Здравствуйте, друзья.

Спасибо, что зашли сюда, в лесную чащу моей души, со своими укромными уголками и солнечными полянами.
Часы, мигая, показывают двадцать минут двенадцатого, и я, наконец, решаюсь написать свою первую заметку.

Это всегда очень сложно — начинать что-то с чистого листа, обнажить себя донельзя и выпотрошить все наружу. Но, что поделать, ради правого дела нужно идти на жертвы. К тому же, я чувствую, что в моих мыслях происходит такой сурово катастрофический беспорядок, что требуется немедленно начать их записывать, чтобы меньше говорить ерунды.

Я вообще всё больше склоняюсь к тому, что годы затворнической жизни двояко сказались на моем умении выражать мысль. Написать — за милую душу! А вот сказать... здесь, знаете, нужно приложить немало труда. С другой стороны, зачем себя мучить, если что-то получается хуже? Можем писать — будем писать.

Знаете, я каждый день, каждый божий день, думаю о том, что в устной форме демонстрирую такую несчастную толику своей личности, что мне начинает казаться, будто я, ей-богу, тупее фонарного столба. Мне нужно найти больше причин для того, чтобы замотивировать себя! Ведь когда пишешь, и другие это читают — сразу будто умным таким писателем становишься, со сложным выражением лица и вдохновенным взглядом. Не буду обманывать себя и тебя, дорогой читатель, мне это жутко нравится!

Ты еще здесь? Очень приятно. Тогда вот тебе пара анекдотов про Штирлица:

Штирлиц и Мюллер ездили по очереди на танке. Очередь редела, но не расходилась...

Штирлиц сел в свой автомобиль и сказал шоферу: "Трогай!" Шофер потрогал, Штирлиц поехал.

Похихикали? Тогда продолжим.

Предлагаю нам с вами провести эксперимент. Вами — пока еще несуществующими читателями. Я буду тут что-то писать, а вы будете читать. Волнующе? Волнующе.

Однако-ж, первый три кирпича возложены. (про их качество разговора не идет, я за естественность)

Почему три? Я не знаю. Один — по-жлобски, десять — нагло. Поэтому три.