Итак, вы решили примкнуть к сонмищу радиолюбителей и освоить Технологии Древних.

Не будем много говорить о побудительных мотивах, сподвигнувших вас на это (их может быть великое множество — от ретрокосплея, до желания иметь альтернативное средство связи с ближними своими, стабильно проходящее после того, как мобильную связь и Интернет включают обратно).

Поговорим об аспектах чисто технических — что имеет смысл покупать, чему следует научиться, если не умеешь, и к чему стоит готовиться морально.

Начнём с основных положений во многом гипербанальных, но о которых следует помнить всегда.

1) Радиолюбитель должен иметь или прямые руки, или много денег.

Идеально, когда "ы то, ы другое", да.

2) Узкоспециализированное устройство (при сопоставимом ценнике) ВСЕГДА будет выполнять свои функции лучше, чем устройство многофункциональное.

(В наибольшей степени это касается антенн).

3) Между затратами усилий на приём сигнала и его передачу существует обратная пропорциональная зависимость.

Для тех, кто сомневается в том, стоит ли вообще погружаться в эту тему существует прекрасный вариант "на попробовать" — WebSdr.

Цена вопроса — работающий Интернет, а разброс приемников ведущих трансляцию — от Барнаула до Бразилии.

Впечатлились? Захотелось также? Но пока хочется только слушать?

Вам прямая дорога в SDR, то есть программно-определяемое радио. Собственно это — ровно то же самое, что вы видели на WebSDR, но собранное непосредственно на вашем компьютере.

Цена вопроса (непросредственно за приемник) — от 5 до 15 тысяч рублей (цены берутся по состоянию на октябрь 2025 года). На сегодняшний день наиболее продвинутыми считаются RTL-SDR 3 или 4 версии.

Программное обеспечение — любое, какое найдёте, и какое встанет.

В качестве начального варианта советуют SDR++, и дальше по степени усложнения интерфейса и увеличения возможностей, к вершине пирамиды безумия, венчает которую GNU Radio.

Если приемник можно без проблем купить, а программы — скачать без смс и регистрации, то вот с антеннами возникает проблема связанная с головной болью всех радиолюбителей, а именно — с КСВ, он же Коэффициент Стоячей Волны.

Подробный разбор того, что это за параметр, и с чем его едят завёл бы нас глубоко в дебри физики, с практической точки зрения важно помнить одно — на той частоте, которую вы хотите принимать (а самое главное — на той, на которой хотите передавать), нужно любой ценой добиваться значения КСВ антенно-фидерной системы (то есть или просто антенны, или антенны и подключенного к ней кабеля) равного 1.

Это — значение идеальное, однако если удалось добиться значений 1.2-1.4 — это тоже очень неплохой показатель. Если же значения вылезают за 1.5 это уже печально, если 2 и выше, то есть риск, на приеме услышать только монотонный белый шум, а при попытке передачи сжечь выходной каскад вашего передатчика.

Навыки КСВ-метрии обязательны для всякого, кто возьмётся изготавливать антенны самостоятельно, и крайне желательны для всякого, кто будет покупать антенны фабричного производства. Почему?

Дело в том, что параметр этот очень, нет ОЧЕНЬ капризный, меняющийся буквально от любого чиха.

Сталь вместо меди? КСВ меняется.

Лишний сантиметр кабеля? КСВ меняется.

Надели на идеально настоенную антенну термоусадку? КСВ меняется.

И так далее.

Чем его измерять? Антенными анализаторами.

Цена вопроса — от 2/3/10 тысяч за китайский nanoVNA (см. фото), 30-90 тысяч за некитайские анализаторы фабричного производства и астрономические суммы за золотой стандарт индустрии вроде Роде&Шварцев.

Наиболее разумный вариант — купить nanoVNA и научиться им пользоваться. Ювелирно настроить КСВ им конечно не получится, но приблизительно оценить пригодность антенны к употреблению — вполне.

Едем дальше.

Существуют также вседиапазонные портативные приемники — от полукустарных Belka DХ (10-15 тыс рублей), Малахита (25-30 тысяч рублей), до платинового стандарта радиосканирования вроде ICOM R20 (40-50 тысяч на вторичке) и ICOM R30 (много).

Если у вас много денег, и не жалко их тратить, то рекомендуется брать Айком, если мало, но карманный (буквально) приемник нужен — Белку. Для всего остального есть компьютер с SDR.

Про чисто приемные устройства мы сказали всё, теперь поговорим об изделиях приемо-передающих.

Здесь придётся сделать отступление о волнах и частотах, которое в случае приемников было бы полезно, но необязательно, а вот в случае трансиверов (приемопередатчиков) имеет значение решающее.

Их можно подразделить на две большие группы — работающие в КВ-диапазоне и работающие в УКВ диапазоне (см. таблицу в начале статьи).

УКВ-трансиверы — это всем нам известные рации. Те самые карманные по которым общаются военные, полиция, авиация, МЧС, моряки, строители, охранники, туристы, грибники и Вася из 7Б радиохулиганящий на служебных частотах.

Рынок тут поделен между 1000 и 1 китайской рацией (ценник относительно милосердный и имеет потолок в 10 тыс рублей в среднем) и Бугатти и Астон-Мартинами от мира УКВ-радиосвязи вроде Моторолы и Yaesu (ценнник немилосердный).

Китайцы ныне сильно продвинулись на ниве развития радиотехники, так что начинающему имеет смысл обратить внимание на них — для варианта "взять на поиграться" они вполне подходят.

Следом идёт особый и жуткий мир КВ-радиосвязи, связанный, для избравших его с множеством опасностей и лишений.

На этом диапазоне живут всё те же моряки, авиация, китайские радиовещательные станции, энтузиасты из Красноярска ведущие чинные беседы о грибах и наливочке с такими же энтузиастами из Краснодара и прочие люди и службы для которых критична дальняя связь.

Которая возможна, в основном, условии, что один малонаселённый регион земного шара связывается с другим таким же (китайских станций не касается, их мощь, нефритовый стержень, удар позволяет слушать их везде, ну или почти везде).

Здесь опять же следует сделать отступление по поводу того, какова обстановка с радиопомехами в городах великой и необъятной в которой мы все живём.

Если коротко — то она чудовищна. Если в случае УКВ радиосвязи (про которую все в один голос говорят, что это — радиосвязь в пределах прямой видимости, уровня человек стоящий на вершине крана беседует по рации с человеком стоящим у подножия оного) она просто плоха, то в случае КВ...

Выгляните в окно. Что вы увидите? Скорей всего — провода. Создающие помехи в КВ-диапазоне. Обернитесь на розетку, в вашей комнате. В неё воткнута зарядка для телефона? Она создает помехи в КВ-диапазоне. Также как и львиная доля бытовой техники. В каждой квартире вашего дома. В каждом доме на вашей улице. В вашем районе. И в вашем городе.

Другими словами, советские глушилки давно потеряли актуальность потому, что в идеальную и совершенную глушилку давно превратилась КАЖДАЯ советская хрущеба.

Поэтому КВ-радиосвязь - это в основном про загородные поездки в чащу леса и развешивание по окрестным соснам 20 метров кабеля (антенна класса диполь или луч с противовесом).

Короткие волны теоретически могут обогнуть земной шар, а значит теоретически возможна КВ-радиосвязь Урюпинска с Уругваем.

Проблемы начинаются при практическом воплощении. Диапазон это — очень капризный, зависящий от солнечной активности, времени суток, наличия в округе самомалейших источников помех (хоть бы и ЛЭП идущей через таёжный лес, где на 100 км вокруг ни души), мощности передатчика и конечно же антенны.

Я уже не говорю о бдительных гражданах у которых человек поставивший в лесу столик с мигающей аппаратурой, и развешавший по окрестным ёлкам провода закономерно вызовет вопросы класса: "Дядя Петя ты шпион?".

(Это кстати ни разу не шутка).

Поэтому для вылазок в этот диапазон крайне желательно иметь позывной и соответствующий допуск, благо его получение в наши годы крайне упростилось.

Существует правда особый сегмент КВ-радиосвязи, где возможно пользоваться (с негарантированной эффективностью, но тем не менее), по настоящему портативными устройствами.

Это так называемый CB-диапазон, он же Си-Би, он же Citizen Band, расположенный на самом краю КВ-диапазона, в районе 26-27 МГц.

Та самая радиосвязь по которой беседуют дальнобойщики и радиолюбители пытающиеся связаться вне пределов прямой видимости, без необходимости развешивать кабель по деревьям.

Не лишним, при наличии свободных денег, а главное желания глубоко и надолго погружаться в тему (если не отправите свой баофенг пылиться на полку, после пары недель вслушивания в треск помех) будет разжиться следующим дополнительным оборудованием:

TinySA (5-10 тыс рублей).

Родственник nanoVNA используемый не для КСВ-метрии, а для измерения мощности передатчиков (через аттенюаторы).

Нужно для проверки работоспособности передатчика вашего устройства. Прикрутили прибор, и в пересчёте с децибелов получаются 8.3 Ватта мощности при заявленных с завода 10? Поздравляем. Получили гораздо меньше? Не поздравляем, скорей всего выходной каскад сожжён и нуждается в ремонте.

Генератор ВЧ-сигналов. (Искать версию с децибелометром).

Цена вопроса 5-10 тысяч рублей.

Нужен для проверки чувствительности приемника — принимает ли он сигнал на тех децибелах, на которых должен с завода, и принимает ли вообще (если нет или очень плохо — значит нуждается в ремонте).

Напоследок, скажем пару слов о правилах поведения в эфире и законодательном регулировании этой сферы.

Радиосвязь развивается уже больше века, и результат этого наглядно виден на пёстрых как калейдоскоп схемах распределения частот.

Соответственно, самые вкусные и удобные для работы диапазоны давно отгрызли себе государства и прочие небедные юрлица, воспринимающие попытки работать в оных диапазонах как создание помех и покушение юридически закрепленную за ними эфирную деляну. Нетрудно догадаться, что оргвыводы в отношении нелегалов принимаются быстро - найти, пресечь и покарать.

Находят и карают, при наличии желания быстро - конец эры радиоглушилок вовсе не означал конец разработки и совершенствования средств контроля за эфиром. (Что неудивительно - в конце концов, мобильная связь и непроводной Интернет, это всё та же радиосвязь дециметрового диапазона волн).

Какого рода санкции за это могут последовать? В основном — административные (13.3 и 13.4 КоАП РФ, в виде штрафа до 4.5 тысяч с конфискацией оборудования). Статей УК РФ предусматривающих наказание конкретно за радиохулиганство нет.

Поэтому диапазоны разрешенных частот важно помнить.

Для безлицензионных раций и людей без позывных, разрешены к передаче следующие диапазоны.

1) CB (Citizen Band). 40 каналов в диапазоне 26,965 – 27,405 МГц. Шаг между каналами 10кГц. Мощность рации не выше 10 Вт.

2) LPD (Low Power Device) 69 каналов в диапазоне 433,075 – 434,775 МГц. Шаг между каналами составляет 25 кГц. Не требует лицензии в России при мощности до 10 Вт.

3) PMR (Private Mobile Radio). 8 каналов в диапазоне 446,000 – 446,100 МГц. Шаг 12,5 кГц. Максимальная разрешенная мощность передатчика 0,5 Вт.

Освоение иных диапазонов и мощностей требует регистрации в ГКРЧ и получения позывного. (Порядок действий по состоянию на 2024 год, см тут).

В статье я намеренно не затрагивал вопросы конструирования антенн (неудивительно, ибо они тянут как минимум на серию статей), новейших разработок в радиосвязи (а они есть и небезынтересные), а также обитателей эфира (ибо вопрос малоинтересен и откровенно говоря безблагодатен).

Причина проста — уже на этапе освоения WebSDR и покупки первого баофенга большинство завершает попытки осваивать сие аутичное хобби, ибо слушать строительные маты, "д-р-р-р-р" от шифрованных цифровых сигналов и китайское радио быстро наскучивает.

Ибо тема радиолюбительства относится к высоким искусствам пусть и недалекого прошлого, и ныне пребывает в том же состоянии, что и академическая живопись или классический цирк XIX века.

То есть в печальном. Sad, but true.

Засим, позвольте откланяться.

Всем 73!*

(На радиожаргоне — аналог латинского "Vale!", то бишь "будьте здоровы" и "с наилучшими пожеланиями").

Утро. Пробуждение в палате. Звенящая тишина за дверью. Одинокий пациент, отчаявшись докричаться медсестер и санитаров, опираясь на капельницу, как на ходунки пробирается к выходу из больницы и обнаруживает...

...что отсутствие медперсонала на рабочих местах — это наименьшая из проблем.

Так начинается "мыльная опера о зомби, ставшая культурным феноменом" в просторечии именуемая "Ходячими мертвецами". Сцена эта является нескрываемой отсылкой, к столь же каноничному, как и Ромеро представителю жанра "бродячей мертвечины" — фильму Алекса Гартленда "28 дней спустя".

Сам же Гартленд, известный ныне, по гипербездарному "Падению Империи", вдохновлялся менее известным (конечно не среди отечественных любителей фантастики) произведением — книгой Джона Уиндема "День триффидов", с которой, по моему глубокому убеждению и стоит отсчитывать рождение постапокалиптического жанра как такового.

Разговор о произведении неотделим от изучения биографии писателя, и наоборот (особенно, когда речь о Великобритании), однако в случае Джона Уиндема Паркса Лукаса Бейнона Харриса (это всё один человек, да) всё осложняется крайней скрытностью автора, заслужившего в кругах британских фантастов репутацию Invisible Man.

(Должно быть это чрезвычайно льстило Уиндему, как большому поклоннику Герберта Уэллса, но для биографов это стало головной болью с большой буквы "Г". В результате единственная (и это при мировой известности то) его более-менее связная биография вышла только в 2019(!) году).

Поэтому рассказ о жизни и злоключениях Джона Харриса, что привели его в итоге к написанию романа о плотоядном борщевике придётся вести единственно возможным способом — перемежая крохи достоверной информации с пространными отступлениями из его прозы — благо ломать голову над их дешифровкой сильно не придётся (чай не Набоков, всё видно и без очков).

Родился Джон Харрис в 1903 году, детство провёл в Бирмингеме

Отцом Уиндема был Джон Бейнон Харрис (отсюда одно из имён и двойная фамилия), адвокат из Уэлльса, одно время входивший в городской совет Кардиффа, однако вскоре перебравшийся в Бирмингем после скандала на сексуальной почве, матерью — Гертруда Паркс (от фамилии которой получилось ещё одно его имя), дочь бирмингемского сталелитейного магната, успевшая к моменту замужества овдоветь и обзавестись венерическим букетом (к счастью вылеченным).

(Уже зачин предприятия не сулил ничего хорошего, особенно учитывая тот факт, что брак был до известной степени мезальянсом, заключённым вопреки воле родителей Гертруды).

Когда маленькому Джону было 5, его родители разошлись, причём развод сопровождался громким судебным процессом, с попыткой отца отсудить себе детей (Джона и его брата Вивиана, тоже, впоследствии, писателя), перетряхиванием грязного белья на публике и многолетним обсасыванием в охочей до скабрезных деталей прессе разного рода фактов из биографий обоих супругов.

В результате его отец процесс проиграл, и сильно повредив своей и так подмоченной репутации, покатился по наклонной, окончательно выпав из жизни нашего героя, а мать заработав нервное расстройство, провела остаток своей долгой жизни меняя один провинциальный курорт на другой (с 5 лет у человека не стало дома).

К этому добавилась частая смена школ, со всеми прелестями британской педагогики, завершившаяся для маленького Джона и его брата поступлением в школу Бедалес, которую он окончил в 1921 году, получив первое и единственное образование в своей жизни (среднее).

И тут в доселе типичной биографии "Джона Смита" наступает Неформат. Дело в том, что Уиндем очень любил свою школу, и впоследствии, уже разбогатев и прославившись, переехал с супругой из Лондона, в Хемпшир, поближе к Бедалесу, где и прожил остаток жизни.

Надо ли говорить НАСКОЛЬКО такое отношение нетипично для нации подарившей нам фильм "Стена" и песню про кирпич в стене, где воспоминания действующих и повзрослевших школьников, о "золотых годах" проведённых в МГБОУ СОШ накрепко увязаны с фантазиями о динамите, гексогене и пулемёте с неограниченным боезапасом.

Говорится, что достоинством школы были экспериментальные методы преподавания, но тут ещё вопрос, что хуже — классические "ром, плеть и содомия" или эксперименты британских учёных педагогов над людьми.

Некоторую подсказку даёт описание контингента, что там обучался: "...Бэдли придерживались неконфессионального подхода к религии, и в школе никогда не было часовни: ее относительно светское преподавание сделало ее привлекательной в первые дни для нонконформистов , агностиков, квакеров , унитарианцев и либеральных евреев , которые составляли значительную часть ее раннего набора."

(На слове "квакеры" поставим закладку, впоследствии поймёте почему).

Ко всему прочему можно добавить, что предприятие Бедли было модным в кругах кембриджских интеллектуалов определённого толка, входящих, в том числе и в хорошо известное нам Фабианское общество.
(Узок английский мир, и всюду мы натыкаемся на междупланетное братство Людей Доброй Воли).

Однако британским коммунистом Уиндем не был, напротив, он всю жизнь относился к ним со снисходительным презрением (достаточно почитать с КАКИМ ядом описываются официальные ответы на партийном речекряке присылаемые из Москвы на ноты из Лондона/Вашингтона в романе "Из глубины" или КАКИМИ красками написан образ типичного британского социалиста в "Дне Триффидов").

Тем не менее, описывая самоощущение одарённых детей в "Хризалидах", а по сути — самоощущение себя любимого, как выпускника экспериментальной школы он не жалеет красок, для описания того, НАСКОЛЬКО окружающие его профаны слепы, глухи, ничтожны, и не люди вовсе.

Подсознательно мы надеялись когда-нибудь избавиться от необходимости постоянно лгать, притворяться. Как? Когда это произойдет? Мы не знали.
Но одно мы знали твердо — брак с «нормальным», вообще любое близкое соприкосновение с НОРМОЙ, станет для любого из нас невыносимой мукой.
Наше теперешнее положение, наша жизнь в домах с родными и близкими — все это было очень тяжело. Но жить как… как муж с женой с тем, кто не умеет говорить, стало бы просто невыносимым. Во-первых, любой (или любая) из нас все равно был бы более близким всем нашим, чем «нормальному», с которым он (или она) жил.
Этот брак неизбежно вылился бы в видимость брака, где люди были бы разделены даже больше, чем говорящие на разных языках.
Это было бы несчастьем, пародией на близость, это вылилось бы в постоянную боязнь выдать себя, ненароком оговориться. А ведь мы знали, что подобные оговорки неизбежны.
Другие люди казались нам такими скучными, такими ограниченными по сравнению с нами…
Разве может «нормальный» понять, что значит думать вместе, если на языке слов это даже звучит как-то нелепо? И как он может понять, что два мозга могут сделать то, что никогда бы не смог один.
Нам же не нужно подбирать слова: даже если бы мы в разговоре и захотели скрыть что-то друг от друга, в чем-то притвориться, вряд ли у нас это получилось. Мы не могли даже как-то неверно понять друг друга, так что же могло выйти, если бы один из нас привязался бы к «нормальному», который, в лучшем случае, может лишь смутно угадать, что чувствует близкий ему человек?
Нет, ничего не могло тут выйти, кроме изнурительной замкнутости, невыносимого притворства.

То есть самоощущение члена тоталитарной секты есть, а вот самой тоталитарной секты что-то не видно — к прихожанам социал-демократической церкви наш герой очевидно не принадлежал.

Кем же он был?

Исчерпывающий ответ на этот вопрос, даёт, как мне кажется, дальнейший извив его биографии — выпустившись в 1921 году из Бедалеса, он, как и немалая часть своих одноклассников поселяется в лондонском Penn Club — организации созданной на деньги квакеского Красного Креста (Friends Ambulance Unit).

В этом пансионе он прожил, в общей сложности, 40 лет (с перерывами на войну), что позволяет предположить, его причастность к Обществу Друзей, оно же Общество Добрых Анонимов, оно же Общество Квейкеров.

(Для англосаксонских фантастов принадлежность ко всякого рода специфическим конфессиям далеко не редкость — вспомним того же Френка Герберта).

В ПЕН-клубе он нашёл не только друзей, из числа Людей Внутреннего Света, но и жену — Грейс Уилсон.

Сведений о происхождении жены Уиндема нет вообще никаких, известна только профессия (учительница английского), то, что она окончила Оксфорд, и то, что в 1930 году она с некой делегацией посетила СССР.

Надо полагать речь шла об обычных для тех лет поездках членов Общества Друзей в Страну Советов, где их вполне официальные представительства существовали чуть ли не до середины 1930-х годов (информация об этом начала активироваться лишь недавно)).

Грейс стала прототипом чуть более чем всех главных женских персонажей в романах Уиндема и судя по всему — главным редактором своего мужа (что для человека имевшего лишь среднее образование сомнительного качества было более чем актуально).

На Интербеллум приходятся его первые попытки (вслед за братом) зарабатывать на жизнь писательством (мать выплачивала ему с братом ежемесячный пансион, но хватало его исключительно на поддержание штанов — комната в Penn Club стоила 2,5 фунта в неделю и включала в себя интерьер тюремной камеры и газовый обогреватель работающий за монеты), начавшиеся с попыток писать детективные романы (бездарные и успеха не имевшие) и фантастические истории, для журналов до того дешёвых, что британские суда возвращающиеся из Штатов порожняком использовали их в качестве балласта (на иллюстрации).

Публикуется он под псевдонимами, составляя их из своего имени (Джон Харрис, Джон Бейнон и.т.д)

Случайными заработками и не имевшими коммерческого успеха публикациями он перебивался до самой Второй Мировой Войны, когда наконец устроился на полноценную работу ... цензором в Министерство Информации.

В течении года проработав в одном здании с Оруэллом (не исключено, что в соседних кабинетах) в 1943 году он по мобилизации попадает в учебку в Северной Ирландии, а следом, в 1944 году — в 11 дивизию бронетанковых войск связи, младшим капралом в шифровальном отделении.

В течении двух последующих лет он "наслаждается" картинами превращённой в руины Европы (немаловажная деталь — это была фактически его первая и единственная в жизни заграничная "поездка"), чтобы в 1946 году вернуться во всё тот же Penn Club, к привычной жизни Человека Внутреннего Света, всё так же без особого успеха публикуя в НФ-журналах рассказы разной степени паршивости, пока наконец...

...пока наконец в 1948 году он взяв псевдоним "Джон Уиндем" не отправляет рукопись-сырец под названием "День треножников" (с очевидными аллюзиями на "Войну миров")про колонизацию Солнечной системы, космические корабли бороздящие просторы Большого Театра и вознамерившихся изничтожить человечество венериан в очередной журнал-балласт.
Вскоре приходит ответ от известного в кругах фанзинистов американского фантаста Фредерика Пола. Тот хвалит потенциал присланной рукописи, но настоятельно советует автору избавиться от космооперы сделав произведение более реалистичным.

Уиндем рукопись перерабатывает, и сменив название на "День триффидов" отправляет по тому же адресу — в итоге книгу, в виде пятисерийного сериала покупает за 4500 фунтов (для нашего героя сумма астрономическая) журнал Colliers, вскоре она издаётся в качестве полноценного романа в США и Великобритании в 1951 году и наш герой просыпается знаменитым.

(Какую роль в его успехе сыграл "аристократический" псевдоним — вопрос открытый и покрытый мраком неизвестности).

Дальше была долгая счастливая жизнь, "золотое десятилетие" успешных публикаций, переезд с женой (уже официальной) после 40 лет жизни в Penn Club в сельский дом, недалеко от школы Бедалес и смерть в 1969 году (судя по всему — от естественных причин).

Изложив биографию автора (готов побиться об заклад — большинству читателей "Триффидов" незнакомую вовсе), вернёмся к самому роману. Дабы не скатиться в сверхподробный пересказ и не портить удовольствие будущим читателем выделим из произведения экстракт.

Начинается всё с генетических экспериментов в Стране Тайн, под руководством Трофима Денисовича Лысенко (упоминание последнего стало причиной существования двух переводов романа на русский язык — цензоры не стерпели огульного охаивания светлого образа землемера и землееда).

Выведенные как комбикорм триффидовики вскоре были похищены из Страны Советов и в результате катастрофы распространились по миру, превратившись одновременно в планетарное бедствие и дармовую сверхкалорийную пищу.

Последний факт не позволил их вовремя уничтожить — как и обнаруженные впоследствии видовые признаки, как то:

• умение стрелять ядовитым жалом на полтора метра в движущуюся и неподвижную цель
• плотоядность
• способность ходить
• навыки общения растительной морзянкой
• всё менее недвусмысленные намёки, на существование у массы растений роевого сознания, что у твоих пчёл.

Главный герой Уильям Мейсон, биохимик, занимавшийся сосновиками профессионально, попадает в больницу незадолго до пришествия Полярной Лисицы, пострадав на работе от всё того же триффида, чуть не лишившего его зрения.

Парадоксальным образом это спасает ему жизнь и здоровье — очнувшись в абсолютной тьме утром среды, он сняв бинты к ужасу своему обнаруживает, что с его зрением полный порядок, а вот у других жителей Соединённого Королевства дела обстоят гораздо хуже — весь вечер вторника наблюдавшие за падающими зелёными звёздами они ослепли.

Все.

Пробираясь, через населённый слепцами Лондон, наш герой добирается до Сенат-хауса, где собираются немногие уцелевшие зрячие, под руководством Микаэля Бидли.

(Здесь зарыт целый ворох трёхсмысленных отсылок — начиная с полностью пропадающей при переводе игры слов, Beadley = Badley + Bedales, символ столь любимой Уиндемом школы и её директора, а Сенат-Хаус — это Министерство информации. То есть последние зрячие англичане собрались во дворе Министерства Правды слушать проповедь лидера тоталитарной секты школы для одарённых детей).

Тот толкает речь, которая при всей её патетике и многословности заслуживает, того, чтобы привести её полностью.

Как ни чудовищна эта катастрофа, мы все еще в состоянии пережить ее. Стоит, наверно, именно сейчас вспомнить, что в истории человечества не нам одним приходится быть свидетелями исполинских бедствий. О них дошли до нас только мифы, но не приходится сомневаться, что где-то в глубинах истории имел место Великий Потоп. Те, кто пережил его, были свидетелями катастрофы таких же масштабов, как наша, и в некоторых отношениях более ужасной. Но они не впали в отчаяние: они, должно быть, все начали сначала, как можем начать и мы.

Из жалости к себе и из патетики не построить ничего. Поэтому лучше будет, если мы сразу отрешимся от этих чувств, ибо мы должны стать именно строителями.

А чтобы выбить почву из-под ног любителей драматизировать, я позволю себе напомнить вот о чем. Нынешняя катастрофа даже сейчас не кажется мне самым худшим, что могло бы случиться. Я, а также, вероятно, и многие из вас большую часть жизни прожили в ожидании событий, гораздо более страшных. И я все еще верю, что если бы не эта катастрофа, с нами случилось бы нечто худшее.

После шестого августа 1945 года шансы человечества поразительно уменьшились. Только позавчера они были меньше, чем в эту минуту. Если уж вам хочется драматизировать, возьмите лучше в качестве материала все годы после 1945-го, когда дорога безопасности сузилась до ширины натянутого каната, по которому мы переступали, намеренно закрывая глаза на пропасть, разверзшуюся под нами.

Рано или поздно мы могли оступиться. Совершенно неважно, как это могло произойти: по злому умыслу, по небрежности или простой случайности.

Равновесие было бы потеряно, и началось бы уничтожение. Мы не знаем, как это было бы страшно. Как это могло быть страшно... возможно, в живых не осталось бы ни одного человека; возможно, не уцелела бы и сама планета...

А теперь сравните наше положение. Планета не затронула, не покрыта шрамами. Она по-прежнему плодородна. Она может давать пищу и сырье. Мы располагаем хранилищами знаний, которые научат нас делать все, что делалось до сих пор... хотя о некоторых вещах лучше забыть навсегда. И у нас есть средства, здоровье, сила начать строить заново.

Вскоре начинаются менее важные сюжетные перипетии, герой за время своих странствий успевает встретить английских коммунистов, желающих спасти слепых жителей Лондона, приковав к ним зрячих цепями (затея терпит неудачу, в городах начинается странный мор, выкашивающий горожан сотнями и тысячами) и английских "консерваторов" (поднявшихся в результате конца света особо жестоких уголовников), планирующих использовать остававшихся в живых английских слепцов, как тягловый скот (буквально), живущий на комбикорме из плотоядного борщевика (затея также терпит неудачу, триффиды съедают всех), наконец в конце случается хеппи-энд, и наш протагонист улетает на голубом вертолёте, на остров в Северном море строить новую цивиллизацию с уцелевшими посвящёнными, оставив обречённую Англию позади.

То есть, суммируя вышесказанное, "День триффидов" — это глубоко оптимистичное произведение, написанное английским "старообрядцем", про крайне удачную очистку планеты от лишнего населения, оставившего после себя мир "с иголочки" (только разросшихся сорняки Сосновского выполоть).

Есть в книге и совсем конспирологический слой, всё как мы любим.

Много лет спустя, уже после Конца Всего, герой размышляя на морском берегу приходит к выводу, что "зелёные звёзды" были экспериментальным ОМП, случайно (хе-хе) сработавшим из-за пролетающей кометы.

Как и "странный тиф" от которого вымер Лондон и другие города — на орбите чего только не висело, вот из-за той же вспышки оно случайно (хе-хе, два раза) упало на голову ничего не подозревающих кокни, вслед за "звёздами".

Как и...

Глубже, он правда не доныривает — триффиды просто удачно воспользовались моментом. Так сошлись звёзды. И планеты выстроились в ряд. Случайно.

Однако ничего не мешает нам сделать предположение, что сценарий апокалипсиса писался специально для них — например, в романе есть вставка посвящённая его коллеге-селекционеру, Уолтеру Лакнору, человеку лучше всех принимавшему триффидов, предсказавшего многие их свойства (роевое сознание, и.т.д.) задолго до того, как люди прочувствовали его на собственной шкуре.

Тот, как и положено британскому биологу в красках расписывал, насколько совершенные организмы эти растительные треножники.

Или вот еще: если взять статистику жертв, то обращают на себя внимание процент поражения глаз и ослепление. Это весьма примечательно и важно.

— Чем же? — спросил я.

— Тем, что им известно, как вернее всего вывести человека из строя. Другими словами, они знают, что делают. Давайте посмотрим на это вот с какой точки зрения. Положим, они действительно обладают интеллектом. Тогда у нас перед ними только одно важное преимущество — зрение. Мы видим, они — нет. Отнимите у нас зрение, и наше превосходство исчезает. Мало того, наше положение станет хуже, чем у них, потому что они приспособлены к слепому существованию, а мы нет.

— Даже если бы это было так, они не могут создавать вещи. Они не могут пользоваться вещами. У них в этом жалящем жгуте очень мало силы, — заметил я.

— Правильно. Но на что нам способность пользоваться вещами, если мы не видим, что нужно делать? И кроме того, они не нуждаются в вещах, как мы. Они могут получать пищу прямо из почвы, могут питаться насекомыми и кусочками сырого мяса. Им ни к чему сложнейший процесс выращивания, распределения и вдобавок еще обработки продуктов питания. Короче, если бы мне предложили пари: у кого больше шансов на выживание - у триффида или у слепого человека, я бы знал, на кого поставить.

— Вы предполагаете равные интеллекты, — сказал я.

— Ничего подобного. Я готов признать, что триффиды обладают интеллектом совершенно иного типа, хотя бы потому, что их потребности гораздо проще. Смотрите, какие сложные процессы мы используем, чтобы получить съедобный продукт из триффида. А теперь поменяйте нас местами. Что нужно сделать триффиду? Ужалить, подождать несколько дней и приступать к еде, только и всего. Просто и естественно.

Человек ещё и книгу писать собирался на ту же тему, но раздумал. "Не стоит подымать панику". "Конспирологом ещё назовут". "Всё это конечно хи-хи и ха-ха".

А человек скорее всего книгу и написал. Ну, или на худой конец докладную записку. А во тьме кабинетов, где сидят злые люди без устали чертящие крандашиком планы по укрощению окружающего мира её прочитали, хмыкнули и набросали План.

"Первым ударом выводится из строя 95% населения, вторым поражаются при помощи биологического оружия основные агломерации, в течении третьего, самого продолжительного этапа, длинной в несколько лет Альбион полностью очищается от людей.".

А может и сам британский учёный руку приложил.

Научный интерес — страшная сила ;)

Дальнейшая судьба романа была своеобразной — благодаря переводам Аркадия Стругацкого он стал популярен в России, в то время как в Великобритании&США о нём почти забыли. (Чего там только не забывают, взять тот же "Облик грядущего").

Так и не получив приличной экранизации, он тем не менее косвенным путём повлиял на развитие всего зомби-жанра в кинематографе ("28 days later"), что и привело в итоге ко всему спектру концов света, где в живущую роевым началом смертельную угрозу превращены уже сами люди.

Ведь кто такие триффиды?

Это плотоядные растения которым придали черты социальных насекомых.

А кто такие зомби, особенно в той редакции где это активное, плотоядное начало, со скоростью Усейна Болта несущееся к своей цели?

Это близкородственный людям вид, относящийся к сапиенсам также, как чёрные муравьи относятся к рыжим. То есть как к злейшим врагам, которых надо истребить и съесть.

И всё это благодаря одной разбившейся склянке с вирусом.

И понятно почему это пошло в серию — односоставной план, всегда лучше и предпочтительней многосоставных — особенно если он приводит к тому же результату.

"В конце концов всё гениальное просто".

При разговоре о постапокалипсисе, мы как правило представляем себе пейзажи из игр или кинофильмов. Литература тут играет роль важную, но второстепенную, её лозунг: "Денег на экранизацию или геймификацию нет, при первой же возможности...".

(Деньги находятся далеко не всегда, поэтому такая литература и жива до сих пор).

Однако, когда мы обращаемся к энциклопедиям, в поисках точного определения жанра, то обнаруживаем, что:

• Оно очень расплывчатое
• В силу этой расплывчатости, в post-apocalyptic записывают массу произведений, которые де-юре вроде как подходят под описание "жизни после катастрофы", но де-факто фоллаутовских чувств не вызывают от слова совсем.

Проблемы с жанровой классификацией, этим кадавром литераторов-неудачников - явление повсеместное, но в случае с нашим жанром дела обстоят особенно печально - во многом потому, что игнорируются главные, стержневые мечты сапиенсов, что с удовольствием представляющих себя героями книг/фильмов/игр о (вроде как) полной безнадёге и окончательном [DELETED].

Два ближайших наших жанровых соседа, регулярно оказывающихся в Царстве Постнуклеара при проведении демаркационных линий очередным литературоведом — это романы ужасов и классические антиутопии.

С первым понятно - родоначальником жанра считается Байрон (разумеется, французы первенство оспаривают) со своей "Тьмой".

Я видел сон… не все в нем было сном.
Погасло солнце светлое — и звезды
Скиталися без цели, без лучей
В пространстве вечном; льдистая земля
Носилась слепо в воздухе безлунном.

И мир был пуст;
Тот многолюдный мир, могучий мир
Был мертвой массой, без травы, деревьев,
Без жизни, времени, людей, движенья…
То хаос смерти был. Озера, реки
И море — все затихло. Ничего
Не шевелилось в бездне молчаливой.

И так далее.
"Все умерли".
"А те, кто не умер - очень скоро умрут".

Произведений такого плана существует множество, но как правило, они не порождают никакой традиции, и остаются в истории (если вообще остаются) единичными артефактами которые читают, смотрят и в которые играют один раз в жизни, и больше к ним не возвращаются никогда.

Таковы если брать:

Литературу -- Алесь Адамович, с его "Последней пасторалью" (трое выживших на острове, двое мужчин и одна женщина, всё это после термоядерной войны (Адам и Ева, грехопадение, начало человечества, чувствуете, чувствуете, да?), один из мужчин убивает другого, женщина забредает в заражённую зону, в финале последний выживший обнимает лысое, стерильное и умирающее от лучевой болезни тело, все рыдают).

Кино -- Мик Джексон с его "Нитями" (по Великобритании нанесён термоядерный удар, тысячи погибли, ещё больше погибло впоследствии, и ещё, и раз, и ещё раз, и ещё много, много, много, много раз, в итоге осталось в лучшем случае четыре миллиона, под безнадёжную музыку в финале дочка главной героини рожает мертвого ребенка, она от ужаса орёт, зрители от ужаса рыдают)

Игры -- Павел Меховский с его This War of Mine (сменяющие друг друга герои медленно умирают от голода, холода и болезней, игроки плачут, плачут, плачут, и наконец, устав плакать, сносят эту игру со своего ПК навечно и дают себе зарок больше в нее не играть никогда).

С классической фантастикой, всё не менее весело, достаточно сказать, что звание почётного постапокалипсиста не миновало ... Герберта Уэллса.

Проблема, однако состоит в том, что катастрофу (как быструю — вроде революции, так и медленную — вроде тысячелетнего вырождения английских пролетариев) в качестве основы сеттинга имеет добрая половина (если не две трети) фантастики как таковой, что превращает подобное жанровое деление в абсурд.

Так что же такое постапокалипсис?

Реинкарнация приключенческих романов о путешествиях, жюльверниада XXI века.

Это кажется парадоксальным, но вспомним - что (или кто) у нас как правило всплывает в памяти, когда говорят о постапокалипсисе?

Фоллаут. Сталкер. Метро (на любителя). И.т.д.

Каковы их типологические черты?

1) Государства если и существуют — то вне пространства сюжета. Главный герой — сам себе государство, а то и вовсе хозяин временного микрогосударства, как капитан корабля. При этом (важно!) его сознание, может часто быть сознанием человека "старого режима" (только что вылезшего из противоатомного бункера и/или криокамеры), которого новая реальность в течении многих сезонов (и романов) подталкивает к освоению доселе НЕМЫСЛИМОЙ роли господина над жизнью и смертью членов своего племени, да и просто всякого встречного человека, что добавляет персонажу объёма и трагизма.

2) Персонажа окружают руины — руины старой жизни, полные ценных вещей, недоступных в жизни прошлой, но теперь, с окончательным крахом всего...

Теперь наступает сладострастно смакуемое чуть ли не в каждом произведении о приходе Полярной Лисы (особенно если речь о зомби-апокалипсисе — там ЭТО будет со 146% вероятностью) действо — пьянство и моральное загнивание в роскошных апартаментах покинувших бытие человеческое богатеев, катание по мёртвым городам и весям со скоростью 200 км/ч на автомобилях стоимостью в 5-6 годовых зарплат (а то и "...даже если на органы разберут, всё равно не хватит") и конечно костры из денежных пачек.

I can take this town and just burn it to the ground
Smash every window that I see
I can smoke, I can drink, I can swear and I can stink
There ain't no one to bother me, no no

Don't need to care about tomorrow
I got no pain, I got no sorrow

I'm the last man on earth
So tell me what it's worth
Am I a beggar or a king?
Got no trouble, got no time, eternity is mine
I got a whole lot of everything
It's all mine...

"Светлая мечта о всеобщем безнаказанном мародёрстве".

3) Мир лежит во Тьме. (Случилась очередная Труба).

Политические, этнические, религиозные карты канули в лету, в худшем случае туда же канули карты гор, низин и океанических течений.

Тем, кто уцелеет и продолжит свой род, предстоит вновь пережить Великие Географические Открытия, впереди — многое.

"Фигуры поделённого и отсканированного мира сброшены с доски, теперь он терра инкогнита, и выжившим предстоит осваивать его вновь".

Одним словом постапокалипсис, как жанр — это мечта человека XXI века, об очистке планеты от государств, вместе с 90% населения (ибо государство — это его члены, и уничтожить сверхорганизм без уничтожения большинства его ... клеток, увы, невозможно).

Мечта о фронтире полном ценного, ничейного имущества, которое можно будет со спокойной совестью дербанить.

И понятно, почему такую популярность приобрели всевозможные варианты зомби-апокалипсиса.
Города и склады с добром стоят целёхонькие, и ждут любого желающего с фомкой и грузовиком, государства уничтожаются с гарантией (в отличие от любой другой пандемии), опять же, шансы на выживание по сравнению с любой другой эпидемией выше на порядок и.т.д.

Если всё же попытаться найти истоки жанра, то мы попадём ... в Великобританию второй половины XX века.

Но об этом — в следующей части.

О Василии Алексеевиче Городцове, писали и пишут в основном в панегирическом духе - с одной стороны, как о рязанском самородке, трудом и упорством заслужившим себе место в пантеоне отцов русской археологии XX века, с другой - как о трудолюбивом и образованном дореволюционном сверхчеловеке, передавшим советским "историкам с лопатой" огонь традиции.

Не стал исключением из общего хора панегиристов и неизбежный (все таки об археологии пишем) товарищ Клейн.

Вообще выражение "N божьей милостью" встречается как у Клейна (марксиста) подозрительно часто (при общем пафосе борьбы с "клерикализмом"), и не только у него - давние читатели Дмитрия Евгеньевича, помнящие его новгородскую серию возможно вспомнят, что ровно тем же выражением ("филолог божьей милостью") аттестовал Зализняка поющий ему осанну Немзер.
Такие вот советские "твердокаменные атеисты". Божьей милостью.

Лев Самуилович тут рисует излишне широкими мазками, и от того грешит против истины, так что поправим.
Во-первых, если хроническая неуспеваемость в рязанской семинарии, с истиной состыкуется, то "конфликт с попом" - это поздняя стилизация читателя Помяловского (откуда вы думаете "бурса" в скобках возникла?) и Дарвина, с "рубкой икон" и прочим джентельменским набором разночинца Узревшего Свет Истины.

Умер Э.Б.Тэйлор 85-летним стариком. Это один из любимых моих авторов юношества. Дарвин, Леббок, Уоллес, Тэйлор, Бокль, Лайель — это мои учителя при прохождении курсов высшего самообразо­вания. Я им очень обязан, от всего сердца благодарю их и всегда с по­чтением отношусь к их памяти. Мир же праху твоему, бессмертный Тэйлор! Интересно отметить на память. Первыми и самыми любимыми моими учителями при самообразовании были англичане. После меня за­нимали немцы, но специализировали французы. Из всех моих иностран­ных учителей наибольшее влияние на мое мышление оказал Ч. Дарвин, портрет которого украшает стену над моим письменным столом вот уже 30 лет. Я приобрел его из какого-то иллюстрированного издания и, не­смотря на всю бедность свою, приобрел старую рамку, отремонтировал ее и поместил в нее изображение любимейшего человека и 30 лет не рас­ставался с ним. Интересно заметить, что при первом чтении Дарвин мне не понравился. Эволюционизм его мне был противен, и я всячески хо­тел опровергнуть его, не замечая, что мной руководят идеи воспитания и православной религии. Но когда мне удалось подметить последнее, я с гадливым чувством их отбросил и всецело последовал эволюцио­низму, проводя его, может быть, даже дальше, чем следует. Во всяком слу­чае, и до сих пор эволюционизм для меня — фундамент всяческого зна­ния в изучаемых мной областях. (с) Городцов, Дневники 1916-1917 г.г.

Во-вторых, дослужился он не до штабс-капитана, а до подполковника - именно в таком звании, он вышел в отставку в 1906 году.

Военная его карьера сложилась конечно не блестяще, но и не столь провально, как карьера семинарская - Станислава III степени, и личное дворянство он получил в конце 80-х, что до потомственного - ему не хватило до него всего одной звезды (т.е. звания полковника).
Дослужился ли бы - большой вопрос, впрочем это в любом случае значения не имеет, поскольку в конце 80-х случилось еще одно событие (помимо ордена) с которого он впоследствии отсчитывал свою научную (!) карьеру - он женился.

Когда мы доходим до жены Василия Алексеевича, возникает парадоксальная ситуация - получается о родителях и предках бедного поповича Городцова (во многом с его слов, но все же) мы знаем достаточно много, а вот о родителях и предках (!) дворянки Руслановой ... ничего. СОВСЕМ.

(Так что очень может быть, дворянкой она стала только после брака с молодым, подающим надежды офицером).

О ней самой, впрочем известно не больше - только то, что впоследствии решил записать в дневниках ее муж (даже в них он почтительно именовал ее Елизавета Евгеньевна, и никак иначе).
Были у нее в жизни две отличительные черты - искренняя поддержка хобби супруга, по собиранию костей и черепков (потому он свою научную карьеру от момента женитьбы и отсчитывал)...

...и пожизненная преданность учению Льва Николаевича, о непротивлении злу насилием, за что в семье ее ласково называли "наша толстовка".

(Влияние ее на Городцова переоценить сложно - в дневниках его Толстой, через запятую после Будды и Христа, поминается с завидной периодичностью, а впоследствии при Советах, после ее смерти, он регулярно посещал кладбище, где она похоронена, описывая эти походы как "ходил до памятника Толстому").

Но так или иначе, начавший с дилетантских раскопок на родной рязанщине Городцов, впоследствии дорос (отдадим должное упорству и трудолюбию, без всяких кавычек) до выступлений на X Археологическом съезде в Киеве в 1899 году, где на скромного рязанского офицера обратили внимание Люди.

Самая загадочная (без преувеличений) часть биографии Арциховского - это его болезнь. Дикция и нелюбовь к "луту" - это лишь верхушка айсберга.

Образ не слишком умного, забавного фрика не от мира сего, тем не менее находится в разительном противоречии с реальной деятельностью Арциховского - марксистского талмудиста, интригана, человека умудрившегося уцелеть, будучи в эпицентре академической грызни археологов 20/30/40-х годов (по нравам эпохи быстро переходящей от острой полемики в рамках допустимого, к писанию подметных писем в НКВД - с понятным результатом).

Однако добрые ученики на этом не останавливаются, и доводят образ учителя до библейского гротеска.

Хорошо, допустим - акромегалия (дисфункция гипофиза в зрелом (!) возрасте), допустим в легкой форме (заболевание само по себе редкое, а если принять за начало болезни условные 30-е, то протянул он необычайно долго - по сообщениям того же Авдусина, тяжелые проблемы со здоровьем у него начались в 1956, и дальше все покатилось по наклонной (умер он однако, в 1978) - получается, он существовал в относительно приемлемом состоянии чуть меньше 30 лет, с начала болезни - если судить по описаниям болезни в открытых источниках случай редчайший).

Но дальше, видимо пытаясь соблюсти вольтеровскую формулу 2/3 - 1/3 они же пишут следующее.
(И Клейн, предположивший описанный выше диагноз их слова сомнениям не подвергает).

Это находится в разительном противоречии с известной на сегодняшний момент симптоматикой акромегалии, от которой не в последнюю очередь страдает память в частности, и когнитивные способности в целом.

Допустим, "поражавшую" всех идеальную память, широчайший кругозор, гениальный ум и.т.п. можно отнести к азиатской лести в стиле "услада вселенной" и "килограмм халвы".
Косвенные намеки на это, есть, как это ни смешно, у самого Арциховского.

Допустим также, что низкий интеллект (вследствие болезни) и широкая эрудиция дали на выходе некрепкого середняка дореволюционной выделки, что для 30-х годов было относительно приемлемом (трофейные спецы, к тому моменту были в массе своей уничтожены).

Тем не менее неясно, отчего его не скушали во время Генеральной Уборки (а желающих и весьма клыкастых (один Радовникас чего стоит!) было немало).

Выходит так, что в начале 20-х годов, приехав в Москву поступать на ФОН МГУ воспитанник новочеркасской экспериментальной гимназии получил впоследствии, вместе с дипломом археолога еще и пайцзу. Золотую.

Которая весила не меньше известности в кругах стокгольмских археологов и членкорства в Академии Наук Норвегии, а может даже их и перевешивала.

Что в итоге позволило ему войти в число царей и богов советской археологии, правивших бал вплоть до перестройки, а то и после сильно после нее.

(В каком именно качестве - относительно дееспособного человека, или уже археологического Хокинга - большой вопрос).

В связи с этим имеет смысл сделать обширное отступление об учителе Арциховского и К, под патронаж которого он попал переехав в Москву - о Василии Алексеевиче Городцове.

Выжав, почти что максимум, из скудных сведений о его родителях, попробуем поискать, хоть какие-то следы реальной, а не анкетной жизни Артемия Арциховского до 1920-го года. Какие-то следы должны были наверняка остаться.

И точно - процитируем на бис его "воспоминания" о службе у Каледина.

Гимназия, как мы знаем - заведение дорогое и редкое, в Новочеркасске их много быть не могло. Действительно - по состоянию на 1917-й, гимназий там было всего две - классическая мужская им. М.И.Платова и частная классическая гимназия Е.Д.Петровой.

Первая зацепка - в 1908 году, после предоставления тогда еще училищу 3-го разряда прав классической восьмиклассной гимназии, заведующим учебной частью в ней был назначен ... Владимир Мартынович Арциховский.

Дальнейший поиск приведет нас к стенгазете "Зеленое кольцо" выпускавшейся гимназистами, где в списках редакции обнаружится А.Арциховский.

Внимательный читатель наверняка обратил внимание, что для гимназии (по тем временам, как правило или мужской, или женской) состав учеников на фото странно разнопол. И действительно - это заведение, как и организованная чуть ранее в Царском Селе частная школа-пансион Е.С.Левицкой - были одними из первых в Российской Империи практиковавших совместное обучение.

В 1916 году, Екатерина Дмитриевна опубликовала брошюру, к десятилетнему юбилею гимназии (со вступительной статьей Арциховского-отца), где поведала кто вдохновил ее заняться педагогическим новаторством.
Были там и немцы, и французы и пионерша Левицкая, но пальма первенства, без сомнения отходила англичанам - школе Бедалес и школе Аббастхольм.

Школа основана в 1893 году, под впечатлением от Эбботсхольма (где ее создатель Джон Брэди первое время работал учителем), первый набор и основной костяк обучающихся составляли:

...нонконформисты , агностики, квакеры , унитаристы и либеральные евреи

Дальше пошли дiты с Континента, в том числе и из России.

Школа, как пишут была весьма популярна в либеральных и фабианских кругах Великобритании. (Существует по сей день).

Основана в 1889 году, Сесилом Редди, членом "Братства новой жизни", организации британских толстовцев, из которых в 1898 выделилось ... Фабианское общество.

Как тесен мир, да.

Но вернемся к Новочеркасской гимназии.
Спору нет, совместное обучение вещь прогрессивная без кавычек, а необходимость реформирования школ в Российской Империи признавал даже Победоносцев (ссылаясь в том числе на английский опыт), только вот ситуация с больше всего напоминала футбол начала прошлого века.

Бессмысленно говорить об инспирации современного футбола. Это сегмент социальной жизни общества, жизни сложной и саморегулирующейся. Это и экономика, и развлечение, и социальное движение, и политика, и реклама. Где-то внутри футбола есть и шпионаж, и «идеологические диверсии», но всё это дело даже не десятое, а двадцатое.

Но если мы говорим о футболе 1910 года в России, то это очень примитивная и очень понятная вещь. Это несколько английских клубов, находящихся на территории иностранного государства и использующихся «по прямому назначению». (с) Д.Е. Галковский

Школы построенные по лекалам английских экспериментов, в количестве 2 шт. на территории иностранного государства это английское кубло, по определению. Вдобавок обе они были тесно интегрированы с сокольским движением, выписывали преподавателей из Чехии (то есть из Богемии&Моравии, то есть из Австро-Венгрии).

Немцы много сделали для допризывной подготовки, опираясь на систему студенческих спортивных обществ: романтически настроенная немчура бегала по горам в полной военной выкладке, под руководством гимнастических фюреров. Этот опыт был в 70-х годах XIX века применён чешскими националистами. Так возник «Сокол».
В условиях отсутствия национального государства спортивная организация сама по себе превратилась в мощную государствообразующую силу. Чешское сокольничество не только покрыло саму Чехию сотнями организаций, но и стала системой организации чешской диаспоры по всему миру. Систему в первую очередь оценили братья-поляки, очень быстро сокольничество превратилось в общеславянский детский и юношеский союз. Разумеется, с самого начала движение (как и вообще «славянофильство») инспирировалось австрийской разведкой. Но только наполовину. Как и в случае с социал-демократией, английские уши у соколиков просматриваются невооружённым глазом. Достаточно сказать, что форма пражского «Сокола» копировала форму гарибальдийцев. Это новая фаза британской инспирации, со времён греческого восстания насаждающей антигосударственные движения под националистическим соусом. (с) Д.Е.Галковский

Воспоминаний выпускников гимназии Петровой не сохранилось, и о внутренних порядках и реальном быте ее учеников судить трудно, но если применить божественную аналогию, и посмотреть, что происходило в те же годы в Царском Селе в школе Левицкой понятно станет многое, если не все.

Резюмируя и экстраполируя, получается, что в 1920 году, Артемий Владимирович Арциховский закончил ... английский интернат.
Не исключено, что до этого он и в Гражданской войне на Дону успел поучаствовать - на уровне скаутских хунвейбинов приветствовавших Февраль и не очень (до поры до времени) Октябрь.

P.S. Бонусом - еще немного, об учениках школы Левицкой

К слову, подснежник, как и роза - символ с двойным и мрачным дном: во-первых, потому, что ядовитый (не как ландыш, но все же), во-вторых, потому, что подснежники - это не только цветы, но еще и тела. Оттаявшие по весне.

"Если жизнь и рассудок дороги вам, держитесь подальше от садовников, высаживающих сады подснежников..."

Об Арциховском написано много, с визуальной точки зрения, и до обидного мало - с содержательной. Даже его заклятый враг Радовникас, несмотря на всю свою одиозность, удостоился, пусть и в 2020 (!) году, робких намеков на написание полноценной биографии, проливающей свет на первые 20-30 годы жизни, что пришлись на эпоху России №2 и №3. (И то - люди оборвали повествование на Октябре).
Не то Артемий Владимирович. Связное повествование о нем с 1920-х начинается, первые же 20 лет жизни излагаются скомканной скороговоркой, кочующей из статьи в статью.

О его отце, Владимире Мартыновиче Арциховском хоть и кратко, но пишут, о его матери Евгении Гавриловне N. (девичья фамилия неизвестна) не пишут ничего, как и о двух его сестрах физиологе растений Н. В. Арциховской и биохимике Е. В. Арциховской.

Это более чем странно, поскольку вроде как (если брать официальное житие), ни сам Артемий Арциховский, ни его родственники никогда репрессиям (даже кратковременным) в С.С.С.Р. не подвергались, и причин кого-то вымарывать вроде как нет. Вроде как.

Отец "историка с лопатой" родился в семье почтового служащего (эта формулировка, также перепечатывается из раза в раз), закончил Волынскую губернскую гимназию (видимо, почтальон был небедный), поступил на физмат Московского университета (хороший старт), однако был выслан из Москвы, "по причине политической неблагонадежности" (стандартный троп в биографии почти любого революционера, не дошедшего до физики Краевича).

Казалось бы, дальше ясно - бегство из ссылки, эмиграция, цыганка с картами, дорога дальняя...

Ничуть ни бывало. В 1897 году, он поступает в Университет в Петербурге (на былые художества посмотрели сквозь пальцы), по окончании которого в 1900 году остается на кафедре ботаники для подготовки к профессорскому званию. Дальше следует рождение сына (1902 год), быстрый карьерный взлет (ученая степень магистра ботаники) и переезд в Новочеркасск (1907 год), где он прожил следующие 15 лет.

В 1916 году его, вместе с Г.Г.Боссе (его секретарем) избрали в Русское Ботаническое общество, от Новочеркасска.

Если о деятельности Арциховского-старшего во время революции и гражданской войны известно, считай что ничего, то деятельность Георгия Густавовича документирована прекрасно.
Сын надворного советника, "швейцарский подданный", предпочитающий называть себя французом, член вегетарианского общества и правления московского общества эсперантистов, эсер, входивший в правительство Войска Донского, член РКП(б) с 1920 года, благополучно переживший Генеральную Уборку 30-х (арестован, дело прекращено на следующий (!) день), умерший в глубокой старости своей смертью.

Здесь даже про Ф.И.О. и градус спрашивать бесполезно - имя, с высокой вероятностью подлинное, а градус очевидно какой надо, раз человек с партийным стажем от 20-х годов ТАК долго протянул.

В связи с этим, иные откровения Арциховского-младшего, кажущиеся на первый взгляд неправдоподобным бахвальством, смотрятся совсем по другому.

Митрофан Петрович Богаевский был не только учителем истории (а также географии и латыни), а еще и главой Донского Войскового Правительства в 1917/18-х годах. Его действительно расстреляли в 1918 году красные казаки.

Однако, как справедливо заметил Кейн "бегство" и "затеряльство" в Москве не состыкуется с биографическими данными от слова совсем - до 1922 года он учился в Донском Политехническом (по "совпадению" там же до 1922 преподавал его отец), в затем, почти в одно и то же время, вместе с ним перебрался в Москву.

Похоже, что в те годы бояться ни ему, ни его отцу (благополучно дожившему до 31-го), ни эсэру Боссе было нечего. "Наши в городе".

Так или иначе с 1922/23-го начинается относительно хорошо задокументированный период его жизни - когда после переезда в Москву, он поступает на Ф.О.Н. (бывший юридический) МГУ.

И в голову пришли мне две, три мысли.

В этот день, хорошо бы учредить Праздник. День Карандаша.

Любой договор заключенный 15 числа, месяца Марта по новому стилю, автоматически объявляется недействительным, более того, сам факт серьёзных переговоров в Карандашный День не благословляется.

Напротив – заключение абсурдных и фантастических по своей амбициозности соглашений – о разделе сфер влияния с Проксима Центаврой, об учереджении парламентской комиссии по наздору за путешественниками во времени, о предоставлении марсианским осьминогам гражданских прав etc. всячески приветствуется и считается хорошим тоном.

Подписи, на этих Не Имеющих Аналогов В Мировой Истории бумажках, само собой ставятся Карандашом.

После чего, их торжественно сжигают или, следуя экологической моде перерабатывают во вторсырьё.

(Широкими мазками).

К 2050-м годам (беру сверхоптимистично), когда феномен «шести пальцев» будет сведен на нет (развитием ли нейросетей современных/легализацией криптонейронок наших лет – не суть важно) многие профессии изменятся, и довольно сильно.

Нулевой уровень (первое приходит на ум) – копирайтинг/рерайтинг, как профессия (на самом деле копеечный заработок для школьников) умрет окончательно. 90% наполнения сайтов, от «Приветствую тебя землянин» до контактного телефона будут писать машины.

Дальше – журналистика. У Д.Е. проскочило однажды хорошее выражение – Механический Политкорректор.
Очевидно, что с алхимической выдержкой гендерной-нейтральности, вставкой ключевых слов и наполнением «водой», к выверенным кислотно-щелочным балансом 24/7/365 куда лучше справится ИИ, нежели «кожаный» борзописец.
Конечно, будут журналисты «держащие марку» и делающие вид, что статью о покупке обоев цвета г, они пишут САМИ, от души и.т.п. Пользуясь по факту известно, чем.

То же ждет систему образования в целом.
Сперва, конечно будет смертельная битва преподавателей, писавших диплом левой пяткой в ночь перед сдачей, со студентами, в полночь перед защитой скормивших его нейронке, а позже отшлифовавших антиплагиатом.
Ну, а дальше – будут новые победы, встанут новые бойцы – уже студенты, шлифовавшие нейродиплом вручную, будут биться с теми, кто к нейронке прикрутил антиплагиат программно.
И далее, далее, далее.

Разумеется, все начнется не сразу, и будет идти медленно и печально, как варка лягушки в кастрюле из известной басни.

Сперва падут копеечные рекламные листки и заборостроительные техникумы, потом придет черед газеты «Тюменский дневник» и приличных провинциальных вузов, а дальше в море нейроконтента утонет почти все.

(Пессимистичный сценарий состоит в том, что Размыв полным ходом идет уже сейчас, и в дивном новом мире мы окажемся уже годам к 30-м).

(Все теми же широкими мазками – о последствиях).

1. Усложнение поиска.
Сеть будет завалена нейроконтентом (пересказы пересказов, механически сшитый салат из разных текстов и.т.п.). Это есть и сейчас, но если в 20-х годах приходится мотать до 2-3-й страницы выдачи Гугла, то в 50-х придется до 20-30-й – с отнюдь не гарантированными шансами на успех. (Самые ушлые будут писать нейросети для анализа продуктов нейросетей – и так, вплоть до дурной бесконечности).

2. Расслоение масс. Юринесс Дор и небинарных Огилви, в будущем будут тьмы и тьмы, и небольшие островки "традиционного» знания", будут окружены морем цифрового безумия.
Отчасти, так происходит и сейчас, но в будущем это можно будет наблюдать совсем уж невооруженным глазом.

3. Размывание истории. (Об истории древней, будет чуть ниже). Собственно, анализировать события годичной давности будет все более бессмысленно с каждым годом, поскольку ИИ начнет обслуживать все возможные информационные пузыри разом, и пользоваться поиском без фильтра с выбором процента «достоверности» станет … тяжко. («В 2025-м году были подписаны четырехсторонние эстонско-польско-литовско-латвийские соглашения о дружбе и границе … В 2025-м году в Познани, состоялся VII междупланетный конгресс, на котором вновь присутствовали делегаты с Проксима Центавры …». Причем вторая новость будет идти безо всякого тега «Панорама»).

Помимо нейросетей пишущих, есть нейросети читающие. Например документы XVIII-XIX веков. (Показал ли нам Яндекс лишь верхушку технологического айсберга, или напротив – речь о самых первых прототипах – вопрос открытый).

Представим себе невозможное – архивы вдруг берутся и открываются. «Все». (По факту процентов 80, остальное останется на долю Институтов Социальной Истории, и подобных им ритуален при архивах).

Даже более того – в общий доступ выкладывается не просто отсканированная бумага – а с расшифровками. Бери, пользуйся.
Как говорится, шах и мат, конспирологи.

Само собой, расшифровки будут иметь неточности, «шестипальцевые» ошибки, на что внимательные читатели незамедлительно укажут.

Хорошо. Очень хорошо.
К расшифровке крепится плашка – «…мы благодарим дорого Ивана Петровича Сидорова, за проявленную бдительности, документ исправлен, виновные пущены на распыл».

Допустим, находится параноик покруче (а таких будет меньше).

«Вот вы спорите о расшифровке отсканированного – а сам по себе бумажный документ вы вживую видели?».

Еще лучше. Идите в архив, его двери открыты. Вот пожалуйте, экземпляр под стеклом. Что, что? Химический анализ? Никак не можно – документ особой исторической ценности. Хотя по запросу от аккредитованной организации – вуза или исторического общества – можем подумать. О чем вы? Какой 3D-принтер? Товарищ, вы в плоскую землю часом не верите?

Даже с учетом срывов и скандалов, брать будут массой (средневековая летопись пишется за сутки), за счет сброса 20-25% верифицируя остальные 75. (Ну не могут же все эти архивные документы о первых трансгендерах во Франции XIII века быть 100% лажей начиная от «бумаги» (о, объемы!), кончая их расшифровкой, которую между прочим живые люди перепроверяли!).

(Про средневековые летописи – конечно же шутка. Люди сидели, писали рукописное ЖЖ всю жизнь.
Так есть)

Да, еще моментец. Люди, настрадавшись от толп нейропитеков в Интернете, неизбежно озаботятся вопросом подтверждения своей принадлежности к homo sapiens sapiens. Плашечками, то бишь.

Плашки эти, безусловно введут (на государственном уровне), и будут одаривать ими … кого надо.

Закрывать сайты с запрещенным материалом? Лишать людей свободы слова? А как насчет лишать людей права называться людьми?

Выступает какой нибудь блоггер, а к нему приходят и начинают: «А ты докажь, что не нейронка? Плашка где? Нема? ЯСНО».

Выступает живой человек. "А откуда данные сии? А... А. Ясно. Совсем дурачок - нашел кого слушать".

Особый цимес, будет в случаях (а они будут, неизбежно), когда гнобить, подобным образом сапиенсов из плоти и крови, будет говорящий калькулятор. «Кто палку взял, тот и капрал». Само собой – по приказу Людей – с охотугодьями, семейными архивами и.т.п. куда не ступала нога нейроандентальца.

СЮЖЕТ.

И, наконец, о Людях. При таком обилии нечеловеческого, во всех сферах жизни, право именоваться Sapiens-ом будет правом, сродни аристократическому титулу. Это позволит высветить многих Людей, с большой буквы, привыкших жить и Работать в приятном теньке, слившись (как бы) с основной массой (но тут уж…).

А то, что основная масса как пользователей интернета, так и людей в реальности будет низведена (неофициально, и «понарошку», разумеется) до уровня говорящих орудий… Ну, вы поняли, какой простор для социальной демагогии открывается.

Тем более, что резать Люди, друг друга будут ничуть не меньше прежнего, только на сей раз драка будет все менее и менее подковерной.

(Еще станет очень просто создавать народы и писать им историю. Еще проще, чем сейчас.).

И наконец, то, что можно точно локализовать, и то, что малочисленно, вполне поддается уничтожению точечными хирургическими ударами.

В один прекрасный день, начинаются «гессенские», на шифровальные-дешифровочные сертифицированные нейросетки прилетает программное обновление «Schreder 1.0», толпы пораженных в правах нейросапиенсов штурмуют Институт Социальной Истории, щелкает тумблер и свет выключается.

И, здравствуй, «Золотой ключ».

(Эту, и предыдущие 4 части, считать ненаучной фантастикой на злобу дня).

К счастью или к сожалению, но дожив без цели, без трудов, до двадцати шести годов, я умудрился не прочесть ни одной книги Уильяма Гибсона.

Так, что наивные фантазии о кошмарах киберпанка меня миновали и The Peripheral я садился смотреть чистым листом, не задумывающимся о соответствии книги и экранизации.

В целом — понравилось.

В 8 серий уложили антураж, историю мира, оставив достаточно простора для конспирологической герменевтики и умудрившись рассказать связную историю (малоинтересную и вторичную, ибо речь идёт об экранизации того типа фантастики, где во главу угла поставлен сеттинг, а не сюжет).

Так что говорить имеет смысл исключительно о деталях и проговорках.

(Например о том, что вкуса в архитектуре у англичан даже в далёком будущем как не было, так и нет).

Любителей Британской Темы, конечно ждёт пир горой — достаточно взглянуть, кто правит Миром После Подметалова.

А у власти там — три источника и три составных части — Британская Полиция, Британские Учёные и Британская Русская Аристократия.

Последняя, САМО СОБОЙ ответственна за все СОКРЫТЫЕ ОТ ГЛАЗ ЗЛОДЕЯНИЯ в этом мире, запачкана кровью по самую маковку и конечно ТРЕПЕЩЕТ ПЕРЕД БРИТАНСКИМИ БОБИКАМИ.

Ну и разумеется, ради того, чтобы не допустить попадания в их руки макгаффина-вундерваффе, можно и конец света устроить, в отдельно взятой ветке тентуры.

(Сто лет прошло — а до сих пор у Людей поджилки трясутся, ага).

И конечно кастинг. Он тут поистине божественен, его комментировать — только портить.

И напослелок — о местной Всемирной Маналупе, Британском Джекпоте.

Начался он в З0-х годах XXI века, с повторяющихся ОТКЛЮЧЕНИЙ СВЕТА.

В США.

Затем по старинке — Пандемия, Биоцид, 7 миллиардов под ковёр и наконец...

Гражданская война, с применением ядерного оружия.

В США.

После чего мир стал пуст, экологичен и управляем.

Англичанами.

И всё — без каких либо заглушек, почти что открытым текстом.

"Цели на ближайшие 10 пятилеток ясны, задачи определены.
За работу товарищи!"