На очередном заседании в Советском районном суде Казани 27 апреля 2026 года продолжилось рассмотрение гражданского иска прокуратуры Республики Татарстан к экс-вице-премьеру Татарстана и экс-главе Актанышского района Энгелю Наваповичу Фаттахову.  Обсуждались активы, которые истец считает коррупционными: элитные автомобили, земельные участки в Лаишевском районе и сотни тысяч евро наличными. Однако защита шаг за шагом разбирает претензии, предоставляя банковские выписки, кредитные договоры и объяснения. А суд, в свою очередь, задает все более неудобные вопросы истцу.

О том, почему иск на 144 миллиона рублей может оказаться «воздушным», – далее в материале.

Земля за 10 тысяч рублей: суд зафиксировал очевидное

Один из эпизодов касается земельных участков и домов в Лаишевском районе, оформленных на Радика Хаертдинова. Прокуратура утверждала, что Хаертдинов был лишь номинальным собственником, а реально имуществом распоряжалась семья Фаттахова. В подтверждение истец ссылался на несоответствие доходов Хаертдинова (456 тысяч рублей за несколько лет) и стоимости купленных объектов.

Однако защита обратила внимание суда на ключевую деталь: один из участков был приобретен Хаертдиновым всего за 10 000 рублей. Сумма, которая заведомо имелась у любого дееспособного человека.

Прокурор не представил никаких доказательств того, что даже эти скромные деньги были переданы кем-то из семьи Фаттахова. Судья констатировала очевидный факт: стоимость этого участка не требовала объяснения «коррупционных» источников.

Представители ответчика отмечают, что согласно судебной практике, если стоимость имущества сопоставима с доходами приобретателя, бремя доказывания незаконности происхождения средств не может быть автоматически переложено на ответчика.

Porsche и другие автомобили: трейд-ин и автокредиты вместо «подарков»

Прокуратура также поставила под сомнение приобретение одним из членов семьи ответчика дорогих автомобилей, включая Porsche Cayenne. Истец утверждал, что доходы родственника не позволяли купить такие машины.

Защита в ответ предоставила договоры трейд-ина (сдача старых автомобилей в зачет новых) и автокредитные договоры. Первоначальные взносы были минимальными и подтверждены легальными доходами. Основная часть оплаты шла за счет банковских средств, которые погашались из официальных источников.

Судья поинтересовалась у прокурора, каким образом эти операции связаны с Энгелем Фаттаховым. Прямых доказательств – ни переводов, ни доверенностей, ни расписок – истец не привел.

Валютные операции: 144 миллиона из воздуха?

Самым громким эпизодом заседания стало обсуждение валютных операций.

Прокуратура насчитала 144 миллиона рублей «незаконного оборота» и потребовала взыскать эту сумму. По версии истца, один из членов семьи ответчика в 2022 году неоднократно вывозил и ввозил крупные суммы валюты – сотни тысяч евро и долларов.

Защита предоставила детальный расчет: все операции, по сути, представляют собой оборот одних и тех же денежных средств. Деньги были получены от продажи квартир. Затем они конвертировались (рубли → доллары → евро → рубли). Из-за курсовой разницы сумма в рублях могла расти, но реального объема средств в 144 миллиона никогда не было – одномоментно такой суммы не существовало.

Защита также пояснила цель всех этих операций: формирование финансовой истории в Турции для потенциальной покупки недвижимости в ипотеку. Это обычная практика для тех, кто планирует приобрести жилье за рубежом.

Судья задала прокурору вопрос: как установлена связь этих операций именно с Энгелем Фаттаховым?

Ответа не последовало.

Судья – прокурору: «Доказывать должны вы, а не ответчик»

Ключевое процессуальное значение имела позиция суда. Судья неоднократно подчеркивала, что именно прокуратура должна доказать, что спорное имущество приобретено на коррупционные доходы подсудимого. Защита лишь опровергает доводы.

По эпизоду с земельными участками в Лаишево суд отметил, что Хаертдинов очевидно обладал необходимой суммой для покупки хотя бы одного участка (10 тысяч рублей), а прокурор обратных доказательств не представил. По автомобилям и валютным операциям – аналогичная ситуация.

Представители ответчика подчеркнули, что отсутствие прямых доказательств связи активов родственников с подсудимым при наличии у них собственных легальных доходов ставит под сомнение обоснованность иска в этой части.

Что дальше?

Заседание завершено. Но разбирательство по делу не закончено. Суд обязал стороны представить дополнительные документы по валютным операциям и строительству домов. Следующее заседание состоится в мае 2026 года.

Защита подвела итог на сегодня: прокуратура не смогла привести прямых доказательств того, что спорное имущество приобретено за счет средств Энгеля Фаттахова. Арифметика иска – 144 миллиона рублей – поставлена под сомнение как искусственное суммирование одних и тех же денег. Бремя доказывания остается на истце.

В Мензелинском районном суде 23 апреля продолжили слушать дело бывшего вице-премьера Татарстана Энгеля Наваповича Фаттахова.

На этот раз изучали письменные материалы: банковские выписки, счета-фактуры подрядчика Муртазина, расходные кассовые ордера. Обвинение рассчитывало, что эти бумаги станут еще одним аргументом. Но подсудимый обратил внимание на детали, которые заставили по-новому взглянуть на собранные улики.

О том, почему цифры в документах разошлись с реальностью и что значит фраза «сказка Хадеева», – в этом материале.

Финансовые документы не зафиксировали подозрительных операций

Прокурор зачитал выписки о движении средств между разными организациями. Именно эти операции следствие посчитало доказательством передачи взяток. Однако Фаттахов обратил внимание суда на важное обстоятельство: в документах за 2014, 2015 и 2016 годы нет никаких перечислений между теми фирмами, которые фигурируют в обвинении.

Сам подсудимый прокомментировал это так: «У них самих доказательства, что никаких перечислений не было. Это же сказка Хадеева». Тем самым подчеркнул, что отсутствие финансовых следов полностью опровергает версию о получении взяток.

Сторона защиты настаивает: если в выписках нет переводов, то на каком основании строятся претензии? Банковские документы, которые должны были уличать, фактически говорят об обратном.

В судебной практике расхождение между версией обвинения и реальным содержанием финансовых документов часто становится причиной для отказа от обвинения или переквалификации.

Ремонт, который стоит как три новых дома

Затем прокурор перешел к счетам-фактурам, которые предоставил предприниматель Алмаз Муртазин – главный свидетель обвинения. Фаттахов и их разобрал по пунктам.

• По окнам: в документах значится 117 штук. В доме подсудимого только 20. Расхождение почти в шесть раз.
• По плитке: указано 360 квадратных метров. Реально уложено 140. Завышение более чем вдвое.
• По бетону: значится 93,5 кубометра. Для ремонта частного жилья достаточно 16 кубов. Превышение в пять раз.
• По кирпичу: счета на 27 тысяч штук. Экспертиза же насчитала 1900. Разница колоссальная.

Многие из документов не имеют ни подписей, ни печатей. Некоторые датированы 2020 годом, т.е. временем, когда ремонт давно закончился, а Фаттахов уже жил в доме.

По подсчетам защиты, реальные расходы на ремонт не превышают 5 миллионов рублей. При этом сам Фаттахов перевел Муртазину 12,5 миллиона. То есть подрядчик остался должен. «Где тут взятка?» – задает риторический вопрос подсудимый.

И завершает фразой: «На 20 миллионов в 2018 году в Актаныше три коттеджа можно было построить. А мне «отремонтировали» один дом».

Подписи, которые не ставили, и деньги, которые не брали

Следующая пакет документов – расходные кассовые ордера. В них стояли подписи рабочих. Казалось бы, прямое доказательство получения наличных. Но показания этих же людей говорят об ином:

• Они не получали тех сумм, что указаны в ордерах.
• Они не ставили своих подписей на этих бумагах.
• Некоторые из них вообще не знают Муртазина и никогда с ним не работали.

Защита считает это прямым доказательством того, что документы фабриковались. Если люди не получали денег и не расписывались, то откуда в деле взялись эти ордера?

Жилой дом, построенный более 20 лет назад

В конце заседания был изучен технический паспорт жилого дома Фаттахова. Документ датирован 2003 годом. Площади дома с тех пор не изменились. Жилье находится в долевой собственности: часть принадлежит супруге, часть – детям.

Технический паспорт опровергает версию о том, что дом был построен или радикально перестроен на незаконные средства. Он существует уже более двух десятилетий.

Что дальше

Сегодняшнее заседание завершено. Разбирательства по уголовному делу Энгеля Фаттахова продолжатся на следующих слушаниях. Ближайшее уже завтра.

15 апреля 2026 года в Мензелинском районном суде продолжилось рассмотрение уголовного дела экс-вице-премьера Татарстана Энгеля Наваповича Фаттахова. Заседание было посвящено оглашению показаний свидетелей, допрошенных на стадии предварительного следствия. Среди них – сотрудник компании по установке зеркал, работники теплоснабжающих организаций и экономист. Никто из них не подтвердил получение денег от подсудимого.

Показания монтажника: заказ исходил от Муртазина

В суде оглашен протокол допроса сотрудника ООО «Окстекло». Свидетель пояснил, что в 2018 году к ним обратился предприниматель Алмаз Муртазин – один из ключевых свидетелей обвинения. Требовалось изготовить и установить зеркало в частном доме в селе Актаныш.

По словам свидетеля, Муртазин лично встретил его на объекте, показал помещение, внес предоплату в магазин. После завершения работ Муртазин передал мастеру наличные в сумме около 20 тысяч рублей за монтаж. Договор в письменной форме не заключался, расписка не составлялась.

Свидетель подчеркнул: с самим Фаттаховым он не общался. Все контакты и расчеты велись исключительно через Муртазина.

Защита указывает: данные показания подтверждают, что предприниматель самостоятельно нанимал и оплачивал рабочих. Это, по мнению адвокатов, свидетельствует о возмездном характере отношений между сторонами, а не о коррупционной сделке.

Сотрудники «Теплосервиса»: дополнительных денег от Фаттахова не получали

Суд также заслушал письменные показания работников ООО «Теплосервис».

Свидетель Сахипов, занимавший должность начальника производства, сообщил, что в 2018 году участвовал в демонтаже и установке окон в ремонтной мастерской агрофирмы «Чишма». Работы выполнялись в рабочее время. Дополнительного вознаграждения от Фаттахова или его представителей он не получал.

Водитель ассенизационной машины той же организации пояснил, что по указанию директора Нагимова выезжал на откачку сточных вод в столовую агрофирмы «Чишма». За эту работу он также не получил денег сверх установленной заработной платы.

Защита обращает внимание: ни один из рядовых сотрудников не подтвердил факт получения средств от подсудимого. Все действия, согласно их показаниям, входили в обычные трудовые обязанности и оплачивались штатно.

Показания Хайдарова: позиция подсудимого

Был оглашен протокол допроса свидетеля Хайдарова – экономиста, работавшего в ООО «Коммунсервис-Актаныш». Он утверждал, что директор организации Ахметханов рассказывал ему о требовании Фаттахова ежемесячно выплачивать 60–70 тысяч рублей. Хайдаров заявил, что был возмущен и отказался участвовать в подобных схемах.

Фаттахов также указал, что показания Ахметханова и Хайдарова не подкреплены документально – в материалах дела отсутствуют аудиозаписи, скриншоты переписки или расписки.

Защита отмечает: утверждения, основанные на пересказе третьих лиц и не подтвержденные объективными доказательствами, в судебной практике часто ставятся под сомнение.

Процессуальные итоги

Защита ходатайствовала о предоставлении времени для изучения финансовых документов (тома 15–17), содержащих банковские выписки и сведения о перечислениях между организациями. Суд удовлетворил ходатайство.

Следующие заседания назначены на 23 и 24 апреля. Всего по уголовному делу проходит около 170 свидетелей. На данный момент, по оценке суда, изучено только около 10% материалов.

Что скрывается за обвинениями во взятках? 14 апреля в Мензелинском районном суде в рамках уголовного дела в отношении экс-вице-премьера Татарстана Энгеля Наваповича Фаттахова исследовали переписку подсудимого с предпринимателем Алмазом Муртазиным. Ожидались компроматы и теневая бухгалтерия. А что же было на самом деле – читайте далее.

А вот что там было на самом деле

Суд изучил скриншоты переписки, датированные 2019–2020 годами. Муртазин отправлял Фаттахову:

• счета на оплату стройматериалов (профнастил, саморезы, фасадные панели);
• коммерческие предложения с расчетом стоимости материалов и работ;
• сметы на облицовку камнем, монтаж, доставку;
• фотографии строящегося дома.

Ни одного требования денег, ни одной фразы о «покровительстве». Только цифры, сроки и названия материалов.

Фото кабинета, которого не было

Самое интересное – фотография рабочего кабинета Фаттахова. Обвинение утверждает: именно там в марте 2018 года подсудимый и Муртазин договорились о взятке.

Но Энгель Навапович заявил прямо: «Я на третий этаж не поднимался. Там ремонт шел».

В марте 2018 года кабинет находился на капитальном ремонте и еще не был готов. Встреча физически не могла там состояться. Фотография кабинета была сделана позднее.

Где обещанная взятка?

Защита обращает внимание: переписка не содержит признаков коррупционной сделки. В ней нет ни слова о передаче наличных, угроз или незаконных услуг. Есть только счета и коммерческое предложение на облицовку дома: камень 750 рублей за квадрат, монтаж еще 750. Стороны обсуждали цены, объемы и сроки работ. Обычный договор подряда, а не коррупция.

По версии защиты, переписка доказывает обычные деловые отношения между заказчиком (Фаттаховым) и подрядчиком (Муртазиным). Ни одного документа, подтверждающего безвозмездность работ или вымогательство, в материалах нет.

Вывод, который напрашивается сам

Суд продолжает изучать материалы. Но уже сейчас ясно: главное «доказательство» обвинения – переписка – не подтверждает версию следствия. Счета, сметы и фото ремонта говорят об обратном: стороны обсуждали работу, а не преступление.

Мензелинский районный суд 2 апреля продолжил слушать уголовное дело экс-главы Актанышского района Энгеля Фаттахова. На заседании выступил Руслан Гайнуллин – сын предпринимателя, чьи слова легли в основу одного из обвинительных эпизодов. Молодой человек заявил: личных наблюдений у него нет, вся информация от родителя.

Показания «с третьих рук»

Руслан рассказал, что в семейном строительном бизнесе он выполнял лишь функции водителя – возил материалы на объекты. В финансовые вопросы не вникал, договоры не обсуждал, переговоры не вел. Всем управлял отец: сам встречался с заказчиками, договаривался и решал все вопросы.

О деньгах – полутора миллионах и 600 тысячах рублей, которые следствие считает взяткой, – свидетель узнал уже после того, как они были переданы. При самом факте передачи не присутствовал, подробностей не знает.

В суде прозвучало: все, что говорит Руслан, не его собственные воспоминания, а чужие слова, услышанные от отца.

Разбег в цифрах от 5 до 12 миллионов

Одна из тем заседания – ремонт столовой в агрофирме «Чишма». По словам Руслана Гайнуллина, затраты на эти работы составили примерно 5–6 миллионов рублей. Но его отец ранее называл сумму 12 миллионов – ровно вдвое больше. Экспертиза, проведенная специалистами МВД, позже вывела цифру 4,9 миллиона, что почти совпадает с данными защиты.

Получается, что даже в одной семье нет единого мнения о реальных расходах. А обвинение, выходит, опирается на противоречивые сведения.

Фаттахов разобрал в документах каждую цифру

Энгель Фаттахов не остался в стороне и лично проанализировал реестр расходов на ремонт своего жилья, на котором строится обвинение в получении взятки. Он указал на многочисленные несоответствия:

• В документах заложена плитка на 400 тысяч рублей, хотя в доме такого количества материала нет.
• Ковролин оценен в 250 тысяч, при том что реальная цена не превышает 20 тысяч.
• Некоторые счета-фактуры не имеют ни подписей, ни печатей, то есть юридически ничтожны.
• Отдельные работы якобы проводились в период, когда хозяин уже жил в доме, значит, они физически не могли выполняться.
• В бумагах, датированных 2018 годом, присутствует начисление ЕСН – налога, который в России отменили еще в 2010 году. Это, по словам подсудимого, прямое свидетельство подделки.

Вместо 21 миллиона 5

Фаттахов подсчитал: реальные траты на ремонт его дома не превышают 5 миллионов рублей. А главный документ, где фигурирует сумма в 21 миллион, по его утверждению, составлен вовсе не предпринимателем Муртазиным, а его женой Дильбар. «Это фальшивка», – заявил в суде бывший глава района.

Заседание продолжится

Суд объявил перерыв до следующего дня. Защита последовательно доказывает, что ключевые аргументы обвинения не выдерживают проверки: показания основаны на слухах, суммы разнятся, документы полны ошибок и признаков подлога.

23 марта в Советском районном суде Казани продолжились слушания по гражданскому иску прокуратуры Татарстана к бывшему вице-премьеру и экс-главе Актанышского района Энгелю Фаттахову.

На этот раз в центре внимания оказались земельные участки и жилые дома в селе Усады Лаишевского района, оформленные на Радика Хаертдинова. Прокуратура считает, что это имущество фактически принадлежало семье Фаттахова. Однако защита представила документы, которые эту версию опровергают.

Кому на самом деле принадлежала земля в Усадах?

Прокуратура настаивает: Хаертдинов был лишь номинальным владельцем, а реально землей и домами в Усадах распоряжалась семья Фаттахова. Главный аргумент истца – протокол допроса Хаертдинова на следствии, в котором тот заявил, что не вникал в детали сделок, а просто подписывал документы по просьбе Ильнара Фаттахова. Дополнительно прокуратура указывает на несоответствие доходов Хаертдинова (456 тыс. рублей за 2015–2017 годы) и стоимости приобретенного имущества (свыше 8 млн рублей).

По мнению защиты, реальная картина выглядит по-другому.

Из материалов дела следует: еще в 2014 году Хаертдинов взял участки в аренду, лично подписывал договоры и акты приема-передачи. В 2018 году он выкупил их у муниципалитета по льготной цене, установленной администрацией. Все договоры купли-продажи подписаны им собственноручно. Позже он же занимался строительством домов, оплачивал налоги и продал объекты независимым покупателям.

Доверенности, выданные Ильнару Фаттахову в 2018, 2019 и 2020 годах, по словам защиты, касались только помощи в оформлении документов – размежевании участков, общении с госорганами. Они не означали передачи прав собственности или какой-либо выгоды семье Фаттахова.

Таким образом, прокуратура не привела ни одного прямого доказательства причастности Энгеля Наваповича Фаттахова или его родственников к сделкам в Усадах. Защита же документально подтвердила, что Хаертдинов действовал самостоятельно.

Показания, которые опровергаются документами

В основе позиции прокуратуры лежит протокол допроса Хаертдинова от 26 ноября 2024 года. Однако защита утверждает: эти показания были получены с нарушением, под давлением. Сегодня Хаертдинов настаивает на ином: он сам участвовал в сделках, сам подписывал договоры, и никто за него этого не делал.

Суд поинтересовался, пытался ли Хаертдинов обжаловать действия следователя. Представитель ответчика пояснил: куда важнее, что сейчас у его доверителя есть четкая позиция, которую он готов отстаивать в суде и которая подкреплена реальными документами, а не устными заявлениями.

В судебной практике показания, полученные с нарушением закона, не могут считаться надежным доказательством. Особенно если они расходятся с письменными документами, которые свидетель подписывал лично.

Итоги заседания

Рассмотрев очередную часть претензий прокуратуры, можно сделать вывод: у истца нет убедительных доказательств того, что Хаертдинов был подставным собственником, а сделки в Усадах – лишь прикрытием. Вся доказательная база истца сводится к одному протоколу допроса, который, вдобавок, сам Хаертдинов сейчас не подтверждает.

Суд в ходе заседания задал несколько принципиальных вопросов:

• как именно происходили расчеты между Хаертдиновым и покупателями – наличными, по безналу, с расписками;
• кто на самом деле строил дома на этих участках;
• куда в итоге ушли деньги от продажи объектов.

Стороны пообещали предоставить ответы к следующему заседанию. Но даже сейчас ясно: бремя доказывания лежит на истце. Именно прокуратура должна представить неоспоримые доказательства того, что средства от продажи недвижимости получила семья Фаттахова, а не Хаертдинов.

Таких доказательств пока нет. Более того, сам Хаертдинов через своего представителя категорически отрицает, что передавал кому-либо деньги от этих сделок.

Что дальше

Следующее заседание назначено на 27 апреля. Стороны продолжат отстаивать свои позиции, а также займутся оставшимися эпизодами.

Уже сейчас очевидно: защита последовательно доказывает, что имущество в Усадах не имеет отношения к семье Фаттахова. Прокуратура же, по сути, пытается приписать бывшему чиновнику сделки, к которым он не причастен.

В уголовном деле бывшего главы Актанышского района Энгеля Фаттахова все чаще возникают сомнения в достоверности показаний главного свидетеля обвинения – предпринимателя Алмаза Муртазина. Суммы, которые он называет, делаю большой разбег от 6 до 25 миллионов рублей, а сами показания меняются прямо в зале суда.

Защита уверена: Муртазин пытался опередить следствие, опасаясь уголовной ответственности за свои финансовые проблемы, и его претензии родились не из-за долгов Фаттахова, а из-за собственного страха.

Хронология заявления: когда и почему заговорил свидетель

В апреле 2024 года в Татарстане задержали главу Тукаевского района Фаила Камаева. Это событие вызвало большой резонанс.

20 мая того же года Алмаз Муртазин пишет заявление на Энгеля Фаттахова.

Три года до этого, с 2018 по 2021, Муртазин спокойно работал: делал ремонт в доме, брал подряды в районе, сотрудничал с агрофирмой «Чишма». Никаких жалоб, никаких претензий.

Защита обращает внимание: почему Муртазин молчал три года, а заговорил именно после ареста Камаева, когда по региону прокатилась волна уголовных дел? Если он действительно пострадал от действий Фаттахова, почему не обратился раньше?

По мнению адвокатов, к весне 2024 года бизнес Муртазина уже развалился: долги, арестованное имущество, отсутствие заказов. Увидев, как развиваются события вокруг Камаева, он мог испугаться, что следующим окажется он сам. И тогда решил написать заявление первым, чтобы подстраховаться и не попасть под удар.

Суммы не сходятся

В суде выяснилась любопытная арифметика. Муртазин называл разные суммы. Сначала речь шла о 21 миллионе рублей. Потом появилась смета на 25 миллионов. Экспертиза МВД насчитала 13,2 миллиона. А экспертиза, представленная защитой, – около 6 миллионов.

Отделочники Гайнутдиновы, работавшие в доме Фаттахова полгода, пояснили, что за внутреннюю отделку всего дома и материалы им оплатили чуть больше миллиона.

Показательный момент – Муртазин в суде признал: в его расчеты были заложены сметная прибыль, накладные расходы и НДС. Реально он эти суммы не тратил. Получается, изначальная цифра раздувалась за счет того, чего не было. Если убрать эти «бумажные» показатели, и сумма подходит к тем же 6–7 миллионам.

Значит, цифры, которые фигурировали в заявлении, брались не из реальных трат, а складывались с учетом того, чего в действительности не существовало.

Выгода Муртазина

Предприниматель в суде подтвердил: работать с деньгами Фаттахова через свою фирму ему было выгодно. Все просто – он на НДС. Платил за материалы официально, а потом списывал их как расходы. Меньше налоговая база – меньше налоги.

Наличные от Фаттахова он тоже брал. Это позволяло ему «обналичивать» средства и возвращать их в оборот.  А то, что оставалось после демонтажа, забирал себе и пускал в дело. Часть расчетов вообще шла не деньгами, а бычками, которых продавал и снова получал наличку.

Все это мало напоминает взятку. Скорее, обычные хозяйственные отношения, где у каждого свой интерес. Фаттахов передавал деньги, Муртазин их грамотно встраивал в свою налоговую схему и использовал для поддержания бизнеса. Никакой криминальной составляющей, просто взаимовыгодное сотрудничество.

Счет на агрофирму

Есть одна деталь, которая разрушает версию о «коррупции».

В апреле 2024 года Дильбар Муртазина встретилась с Фаттаховым на заправке в Актаныше. При встрече она предъявила ему счет на 25 миллионов рублей.

Платежный документ был выписан на агрофирму «Чишма». В строке «назначение платежа» стояло: «общестроительные работы».

Из этого можно сделать простой вывод: Дильбар уже знала, что деньги за эти работы перечисляет именно агрофирма. И она пришла, чтобы потребовать продолжения. Если бы речь шла о взятке, счет выставляли бы лично Фаттахову, а не организации, с которой у семьи Муртазиных к тому моменту уже сложились давние рабочие отношения.

Доверие вместо договора

Фаттахов и Муртазин знакомы не первый год. Еще до того, как затеяли ремонт в доме. Все делали на доверии – никаких бумажных договоров не оформляли.

В 2021 году, когда ремонт закончился, Муртазин не ушел. Продолжал работать на агрофирму «Чишма», получал заказы и деньги. Претензий у него тогда не возникало.

А когда у него дела пошатнулись (2022–2023 гг), Фаттахов протянул руку помощи. Перевел 100 тысяч рублей с агрофирмы, безвозмездно, просто как поддержку. Помог с лечением жены. Рабочие Муртазина в тот период бесплатно обедали в столовой агрофирмы. Зто тоже, по сути, была частью взаимных расчетов.

Кстати, в материалах дела есть акт сверки между агрофирмой «Чишма» и фирмами Муртазина. Так вот, по этому документу должник вовсе не Фаттахов. Долг в 1,3 миллиона рублей числится… за Муртазиным. То есть не экс-глава района остался должен подрядчику, а наоборот.

«Не помню» и 800 тысяч

В суде Муртазин то и дело повторяет: «не помню», «точно не скажу», «наверное». Даты путает, суммы меняет, детали теряет. А когда адвокаты показывают документы, вынужден признавать: да, раньше говорил по-другому.

Особенно яркой оказалась история с 800 тысячами рублей.

Сначала Муртазин утверждал: получил эти деньги от Фаттахова как часть платы за ремонт. Но когда адвокаты начали уточнять детали, он вдруг «вспомнил», что это был возврат займа.

За три месяца, пока шло следствие, Муртазин трижды менял свою позицию. Каждый раз выдавая новую версию и другие цифры.

Вопрос без ответа

Все, с кем Фаттахов сотрудничал, получили свои деньги и претензий не имеют. Никто из них не говорит о взятках, давлении или обмане. Только один Муртазин заявил о «коррупции». Причем именно в тот момент, когда сам оказался в шаге от уголовного дела.

Защита обращает внимание: в этой истории нет ни одного прямого подтверждения взятки. Есть многолетние рабочие связи, взаимовыручка, запутанная система расчетов – деньгами, скотом, материалами. А еще есть страх Муртазина, который, оказавшись на грани, решил спасаться чужим именем.

Муртазин называет себя верующим человеком. Но куда ведут его слова сейчас, когда в суде его показания рассыпаются одно за другим?

Если суд установит, что они были ложными, в соответствии со статьям 306 и 307 УК РФ ему грозит до пяти лет тюрьмы. Защита намерена добиваться справедливого решения, основанного на реальных фактах, а не на страхах и предположениях.

Вопрос к Муртазину: стоят ли эти страхи того, чтобы оговорить человека, который когда-то пришел на помощь?

19 марта в Мензелинском районном суде продолжились слушания по уголовному делу бывшего главы Актанышского района Энгеля Фаттахова. В этот раз допрашивали Радика Гайнуллина – сына предпринимателя, чьи фирмы «Мастерстрой» и «Барс» работали на объектах в районе.

Его показания в очередной раз показали: обвинение держится на пересказах и слухах, а цифры, которые приводят свидетели, реальными документами не подтверждены.

Главная фраза допроса: «отец рассказывал»

Радик Гайнуллин отвечал на вопросы суда почти одинаково: «со слов отца», «отец рассказывал», «отец ездил и договаривался». Сам он при встречах отца с Фаттаховым не присутствовал, передачу денег не видел, даты назвать не смог.

По закону такие показания называют производными. Статья 75 УПК РФ не разрешает использовать их как доказательство, если первоисточник (в данном случае сам Ринат Гайнуллин) не подтвердит их в суде. А он пока не допрошен.

За что 1,5 миллиона и 600 тысяч?

Свидетель подтвердил, что его отец передавал Фаттахову деньги: 1,5 миллиона рублей и еще 600 тысяч. Но не смог объяснить за какие объекты, когда, при каких обстоятельствах.

Следствие считает, что эти суммы могли быть связаны с ремонтом школ №4 и №32 в Набережных Челнах или с техникумом. Но сам Гайнуллин-младший не смог сопоставить платежи с конкретными объектами.

Фаттахов прямо спросил в суде: если деньги отдавали за разные объекты в разное время, где доказательства? Их нет. Цифры сами по себе, без конкретных дат и контрактов, ничего не стоят.

Столовая за 6 млн, а не за 12

В суде вернулись к эпизоду с ремонтом столовой агрофирмы «Чишма» в деревне Миннярово. Работы проводились в 2017 году. Сын предпринимателя подтвердил: речь шла о суммах в районе 5,9–6 миллионов рублей. Эти цифры зафиксированы в сметной документации, которая передана следователям.

Однако в материалах дела фигурирует совсем другая цифра – 12 миллионов. Свидетель объяснил это просто: отец ошибся, случайно приплюсовал расходы по другим объектам.

Экспертиза МВД насчитала 4,9 миллиона, что практически совпадает с данными защиты. Выходит, реальные траты оказались в два раза меньше того, что изначально вменено обвинением.

После ремонта – без работы

Гайнуллин-младший также рассказал: после того как в 2017 году закончили столовую, их фирмы больше не получали муниципальных контрактов. Если бы ремонт был взяткой за покровительство, логично было бы ждать продолжения сотрудничества. Но его не случилось.

Защита подчеркивает: после 2017 года фирмы Гайнуллина никакой помощи от Фаттахова не получали. Связка «ремонт в обмен на контракты» здесь не работает.

Документы сгорели — точную сумму уже не назвать

Свидетель объяснил, почему нельзя точно подтвердить все затраты: часть первичных документов сгорела или пропала при банкротстве фирм. Осталась только сметная документация, которую составили позже. Она показывает те самые 6 миллионов.

Экспертиза защиты эти цифры подтверждает. А у обвинения документального обоснования для 12 миллионов нет.

Что толкнуло отца на заявление

В конце допроса Радик Гайнуллин все-таки признал: пути его отца и Фаттахова разошлись. Причина банальная – обещанные объекты так и не дали, а бизнес к тому моменту уже трещал по швам. Сам свидетель не исключает: заявление появилось не из-за каких-то коррупционных схем, а из-за обычной человеческой обиды и страха оказаться на скамье подсудимых.

Та же история уже звучала в суде при допросе Алмаза Муртазина. И там, и тут предприниматели, чьи дела шли под откос, ищут, на кого списать свои беды.

Особенно на этом фоне выделяется экономический абсурд, который сам же Гайнуллин и озвучил. Строительство техникума принесло им не больше 2 миллионов чистой прибыли. А в качестве «отката» за объект, по версии следствия, они должны были выложить 6 миллионов на ремонт столовой. Ни один здравомыслящий бизнесмен, тем более в кризис, на такое не пойдет.

Все это говорит об одном: реальные мотивы заявления – не бизнес-логика, а совсем другое.

О чем на самом деле говорят показания

Радик Гайнуллин не был участником событий – он их пересказчик. То, что он сообщил суду, не его личные наблюдения, а чужие слова. Реальные расходы на ремонт столовой, подтвержденные документами, в два раза ниже тех, которые фигурируют в обвинении. А после завершения работ по данному объекту ни одного нового контракта фирмы Гайнуллина не получили.

Так что ни состава преступления, ни какой-либо выгоды для Фаттахова в этой истории не просматривается.

Дальнейшие слушания

Следующее заседание назначено на 25 марта. В суд собираются вызвать самого Рината Гайнуллина. Возможно, его слова что-то прояснят. Но пока обвинение продолжает держаться на очень зыбкой почве.

В уголовном деле бывшего главы Актанышского района Энгеля Наваповича Фаттахова центральным стал вопрос: на чьих показаниях строится обвинение? Как показали заседания 25 и 26 февраля, многие свидетели рассказывают не о том, что видели сами, а о том, что слышали от других.

Братья Дамир и Адель Муртазины, допрошенные 25 февраля, прямо сказали: об обстоятельствах, которые следствие считает доказательством вины, они знают только со слов родителей. Рабочие, делавшие ремонт в доме, тоже не могут точно сказать, кто именно был заказчиком.

Все тогда упирается в статью 75 УПК РФ: показания, основанные на слухах и непроверенной информации, не могут ложиться в основу приговора.

Актуальные новости по делу публикуются в официальном Telegram-канале.

Кто и что рассказывает в суде

В деле Энгеля Фаттахова десятки свидетелей. Но ключевые те, кто говорит о ремонте дома, передаче имущества и покровительстве. Вот кто из них действительно видел события своими глазами, а кто пересказывает чужие слова.

• Алмаз Муртазин
  — Предприниматель, выполнял ремонт в доме Фаттахова, заявитель
  — Сам организовывал работы, является непосредственным очевидцем
• Дильбар Муртазина
  — Жена Алмаза
  — По версии защиты, составляла смету на 21,7 млн рублей
  — В суд не явилась, Фаттахов настаивает на ее допросе
• Дамир Муртазин
  — Сын Алмаза
  — Показания со слов родителей: «возможно, слышал разговор», «в подробности не вдавался»
• Адель Муртазин
  — Сын Алмаза
  — Также пересказывает: «мне папа говорил», «узнал позже»
• Радик Гарифуллин
  — Плиточник
  — Работал по найму, взаимодействовал только с Алмазом Муртазиным
• Марс Муртазин
  — Плиточник
  — Аналогично: лично контактировал только с подрядчиком
• Дилфат Нагимов
  — Директор «Теплосервиса»
  — Показания менялись; в суде заявил, что прямых договорённостей о взятке не было
• Римма Кустова
  — Экс-директор «Коммунсервис-Актаныш»
  — В суде изменила показания: «наличие взятки не подтверждаю»
• Ринат Гайнуллин
  — Предприниматель (эпизод со столовой агрофирмы)
  — Заявлял о сумме 12 млн, экспертиза показала 4,9 млн

Итог прост: из всех свидетелей только Алмаз Муртазин и рабочие могут считаться очевидцами. Но их слова либо путаются, либо не касаются главного – коррупционного сговора. Сыновья Муртазина и часть других свидетелей – просто пересказчики, причем некоторые потом отказывались от своих слов.

Что говорит закон

Статья 75 УПК прямо запрещает использовать показания, основанные на догадках, слухах или без указания источника. Свидетель должен говорить о том, что видел или слышал лично, а не пересказывать сплетни.

Судебная практика давно стоит на том же: если человек не был очевидцем, его слова – не доказательство.

Кстати, за ложные показания можно получить срок: по статье 307 УК – от штарфа в 80 тыс. рублей до двух лет лишения свободы, а за заведомо ложный донос (статья 306) – до трех.

Защита Фаттахова не раз обращала внимание: у семьи Муртазиных – долги, арестованное имущество, тяжелое финансовое положение. А после того как они написали заявление на Фаттахова, дело против жены Муртазина почему-то закрыли. Вопросы, конечно, остаются.

Свидетель или пересказчик?

Когда суд оценивает показания, главное – откуда человек знает то, о чем говорит. Если сам видел – одно дело. Если ссылается на «люди говорят» или «родственники рассказывали» – совсем другое. Источник должен быть проверяем.

Вот что говорят братья Муртазины:

• «Я узнал об этом потом»
• «Возможно, слышал, когда родители разговаривали»
• «Мне папа говорил»
• «Я в подробности не вдавался, особо не спрашивал у родителей»

Никто из них не присутствовал при разговорах отца с Фаттаховым. Они не могут подтвердить, о чем именно договаривались стороны и были ли те договоренности.

Их показания – типичный пересказ семейных разговоров. А по закону такие «производные» доказательства ничего не стоят, если первоисточник (в данном случае Алмаз или Дильбар Муртазина) не подтвердит их в суде.

Рабочие: кто заказывал музыку?

Плиточники Радик Гарифуллин и Марс Муртазин, допрошенные 26 февраля, тоже мало что могут добавить. Да, они работали в доме. Но:

• «Фаттахова я видел несколько раз, он приезжал в конце дня, но в нашу работу не вмешивался»
• «Денег от Фаттахова лично не получал».

Их нанял Алмаз Муртазин, он же платил. С хозяином дома они почти не пересекались. Так что их показания только о том, что они выполняли работу, а не о том, был ли тут криминал.

Позиция защиты

Адвокаты Фаттахова настаивают: пересказы с чужих слов не могут быть приговором. Это производные доказательства, они не доказывают умысел.

Если Дильбар Муртазина, которая, по словам защиты, составляла смету на 21 миллион, не явится в суд и не подтвердит свои расчеты лично, вся конструкция обвинения рушится. Суд не может опираться на семейные разговоры, записанные следователем.

На заседании 26 февраля Фаттахов прямо заявил: «Без нее я не могу себя защищать». И пока главный свидетель отсутствует, все показания сыновей – просто слова, не имеющие силы.

Вопросы без ответов

Если свидетель не был очевидцем, он не может подтвердить ни факт сговора, ни преступный умысел. В деле Фаттахова слишком много таких «пересказчиков». Где же прямые доказательства? Кто видел передачу взятки? Кто слышал лично, как договаривались о ремонте в обмен на покровительство?

Эти вопросы защита будет задавать снова и снова.

Что дальше?

Процесс продолжается. Явится ли в суд Дильбар Муртазина? Сможет ли она объяснить, откуда взялась цифра 21 миллион? Ответы на эти вопросы могут все изменить.

Актуальные последние новости уголовного дела Энгеля Фаттахова публикуются в официальном Telegram-канале. Здесь – основная хроника, там – дополнительные материалы и видео с заседаний.

С 10 по 12 марта в Мензелинском районном суде прошли очередные слушания по уголовному делу бывшего главы Актанышского района Энгеля Фаттахова. За три дня случилось главное – один из ключевых свидетелей стороны обвинения фактически перешел на сторону защиты. Руслан Гарипов, много лет проработавший в районной администрации, публично отказался от прежних показаний и рассказал суду совсем другую историю.

Актуальные новости по делу публикуются в официальном Telegram-канале.

Человек, который знает всё о стройках в районе

Руслан Гарипов – фигура в Актаныше известная. Он начинал еще при прежнем главе Камаеве, потом работал с Фаттаховым. Был начальником отдела капстроительства, затем замом руководителя исполкома. Если кто и знает, как в районе распределяли подряды и кто за этим стоял – так это он.

В суде Гарипов сделал то, что бывает редко: открыто сказал, что его прежние показания – не совсем правда. Вернее, не его слова. Пояснил: на следствии следователь записал все так, как было удобно обвинению. А в зале суда рассказал как было на самом деле.

И его версия отличается от того, что пытается доказать следствие.

Муртазин работал при всех главах. Фаттахов тут ни при чем

Главный тезис, который прозвучал из уст Гарипова: Алмаз Муртазин, который делал ремонт в доме Фаттахова, вовсе не был «выдвиженцем» бывшего главы. Он работал в районе еще при Камаеве. И получал подряды задолго до того, как Фаттахов вернулся в кресло руководителя.

Это важный момент. Обвинение пытается выстроить схему: Фаттахов «покровительствовал» Муртазину, а тот в благодарность бесплатно ремонтировал ему дом. Но если Муртазин спокойно работал и до Фаттахова, и при нем – о каком особом покровительстве может идти речь?

«Никто не давал указаний без обсуждения»

Гарипов подробно объяснил, как в районе распределялись подряды. По его словам, все решалось коллегиально. Собирались, обсуждали, смотрели – у кого есть ресурсы, кто свободен, кто справится. Фаттахов никогда не тыкал пальцем и не говорил: «Этот объект отдайте Муртазину, и точка».

«Без обсуждения, чтобы глава давал указание, что этот объект будет делать Муртазин – такого не было», – прямо заявил свидетель.

То есть решения принимались рабочим способом, а не по звонку сверху.

История с техникумом: все решили еще до Фаттахова

Отдельно Гарипов остановился на объекте, который фигурирует в деле, – Технологическом техникуме. Следствие связывает его с предпринимателем Гайнуллиным и пытается представить как пример «особого отношения».

Гарипов объяснил: подрядчика на этот объект определили ещё при Камаеве. На обычном рабочем совещании. Когда Фаттахов стал главой, работы на техникуме уже шли – объект был переходящим. И когда потребовалось направить рекомендательное письмо, его написали на ту же организацию, которая и так там работала. Логично и без всякой коррупции.

Котлы для отопления: не корысть, а необходимость

Еще один эпизод, который всплывал на заседаниях, – передача 12 газовых котлов компании «Коммунсервис-Актаныш». Следствие видит в этом злоупотребления. Гарипов, который лично участвовал в штабе по подготовке к отопительному сезону, рассказал, как было на самом деле.

В 2020 году в районе переходили на индивидуальное отопление, центральную котельную закрывали. Надо было срочно запустить тепло в школах и детсадах. Ждать конкурсов и торгов не могли – дети бы замерзли.

Котлы передали тем, кто мог их сразу обслуживать. Решение вынужденное, техническое, а не чья-то корыстная прихоть.

Рабочие и поставщики: деньги платил только Муртазин

Параллельно в суде оглашали показания тех, кто своими руками делал ремонт в доме Энгеля Наваповича Фаттахова и возил туда стройматериалы. Картина сложилась одна и та же.

Поставщики бетона, сантехники, кирпича, металлических дверей – все показали, что работали только с Муртазиным. Деньги поступали от него. Фаттахова они либо не знали вовсе, либо видели мельком. Никаких расчетов с ним не вели.

Отделочники Гайнутдиновы, которые провели в доме около полугода, также пояснили, что их нанял Муртазин. Он же платил. Наличными. Чеки за материалы забирал себе. Сам Фаттахов с ними не расплачивался. Когда одна из отделочниц попросила у хозяина дома аванс, он ответил коротко: «Алмаз даст».

Кстати, обои для комнат покупали сами Фаттаховы. За свои деньги. Хотя в обвинении эти траты тоже проходят как часть взятки. А жила семья Фаттахова во время ремонта… в бане. В подсобном помещении рядом с домом.

Ахметов и протокол: слова разошлись с подписью

10 марта Фаттахов обратил внимание суда на одну деталь. Речь идет о протоколе совещания, которое проводил вице-премьер, министр сельского хозяйства Марат Ахметов. Документ важный – он касается раздела имущества.

По словам Фаттахова, сам Ахметов теперь от этого протокола отказывается. Говорит, что совещание было коротким, минут на десять. Но Фаттахов утверждает: оно длилось полтора часа. И в протоколе все расписано – кому что передается. И подпись Ахметова там стоит.

Защита считает: если человек сначала подписал документ, а потом от него отказывается – это повод усомниться в его показаниях.

Награды и характеристика: кого на самом деле судят

В последний день заседаний суд изучил личные документы подсудимого. В деле – медаль ордена «За заслуги перед Республикой Татарстан», благодарности от Владимира Путина за подготовку Олимпийских игр в Сочи и Универсиады в Казани, почетные грамоты, звание «Заслуженный работник сельского хозяйства РТ». Также приобщены положительные характеристики от руководства республики и жителей района.

Защита обращает внимание: награды и отзывы подтверждают, что на протяжении многих лет Фаттахов пользовался доверием и уважением – как на районном, так и на республиканском уровне.

Особое внимание привлекла характеристика от Сахабетдинова-младшего, сына директора ООО «Чишма». Там все написано хорошими словами. Но позже, как выяснилось, этот же человек под влиянием бывшего прокурора Загрутдинова написал на Фаттахова заявление. Мол, его отец принудительно согласился на раздел хозяйств. Защита уверена: заявление писалось не по своей воле. Под диктовку.

Что дальше

Суд продолжит изучать письменные доказательства. Следующее заседание назначено на 19 марта.

Свежие новости и видео с заседаний – в официальном Telegram-канале. Там же – дополнительные материалы, которые не попадают в основную хронику. Подписывайтесь, чтобы быть в курсе.