Главный приз взял Борис Domsun – очень яркий, открытый и талантливый парень-электронщик. Мы разговаривали два часа, за которые музыкант рассказал о себе, своей музыке, хобби и опыте участия в ВЫКЛІК. А еще почти убедил заняться танцами, но это уже совсем другая история.

Бонусом узнаете мнение Влада Фраймана – продюсера, который помог Борису доработать трек из заявки.

К. Расскажи о себе. Где живешь, чем дышишь?

Б: Я родился в Минске, сейчас живу в Познани, Польша. Переехал больше 4х лет назад. Работаю репетитором по английскому. Я всегда интересовался музыкой, пробовал разные жанры. Сейчас, кстати, также делаю саунд-дизайн на заказ.

Когда я только переехал, увлекся танцами. Так что теперь я еще и контемпщик, хип-хопер и танцор хаус. И хоть я и начал заниматься довольно поздно – в 28 лет – подсел на эту иглу и теперь всем советую. Также я пою в хоре.

С недавних пор в моей жизни есть моделинг. В этой сфере у меня все развивалось очень быстро. За неделю буквально случился скачок от «я об этом даже не задумывался» до «контракт, съемки, гонорар».

К. А как ты попал в моделинг?

Б: Менеджерка модельного агентства как-то связалась с моей девушкой. Предложила нам подаваться на парные кастинги. На следующий же день открыли кастинг – для рекламы искали парня-модель, который умеет танцевать. По типажу я полностью подходил, поэтому решил попробовать. Я сразу прошел во второй тур, а уже через день мне позвонили и сказали, что я взял главную роль. И вот я уже в Варшаве на пробах, танцую на столе, а вокруг съемочная группа. Долго не мог поверить, что это все реально происходит – в промежутках даже не было времени сесть и переварить все.

К. Планируешь дальше развиваться в этом направлении?

Б: Сложно сказать. Моделинг – штука непостоянная. Сегодня съемки есть, завтра их нет. Невозможно предугадать конкуренцию. После первой съемки я еще не проходил дальше второго тура кастинга.

К. Музыка, хор, танцы, моделинг… Сколько часов в твоих сутках и как ты все успеваешь?

Б: Это все благодаря работе. Преподаватели английского не работают 8 часов. Это анриал. У меня выходит максимум 4 часа работы в день. А хобби я в основном чередую.

К. Расскажи о своей работе. Кто в основном приходит учиться?

Б: В основном ко мне приходят русскоговорящие ученики по сарафанке. Но было и несколько поляков. Когда я переехал в Польшу, я уже какое-то время преподавал. Поэтому часть клиентов из Беларуси осталась со мной.

К. Вопрос про язык. Как ты относишься к славянскому акценту в песнях на английском?

Б: Люди из СНГ любят самих себя пристыдить за что угодно. Акцент просто показывает, откуда ты. В музыке меня он не смущает. На уроках я учеников, конечно, могу поправить. Сам же просто по-приколу решил подцепить британский акцент и считаю, что к преподавателю с хорошим произношением больше доверия.

К. Как в твоей жизни появилась музыка?

Б: У моей семьи была дача в Сябрах. Это такое садовое товарищество под Минском. По сути, это культурный хаб, потому что раньше там давали дачи всяким заслуженным артистам – танцорам, художникам советских времен. Там было полно смешнявок: всегда забавно было встречать какого-нибудь пьяного сорокалетнего балеруна, который рано вышел на пенсию и живет свою лучшую жизнь.

У меня там был друг – сын художницы. А моя семья вообще никак не связана с искусством. И как раз этот друг и вдохновил меня попробовать потренькать на гитаре. Он пел песни, играл – девчонкам нравилось. Так я и начал учиться.

К. А как учился? На чем вообще играешь?

Б: Самостоятельно. В музыкалку не ходил. Сразу была гитара, потом я открыл для себя электронную музыку. В Польше уже начал учиться петь, играть на барабанах. В общем, на всем по чуть-чуть. Спустя много лет работы в программах для создания музыки у меня есть хорошее понимание ритмов.

Когда учился играть на гитаре купил себе дилэй-педальку с лупером. Я сначала лупил аккорды, потом подбирал к нему какой-то мотив, бубнил себе под нос текст. Этот лупер, который вообще по сути просто дополнительная функция, просто открыл во мне какую-то чакру.

К. Что для тебя музыка на данный момент – просто хобби или видишь в ней потенциал?

Б: Я отпустил большие ожидания, но музыка идет со мной параллельно. Я чувствую свое развитие в музыке, она помогает мне прорабатывать какие-то внутренние вопросы. Но хочу ли я заниматься только музыкой? Нет.

Взрослея, я понял, что в мире есть столько интересных вещей – глупо ставить ставку на что-то одно. Тем не менее, я продолжаю взращивать свой музыкальный проект. Будет приятно, если что-то из него действительно получится в будущем.

Мне нравится, что проект Domsun пускает корни в самые разные направления. Люди слушают мою музыку, обращаются за помощью, например, в саунд-продакшне. То есть для меня артист – это не просто туры, альбомы и деньги. Это в первую очередь про личный бренд, нетворкинг и интересные возможности.

К. Какие жанры повлияли на твой стиль и вкус?

Б: Я не слушал музыку до 14 лет.  Правда, не понимал, почему все вокруг так тащатся. А потом понял. Мне нравилось слушать регги, но переломным жанром стал не он.

Однажды я послушал Nightwish (прим. ред. финская симфоник-метал группа), и что-то внутри меня изменилось. Так я какое-то время слушал только регги и Nightwish.  Позже меня друг подсадил на Korn, Limp Bizkit, Lumen и прочих. Потом был период метала и поджанров типа грайндкора, дальше – индюшатина. У меня даже была целая фаза ирландского фолка. Обожал группу Sigur Rós (прим. ред. исландский пост-рок) – это был настоящий героин. Я такой вдохновленный ходил, люди вокруг аж бесились.

Повзрослел, стал слушать много глитч-музыки. Она тоже стала для меня своего рода открытием. Музыкальные эксперименты завершились инди-электроникой. Мой альбом «Accidents» как раз записан под влиянием этого жанра.

В конце концов переключился на эмбиент. Это такой финальный босс. Когда садишься на эмбиент, тебе уже нечего искать – ты пришел к простоте.  «Мне, пожалуйста, два аккорда на пять минут».

Сейчас, наверное, из-за занятий вокалом меня снова тянет добавлять больше вокала в музыку. Хочется где-то рэп почитать, дать движа немного. Да и моя музыка стала агрессивнее – такой брейкбит с уклоном в Prodigy.

К. А что думаешь насчет поп-музыки?

Б: Только хорошее. Я с удовольствием слушал новый альбом Rosalia, Taylor Swift, Sabrina Carpenter. У меня же профдеформация – я оцениваю продюсерскую работу. К тому же, я всегда защищаю этих певиц в своих кругах еще и потому, что они классные поэтки. Вот и получается, что крутой продакшн + классные текста с необычными метафорами и формами = хорошая музыка.

К. Вернемся к твоему проекту. Что означает псевдоним Domsun?

Б: Все очень просто. Все слова уже разобрали, поэтому когда я начал думать над названием проекта я решил комбинировать слова и языки. Все-таки, английский всегда шел со мной рядом. Вот я сижу и думаю: какие слова вызывают у меня эмоциональный отклик? Мама? Солнце? Бог?

Так я дошел до слова «дом», перевел «солнце» на английский и получился Domsun. Значение я уже потом докрутил – солнце в доме как символ благополучия.

К. А ты религиозен?

Б: Мы с друзьями ржем, что Domsun – это христианский брейкбит. Так вышло, что почти в каждой третьей песне есть слово «Бог», а на грядущем альбоме, мне кажется, почти в каждой будет.

При этом я атеист. Но я обожаю госпелы и блюзовые сэмплы – они все время поют про бога. Вообще, один из моих любимых музыкантов – Ник Кейв – он очень религиозен. Люблю его книги и то, как он без навязывания рассказывает про религию.

К. Были ли у тебя проекты до Domsun? Как их продвигал?

Б:   Да. Первый электронный проект делали с другом – он был толковым специалистом, но работа у нас шла очень медленно. Второй проект – инди-группа, которую мы собрали с компанией по моим старым демкам. Промоушна практически не было. Были друзья и попытки делать посты в соц сетях. Крайне неэффективно.

К. А был ли промоушн проекта Domsun?

Б: Тут уже получше. Где-то что-то снимешь, выложишь. Все равно я чувствовал много напряжения в социальных сетях и мне очень тяжело давалось их ведение. На данный момент мы стали это делать с моей подругой на коммерческой основе. Как раз сначала был ВЫКЛІК, зимой планируется альбом – все совпало как надо. Конкурс дал возможность увидеть, как по-хорошему делается промоушн.

К. Поговорим про ВЫКЛІК. Как узнал про конкурс, почему решил участвовать?

Б: Узнал про конкурс из инстаграма. Решил участвовать по одной простой причине – самому что-то делать сложно. А когда есть какие-то возможности получить помощь – сразу появляется мотивация. Мне вообще везет на такие вещи. Вот сейчас я слушаю вопросы интервью через колонки-мониторы, которые я тоже выиграл в конкурсе ремиксов на трек.

К. А как оценивал свои шансы на победу?

Б: Я знал точно, что буду в шортлисте. Предполагал, что попаду даже в пятерку. Но про победу не думал, хотя друзья твердили обратное. На то они и друзья :)

К. Как появилась песня из заявки?

Б: Это была почти завершенная песня на тот момент. Родилась она рандомно – я нашел классный сэмпл брейкбита, навалил на него аккорды, которые заставляют тебя чувствовать так, будто ты стоишь на вершине горы и твой халат развивается на ветру. Потом я поорал в этот трек – да и все. Прикольно, что он на миксе языков. Думаю, это тоже сыграло роль в победе. Мне всегда нравилось экспериментировать, решил вот впервые попробовать сделать трек на беларуском.

К. Как тебе опыт написания трека на беларуском?

Б: Это был возврат к корням. Вообще я почему треки на английском начал писать – кринжевал от собственных текстов на русском. Как мы говорили про акценты, есть в нас, людях из СНГ, какое-то огромное количество кринжа по самым разным вещам. Я бы назвал это коллективным бессознательным стыдом касательно всего.

Насчет беларуского: он пробуждается и постоянно мелькает в моем медиафоне. Естественно, я тоже это захватываю и появляется желание стать причастным.

К. А как придумал визуал для заявки?

Б: В тексте поется «Run, boy», и как будто предполагается, что и в видео надо куда-то бежать. А потом пришла в голову идея с проектором. Мы пошли в беларуский бар «Мы» в Познани, взяли их проектор и замутили этот визуал.

Там если присмотреться, у меня на рубашке бежит чувак.  Этот чувак – это я. Это на самом деле клип одного из моих старых проектов, про которые я говорил раньше.

К. Что почувствовал, узнав, что победил?

Б: Обрадовался. Я хорошо оценивал свои шансы, но элемент неожиданности все равно присутствовал.

К. Как проходила работа над треком с Владом Фрайманом? (прим. ред. беларуский продюсер)

Б: Влад делал прямые эфиры, на которых дорабатывал мой трек с художественной точки зрения и сводил его. У меня были свои идеи, Влад помогал их реализовать. Это вообще очень круто, что я смог посмотреть на свой трек со стороны. Сложно объективно оценить свой труд, а когда его комментирует человек знающий, действительно становится очевидно, где были слабые места. В общем, я очень доволен этой коллаборацией.

К. А когда трек появится на площадках?

Б: Ближе к февралю, но без подробностей.

Мы также обратились к Владу Фрайману за обратной связью по работе и конкурсу в целом:

«Для меня это был особенный проект. Работать с таким артистом, как Борис, и с таким нестандартным материалом – большая радость.

Моя задача была не переделать трек, а раскрыть задумку Бориса ярче и мощнее. Мы провели несколько стрим-сессий, где я в прямом эфире добавлял новые партии, работал над аранжировкой и наглядно показывал разницу «до» и «после».

Самая главная награда – реакция артиста. Борис был в восторге, а для меня это ключевой показатель успеха. Я убежден, что работа продюсера – это слышать артиста и помогать ему реализовать его идею на 100%, особенно если не хватает технического опыта.

Такие инициативы, как ВЫКЛІК, — это прекрасно. Они наглядно показывают ценность качественного продакшена. Ведь сегодня, чтобы донести все эмоции до искушенного слушателя, трек должен звучать мощно и профессионально. Каждая нота, каждый удар должны работать на общую эмоцию. Был рад быть частью этого проекта».

К. Не думал сделать полноценный клип и как-то развить идею с проектором из заявки?

Б: Сниппета достаточно. Я не большой фанат клипов вообще. Сейчас, как мне кажется, клипы локальных артистов не собирают заслуженное количество просмотров и реакций. Как будто проще сделать сниппет, потратить меньше сил и получить тот самый выхлоп. А то и больше.

К. А как думаешь, почему так происходит?

Б: Думаю, из-за отсутствия ресурсов, брейн дрейна, ситуации вокруг. Индустрии у нас нет, поэтому половина работ сделана на коленке. Даже на реально крутых клипах по 10 тысяч просмотров. Обидно же.

К. Какие планы на будущее?

Б: Сначала выйдет трек с ВЫКЛІКа, ближе к февралю альбом. Пока хочу посмотреть, чему научусь по результатам работы над треком и дальше думать про живые выступления.

БЛИЦ

Что приоритетнее: музыка, моделинг или преподавание?

Это разные вещи – одно без другого в моей жизни не существует.

Самый приятный и самый обидный комментарий, когда-либо полученный в твой адрес?

Самый обидный был под клипом, где я бегу. Какой-то чел написал, что текст какой-то wacky (прим. ред. дурацкий). На самом деле, с хейтом сильным я не встречался. Самый приятный – когда папа говорит, что у него сын талантливый.

Топ беларуских артистов/к с самыми лучшими текстами?

Palina и лайтовы.

Голицынский или GrammarWay?

Оба нахер.

Скорее всего, вы слышали их музыку. Возможно, даже сложили о ней свое мнение. Но если вы не знакомы с ребятами из клуба лично – вероятно, вы не знаете о клубе ничего. В новом интервью редакция КЛІК пообщалась с Даней, Денисом, Димой и Кириллом об их творчестве и новом альбоме. Теперь они не такие уж и загадочные (но от этого не менее клевые).

Про клуб

– Как появился клуб любителей музыки?

Кирилл: Это был 2019 год. Мы с Димой сидели у меня дома, я накидал бит за 5 минут, а Дима просто нафристайлил текст. Так появился самый первый трек клуба «Твист». Я тогда жестко вдохновлялся BROCKHAMPTON (прим. ред. американская хип-хоп группа) и сказал Диме, мол, зови людей, будем рэп писать. Он позвал Даню, который тогда вообще ни разу рэп не читал. Так все и началось. Кстати, в треке «Карман» как раз звучит первый парт Дани.

Дальше в клубе все развивалось очень быстро. Мы слепили первый альбом, получали много фидбека от слушателей и даже подписали контракт с Sony Music. Мы сразу поняли, что эта музыка людям нравится гораздо больше, чем то, что мы писали раньше. Позже мы познакомились с Денисом, и довольно скоро он стал частью клуба.

Денис: Важное уточнение – мы познакомились за сиськой пива и рыбным паштетом с хлебом. Еще одно важное уточнение – нас познакомил DJ Пожар.

Дима: Денег тогда реально было очень мало. Я заходил в «ХИТ» (прим. ред. магазин низких цен в Беларуси), брал какое-то дешевое печенье, литр питьевого йогурта Бабушкина Крынка и приходил к Кириллу писать музло.

Кирилл: Бедность – это отдельная тема, конечно, но было круто. Хотя бы потому, что это прошло.

– Что можете сказать друг о друге как о людях и музыкантах?

Дима: Хорошие парни. Мы как черепашки Ниндзя, только пока не выбрали, кто кем будет.

От редакции

На вопрос, кто какую позицию занимает в группе, мы узнали, что Денис занимает «позицию секса». Работа тяжелая, но он старается. В остальном парни чередуют обязанности. Сегодня один читает куплет, завтра – припев, послезавтра – пишет гитару. Даже социальные сети ребята ведут по очереди.

Кирилл: У нас есть вижн – то, как мы видим музыку.  Вообще сейчас коллектив проживает важный новый этап. Наш новый альбом отрицает все, что было до этого. Это именно тот клуб, который мы всегда и хотели видеть. Мы больше не ведем систематично соцсети и не делаем удобную попсу – теперь все честно и по-настоящему.

«Мы сделали то, для чего мы изначально собрались» – Кирилл

Дима: Мы можем быть всеми, кем хотим.

Кирилл: За эти шесть лет произошло многое – мы не были все время вместе в Минске. Это случалось лишь периодами. Сначала Дима ушел в армию, потом Денис улетел за границу, дальше Дима с Данилой уехали в Грузию, а затем и в Питер.

И вот вроде у нас такой дружный коллектив, мы пишем вместе музыку, но при этом могли не видеться друг с другом год или два. Пару альбомов мы вообще писали дистанционно. Но в этом августе мы месяц жили вместе 24/7 и написали альбом, ради которого собрались 6 лет назад.

– Почему про клуб нет информации в интернете?

Дима: Это осознанный выбор. Мы были такие типа загадочные бойз – в этом была фишка.

Денис: Плюс ко всему, мы совершенно не знаем, как быть публичными и как этим всем заниматься.

Даня: Еще мне кажется, что причина в том, когда мы начали делать музыку. 19-20 год – коронавирус. А до этого времени вся медийность музыкантов упиралась даже не в соцсети, а в то, что они много ездили выступать на всяких фестивалях, в том числе вне Беларуси. А мы просто скипнули этот этап.

– Какие изменения переживал клуб?

Кирилл: Мы несколько раз брали перерыв. Один из них как раз выпал на момент, когда Дима вернулся из армии.

Дима: Ага, я выхожу такой заряженный, как никогда в этой жизни. А они мне: «Ну, Дим, походу надо отдохнуть от музыки».

Кирилл: Ну, в общем-то я выгорел после выхода мини-альбома «Ночи» в 2021 году. Мы писали его на расстоянии, и я просто решил временно свернуть клуб. В 2023 году мы просто как-то списались и, будучи снова на расстоянии, написали «Всему свое время».

– А можно ли сказать, что вами движет искреннее желание делать музло, а не коммерция?

Денис: На этот вопрос сложно ответить честно. Мы с пацанами решили меньше думать и больше делать. Просто работать, пока не получится. А для чего и почему – не знаю. Скорее всего, мы просто не можем не делать музыку.

От редакции

клуб любителей музыки – это не группа в привычном понимании этого слова. По сути, это четыре самостоятельных музыканта со своими сольными проектами. Дима классно отметил, что описать коллектив можно фразой «творческое объединение» и «минские Битлз».

Про новый альбом

– В августе вы снимали дом, чтобы записать там альбом. Расскажите, как это было.

Дима: Идею снять дом предложил Кирилл. Мы сидели в кафешке после концерта в баре «Молодой» в Минске. Просто подумали, что было бы классно снова собраться вместе и что-то написать, как раньше. И я понял, что готов бросить ради этого работу. Давно не получалось приехать в Минск на длительное время. Данила тоже идею поддержал.

Было очень сложно найти дом. Нам не хотели его сдавать ни за какие деньги. В конце концов, нам пришлось прикинуться айтишниками и соврать, что мы делаем свой проект. Возможно, только поэтому у нас получилось.

Сразу мы хотели дом за городом, чтоб был лес и природа. Но в последний момент подвернулся вариант в частном секторе в Минске. И это был дом нашей мечты. Мы когда в него вошли, сразу поняли – это наш, it’s real. Чего только стоила беседка с мангалом. Сколько там шашлыков было пожарено…

– Как выглядел ваш день?

Дима: Утром мы вставали, я варил овсяночку, мы ели, Денис делал зарядку. Готовились морально к работе. К 12 часам дня садились за работу. И все шло так натурально: в одном треке по-приколу засэмплили голос Дениса, в другом у нас во время записи упало фано, решили это оставить в треке. И вот так часов по 5-6 работали. Вечерком ходили в компы играть.

Это не была прям работа – мы постоянно тусили, гуляли, катались на тачке, встречались со знакомыми. Так за месяц и написали альбом (и даже чуть-чуть больше).

– А что за фишка с французским языком в новом альбоме?

Кирилл: Есть такой французский фильм «Ненависть». В первом промо-видео альбома как раз монолог из этого фильма. В этом фильме есть вещи, которые со всеми нами резонируют. Например, визуальный стиль. Обложка альбома – отсылка на постер этого фильма.

У нас в нескольких треках есть фразы «Все персонажи вымышлены, любое сходство с реальными людьми случайно. Все действия происходят на улице Мира» – ее мы сразу записали на русском, а потом родственники знакомого, живущие во Франции, записали нам перевод на французский. Это произошло абсолютно случайно, как и многие другие способы самовыражения в клубе.

Про работу с Sony Music

– Вы говорили, что музыка КЛМ – это что-то «простое» и «попсовое». Почему так?

Кирилл: Так раньше и было. В основном нашу музыку слушали ради припевов, в которых пелось что-то в формате «я люблю тебя, давай полетаем». Мне даже в шутку говорили, что если поменять рэперов на куплетах и припевах, никто разницы не услышит. Куплеты были по сути филлерами. Но в новом альбоме мы сломали этот концепт. Теперь куплеты и припевы одинаково весомы и самостоятельны. И я очень рад наконец показать всем, что если из клуба убрать хоть кого-то – клуба не будет.

«Я стараюсь делать музыку доступной для многих, но чтобы она не звучала как треки по радио в такси. В моей музыке должен быть стиль», – Кирилл

– Расскажите про опыт сотрудничества с Sony Music.

Кирилл: Я присылал трек «Дура» их менеджеру по дистрибьюции. Он мне написал, что трек хуйня, и они его не возьмут. Сейчас на треке больше миллиона прослушиваний. Не знаю, могу ли я что-то говорить про Sony Music. Скажу лишь, что major лейблы – это страшно. Это было просто огромное разочарование.

Про концерт в Беларуси

– Вы позиционируете себя как беларуских музыкантов?

Даня: В новом альбоме мы очень ясно ответили на этот вопрос – практически в каждом треке мы это подсвечиваем.

*неочевидный призыв послушать альбом*

– В конце октября вы поедете в Москву и Питер с презентацией нового альбома. Почему решили не делать концерт в Минске?

Кирилл: Точно не потому что не хотим. Причина лишь в том, что у нас нет музыкальной индустрии и подходящих нам площадок.

Денис: В Беларуси ты либо nkeeei и выступаешь в Prime Hall, либо ты андерграунд-говнарь и выступаешь в Beer&Wine. На 200-300 человек подобрать площадку очень сложно.

Про музыкальные вкусы и вдохновение

– А что сами слушаете? Чем вдохновляетесь?

Денис: Radiohead, fakemink нравится в последнее время. Я вообще что угодно могу слушать, любой жанр. Ну и тексты важны. Вообще, мы всем клубом обожаем альбом «Blonde» Фрэнка Оушена.

– Можно ли сказать, что этот альбом вдохновил музыку клуба?

Денис: Нет конечно. Муха на стене больше вдохновила, чем чужая музыка.

Даня: Группа postoyanno – топ 1. Недавно наткнулись на парня – мц жесткое ограничение. Тоже рекомендую. Еще есть крутой челик – avenuepluggg. Любимый альбом, наверное, Баста, GUF – «2010».

Дима: Скоро зима, а я зимой всегда переслушиваю ATL, Mnogoznaal и все ранние альбомы Thomas Mraz. Вообще люблю всякий текстоцентричный рэпчик. Еще люблю группу Сёстры.

А дальше Дима поделился с нами душевной историей о том, как он служил в армии и постоянно гонял в голове музыку Сестер. Просто послушать песни возможности не было – что запомнил, под то и ностальгируй по жизни гражданской. А уже после службы Димы ребята выступали на фестивале FLEUR в Москве. Сёстры там тоже пели, и под песню «Огни» Дима окончательно преисполнился всеми возможными чувствами. Пусть теперь кто-то только попробует сказать, что у рэперов нет сердца.

БЛИЦ

– Главное достижение клуба?

– Не сдохли.

– За кем из беларуской сцены следите?

– Трики. *cмеются*

postoyanno, Lightmyfire Orchestra Service, СОЮЗ, Макс Корж.

– С кем хотели бы фит?

– Скриптонит, СОЮЗ и Saluki.

– Чем отличается новый альбом от старых?

– Звучанием, панчами, продакшном. Это искренность, истина. То, как мы хотели видеть клуб.

Special от Дениса: Новый альбом – это грр, гау-гау, ау-ау.

— Расскажи о себе. Как ты оказался в Праге?

— Я всегда хотел уехать учиться за границу. Когда я заканчивал школу, многие поступали в Польшу. В целом, был нормальным вопрос «куда ты уезжаешь?» У меня же друг поступил в Чехию, и я решил пойти по его стопам. В 2018 году начал усиленно учить чешский язык, налегать на математику и в 2020 году поступил в Чешский технический университет в Праге. Там я учусь на software-инженера и параллельно работаю по специальности.

Чехия мне очень нравится. Я был во многих европейских городах, но Прага стала мне родной. Здесь ощущается вайб меланхолии. Если ты его прочувствуешь, то город сразу же западает в сердце. В плане тусовок, особенно беларуских, Прага — большая деревня. Все тусовки и движ сейчас находятся в Польше. И мне нравится туда ездить, но переезжать — нет, не мое.

— Как ты пришел в музыку?

— Я всю жизнь слушал тяжелую музыку: металкор, дэткор, постхардкор, все эти жанры. Когда я был маленький, дядя меня укачивал под Rammstein. Плюс, у меня есть старший брат, у которого была гитара, и он постоянно давал мне поиграть на ней. Мне было буквально 4 года, когда я начал что-то тыкать и пробовать сделать с этим инструментом. Сейчас гитара для меня — часть тела. Я не супер техничный игрок, но сыграть могу все, что угодно, кроме свипов (техника игры на гитаре).

В 10 лет я уже придумывал песни и записывал их на диктофон. После открыл для себя Guitar Pro 5, и началось. Я писал там песни, показывал их друзьям, а они говорили «ты чё, дебил, что это за фигня». Кстати, сэмплы из Guitar Pro 5 в своих песнях использовала Пошлая Молли.

В 13 лет вместе с друзьями мы создали металкор группу с пафосным названием Behind The People. Решили, что мы новые «бринги» (Bring Me The Horizon) и стали ежедневно репетировать. Мы даже сыграли один концерт в «Брюгге».

В 14 лет я открыл для себя Bones. Он просто взорвал мой мозг. У меня случился диссонанс. Для меня это были несовместимые вещи, когда чел делает рэп и при этом скримит. Я не мог признать, что мне нравится другая музыка, кроме тяжелой. В итоге я ночами слушал Bones, а всем говорил, что это херня.

После я начал увлекаться электроникой, стал писать биты. За музыкой мог сидеть до 6-7 утра. Потом случилось поступление, переезд и было уже не до музыки, я год ей не занимался.

— Как получился Samota?

— Название родилось из «Беларускай песні» Palina и Intelligency. К проекту я подошел через свою группу Loveletting, которую мы собрали в Праге с экс-участниками Marina и 20tokens. Для меня это было открытие, что можно записывать демки, и они не полетят в стол. Мы начали снимать тиктоки, они завирусились, и сейчас у самого популярного трека где-то под 300 тысяч прослушиваний.

Спустя год я сижу и думаю, что нужно делать что-то свое. По фану накидываю демку. Первоначально язык был не важен. Единственное условие — точно не английский, на нем мы делаем музыку в группе. Для меня музыка — совсем другое пространство. В жизни я часто говорю на беларуском языке. В музыке же для меня всегда было важно, чтобы все работало в одной связке. Это сейчас я себя переучиваю на то, что важны тексты, подача.

— Сложно было начинать сольный проект?

— Я очень боялся. Ведь когда ты начинаешь чем-то заниматься, что-то создаешь, к тебе появляется куча внимания. Даже друзья начинают по-другому относиться. Но  я поступил как всегда, когда боюсь решиться: закрыл глаза, отключил мозг и сделал шаг вперед. После понимаешь, насколько легко это было сделать. Как только я решился на этот шаг, то сразу ощутил большой приток дофамина.

— Кто повлиял на твое звучание?

— Больше всего, наверное, 2holis. Обожаю его. Также сильно повлиял саундклауд рэп. Я понимаю, что это тяжело слушать. Но это как будто новая ветвь панк звука. Она точно вырастет во что-то новое.

— После первых роликов ты получил много поддержки. Кто из знаменитых артистов/к тебя подсапортил?

— Мои ролики репостили Nürnberg і NAVIBAND. Последние сняли два тиктока под мой ремикс на их песню. Помню, иду себе по унику, захожу в тикток и вижу, что NAVIBAND упомянули меня в своем посте, где они танцуют на кровати под мой звук. Все это выглядело как сон при температуре 38 градусов.

Также Palina заценила мой ремикс на ее песню и подписалась на меня. Нужно было видеть, с каким лицом я сидел, когда это произошло.

— Как ты создаешь музыку?

— У меня есть зумерский подход, когда все делаешь быстро и хаотично. Я никогда не пишу музыку насильно. У меня нет проблемы чистого листа. Бывает такое, что я перед сном листаю тикток, слышу мелодию и все — трек готов. Вскакиваю с кровати, открываю комп и пишу самую крутую свою вещь.

Создание музыки всегда начинается с бита. Могу словить вайб, потыкать что-то и это все происходит очень хаотично. Понимаю людей, которые не могут со мной работать. Я не командный игрок, у меня бардак в проектах. Всю музыку я пишу во Fl Studio. Хотелось бы перейти на Ableton, но это старая привычка, от которой сложно отказаться. Особенно, когда ты знаешь там все наизусть.

— Следил ли ты за беларуской музыкой до создания Samota?

— Поверхностно, скажем так. Мне очень нравится Palina, Nürnberg. Очень люблю Akute и обожаю Nizkiz. Nochy классные. Вокруг беларускоязычной музыки сложились свои стереотипы. И когда ты делаешь «зумерскую хуйню» на беларуском языке, то людям либо нравится, либо тебя ненавидят, потому что ты делаешь не по канонам. Как только я начал делать Samota, я узнал о сотнях крутых ребят.

— Как ты заколабился с ребятами из Ёў Lab (неформальное объединение артистов, куда входят Mandzik, Лайтовы и т.д.)?

— На меня подписался Лёха Лайтовы (рэп-артист из Минска). После этого Mandzik. В какой-то момент мне пишет Леха с респектами и приглашает присоединиться к туру по Польше. У меня просто взорвалась голова. Ну не может такое быть, что вчера человек создал проект, а сегодня его зовут в тур. Я в итоге подвинул все свои планы и рванул на концерт в Краков.

После концерта Леха подарил мне майку Ёў Lab, и я был просто в шоке от такого количества внимания и любви. С Mandzik я познакомился там же, после мы стримили один раз. Сейчас он нам взял и организовал тур по Польше с Navalach. Я не знаю, откуда у него столько энергии. Это очень заряженные ребята.

— Ты прошел в финал конкурса «ВЫКЛІК». Поделись впечатлениями.

— Мне очень понравился победитель Domsun. Я шел на конкурс без каких-либо ожиданий. Нужно было видеть, в каком состоянии и во сколько мы снимали сниппет. В целом было очень много классных ребят и считаю, что у Domsun заслуженная победа. Когда на стриме «Первого локального» мою музыку назвали «хуйнёй для зумеров» и начали ставить единицы, меня это очень разозлило. Потом я успокоился. Понятно, что моя музыка не всем нравится, но чтобы ставить прям единицы. Понял, что точно не в этот раз.

Блиц

— Чего тебе не хватает в беларуской музыке?

— Экспериментов и в целом количества. Хочется ее видеть больше.

— Три самых крутых беларуских артиста-/ки, группы?

— Nizkiz, Palina и Anastasia Rydlevskaya.

— С кем бы хотел фитануть?

— Со всеми, кто в этом заинтересован.

— Концерт в «Репаблике» или тур по Европе?

— Тур по Европе.

— Кем ты себя видишь через пять лет?

— Значимым артистом, который записал пару достойных альбомов

Над фотосессией работали:

ph/idea: @klacayu_po_fotiku
md: @samotatvaja
mua/hair: @vishnevskaya_mua
style: @pali.sadnik
video: @uladz.lepiashinsky @numar8.prod
studio: @koska.waw

«Хочацца, каб калямузычная тусоўка ў Беларусі максімальна аб’ядноўвалася»

«Раней, калі я глядзеў на музыкаў і іх тусоўку, то бачыў, што яна раз’яднаная. Усе сядзелі на сваім хутары, час ад часу аб’ядноўваліся і зноў разбягаліся. Часам яшчэ і сраліся. Мне ж хочацца, каб музычная тусоўка ў Беларусі максімальна аб’ядноўвалася. Хочацца, каб стваралася кам'юніці, дзе кожны можа падтрымаць адзін аднаго і гэтак далей», — кажа Ян.

Больш за год таму хлопец пазнаёміўся з Лехам Лайтовым. Разам з ім Zvonku зганялі ў невялічкі тур па Беларусі. У той час гурт ужо шчыльна працаваў над альбомам і яго візуалам. Лёха загарэўся і прапанаваў ідэю здымаць відэа на кожны трэк альбому, каб пасля ўсё гэта склалася ў адну паслядоўную гісторыю. Так кароткія ролікі ў выніку пераўтварыліся ў фільм.

«Я спачатку падумаў, што гэта гемарой страшэнны: фільм займе дзікую колькасць часу, усё зацягнем. Але потым падумаў, паглядзеў на палаючыя вочы Лёхі і пагадзіўся. У выніку ён напісаў першы варыянт сцэнара. Пасля да нас далучыўся Валер, які ў выніку зняў амаль увесь хранаметраж фільма, і праца пайшла», — распавядае Ян.

Музыка кажа, што галоўнай канцэпцыяй фільма была спроба аб’яднаць як мага больш творчых людзей.

«На перадпрагляд фільма толькі непасрэдных удзельнікаў прыйшло каля 35 чалавек. І калі мы ўсе сабраліся ў адным месцы, пагутарылі пра мэты, планы, каштоўнасці, я зразумеў, якую значную справу мы робім», — дзеліцца Ян.

Яшчэ адным з прыкладаў аб’яднання стаў музычны сплаў на байдарках. Прадстаўнікі дзевяці беларускіх гуртоў сабраліся, каб разам паплаваць па рацэ, зладзіць акустыку і пазнаёміцца адзін з адным.

«Хочацца верыць, што мы і надалей здолеем рабіць разам крутыя двіжухі».

«У нейкі час прыйшло асэнсаванне, што ў Беларусі не хапае простай папсовай музыкі»

З беларускай музыкай хлопец пазнаёміўся, калі трапіў у Ліцэй БДУ. Там жа з сябрамі пачалі граць на гітарах. Спачатку чужыя песні, пасля — сваё. Ва ўніверсітэце Ян з паплечнікамі сабраў свой першы гурт Потым былі іншыя: хлопцы гралі ска-панк, ню-метал і нават паспелі запісаць акустычны альбом. Zvonku ж паўсталі ў 2021 годзе, як альтэрнатыва інтэлектуальнай і сур’ёзнай беларускай музыцы.

«У нейкі час прыйшло асэнсаванне, што ў Беларусі не хапае простай папсовай музыкі, якая будзе лёгка ўспрымацца і якую будзе слухаць моладзь. Хочацца, каб беларускае рабілася модным і сучасным».

Зараз Zvonku — гэта тры чалавекі. Ян піша асноўную частку музыкі і адказвае за вакал і тэксты, Аляксандр грае на бубнах, Сяргей — на басе. Гітары ў гурце няма, класічны бас праходзіць апрацоўку і жыўцом гучыць як гітара.

Апошні альбом «Арэлі» прысвечаны ўнутраным самакапанням лірычнага героя. Яго хістае ад весялосці да дэпрэсіі. Шмат чаго ў альбом Ян уклаў асабістага.

«Ёсць людзі, якія натхняюцца тым, што адбываюцца навокал, а ёсць тыя, што займаюцца самарэфлексіяй і бяруць энергію адтуль. Я як раз такі чалавек. Увогуле, альбом не задумваўся, як канцэптуальны. Песні нараджаліся паступова, але ў выніку гэта склалася ў цэльную гісторыю», — кажа Ян.

З моманту стварэння першага трэку да рэліза альбома прайшло два гады. Дэмкі запісалі даволі хутка, але потым рэліз «настойваўся», а пасля адклаўся з-за здымкаў фільма.

«У нас быў канцэрт у Віцебску, на які прыйшло літаральна 8 чалавек»

«Я сам з Менску, але не магу назваць яго родным горадам. Чамусьці адчуваю сябе чужынцам. Напэўна, самым утульным месцам у Беларусі для мяне быў Жалудок, дзе жыла мая бабуля. Памятаю, калі ў студэнцкія часы працаваў за мяжой, на мяне накаціла жудасная настальгія па радзіме. Я проста сядаў увечары і глядзеў на зоры, узгадваючы сваё дзяцінства і ўлюбёныя месцы ў Жалудку», — адказвае Ян на пытанне, што для яго дом.

Zvonku досыць актыўна ездзіць па краіне з канцэртамі. Першы свой выступ гурт зыграў у гомельскім бары «Квартирник». З ім у гурта склаліся сяброўскія адносіны. Хлопцы гралі там на Новы год разам з Лайтовым. Пару тыдняў таму дапамаглі бару адсвяткаваць дзень народзінаў у кампаніі з металістамі Torf (ex-ТТ-34).

«Я баяўся, што ніхто не прыйдзе, а ў выніку набілася столькі чалавек, што людзі нават не сыходзілі падыхаць паветрам, каб не згубіць сваё месца. Пасля нас выступаў Torf. На іх пачаўся проста дзікі слэм, у якім удзельнічалі агромністыя потныя мужыкі з голымі торсамі. У выніку я аддаў бубначу свае рэчы і таксама ўляцеў у слэм», — дзеліцца ўражваннямі Ян.

Артыст кажа, што граць у рэгіёнах заўсёды складаней, бо часцяком бізнес і арганізатары аддаюць перавагу кавер-бэндам. Плюс, заўсёды ёсць шанец, што выступ збярэ мала людзей.

«Памятаю, у нас быў канцэрт у Віцебску, на які прыйшло літаральна 8 чалавек. Гэта быў вельмі складаны псіхалагічна момант, але нам удалося наладзіць канэкт з людзьмі. І ўжо на наступны раз мы сабралі біток у гэтым жа клубе».

«Мне хочацца ствараць для Беларусі і дзеля Беларусі»

У Беларусі музыку натхняюць простыя рэчы: рыбалка, сустрэчы з сябрамі, смачная ежа і, канешне, вандроўкі.

«Не так даўно я быў ў Полацку. Зараз там пасля рэстаўрацыі адкрылася Ефрасіннеўская царква. На сценах храма было ажно тры слаі фрэсак. Для рэстаўратараў паўстала пытанне, што рабіць. Кожны слой — культурная спадчына і мае каштоўнасць. У выніках фрэскі знялі па слоях і перанеслі на агромністыя пліты, якія зараз знаходзяцца ў музеі. У царкве ж на сценах засталіся самыя старажытныя. Ад іх прыгажосці проста зрывае дах», — дзеліцца музыка.

Ян кажа, што ў яго ніколі не было жадання з’ехаць з Беларусі. Кажа, што можа жыць у іншай краіне, але сэнс жыцця бачыць у знаходжанні ў беларускім кантэксце.

«Мне хочацца ствараць для Беларусі і дзеля Беларусі. Як мне падаецца, будучыня беларускай культуры знаходзіцца тут, таму і хочацца яе ствараць у роднай краіне».

Сан Саныч, баптисты и победа над NaviBand

«Когда я переехала из Кобрина в Минск, то офигела, что за реп.точки нужно платить. В Кобрине мы всегда играли бесплатно. В Минске я нашла объявление на repa.by, больше походившее на спам. В нем говорилось что-то вроде «хочешь играть бесплатно на реп.точке – напиши». Я написала и в итоге мы два года бесплатно там отыграли, прикидываясь подростками. Владельцу просто нужны были занимающиеся у него дети для отчетности», – рассказывает Настя, вокалистка.

История Passive Voice начинается с Сан Саныча – легенды Кобрина. Это преподаватель, который создавал из местных подростков музыкальные группы. У Саныча был жесткий отбор и дисциплина. Сначала ты должен был освоить акустику и только после мог претендовать на электрогитару. Да, на ней играли и выступали на сцене только лучшие. Слажал, не подготовился, забил на обучение – вылетаешь из «основы» и обратно переходить на акустику.

«После Сан Саныча тебе становится все равно на любую критику. Однажды я пришла заниматься в кофте с надписью outsider. Тогда я не знала, как это слово переводится. Сан Саныч сразу спросил, что у меня написано на кофте. Я ответила, что не знаю. А он в ответ: «А вдруг там у тебя дебил написано?» Я пришла, загуглила и оказалось, что Саныч практически был прав», – говорит Настя.

Этери, басистка группы, также наткнулась на «модный приговор» преподавателя. «Помню, купила большой кожаный ремень с пряжкой, и Саныч спросил: “Ты что, у пленного немца его забрала?”»

Юра (гитарист), Настя и Этери познакомились на занятиях. У каждого путь к Санычу был свой. Настя занималась вокалом у сестры преподавателя. Этери пришла к Санычу после музыкальной школы, где училась игре на аккордеоне. Юра попал спустя два года самостоятельной учебы по урокам на YouTube.

На репетициях и выступлениях ребята играли классику: Ария, Accept, The Beatles, Кино и так далее. Саныч был открыт к предложениям, но жестко фильтровал репертуар.

«Чтобы выступить на сцене нужно было заниматься год. Столько же требовалось, чтобы Саныч разрешил играть новую песню. Для этого нужно было пройти кучу этапу согласований с его стороны», – говорит Юра.

Несмотря на это, кто-то из учеников умудрился пропитчить Санычу песню The Offspring – «Pretty fly», которая начинается со слов «Give it to me baby, uh huh, uh huh». Каким-то образом ученику удалось заменить слова и убедить Саныча в их правильности. Правда, спустя год преподаватель все же отказался от этой песни.

Звездным часом для Хорошего дня (так называлась группа, где играли ребята) стало выступление на баптистском фестивале «Город света» в Бресте в 2016 году.

Под это дело Сан Саныч даже купил барабаны (раньше музыканты играли под Guitar Pro). Организаторы фестиваля устроили конкурс, победитель которого смог бы выступить на большой сцене вместе с хедлайнерами. Ребята прошли финал, обойдя NaviBand, но уступив группе, спевшей про аборты.

Новый альбом, Пыжов и смол-токи с директрисой кинотеатра «Берестье»

В мае у Passive Voice вышел первый полноформатник – «В конце все будет хорошо». С ним ребята заморочились: на каждый трек сняли промо и выпускали ролики в соцсетях перед релизом. Работу проделали настолько огромную и сложную, что к моменту выхода альбома музыканты поняли, что выгорели.

«Для одного ролика нам нужно было арендовать кинотеатр. Сначала мы выбрали «Берестье». Чтобы попасть к директору, нам пришлось поговорить с тремя людьми. После этого директор начала уточнять наши имена. После спрашивать, настоящее ли имя у Этери и гражданка ли она Беларуси. В итоге мы договорились с частным кинотеатром, отсняли видео, выпустили его, а на следующий день мне позвонила директриса и сказала, что есть свободные даты в кинотеатре», — рассказывает Юра.

Альбом сводил Костя Пыжов — гитарист The Toobes, Пошлой Молли и Валентина Стрыкало. На одном из концертов в TNT ребята узнали, что Пыжов поддерживает минскую сцену и незадорого сводит треки. Списались, скинули демку. Так под сведением Пыжова родилась «Моя любовь».

«Мы списались, я скинул демки, он послушал и свел трек за три дня. До этого минский парень почти год работал над песней и в итоге ничего не вышло. В Косте мы нашли дисциплину, а нам это очень важно», – говорит Юра.

У Кости ребята постоянно просят фидбек. После выпуска альбома музыкант сказал, что ребята выросли, а «Город» – его любимый трек, который он слушает в наушниках.

«Когда вышел альбом, я морально умерла. Я не могла физически делать тиктоки. Хотелось просто плакать и все. Несмотря на это, альбом стоил этого. Да, не самый лучший результат по цифрам, но я сейчас собираюсь его продвигать через тикток, делать тренды, подключить инфлюенсеров», – рассказывает Настя.

Дисциплина, деньги от спонсора и семейный подряд в группе

Passive Voice – очень дисциплинированная группа. У ребят есть Google-календарь, топик в телеграме, разбитый по веткам. Настя даже завела Notion, но маркетинговый инструмент оценила только Этери. У ребят постоянно кипит работа.

У музыкантов есть свой менеджер Рома – муж сестры Юры. Он – человек, который ставит точку в конфликтах. Сестра Юры, Оля, отвечает за стиль. Ваня – видеограф, а Даша, девушка Юры, выполняет роль продюсерки.

«У нас сложился целый семейный подряд», – смеется Настя.

Свое творчество Passive Voice продвигают не только через соцсети. Недавно Настя залетела на серьезную встречу с серьезными бизнесменами, где рассказала о Passive Voice.

«Это своего рода прожарка, где серьезные мужики с бизнесами по строительству, металлу комментируют друг друга. И вот после ивента ко мне подошел парень и сказал, что готов дать денег на трек. Я сначала не поверила, но мы встретились, и он реально дал денег», – говорит Настя.

Но такой серьезный подход к делу был не всегда. Одно время Настя не очень верила в группу. Долго ничего не происходило, менялись барабанщики (аж 8), а хотелось быстрого результата. Поняв, что это так не работает, ребята выпустили свой первый трек «Бабочки» и стали методично заниматься любимым делом.

«Мне было страшно ее показывать ребятам. Вообще мне всегда страшно показывать тексты, кажется, что я какой-то кринж написала», – говорит Настя.

Про себя ребята рассказывают, что они дикие кайфуши. Особенно это проявляется в выступлениях в регионах. Когда ехали в Гродно, музыканты сняли себе классную квартиру, погуляли по городу, а после столкнулись с реальностью бара «FiveNO», где потолки немного выше человеческого роста, а изолента – лучший друг существующей там техники.

Это выступление отметилось еще и тем, что парня, у которого был день рождения, друзья подбросили вверх под песню «Нажаль». Парень впечатался носом в потолок и оставил на нем кровавый свет. «Нажаль», кстати, Passive Voice исполнили специально по просьбе именинника.

Сейчас ребята продолжают работать над новыми треками и продвижением. Недавно у Passive Voice залетел рилс о том, как Настя купила свою первую гитару на куфаре.

Где же в этой истории Сан Саныч, спросите вы? А он всегда остается с ребятами. Пишет в вайбере, что начинает ими гордиться. Музыканты также не забывают своего преподавателя. В прошлом году Passive Voice сгоняли к Санычу на его заключительный концерт перед выходом на пенсию.

Над фотосессией работали:

Md: @nastassia_krupko
Video: @u.lepiashinsky
Photo, art direcrion: @klacayu_po_fotiku
Style: @pali.sadnik
Mua, hair: @zlata.kami
Best boy: @bialevich_m
Ring: @solar.aniko
Special thanks: @sanya_fyl @y_khramka
Production: @numar8.prod

— У цябе досыць сумныя песні. А які ты ў жыцці?

— Я б не сказаў, што яны сумныя. Яны пра радасць і жыццесцвярджэнне. Я і сам такі. Мы разважалі неяк с сябрам наконт мажорнага і мінорнага ладу. Мінорны традыцыйна лічыцца сумным, а мажорны вясёлым. Але ад мажорнай песні я вельмі рэдка магу пачуць нешта прыемнае. А вось мінор ён багаты. Таму тэксты могуць падавацца мінорнымі, але яны пра радасць.

Канешне, ёсць і трагізм і безнадзейнасць. Любая народная музыка з першага погляду сумная. Але трагізм для таго, каб адчуць тое, што сам не можаш. Людзі жывуць альбо розумам, альбо эмоцыяй. А вось пачуццём – рэдка. Таму у рэшце рэшт мае песні пра радасць і жыццё, а не пра марнасць і безнадзейнасць.

— Ці шмат чарнавікоў ты змарнаваў перад тым, як палічыў, што твор нарэшце варты ўвагі?

— Шмат, так. Нават сярод таго, што ёсць, я не ўсё лічу вартым і таленавітым. Некаторыя песні мне дарагія, як кавалак асабістай гісторыі, але зараз я разумею, што шмат дзе вырас і працягваю гэта рабіць. Памятаю, што дзесьці шостая ці сёмая спроба была ўдалай. Гэта песня «Корова», якую можна знайсці на YouTube. Яна далася мне авансам, пасля гэтага я доўга чакаў нечага падобнага.

— Калі ты пачаў пісаць песні на беларускай мове і чаму?

— Самы значны ўплыў аказала нараджэнне сына. У нас з жонкай паўстала пытанне, як яго гадаваць, і мы вырашылі перайсці на беларускую мову. А там і песенная творчасць з астатнім падцягнуліся.

— Як і пры якіх абставінах ты вырашыў займацца музыкай?

— Музыкай я займаюся з дзяцінства. Спачатку была музычная школа па скрыпцы, пасля музычны каледж па гітары фламенка і ўніверсітэт культуры па бас-гітары/кантрабасе. Штосьці сваё па-сур'ёзнаму пачало атрымлівацца ў 2021 годзе. У канцы 2022-га я пачаў выкладаць свае трэкі.

— Якія гурты цябе сфармулявалі як музыку? Як ты вызначыў свой стыль?

— Не скажу, што я ўжо вызначыў свой стыль, але ёсць пэўныя асобы, што на мяне паўплывалі. Па-першае, гэта фламенка і Пака дэ Лусія ў прыватнасці. Ён у значнай ступені сфармуляваў мяне як музыку. Фламенка я захапіўся ў падлеткавым узросце і гэта была самая апантаная і адданая справа ў маім жыцці. Пасля мае захапленне пачало змяняцца ў бок джазу. Потым у мяне здарыўся крызіс музычнай ідэнтычнасці. У гэты момант я выпадкова пазнаёміўся з творчасцю Леаніда Фёдарава і ён таксама на мяне паўплываў.

Менавіта тады я пачаў паглыбляцца ў песенную традыцыю. Дагэтуль я не ўспрымаў песні як штосьці сур’ёзнае. У мяне было меркаванне, што я займаюся музыкай, а песні – гэта нешта іншае і не зусім вартае ўвагі. Зараз у мяне прыблізна супрацьлеглыя погляды. У гэтым на мяне паўплывалі Звуки Му, часткова Гражданская оборона, The Doors, Morphine, Веня Д’ркин, авангардная музыка.

— Наколькі табе было цяжка перайсці з акадэмічнай музыкі ў аўтарскую?

— Насамрэч мне пашчасціла, што ў мяне не класічная адукацыя. Нават не пашчасціла, а гэта быў мой свядомы выбар у пэўны час. Мне ўжо ў падлеткавым узросце было зразумела, што акадэмічная адукацыя з вялікай верагоднасцю незваротна траўмуе асобу. У цябе проста выпальваецца жаданне да стварэння. Ня шмат якая псіхіка здолее такое пераадолець.

Я вучыўся на эстрадным аддзяленні, дзе мне было шмат дазволена. Я заўсёды захоўваў у сабе прастору для манеўру, таму мне не прыйшлося па кроплі выкарчоўваць з сябе акадэмічнага музыканта. Пераход адбыўся даволі лёгка.

Я хоць і маю адукацыю, але па факце я самавучка. Калі я пачаў займацца фламенка, то не было проста спецыялістаў па гэтым жанры. Мне прыйшлося вывучаць усё самому. Таму намінальна я навучэнец, але увесь тэхнічны бок асвойваў сам. Тая ж гармонія, што выкладаецца ў навучальных установах, мае невялікае дачыненне да сапраўднай гармоніі. Яе я таксама вывучаў самастойна.

— Ты выкладаеш шмат сваіх трэкаў у тэлеграме. У цябе выйшаў самвыдатаўскі зборнік вершаў. Усё гэта чысцюткі DIY. Наколькі табе блізкі гэтыя ідэі?

— Я і ёсць DIY. Не тое, каб гэта была з самага пачатку мая свядомая філасофія. Хутчэй – неабходнасць. Усе магчымасці, што ў мяне былі – гэта тэлефон і гітара. Зараз гэта ўжо частка філасофіі. Я не маю патрэбы ісці на студыю. Усе сродкі, што ў мяне ёсць цалкам задавальняюць.

Быў пераломны момант, калі я паглядзеў дакументалку пра Дэніэла Джонстана. Мяне натхніў яго дзіўны гук, і калі я запісваў свае першыя трэкі на тэлефон, то думаў што і гэта занадта якасна. Але менш якаснага, чым тэлефон я не знайшоў, таму ён стаў кампрамісным варыянтам. Пасля крыху наблатыкаўся рабіць гук які хачу. Усе мае трэкі запісаны на тэлефон. Там жа і мантую. Апошнім часам свае трэкі я выкладаю ў тэлеграме. Калі-небудзь яны з’явяцца на музычных пляцоўках у выглядзе альбома.

— Як у цябе нараджаюцца песні? Што з’яўляецца першым: музыка ці словы?

— Спачатку з'яўляецца мелодыя. На яе аснове робіцца тэкст, пасля дашліфоўваецца мелодыя. У мяне былі спробы пісаць спачатку вершы і потым класці іх ў музыку, але яны былі няўдалымі. Патрэбна, каб спачатку быў хаця б нейкі рыф і гукі.

— Як ты запісваеш свае песні?

— Першапачаткова я маю нейкую песенную канву. Уключаю метраном у адно вуха, дыктафон і па памяці граю партыю. Потым усё гэта заганяю у рэдактар і гляджу ці працуе. Далей перапісваю, гляджу які плагін накласці, як усё граматна развесці. Вакал пішу ў самым канцы. Карацей, усё тое самае, як і на студыі, але сам насам з тэлефонам.

— У сакавіку ты пачаў арганізоўваць свой тур па Беларусі. Чаму табе важна граць за межамі Менску?

— Тур па Беларусі ў мяне бесперапынны. Гэта, як правіла, адныя і тыя ж месцы. Горадня, Віцебск, Гомель, пару маленечкіх гарадоў кшталту Ракава. У Менску я магу выступіць максімум раз у тры-чатыры месяцы. Хто мяне будзе слухаць часцей? Трэба даць адпачыць ад сябе, а граць хочацца. Таму шукаеш, дзе яшчэ не быў, ці быў даўно і едзеш.

— З якімі складанасцямі ты сутыкаўся пры арганізацыі канцэртаў ў рэгіёнах?

— Асноўная складанасць – пляцоўкі. Іх мала і болей не становіцца. А тыя што ёсць іншы раз перастрахуюцца на нешта больш стабільнае, накшталт кавер-бэндаў, якія гарантавана прынясуць выдаткі. Нейкая аўтарскае пускаць – чорт яго ведае.

— Ці важна табе быць часткай музычнай супольнасці?

— Канешне важна. Гэта ўсім патрэбна, нават самым аутсайдэрскім аўтсайдэрам. Хаця б два-тры сябры-паплечніка, якія падзяляюць з табой жыццёвыя каштоўнасці. Без гэтага чалавек не чалавек. Толькі дзе яе шукаць гэтую супольнасць. Калі я пачынаў займацца музыкай, у мяне былі наіўныя ўяўленні, што нягледзячы на ўсе нашыя акалічнасці культурнага існавання ўсё роўна знойдзецца дзесятак-другі аднадумцаў. Але нешта яны не знаходзіліся, і доўгі час я адчуваў сабе ў поўнай самоце. У выніку мяне знайшлі самі.

Мне напісаў Дзёня «Сінія Горы» і ўсё неяк у нас закруцілася. Ёсць яшчэ файныя рабяты Yellowpower, мы граем разам, калі атрымліваецца.

— Як Беларусь ўплывае на тваю творчасць? Наколькі важна табе знаходзіцца ў сваёй краіне?

— Важна. Кажуць, што ёсць людзі-пні, людзі-сажанцы, ёсць дрэвы, ёсць перакаці-поле. Дык я вось пень. Калі мяне выдраць, то я нідзе не прыжывуся. Чалавек павінен знаходзіцца ў сваім моўным асяроддзі, сярод сваіх пейзажаў. Усё гэта фармуе жыццё і музыку ў тым ліку. Часам я ўляю, што вось пераязджаю куды-небудзь за лепшым жыццём. Гэта патрабуе пэўнага тыпу асобы. Я не з такіх. Пакуль што ўмовы дазвалюць і нават спрыяюць знаходзіцца тут. Спрыяюць майму развіццю і натхненню. Ці будуць спрыяць у іншым месцы – наўрадці. Хутчэй гэта будзе рэжым выжывання.

— Што цябе натхняе ў Беларусі?

— Карані ў шырокім сэнсе гэтага слова. Пры развіцці творца непазбежна прыходзіць да сваіх каранёў. Любая вялікая культурная праява мае нацыянальнае аблічча, уласны твар. За што я люблю тых нешматлікіх замежнікаў, што мне адгукаюцца, што ў іх бачны амерыканскасць, брытанскасць – іх карані.

Нават той жа рок-н-рол паўстаў з народнай музыкі, з англіканскіх балад, з блюза. Усё гэта музыка народная, там яна ў сваім асяроддзі і там жа расце. А тут расце сваё.

Можна сказаць што натхняюць і месцы. Не магу сказаць, што калі я не паеду некуды, то натхненне знікне. Але сама магчымасць таго, што я магу сесці і паехаць паглядзець на разбураны млын, ці блізкія мне краявіды, вельмі грэе. Плюс, гэта людзі. Шмат якія з'ехалі, але шмат якія засталіся. Тут жыве мая сям’я. Памятаю, у мяне была прапанова з’ездзіць на месяц з гастролямі ў Вялікабрытанію. Магчымасці ўзяць з сабой сям’ю не было, таму я адмовіўся ад гэтай прапановы. Ад думкі, што цэлы месяц я буду адзін без сям’і мне стала неспакойна.

— Што ў апошні час цябе найбольш уразіла?

— Усё, што адбываецца са мной цягам майго бацькоўства. Напэўна адно з самых вельмі глыбокіх перажыванняў. Бацькоўства выклікае розныя эмоцыі і пачуцці, але яны самыя глыбокія. Назіраць, як твой сын расце, як ты ствараеш жывую асобу.

— Каго з беларускіх артыстаў паслухаць, каб лепш разумець Беларусь?

— Сінія Горы. Вельмі недаацэнены праект. Калі б чалавек, які нічога не чуў беларускага, і трэба было абраць адно, то я б сказаў менавіта пра яго.

— Што цябе робіць шчаслівым?

— Усё тое, пра што я распавядаў. Шчасце – не пастаянны ток, а пераменны. Шчаслівым мяне робіць адчуванне сябе на сваім месцы і разуменне напрамку куды рухацца.

У гэтым інтэрв’ю Лёша Чумак, Мікіта Арлоў, Альберт Карх і Ігар Вішнеўскі расказваюць КЛІК пра змены ў складзе, новы альбом, канцэртны досвед і тое, як іх музыка знаходзіць водгук у розных краінах. Самыя ўважлівыя знойдуць запрашэнне на бясплатнае шоу ў Варшаве.

К: Раскажыце пра новых удзельнікаў гурта СОЮЗ.

Лёша: Ігар – гітарыст. Альберт – бубнач. Мы пазнаёміліся паўтары гады таму і амаль адразу пачалі працаваць над новай лайв-праграмай. Нашае першае выступленне адбылося ў Парыжы праз месяц пасля знаёмства.

К: А з чаго пачаліся змены ў складзе?

Лёша: Мы прыехалі ў Варшаву ў 2022 годзе і гралі ўтрох з Мікітам і Антонам. У нейкі момант мы сутыкнуліся з праблемамі легалізацыі ў Польшчы, і з-за гэтай бюракратыі Антон доўга не мог з намі турыць. Прыйшлося шукаць яму замену на час, пакуль ён не мог выязджаць з Польшчы. Пачалі знаёміцца з мясцовымі музыкамі, пашыраць кантакты. Так і сустрэлі Альберта і Ігара.

Але ў рэшце рэшт Антон пакінуў групу, і мы ўзялі хлопцаў у гурт як пастаянных удзельнікаў і перапрацавалі матэрыял пад квартэт.

К: Альберт, раскажы пра сябе. Граў калі-небудзь штосьці падобнае на музыку СОЮЗ?

Альберт: Музыка заўсёды займала велізарную частку майго жыцця, і я на сваім шляху бачыў і чуў шмат чаго. Ці граў я раней падобнае на СОЮЗ? Не, хоць вельмі хацеў. Таму быў рады прапанове граць з хлопцамі, хоць бы таму, што мне было цікава бліжэй пазнаць іх творчасць. Тое, як яны эксперыментуюць з рознымі гукамі – сапраўды ўнікальна.

К: Цяжка было адаптавацца?

Альберт: Вядома! Спачатку было складана зразумець, як наогул праходзяць рэпетыцыі. Мікіта і Лёша настолькі доўга граюць разам, што паміж імі ўжо сфарміравалася ментальная сувязь – яны бяз слоў разумеюць адзін аднаго і ведаюць, што і калі рабіць. Я ж да гэтай сувязі адносін не меў, таму было няпроста. Але гэта натуральна. Звыкаў, аднак, не я адзін. Новыя ўдзельнікі заўсёды ўносяць штосьці сваё ў звыклы гук гурта. Таму адаптавацца прыходзілася ўсім.

К: А як вы з Ігарам даведаліся пра СОЮЗ?

Альберт: Аднойчы мы трапілі на іх канцэрт. Маёй першай думкай было тое, што мы б з імі класна сыграліся. А потым Лёша мне напісаў у Instagram і прапанаваў папрацаваць. Хто б мог падумаць? смяецца

Ігар: Я памятаю, як людзі вакол абмяркоўвалі «новы гурт з незвычайным гучаннем». Асабліва людзей зачароўваў менавіта бас. Так грувава яшчэ ніхто не граў на басу. Увогуле, у Варшаве шмат эксперыментальнай музыкі і імправізацый. Але так змешваць жанры, як СОЮЗ, не мог ніхто.

Альберт: Шчыра кажучы, я не здзіўлюся, калі за гэтыя тры гады СОЮЗ у Варшаве лакальныя музыкі проста пачалі капіяваць гэтае гучанне.

К: А як вы ставіцеся да таго, што ваш стыль спрабуюць капіяваць?

Лёша: «Капіяваць» – не вельмі дакладнае слова. Я б сказаў, што людзі натхняюцца. Вядома, мне прыемна, калі людзі ў сваёй творчасці адлюстроўваюць нашыя музычныя перавагі. Праз уласную прызму, натуральна. Таму часцей я чую не канкрэтны ўплыў СОЮЗ, а музыкі, любоў да якой мы падзяляем.

К: Ігар, раскажы пра сябе. Як трапіў у гурт?

Ігар: Мы з Альбертам шмат гадоў працавалі разам – ён яшчэ гадоў шэсць таму прадзюсаваў музыку майго першага гурта. Праз шмат гадоў мы з СОЮЗ сустрэліся на сцэне. Гэта было спецыяльнае шоу, дзе хлопцы гралі свой першы і другі альбом. Нам тады прыйшлося вучыць шмат матэрыялу, але гэта сапраўды дапамагло ў перспектыве.

Тады я знаходзіўся ў сваім музычным патоку і не збіраўся станавіцца поўнапраўным удзельнікам групы. Але пасля некалькіх канцэртаў з хлопцамі я зразумеў, што мне гэта падабаецца. Гэта той гук, які я магу і хачу граць.

Лёша: І гэта выдатна. Таму што не ўсю старую музыку СОЮЗ можна сыграць утрох. Ігар жа не проста дайграе партыі – ён робіць гэта па-свойму грувава і ўнікальна.

З’яўленне чацвёртага ўдзельніка зрабіла мяне больш упэўненым на сцэне. Часта, каб перадаць у выступе як мага больш музычнай інфармацыі з арыгінальных аранжыровак, мне прыходзілася адначасова граць даволі складаныя партыі на некалькіх клавішных і спяваць. Вядома, я да гэтага часу гэта раблю, але цяпер Ігар здымае з мяне частку гэтага цяжару, і я магу адчуваць сябе больш расслабленым. Дзякуй табе за гэта!

К: Ігар, а што было самым цяжкім у момант адаптацыі ў гурце?

Ігар: Напэўна, фіксаваныя партыі. Гэта калі інструменты гучаць у адным тэмпе, рытме. Я звык граць больш эксперыментальную, пост-інструментальную музыку. Зараз увогуле граю пост-панк. Таму ў СОЮЗ мне было складана прывыкнуць да такіх сінхронных партый. Але ў мяне атрымалася.

К: У вас выходзіць новы альбом. Раскажаце падрабязней?

Лёша: Так. Мы з Альбертам у мінулым годзе ездзілі ў Сан-Паўлу, Бразілію. Там мы запісалі большасць матэрыялу. Зараз мы заканчваем працу над альбомам тут, у Варшаве. Нядаўна запісалі струнныя і флейты. Але працы яшчэ шмат. Рэліз плануем у гэтым годзе. Больш сказаць не магу – яшчэ зарана.

К: Альбом стане для нас чымсьці новым?

Лёша: Так. Я заўсёды імкнуся дадаць у кожную новую працу штосьці свежае і адметнае ад папярэдніх.

К: Пагаворым пра жывыя выступы. Хто ваша аўдыторыя на канцэртах?

Лёша: З таго, што я бачу, нас прыходзяць паслухаць людзі ўсіх узростаў. Ад вельмі маладых да сталых. Мне падабаецца, што мы аб’ядноўваем гэтыя два сусветы. Маладыя захопліваюцца, таму што яны такога яшчэ не чулі. Больш дарослыя слухачы адчуваюць у нашай музыцы рэферэнсы, і гэта іх захоплівае па-свойму.

Узрост аўдыторыі залежыць ад пляцоўкі. Напрыклад, нядаўна мы выступалі ў Цюрыху. На канцэрт прыйшло шмат маладых студэнтаў мясцовай кансерваторыі. Наступны канцэрт быў у горадзе Шорндорф, Германія. Там, як мне здавалася, аўдыторыя была старэйшая – 30 – 40+.

К: У якой краіне вас больш за ўсё слухаюць?

Лёша: Ужо шмат гадоў на першым месцы ЗША. На другім – Вялікабрытанія. Потым ідуць краіны Заходняй Еўропы, Канада, Аўстралія, Бразілія.

К: А чаму так, на ваш погляд?

Лёша: Думаю, таму што гэта галоўны музычны рынак. Ну і, вядома, у ЗША шмат аматараў музыкі падобных стыляў. Нас пачалі слухаць там, і па ўсім свеце ў цэлым, пасля рэлізу другога альбома. У асноўным, сыгралі ролю алгарытмы стрымінгаў. Праз пару гадоў мы выдалі наступны альбом на брытанскім лэйбле, які таксама моцна дапамог з дыстрыбуцыяй.

К: Крута! А Беларусь дзе-небудзь у спісе ёсць?

Лёша: Так. На 21 месцы па статыстыцы Spotify.

К: Як думаеце, чаму беларусы радзей слухаюць такую музыку?

Мікіта: Статыстыка толькі Spotify, вядома, недакладная. Ёсць і іншыя пляцоўкі. Але так ці інакш, Беларусь нідзе не ўваходзіць у топ-10 краін па праслухоўваннях. Прычына, на мой погляд, у тым, што ў СОЮЗ з пункту гледжання музычных густаў/рэферэнсаў значна больш агульнага са слухачамі з топ-10 краін.

Лёша: Але ўсё ж часам мне мама прысылае відэа з менскіх завядзенняў, дзе грае нашая музыка. Гэта прыемна.

К: А ваша замежная аўдыторыя ведае, што вы з Беларусі? Ці пазіцыянуеце вы сябе як «беларускі гурт»?

Лёша: Так, гэта заўсёды маецца на ўвазе. Акрамя таго, краіна паходжання ўказана ў апісанні гурта на стрымінгах. Мы ніяк не хаваем, што мы беларусы. Аднак зараз палова групы – палякі, а мы самі жывем у Польшчы. Напэўна, цяпер будзе сумленна сказаць, што СОЮЗ – беларуска-польскі праект?

Альберт: Міжнародны!

Лёша: Дакладна. Так нават цікавей.

К: Які канцэрт вам больш за ўсё запамятаўся?

Лёша: Апошні тур быў вельмі класным. Я адчуў гэты пераход на новы прафесійны ўзровень. Яшчэ неверагодна крута сыгралі ў Варшаве са струнным квартэтам і флейтамі ў Jassmine. Гэта быў надзвычайны вопыт.

Мікіта: Я б адзначыў выступ у Стакгольме. Я прахварэў амаль увесь тур і змог далучыцца да гурта толькі ў Швецыі. Было вельмі класна. Выступ у Jassmine, пра які казаў Лёша, таксама быў, безумоўна, неверагодным.

К: Як замежныя слухачы рэагуюць на тое, што вы з Беларусі?

Мікіта: Я памятаю, як пасля аднаго з фэстаў у Германіі да нас падышоў мужчына гадоў 50 і сказаў, што, як толькі даведаўся, што мы з Беларусі, зразумеў, што абавязаны прыйсці. Маўляў, гэта дакладна будзе нешта асаблівае. Напэўна, такая рэакцыя была проста таму, што беларусы рэдка пішуць такую музыку.

Лёша: А еўрапейцы ў цэлым больш адкрытыя да новага і непазнанага. Я заўсёды стараюся на афішах канцэртаў групы захоўваць назву кірыліцай. Па-першае, гэта выглядае крута. Па-другое, гэта дадатковая ўвага ад замежнай аўдыторыі.

Увогуле, мне вельмі падабаецца, калі «СОЮЗ» напісана кірыліцай. Слова быццам зроблена з кругоў, а паміж імі падзельнік – лінія ад літары «Ю». Я, як графічны дызайнер, знаходжу ў гэтым нейкае задавальненне.

К: Лёша па-за гуртом – графічны дызайнер. Астатнія – фултайм музыкі?

Мікіта: Можна і так сказаць. Я спрабаваў працаваць на «нармальнай працы», але я так ці інакш вяртаюся да музыкі і разумею, што гэта справа майго жыцця. Акрамя непасрэднай практыкі, я вучу людзей граць на інструментах, прадзюсаванню, музычнай тэорыі, працы з праграмамі.

Альберт: Я ўсё жыццё займаюся музыкай. Граў з самымі рознымі праектамі. Але асноўнай працай, хутчэй, было прадзюсаванне. Цяпер я больш як кампазітар-аранжыроўшчык. Таксама я кірую біг-бэнд ансамблем.

Ігар: Я іграю з некалькімі групамі і адначасова кірую пляцоўкай Ladom. Арганізоўваю музычныя фестывалі і выступы авангардных пост-джазавых артыстаў. На Ladom выступаюць не толькі польскія музыкі – у гэтым годзе прыедуць артысты з іншых краінаў.

Дарэчы, 28 чэрвеня мы будзем святкаваць 7-годдзе нашага першага альбома. У гонар гэтага зробім шоў на Ladom і зыграем старыя трэкі СОЮЗ. Вядома, аранжыроўкі будуць новыя. Івент будзе адкрыты, за данаты. Запрашаем!

Лёша: Хлопцы, на фоне вас я адчуваю сябе самым немузычным. смяецца

Мікіта: Хоць ты робіш для СОЮЗ больш за ўсіх.

Лёша: Я ніколі асабліва не сумяшчаў некалькі музычных праектаў. Заўсёды больш канцэнтраваўся на сваёй музыцы. Хоць, часам, магу зрабіць струнныя ці флейтавыя аранжыроўкі для іншых музыкаў. Напрыклад, з 2019 года ў такім фармаце я супрацоўнічаю з музыкам Sessa, маім сябрам з Бразіліі. У гэтым годзе ў яго выйдзе ўжо другі альбом з маім удзелам, на якім я зайграў на электрапіана і сінтэзатары, а таксама напісаў некалькі аранжыровак. Так што, можна сказаць, я паступова стаю фрыланс-музыкам.

К: Мікіта, ты часта тусаваўся і граў з беларускімі андэграўнднымі музыкамі ў Варшаве. Што за гэтым стаіць?

Мікіта: Мая сяброўка таксама задавала гэтае пытанне. Яе вельмі дзівіла, што я да гэтага часу граю з лакальнымі андэграўнд-артыстамі. Але я не разумею гэтага здзіўлення. Я звязаны з беларускай сцэнай занадта доўга і моцна. Я, у пэўным сэнсе, лічу іх сваёй сям’ёй.

Такія выступы з беларусамі сапраўды дапамагаюць мне адчуваць сябе лепш. У гэтыя моманты я быццам злучаюся з домам.

К: Калісьці Дуся Шукшына асудзіла СОЮЗ за песню на беларускай, а потым у яе з Applepicker (сольны праект Мікіты Арлова) выйшаў сумесны трэк. Як гэта адбылося?

Мікіта: Па-першае, на фіт мы дамовіліся да гэтага выказвання. *смяецца* Па-другое, мне проста было цікава з ёй папрацаваць. Тая крытыка апошняга трэка – гэта яе асабістае меркаванне. Хоць я з ім не згодны, яна мае на яго поўнае права.

Над фотасесіяй працавалі:

Фота: Кацярына Ігнашэвіч – @kate.ignashevich

Стыль і канцэпт: Наста Kanva – @kanva_kasciume

Макіяж і валасы: Мацейчык Анастасiя – @mateynastya

Крэатыўная дырэктарка, фота бэкстэйдж – Аліна Мазавец @klacayu_po_fotiku

Відэа: Уладзь Лепяшынскі – @u.lepiashinsky

Студыя: koska – @koska.waw

Асабістая падзяка - Goose Vintage @goosevintagee

Подписывайтесь на Telegram-канал КЛІК, чтобы знать все о беларуской музыке

Что объединяет Макса Коржа, Death Grips и Radiohead?

Кроме того, что это замечательная музыка и абсолютная база своего жанра. У них был интересный кейс распространения своей музыки по миру: она становилась популярной благодаря репостам, мемам и силе интернета в целом. Не за счёт мейджор-лейблов, рекламы или купленных фитов со звездами.

В этом материале мы вспомним неочевидные площадки и способы, с помощью которых музыка распространялась по плейлистам. И в этом нам помог канал Подпольный Вестник, поделившись двумя интересными историями.

ВКонтакте: Макс Корж, Ванна Без Дверей и треки в статусе

Начнем с базы — ВКонтакте времён Дурова, стены и статуса «все сложно».

Уютное место, где собиралась и репостилась вся мыслимая и немыслимая музыка: каверы, пользовательские перезаливы и ремиксы а-ля «Казантип-2009».

Помните, как в статусах можно было транслировать треки?
А как тщательно подбирали музыку, чтобы прикрепить ее под фоткой на стене и показать всем свою тонкую душевную натуру? Тогда это было неотъемлемой частью жизни в онлайне, а сейчас стало лишь приятным воспоминанием.

Именно в ВК в 2011 году Макс Корж залил трек «Небо Поможет Нам», а затем ушел в армию. Вернувшись, он уже был звездой: песню растащили по личным стенам, постили под фото и перезаливали.

Легенда родилась в соцсети, без лейблов и продюсеров — и, по воспоминаниям самого Макса, всего за 300 баксов.

ВК открыл нам не только локальные таланты. Нельзя не вспомнить пиратские перезаливы, которые помогали обходить лицензии и авторские права.

Так мир увидел Ванну Без Дверей (Lana Del Rey), Вообрази Драконов (Imagine Dragons), Эдуарда Шарманкина (Ed Sheeran) и множество других — в том числе беларуских музыкантов/к. Иногда за загадочной подписью «Неизвестный исполнитель» скрывались условные Серебряная Свадьба или группа Без Билета.

Про вклад ВКонтакте в распространение музыки еще больше рассказал Подпольный Вестник:

Первая половина десятых — расцвет трек-блогов ВКонтакте — сообществ, направленных на обмен музыкой в рамках определённых жанров.
В 2011 году появился трек-блог «E:\music\», ставший первым подобным широко известным ресурсом, который впоследствии разросся до сотни собственных жанровых филиалов.
В таких сообществах музыканты имели возможность бесплатно опубликовать свою музыку при условии прохождения модерации и соответствия жанровой принадлежности. В свою очередь редакторы трек-блогов проводили большую серфинг-работу на страницах Last.fm и Bandcamp, открывая новые имена для музыкального комьюнити СНГ.
Таким образом, часть аудитории, пришедшая, по обыкновению, за западной музыкой, одновременно знакомилась и с новыми именами собственной сцены, что позитивно влияло на посещаемость местных концертов. Для музыкантов в то время это был один из немногих способов продвижения собственной музыки (не считая самих концертов и сарафанного радио) без вложения средств. А для некоторых и вовсе постинг в трек-блогах стал стартовой точкой к известности.
Так, например, мир узнал о певице Монеточке задолго до выхода её главных композиций.
На фоне большого интереса «выросло» множество жанровых сообществ, таких как «мертвых собак лай», Black Milk, Core Club, «ЧЁЛКУ СБРИЛ — GΘDNΘTU SPΛLIL» и многих других. Некоторые из них со временем разрослись до полноценных мультимедийных СМИ со своими фестивалями, которые остаются на слуху по сей день — Родной Звук, Motherland, Fast Food Music.
В Беларуси был свой трек-блог под названием «unknown.», который периодически оживает и по сей день.

KateMobile и другие способы сломать систему

Чем ближе крах империи — тем абсурднее ее законы. Когда ВКонтакте изменил интерфейс и ввёл ограничения вроде лимита на 30 минут прослушивания с заблокированным экраном телефона, началась эпоха кастомных и взломанных версий соцсети.

Самым популярным решением стал KateMobile — клиент, позволявший вернуть старый интерфейс, включить режим невидимки, настраивать оформление и, главное, снова слушать музыку без ограничений. KateMobile устанавливали почти все, кто не хотел платить баснословные 3 рубля в месяц за прослушивание музыки жадным корпорациям.

SoundCloud: андеграунд и эмоции в прямом эфире

SoundCloud — не только стриминг, но и почти соцсеть. Тут можно подписываться на артистов/к и слушателей/ниц, обмениваться плейлистами и сообщениями. А главная фишка — возможность комментировать треки прямо на временной шкале, оставляя свои эмоции под любым моментом песни.

Теги тоже играли важную роль. Благодаря им легко находить тематические плейлисты и нишевые жанры.

Bandcamp: трамплин для независимых и честная плата за труд

Bandcamp — одна из самых гиковских платформ. Музыкальный сервис, где артисты/ки и могут самостоятельно продавать музыку и мерч без участия посредников.

Фактически он дал каждому возможность повторить кейс группы Radiohead с альбомом «In Rainbows» (2007), когда музыканты выложили альбом на сайт и предложили платить за него «сколько хочешь».

И это сработало: к 2012 году Bandcamp стал прибыльным — в отличие от Spotify, который впервые показал прибыль только в 2018 году.

По догадкам редакции, многие беларусы/ки, работающие в нишевых жанрах, например, Nürnberg, Molchat Doma, Dlina Volny — нашли первых фанатов/к и свои лейблы именно благодаря SoundCloud и Bandcamp.

Особенно актуально для жанров вроде «doomer», «post-punk», «nu-wave», «cold-wave» и других «-wave». Такая мрачная и атмосферная музыка была (и остаётся) востребованной на западе.

Ещё один способ откапывать редкую музыку подсказал Подпольный Вестник — это Last.fm с его тегами и списками по вкусам:

На стыке нулевых и десятых локальные слушатели активно использовали сервис Last.fm.
Он выделялся среди аналогов в первую очередь функцией скробблинга — сбора информации о прослушанных треках (даже офлайн) и отображения этих данных на сайте в формате личных чартов для каждого пользователя. Таким образом, каждый мог составить подробную ежеквартальную статистику собственных музыкальных предпочтений — большое новшество для музыкального интернета тех лет.
На основе этой статистики пользователям предлагался набор рекомендаций, а также определялась совместимость по вкусам с другими участниками сервиса. Именно благодаря этим рекомендациям (первым в своём роде, задолго до популяризации стриминговых платформ) многие слушатели смогли погрузиться в глубины нишевых жанров. А вместе с ними — и тысячи музыкантов.
Контент Last.fm наполняли сами пользователи: от описания групп и концертных фотографий до определения жанров коллективов. Местными энтузиастами были созданы и популяризированы такие теги, как «kircore», «mollycore», «better than radiohead» или просто «govno».
Для локальных и малоизвестных музыкантов это стало первой возможностью выйти за пределы своей привычной аудитории на зарубежные рынки через систему рекомендаций.
Сервис существует и сегодня, сохраняя всю базу пользовательских комментариев на страницах музыкантов — иногда там можно найти очень изобретательную и саркастичную критику даже самых, казалось бы, уважаемых артистов.

Ещё пара интересных способов поделиться своей музыкой

Давным-давно беларуская группа N.R.M. выпустила сборник «Spravazdača 1994–2004», треклист которого выбрали сами слушатели/ницы на сайте группы. И это в далёком 2004-м — настоящая стихийность и никаких алгоритмов.

Одни из первопроходцев абстрактного хип-хопа, группа Death Grips, в 2012 году из-за конфликта с лейблом просто слили свой альбом «NO LOVE DEEP WEB» на торренты. К слову, оригинальную обложку лучше не показывать детям и особо впечатлительным людям. Это был протест и победа интернет-комьюнити над лейблами.

Frank Ocean, загадочный гений чувственного RnB, просто выложил свой первый микстейп «nostalgia, ULTRA.» на Tumblr в 2011 году. Без лейблов, напрямую фанат(к)ам — и вскоре взлетел до мирового признания.

А какие способы делиться музыкой были у вас в эпоху без Spotify? Делитесь интересными историями про то, как артисты необычно распространяли свое творчество.

Подписывайтесь на Telegram-канал КЛІК, чтобы знать все о беларуской музыке

«Музыку ўжо складана назваць проста хобі, калі ўсе грошы сыходзяць на куплю новай апаратуры і прадакшн», – Багдан

Наша рэдакцыя пазнаёмілася з дуэтам бліжэй, пагутарыла пра будучы альбом і на працягу паўтары гадзіны інтэрв'ю не пераставала замілоўвацца чысціні, яркасці і прадуктыўнасці гэтага саюза. Такой глыбокай узаемапавагі, разумення і адданасці адной справе мы не бачылі даўно.

За стварэннем праекта Žuravl стаіць класная жыццесцвярджальная гісторыя аб тым, што смеласць – галоўны ключ да дзвярэй поспеху.

P.S. Усе каментары Багдана перакладзены з украінскай мовы.

К: Як вы пазнаёміліся і стварылі праект?

Насця: Я заўсёды пісала песні ў стол і баялася іх камусьці паказваць. Але аднойчы падвярнуўся такі выпадак. У Познані ёсць класны бар MY, і там некалі арганізавалі паэтычны вечар. Я пайшла туды з сябрамі, якія ведалі, што я пішу песні. Сябры сталі мяне падбухторваць праспяваць, а я зусім не гатовая была да такога перфомансу. Але мяне ўгаварылі, і я ўсё-такі выступіла.

З таго часу я перыядычна прыходзіла выступаць у гэты бар, чытала вершы. Спяваць песні да гэтага часу здавалася чымсьці занадта асабістым, але я працягвала гэта рабіць. І вось аднойчы пасля выступу да мяне падыходзіць хлопец і пытаецца: «А хочаш запісаць трэк?» Я адразу не паверыла, але пагадзілася. Потым праз нейкі час мне напісаў Мікіта Бубашкін, наш прадзюсар, і прапанаваў напісаць тэкст для нейкай іх дэмкі. Так з'явілася наша першая песня «Шторм». Тады на запіс прыйшоў Багдан. Мне ён падаўся проста геніяльным музыкам. Я глядзела на яго, але проста баялася загаварыць.

Багдан: Мне тады здавалася, што Насця глядзіць на мяне так, быццам я нейкую херню раблю. *смяецца*

Насця: Ды не! Калі Багдан узяў у рукі гітару, у мяне проста адвісла сківіца. Тыпу, чэл, ты рэальна ўмееш такое рабіць?! Ты адэкватны ўвогуле? Я тады адчувала сябе самым слабым звяном у гэтай кампаніі. Але праз пару сесій мы дапісалі «Шторм», а Мікіта нам так і сказаў: «Ну ўсё, зараз вы двое – гурт. Пішыце песні».

Цяпер у нас з Багданам суперскі сімбіёз. Багдан вельмі крута адчувае настрой песень яшчэ на этапе тэксту. Мне не трэба тлумачыць яму сэнс – ён і так зробіць інструментал на вышэйшым узроўні.

К: Насця, а ты сама не іграеш на інструментах?

Насця: Я іграю шмат на чым, але на вельмі базавым узроўні. Я накідвала гармонію песні акордамі на гітары і пісала тэкст. Такія дэмкі я прыносіла Багдану, а ён ужо рабіў паўнавартасны класны інструментал. Я не заўсёды разумела яго музычных рашэнняў, але гэта заўсёды на выхадзе гучала супер крута.

У момант, калі мы саспелі да запісу альбома, я задумалася аб тым, што мне трэба падвышаць музычную кваліфікацыю. Мне здавалася, што я не размаўляю з музыкамі на мове музыкі. Я закупіла апаратуру, пачала граць на сінтэзатары, і зараз я магу сама адкрыць Ableton і накідаць дэмку. Магу нават прапісаць сола!

З перспектывы Багдана гісторыя гурта выглядае так.

Багдан: Мікіта Бубашкін літаральна стварыў наш гурт. Мы неяк з ім пілі, а калі ён даведаўся, што я музыка, проста паставіў перад фактам: «У такі дзень прыходзіш туды, будзем музыку рабіць». Там мы і пазнаёміліся з Насцяй. Мы са старту напісалі купу дэмак, але ўвесь гэты час з ёй нават не размаўлялі. Чыста, «вітанкі-вітанкі». Але мы злавілі канэкт.

Я шмат праектаў пачынаў, шмат закідваў. Якраз з той прычыны, што альбо з музыкамі быў канфлікт, альбо проста не разумелі стыль адзін аднаго. З Насцяй жа адбыўся поўны мэтч. Тое, як з Насцяй лёгка, як натуральна ідзе праца, як зразумела мы маем зносіны без слоў з дапамогай музыкі… Я б назваў гэта музычным сэксам.

Багдан прызнаецца, што ніколі не вучыўся ў музычнай школе. Тэорыю музыкі хлопец вучыў самастойна, у гэтым яго падтрымала сям'я – усе музыкі. Калі той патрапіў у асяроддзе іншых музыкаў, зразумеў, што трэба адпавядаць. «Нельга ж прыйсці і сказаць сур'ёзным хлопцам: «Вось тут мне Am грай, а тут D».

К: Раскажыце пра размеркаванне роляў у гурце. Хто за што адказвае?

Багдан: Насця – 100% франтмэн. Мы неяк хадзілі з Насцяй на наваселле аднаго сябра і сустрэлі яго сябровак. Я з імі павітаўся, як раптам падыходзіць Насця, і гэтыя дзяўчынкі такія: «А, гэта ж Насця Журавль! Мы былі на тваім канцэрце!» І я стаю такі збоку: «Ага, на ЯЕ канцэрце, так...»

К: Цябе гэта зачапіла?

Багдан: Тады так. Але мне камфортна, што Насця – твар групы. Я не бачу сябе такой рухаючай сілай. Франтмэн павінен заводзіць натоўп, а мне гэта вельмі цяжка. Я на ўсіх відэа з канцэртаў выглядаю як чувак, які проста абклаўся інструментамі, глядзіць у падлогу і нешта там сабе найгрывае. І гэта супер. Дзякуй, Насця, што ты існуеш. Я б не вытрымаў.

Насця: *смяецца* Я ў гурце больш адказваю за мэнэджмент і візуальны складнік творчасці. Так, Багдан больш пра тое, як музыка гучыць. А я – як яна падаецца людзям.

Багдан: Я захапляюся Насцінай здольнасцю рабіць класныя візуалы. Я проста не магу перастаць аналізаваць сваю музыку з тэхнічнага пункту гледжання. Гэта значыць, я слухаю песню, а вуха чапляецца за кожную запінку і неідэальную ноту. Карацей, мне проста не да візуалаў. Але гэта вельмі важна, як мне здаецца, маляваць вобразы да музыкі.

К: Што стаіць за назвай Žuravl?

(Тут Насця распавяла нам пацешную гісторыю пра сваю дзіцячую любоў да птушак і тое, як яна не магла запомніць, як выглядае журавель. Спярша мы паверылі, але гэта быў жарт)

Насця: Насамрэч гэта проста пэўнае скарачэнне майго прозвішча. Але я рэальна не магу дакладна сказаць, як выглядае журавель. Усе ведаюць пра гэтую птушку, але як яна выглядае? Хто-небудзь ведае наогул? Затое я ведаю, як выглядае японскі журавель. Ён вельмі прыгожы. Журавель з нашых шырот быццам нейкі непрыкметны. А вось японскі – прам фіфа гламурная.

К: А хто вы па адчуваннях? Японскі журавель або лакальны?

Насця: Мы дакладна лакальны журавель, які ператвараецца ў японскага, выходзячы на сцэну.

К: Што па выступах? Часцей самі просіцеся выступіць ці ўжо клічуць з боку?

Насця: У асноўным запрашаюць з боку. Таму мы мала выступаем. Але я і сама перыядычна пішу людзям, таму што мы вельмі хочам інтэгравацца ў еўрапейскую сцэну. Тыпу, не абмяжоўваць сябе толькі беларускімі слухачамі, а па магчымасці рухацца далей. Таму я актыўна падаю заяўкі на ўсялякія фестывалі і думаю, як бы нам лаканічна ўпісацца ў тыя ж польскія музычныя дзвіжухі.

«Быць індзі-гуртом – значыць знаходзіцца ў нейкай бурбалцы адных і тых жа слухачоў. З гэтай бурбалкі трэба выбірацца», – Багдан

Багдан: У асноўным нас клічуць на фестывалі, але бываюць і разагрэвы. У пачатку нашага шляху, напрыклад, разагравалі натоўп перад выступам MANDZIK'а. У далейшым хацелася б рабіць музыку мультымоўнай, каб больш людзей маглі яе пачуць і зразумець. Ну і самім зрабіць канцэрт было б класна, але гэта не так танна і проста.

К: З кім з музыкаў, беларускіх і замежных, хацелі б падзяліць сцэну?

Насця: З беларускай сцэны – Dlina Volny. Я б вельмі хацела з імі з'ездзіць у тур. І калі б Насця Рыдлеўская зрабіла тур, я б таксама з задавальненнем далучылася. З замежных – PJ Harvey, Nine Inch Nails і St. Vincent.

Багдан: Мне цяжкавата казаць пра беларускую сцэну, таму што я ў яе ўключыўся толькі пасля знаёмства з Насцяй. Але я ўжо адкрыў для сябе шмат крутых артыстаў. Для мяне раней беларуская сцэна абмяжоўвалася N.R.M, Ляпісам і Каржом. Але цяпер мне вельмі падабаецца NAVIBAND. Іх музыка гучыць даволі лёгка, але калектыў вельмі круты. Nizkiz – таксама вау! Мы нават з Насцяй рабілі кавера на іх. А з замежных – Joji, Ray Charles і System of a Down.

К: А як вашы музычныя густы адлюстроўваюцца ў асабістай творчасці?

Багдан: Мы жывем у пост-мета-мадэрне – часе, калі ты ўжо не прыдумаеш нічога новага. Уся праца сучасных музыкаў заснавана толькі на рэференсах. Нават у нашым будучым альбоме ў кожным трэку чуецца ўплыў музыкі, якую мы слухалі ў пэўныя перыяды. У нас на альбоме будзе трэк «Вада» з вельмі нечаканым рэферэнсам. Якім – не скажу, каб заставалася інтрыга. Але калі хтосьці здагадаецца, то я буду вельмі здзіўлены.

Насця: Мы з Багданам часта падсаджваемся на адно і тое ж музло. І ў момант, калі мы знаходзім той самы трэк-рэферэнс, мы слухаем яго яшчэ адзін раз, выключаем і больш не пераслухоўваем. Часам Багдан просіць уключыць яшчэ пару разоў, але я заўсёды гэта спыняю. Гэта ўжо не натхненне атрымліваецца, а падгон свайго пад чужое. Калі ў нас атрымліваецца музыка, занадта падобная на нешта, мы яе перапісваем. Мы не бярэм гамы, мы бярэм структуры. Часцей за ўсё, атрымліваецца наогул не падобна на референс.

«Я люблю глядзець інтэрв'ю музыкаў і даведвацца, чым яны натхняліся ў сваёй творчасці. Я слухаю іх музыку, потым іх рэферэнс, і так далей разбіраю іх інтэрпрэтацыі», – Насця

К: Пагаворым пра новы альбом. Якая за ім гісторыя, і калі мы яго пачуем?

Насця: Пісаць мы пачалі падчас травеньскіх святаў летась. Мы тады сядзелі ў мяне дома чатыры дні. Сабралі апаратуру ва ўсіх сяброў, і ўсе чатыры дні наогул не выходзілі з дому – пісалі песні. Спачатку гэта павінен быў быць EP, але ён плаўна ператварыўся ў альбом. Дакладнай даты выхаду пакуль няма, але плануем у ліпені. Але спачатку выйдзе тры сінгла. Бліжэйшы – у пачатку траўня.

Альбом будзе вельмі эмацыйным. З пункту гледжання тэкстаў – гэта вельмі агаляльная гісторыя. Мы не ўкладвалі ў яго сюжэт. Альбом складаецца з самастойных кампазіцый, кожная з якіх гаворыць сама за сябе. Мы вельмі хочам праз сінглы правесці слухача за ручку да альбома, як да квінтэсенцыі таго, што наогул адбываецца. Тры сінглы, якія выйдуць перад рэлізам, вельмі адрозніваюцца адзін ад аднаго. У іх розныя тэматыкі, розныя эмоцыі і абсалютна розныя жанры. Там будзе нават трохі індастрыял-року, хоць і ў зразумелай поп-апрацоўцы.  Мы не хочам прам моцна эксперыментаваць з жанрамі ў рамках гэтага праекта, хоць самі любім эксперыментальнае музло.

К: Гэта значыць, вы выбралі больш лёгкае індзі-гучанне насуперак сваім інтарэсам?

Багдан: Гэта звязана толькі з тым, што такую музыку будзе прыемна слухаць і праз гады. У тых, хто робіць знарочыста цяжкі гук, як правіла больш абмежаваная аўдыторыя. Зразумела, што метал той жа шмат хто слухае, але па факце, гэта не тая музыка, якая кіруе сцэнай. Больш лёгкі гук ня роўна дрэнны гук. І, наадварот, гэтая музыка будзе зразумелай усім.

К: У такім выпадку, ці слухалі б вы самі сваю музыку?

Насця: Так! Я праўда слухаю нашы песні. Звычайна на момант выхаду я іх ужо настолькі заслухала, што больш ужо і не магу. Але пакуль песня ў дэма-версіі, я магу заслухоўваць яе да дзірак. Я тыднямі закідваю Багдана паведамленнямі пра тое, што мы робім геніяльную музыку – проста ад дзіцячага захаплення, што мы можа вось так!

Багдан: Я лічу, што калі табе падабаецца твая песня, калі ты яе толькі напісаў, і не перастае падабацца на раніцу пасля – гэта добрая песня. Уся музыка Žuravl ёсць у маіх плэйлістах. Кожны раз, калі я чую нашы трэкі, у мяне чапляецца вуха за іх. Калі разумееш, што гэта тваё, адразу пачынаеш дадумваць, што можна было б зрабіць лепш. І я думаю, што гэта добра – умець прыкмячаць свае памылкі.

«Мне заўсёды страшна адпускаць музыку ў людзі. Мае тэксты – гэта вельмі інтымныя думкі. Таму першы тыдзень пасля рэлізу я моцна перажываю, шукаю мінусы ў працы. Як толькі праходзіць сацыяльны стрэс – я зноў фанат нашых песень», – Насця

К: Насця, а чым выкліканы такі страх дзяліцца музыкай?

Насця: Часам у тэкстах раскрываюцца ну вельмі інтымныя падрабязнасці, якія хочацца пакінуць дзесьці ў стале і нікому не паказваць. Але мне дапамагла канцэпцыя смерці аўтара. Як толькі ты нешта адпускаеш у масы, гэта перастае быць пра цябе і становіцца пра іншых людзей. І так і ёсць. Я ніколі не выдаю сэнс песен. Людзі чуюць музыку і пераносяць гэтыя эмоцыі на сябе. Яны не ўспрымаюць мяне, як аўтара, галоўным героем трэка. Яны бачаць у ім сябе. Гэта моцна выцвярэжвае і дапамагае разняволіцца.

К: Як вы прасоўваеце сваю творчасць?

Насця: Калісьці класна зайшоў трэк «La Ciabe» у TikTok. Я наогул люблю TikTok і шмат часу там праводжу. Дык вось, тады трэк класна клаўся на ўсялякія меланхалічныя візуалы. Але я, шчыра, не ведаю, адкуль людзі нас знаходзяць. Часцей, напэўна, дзякуючы падборкам у СМІ, накшталт навінак па пятніцах у КЛІК. Думаю, менавіта згадкі нас у медыя прынеслі найбольшы прырост слухачоў.

К: Якое на дадзены момант самае галоўнае дасягненне дуэта Žuravl?

Багдан: Мы не распаліся! *смяяцца*

Насця: Мы пішам музыку! Мы ўжо амаль тры гады пішам на дзікім сімбіёзе і канэкце. Мне цяжка ўявіць, як можна працаваць з кімсьці іншым. Без Багдана.

Багдан: Але заўсёды ж хочацца большага. Мы ведаем, што можам больш. Мы заўсёды імкнемся да росту аўдыторыі на канцэртах і стрымінгах. І я ўпэўнены, што новы альбом здольны прыцягнуць новых слухачоў. Як бы добра і ўпэўнена нам ні было цяпер, заўсёды ёсць пункты росту, над якімі мы будзем працаваць.

Над фатасесіяй працавалі:

Фота/ідэя: Аліна Мазавец – @klacayu_po_fotiku

Стыль: Воля Этыка – @proekt_etika

Макіяж і валасы: Злата Камінская – @zlata.kami

Студыя: koska – @koska.waw

Відэа: Уладзь Лепяшынскі – @u.lepiashinsky

Пінжак, трэнч: MIRZOEVA - @mirzoevastudio, @tfhconceptstore

Подписывайтесь на Telegram-канал КЛІК, чтобы знать все о беларуской музыке

Поговорили с Ваней Селищевым — гитаристом Петли Пристрастия и одним из участников концертного агентства Wake Up о том, как мотивация видеть любимые группы живьем стала успешным бизнесом.

«Привезти Agnostic Front? Конечно, почему бы не влететь на пару тысяч долларов»

«В 2015-м году мы привезли группу Accept. Это не первый их приезд в Беларусь, лет 5-7 до этого они собрали три тысячи человек. Но после у них сменился вокалист и в итоге мы очень сильно влетели, где-то в районе 15 тысяч долларов. Похожая ситуация была с Asking Alexandria. В первый раз это был солдаут, а после смены вокалиста на группу пришло в районе 400 человек», — рассказывает Ваня Селищев, музыкант и один из участников концертного агентства Wake Up!

Wake Up! Agency появилось во второй половине нулевых с инициативы Юры Глушанкова. Мотивация была простая: хочется видеть группы, которые ты слушаешь, вживую. Так начались привозы хардкор и металкор команд из Европы и США.

Первым концертом, организованным Ваней, было выступление Петли Пристрастия. В 2009 году у музыкантов вышел дебютный альбом «Всем доволен», зашедший критикам. Группа презентовала его в России, а вот организовывать концерт дома никто не торопился.

«Я пошел в клуб «Реактор», где тогда работал Андрей Старцев (сейчас директор клуба Re:Public) и сказал, что хочу организовать концерт. Он согласился. Концерт прошел успешно, было много людей и мне понравилось.

В какой-то момент Юра мне написал, что собирается привезти Agnostic Front и спросил, не хочу ли я в этом поучаствовать. Я такой: конечно, почему бы не влететь на пару тысяч долларов», — смеется Ваня.

Буквально за день до концерта Agnostic Front с ребятами связался менеджер группы и сообщил, что их барабанщик отравился. В этот момент Ваня был на свадьбе у друга. Ему пришлось час рассказывать менеджеру, что у него есть крутой барабанщик, который за ночь может выучить партии. Им оказался Паша Ермаченко — барабанщик My Ocean. Он пошел ночью на репточку, выучил девять треков и отыграл концерт с легендами нью-йоркского хардкора.

Morbid Angel и 10 грамм специальных трав в райдере

Важная часть в организации концертов — райдеры. В истории с Wake Up! Agency все артисты были адекватные и не запрашивали чего-то нереализуемого. Но были и исключения.

«In Flames хотели определенный вид шампанского и мы покупали его в Литве. У группы Adept в бытовом райдере были прописаны 10 пар черных носков. Иногда бывают совершенно нелепые штуки. Это делается для того чтобы проверить, читал ли организатор райдер. Например, мы должны были привозить группу Morbid Angel и у них в райдере оказался пункт с 10 граммами специальных трав и просьбой обратиться к менеджеру за уточнением.

Люди, которые играют тяжелую музыку — приземленные ребята. Они играли в разных дырах с обосранными сортирами и гримерками размером с лифт. Они все это прохавали, поэтому в райдере все только необходимое. Плюс, есть такая порочная тема, что их составляет менеджмент, а не артисты. И вот они включают туда кучу всякого говна. Большинство бытового райдера у нас оставалось и после концертов мы забирали его себе домой».

«Мы хотели быть самыми классными парнями на районе»

Wake Up! Agency — это в первую очередь три человека. Юра Глушанков отвечал за букинг артистов, Ваня Селищев за продакшн, а Александр Гринкевич за маркетинг и финансы. В первые годы с ребятами также работал Евгений Кузнецов, вокалист пост-хардкор группы You Are In My September. Кроме этого ребятам постоянно помогали кучу людей, которые стояли с проверкой билетов на входе, встречали артистов, готовили кейтеринг и так далее.

Ощущать агентство как работу и бизнес Ваня начал где-то спустя два года. Проведя первые концерты, ребята получили крутой фидбек и их стали узнавать.

«Даже сейчас, когда я живу в Варшаве, ко мне подходят люди и благодарят за Wake Up. Мол, много крутых артистов привезли и открыли. Мы хотели быть самыми классными парнями на районе. Понимали, что только мы можем привезти в Беларусь Comeback Kid и Parkway Drive.

Я не буду кокетничать, мы зарабатывали достаточно хорошо, группы собирали полные залы. Особенно это ощущалось в 2017-2020 году. Мы привозили больших артистов: Children of Bodom, Dimmu Borgir, In Flames, Sabaton и так далее. Было много солдаутов. При этом мы понимали свою миссию — знакомить людей с крутой музыкой и возили группы, концерт которых казался заведомо убыточным. Но и они собирали. Яркий пример — нойз-рок группа A Place To Bury Strangers».

Экспертиза текстов Eskimo Callboy и отмена Mayhem

«В последние два раза как мы привозили Eskimo Callboy (сейчас Electric Callboy), приходилось носить тексты песен на экспертизу. Понятно, что мы использовали свои приемчики и старались найти песни про любовь, а не кишки и кровь. Но нам все равно сказали, что это низкий художественный уровень. Тогда я пошел в Министерство культуры, где сидели приятные дядечки. Я принес им на флешки видео концерта и через неделю они согласовали выступление».

Но далеко не со всеми концертами такое удавалась провернуть. Ребята так и не смогли получить гастрольное удостоверение на Mayhem. Это норвежская блэк-метал группа, вокалист которой покончил жизнь самоубийством, а гитарист сфотографировал труп. В итоге снимок стал обложкой альбома. После этого же гитариста убил другой блэк-металист Burzum.

Организация концерта — это набор, состоящий из кучи нюансов, умения договариваться и убеждать. Часто из-за наличия границы ребятам приходилось привозить артистов самолетами, что утяжеляет процесс, в том числе финансово. Плюс, иногда тур-менеджеры рассматривали Беларусь и Россию в качестве одного рынка. И считали, что если в Москве группе могут заплатить гонорар в три раза больше европейского, то и в Беларуси смогут. Приходилось убеждать, что это не так.

«Нам в целом повезло. Большинство артистов, которых мы привозили очень приятные ребята. Особенно запомнились Enter Shikari и их первый концерт в Минске в 2013 году. У них очень теплая атмосфера внутри команды, отец вокалиста является тур-менеджером группы. После концертов мы ходили с ними в бары, остались только приятные воспоминания».

Японцы, приехавшие на поезде из Тересполя, и американец, увлекающийся историей

Кроме первого концерта Enter Shikari в Минске, Ваня выделяет выступления японцев Mono и американцев Bane.

«Не помню, как так получилось, но нам не удалось встретить Mono на границе. Вместе со своим водителем они приехали на польско-беларускую границу и тот, увидев очередь, отказался ехать. В итоге музыканты переночевали в Тересполе и утром сели на поезд до Бреста. После концерта я подошел к ним и поблагодарил, что они доехали до Минска. В ответ услышал: «Ну как же. Нас же люди ждут».

Группу Bane я слушаю давно. Я вообще люблю хардкор — это музыка, которая сделала из меня человека. Группа приехала в Минск в рамках прощального тура. Я им устроил экскурсию по городу. И вот мы стоим у обелиска на площади Победы и вокалист спрашивает, а он в честь освобождения Минска или окончания войны? Я такой: «откуда ты все это знаешь?», а он говорит, что интересуется историей и всегда хотел приехать в Минск. Выйдя на сцену, он поприветствовал людей словами «Привет, Минск, город-герой.

Мерчгаем у группы был немец, с которым мы выпили водки. Вот уже как 10 лет мы дружим и ездим друг к другу в гости. А еще он написал книгу о Bane тиражом в 137 экземпляров и поблагодарил меня на страницах издания»».

История Wake Up! Agency стала на паузу в 2022 году. Сейчас привезти в Беларусь иностранную группу кажется чем-то нереальным. Несмотря на это Ваня говорит, что очень хотелось бы вернуться домой и сделать что-то крутое. Например, большой концерт беларуских артистов и долгожданный сольник Петли Пристрастия.