! — и о последствиях даже не думает. Конечно, знает, что будет. Втолкнут в его комнату, толкнут на пол и будут избивать, пока «почки» не опустятся, потом придётся кровью ссать. Правильное поведение, Джои, пошли все нахуй со своими правилами поведения.

Джозеф не помнит, как они познакомились. Наверное, в местной курилке, когда договариваешься с медбратом — уже усталым жизнью человеком — можно получить одну сигарету, наслаждаться каждой тягой и думать, что да, в этом есть какое-то странное извращённое удовольствие.

Его звали Крис, бесящий распиздяй, ровесник, с которым Джозефу пришлось взаимодействовать, и единственный адекватный в этом сборище просящих дозу, хотя Джозеф от них не отличался совсем. С Крисом было легко найти тему для разговора, хотя в таком месте, как реабилитационный центр для лечения зависимостей, найти темы несложно: ты орёшь на кровати, завываешь, а он рядом сидит, молчит или бежит помощь просить, когда совсем хуёво. «Рехаб» в простонародии, как же — по-отцовски отличное место для ёбаного дебила, как ты, сука.

Джозеф считает Криса другом. Крис...

Они стоят курилке, дверь открыта нараспашку, время свободное. Ну как... отбой, но за целый год успеваешь повертеться и поговорить, из-за чего на вас перестают обращать внимание. Закрывают глаза.

— Мазеф, а ты... ну...чё будешь делать, когда выйдешь отсюда?

Джозеф ведёт плечом, делая новую тягу.

— Доучусь, ёпт. А ты?

— Не знаю, — честно отвечает он, но как-то мнётся слишком.

— Ты чё это? Нормально всё будет, сможешь спокойно жить. — Сигарета тушится об подоконник.

— Не в этом дело, — хмурится. Джозеф не дурак, внимательно смотрит и ждёт, когда Криса попустит. Не отпускает. Наоборот, вздыхает тяжело и выкладывает:

— Без тебя не смогу, Джо. — Уайт хмыкает и давит лыбу.

— Пересечёмся обязательно, когда... — не договаривает. Крис притягивает к себе, держа за плечи и целует. Отчаянно так, сталкиваясь зубами, пытается что-то доказать, а Джозеф замирает. Словно водой окатило.

Твою мать!

Блять!

Перед глазами красной плёнкой ведёт — пидор, больной, мерзкий гомик. Дыхание перехватывает. Папаша всегда говорил, что это отвратительно, это против природы, за такое нужно сажать. Уайт не помнит, как оттаскивает Криса от себя. Как бьёт первый раз, а потом во второй, смотрит, как растекается красное. Он не такой, нет, ему не нравится, это не может нравиться. Кажется, несколько раз прикладывает об стену.

Остальное как в тумане.

С Крисом после этого они не видятся никогда. Джозеф выходит на месяц раньше, связи предпочитает не поддерживать. Джозефу Уайту 16, и Джозеф Уайт терпеть не может блядских отвратительных пидоров.

Апрель. 2023г.

— Напиши. — даже не просит учитель химии мистер Мерфи и скашивает глаза на Джозефа поверх очков.

Он расслабленно развалившись на стуле, незаинтересованно крутит в руке ручку. Мерфи слишком уверен в нём, а Джозеф с большой вероятностью его разочарует. Где он, а где, что там? Программа грантников в лучший университет США? Очередной пиздец и фальшивая информация.

Н-а-е-б-к-а.

— Дохлый номер, — отбивает подачу.

— Напиши, Уайт, — повторяет Мерфи. — Ты делаешь успехи, а твой проект, о котором ты говорил, мог бы заинтересовать комиссию.

Джозеф качает головой.

— Предложите заучкам из параллельного. Я в этой херне участвовать не буду, не моё.

Не участвует. Верно же? Ну да. А исследование всё-таки для защиты он пишет.

Рост | вес: 175 см | 76 кг

Прототип: Noel Fisher

Описание:

Джо не из тех людей, кто может оценить свою внешность. Кому вообще есть до этого дело? Сам же по себе благодаря генам двух людей, родителей, он награждён:

Прямые русые волосы постоянно спадают на лоб непослушными прядями, может, поэтому он придерживался стрижки покороче. Глаза серые с присущей для них лёгкой голубизной, если присматриваться. Губы тонкие, обычно поджатые в раздражении, которые могла бы тронуть редкая, но искренняя улыбка. Брови же Джозеф часто мог сводить к переносице или, наоборот, вздёргивать в немом вопросе.

Несмотря на рост, которым его одарила природа, Уайт хорошо сложен. Будь то желание или какая-то вынужденная мера для спортсмена, Джозеф следит за своей фигурой. Мышцы спины и рук хорошо смотрятся, делая его шире, что очень ему идёт.

Имеет несколько татуировок, кажется, набитых в наркотическом угаре, когда ты и сам не ведаешь, что с тобой происходит, — одна на пальцах, надпись. Вторая — на тазовых костях. Чёрт знает, как Джозеф Майкл Уайт на это согласился.

— Непредсказуемая агрессия с последующей амнезией.

— Обожает холодный душ. Горячий расслабляет, а расслабляться Джо не любит.

— Терпеть не может, когда кто-то трогает его телефон. На парте кладёт экраном вниз, чтобы никто не увидел уведомления. Сам же забывает его заряжать каждую ночь.

— На пальцах левой руки у него выведено что-то вроде «FUCK OFF». Джозеф не уверен, где и когда это набили. По слухам — в подвале, после трёх шотов какой-то жижи из шприца. Сам Уайт помнит только начало вечера, а потом — темнота и жужжание машинки. Проснулся — уже рисунок.

— Джозеф боится ос. Не пчёл, не шмелей, а именно ос. При виде осы он может замереть или резко отойти, а потом злиться на себя за эту слабость.

— Втайне считает, что у кошек «подлые глаза», и предпочитает собак, хотя ни разу ни за кем не ухаживал. Однажды покормил дворового пса и потом полдня отмывал пальцы.

@stfte

«Если Адам и Ева — первые люди, значит, мы все — плоды всемирного инцеста. Хуева получается»

Имя | Фамилия: Стив Котийяр де Планси.

Прозвища:

Стив — для всех, он же Стиви — для знакомых, он же Стивериан — для отца; он же Ублюдок-Планси — для хорошо его знающих, и он же Коти — для тех миленьких светлых девушек, которые надеются, что с ним им что-то светит.

Возраст | Дата рождения:

21 год | 27.07.2004(лев)

Национальность | Место рождения:

Француз | Франция, Париж. Переехал в США сразу же,когда поступил в универсетет.

Ориентация: Бисексуален.

Стиву нет дела кого в очередной раз он затащит в постель. Однако, стоит заметить, Стив отдает предпочтения больше противоположному полу: «Мягкие дойки по привычнее будут. Интересно, а у Евы были больше троечки или Адаму не повезло?»

Факультет | Направление | Курс:

DPLE | Право | 3 курс.

Статус: Инвестник.

Обучение и любые хотелки оплачивает отец, как говорится — всё для «любимого» сыночки.

Спортивная Команда | Клуб:

«Dragons» | Футбол | Капитан

Если бы футбол можно было пустить по венам — я бы потребовал самую большую иглу.

Заинтересовался ещё будучи младшеклассником... Хотя что из себя представляет это «заинтересовался»? Скорее вынужденно принял участие в обязательном хобби, когда этого требовал отец, предложив, перед этим, несколько вариантов. Лучше разбитые коленки подвернутый голеностоп, чем никогда не заживаюшее ебало из-за бокса, или выбитая коленка клюшкой после тренировки на катке. Впоследствии смирился, привык, а может, как раз и «заинтересовался» настолько, что сам футбол стал неотъемлемой частью жизни.

Ты снова куришь, снова слёзы на твоих щеках

Опять ждала меня бухого до семи утра

Пообещал, что я всю жизнь буду любить тебя

Я рэпер, зай, — мои слова не стоят ни хуя

Вот он — хороший и обаятельный мальчик. Да, Стиви? Ага, хороший и, сука, очень обаятельный — как кажется на первый взгляд, но оно и понятно: Стив умеет закладывать правильное первое впечатление. Умеет стоять пряминько, в выглаженной рубашке без единой складочки, когда это нужно; улыбаться той мягкой улыбкой с ровным рядом белоснежных зубов, которым никогда не был даже кафель в мажорском толчке, стоит кому-то остроумно пошутить; умеет не повышать голоса во время того, когда есть потребность о чём-то попросить; не перебивать и внимательно слушать собеседника, если тот или та намерены разоткровенничаться, одним словом — Стиви душка и умница, собирающий вокруг себя людей, готовый служить жилеткой, если кому-то нужно поплакаться.

Но это Стиви. Улыбчивый и безобидный Стиви, обязательно спрашивающий про состояние здоровья, Стиви, что не просит ничего взамен, верно?

Нет.

На деле у Стива рубашка неудобная, мятая, прячущаяся под застёгнутым пиджаком; на деле — зубы не настоящие — виниры, а шутка совершенно не интересная, тупая даже, для таких же конченых долбоебов, что не смыслят в юморе, поэтому приходится тянуть лыбу из последних сил; на деле — голос он не повышает в том случае, когда раздражение доходит до точки конечной, а далее переливается в крик; на деле — хуй Стив клал на чьё-либо состояние, кроме своего, на попытки выговориться и пожаловаться.

— Так сдохни, если тебя что-то не устраивает. — говорит Стиви и тянется к сигарете, делая две тяги подряд, а после, выдохнув, гаденько ухмыляется. — Полосни себя по венам стеклышком, давай, чё, туториал скинуть?

— Я тебе вчера денег занимал, там процентов накапало. — произносит буднично Стиви, поддевая камушек носком идеально вычищенного ботинка, и тут же тон его обычно снисходительный меняется на серьезный — Вернешь когда?

Стив Котийяр де Планси — это обещание без обещания, потому что выполнять их Котийяр не будет, только голову набок, кивок и отбитое: конечно, обязательно.

Это вранье на постоянной основе, даже в бытовых вещах, касающихся вопросов в его адрес: «Стив, а что ты сегодня ел на завтрак?» «Яичницу.» Нет,ничего не ел.

Или:

«Стив, а ты не видел мой телефон?» «Нет, не видел.» Видел, конечно, но не скажет, где, не его же эта ответственность.

Стив — это про сухие клятвы в любви, поцелуи в губы с привкусом алкоголя, свидания, подарки, гнилые подарки — дорогостоящие побрякушки всякие и измены. Постоянные систематические измены, а потом ласковое — «Так то я тебе ничего не обещал, детка, отъебись.»

Стив никогда не про искренность в отношениях, но всегда про — я могу подделать эту искренность, если того требует ситуация, если тебе это нужно — то пускай.

Ублюдок. Чертов, Ублюдок-Планси.

Он часто сам лезет на рожон, провоцирует, давит по больному месту без жалости и ждет, когда мелкая старая ранка откроется и из нее пойдёт кровь, когда надломитесь перед тем, как сказануть пару ласковых и поменять свое мнение об этом человеке. Однако в тех ситуациях, когда конфликт переходит со словесного на физическое воздействие, Планси готов в смирении поднять ручки над головой и сказать сдаюсь-сдаюсь, нет, никаких — «Я был не прав», только деловое — «Сколько ты хочешь?» А если не возьмешь протянутые купюры, ну, найдутся те, кто возьмет, всегда возьмет и не откажется, с показательным пред тем, как кулак вмажет аккурат в переносицу, усталое —«Зачем же все так усложнять?»

Однако Стив очень ответственен. Особенно в вопросах, касающихся его личной выгоды, тогда он сосредоточится, внимательно изучит задачу, проанализировав плохое и хорошее, и впоследствии придумает наилучший план решения. И как бы забавно не звучало — но Планси в такие моменты про поднятие коллективного духа с — «Мы надерем этим пидорам задницы.»

TW —присутсвует сексуальное насилие

( без детальных описаний)

Стиву всегда казалось, что родись он в семье из рекламы про этот блядский апельсиновый сок, где ещё эта тёлка в уродливом переднике, этот бородатый мужик с лыбой на пол лица, задача которого только тянуть губы и молчать, — и его жизнь, пожалуй, была бы намного... спокойнее? Нет, скорее, от него ничего бы не ждали. Скорее она не была бы пропитана фальшем, как то самое красное красивое яблоко, внутри которого давно уже расползлась гниль.

В семье Планси же от него ждали многого.

Сразу только появившись на свет — и одно подаренное при рождении «Планси» по отцу означало: покорность, внимательность и, Ради Бога, Стивериан, закрой рот и не болтай лишнего. Конечно, хорошо. «Никогда не болтай лишнего» — стало главным правилом, направлением, и зубрёжкой, зубрёжкой, зубрёжкой, что вообще означало это «не болтай лишнего».

Сначала это касалось матери. Стив уже не помнил ни её лица, ни её прикосновений, только цокот дорогих каблуков по мраморной плитке, поцелуй в висок и на прощание сказанное: «Будь умницей, Стиви». В свои шесть «Стиви», голосом матери, звучало ласково, нежно, а впоследствии он отбросил это в ящик, подписанный как «очень нелепо». Потому что рука отца на плече, твёрдая, сжимающая футболку, ткань неприятно сбивалась в складки, его отстранённое: «Не болтай лишнего» — детское непонимание, попытки спросить, куда мама уехала, и снова: «Не болтай лишнего», сделали своё дело. Мать была вычеркнута из семьи Планси в целом и из жизни ещё тогда маленького Стиви тоже была вычеркнута. Он же Планси, а она бросила. Бросила, сука! Бросила. Потом стало плевать. Новые мамочки менялись раз в несколько лет: подруги отца, деловые партнерши, любовницы, и молодые знакомые.

Трепали по голове, смеялись, пытались подружиться и заменить её, маму, в которой уже на тот момент одиннадцатилетний Стив не нуждался. Как и новые мамочки — все такие разные и похожие в одном — не нуждались в его стареющем отце, что понятно. Он помнит, как одним вечером застукал очередную мачеху вместе с любовником. Ему не было мерзко, было необычно, а в груди сердце застучало быстрее, руки сжались в кулаки, но он стоял там, смотрел и молчал. Отцу тоже ничего не сказал, кстати. Мачеха, чувствуя себя обязанной, преподнесла щедрые подарки, что было приятно. И удобно. Стиви понравилось, и он был бы рад, если бы у каждой мачехи было по одному, а может даже по несколько любовников, и он бы о всех знал и тогда в знак молчания дарился подарок...

Далее — «Не болтай лишнего» касаемо бизнеса Планси. И нет, отец не был повернутым психом или тем самым Тони Сопрано, что прикрывался неким бизнесом для своих криминальных дел... Отец просто недоговаривал. «Clinique de Plancy» — сеть из 4 частных клиник в Париже, Лионе, Ницце и Бордо. Специализировалась на пластической хирургии, ЭКО, реабилитации после аварий. «Качество оправдывает высокие цены», — любил говорить отец, и был прав: клиенты успокаивались при одном упоминании качества, и полной анонимности своего прибытия в клинику,верно? Ну... почти.

Или «MedEquip France SAS» — производство медицинских расходников таких, как катетеры, перчатки, шприцы, находился под Туром. Качество же! Высокое качество. Хотя представлял из себя китайские компоненты и красивую обёртку слагаемой "упаковкой" с французским флагом. Было ли дело в том, что что Стив, к несчастью своему, являлся единственным ребёнком в принципе и не мог косить за неудавшуюся ошибочку или, наоборот, под младшего дурочка, и на него ложилась ответственность, чтоб если что— не проболтался? Возможно.

Хотя в тот момент очень хотелось проболтаться. Рассказать каждому, увидеть побагровевшее лицо отца, узнать, а что же будет? Что ему сделают? Но одновременно Планси не хотелось об этом знать. Он продолжал заниматься футболом и, как механическая игрушка, выполнял поставленные ему базовые команды: спускаться к завтраку в выглаженной рубашке, не болтать за столом, вовремя доезжать до школы, где обязательно присутствовать на каждом, даже скучном, уроке... Однако Стив был правильным мальчиком, поэтому прекрасно вписался в среду отцовской дисциплины с постоянным: «Стив, сделай это, сделай то, Стив, Стив, Стив».

А потом всё пошло под откос, разделилось, как говорится, на «до» и «после». Стив помнит, что это было 14 мая. По телевизору показывали какую-то скучную комедию, что близилась к концу, а во рту ощущался привкус мятной жвачки. Помнит, как на плечи легли руки с маникюром, кажется красным, да, точно. Её звали Ливия, отцовская новая жёнушка, и такая же новая молодая мачеха или мамочка.

— Стивиии, ты такой хороший мальчик – пропела она и укусила его за ухо. — Дай я тебе кое-что покажу.

Он прекрасно помнил её прикосновения, свои возмущения и слёзы, помнил, что не хотел, ничего этого не хотел, но что он мог сделать в двенадцать лет? Кричать и звать на помощь? В доме никого не было, отец уехал в командировку на несколько недель... А после — говорить ему об этом стало страшно и стыдно.

А Ливия всегда говорила, снова гладя по голове или ночью заглядывая в его комнату:

— Стиви, это только между нами, хорошо? Не болтай лишнего при папе.

Это стал их "маленький" секретик. Да, ведь именно такие секретики принято хранить с мачехой? Является ли это правильным? Правильным — определённо нет, но Ливия продолжала приходить и «это» — как окрестил процесс Стив — снова случилось. Потом начал мучиться бессонницей. Стабильная, на протяжении нескольких лет, она душила и очень мешала до нервных срывов — и ни дыхательная гимнастика, ни хуева туча ебливых овечек от 1 до 100, от 1 до 1000 не помогали. Ортопедические подушки, правильное питание, на ночь успокоительные чаёчки и слабое снотворное не давали нужного результата. Он засыпал на короткие часы, а после клевал носом на уроках, из-за чего плыло в глазах, руки не слушались, оценки снижались, а Ливия продолжала приходить кошмаром с этим блядским ужасным лаком на ногтях. Далее сильные препараты, которые приходилось пить каждую ночь, вырубался сразу же, а на утро чувствовал себя овощем, словно ночью долго и усердно били ногами.

Когда стукнуло шестнадцать, всё решила пьяная вечеринка у друга и какая-то Клэсси. Милая добрая и тоже в стельку пьяная Клэсси. Он в первый раз поспал больше четырех часов самостоятельно, без таблеток — что можно было назвать победой. Клэсси была хороша и податлива, они спали несколько раз и ещё месяц встречались, но всё это было не то. Зато у Клэсси была мать. К счастливой случайности — тоже мачеха. «Бывшая студентка отца», — рассказывала она и в отвращении кривила губы. Мачехе было двадцать пять, Стив был слишком настырен— через две недели они переспали, с Клэсси было покончено, и он наконец-то проснулся на утро бодрым.

Затем старшие сёстры друзей, молодые мачехи знакомых, просто девушки постарше, имён которых он не запоминал. Стиву, как оказалось, не было разницы, с кем заниматься сексом. Он брал, что хотел, и своей правильностью зарабатывал хорошее впечатление и расположение. «Стиви же умница» — так считали все, кроме отца. Он не знал, знает ли отец о его похождениях, да даже если бы и знал — какая разница, пока Стиви ведёт себя правильно? Не похуй ли? Похуй. Однако стоило Стиви в свои, только что исполнившиеся восемнадцать, начать оказывать значительное внимание новой отцовской пассии, тот по-видимому очень обиделся и оскорбился. В любом случае, на следующий день отец протянул документы о поступлении в WNU — Национальный университет Вашингтона. Стив даже не думал отказываться: вещи, деньги, машинка, новое жильё было благами, за которые Стив цеплялся как и всегда.

Рост| Вес:

186 см. | 84 кг.

Прототип: James Edward Franco

Описание:

Стив Котийяр де Планси был тем самым везунчиком, кому, непременно, повезло. Тело атлетического телосложения было выведено благодаря усердным тренировкам по футболу. Как говорится — хорошее тело украшает мужчину, чему Стив и соответствовал.

Чёрные, вечно взлохмаченные волосы падали на лоб и Стив часто их подстригал на концах,чтобы не слишком длинно. Лицо — удлинённое, с резкой, но не грубой линеей челюсти. Губы — тонкие, приоткрытые в вечной полуулыбке-полувопросе, словно он только что хотел что-то сказать, но передумал. Глаза, доставшиеся от матери, были темно-кареми с тяжёлыми веками; они смотрели из-под нахмуренных бровей с такой смесью цинизма, из-за чего становилось не по себе.

1. Если Стив говорит: кофе без сахара, это значит кофе с сахаром.
2. Стал капитаном футбольной команды из-за того, что отец, ещё на первом курсе, вложился в его обязательное место. Стив возмущался, на тот момент все кричало — я хотел стать им сам! Потом просто затухло в — так даже лучше и проще.

1. Аутофония — боится звука собственного сердцебиения ночью. Из-за чего временами накатывает бессонница.
2. Никогда не заказывает в ресторане десерт. Но если у соседа по столу вкусный — попросит откусить.
3. Страдает от «синдрома отложенной жизни» — покупает дорогой сыр, чтобы съесть в пятницу, но в пятницу ему уже не хочется, он ждет субботы, затем воскресенья, и так до следующей субботы или до окончания срока годности продукта.
4. Никогда не оставляет чаевые — «У них есть зарплата, а я не похож на благодетеля, Слава Богу.»
5. Ненавидит, когда кто-то лезет в его телефон. Даже если там ничего нет. Принцип.
6. На свиданиях всегда заказывает то же, что и девушка. «Чтобы не ошибиться и не раздражать её выбором».
7. Терпеть не может, когда кто-то кладет ноги на столик. Сам кладет постоянно.
8. Коллекционирует футбольные мячи с подписями известных футболистов.

@stfte

«Отпиздить бы пару пидоров. Заебло все, бля, все заебло. Бля, трахнуть бы кого... пиздец как меня прет.»

!Вся представленная ниже информация была взята из прямого источника и не подвергалась изменениям. Если у вас возникают сомнения на этот счёт, то вы вправе проверить её подлинность самостоятельно в интернете!

Экси

Экси — командный вид спорта, в котором играют на поле (корте). Экси является «игрой-гибридом, помесью: чем-то вроде лакросса на поле размером с футбольное — и по жесткости не уступающим хоккею». Минимальный состав команды - девять игроков, а в последствии - двенадцать. Однако одновременно на корте может находиться лишь шестеро; каждый из игроков имеет клюшку с сеткой разной глубины. Чтобы забить мяч, игроки должны попасть в ворота - прямоугольник, обозначенный на стенке. Если мяч попал в ворота, то они загораются красным цветом. Цель игры - обойти соперника по количеству забитых очков.

Матч экси проводится в два тайма по сорок пять минут с пятнадцатиминутным перерывом.

Общая информация

Размеры игрового поля (Д х Ш х В): 91,5 х 55 х 9 метров. Поле со всех сторон защищено прозрачным ограждением из плексигласа толщиной около 13 мм — в основном, чтобы мяч не покидал пределы поля при рикошетах и передачах, а также для защиты зрителей. Игроки выходят на поле и покидают его через двери на ближнем и дальнем концах. Двери запираются на засов с наружной стороны; пока мяч находится в игре, открывать их запрещено.

Три линии делят поле на равные части (четверти): линия первой четверти (за ближней вратарской зоной), средняя линия и линия третьей четверти (перед дальней вратарской зоной). Штрафные удары наносятся с отмеченных на поле точек, равноудаленных от линии первой/третьей четверти и ближних/дальних ворот соответственно.

Ворота расположены на обоих концах поля, на короткой стороне. Они представляют собой очерченный на стене прямоугольник размерами 2,7 х 6,4 метра. Вратарская зона — это площадка размерами 2,7 х 6,4 метра непосредственно перед воротами, также размеченная линиями.

Игрокам запрещено пересекать линию вратарской зоны. Ворота по всей площади оборудованы датчиками; когда мяч попадает в ворота, на стене загораются красные лампы. Если мяч ударяет в линии, ограничивающие ворота, гол не засчитывается. Каждый гол приносит команде одно очко.

Команды

Для игроков определены четыре позиции: нападающий, полузащитник, защитник и вратарь.

Нападающий организует атаку на ворота соперника, его задача — забить гол. В начале игры нападающие занимают места на средней линии: нападающие команды, которая вводит мяч в игру, встают по обе стороны от центра поля, нападающие обороняющейся команды — ближе к краям поля.

Вводит мяч в игру полузащитник, который далее выступает в качестве распасовщика. Полузащитник может действовать в атаке или обороне и таким образом выполнять функции нападающего или защитника в зависимости от игровой ситуации. В начале матча полузащитники располагаются на линии первой/третьей четверти.

Защитник играет в обороне, его задача — не подпускать к воротам игроков соперника. Защитники начинают игру на линии первой/третьей четверти.

Вратарь (голкипер) защищает ворота.

На поле одновременно могут находиться по шесть игроков каждой команды. Чаще всего это два нападающих, полузащитник, два защитника и вратарь. Наличие вратаря, однако, не обязательно; при определенных обстоятельствах тренер может пожертвовать защитой ворот и заменить голкипера на дополнительного полевого игрока.

Согласно действующим правилам НССА, в составе команды должно быть не менее девяти игроков, то есть, шесть — на поле и по одному запасному для каждой позиции, кроме вратаря. В связи с недавними событиями, это правило предлагается пересмотреть в сторону увеличения минимально-допустимого состава до двенадцати игроков.

Оборудование

Шлем

Во время матча все полевые игроки обязаны быть в шлемах, кроме случаев, когда судья разрешил снять шлем или если игра прервана / завершена. Глаза игрока защищены козырьком, не препятствующим обзору; защиту лица обеспечивает решетчатое забрало.

Экипировка

Все игроки обязаны носить защитную экипировку: нагрудник и защиту для плеч, защиту для горла, щитки для голеней, налокотники и перчатки (краги) для защиты кистей. Допускается использование головных платков (бандан), защиты для паха (надевается под шорты), а также специальной капы для защиты зубов при столкновениях игроков.

Основные правила

● В экси действует правило офсайда. Положение «вне игры» фиксируется, когда игрок атакующей команды, не владеющий мячом или направляющийся к мячу, оказывается ближе к воротам, чем защитник обороняющейся команды. Это правило предотвращает ситуацию, когда нападающий постоянно находится вблизи зоны ворот соперника, поджидая возможности забить гол. В случае, если арбитры усмотрели положение «вне игры», мяч переходит к обороняющейся команде и вводится в игру ударом с линии середины поля.

● Силовые приемы плечом или корпусом допускаются в отношении игрока, который владеет мячом, только что отдал мяч или вот-вот получит пас. Игрок, владеющий мячом, вправе использовать силовой прием в отношении других игроков без ограничений. Штраф за применение запрещенного силового приема — переход мяча к команде соперника с выполнением удара от ближайшей линии разметки.

● Силовая борьба в любых других формах запрещена и наказывается штрафной карточкой. Цвет карточки — желтый или красный — зависит от тяжести нарушения, исходя из этого же критерия назначается штрафной удар или переход мяча к команде соперника. Игроки возобновляют матч с тех позиций, которые занимали в момент остановки игры; точное место указывает арбитр, находившийся ближе остальных к игрокам. Во всех случаях, когда мяч вводится в игру после остановки, расстояние между подающим игроком и остальными игроками должно быть не менее 3 метров.

● Силовые приемы клюшкой разрешено применять только в отношении клюшки соперника. Игрок, нанесший удар клюшкой по любой части тела соперника, получает штрафную карточку, а команда соперника зарабатывает право на штрафной удар. Такое же наказание следует, если игрок использует клюшку, чтобы поставить сопернику подножку. В случае удара клюшкой по шлему соперника, виновный игрок получает красную карточку, и в ворота его команды назначается пенальти.

● Завладев мячом, игрок может сделать не более десяти шагов, после чего обязан отдать пас. Игрок может передать мяч партнеру по команде, вернуть мяч себе с рикошета или нанести удар по воротам.

● Одна желтая карточка служит для игрока предупреждением. Игрок, получивший две желтых карточки, покидает поле до конца матча. Игрок, получивший красную карточку, немедленно покидает поле, а также пропускает следующую игру.

● Касаться мяча руками разрешено только голкиперу. Все остальные игроки могут ловить, отбивать и выполнять любые другие действия с мячом только при помощи клюшки. Нарушение этого правила влечет за собой остановку игры и переход мяча к команде соперника.

Матчи

Перед играми командам предоставляется возможность разогреться, бегая по площадке. Затем каждая команда может потренироваться в бросках на одной половине площадки в течение 20 минут.

Оба капитана команд встречаются с судьями на площадке для рукопожатия и подбрасывания монеты, которые определяют, какая команда получит первую подачу и какая команда начнет играть на домашней площадке.

Присутствуют шесть судей, по три с каждой стороны корта, за стенами.

В начале игры стартовые составы меняются от нападения к защите. Когда имя игрока называется, он выходит на площадку и занимает свою исходную позицию.