Я давно слежу за различными направлениями политической мысли. Какими-то интересуюсь, какими-то восхищаюсь, от каких-то немного страшно, а другие навевают скуку. Но у всех политических систем есть одна общая черта: в число их последователей обязательно входит фракция людоедов, способных любую идею низвести до Холокоста.

Примеров людоедства вообще очень много, и в каждом движении они найдутся. Вот лишь некоторые из них:

• Мужчин бить можно, потому что они угнетатели.
• Мигрантов бить можно, потому что они воруют наши рабочие места.
• Женщин бить можно, потому что иначе они не познают спасительный стыд.
• У верующих надо забирать детей, потому что они промывают им мозги.
• У геев надо забирать детей, потому что они вырастят извращенцев.
• У анти-прививочников надо забирать детей, потому что кто еще им вколет ртуть ради их же блага?
• Женщин можно грабить, потому что они глупые и плохо работают.

• Мужчин можно грабить, потому что они патриархальные угнетатели.
• Богатых можно грабить, потому что они эксплуататоры.
• Бедных можно грабить, потому что все люди равны перед законом.
• Евреи должны отвечать за вымышленные преступления перед Рейхом.

• Белые потомки крепостных в России должны отвечать за вымышленные преступления перед черными.
• Кулаки должны отвечать за вымышленные преступления перед красными.

К счастью, большинство видов людоедства сегодня универсально порицается. Но некоторые методы, тем не менее, для многих людей привлекательны.

Людоедские методы почти всегда объясняются насущной необходимостью: "Сегодня мы людоеды, потому что мы боремся с исторической несправедливостью, и никакого другого способа бороться с ней нет — а так-то никто из нас есть людей не хочет"

Мы людоеды во имя добра; пожалуйста, полезайте в котёл, чтобы мы скорее могли перестать вас есть.

Но давайте представим на секунду, что никакой насущной необходимости нет. Нам не надо бороться, чтобы сломить сложившиеся в обществе порочные практики — вместо этого, мы можем начать с чистого лица. История начинается сегодня, и мы можем построить идеальный мир без оглядки на прошлое. Как будет выглядеть этот идеальный мир? Останется ли в нем место людоедству и угнетению, которые сейчас кажутся многим людям такими привлекательными?

Если вы боритесь с расизмом, задайтесь вопросом: будет ли в идеальном мире равенство людей, вне зависимости от их цвета кожи? Или же белый человек не имеет права быть невиновным даже в идеальном мире?

Если вы боритесь с бедностью, задайтесь вопросом: будет ли в идеальном мире у человека право на свой труд? Или в любой системе людей надо принуждать, чтобы они работали на ваши соцпрограммы?

Если вы боритесь с сексизмом, задайтесь вопросом: будет ли в идеальном мире одинаковое отношения к людям разного пола, или в утопическом обществе, построенном строго по вашему плану, жизнь мужчины — это мусор?

Возможно, в вашем представлении об идеальном обществе действительно нет места социальному злу. Вы всего лишь хотите, чтобы все люди относились друг к другу справедливо.

Но почему тогда поддержка и распространение социального зла сегодня является чем-то допустимым и даже одобряемым? Если в идеальном обществе зла не должно быть вовсе, то как увеличение зла сегодня поможет уменьшить его завтра?

Задайтесь вопросом: действительно ли ваши действия сегодня направлены на приближение идеального общества, где всем будет лучше, или вами движет лишь злоба, которую вы готовы выместить на любом прохожем? Не превратились ли вы сами в чудовище, с которым так долго сражались?

Мы все должны понимать, что приумножая социальные пороки мы лишь отдаляем день, когда с ними будет покончено. Нет такой цели, которая оправдывала бы людоедские методы. Светлое будущее можно построить только в блеклом настоящем, начав сейчас притворять в жизнь наши идеалы. Зло можно победить только добром, и добро требует от нас всех работы над собой и терпимости к тем, кто на нас не похож.

Добро требует доброты к людям.

Впрочем, у некоторых даже идеальная картина общества включает в себя людоедство и угнетение. Некоторые действительно считают себя лучше других по праву рождения, и для них нет ничего странного в том, чтобы жизнью одного человека пожертвовать ради забавы другого. Не все рабы хотят свободы: многие просто хотят иметь собственных рабов.

Но я надеюсь, что каждому из вас эти люди так же отвратительны, как и мне.

Вы, наверняка, знаете истории (а может и примеры из жизни) про абузивных родителей, которые кричат на ребенка и бьют его. Многие таким образом пытаются его воспитать, хотя едва ли психологическая травма является хорошим инструментом воспитания. Но некоторые родители наказывают ребенка постоянно, вне зависимости от того, совершил ли он "плохой" поступок, или нет.

Мы все знаем последствия такого "воспитания": человек вырастает с травмированной психикой. Он не ощущает любви, не ощущает уважения, не чувствует важности или ценности ни в чем, что он делает. Наказание без вины ломает ребенка. Одних оно делает апатичными и отрешенными, а в других взращивает затаенную злобу на всех окружающих, которая однажды проявит себя в каком-то разрушительном поведении. Многие люди выплескивают затаенные с детства обиды уже на собственных детей, или на подчиненных, продолжая порочный круг. А некоторые заходят еще дальше, отнимая у людей жизни.

Сегодня я хочу поговорить про мировоззрение, которое из одних людей делает абузивных родителей, а других ломает, воспитывая в них ненависть ко всему живому.

У некоторых людей есть вера в то, что человек неотделим от тех, кто на него похожи. Эта вера называется коллективизм: когда коллективное начало, т.е. принадлежность к группе, имеет большее значение, чем индивидуальное начало, т.е. его личность.

Коллективизм очень часто заставляет нас полностью подменить человека идентичностью его группы, и начать приписывать ему какие-то поступки или личностные качества, которые ему не свойственны. Часто к такому прибегают психически неуравновешенные люди, которым сложно осознать свои собственные проблемы, поэтому они пытаются найти в других причину своих неудач. Но некоторые прибегают к коллективизму осознанно, основывая на нем свои политические взгляды.

Таких людей легко опознать в разговоре: говоря о социальных проблемах, они почти никогда не называют конкретных людей, ответственных за некие проступки. Вместо этого они апеллируют к "обществу" или каким-то крупным группам. Все члены этих групп, в их понимании, являются источником некого социального зла, которое необходимо исправить.

Сейчас я попытаюсь объяснить, почему такой подход никогда не приводит к ожидаемым результатам.

Человек реагирует на стимулы. Мы делаем то, что нам нравится, и стараемся избегать того, что не нравится. Общество пронизано стимулами насквозь, ведь каждый из нас пытается побудить к чему-то других людей. Вы можете сами не верить в эффективность стимулов, но вы неминуемо пользуетесь ими в своей жизни, даже не замечая того: делая комплименты, выдавая премию сотрудникам, стараясь пристыдить других за плохой поступок и сотней других способов. Это часть человеческой природы.

Разумеется, человек — это не собака Павлова. Мы очень мало на что реагируем чисто инстинктивно. Обычно стимул вызывает у нас очень сложную цепь ассоциаций и эмоциональных ответов на них, после чего мы взвешиваем и рационализируем свое решение, перед тем, как его принять. Однако, каждый, кто обещал себе съесть ровно одну чипсину, а потом оказался с пустым пакетом в руках, знает, насколько велик бывает соблазн.

Социальные механизмы работают таким же образом: они приучают человека быть "хорошим членом общества", создавая положительные стимулы для желательного поведения, и отрицательные — для нежелательного. Кнут и пряник, спустя миллионы лет эволюции, по-прежнему влияют на наше поведение.

Проблема коллективного подхода заключается в том, что он делает со взрослыми людьми то же самое, что делают с детьми абузивные родители. Коллективисты, наказывающие человека за чужой проступок, по сути лишают его любых положительных стимулов. Человеку достается кнут, вне зависимости от того, во что он верит и как он поступает.

Поставьте себя на место человека, которого обвиняют и карают за что-то, чего лично он не совершал. Как бы он ни поступал, он все равно получит лишь позор, порицание, а в некоторых случаях — преследование. У него не остается никаких стимулов менять себя к лучшему, воспитывать в себе сочувствие к другим людям и бороться со своими недостатками. Он никогда не будет признан, он никогда не будет любим, он никогда не будет равным. Он всегда будет маленьким ребенком, которого пьяный отец избивает ни за что.

Люди, имеющие сильным нравственный компас, после длительного давления обычно становятся апатичными. Они понимают, что такое отношение к ним является несправедливым, но они так же знают, что не имеют права вымещать свою фрустрацию на других. Они оказываются в ситуации, где не могут сделать ничего, чтобы заслужить одобрение. Поэтому единственным выходом для них становится затворничество, когда человек уходит отовсюду, лишь бы не контактировать с угнетающим его обществом. Так часто делают актеры и другие публичные лица, столкнувшись с культурой отмены.

Но люди, внутренние убеждения которых недостаточно сильны, ломаются полностью. Для них больше нет разницы между вымышленным и реальным преступлением, ведь общество все равно будет относиться к ним одинаково. Отсутствие разницы между добром и злом неминуемо лишает такого человека всякого сострадания. Больше нет поводов сдерживать свой гнев, больше нет повода пытаться быть справедливым к другим. Нет повода не быть злодеем.

Возможно, вы искренне верите в то, что человек может нести ответственность за чужие поступки. Возможно, вы не имеете никакого сочувствия к таким людям. Возможно, вы основываете на этом все свое мировоззрение. Я не могу согласиться с вами, но могу понять ваше стремление: вы хотите сдвинуть общество в сторону некого идеального состояния, где с социальным злом будет покончено.

Но используя коллективный подход в работе с людьми, вы неминуемо лишаете себя возможности достичь таких изменений. Вы можете быть сколько угодно правы, но вы никогда не получите желаемого.

Даже если вы считаете, что какая-то группа людей коллективно ответственна за все грехи мира, вы должны осознавать, что ни одна группа не является однородной. В любой группе всегда есть люди, которые стараются двигать общество в сторону справедливости, и есть те, кто пытается достичь обратного. Стирая границы между этими людьми, избавляясь от деления на героев и злодеев, вы делаете злодеями всех. Вы своими же руками подталкиваете людей к точке невозврата, после которой разница между добром и злом перестанет быть важной и для них самих. Вы создаете себе все новых и новых врагов, с которыми однажды будете не в силах бороться.

Единственным выходом здесь является индивидуальный подход. Вы должны научиться видеть в людях личности, а не ярлыки, которые ваше чувство правоты заставляет на них навешивать. Это даст вам возможность разглядеть среди членов ненавистной вам группы тех, кто с самого начала находился на вашей стороне. Тех, кто пытается добиться целей, к которым стремитесь и вы. Героев.

Вернув в общество дихотомию добра и зла, признав за каждый человеком право быть невиновным и право бороться за справедливость, вы получите в их лице союзников, которые необходимы, чтобы добиться перемен. Кроме того, вы сможете создать систему общественных стимулов, которые поощряют порядочность, поощряют борьбу за справедливость.

Научившись относиться к людям по-человечески, не пытаясь подменить их личность набором стереотипов о некой социальной группе, вы создаете для людей причину меняться к лучшему. Находить свои недостатки и бороться с ними. Избавлять общество от зла.

Но для этого вы должны побороть и свой недостаток: ваш внутренний абузивный родитель, заставляющий видеть в других людях лишь причину ваших неудач, должен исчезнуть. Коллективизм должен умереть.

Каждый день в мире публикуются сотни научных статей, многие из которых касаются устройства общества, и инфлюенсеры постоянно апеллируют к научному знанию. Зачастую в желтой прессе выходят статьи из серии "наука доказала, что вам нужно делать Х", где авторы пытаются сделать этические выводы из результатов какого-то исследования.

Но использование научных инструментов подчиняется определенным философским правилам, нарушая которые мы неминуемо делаем из научного знания ошибочные выводы. Тому, как этого избежать, посвящена эта статья.

Наука, или scientia — это способ получения человеком знаний об окружающем мире. Она началась с естественной философии, а позже обросла большим набором инструментов и мыслительных приемов, помогающих человеку понять устройство природы. Контрольная группа, репрезентативная выборка, двойной слепой метод, эмпирический подход — все это инструменты научного познания, которые позволяют человеку не обманывать самого себя, в своем стремлении к истине.

Опирающийся на науку сциентизм — это вера в то, что научное знание простирается за пределы знаний о естественной природе, и должно лежать в основе не только академических дисциплин, но и этики, политики, философии и культуры в целом. Но насколько эта вера оправдана?

Давайте возьмем гипотетический пример. Предположим, что ученые, после многих лет исследования и при полном научном консенсусе, пришли к выводу, который в корне противоречит вашим убеждениям и является глубоко аморальным. Предположим (чисто гипотетически), что научное сообщество установило: если бить палкой жену и детей три раза в день, это продлевает их жизнь на 80 лет, дает иммунитет к раку и открывает третий глаз.

Будь оно так, это стало бы самым шокирующим и одним из самых важных открытий как минимум последнего столетия. Но это поставило бы нас перед дилеммой: если бить человека палкой без его согласия — это полезно для его здоровья и долголетия, то делает ли это такие действия нравственно допустимыми? И если так, можем ли мы это как-то научно доказать?

В этот момент наука оказывается в тупике. Наука изучает причины и следствия, тенденции и закономерности, измеряемые величины; она пытается экстраполировать знание, которым мы уже обладаем, чтобы предсказать последствия наших действий. Но она не может определить, являются ли наши действия хорошими или плохими. Чтобы сделать это, нам потребовалось бы определить критерий "хорошести", который мы могли бы измерить и проанализировать научным способом.

Но "хорошесть", "справедливость", "нравственность" или "добро" — это наши субъективные суждения, или, следуя религиозным доктринам, воля некой паранормальной силы. В природе добра и зла не существует.

Хищники убивают свою добычу. Приматы заботятся о больных членах стаи. Природные бедствия разрушают целые экосистемы. Многие виды животных создают культурные артефакты. Сверхновая может уничтожить всю жизнь в солнечной системе. Что из этого является критерием добра или зла? Какую величину нам принять за некое мерило "хорошести", чтобы мы могли ее измерить и научиться на нее влиять? Что дает нам повод думать, что именно эта величина является правильной?

Ответа на эти вопросы нет. Чтобы начать с научной точки зрения изучать этичность наших поступков, мы должны совершить прыжок веры, выбрав предмет изучения ненаучным способом. Верующий апеллирует к богу, гуманист апеллирует к благополучию человека, энвайронменталист апеллирует к сохранению природы, а социалист стремиться к всеобщему равенству. Но среди всех "истов" и "измов" нет ничего, что могло бы стать научным критерием добра или зла: в самой основе любой этической системы неизменно лежит наше субъективное мнение об этих вещах, и лишь поверх него накладывается научный метод.

Эту проблему описывает Гильотина Юма, которую обычно формулируют как «You can't get an "ought" from an "is"», то есть нельзя вывести должное из действительного. Другими словами, если вы наблюдаете за природой, и открываете некое явление или закономерность — вы не можете автоматически сделать из этого ценностный вывод, т. е. вывод о том, как с этим явлением должен поступать человек. Вы можете установить лишь причинно-следственную связь между некими явлениями, но не этичность тех или иных поступков в их отношении.

Возьмем более жизненный пример: глобальное потепление. Это большая и очень сложная тема, включающая в себя множество малоизученных факторов и не объясненных явлений, о которых в СМИ очень редко говорят. Но мы, для простоты, предположим следующую ее интерпретацию: глобальное потепление происходит из-за человеческой деятельности, а именно — из-за использования ископаемого топлива.

Когда встает вопрос о потеплении, неминуемо появляется орава людей, размахивающих «научно обоснованными» планами по снижению выбросов углекислого газа, которые мы просто обязаны реализовать. Но если сам план может быть научно обоснованным, то необходимость его реализовать или отсутствие таковой — это не научное суждение, а ценностное.

Один человек считает ценностью сохранение природы Земли в ее текущем виде, поэтому предлагает любой ценой бороться с потеплением, даже если это будет означать гиперинфляцию или отказ от технического прогресса. Это многократно снизит добычу энергии, приведет к инфраструктурному коллапсу и оставит множество людей без средств к существованию, но позволит уменьшить выбросы и сохранить Землю без изменений (до ближайшего катаклизма).

Другой человек считает ценностью спасение жизней здесь и сейчас, и предлагает усилить добычу ископаемого топлива ради миллиарда человек, которым нечем обогревать дома, освещать улицы и питать школы и больницы. Это увеличит темпы роста температуры, но поможет самым беззащитным людям выжить сегодня. А если через 150 лет вопрос потепления будет стоять остро — пусть с этим разбираются наши потомки, у которых явно для этого будут более совершенные технологии.

Третий человек считает ценностью выживание вида в целом, в масштабе нескольких тысячелетий, и предлагает максимально инвестировать в развитие технического прогресса, чтобы мы научились добывать и использовать энергию без вреда для природы, изобрели способ контролировать глобальный климат и смогли при необходимости улететь на Марс. Это не замедлит темпы роста прямо сейчас и не поможет всем сразу, но позволит постепенно вводить более эффективные и более экологичные энергетические технологии, чтобы угодить и тем, и тем. А в длительной перспективе это поможет нашему виду выжить и создать поселения на других планетах.

Каждый из этих троих считает себя правым, и вы наверняка решили, что кто-то из них "более прав". Но даже если сам феномен потепления научно доказан, решение о том, что с ним теперь делать, таковым не является. Решение в любом случае будет опираться на ваши ценности, а наука придет на помощь только тогда, когда мы сумеем из этих ценностей вывести понятную, измеримую цель. Если решение Илона Маска вам кажется правильным — то это результат вашего чувства правоты, а не научного знания. Даже несмотря на то, что я с ним полностью согласен.

Сциентизм, пытающийся научно обосновать решения этических или культурных вопросов, построен на обмане. Сциентисты, делая свои заявления, всегда забывают сказать о том, что научным является только способ решения проблемы, который они предлагают. Но обозначение чего-то как "проблемы" следует из ценностных установок, и они же определяют выбор решения — лишь после этого сциентисты обращается к науке, чтобы реализовать это решение наиболее эффективным способом.

Говоря "научно доказано с какими девушками нельзя встречаться", или "научно доказано как нужно воспитывать ребенка", или "научно доказано, что нужно бороться с глобальным потеплением", они просто морочат вам голову: наука не способна доказать необходимость чего-то. Только предложить способ решения уже поставленной задачи. Но кроме ваших ценностей эта задача ни на что более не будет опираться.

Я не изучал научную литературу по этому вопросу, но я вполне уверен, что цветные подмышки объективно наносят вред здоровью, поскольку кожа в этой области способна впитывать токсины, в том числе из краски. Значит ли это, что красить подмышки в розовый цвет — это "плохо" с научной точки зрения?

Разумеется нет. Это может быть вредно для вашего здоровья, но каждый человек сам решает, как своим здоровьем распорядиться, и все мы ради чего-то готовы частью этого здоровья пожертвовать. Балерины жертвуют здоровьем костей и суставов, чтобы выступать на сцене. Программисты жертвуют зрением, многие часы проводя у экрана. Многие люди жертвуют здоровьем кожи ради самовыражения, набивая татуировки, делая пирсинг или каким-то другим образом изменяя внешность. Некоторые ради своего дела готовы рискнуть жизнью. Другие наоборот прикладывают все возможные усилия, чтобы оградить себя от опасностей и прожить как можно дольше.

Правильность поступка опирается только на ценности. Наука может предсказать, к каким последствиям ваш поступок приведет, но она не может сказать, должны ли вы его совершать. Ценностные суждения лежат в параллельной сфере мысли, и пока вы не определитесь со своими ценностями — наука ничем не сможет вам помочь.

Возможно, завтрашнее исследование откроет идеальный внешний вид и образ жизни, чтобы гарантированно понравиться другому человеку. Побегут ли все люди делать себе пластическую хирургию и отказываться от привычных и милых им вещей? Сложно сказать наверняка, но я уверен, что очень многие (скорее всего большинство) не захотят жертвовать тем, что им нравится сейчас, ради соответствия такому эталону. Их ценности находятся в другом месте.

Тот же принцип действует в отношении любого другого ценностного суждения. Как быть с национальной идеей? Можно ли сносить памятники архитектуры? В какого бога мне верить? Нужно ли защищать права животных? Надо ли платить социальные пособия? Заслуживают ли люди равенства? С кем мне лучше встречаться? Как воспитывать детей? Все это вопросы этики, политики, культуры, религии или просто ваших предпочтений. Наука сможет лишь ответить на вопрос "как?", но она никогда не ответит на вопрос "а нужно ли?".

В заключение, хотел бы вас предостеречь. Сциентизм окружает нас повсюду, и множество людей аргументируют цитатами из умных книжек (как правило из научпопа, а не из самих исследователей), пытаясь доказать истинность своей системы убеждений. Не давайте этим людям одурачить вас и самих себя. Помните, что наука является лишь средством, а цели всегда ставит человек.

Когда вы видите апелляцию к научному знанию, вы должны суметь четко ответить себе на вопрос: где именно находится научное знание, а где человек разбавляет его своими собственными взглядами, к науке не имеющими отношения?

Будьте искренны и с собой. Если ваши убеждения является результатом не науки, а вашего собственного чувства справедливости, вашего морального компаса — в этом нет ничего плохого или необычного. Каждый из нас находится точно в таком же положении. Не пытайтесь свою веру объяснить научным знанием, а вместо этого попробуйте понять ценности других людей, и найти с ними общий язык. Возможно, ваши ценности окажутся им куда ближе, чем вы думали. Поняв ценности другого человека, вам будет гораздо проще объяснить ценность того, во что верите вы.

Давайте будем вместе говорить на языке ценностей в тех вопросах, в которых это требуется. А научное знание оставим для того, для чего оно нужно: помогать в достижении тех целей, с которыми мы уже определились.

Поскольку статья разошлась куда шире, чем я думал, добавлю небольшое пояснение. Китеж — это кризисный центр для женщин, пострадавших от домашнего насилия. Например, от побоев супруга. Крепость — это аналогичный проект движения Гражданское общество, который последний месяц подвергался жесткой травле со стороны героев этой статьи. Ниже вы узнаете, почему так получилось, и в чем между двумя проектами разница.

Помните, как месяц назад Дарья Серенко предлагала закрыть Крепость, отдать деньги Китежу и получить от правильных людей разрешение на работу с жертвами?

Вчера Equality, который до этого проводил "расследование" Крепости, опубликовал статью о том, как работает созданный Китежем кризисный центр, расположенный на территории храма. Со слов укрывавшейся там от мужа-абьюзера женщины, настоятель храма регулярно унижал ее и предлагал выйти замуж за одного из своих титушек. А потом, когда женщина решила, что это переходит все границы, наемный бугай за волосы вытащил ее на улицу и выкинул все ее вещи, оставив одну с детьми в незнакомом городе.

Это все, конечно, идеально вписывается в безоблачную картину "правильного" шелтера, которую до этого старательно рисовали эксперты экспертов. Ведь вербальные унижения и рукоприкладство — это как раз то, чем должны заниматься проверенные активисты, с дипломами и медалями от Дарьи Серенко. Само издание Equality решило эту историю слишком сильно не ворошить, поэтому они открыто заявили, что подробное расследование проводить не собираются, а если вы считаете их лицемерами — то это потому что вы хейтер.

Расследовать нужно только подписки на паблики в соцсетях, а когда бандит волочет женщину по земле за волосы — это обычная практика в шелтерах, сделанных профессионалами. Нечего тут и расследовать.

Самое мерзкое в этом то, что вопросы у директора Китежа нашлись только к пострадавшей: слишком развязно выглядит. "Тебя избили — ты виновата", как будто читаешь посты Позднякова.

У Серенко слова нашлись тоже только в оправдание центра: надо было просто запереться в комнате и не выходить наружу, как будто ты все еще живешь в квартире с абузивным партнером. Патриархат — это плохо, но только когда это не наш патриархат. Своим можно делать что угодно.

Впрочем, первый звоночек был еще раньше. Именно из Китежа в Крепость попала одна из первых подопечных: у женщины не было никаких средств к существованию, даже на еду, поэтому ей не позволяли ходить в душ и стирать белье (это платная услуга), а потом и вовсе выгнали за "ксенофобные взгляды". В чем они проявлялись, конечно, никто не уточнял, но после поста в Equality эти детали несложно додумать.

До этого отличилась еще одна организация, которую аттестованные эксперты по насилию приводили в пример — Насилию.нет. Те сначала проигнорировали предложения Крепости о сотрудничестве, а потом оклеветали активисток — об этом у основательницы Крепости, Адды Альд, есть отдельный текст.

Как оказалось позже, проверенные временем, сертифицированные и прошедшие супервизию в небесной канцелярии психологини включали в себя, в том числе, специалистку по НЛП и шаманским ритуалам. Вне всякого сомнения, наиболее важные и полезные навыки для человека, который должен поставить на ноги женщину, избитую мужем-боксером.

edit: Мне тут предъявили, что, мол, про шаманские ритуалы — это ложь и провокация. Спешу ответить: нет, просто кто-то спешно отредактировал страницу психолога по ссылке выше, чтобы шаманство оттуда убрать. Но интернет все помнит:

edit2: с сайта Насилию.нет психолога тоже удалили. Восстанавливаем справедливость:

Как и было видно с первого дня, кампания травли, развернутая против Крепости, не имеет никакого отношения к защите жертв домашнего насилия. Причину обнажили сами травящие, начав с вопросов о том, кто дал Крепости деньги. Феминизм, будучи одним из движущих факторов современной политики, привлекает к себе огромное внимание, а под женскую проблематику регулярно выделяются крупные суммы.

Одни получают несколько миллионов рублей на рекламную кампанию про то, как правильно присесть на лицо; другие получают гранты на шелтер, чтобы потом морить голодом доведенных до отчаяния женщин и предлагать им отдаться своим дружкам-маргиналам. А кто-то за просто так, совершенно бесплатно, каждый день встает рано с утра, чтобы привезти пострадавшим продукты, убедиться что все в порядке и помочь выбраться из чудовищной ситуации, в которой они оказались.

"Непрофессиональная помощь — вредительство".
Это очень верные слова. Но они должны были быть адресованы аморальным коллегам, которые пытаются спрятать свое бесчеловечное обращение с пострадавшими за благовидным фасадом.

Давайте помогать не тем, кто кричит громче всех, а тем, кто действительно спасает людям жизни. Кроме нас с вами у них никого нет.

P.S.

История продолжается, так что буду постепенно добавлять сюда самые красочные эпизоды.

Вот здесь Дарья Серенко открыто заявляет, что Китеж находится на территории, принадлежащей монастырю. Т.е. кризисный центр находится на территории людей, которые, как мы видели из статьи Equality, сами практикуют насилие над женщинами.

А здесь Серенко открыто признается, что начала травить Крепость из-за слуха о том, что в Крепости с пострадавшими работает сам Светов.

Дело происходило в Мае 2020 года, напомню, когда Светов уже два месяца как был заперт в Италии на карантине. Это общеизвестный факт, о котором говорили буквально все: и Эхо Москвы, и Жуков, и Варламов, и буквально каждый оппозиционер в сети. Нужно жить в лесу, чтобы еще об этом не знать. Серенко не могла этого не знать, но ложный слух она все равно стала распространять, а вот реальный рассказ о насилии над подопечными кризисного центра она называет "мифом" на предыдущем скрине.

Далее про выселение:

Это расходится с тем, что пишет пострадавшая. Но после диалога с представителями Китежа, которые проигнорировали травмы и вместо этого обвинили ее в непристойных позах, ожидать чего-то другого сложно.

Обратите внимание на виктимблейминг: сама пострадавшая пишет, что ее выгнали за то, что она "не следила за детьми". Это полный абсурд, учитывая что она детей аж в другой город увезла, чтобы защитить от абьюзера. Теперь Китеж пишет, что она этому же самому абьюзеру из другого города еще и адрес сообщила.

Но самое гадкое то, что адрес КЦ даже не является секретом:

То есть даже по "официальной" версии женщину выгнали оттуда не за какую-то реальную угрозу, а за формальное нарушение, которое сами же организаторы совершают прямо у себя на сайте. Зато реальную угрозу они проигнорировали.

Кстати, интересно почитать еще по поводу "критики Крепости":

Как видно из первой части этой безумной истории, Крепость сама просила о помощи в обучении, и об этом же просил Светов. В ответ они получили клевету и кампанию травли.

Давайте теперь сравним пост про Крепость:

С постом про Китеж:

В Крепости, напомню, никого не таскали за волосы по земле и не предлагали женщине, переживающей травматичный разрыв с насильником, найти себе "настоящего мужика". Высокий стандарт работы перестает быть обязательным, когда работают свои.

Вот так Серенко отзывается о сотрудниках Китежа:

А вот так сотрудники Китежа на самом деле беседуют с подопечными:

Чтобы вы понимали, это происходит в процессе светской беседы о том, как трудник волок девушку по земле:

Представьте на секунду, что это пишет мужчина. Представьте, что в ответ на побои мужчина начинает предъявлять женщине, что она сидит в какой-то странной позе. Представьте что он говорит ей, что она сама спровоцировала насилие. Случись это на самом деле, абсолютно все участники этой отвратительной истории бросились бы выть в твиттере про то, как издеваются над жертвами насилия. Но своим, очевидно, можно.

Закончу пока словами самой Дарье Серенко, адресованными, правда, не Китежу, а почему-то Крепости:

Никому не навредить. Это ли не самое главное? Ждем продолжения.

P.P.S.

В это страшно поверить, но история таки имеет продолжение. @mizdec провела свое расследование, которое является просто обязательным к прочтению. Ниже основные пункты.

Во-первых, фигурировавший в оригинальной истории игумен оказался «кумом и хорошим другом» директрисы Китежа.

Во-вторых, вопреки заверениям директрисы и Дарье Серенко, Китеж не является светской организацией. Об этом лучше почитать оригинал расследования, там довольно много материалов.

А в-третьих Китеж участвовал в президентском конкурсе за грант на "укрепление семейных традиций", а также в конкурсе "Православная инициатива":

А давайте теперь посмотрим на слова директрисы и Дарьи Серенко:

Даже не верится, правда?

Когда Серенко, Ника Водвуд и Залина Маршенкулова писали "У вас в Крепости мизогины, они будут говорить избитой женщине что она сама виновата" — они прикрывали организацию, которая делает БУКВАЛЬНО это. При этом организация, как оказалось, является глубоко патриархальной в самой своей сути. Насколько это совместимо с феминизмом я уж не знаю, не специалист.

Но я точно могу сказать, что Китеж — это воплощение всех тех пороков, в которых пытались обвинить Крепость. И эти пороки спорсируются на государственный грант за укрепление традиционной семьи. Да, дело, конечно же, было именно в гранте.

Что еще тут добавить? МОЖНО ЛИ что-то к этому добавить? Не знаю даже. Но рекомендую почитать расследование целиком, оно того стоит.

Первое, что необходимо понимать — это то, что феномен большинства, равно как и феномен группы интересов, является глубоко иллюзорным. Взяв некую группу политических интересов, вы можете подумать, что люди внутри этой группы достигли определенного соглашения, поэтому они могут заниматься их защитой коллективно, не боясь конкуренции друг с другом.

На практике нет такой группы интересов, где у двух людей было бы одинаковое мнение о всех вопросах, поэтому со временем все группы начинают дробиться внутри себя, разделяясь на подгруппы, а иногда раскалываются вовсе, когда противоречия по каким-то принципиальным вопросам достигают критической точки.

Сегодня у вас есть единый фронт, например, "либералов", которые вроде бы все поддерживают более-менее одинаковые ценности и схожую программу. Завтра оказывается, что этот зонтичный термин включает в себя множество людей с совершенно разным виденьем, которые разделяются на множество течений. Послезавтра разногласия между течениями становятся такими, что вчерашние соратники даже говорить друг с другом уже не хотят.

Этот процесс не является чем-то негативным — но он неизбежен. Любое движение, от правых анархистов до левых SJW в итоге неминуемо распадается на все более мелкие группы, пока в вашем движении не останется всего один человек: вы.

Из этого следует очень важное осознание: никогда не будет момента, когда все люди в обществе будут разделять ваши идеалы. Даже если все вы начали с одной стартовой позиции, постепенная эволюция идеи приведет к тому, что любое общество вновь будет дробиться на все меньшие группы интересов, находящихся в оппозиции друг к другу.

Всем нам всегда придется взаимодействовать с людьми, с которыми мы не согласны по важным, принципиальным вопросам. О том, как это взаимодействие построить, мы сейчас и поговорим.

Подавление

Первый, древнейший и самый разрушительный способ решения политических вопросов — это решение силой, принуждение. Если другие люди с вами не согласны, то вы можете принудить их действовать так, как вам хочется. Сразу скажу, что я не считаю такой способ допустимым, и предпочел бы, чтобы никто и никогда к нему не прибегал. Но описать его все равно необходимо.

В авторитарных режимах этот способ обычно проявляется в виде военного конфликта. Когда силы равны, как это было в революционном Китае, начинается гражданская война, где люди с одним мнением пытаются уничтожить людей с другим мнением при помощи оружия, чтобы не осталось тех, кто может с ними не согласиться. Если одна сторона значительно превосходит силу другой, то это обычно выливается либо в тоталитарное государство, где доминирующая сторона принуждает всех следовать их образу жизни, либо в геноцид, где всех несогласных убивают, не дав им даже шанса защититься.

В демократических режимах этот способ также используется, только вместо подавления конкурентов на поле боя, политики пытаются подавить друг друга на трибунах парламента. Победившая сторона вновь получает контроль над обществом, и может заставить проигравшую сторону следовать их воле, при помощи законов и полиции. Демократическое подавление не приводит к массовым убийствам, и это делает его гораздо лучше авторитарного — но это все равно подавление.

Плюс такого подхода (увы, он есть):

• Подавление конкуренции позволяет проводить последовательную политику. Вам больше не нужно считаться с позицией оппонента, поэтому вы можете реализовать свое виденье общества в его идеальном виде.

Минусы такого подхода:

• Победитель получает все. Проигравший съедает все издержки. И вы вряд ли окажетесь на месте первого.
• Подавление вызывает реакцию. Когда большой группе людей навязывают какой-то образ жизни силой, не спросив их мнения — они начинают копить ненависть, которая через время выплескивается. Выборы Трампа, выборы ультраправых националистов в Европе — это пример такой реакции. Погромы в Миннеаполисе — это тоже очень схожий пример.
• Подавление позволяет решить политический вопрос, но оно никак не помогает людям достичь взаимопонимания. Даже если вы навязали людям свой образ жизни, они будут ненавидеть и вас, и всех остальных, кто такой образ жизни ведет. Вы всегда будете в состоянии холодной гражданской войны.

Обратите внимание, с каким внутренним напряжением вы читали этот раздел.

Компромисс

Нет, это название не говорит само за себя. Многие люди думают, что компромисс — это решение, которое устраивает всех. Это не так.

Чтобы найти компромисс, спорящие стороны всегда вынуждены пожертвовать какими-то частями своей политической программы и отказаться от какой-то части своих амбиций. В каком-то смысле, компромисс — это решение, которое НЕ устраивает всех.

Компромиссы бывают самыми разными, от соглашения по какому-то одному-единственному общему пункту, до полного отказа от политических амбиций и перехода к программе уровня "за все хорошее, против всего плохого". Но главная функция компромисса — выйти из горячей стадии конфликта и начать диалог. Для этого вам не нужно отказываться от всего, что вы считаете важным — главное начать общаться с другими людьми на более конструктивной основе, чтобы перестать блокировать друг друга и суметь добиться изменений.

Плюсы:

• Вы можете работать вместе по общей повестке.
• Вы сможете без препятствий реализовать какую-то (как правило значительную) часть своей программы.
• Стороны начнут общаться на равных, а не на языке силы.

Минусы:

• Вам придется считаться с мнением других.
• Многие решения придется принимать в смягченной форме, чтобы они устроили не только вас, но и других людей.
• Договариваться некомфортно. Проще считать что все остальные неправы.

Просвещение

Зачастую, причина конфликта лежит в том, что вашу позицию до людей доносят в неадекватной форме, поэтому она вызывает отторжение.

Публичный политик должен обладать рядом талантов и навыков, без которых он не сможет привлечь на свою сторону людей: здесь нужна харизма, ораторский талант, умение наладить эмоциональную связь с аудиторией и умение быстро найти ответ на любой вопрос.

К сожалению, далеко не каждый человек, обладающий такими способностями, является порядочным и сам верит в те вещи, которые он публично декларирует. И напротив: многие убежденные, идейные люди, которые глубоко понимают проблему и могут предложить решения, зачастую не занимаются публичной политикой. Это явление повсеместно:

• Многие публичные лица мейнстримного феминизма постоянно делают токсичные заявления, антагонизирующие людей, при этом сами не соблюдают декларируемые ими ценности.
• Националисты долгое время фиксировались на людоедской этнической повестке, которую не поддерживал никто, кроме кучки маргиналов.
• Многие американские консерваторы, говорящие о семейных ценностях, сами изменяли женам, делали аборты и не раз разводились.
• Сторонники рыночных реформ долгое время взращивали ненависть к себе, защищая олигархов, разворовавших советские активы в девяностых.
• Большинство видных левых политиков ведет образ жизни долларовых миллионеров, при этом говоря о необходимости социального равенства.
• Мужское движение в России вплоть до совсем недавнего времени строилось на мизогинной повестке, а не на решении объективно существующих проблем мужчин.
• Некоторые фундаменталисты, отстаивающие запрет на гей-браки, сами оказались гомосексуалами.
• Старые российские либералы (т.н. "демшиза") за 15 лет работы воспитали к себе ненавись и презрение, маргинализовав либеральную повестку в широких кругах.

The medium is the message. Если вашу повестку на публичной арене отстаивают токсичные личности, сеющие в людях раздор или вызывающие к себе презрение, то множество людей, которые могли быть вашими соратниками, станут вашими оппонентами. Они будут воспринимать вас как угрозу.

Но из этого также следует, что число ваших потенциальных сторонников гораздо больше, чем вам сегодня кажется. Вместо того, чтобы враждовать с несогласными с вами людьми, вы можете сами стать рупором своих идей.

Для этого нужно научиться говорить с этими людьми на понятном им языке и донести ваши убеждения в таком виде, который будет отвечать их чаяниям и вызовет сострадание, а не злость. Гораздо больше людей поддержит борьбу с домашним насилием, если им просто и по-человечески рассказать про ужасные истории, которые случались с женщинами в их собственных домах, чем если сыпать в людей обвинениями и издеваться над ними. Гораздо больше людей поддержит декриминализацию наркотиков, если рассказать им о вреде запретительной политики, которая спонсирует наркомафию и не позволяет сегодня больным людям получить помощь, чем если убеждать их, что кто угодно имеет право торчать с утра до вечера.

Плюсы:

• Бесплатные сторонники из воздуха. Люди, бывшие вашими оппонентами, начнут воспринимать вас гораздо лучше и будут поддерживать многие ваши тезисы.
• Просвещение помогает наладить диалог, вместо того чтобы усугублять поляризацию.

Минусы:

• Вы никогда не сможете убедить каждого, даже внутри своего движения.
• Договариваться некомфортно. Проще считать что все остальные неправы.

Надувать щеки

Это самый комфортный способ политической борьбы: вы можете сидеть на месте, декларировать свою правоту и возмущаться, что все остальные живут неправильно.

У вас не будет достаточного числа сторонников, чтобы добиться изменений, потому что вы никогда не сумеете добиться широкой поддержки. Но у вас будет ощущение, что вы делаете правое дело, и вы сможете этим себя оправдывать.

Плюсы:

• Вы всегда правы и вам всегда комфортно в ваше эхо-комнате.

Минусы:

• Вы никогда не добьетесь своей цели.

А делать-то что?

До этого момента я описывал в основном наблюдения, с которыми которыми, как мне кажется, многие смогут согласиться. Дальше я постараюсь сформулировать на основе этого уже свое, сугубо субъективное мнение, и попытаться ответить на вопрос: что, все-таки, нужно делать?

Прежде всего, я считаю что надувать щеки — это заведомо бесполезный вид деятельности. Нет смысла быть правым, если ты не можешь принести эту правду в реальный мир. На свете есть слишком много "экспертов", которые всегда знают ответ на все вопросы, но слишком мало людей, которые предпринимают какие-то усилия, чтобы изменить общество к лучшему.

Я также являюсь противником подавления. Даже если оно происходит в демократическом контексте, оно никогда не приносит долговечных результатов: навязывание своих ценностей силой всегда приводит к реакции, которая сводит результат вашей работы к нулю. В каком-то смысле, в этом и есть предназначение демократии: всегда поддерживать статус-кво, чтобы уберечь общество от радикальных преобразований, как к худшему, так и к лучшему. Демократическое преобразование работает лишь тогда, когда подавляющее большинство людей уже считает его справедливым, и не станет с ним бороться.

Неэффективность этих двух методов приводит к неприятному выводу: невозможно построить общество, идеально выражающее ваши ценности. Если вы не можете заставить всех остальных следовать вашему пути, или не готовы просто закрыть на них глаза, и жить в своей эхо-комнате, то вам придется идти на уступки и учиться вступать в диалог с людьми.

Во-первых, вам нужно будет научиться идти на компромиссы. В частности, вам нужно смотреть вдаль, и понимать, что мелкие склоки сегодня стоят на пути крупных преобразований в будущем. Мне об этом особенно сложно писать, поскольку я являюсь либертарианцем, анархо-капиталистом. Мое представление об устройстве общества настолько радикально отличается от нынешнего, что не существует буквально ни одного способа достичь его, не пройдя через длительную и болезненную череду компромиссов, эволюционных преобразований и переходных мер. Путь к свободе тернист и извилист. Чтобы двинуться к большей свободе, нужно научиться вступать в тактические союзы, находить точки соприкосновения и сотрудничать с людьми, позицию которых по многим вопросам я считаю глубоко ошибочной. Только работая вместе можно создать определенные базовые условия, без которых никакое преобразование общества к лучшему невозможно. Хоть по моему сценарию, хоть по любому другому.

Во-вторых, необходимо научиться разговаривать с людьми, доносить свою позицию и находить у них сочувствие. Сложность заключается в том, что этот процесс всегда работает в двух направлениях. Вы не можете найти путь к сердцу другого человека, и донести до него важность ваших ценностей, если вы сами не осознаете важности тех убеждений, которые он отстаивает. Чтобы найти сочувствие у другого человека, вам нужно научиться сочувствовать ему. А еще нужно научиться говорить на его языке, и показать ему, каким образом ваше виденье общества поможет ему защитить то, что для него дорого.

Политик должен уметь давать ответы на вопросы и решать проблемы. И вы не можете быть политиком только для людей, которые с вами уже согласны — необходимо научиться разговаривать с как можно более широким кругом граждан, чтобы добиться их поддержки.

Вы не сможете добиться того, чтобы они поддерживали вас во всём, от начала до конца. В светлое будущее нельзя прийти за одну минуту. Но объединяя людей вокруг общих ценностей, находя у них сочувствие и предлагая решения, вы можете помочь сделать хотя бы один шаг в правильном направлении. А возможно и не один.

Главное помнить: мы проигрываем в рознях и побеждаем в единстве. И это единство потребует от каждого из нас пойти на уступки и научиться видеть людей в других. Но победа этого стоит.