Все было достаточно интересно и иллюстративно. Расскажу немного из того, что было на лекции и чуть-чуть добавлю от себя, ведь про репродукцию на лекции не было ничего, но рассказали ещё про другие створчатые алтари Германии и графику катехизиса Галлуса .

Виттенбергский алтарь Кранаха создан Лукой Кранахом Старшим и его сыном Лукой Кранахом Младшим и был установлен в 1547 году в церкви Святой Марии в Виттенберге. Алтарь был написан в разгар величайших трудностей евангелического движении. Он был освящён Иоганном Бугенхагеном, пастором церкви и другом Мартина Лютера.

Сами изображения алтаря демонстрируют основные принципы Реформации. На передней панели изображены три таинства: крещение, евхаристия и исповедь, на центральной панели установление Тайной вечер с Лютером. На пределле Лютер проповедует Слово Божье. На задней панели изображён воскресший Христос и ветхозаветные сюжеты.

На последней фотографии масштабная репродукция алтарного образа Кранаха «Реформация», которая была установлена и освящена во время службы 19 сентября 2016 году в часовне Международного центра лютеранской церкви — Синода Миссури (IC) в Сент-Луисе. Репродукция, примерно в три раза меньше оригинала, содержит репродукции картин Кранаха, вставленные в деревянные панели. В верхней части, алтаря на немецком языке выгравированы слова из 1-го послания Коринфянам 3:11 «Никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос». Этот текст важен для алтаря Реформации, потому что в нём заложено основание: Иисус Христос.

Предисловие

Спасение совершилось посредством страданий и кровавой жертвенной смерти Иисуса на Алтаре Голгофского креста. Бог прощает благодатно. Бог прощает ради Христа. Вера приносит Божье благодатное прощение, даруемое ради Христа. Эту веру Бог называет праведной. Таково учение Святого Писания (Рим. 3:21-26; 4:5).

Каким образом человек обретает ту веру, которую Бог объявляет праведной в Своих глазах? Лютеранские исповедания наставляют нас об этом. Особенно это справедливо в отношении «Аугсбургского вероисповедания», которое (Артикул V) утверждает: «Для того чтобы мы могли обрести эту веру, было учреждено служение учения Евангелия [Predigtamt] и отправления Таинств. Ибо Слово и Таинства являются орудиями, посредством которых дается Святой Дух, Который порождает веру там и тогда, где и когда это угодно Богу, в тех, кто слышит Евангелие»1. Насколько это справедливо в отношении артикула об оправдании по благодати через веру, настолько же и в отношении учения о служении. Спасение полностью является даром. Оно совершается вне нас (extra nos). В центре него стоит Христос (т.е. оно христоцентрично), — оно являет и прославляет деяния, совершённые Христом ради грешников. Это чистое Евангелие. Таковым же является и дарование спасения грешнику. Спасение даруется нам извне (extra nos). Оно также христоцентрично. Это явленное Евангелие.

Соответственно, служение учения не существует ради самого себя. Это служение было учреждено Христом (Матф. 28:18-20; Иоан. 20:21-23; 21:15-17; Ефес. 4:11-12) для того, чтобы через Евангелие и Таинства донести до грешников плоды Его смерти и воскресения. Таким образом, Святой Дух творит веру в слышащих Евангелие там и тогда, где и когда это угодно Ему. Через Евангелие и Таинства Иисус присутствует в Своей Церкви, чтобы даровать то, чего Он добился посредством Голгофы и пустой гробницы. Выступая в качестве орудий проповеди Евангелия и отправления Таинств, пастыри представляют не себя, а Христа. «Апология Аугсбургского вероисповедания» в Артикулах VII и VIII говорит следующее: «Они [пастыри] представляют личность Хри- ста и не представляют себя самих, о чем Христос свидетельствует в Лук.(10:16): «Слу- шающий вас Меня слушает...» [Поэтому даже Иуда был послан проповедовать]. Когда они [пастыри] проповедуют Слово Божье, когда они отправляют Таинства, они делают все это вместо Христа и за Него.» (КС, Ап.; VII и VIII, 28).

Но что такое царственное священство (1 Пет. 2:4-9)? Оно состоит из тех, кто слышал Евангелие и в ком Святой Дух сотворил веру. Царственное священство включает как пастырей, так и прихожан. Спасённое даром, по Божьей благодати, обретённой в Крещении, царственное священство живёт одновременно в двух сферах.

В вертикальном отношении, перед Богом, члены царственного священства живут жизнью веры. Жизнь его членов сокрыта со Христом в Боге (Кол. 3:3). Исполняя своё призвание свыше, то есть различные житейские дела, которые им предназначил совершать Бог, члены царственного священства живут в горизонтальном отношении, среди своих ближних, в любви к ним. Жизнь в любви, которую имеет царственное священство — это жизнь Христа (Гал. 2:20). Царственное священство — это Божий инструмент на земле для ходатайства (1 Тим. 2:1, 2), свидетельства (1 Пет. 3:15) и благих деяний (Матф. 25:40). Коллекта, читаемая после Причастия, прекрасно выражает это: «Мы молим Тебя, чтобы по милости Своей Ты укрепил нас этим в вере в Тебя и в ревностной любви друг к другу». Таким образом, царственное священство не существует для самого себя. Это жизнь, обращённая вне себя — жизнь веры во Христа и любви к ближнему. Принимая истинное оправдание, и вы становитесь частью царственного священства.

Стремясь вооружить духовенство и мирян знаниями о служении и царственном священстве, Лютеранская Лига прихожан Лютеранской церкви Веры в Хеброне (штат Небраска) пригласила преподобного д-ра Й. Шёне, епископа Независимой Евангелической Лютеранской церкви Германии, выступить с лекциями в штатах Небраска и Миннесота. Лекции состоялись в Биэтрисе (Небраска) и в Миннеаполисе (Миннесота) в феврале 1996 года.

Эссе, впервые публикуемое в данной брошюре, представляет собой отредактированную версию лекций, прочитанных епископом Шёне. Мы уверены, что содержание данного эссе важно и полезно для Церкви, в частности, — для лютеранства Соединённых Штатов. Специальная теологическая терминология в тексте сохранена, при этом в скобках, по мере необходимости, приводится её значение или перевод.

Мы выражаем огромную благодарность епископу Шёне, Лютеранской лиге мирян из Хеброна (Небраска), Лютеранской церкви Св. Павла в Биэтрисе (Небраска), Лютеранской церкви Университета Миннеаполиса (Миннесота) и Джону Д. Викеру, а также издателям журнала «Logia» за их содействие выходу в свет данного издания.

Брент У. Кулман, Лютеранская церковь Веры, Хеброн (Небраска) Джон Т. Плесс, Лютеранская церковь Университета Миннеаполиса (Миннесота) День представления «Аугсбургского вероисповедания», 1996 год.

Христологический характер священнослужения

Богослужение при рукоположении. Церковная литургия и священнослужение

Обряд рукоположения всегда отражает церковную доктринальную позицию и свидетельствует о ней. Литургия раскрывает не только отношение церкви к Святым Писаниям, но и то, чему церковь учит в вопросе об оправдании. Литургия свидетельствует, воспринимает ли церковь отпущение грехов как серьёзное и действенное провозглашение прощения, исповедует ли церковь истинное присутствие Тела и Крови Христа в видимых элементах Причастия, то есть уповает ли церковь на присутствие Бога в Его Слове и Таинствах. Литургия также показывает, как церковь учит о Крещении, о грядущем мире, о браке и о служении.

Вот почему церкви — как, например, моя в Германии — объявляют официальную церковную литургию (как она установлена и зафиксирована требнике) обязательной и нормативной для каждого пастора и каждой общины. Соблюдение этих форм обязательно, они не должны заменяться какими-то изобретениями или импровизациями пасторов или общин. Причина этого вполне понятна. Во-первых, литургия свидетельствует о единстве церкви. Во-вторых, она предотвращает проникновение ложных учений посредством формулировок, не получивших одобрения. Мы следуем древнему правилу: lex credendi, lex orandi («законом веры устанавливается закон поклонения»), или ещё более точно: lex supplicandi statuat legem credendi («законом молитвы утверждается закон веры»), что справедливо также и в обратную сторону.

Таким образом, литургия является выражением исповедания и доктрины церкви. Каждый может воспринимать её именно так — и для большинства людей действительно литургия является критерием определения характера церкви путём посещения обычных её богослужений. То, что празднуется, отправляется или совершается в соответствии с рядом принятых литургических формул, не нуждается в дополнительном надзоре или утверждении. Но поскольку лютеране серьёзно относятся к сохранению в чистоте библейского учения, всегда будет сохранять значение то, что их литургия отражает доктрину.

При разговоре о священнослужении в лютеранской церкви литургический порядок рукоположения вполне может дать ключ к его пониманию. Итак, давайте начнём с описания служения рукоположения в современной Германии. Вы видите собрание общины. Вы видите присутствующее духовенство. Вы видите, как рукополагаемый или рукополагаемые стоит (стоят) или преклонил(и) колени перед Алтарём. Что же происходит? Думаю, что формула, или обряд рукоположения в значительной степени таков же, как и в вашей церкви. Прежде всего, это публичное богослужение. По возможности оно происходит в воскресенье или в особый день церковного года, например, в апостольский день. В воскресенье, за неделю до того, делается объявление. Возносятся ходатайственные и просительные молитвы за рукополагаемого. Выходит епископ или его представитель, который будет совершать обряд рукоположения. Двое других рукоположенных представителей духовенства будут помогать ему вместе со всей общиной. Между прочим, это очень старая церковная традиция. Четвёртый канон Никейского собора, состоявшегося в четвёртом столетии, предписывает, чтобы при рукоположении присутствовали по крайней мере двое других рукоположенных представителей духовенства. Рукополагаемый публично подписывается под тем, что он признаёт Писания и Исповедания истинным и непогрешимым Словом Божьим и его истинным истолкованием.

Перед нами обычный порядок богослужения. После проповеди происходит представление кандидата или кандидатов. Мы начинаем с очищенной Лютером литании. Это дань старой традиции. Когда-то в Средние века при отправлении литании все святые призывались в свидетели, это указывало на то, что имеющее место рукоположение не совершается где-то углу и не является действительным лишь для какой-то одной общины, церкви, одного прихода или синода. Оно происходит в присутствии и в рамках вселенской Церкви, представленной общиной и духовенством, собравшимися видимым образом, а также в присутствии невидимой вселенской Церкви. Литанический молебен напоминает нам о сонме окружающих нас свидетелей, о которых говорит Послание к Евреям (Евр. 12:1). Мы не просим святых о помощи. Ни коим образом мы не верим в посредничество святых. Но мы рады, что окружены таким сонмом свидетелей.

Рукополагающий епископ или служитель произносит краткую проповедь. После этого мы призываем Святого Духа и просим Его о дарах: Veni Sanctus Spiritus; «Приди Дух Святой, Господь и Бог»; «Приди Дух Святой прикоснись к нашим душам». Вся община принимает в этом участие. Вместе с рукополагаемым мы предстаём пред Богом как те, кто просто получает. Мы осознаём свою нужду и бедность. Мы ничего не можем дать Богу. Он даёт нам, и Его дарами мы живём, в них черпаем силы. Господь даёт нам не духа боязни, а духа силы, любви и целомудрия, как сказано во 2 Тим. 1:7. Вот о чём мы взываем.

Эта молитва о дарах Святого Духа не остаётся без ответа. Дух говорит к нам. Дух говорит через Писания. И мы слышим Святое Евангелие, великую миссионерскую заповедь из Матф. 28 и то, как воскресший Христос, согласно Иоан. 20:21-23, посылает Своих учеников: «Мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». По-гречески это звучит так: kaqw;ç ajpevstalken me oJ pathvr, kagw; pevmpw uJma`ç. В ajpevstalken уже слышится слово «апостол». Апостол — это тот, кто послан. Данный фрагмент Писаний особенно важен. Мы также слышим слова из Второго послания Св. Павла к Коринфянам: «Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом» (2 Кор. 5:20-21). Мы слышим в Еф. 4, а также 1 Тим. 3 и 4. Дух отвечает. Дух говорит.

Рукополагаемого спрашивают, обещает ли он и готов ли достойно совершать вверяемое ему служение. Далее ему предлагают произнести торжественный обет следования учению Писаний и Исповеданий. Когда он делает это, мы можем вверить ему служение Слова и Таинства. Это осуществляется посредством возложения рук и молитвы. Мы читаем Молитву Господню. Затем следует ординационная молитва Лютера, напоминающая о повелении Христовом нам просить Бога о том, чтобы Он выслал делателей на жатву Свою. Мы просим Бога даровать рукополагаемому силу Духа, сделав его верным и непоколебимым.

В этот момент рукополагаемый преклоняет колени. Рукополагающий епископ возлагает на него руки, то же делают ассистирующие ему служители. Затем произносятся следующие слова: «По твоему торжественному обету посвятить себя Писаниям и Исповеданиям, я, как призванный и посвящённый слуга Господа нашего Иисуса Христа, вручаю тебе святое служение Слова и Таинств и посвящаю тебя в служители единой святой христианской Церкви во имя Отца, Сына и Святого Духа». Теперь к рукополагаемому можно обратиться со словами из Святого Писания. Ему в руки дают Библию. На него возлагается епитрахиль1, указывающая на то, что он несёт ярмо Христово. Его отсылают со следующими словами: «Теперь иди. Паси Божие стадо, какое у тебя, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия» (1 Пет. 5:2). Вновь рукоположенный в большинстве случаев в первый раз отправляет Причастие. Он теперь служитель Божий — законный, утверждённый и призванный на святое служение.

Каковы исторические корни такого порядка рукоположения?

Обряд рукоположения более или менее одинаков в вашей, в моей и в любой другой лютеранской церкви. В основном эти ординационные обряды соответствуют порядку, разработанному Лютером в Виттенберге в 1535 году. Следует обратить внимание на то, что до 1535 года Лютер не практиковал рукоположений. Насколько нам известно, было единственное исключение, имевшее место за десять лет до того, в 1525 году, когда Лютер рукоположил человека по имени Георг Рёрер, поставленного дьяконом, то есть помощником пастора, в Виттенбергской церкви Св. Марии. Что же происходило до 1535 года? А до 1535 года, хотите верьте, хотите нет, но, принятое в Католической церкви каноническое рукоположение считалось вполне правильным. Лютер никогда не сомневался в его подлинности и в рекомендациях уже получивших рукоположение кандидатов на вакантные места приходских пасторов и проповедников. Среди них были священники-монахи, до той поры никогда не имевшие прихода, а также приходские священники. Несомненно, Лютер считал рукоположение совершенно необходимым для совершения полного пасторского служения, в частности — для отправления Причастия. Он бы никогда не позволил этого нерукоположенному, даже в случае крайней необходимости. Он допускал экстренное Крещение. Он также признавал отпущение грехов при крайней необходимости. Но он никогда не позволял нерукоположенным людям отправлять Причастие даже в самых крайних случаях. Лютер при любых обстоятельствах не допускал к отправлению Вечери Господней того, кто не был рукоположен. Тому есть вполне определённая причина — вы можете жить или умереть без благословения, получаемого через это драгоценное Таинство, если Бог не позволит вам его получить. Но не совершайте этого сами. Крещение необходимо, абсолютно необходимо для спасения. А Причастие принадлежит собранию Христову, то есть общине. А в общине должен быть служитель.

В 1535 году Лютер получил указ своего курфюрста, гласивший, что люди, желавшие стать пасторами в курфюршестве Саксония, но не рукоположенные ранее католическим епископом, теперь должны были экзаменоваться у профессоров Виттенбергского теологического факультета, которые, в свою очередь, были утверждены, «дабы рукополагать, тем самым передавая им способность и власть служить в качестве священника или дьякона». Лютер позаботился о том, чтобы с этого момента рукоположение для всех общин курфюршества, а потом и для церквей, находящихся за пределами Саксонии, совершалось в Виттенберге. Этот город стал местом, где было рукоположено большинство будущих пасторов, после чего им дозволялось служить в своих общинах. Рукоположение и дозволение служить понималось как одно и то же. Лютер добился, чтобы в Виттенберге рукополагались люди для всей области. В те времена городской совет, правитель или любой другой властитель, а не только община, могли призвать человека на служение. Лютер отказался от средневековой практики так называемого «безусловного рукоположения», позволявшей рукополагать, не давая человеку конкретного пасторского места или служения в определённом приходе. Совершенно определённое место применения прав, даруемых рукоположением — таково было непременное условие. Без этого Лютер отказывался рукополагать. Это входило в церковные правила до двенадцатого века, а затем было отброшено. В конце Средних веков появилось множество священников, проповедников и тому подобных служителей без приходов. Это порождало страшные злоупотребления и проблемы в Церкви. Лютер восстановил традиционный порядок. Никаких рукоположений без приглашения на определённое место. Если существует подобного рода приглашение, рукоположение может состояться.

В своём порядке рукоположения Лютер исключил возможность сомнения в том, что община, представляющая вселенскую Церковь, принимает в нём участие. Рукоположение — это гораздо больше, чем просто формальный юридический акт подтверждения. В понимании Лютера, призвание свыше и должным образом произведённая передача полномочий полностью реализуются посредством рукоположения, а не предшествующего vocatio (призвания) местной общины.

Полномочия на служение Слова и Таинств не передаются без литургического обряда рукоположения. По Лютеру, именно существующее служение и действующие служители через богослужение вводят нового пастора в его служение. Они действуют не сами по себе, а как «удерживающая рука Божья». Божий дар и Его деяния реализуются через акт ординации рукополагающим епископом или служителем. В этом случае Божий дар рукоположения является даром Духа, позволяющего людям осуществлять святое служение. Во времена Лютера право на совершение рукоположения принадлежало исключительно епископам. Прошло некоторое время, пока Лютер вышел за пределы этого ограничения, поняв, что для церкви гораздо важнее получение нового пастора, чем соблюдение этого правила. Он мог сохранить это при условии, что епископы позволят проповедовать Евангелие. В таком случае он мог принять это как человеческое установление (de jure humano), но не как Божественное право (de jure divino, на чём настаивали римские епископы). Это не было Божественным правом, ибо не основывалось на Писаниях. Лютер и реформаторы могли сослаться на большинство средневековых теологов, учивших о степенях священства, — что священники и епископы имеют один и тот же ordo, или порядок, характер, одно и то же служение. Епископы и священники различаются лишь человеческим правом, но не Божьим. Они все являются преемниками Апостолов, вне зависимости от того, служат ли они просто священниками или ещё и епископами. Поэтому реформаторы и Лютер пришли к убеждению, что между священником и епископом нет сильного различия. Различие можно установить лишь на основании здравого порядка и достойной исполнения служения, а не на основании Божественного права. Существует ряд примеров из Средневековья, демонстрирующих, что традиция рукоположения лишь епископами соблюдалась не всегда и не везде. Потому-то реформаторы и поняли, что в случае крайней необходимости, когда возникает потребность в новых пасторах и нет поблизости епископа, способного и готового рукоположить их, им позволено (и даже более чем позволено) рукополагать пасторов самим. И они начали с 1535 года рукополагать в Виттенберге. То, что реформаторы действовали в соответствии с церковной традицией, подтверждается самим фактом отсутствия в «Аугсбургском вероисповедании» или где- либо в символах артикула, особо оговаривающего порядок священнослужения. В этом отношении разногласий с Католической церковью мало. Более серьёзные противоречия касаются прав епископов и того, должны ли рукополагать только они, или нет. Но то, что служение учреждено Христом, что Сам Христос является Тем, Кто рукополагает людей к служению, — об этом споры не ведутся. Реформаторы и Лютер были уверены, что нет необходимости включать в Исповедания особый артикул, касающийся служения, поскольку их понимание порядка служения не очень отличалось от порядка, существующего в Католической церкви. В «Аугсбургском вероисповедании» (Артикул XIV) сказано о тех, кто имеет право проповедовать и отправлять Таинства. В этом артикуле утверждается, что никто не имеет такого права, кроме rite vocatus («должным образом призванных»). Но это rite vocatus подразумевает канонический порядок рукоположения. Термин vocatus («призванный») не ограничивался тем, что мы сегодня понимаем под словом «призвание». Он имел более широкое значение, включавшее и то, что община могла избрать пастора и сообщить ему об этом, а также право рукополагать и утверждать. Ни за кем, кроме rite vocatus, не признавалось права выступать в роли служителя в церкви. Для этого надлежало быть должным, только что описанным образом призванным. Повторное рукоположение никогда не производилось и было попросту немыслимо2. Создать карусель Добавьте описание

1 Hи один из Римских епископов не решился открыто встать на сторону лютеровской Реформации, исключением являлась последующая реформация “сверху” в Швеции, где на сторону лютеровской Реформации перешла вся церковная структура Швеции. - прим. теол. ред. 2 Cледует отметить, что Aугсбургское вероисповедание было написано в 1530 году, и вплоть до 1535 года евангелической церковью не было рукоположено ни одного пастора, но признавалось каноническим рукоположение полученное соответственно римским канонам, т.е., рукоположение произведенное епископами. После 1535 года, когда новая евангелическая церковь стала рукополагать своих священнослужителей без участия епископов, на реформаторов обрушились упреки в том, что они отбросили каноническое рукоположение (rite vocatus), на что был дан убедительный ответ, что существует существенная разница между тогда существовавшим историческим епископатом и библейским

При этом имело место одно значительное различие между концепциями Лютера и Католической церкви. Согласно Лютеру, все христиане, принимая Крещение, родятся как «священники». Но это священство не равнозначно апостольскому, проповедническому или пасторскому. Служение пастора или проповедника возлагается на христианина посредством особого vocatio (призвания), то есть рукоположения. В чём же состоят обязанности пастора? Проповедь, отправление Таинств, отпущение грехов, наставление и рукоположение. И эти обязанности соответствуют уровню полномочий Апостола. Фактически, это обязанности Самого Христа, возложенные на Церковь. Они объективно принадлежат Церкви, и именно так их понимали реформаторы. Но всегда должен существовать тот, кто бы вручил человеку эти обязанности, чтобы он мог их исполнять. Человеку надлежит принять эти обязанности. Лютер столкнулся с тем, что исполнение служения крайне ухудшилось. Священники совершали мессу за деньги. Наставление и проповедь были практически забыты. Епископы становились правителями, землевладельцами и князьями, заботившимися больше о своём благополучии и удовольствии, чем о душах своих поданных. Накопление денег, охота и роскошная жизнь для них были важнее проповеди и богослужения. Удивительно, что в этой ситуации, на фоне полностью выродившегося исполнения служения, Лютер и реформаторы не отказались полностью от всего служения как такового. Вместо этого они постарались раскрыть его истинную сущность в том виде, как оно было учреждено Христом. В произведениях и выступлениях Лютера содержится много полемики, направленной против папистов и их понимания служения. Я уверен, что эти полемические выпады были вполне справедливы. Конечно, с обеих сторон допускалось немало и крайне резких высказываний, порождаемых страстным желанием отстоять самое главное. Всегда следует принимать во внимание обстоятельства и контекст, если хотите понять и оценить мнение Лютера и реформаторов о служении, их позиции и их взгляды. Кроме того, что Лютер говорил в полемическом пылу, следует учитывать также и развитие взглядов самого Лютера. В ранний период (примерно до 1525 года) Лютер был совершенно иным, нежели после 1525 года. Обычно мы больше внимания уделяем раннему Лютеру, при том что поздний Лютер в некоторых аспектах более многогранен. Это особенно касается его взглядов на Таинства, Церковь и служение. Кроме того, после 1525 года Лютер, помимо первого — против папистов, — сражался также и на втором фронте — против энтузиастов и цвинглианцев. Это противостояние существенно способствовало оформлению его учения, вынуждая его вновь и вновь обращаться к Писаниям для проверки своей правоты или правоты своих оппонентов. Так давайте же следом за ним устремимся к Писаниям и узнаем, чему они учат нас. Писания Ранее я отмечал, что после взывания к Святом Духу во время рукоположения мы слышим, как Дух отвечает через Писания. Я упоминал Иоан. 20:21-23. То, что сделал Христос, имело место, когда Он явился Своим ученикам после Своего воскресения, и завершало процесс призвания Апостолов. Миссию Сына, посланного Отцом, поручается продолжить Апостолам. «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас» (kaqw;ç ajpevstalken me oJ pathvr). Греческий глагол ajpostevllw («посылать») вновь проявляется в существительных ajpovstoloç и ajpostolhv («Апостол» и «апостольство»). Это свидетельствует о том, что мы имеем дело с процессом, начатым Самим Богом и соответствующим Его воле. Таково установление Божье: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас». Создать карусель Добавьте описание
епископатом, носителям которого по существу является каждый пастор, ибо Библия не делает никакого иерархического или другого различия между разными названиями служения отправления Cлова и Таинств (см. Деян. 20:17, 28, где одни и те же лица называются в ст. 17 пресвитерами, а в 28 - епископами, , что Cинод. пер. переводит как блюстителями). Cледовательно, рукоположение, свершаемое приходским священником не является менее каноническим, нежели то, что свершается епископом. - прим. теол. ред.

Св. Павел (2 Кор. 5:20), говоря об Апостолах как о посланниках, увещевающих вместо Христа, от имени Христова (uJpe;r Cpistou'), указывает на тот же основополагающий факт. Апостол, посланник, совершает служение, возложенное на него не человеком. Оно не изобретено церковью. Оно установлено не из каких-то здравых рассуждений и не ради порядка. Оно утверждено Богом и берёт начало в служении Самого Христа. Эта преемственность служения основана на Новом Завете. Она не ограничивается передачей от Отца к Сыну и от Христа к Апостолам. Апостолы также должны были искать себе преемников. Это вовсе не тот случай, когда только Апостолы могут исполнять служение. Из пастырских посланий Св. Павла мы узнаём, что он передал дар Божий, дар Духа (cavrisma tou` qeou`|) Тимофею. Обращаясь к Тимофею, он говорит о даре Божьем, «который в тебе через мое рукоположение» (dia; th`ç ejpiqevsewç tw`n ceirw`n mou; 2 Тим. 1:6). И Титу, такому же ученику Христа, было велено остаться на Крите, чтобы поставить «по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал» (Тит. 1:5): i{na ta; leivponta ejpidiorqwvsh/ kai; katasthvsh/ç kata; povlin presbutevrouç, wJç ejgwv soi diet axavmhn («чтобы ты мог избрать и рукоположить пресвитеров именно так, как я велел тебе»). Служение передавалось от одного к другому — от Отца к Сыну, от Сына к Апостолам, от Апостолов к тем, кого они поставили, от одного поколения служителей к последующему и так далее. В этом установлении можно разглядеть обычай, имевший место в те времена у евреев. Если мы обратимся к иудейской традиции, то обнаружим институт шалиах (по- древнееврейски «посланник», «посол» или «представитель раввина»). О шалиахе мы узнаём из еврейских источников («Мишна Берахот», 5:5), что такой посланник имел те же права и с такую же властью, как тот, кто послал его. Фактически, такой посланник был даже вправе подписывать брачный договор за своего раввина. Вообразите, что могло бы случиться, если бы раввин не доверял своему шалиаху! Представитель мог бы подписать законный брачный договор, и его раввин был бы женат! Это юридическое установление вполне соответствует духу иудейской традиции. Его форма чётко определена, тогда как содержание (то есть обязанности шалиаха) зависит от ситуации. Шалиах далеко не всегда направлялся подписывать брачные договоры. Он мог делать и многое другое. Его деятельность зависела от полномочий и указаний, данных ему хозяином. Христологический характер священнослужения Господь, по мудрости Своей, употребил орудие, уже имевшееся под рукой. Он воспользовался уже существовавшей моделью. Институт шалиах получил уникальное применение в апостольстве. Христос — представитель Бога. Апостол — представитель Христа. Подобным же образом священнослужитель, когда он делает то, что хочет его Господь и для чего Он его поставил, представляет Христа. Наши Исповедания зафиксировали, подтвердили и сделали это нормой лютеранского понимания служения. Согласно «Апологии» VII, 28, рукоположенные служители repraesentant Christi personam propter vocationem ecclesiae non repraesentant proprias personas. Это означает, что, благодаря церковному призванию (то есть это связано с рукоположением), они представляют Личность Христа и не представляют самих себя. Кроме того, этот артикул утверждает: Cum Verbum Christi, cum sacramenta porrigunt, Christi vice et loco porrigunt, то есть проповедуя Слово Божье и отправляя Таинства, они делают всё это вместо (vice) Христа и за (loco) Него. Это очень важно. Нет каких-то особых качеств, которые служитель вкладывает в данное представительство или которыми он обусловливает его. Оно не исходит от служителя. Это Христос действует в нём. Именно Христос использует его как орудие, как инструмент. Это представительство не становится возможным благодаря тому, что служитель более свят, более близок к Богу или чему-то ещё в этом роде. Оно имеет место лишь потому, что Сам Христос избрал, призвал и поставил человека служителем. Служитель представляет только Христа, когда совершает предписанное ему Господом. Лютер и реформаторы решительнее всего отрицали какие-либо внутренние качества, достоинства или черты характера, позволяющие служителю как-то отличаться от других

грешников в Церкви. Он вовсе не лучше остальных. Христологический характер священнослужения не основан на личности служителя или на каком-то онтологическом качестве, приписанном или дарованном ему. Напротив, оно заключается в том, что делает служитель, когда проповедует Слово Божье и отправляет Таинства. Делая это, он является всецело орудием и инструментом в руках своего Господина. В Средние века развился иной взгляд на служение священника. Хотя практически ни в каких официальных документах не сказано напрямую о внутренних качествах, даруемых рукополагаемому, — качествах, делающих его священником (сущностно и духовно отличным от других), хотя это не устанавливается ни в каких официальных документах, всё же это стало общепринятым мнением в христианском мире времен Лютера. Такой взгляд в корне противоречит лютеранскому пониманию первородного греха и человеческой греховности, а также оправдания, добытого Христом и обретаемого одной лишь верой, как благодатный дар, а не как внутреннее качество человека. В этом вопросе богословие позднего средневековья и лютеранская теология отошли очень далеко друг от друга. Несомненно, лютеранская теология в данном случае опирается на учение Писаний. Лютеранская теология ничего не говорит о каком-то внутреннем достоинстве Апостолов. Напротив, Св. Павел называет себя самым худшим, или первым из грешников, ради спасения которых вошёл в мир Христос Иисус (1 Тим. 1:15). Он исповедует свою слабость. Божий ответ был таков: «Довольно для тебя благодати Моей» (2 Кор. 12:9). Св. Пётр дошёл до крайности, когда вынужден был просить: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный» (Лук. 5:8). В Писаниях он показан как человек, отрёкшийся от Господа, но затем вновь восстановленный в апостольском служении Самим Христом, когда Тот трижды спросил его: «Любишь ли ты Меня?» (Иоан. 21:15-19). Так же обстояло и со всеми остальными Апостолами — никто из них не был свят по своим заслугам или качествам. Они были освящены, и именно потому святы, как святы сейчас мы. Эти фундаментальные библейские основы невозможно переоценить. Духовенство и миряне находятся в одинаковом положении. Все грешны, лишены славы Божьей и далеки от спасительного присутствия Божьего (Рим. 3:23). Отличие же состоит в том, что Христос избрал их для разных дел и для разных служений. Если я — служитель, слуга Христов, то это не связано с моим желанием и правами, которые я отстаиваю для себя. Напротив, нас избирает Христос. Он призывает. Он поставляет. Он рукополагает. Мы лишь принимаем Его дары. Христологическая природа священнослужения заключается в том, что, несмотря на греховное человеческое естество, Христос использует Своих слуг, чтобы они представляли Его посредством Слова и Таинств. Наше греховное естество дисциплинируется и переходит под власть Божьего прощения и благодати, дабы ответить на этот дар жизнью, достойной христианина и пастыря. Пастырские Послания в Новом Завете полны наставлений о том, как должна выглядеть такая жизнь. Позвольте мне подчеркнуть некоторые примечательные моменты. В нашем теологическом языке действительно существуют некоторые затруднения с терминами, употребляемыми для описания священнослужения. Всякий, кто изучал греческий язык, знает, как трудно перевести на этот язык «исполнение служения». Или попытайтесь выразить по-гречески немецкое Amt («должность»). Это сделать нелегко. С подобными же затруднениями мы сталкиваемся при переводе на греческий с латыни. Когда в Новом Завете говорится о том, что мы называем священнослужением, там иногда встречаются слова leitourgiva («общественное служение») или oijkonomiva («домоправление»), но преимущественно употребляется термин diakoniva («[добровольное] служение»). Это свидетельствует нам о том, что священнослужение является служением раба, а не царя, наместника или вообще любого правителя. Служитель не должен иметь никаких привилегий. Напротив, он призван к жизни и делам, сообразующимся со Христом, с явленным Им ярким примером, когда Он омыл ноги Своих учеников (Иоан. 13). Никто не может быть служителем для самого себя. Служитель существует лишь для других. Вот почему невозможно служение без общины, то есть без тех людей, которым надлежит служить. Служение не существует ради самого себя. В то же время нет такой церкви, нет такой общины, нет таких верующих, у которых не было бы служителя. Нет стада без пастыря. В Новом Завете для описания этой взаимосвязи употребляется образ пастыря и стада. Священнослужение никогда не стоит выше Церкви. Церковь, община и

служение зависят друг от друга. Служение — публично. Это означает, что оно обращено к целой группе людей, соединенных Святым Духом в стадо Христово. Это общественное служение, совершаемое ради всей Церкви. Священнослужение приводит Христа в общину и в мир через Слово и Таинства, Евангелие и спасение. Служение не подменяет того, что совершил для нас Христос. Ни в коем случае. Оно не дополняет Его труды и не завершает их. Спасительное деяние Христово не нуждается в дополнительных усилиях с нашей стороны. Но оно нуждается в том, чтобы быть проповеданным и приложенным к жизни человека. Вот в чём предназначение служения. Оно существует для исполнения воли Христа. Служитель является лишь орудием в руках своего Господина. В Новом Завете употребляется множество терминов для описания различных видов церковного служения. Но каким бы словом не обозначались в Новом Завете служители Господа, очевидно одно — именно Он избрал и поставил их Апостолами, пророками, евангелистами, епископами, пасторами, диаконами, пресвитерами, наставниками, учителями и т.д. Это сделано для того, чтобы подготовить народ Божий к трудам служения, дабы Тело Христово могло созидаться до тех пор, пока мы не придём в единство веры (Еф. 4:11-13). Следовательно все эти многообразные служения обращены к ближним. И каждый служитель в своей области и сфере компетенции несёт окружающим людям Христа. Поэтому Реформаторы могли говорить об одном служении, учреждённом Христом, несмотря на обилие терминов, употребляемых для его обозначения в Новом Завете. Всё это многообразие направлено на служение ближним. Поэтому греческое diakoniva («[добровольное] служение») указывает на христологическую природу служения. «Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Матф. 20:28). Другой интересный факт состоит в том, что слова, которыми описывается Христос в Новом Завете, применимы и к священнослужению. Христос назван Диаконом (Рим. 15:8; Лук. 22:27)1 и Апостолом (Евр. 3:1)2. Он именуется также Учителем, Епископом3, Пастырем. Из этого очевидно, что любое без исключения служение в Церкви происходит от служения Самого Христа. Фактически, все до единого виды служения являются служением Христа в наши дни, ибо Он действует через служение Своих посланцев. Христос стоит у крещальной купели и совершает святое Таинство. Христос находится на кафедре и проповедует святое Евангелие, — Его святое Евангелие. Христос объявляет отпущение грехов. Христос раздаёт Свою Плоть и Свою Кровь. Христос рукополагает и поставляет людей на священнослужение. Где бы вы ни встретили пастора, совершающего всё это, в действительности вы видите руки Христа и слышите Его голос. Всё это наделяет высочайшим авторитетом проповедь и дела служителя до тех пор, пока он исполняет служение в полном согласии со Христом и Словом Божьим. Это — единственное условие. Но оно очень важно. И когда оно по- настоящему осознаётся, это смиряет служителя более всего прочего. Кто мы такие, чтобы служить Господу? Кто мы такие, чтобы совершать от Его имени то, чего Он желает? Кто мы такие, чтобы говорить от Его лица и доносить спасение и вечную жизнь до тех, кто пребывает в тени смертной? Кто мы такие, чтобы совершать всё это? Великий Отец древней Церкви Св. Златоуст сказал: «Чудо, когда спасается служитель». Слава Богу, что такое чудо и в самом деле случается. Христологический характер царственного священства Создать карусель Добавьте описание
1 В Синодальном переводе Библии в первом случае Христос назван «служителем», а во втором — «служащим». В современном переводе Всемирного Библейского переводческого центра (1993) в первом случае — «слуга», а во втором — «тот, кто прислуживает» — прим перев. 2 В обоих русских переводах — «Посланник» — прим. перев. 3 Так Он назван в английском переводе KJV в 1 Пет. 2:25. В синодальном переводе — «Блюститель», в современном — «Хранитель» — прим. перев.

Лютеранам оно дорого. Они высоко ценят своё «царственное священство». Они очень гордятся им. Они иногда даже полагают, что оно выражает особую лютеранскую доктрину, присущую только их исповеданию. Некоторым лютеранам оно кажется достигающим или даже превосходящим по важности учение об оправдании. Мне кажется, мы справедливо дорожим этим царственным священством. Мы правы в его высокой оценке. Это действительно драгоценный дар и важная доктрина. Однако царственное священство не защищено от неверного понимания и злоупотреблений. Потому моё намерение двояко. Во-первых, я хочу подтвердить значение, достоинство и важность царственного священства. Во-вторых, — показать случаи ошибочного понимания, в конечном счёте, разрушающего царственное священство. Вступление в царственное священство Мои добрые хозяева предоставили мне в качестве спальни комнату своей маленькой дочки. На стене висит плакат с надписью: «Эллисон Никол крещена во Христа 8 марта 1992 года». Прелестная девчушка, которой всего четыре года, — просто принцесса. С 8 марта 1992 года она принадлежит к царственному священству. В этот самый день она была крещена и принята в царственное священство. Оно берёт своё начало в святом Крещении. В английском языке есть выражение, аналог которому в других языках найти непросто. Оно мне нравится. Это «to christen». Оксфордский словарь определяет его следующим образом: «Сделать христианином; совершить Крещение; дать имя при Крещении». Почему я вспомнил об этом выражении? Мне кажется, оно имеет отношение к тому, как мы вступаем в царственное священство. Всего одним выражением «to christen» описывается процесс Крещения, его последствия и его суть. Выражение «to be christened» выражает то, что кто-то крещён, что этот крещёный — теперь христианин, и что этот крещёный человек теперь назван именем, указывающим на Того, под Чьей защитой он или она живёт и Кому принадлежит, а именно — на Христа. Действительно, собираясь вокруг крещальной купели и глядя, как совершается Таинство, мы становимся свидетелями того, как человек принимается в царственное священство, как он вводится в Церковь и соединяется со Христом — всё это имеет отношение к тому, как он становится новым членом царственного священства. Крестить — значит сделать кого-то христианином, членом Тела Христова и святой Церкви, ввести его в царственное священство. К этому дару благодати мы не добавляем абсолютно ничего. Мы принимаем. Мы лишь получатели. Царственное священство — это не то, что вы зарабатываете, приобретаете, получаете, добиваетесь своим упорством или на что претендуете в качестве награды за свои усилия. Вы видите, сколь это близко к библейской доктрине оправдания по благодати, через веру, ради Христа, безо всякого вклада с нашей стороны. У крещальной купели вы видите Крещение. С этого момента мы носим корону. Мы принадлежим к числу тайной аристократии. Я сказал, что маленькая дочка моих хозяев — настоящая принцесса. Мы с вами — принцы и принцессы, и каждый из нас носит корону с надписью: «Я христианин. Я принадлежу Христу». В литургическом обряде святого Крещения, применяемом у нас в Германии, мы имеем выбор. Мы можем обращаться непосредственно к принимающему Крещение младенцу или к родителям и крёстным родителям с просьбой ответить за ребёнка на следующий вопрос: «Отрекаешься ли ты от диавола? Веруешь ли в Святую Троицу? Желаешь ли креститься?» Иногда я сталкиваюсь с людьми, которые подвергают сомнению целесообразность вопросов, обращённых непосредственно к новорожденному ребёнку. Они спрашивают: «Почему бы не спросить у родителей и у крёстных родителей?» Попробую ответить на этот вопрос так. Хотя в древние времена порядок Крещения был составлен в основном для взрослых, Церковь вскоре научилась считаться и иметь дело с младенцами, уважать их так же, как взрослых, ибо и они будут носить корону. Сам Господь не делает различия между взрослыми и детьми. Сам Христос говорит, что Царство Божье принадлежит таким как они (Мар. 10:14). Хотя ребёнок ещё не наставлен в христианском учении, Крещённый младенец уже является полноправным членом семьи

Божьей, Церкви. Он или она — чадо Божье. Он или она — полноправный член царственного священства. И вновь это свидетельствует нам, что царственное священство не учреждается нашими делами или способностью к делам и служению. Оно учреждается исключительно тем, что совершает наш Господь. С другой стороны, если у нас появляется возможность служить Ему нашими дарованиями, талантами и средствами, Он, несомненно, пожелает использовать нас. Я не проповедую пассивность или квиетизм и не призываю к этому, но я хочу показать, что наша принадлежность к царственному священству начинается до того, как мы внесём в это какой-либо свой вклад. Обобщая, скажем, что царственное священство начинается в святом Крещении. Святым Крещением мы вводимся в царственное священство. Термином «царственное священство» мы определяем то, чем является христианская Церковь. Она — не столько учреждение, деноминация с организационными структурами, штаб-квартирами, офисами, руководствами и правилами. Церковь состоит из людей, собранных из разных наций, — это группа избранников, объединённая Святым Духом под властью Христа как Главы. Быть христианином — значит быть членом царственного священства, и наоборот. Царственное священство в Писаниях Чтобы узнать что-то о царственном священстве, следует обратиться к Святым Писаниям. Они являются единственным надёжным и непогрешимым источником доктрины. Говоря о царственном священстве, мы делаем это не потому, что у нас такая традиция или мы привыкли к чему-то, присущему лишь нам. Нет, Писания учат нас о царственном священстве. Я ограничусь местами, где появляются слова «царственное священство» или «священники». Это можно видеть в 1 Пет. 2:5, 9; Отк. 1:5-6 и 5:9-10. О чем же говорится в этих фрагментах? Во-первых, царственное священство существует, потому что того желает Бог. Фрагменты из Нового Завета отсылают к Завету Ветхому — Исх. 19:5-6. К обетованию, данному Моисею и народу Израиля. Это обетование исполнилось в том, что совершил для нас Христос. Очень важно знать, что Ветхий Завет говорит обо всём народе Израиля как о царственном священстве. Это не противоречит тому, что для служения в храме выделялись особые священники. У израильтян с этим проблем не было, тогда как у нас, очевидно, есть. Царственное священство описывается в Новом Завете и рядом других терминов. Оно называется «домом духовным», «народом избранным», «народом святым», «людьми, взятыми в удел», «некогда не народом, а ныне народом», «призванными из тьмы», «ныне народом Божьим». Это группа людей, которая когда-то не имела благодати, а ныне обрела её. Это группа людей из всех наций, из каждого племени, языка и народа. Все эти выражения относятся к тому, что Св. Павел называл «экклесиа» — Церковь, избранный народ, новый народ Божий, Его избранное священство. Быть членом Церкви — значит быть священником, принадлежащим к царственному священству. Всякий, кто говорит о царственном священстве, в то же время говорит о Церкви как о собрании крещённых. Во-вторых, из этих фрагментов Писаний мы узнаём, что делает людей священниками. Бог избирает их. Именно любовь Христова очищает нас от грехов Его Кровью. Христос «был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему»1. Всякий, говорящий о царственном священстве, говорит и о результатах искупительной жертвы Христовой. В-третьих, когда в 1 Петра (2:9) провозглашается: «Вы — род избранный, царственное священство», — к кому это обращено? Мы знаем, что Петр обращается ко крещёным людям. Исследователи Нового Завета полагают, что Первое послание Петра, вероятней всего, основано на проповеди, прочитанной новокрещённым христианам. Их следовало укрепить в новой реальности смерти для греха и праведной жизни, а также наставить, чтобы они не были заблудшими овцами и вернулись к Пастырю и Блюстителю душ их. Создать карусель Добавьте описание
1 Отк. 5:9-10 — прим. перев.

Крещённые являются царственным священством. Крещение вводит в царственное священство, ибо через святое Крещение мы рождаемся заново, становясь детьми Божьими, Его избранным народом. Царственное священство основано на этом Таинстве. Всякий, кто говорит о царственном священстве, говорит и о святом Крещении. Святое Крещение — это наше посвящение, или освящение в качестве священников. Хочется отметить ещё два наблюдения. В Новом Завете нигде нет обращения к одному человеку (в единственном числе), когда говорится о царственном священстве. Слово «священники» (множественное число) всегда означало группу, рассматриваемую именно как таковую, как группу, а не отдельных членов или индивидов. Царственное священство — это собирательное выражение. «Священником» (в единственном числе) также называется наш Первосвященник, Иисус Христос, и только Он один. Среди множества наименований в Новом Завете для людей, исполняющих служение (Апостол, евангелист, пророк, епископ, пресвитер, дьякон, учитель, пастырь и т.п.), одно не употребляется. Это слово «Священник», ибо таковой лишь один — Сам Иисус Христос. Наконец, выражение «царственное священство», как я уже отмечал, встречается лишь в 1 Послании Петра и в Откровении. Из этих двух фактов нельзя составить отдельного предмета, то есть самостоятельной целостной доктрины. Напротив, понятие о царственном священстве относится к экклезиологической доктрине, к учению о Церкви. Это особый и очень важный аспект учения о Церкви — он не должен и не может отделяться и рассматриваться вне её рамок. Лютер и возвращение учения о царственном священстве Очевидно, что сказанное в Писаниях по поводу царственного священства было до некоторой степени забыто Церковью в те века, что последовали за составлением Нового Завета. Тому было несколько причин. Это не связано с появлением некоторого разделения между духовенством и мирянами. Мы можем так подумать, поскольку привыкли видеть царственное священство в определённом соперничестве и противостоянии со служением. Такое отношение, основанное на противостоянии, появилось в Церкви гораздо позднее. Причина, по которой царственное священство было в значительной степени забыто, кроется в постепенном переходе от веры — к добрым делам, от признания своей греховности — к вере в человеческие способности, от осознания своей слабости — к совершенству, которого мы стараемся достичь. Утверждалось, что Крещение ещё не приносит всей благости. Вам надлежало стать больше чем крещённым христианином. Вы должны были стать «святым» во внешнем отношении. В Церкви Христовой люди признали монашеский образ жизни лучшим и более значительным, чем обычная христианская жизнь. Ваша жизнь должна была доказывать совершенство, которого вы стремитесь достичь или уже достигли. Люди предпочитали жизнь отшельников или монахов, ибо она считалась значительно лучшей, чем просто жизнь крещёного христианина. Мнения подобного сорта были искушением для христиан всех столетий и остаются таковыми до наших дней. Движения «обращения», «нового рождения», «обетов» и «святости», выделявшие освящение более, чем оправдание, оказали очень большое влияние на современное христианство. В связи с этим доктрина об оправдании была почти полностью забыта, что имеет место и по сей день. В конце Средних веков люди были убеждены, что лучшие христиане — духовенство и монахи. Рукоположение или посвящение в монахи сначала сравнивались, а позднее ставились даже выше святого Крещения. Когда Лютер принёс свои монашеские обеты, его поздравили: «Ты теперь как новорожденное дитя сразу после Крещения, и даже лучше того. Своими обетами ты отмыт теперь добела. Ты чище, чем только что крещённый младенец». Имея такой опыт, а также уверенность в том, что оправдание, а следовательно и Крещение является основой нашего спасения, Лютер усомнился в том, что рукоположение или монашество выше Крещения. Он обнаружил, что мы становимся священниками через Крещение (то есть, мы обретаем связь с нашим «Священником»

Иисусом Христом), а не через рукоположение. Лютер старался подчеркнуть достоинство христианина, достоинство, принимаемое через Крещение. Однако задолго до Лютера существовала теология, сосредоточенная на мистическом Теле Христа. В соответствии с ней, каждый христианин рассматривался как преемник способностей, дарованных Христом Церкви. Такова была традиция средневековой теологии. В рамках этой традиции corpus Christi mysticum («мистическое Тело Христа») Лютер уже в 1519 году начал формировать своё понимание царственного священства. Он не изобретал его. Он следовал линии, прочерченной задолго до него, лишь развивая её. В Средние века обычный крещённый христианин (не монах или священник) мог крестить в случаях крайней необходимости, даже выслушивать исповедь и отпускать грехи при тех же обстоятельствах. Я хочу подчеркнуть, что речь идёт о крайней необходимости — то есть отсутствии священника. Только в такой ситуации христианин мог совершать всё это, но ни в каком ином случае. Лютер указывал на средневековую практику Крещения и отпущения грехов мирянами, чтобы подтвердить и оправдать своё представление о царственном священстве. Мы все — священники и цари во Христе. Это пребывание «во Христе» очень важно, ибо мы являемся священниками не по своим добродетелям. Мы являемся священниками по вере и только тогда, когда верны Христу. Похоже, что Лютер в течение некоторого времени использовал концепцию царственного священства как противовес католическому пониманию сана священника, подтверждаемого рукоположением. Он противостоял ситуации, в которой духовенство и миряне были очевидно отделены друг от друга и поставлены в разное положение перед Богом. Духовенство и монахи, благодаря рукоположению, получали статус более угодных Богу. Это не согласовывалось с тем, что Лютер знал из Писаний о греховности человека и его потребности в спасении и благодати. По мнению Лютера, духовенство и миряне находятся в одинаково бедственном положении, одинаково нуждаясь в благодати и в спасении. Лютер противостоял идее об изначально высших достоинствах духовенства, указывая на царственное священство. Это верно. Теперь вы видите, как царственное священство связано с учением об оправдании благодатью по вере. Однако после 1525 года Лютер столкнулся с энтузиастами. Они хотели отменить духовенство, чтобы уравнять всех верующих в общем братстве, в котором все имели бы равные права. Лютер несколько пересмотрел свою позицию и снова стал подчёркивать важность Божественного установления святого служения. Этот акцент делался не для того, чтобы оспорить царственное священство, а для того, чтобы служить ему и укреплять его. Но этим дело не кончилось. Через 150-200 лет после Лютера европейское лютеранство столкнулось с движением, известным как пиетизм. И опять действие Бога в Крещении объявлялось недостаточным. Пиетизм искал чего-то большего. Пиетизм делал акцент на наших делах — нашем обращении, наших убеждениях, нашем новом рождении. При таких акцентах представление о царственном священстве меняется. Царственное священство оказывается состоящим из «истинных верующих», индивидов, исповедующих свою веру и доказывающих её святой жизнью. Понадобилась бы ещё одна лекция, чтобы объяснить в подробностях, каково влияние реформатской церкви на пиетизм, и как это влияние реформатства на пиетизм, в конце концов, подорвало лютеранское учение о царственном священстве. Ещё большее воздействие в середине прошлого века имела европейская и мировая политическая ситуация. В то время пиетистские взгляды на царственное священство (согласно которым внутри Церкви выделялась группа истинных верующих) несколько изменились. Теперь царственное священство понималось как проявление развивавшейся в обществе демократии. Поскольку, согласно государственному праву, парламент представляет народ и ограничивает власть монарха, то и церковное управление рассматривалось как нечто подобное. Съезды синодов и соответствующие собрания на приходском уровне считались именно теми органами, где должно быть представлено царственное священство, где царственное священство должно осуществлять свои права и где царственное священство должно контролировать пасторов. Таким образом, священство верующих стало противопоставляться священнослужению. Теперь делом царственного священства объявлялось ограничение прав священнослужения и контроль над пасторами. Какое странное обстоятельство! Светские устремления и цели проникли в Церковь и в её учение. Царственное священство теперь понималось не на основании Писания, а по образцу, основанному на взглядах и интересах светского общества. Новый

Завет вовсе не подразумевал конкуренции между царственным священством и священнослужением. Однако мы все попали под это влияние, ибо нам не дано укрыться от истории. Мы не можем уйти от прошлого. Оно остаётся с нами и до некоторой степени определяет наше мышление. Всегда полезно осознавать это. Мы будем тщательно размышлять над этим. Христологический характер царственного священства Священство дано верующим не для того, чтобы заявлять о своих правах и конкурировать со священнослужением. Напротив, оно заключается в том, чтобы быть священниками, то есть быть теми, кто мы есть. Чтобы понять это утверждение, нам следует прочесть всё Первое послание Ап. Петра. Здесь подробно показана жизнь священника нового народа Божьего. Будьте теми, кто вы есть — христианами. Будьте священниками в своих семьях, в своих браках, в повседневной жизни и в любых иных обстоятельствах, в которых вы живёте — священниками, христианами. Одной из основополагающих функций священника является приношение. 1 Пет. 2:5 говорит о приношении духовных жертв, приятных Богу. Лютер объясняет это как приношение благодарения и хвалы в молитве и любви. Оно включает в себя умерщвление ветхого Адама в нас, то есть наше согласие со Христом и приведение нашей жизни к тому, что описано Св. Павлом в Рим. 6:2-4: «Мы умерли для греха: как же нам жить в нём? Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мёртвых славою Отца, так и нам ходить в обновлённой жизни». Или возьмите раздел IV «Краткого катехизиса», посвящённый Таинству святого Крещения: «Что означает такое Крещение водой? Оно означает, что живущий в нас ветхий человек (ветхий Адам), со всеми своими грехами и злыми вожделениями, путем ежедневного со- крушения и покаяния, долженбыть погружен под воду и умерщвлен, и что вместо него дол- жен ежедневно возрастать новый человек». Приношение хвалы и благодарения означает провозглашение о том, кто я есть. Я — Божьей благодатью оправданный грешник. Мы приносим наши духовные жертвы в поклонении и в молитве. Священник призван молиться за других — за их спасение — и за весь мир, чтобы никто не заблудился и все узнали истину. В этом мы следуем примеру Христа. Принадлежать к царственному священству — означает служить так же, как Христос служил нам. Царственное священство служит посредством молитвы, утешения, поддержки и оказания духовной и материальной помощи другим. Это служение производится тогда и там, когда и куда Господь помещает вас как отца или мать ваших детей, как мужа или жену друг для друга, как членов общины взаимно для всех членов и так далее. Это служение продолжается и после того, как заканчивается богослужение, в котором мы получаем дары Христовы, то есть Евангелие во всех его формах, — и нам надлежит распространять это Евангелие словом и делом. Это не то же, что делает служитель во время богослужения, отправляя Таинства и проповедуя Евангелие. Нет, царственное священство отражает его. Царственное священство передаёт другим полученное в богослужении. Служение царственного священства подразумевает устранение того, что вредит и угрожает людям. В этом отношении царственное священство называют судьёй доктрины, — но не в смысле контроля над пастором или дачи ему указаний о том, на что должны быть похожи его проповеди. Вместо этого царственное священство судит доктрину, стремясь к устранению опасностей и защите нашей веры и веры других людей. Это не верховный надзор. Это помощь себе и другим людям. «Краткий катехизис» был написан Лютером, чтобы помочь в обеспечении членов царственного священства всем необходимым для отличения истины от лжи. Он был написан для того, чтобы помочь верующим свидетельствовать о Христе и проповедовать истину. «Малый катехизис» — это орудие царственного священства. Всё более мы понимаем, что царственное священство не является чем-то врождённым, вроде природного дарования или комплекса принадлежащих нам прав и претензий, — оно есть дар, который должен реализовываться и развиваться день ото дня по мере нашего роста в царственном священстве. Царственное священство — это более чем позиция. Оно подразумевает понимание и осуществление того, чем мы являемся, будучи крещёнными детьми Божьими. Мы принадлежим Христу. Мы — члены Его Тела. При поддержке Духа, мы живём и возрастаем в царственном священстве как члены семьи Божьей. Кроме того, мы укрепляемся в нём через священнослужение, которое, согласно Св. Павлу, учреждено для подготовки народа Божьего, святых, к трудам служения созидания Тела Христова (Еф. 4:11-12). Строительство Церкви — это созидание царственного священства. Мы не одинокие изолированные индивиды, которым нет дела друг до друга. Мы пребываем в семье Божьей.

Отношение между царственным священством и священнослужением

Царственное священство нуждается в поддержке священнослужения, и наоборот. Одно не исключает другого. Противоречие между ними возникнет, только когда священнослужение не понимается как служение царственного священства, а рассматривается как власть над ним или, с другой стороны, если царственное священство понимается как сумма прав и привилегий, реализуемых через священнослужение. Это не новозаветное понимание. Они должны поддерживать и укреплять друг друга во взаимной любви. Всё священнослужение должно определяться любовью. То же справедливо и для царственного священства. Как совершающий священнослужение пастор, так и члены царственного священства являются священниками, имеющими одно желание и цель — являть любовь Христову и заботиться о других.

Служение не имеет смысла, если оно обращено лишь на себя. Оно всегда обращено на верующих, то есть на царственное священство, делая народ Христов тем, чем он является — народом Христовым. А поскольку вера любого человека начинается со Слова и Таинств, — необходимо священнослужение, приносящее и распределяющее эти дары. В свою очередь, священнослужение не может существовать без царственного священства. Оно зависит от приходящих из царственного священства людей, уже подготовленных к священнослужению. Священнослужение нуждается в людях, молящиеся за пастора.

Бог употребляет многие пути для обеспечения Церкви талантами. Не все эти дары даются людям исключительно для священнослужения. Пасторы призваны служить Словом и Таинствами. Множество других вещей и видов деятельности в качестве членов царственного священства производятся также мирянами. Иногда пасторам кажется, будто они должны заниматься всем. Это неверно. Они должны ограничиваться тем, что составляет их подлинную задачу — проповедью Евангелия, отправлением Таинств, отпущением грехов, укреплением людей в вере и наставлением. Всё остальное успешней могут совершать члены царственного священства.

Священнослужение было учреждено Христом ради созидания царственного священства. Членами царственного священства являются как пастор, так и миряне. Они в равной степени грешны и святы. Они одинаково нуждаются в спасении и полностью зависят от единственного Спасителя. Они одинаково получают милость и прощение. Они через Крещение становятся причастны одной и той же новой жизни. Но священнослужение даруется не Крещением, а особым призванием, то есть рукоположением. Священнослужение будет продолжаться до судного дня. В тот день оно закончится. Царственное же священство сохранится и в вечности. Оно продолжится в грядущей жизни.

Священнослужение — не есть священство. Это служение, дарованное царственному священству посредством Слова и Таинства ради и во имя Церкви, в которой все одинаково являются священниками. Концепция Лютера основана на понимании Церкви как народа священников, чьё священство является общим достоянием не в смысле прав и претензий группы индивидов, настаивающих на том, что каждый отдельный человек может исполнять обязанности пастора. Это не точка зрения Лютера, который говорил, что каждый христианин является служителем, и что по определённым причинам группа людей выбирает пастора, передавая свою власть одному человеку, которому надлежит быть пастором. Позиция Лютера заключалась в том, что Христос призывает человека из множества верующих. Христос подготавливает людей и призывает их быть Его священнослужителями в царственном священстве.

Дары Божьи принадлежат всему Его народу. Священнослужение основано на том, что не все верующие в равной степени оснащены, призваны или уполномочены для совершения одной и той же работы. В этой связи нам приходится иметь дело с тремя разными концепциями Церкви, которые следует обсудить.

Первая связана с представлением, будто священство в Церкви является особым привилегированным классом и обладает статусом, позволяющим править Церковью. Миряне получают распоряжения от священства. Миряне вовсе не обладают ни правами, ни властью, ни влиянием. Наличие мирян не обязательно. Церковь существует среди духовенства. Таким было представление о Церкви в период позднего Средневековья, когда рос Лютер, и оно по сей день до некоторой степени представлено в Римско- католической церкви.

Вторая концепция состоит в том, что каждый отдельный человек, благодаря своему личному оправданию через Крещение, получает от Христа власть быть священником для самого себя и исполнять обязанности священнослужителя там, где это возможно. Когда отдельные люди образуют общину, они соединяют свои личные права и передают их призванному служителю, чтобы тот, ради доброго порядка, совершал служение для каждого отдельного человека. Соответственно, Церковь оказывается не тем, что нас объединяет, а сообществом, члены которого выполняют разные функции. Отдельные люди объединяются для совместного выражения своей веры или для занятия тем, чем они пожелают. Церковь получает антропологическую основу. Такова общая модель Церкви, наиболее полно реализованная в конгрегационализме.

Третья концепция — это представление, которого придерживался Лютер. Церковь не является просто собранием одинаково думающих индивидов. Нет, Церковь представляет собой Тело Христово, в котором все отдельные члены соединены и вместе образуют одно Тело. Соединяясь, индивиды входят в это Тело и участвуют во всём, что имеет отношение к этому Телу. Никто не может предъявлять индивидуальные права на принадлежащее целому. Лютер говорит: «На то, что принадлежит всем, не может претендовать отдельный человек». Эта концепция Лютера достойна наших размышлений, достойна принятия и достойна того, чтобы практически осуществляться среди нас сегодня.

Я начал эту лекцию с утверждения, что лютеране высоко ценят своё царственное священство и гордятся им. Оно мне дорого. Я горд царственным священством Христовым, к которому мы принадлежим благодаря Крещению — преизобильной благодати Божьей.

Настоящая краткая проповедь взята из VII тома «Проповедей Мартина Лютера», опубликованных издательством Baker Book House (Grand Rapids, MI). Впервые ее английский перевод был опубликован в 1909 году издательством Luther Press (Minneapolis, MN) под названием «Luther’s Epistle Sermons» том 2. Данный фрагмент был переведен с английского текста, сканированного и отредактированного Шейн Розенталь. Использованный источник является общественным достоянием, его копирование и распространение не ограничено.

Послание к Евреям 9:11-15: Но Христос, Первосвященник будущих благ, пришед с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление. Ибо, если кровь тельцов и козлов и пепел телицы чрез окропление освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному! И потому Он есть Ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное».

1. Чтобы прояснить для себя смысл этого фрагмента, необходимо понимание практически всего текста Послания к Евреям. В общем, в послании речь идет о двух типах священства. Прежнее священство было материальным, с материальными украшениями, скинией, жертвами и помилованием, облеченным в ритуал; материальными были и все связанные с ним предметы. Новый порядок означает духовное священство, с духовными украшениями, духовной скинией и жертвами, — духовное во всем, что имеет к нему отношение. Христос, при исполнении своих священнических обязанностей, будучи распятым на кресте, украсил себя не шелком, золотом и драгоценными камнями, но божественной любовью, мудростью, терпением, послушанием и всякой добродетелью. Его украшение было видно лишь Богу и тем, кто был водим Духом, ибо и само оно было духовным.

2. Христос, в отличие от Аарона и его потомков, принес в жертву не козлов, тельцов или птиц, не хлеб, не их кровь и плоть — Он вознес свои собственные Кровь и Плоть, причем жертва Его была духовной, ибо, как указывает данный фрагмент, она совершена Духом Святым. Хотя Тело и Кровь Христовы были видимы, как и всякий другой материальный предмет, тот факт, что Он принес их в жертву, отнюдь не был очевиден. Эта жертва не была видимой, подобно приносимым Аароном. Тогда козлы или тельцы, плоть и кровь, представляли собой материальные жертвы, приносимые видимо и признанные таковыми. Христос же, положил на алтарь перед Богом свое сердце. Его жертва осталась сокрытой от глаз смертных. Посему Его материальные Плоть и Кровь стали духовной жертвой. Подобным образом и мы, христиане, наследники Христа, нашего Аарона, приносим в жертву свои тела (Рим. 12:1). Приношение наше подобно духовной жертве или, по выражению Павла, «разумному служению», ибо мы совершаем его духовно, незаметно для всех, кроме Бога.

3. Кроме того, скиния Нового Завета также духовна, ибо это небеса, или присутствие Божие. Христос был распят на древе, а не принесен в жертву во Храме. Он принес Свою жертву пред очами Господними, и там Он пребывает до сих пор. Крест стал алтарем в духовном смысле. Материальный крест был видим всем, но никто не узнал в нем алтаря Христовой жертвы. Так же Его молитва, пролитая Им Кровь, воскуряемые Им благовония, все это было духовным, ибо свершилось Духом Его.

4. Соответственно, плод и благословение Его, служения и жертвы, прощение наших грехов и наше оправдание также духовны. В ветхозаветные времена священник посредством жертв и пролития крови обеспечивал лишь внешнее отпущение грехов и прощение, соответствующее «детскому» уровню народа. Получивший это отпущение мог свободно жить среди своего народа, он был внешне свят, как некто, отлученный и восстановленный в правах. Тому же, чьи грехи не были отпущены священником, было отказано в святости и возможности участвовать в жизни общины, пользуясь определенными преимуществами. Во всех отношениях он был удален от прощения грехов, подобно нынешним отлученным.

5. Однако такое отпущение грехов никого не освящало и не оправдывало перед Богом. Истинное прощение требовало чего-то большего. Тот же принцип лежит сегодня в основе церковного порядка. Получивший отпущение грехов только от церковного судьи не имеет доступа на небеса. С другой стороны, отлученный от Церкви осуждается на ад, только если приговор подтвержден высшим небесным судом. Не нахожу лучшего примера, чем сравнение прежнего иудейского священства с теперешним священством папским, которое, разрешая и связывая, может запрещать или позволять лишь внешнее общение между христианами. Господь действительно требовал подобных мер во времена иудейского завета, дабы Он мог сдерживать грех страхом, равно как и сейчас Он утверждает церковную дисциплину там, где она правильно применяется, чтобы наказать и удержать злодея, хотя сама по себе она бессильна восстановить нас в святости или повергнуть в нечестие.

6. Но священство Христа несет в себе истинное духовное освобождение, освящение и отпущение грехов. Только они угодны Богу — Бог гарант тог чтобы это можно было сказать и о нас — вне зависимости от того, отлучены ли мы от видимой церкви, святы или нет. Кровью Христа приобретено для нас вечное помилование у Бога. Бог прощает нам наши грехи ради этой Крови, пока в ней есть сила, пока она ходатайствует за нас перед Богом, а значит — вечно. Посему мы вечно святы и благословенны перед Богом. В этом суть данного текста.

Теперь, когда мы понимаем это, рассмотрим его внимательнее.

«Но Христос, Первосвященник будущих благ».

7. Убранство Аарона и его потомков, первосвященников, имело материальную природу, а сами они получали для народа лишь формальное отпущение грехов, совершая свое служение в тленном храме или скинии. Люди осознавали, что их прощение и освящение перед общиной было всего лишь временным благословением, не выходящим за пределы того времени. Но когда Христос взошел на крест, никто не видел, как Он шел перед Богом в Духе Святом, в убранстве всякой благодати и добродетели, истинный Первосвященник. Благословения, дарованные нам в Нем непреходящи. Это не просто формальное помилование, но «будущие блага», то есть благословения духовные и вечные. Павел сказал о них как о будущих благах, не потому что нам приходится ожидать грядущей жизни для получения прощения и благословения Божией благодати, но потому что сейчас мы обладаем ими только по вере. Они все еще сокрыты, дабы открыться в грядущей жизни. Повторю, благословения, которые мы имеем во Христе, были с точки зрения ветхозаветного священства благами будущими.

«Пришед с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения».

8. Апостол не назвал скинии, о которой сказал, да он и не мог бы этого сделать, настолько необычна ее природа! Она существует только в очах Божиих и принадлежит нам по вере, чтобы открыться во времена грядущие. Она, в отличие от иудейской скинии, не создана руками людей, иначе говоря, она «не такового устроения». Древняя скиния, подобно всем другим строениям такой же природы, могла быть построена только из дерева и других материалов, сотворенных Богом. В Исаии 66:1-2 Господь говорит: «Где же построите вы дом для Меня..? Ибо все это соделала рука Моя, и все сие было». Однако величайшая скиния еще не обрела форму, она не закончена. Бог строит ее и в свое время явит ее нам. Христос сказал (Ин. 14:3): «И когда пойду и приготовлю вам место».

«И не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление».

9. В соответствии с 16-й главой Книги Левит, священник должен был раз в году входить в Свято Святых с кровью агнцев и другими приношениями, совершая официальное примирение для всего народа. Этот обряд стал прообразом того, что Христос, истинный Священник, должен был однажды умереть за нас во искупление наших грехов. Прежняя же жертва, неизбежно повторявшаяся каждый год, была лишь временным несовершенным искуплением, действие ее не длилось вечно, как длится искупление Христово. Ибо, хотя мы грешим и падаем непрерывно, мы уверены, что Кровь Христова не подвластна греху. Она неизменна в очах Божиих, потому наши грехи искуплены полностью и навеки. Ее властью благодать постоянно обновляется, не требуя дел и заслуг с нашей стороны, если только мы не отпали от Христа в неверии.

«Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы,» и т.д.

10. О воде очистительной и пепле рыжей телицы читайте в Книге Числа 19, а о крови тельцов и козлов в Книге Левит 16:14-15. Согласно Павлу, это было временное формальное очищение, как я уже указывал. Однако, в глазах Божиих Христос очищает совесть совершающих мертвые дела, то есть от грехов, заслуживающих наказания смерть, и от дел, совершенных во грехе, а потому мертвых. Христос очищает нас от них, дабы мы могли служить Богу живому живыми делами.

«И потому Он есть Ходатай нового завета» и т.д.

11. По ветхозаветному закону, дающему лишь формальное церемониальное помилование и возвращающему человека к общению с себе подобными, преступления и прегрешения оставались, обременяя его совесть. Древний закон не был ни в коей мере полезен душе, поскольку Бог учредил его не для того, чтобы очищать и оберегать совесть или даровать Духа. Он существовал только для утверждения внешнего порядка, сдерживания и исправления. Посему Павел учит нас, что по ветхозаветному отпущению грехи оставались с человеком, но теперь Христос – наш Ходатай Кровью Своею. Ею наша совесть освобождается от греха в очах Божиих, поскольку Бог обещает нам даровать Духа через Кровь Христову. Однако не все принимают Его, но лишь избранные, призванные к вечному наследию.

12. В этом великолепном уроке мы находим утешительное учение о том, что Христос является Тем, Кого мы должны почитать своим Священником и Епископом душ наших. Учение о том, что ни один грех не прощен и Дух Святой не дарован в награду за наши дела или заслуги, но лишь даруются через Кровь Христову тем, кому Бог предопределил. Данная тема достаточно глубоко рассматривалась в некоторых из моих посланий.

© Евангелическое Лютеранское Служение, перевод (пробный вариант), 2003.

Перевод выполнен по изданию: «Formula Missae et Communionis pro Ecclesia Vuittembergensi» // D. Martin Luthers Werke. Kritische Gesammtausgabe. 12. Band, S. 205-220. Weimar, 1891 («Веймарское издание»)

Перевод с латинского А. Зубцова.

От переводчика

Священное Писание цитируется по Синодальному переводу, за исключением отдельных случаев, где цитата дается по тексту оригинала (это оговорено в примечаниях). Слова переводчика и редакторов, добавленные для ясности, заключены в квадратные скобки. Примечания принадлежат редакторам «Веймарского издания», редакторам «Американского издания» (Luther’s Works. American Edition. Vol. 53 © 1965 by Fortress Press, Philadelphia), а также переводчику.

ЧИН МЕССЫ И ПРИЧАЩЕНИЯ ДЛЯ ВИТТЕНБЕРГСКОЙ ЦЕРКВИ

Досточтимому во Христе доктору Николаю Гаусманну, предстоятелю церкви в Цвиккау, во Христу святому, Мартин Лютер желает благодати и мира во Христе!

До сих пор я действовал среди народа книжицами и проповедями, чтобы, прежде всего, отучить души от нечестивых мнений об обрядах. Рассудилось мне, что будет по-христиански и целесообразно ненасильственным путем попирать мерзость, которую сатана поставил во святом месте с помощью человека греха[1]. Посему я ни на что не покушался силой и властью и не менял старое на новое, всегда пребывая в нерешительности и опаске, иногда ради немощных в вере душ (среди которых невозможно было удалить столь старый и укоренившийся способ богопочитания и ввести новый и непривычный), а чаще всего из-за тех непостоянных и прихотливых субъектов, что лезут, словно грязные свиньи, без веры, без разума, и радуются одной только новизне, а как новизна заканчивается, сразу воротят нос. И в других-то делах нет никого докучливее людей такого рода, а в делах религиозных они докучливее всех и просто несносны. Впрочем, сколько бы меня ни распирал гнев, я обязан их сносить, если не хочу лишить народ и самого Евангелия.

Но поскольку уже есть надежда на то, что многие души просветились и укрепились благодатью Божьей, а это требует, чтобы из Царства Христова были, наконец, удалены соблазны, следует на кое-что отважиться во имя Христа. Правильно же будет, если позаботимся мы хотя бы о немногих, чтобы, постоянно боясь легкомыслия и злоупотреблений одних [2], мы не оставили без попечения всех, а также чтобы, опасаясь обидеть в будущем других [3], мы не подкрепили их повсеместные мерзости. Посему займемся же неким благочестивым [4] чином литургисания (как это называют) и причащения, как ты не раз и просил, достопочтенный Николай. Однако делать это будем так, чтобы наставлять души не одним только словом поучения, но приложим также руку и перейдем к отправлению службы на практике, никому, впрочем, не запрещая принять и использовать иной чин. И даже искренне просим ради Христа, если откроется им нечто лучшее, пусть повелят нам, бывшим прежде, умолкнуть, чтобы общим усилием послужили мы общему делу.

Итак, прежде всего мы открыто заявляем, что у нас в мыслях нет и никогда не было огульно упразднять всякую богослужебную обрядность [5], но, очистив ту, что практикуется ныне и испорчена прескверными добавлениями, мы намереваемся показать благочестивую практику. Ведь мы не можем отрицать, что мессы и причащение хлебом и вином — это богоустановленный обряд, учрежденный Христом. Он совершился впервые при Самом Христе, а потом совершался при апостолах предельно просто и притом совершенно благочестиво, безо всяких добавлений. Однако с течением времени умножилось столько человеческих изобретений, что до нашего века от мессы и причащения не дошло ничего, кроме названия.

Впрочем добавления ранних отцов, о которых мы читаем, что они молились одним или двумя псалмами перед благословением хлеба и вина, были похвальны. Полагают, что это были Афанасий и Киприан. Еще хорошо поступили те, кто добавил «Кирие элейсон». Как известно, при Василии Великом «Кирие элейсон» использовался всем народом. Также было и остается необходимым чтение Посланий и Евангелий; одно только заблуждение — что читаются они на непонятном простому народу языке. Позднее же, когда появился распев, псалмы превратились в интроит, потом добавился ангельский гимн «Слава в вышних Богу» [6]. Также [были добавлены] градуалы [7], «Аллилуйя» [8], Никейский символ, «Санктус», «Агнец Божий», Причастное песнопение. Все они таковы, что не могут быть порицаемы, особенно те, что поются de tempore [9] или в дни Господни. Сами эти дни до сих пор свидетельствуют о древней чистоте, за исключением Канона.

Когда же началось своеволие и люди стали добавлять и менять, как кому захочется, ибо в то время началась тирания священнического стяжательства и тщеславия, тогда нечестивые цари наши, т. е. епископы и пастыри, стали поставлять в Храме жертвенники и знамения Ваала и всех богов. Тогда нечестивый Ахаз передвинул медный жертвенник и поставил другой, по образцу дамасского [10], — я имею в виду этот драный и мерзкий Канон, собранный со всяких ям, словно груда нечистот. Тогда месса стала жертвой, тогда были добавлены оффертории [11] и торгашеские коллекты [12], тогда между «Санктус» и «Слава в вышних Богу» были вставлены секвенции и prosae [13]. Тогда месса стала священнической монополией, стяжающей богатства всего мира, проходящей по земному шару, словно жестокий опустошительный вихрь, насаждая повсюду богатых, праздных, могущественных, сластолюбивых и грязных холостяков. Отсюда — заупокойные мессы, мессы за путешествия, за богатства. И кто сочтет все те предлоги, под которыми месса была сделана жертвой?!

Этот Канон и сегодня не перестает расширяться за счет принятия то одних, то других текстов «Сommunicantes» [14] то для одних праздников, то для других. Я уж молчу про бесконечно расширяемые поминовения живых и усопших [15]. А внешние добавления облачений, сосудов, свечей, покровов, а также органов и всевозможной музыки, образов? Что тут сказать? Во всем мире едва ли был какой-нибудь промысел, который бы не извлекал доходы и не богател в значительной степени благодаря мессе.

Все эти явления приходилось терпеть, но да потерпим еще (ведь Евангелие уже вскрывает столько мерзостей), доколе они полностью не упразднятся. А тем временем будем всё испытывать, будем держаться хорошего [16]. Однако в этой книге мы не станем рассуждать про то, что месса — это не жертва и не «доброе дело», о чем мы уже вполне достаточно сказали в других местах. Воспримем же ее как таинство, или завет, или благословение — по-латыни, или евхаристию — по-гречески, или же как трапезу Господню, вечерю Господню, воспоминание Господа, причащение, или под каким угодно благочестивым названием, лишь бы не марать ее именованием «жертва» или «доброе дело», и покажем обряд, согласно которому, на наш взгляд, следует ее совершать.

Во-первых, мы одобряем и сохраняем интроиты для воскресений и праздников Христа, как то: Пасха, Пятидесятница и Рождество, хотя мы отдаем большее предпочтение псалмам, из которых они когда-то были взяты. Сейчас, однако, мы проявляем снисхождение к принятой практике. Что же касается тех, кого устраивают интроиты для [праздников] апостолов, девы Марии и других святых (если они взяты из псалмов или иных мест Писания), мы не осуждаем это. Мы в Виттенберге стремимся торжественно праздновать [17] только воскресенья и праздники Господни. Мы считаем, что все праздники святых следует полностью отменить или, если есть в них что-то достойное, следует включать это в воскресные проповеди. Праздники Сретение [18] и Благовещение [19] мы считаем праздниками Христа, как и Богоявление [20] с Обрезанием [21]. Вместо праздника св. Стефана [22] и евангелиста Иоанна [23] нам довольно рождественской службы. Праздники Св. Креста [24] да будут анафема. Другие же пусть поступают по велению совести или щадя немощных, как подскажет Дух.

Во-вторых, мы принимаем «Кирие элейсон» в том виде, в каком он воспевается до сих пор, на разные мелодии для разных времен [церковного года], с последующим ангельским гимном «Слава в вышних Богу», однако предстоятель имеет право пропускать последний, когда захочет.

В-третьих, следующая после этого молитва или коллекта пусть сохраняется согласно установленной форме, лишь бы она была благочестива (какими обычно бывают те, что читаются в дни Господни), но не более одной. После нее — чтение Послания. Здесь, однако, еще не время что-либо переделывать, потому что в данном случае не читается ничего неблагочестивого. Правда те части Посланий Павла, где преподается вера, читаются редко, а вот те, что говорят о нравах и носят увещевательный характер, — крайне часто, ибо тот, кто подбирал Послания, по-видимому, был поразительно неученый и суеверный поборник [добрых] дел. Для службы предпочтительнее будет подобрать по большей части те отрывки, где преподается вера во Христа. Тот, кто составил чтения Евангелий, в большей степени предусмотрел именно такие фрагменты. Пока же недостаток будет восполняться проповедью на народном языке, однако в будущем, если, даст Бог, будет совершаться месса на народном языке, надо постараться, чтобы из Посланий и Евангелий во время мессы читались самые хорошие и наиболее предпочтительные места.

В-четвертых, градуал из двух стихов пусть исполняется вместе с «Аллилуйя», или же одно из двух, на усмотрение предстоятеля. Что касается великопостных градуалов и им подобных, состоящих из более, чем двух стихов [25], впредь пусть каждый, кто захочет, поет их у себя дома. Мы не хотим в церкви изнурять дух верных, угашая его. Да и не подобает отличать особыми обрядами Великий пост, Страстную неделю или Страстную пятницу от каких-либо прочих дней, чтобы не казалось больше, что мы желаем издеваться и насмехаться над Христом «полумессой» и «одной частью таинства» [26]. Ибо аллилуйя — это постоянный глас церкви, как постоянна память о Его страданиях и победе.

В-пятых, мы не допускаем никаких секвенций и prosas, разве только угодно будет предстоятелю прочитать краткую сию на Рождество Христово: «Grates nunc omnes» [27]. Да и нет почти никаких [секвенций], в которых ощущался бы вкус Духа, разве только вот эти о Св. Духе: «Sancti Spiritus» [28] и «Veni Sancte Spiritus» [29], которые можно петь либо после завтрака [30], либо на вечерне, либо на мессе (если будет угодно предстоятелю).

В-шестых, следует чтение Евангелия, для которого мы не запрещаем, но и не требуем, свечей и каждения. Пусть это будет делом свободного усмотрения.

В-седьмых, обычное пение Никейского символа нас вполне устраивает, однако путь и это остается на усмотрение предстоятеля. Относительно проповеди на народном языке, мы тоже считаем, что не имеет значения, когда она читается — после Символа или перед интроитом мессы. Впрочем есть иная причина, почему лучше делать это перед мессой: Евангелие — это глас, вопиющий в пустыне и призывающий неверных к вере, а месса — это употребление [31] Евангелия и приобщение трапезы Господней, которое предназначено только для верных и совершать которое подобает отдельно. Однако даже эта причина не связывает нас, свободных, особенно же потому, что всё, что делается на мессе до Символа, — всё это наше, всё это оставляется на наше свободное усмотрение, не является Божьим требованием, а потому не обязательно должно считаться относящимся к мессе.

В-восьмых, далее следует вся эта мерзость, на службу которой поставлены все предыдущие литургические действия, почему она и называется «приношение даров» [32]. Начиная отсюда, почти всё звучит и пахнет как жертва. И посреди нее слова жизни и спасения [33] поставлены, словно ковчег Господень в храме идольском подле Дагона [34]. И не было там ни одного израильтянина, который мог бы подойти к ковчегу или вернуть его, доколе тот «поразил врагов своих в тыл и вечному сраму предал их» [35] — это притча о нынешних временах. Таким образом, отказавшись от всего, что звучит как жертва, в том числе целиком ото всего Канона, давайте сохраним чистое и святое, построив мессу нашу следующим образом:

I. После Символа или после Проповеди [36] хлеб и вино пусть будут приготовлены к благословению по обычному обряду. Правда я пока не решил, следует ли смешивать вино с водой или нет, но больше склоняюсь к тому, чтобы приготавливалось чистое вино без водной примеси, символизм которой меня смущает, ибо сказано у Исаии, глава первая [ст. 22]: «Вино твое испорчено водою». Чистое же вино прекрасно символизирует чистоту евангельского учения. К тому же, кровь Христа пролилась за нас в чистом виде, не смешанная с нашей, о чем мы здесь и вспоминаем, чтобы не получала подтверждения фантазия тех, кто говорит, будто здесь символизируется наше соединение со Христом: мы не вспоминаем здесь об этом соединении. Соединяемся мы не раньше ее пролития, иначе выходит, что прославляется еще и наша кровь, будто бы пролитая вместе с пролитой за нас кровью Христа. Впрочем я не ввожу никакого суеверного закона в нарушение [христианской] свободы. Христос не будет обращать на это большого внимания, и не стоит об этом спорить. Между римской и греческой церквями было достаточно глупых препирательств по этому и многим другим вопросам [37]. А то, что некоторые указывают на истечение воды с кровью из бока Христа, так это ничего не доказывает. Та вода имеет иной смысл, нежели тот, который они хотят придать смешанной воде. Та вода не была смешана с кровью, да и сам этот образ ничего не доказывает и пример этот неверен. А посему пусть относятся к этому свободно как к человеческому изобретению.

II. После того как приготовлены хлеб и вино, далее пусть следует [38]: «Господь с вами», ответствие: «И со духом твоим». «Ввысь сердца», ответствие: «Возносим к Господу». «Возблагодарим Господа Бога нашего», ответствие: «Достойно это и праведно. Воистину достойно и праведно, должно и спасительно нам всегда и везде благодарить Тебя, Господи святой, всемогущий Отче, вечный Боже, через Иисуса Христа, Господа нашего».

III. Затем: «Который накануне Своих страданий взял хлеб и, возблагодарив, преломил и подал Своим ученикам, говоря: приимите, ядите: сие есть Тело Мое, которое за вас предается.

Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас и за многих проливается во оставление грехов. Всякий раз как будете творить сие, творите в Мое воспоминание» [39].

Я желаю, чтобы эти слова Христа, с небольшой паузой после Префации, читались в том тоне, в каком поется Молитва Господня в другом месте Канона, чтобы окружающие могли слышать их, хотя во всех этих вопросах благочестивым умам да будет оставлена свобода, читать ли эти слова молча или вслух.

IV. По окончании благословения хор пусть споет «Санктус», а во время исполнения «Песни Захарии» пусть уж будут вознесены хлеб и чаша согласно до сих пор сохраняемому обряду — хотя бы ради немощных [в вере], которых очень смущает резкое [изменение] этого обряда мессы. Особенно [это можно делать в том случае], если в проповедях на народном языке им объяснили, с какой целью делается это возношение.

V. После этого да будет прочитана Молитва Господня следующим образом: «Помолимся. Спасительными заповедями наученные и т. д.» [40], а следующая после этого молитва «Избавь нас» [41] пусть будет пропущена вместе со всеми [крестными] знамениями, которые обычно делаются над гостией и с гостией над чашей, и гостия пусть не преломляется и не примешивается в чашу. Но сразу же после Молитвы Господней да будет сказано: «Мир Господень и т. д.», т. е. своего рода публичное отпущение грехов причастникам, простое евангельское возглашение, объявляющее об оставлении грехов, единственное и достойнейшее приготовление к трапезе Господней, если человек принимает его с верой как исходящее из уст Самого Христа. Посему я хочу, чтобы оно было сказано лицом к народу, как обычно и делают пастыри. Это единственная черта нашего клира, унаследованная от древнего духовенства.

VI. Затем пусть он причастит себя, потом народ, а тем временем пусть поется «Агнец Божий». А если перед принятием [причастия] он пожелает помолиться вот этой молитвой: «Господи, Иисусе Христе, Сын Бога живого, по воле Отца и т. д.» [42], это неплохая молитва, если только он изменит единственное число на множественное, т. е. «наших» и «нам» вместо «моих» и «мне». Также и в этой молитве: «Тело Господа… да сохранит душу мою, или твою, для жизни вечной». И в этой: «Кровь Господа нашего да сохранит душу твою для жизни вечной».

VII. Если угодно, пусть будет исполнено Причастное песнопение. Однако вместо complenda или заключительной коллекты [43], ибо обычно в ней говорится о жертве, пусть будет прочитана следующая молитва в том же тоне: «То, что мы потребили устами, Господи…» [44]. Можно прочитать и такую молитву: «Тело Твое, Господи, его же мы потребили…» [45], изменяя число на множественное. «Ты же живешь и царствуешь и т. д.» «Господь с вами и т. д.» Вместо: «Идите, месса совершилась» [46] пусть будет сказан «Benedicamus Domino» [47] с добавлением, где и когда угодно, восклицания «аллилуйя», исполняемого на его собственные мелодии. Или же пусть будет заимствован «Benedicamus» из вечерни.

VIII. Пусть будет дано обычное благословение [48]. Или же пусть будет взято то, которое записано в Книге Чисел, глава шестая, установленное Самим Господом: «Да благословит нас Господь и сохранит нас! Да призрит на нас Господь светлым лицом Своим и помилует нас! Да обратит Господь лицо Свое на нас и даст нам мир!» Или из 66-го псалма [49]: «Да благословит нас Бог, Бог наш. Да благословит нас Бог, и да убоятся Его все пределы земли». Я считаю, что и Христос сказал нечто подобное, когда, возносясь на небо, благословил Своих учеников.

Также оставляется на свободное усмотрение предстоятеля, в каком порядке причащать под обоими видами себя и других. Он может сразу благословить и хлеб, и вино, прежде чем примет хлеб, или же между благословением хлеба и вина может причастить хлебом себя и всех желающих, а затем уже благословить вино и дать всем пить. По-видимому, Христос сделал это именно в такой последовательности, как звучат слова Евангелия, поскольку Он велел им вкусить хлеб до того, как благословил чашу. Потом ведь ясно сказано: «Также и чашу после вечери». Как видишь, чаша была благословлена после ядения. Однако этот слишком уж новый порядок не позволит сказать то, что мы говорили до сих пор после благословения [50], если только не изменить еще и это.

Таковы наши соображения относительно мессы. Во всех этих вопросах нам следует остерегаться, дабы не превратить добровольное в закон и не заставить грешить людей, делающих что-то по-другому или не делающих какие-то вещи вовсе. Только бы они оставляли в неприкосновенности слова благословения [51] и поступали по вере. Ведь эти обряды предназначены для христиан, то есть, для детей «свободной» [52], которые совершают их добровольно и от души, изменяя их когда угодно и как угодно. А потому не должно быть, чтобы в этом вопросе кто-то искал и устанавливал, наподобие закона, некую обязательную форму, стесняя и терзая совесть людей. Оттого ни у древних отцов, ни в ранней церкви мы не видим обстоятельного примера такого обряда, а [видим такое] только в римской церкви. И пусть никто не считает себя обязанным соблюдать это, если они в этом вопросе предписали что-то в качестве закона, потому что такие вещи не могут и не должны закрепляться законами. Далее, если разные люди пользуются разными обрядами, пусть никто не судит и не презирает другого, но всякий поступай по удостоверению своего ума [53], и пусть будет у нас единомыслие и единство понимания, даже если мы делаем что-то по-разному. Пусть каждый благожелательно относится к обрядам другого, чтобы за разностью обрядов не последовали разные мнения и направления, как произошло в римской церкви. Ибо внешние обряды, даже при том, что мы не можем обойтись без них, как без еды и питья, не приближают нас к Богу, как не приближает нас к Богу пища[54]. Приближают же нас к Богу вера и любовь. А посему пусть правит здесь слово Павла: «Царствие Божие — не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе». Так и здесь: Царство Божье — не какой-либо ритуал, но вера внутри вас и т. д.

Мы ничего не сказали об облачениях. Но о них мы придерживаемся такого же мнения, как и об обрядах. Мы разрешаем пользоваться ими по собственному усмотрению, только бы не было помпезности и роскоши. Благословляй [55] хоть в облачениях, хоть без облачений, ты не станешь от этого ни лучше, ни хуже. Потому что и облачения не приближают нас к Богу. Только не хочу я, чтобы их освящали или благословляли, словно они станут чем-то священным по сравнению с другой одеждой, разве только освятятся они тем общим благословением, благодаря которому, как сказано, освящается Словом и молитвой всякое доброе творение Божье [56]. Иначе это будет не более чем суеверие и нечестие, насажденное верховными служителями мерзости, как и прочее.

О ПРИЧАЩЕНИИ НАРОДА

Сие сказали мы о мессе и об обязанностях служителя или предстоятеля церкви. Теперь же скажем о порядке причащения народа, ради которого прежде всего и была установлена эта трапеза Господня и названа таким именем. Совершенно абсурдно было бы со стороны служителя Слова, если бы он, неразумно исполняя свое публичное служение, возвещал Слово там, где нет слушающих, и восклицал самому себе посреди камней и деревьев или под открытым небом. Также будет совершенно нелепо, если служители станут готовить и украшать общую трапезу Господню там, где нет гостей, которые бы ели и пили, и станут в одиночестве есть и пить за пустым столом и в пустой комнате, хотя должны служить другим людям. А посему, если мы хотим поистине воспринять установление Христово, в церкви не должно оставаться никаких частных месс, разве только как временное явление ради [духовно] немощных и в силу необходимости.

Здесь же следует поступать по тому порядку, который соблюдается при крещении. Т. е. сначала предстоятель должен быть уведомлен о том, кто именно собирается причаститься, причем они должны сами попросить причастить их, чтобы он мог знать их имена и образ жизни. Далее, желающие пусть допускаются до причащения только в том случае, если дадут отчет в своей вере и, будучи опрошены, продемонстрируют понимание того, что такое причастие, что оно дает, какую пользу они желают от него получить. То есть, [допускать до причащения их можно] если они смогут сказать по памяти слова благословения [57] и объяснить о себе, что хотят причаститься, потому что их терзает сознание грехов или страх смерти или прочее зло — плотское искушение, мир, дьявол, — и оттого жаждут и алчут они получить от Самого Господа через служение пастыря Слово и знамение милости и спасения, которым бы они утешились и укрепились. Того ради даровал и установил Христос сию трапезу по безграничной любви Своей, когда сказал: «Примите, ядите и т. д.»

Я считаю достаточным, если такой опрос или испытание будет устраиваться для причастника один раз в год. Возможно, он окажется столь понятлив, что опросить его нужно будет один раз за всю жизнь или вообще никогда не нужно будет опрашивать. С помощью этой процедуры мы хотим обеспечить, чтобы к причастию вместе с достойными не прибегали и недостойные, как до сих пор происходит в римской церкви, где люди желают только, чтобы их причастили, а о вере, утешении, пользе и плоде Господней вечери даже не вспоминают и не помышляют. Причем немалые старания были приложены к тому, чтобы скрыть самые слова благословения, т. е. сам хлеб жизни. Мало того, там неистово стремятся представить все так, будто причащающиеся совершают некое «дело», доброе по своей собственной достойности, а не питают и укрепляют веру благостью Христа. Мы же хотим, чтобы те, кто не может ответить согласно вышесказанному, были отлучаемы и отчуждаемы от приобщения этой трапезы, как не имеющие брачных одежд [58].

Далее, если предстоятель увидит, что они понимают все это, пусть обратит внимание, подтверждается ли их вера и понимание их жизнью и нравами. Ведь и сатана понимает все это и может сказать это на словах. То есть, если [пастырь] увидит какого-нибудь блудника, прелюбодея, пьяницу, азартного игрока, ростовщика, клеветника или кого-то еще, пользующегося дурной славой из-за какого-либо явного порока, пусть он отлучит его совершенно от причастия, если только не представится явное доказательство, что его образ жизни изменился. Тем же, кто иногда бывает [нравственно] неустойчив, но потом встает, оплакивая свое падение, не следует отказывать в причащении. Более того, следует знать, что прежде всего для них оно и было установлено, чтобы они восстанавливали силы и укреплялись. «Ибо все мы много согрешаем» [59]. И носим бремена друг друга [60], ибо друг друга обременяем. А то, что я сказал выше, относится к тем наглецам, которые, много похваляясь Евангелием, грешат бесстыдно и безбоязненно.

Далее, когда совершается месса, причастникам подобает встать отдельно в одном месте и одной группой. Для того и были придуманы алтарь и хоры. Богу не важно, где человек встанет, тут или там, и к вере это ничего не прибавляет, однако нужно, чтобы и причащающиеся, и не причащающиеся [участники службы] хорошо видели и знали причастников. Так они будут на виду у людей, а люди будут обращать больше внимания на их образ жизни и смогут засвидетельствовать о нем. Ибо приобщение этой трапезы является частью исповедания, в котором люди открыто заявляют о себе перед Богом, ангелами и людьми, что они — христиане. Поэтому надо позаботиться о том, чтобы не было так: причастится человек как бы украдкой и тут же смешивается с другими, так что не поймешь, что за человек подходил к причастию — из тех, что живут добропорядочно, или же, наоборот, живущий во грехе. Впрочем, даже в этом вопросе я не хочу предписывать какого-либо закона, но желаю лишь показать, что свободным христианам в своей свободе нужно поступать честно и благопристойно.

Относительно частной исповеди перед причащением я думаю так, как учил и до сих пор, а именно, что не должна она быть принудительной и обязательной, однако она полезна и не подлежит презрению. Ведь даже саму трапезу Господь не требовал как нечто принудительное и не устанавливал ее в качестве закона, но дал ее, чтобы каждый приходил к ней добровольно: «Всякий раз как будете творить сие…» О приготовлении к трапезе мы думаем, что готовить себя с помощью поста и молитв — дело добровольное. Конечно же, нужно присутствовать трезвым, собранным и настроившимся на серьезный лад, пусть ты и не постишься вовсе или мало молишься. Я говорю не о суеверной трезвости папистов, а том чтобы не было у человека отрыжки после обильного возлияния и чтобы не был он вялым из-за переполненного желудка. Наилучшее же приготовление (как я уже сказал) — это душа, встревоженная грехами, смертью, искушениями, жаждущая и алчущая лекарства и подкрепления сил. Дело же предстоятеля — объяснить народу все эти вещи.

Теперь последний вопрос — следует ли причащать народ под обоими видами (как это называют). Вот что я говорю по этому поводу: уже целых два года, как у нас утвердилось Евангелие, и за это время довольно было оказано снисхождения и поблажек [духовной] немощи. Отныне поступать надлежит согласно изречению Павла: «Кто не разумеет, пусть не разумеет». Неважно даже, если те, кто спустя столько времени так и не познал Евангелие, снова не станут причащаться ни под каким видом, лишь бы постоянная терпимость к немощи не породила упрямства и не помешала Евангелию. А посему, в простом согласии с установлением Христовым, пусть испрашиваются и подаются оба вида. Те, кто не пожелает этого, пусть остаются сами по себе и да не будет им дано ничего. Ибо этот чин мессы мы представляем тем, кому возвещено Евангелие и кто отчасти его познал. Тем же, кто еще не слышал и не смог познать, не может быть дан какой-либо совет по этому вопросу.

Нет оснований медлить и опять ждать собора, о котором постоянно твердят, чтобы он дал на это санкцию. Мы имеем закон Христов и не желаем ни дожидаться, ни слушать собора относительно вопросов, явно относящихся к Евангелию. Даже скажем больше: если по случаю собор вынесет постановление и дозволит это, нам тем более не захочется причащаться под обоими видами. Мало того, в знак презрения к собору и к его постановлению мы станем причащаться либо только под одним видом, либо ни под каким вообще, но не под обоими, и будем открыто анафематствовать всех, кто станет причащаться под обоими видами по воле такого собора или согласно его постановлению. Ты удивляешься и спрашиваешь, почему? Слушай. Если ты знаешь, что хлеб и вино были установлены Христом и что всем следует принимать и то, и другое, о чем яснейшим образом свидетельствуют Евангелия и Павел (так что даже противники вынуждены это признать), и все-таки не отваживаешься поверить и довериться Ему и принимать [причастие] таким образом, но отваживаешься и принимаешь, если это постановляют люди на своем соборе, не предпочитаешь ли ты людей Христу? Не превозносишь ли ты людей греха выше всего, называемого Богом или святынею[61]? Не доверяешь ли ты словам людей более, нежели словам Бога? И даже совершенно не веришь словам Бога, а веришь только словам людей? Какая же это мерзость и какое отрицание Бога Всевышнего! Какое идолопоклонство может сравниться с твоей раболепной покорностью человеческому собору? Не лучше ли тебе умереть тысячу раз? Не следовало бы тебе причащаться под одним видом или ни под каким вовсе, чем причащаться в святотатственном послушании и с богоотступнической верой?

Пусть же перестанут они твердить о своих соборах и прежде всего сделают следующее: вернут Богу похищенную у Него славу, признаются, что по наущению сатаны запретили один из видов причастия, превознесли себя выше Бога, осудили Его Слово и за столько веков погубили столь много народа, и пусть покаются в своей несказанно жестокой и безбожной тирании! Пусть объявят, что мы поступили правильно, когда со своей стороны и даже наперекор их догматам мы проповедовали и принимали оба вида и не ждали их собора. И пусть воздадут благодарение, что мы отказались последовать за ними в погибель и мерзость. После того как они это сделают, мы охотно и с радостью почтим и примем их собор и его постановление. А пока они этого не делают, но продолжают требовать, чтобы мы ждали их решения, мы ничего не слушаем, но продолжаем учить и поступать насупротив им, тем более что знаем, какое большое неудовольствие им это доставляет. Ибо чего еще требуют они по дьявольскому наущению, как не того, чтобы мы превознесли их выше Бога, превознесли их слова выше слов Божьих и поставили себе кумирами их бесовские вымыслы? А мы хотим подчинить и покорить весь мир Богу.

Я также хочу, чтобы у нас было как можно больше песнопений на народном языке, которые бы народ пел на мессе, например, сразу после градуала, а также сразу после «Санктуса» и «Агнца Божьего». Кто станет сомневаться, что некогда весь народ пел или отвечал благословляющему предстоятелю то, что теперь поет только хор? Однако эти песнопения могут быть поставлены предстоятелем или после латинских песнопений, или чтобы один [воскресный] день пели по-латыни, а другой — на народном языке, до той поры, когда всю мессу станут служить на народном языке. Правда нет у нас поэтов, или пока таковые неизвестны, которые бы сочиняли нам благочестивые и духовные песни (как называет их Павел [62]), достойные исполнения в церкви Божьей. А пока после причащения можно петь следующее: «Gott sey gelobet und gebenedeyet, der uns selber hatt gespeyset и т. д.» [63], за исключением вот этих строк: «Und das heylige sacramente, an unserm letzten ende, aus des geweyeten priesters hende» [64], добавленных каким-то почитателем св. Варвары [65], который, всю жизнь пренебрегая таинством, надеялся, что после смерти войдет в жизнь [вечную] благодаря этому «доброму делу» без веры. Ибо музыкальный размер и мелодия [гимна] свидетельствуют о том, что это лишнее. Помимо этого, вот еще одна подходящая песня: «Nu bitten wyr den heyligen geyst» [66]. А также: «Eyn kindelin so lobelich» [67]. Не много найдешь песен, в которых бы ощущалась основательная духовность. Я говорю это к тому, чтобы германские поэты, если есть таковые, загорелись желанием и сочинили нам благочестивые стихотворения.

Итак, на данное время довольно сказано о мессе и причащении. Остальное пусть покажет практика и самое это дело, только бы в церкви прилежно и верно возвещалось Слово Божье. А если кто-то просит, чтобы все вышесказанное было подтверждено Писаниями и примером отцов, нас это не очень беспокоит, ибо мы сказали выше, что в этих вещах должна царить свобода и нельзя стеснять совесть христиан законами и приказами. Поэтому и Писания ничего не определяют в отношении этих вопросов, но оставляют духу свободу действия сообразно месту, времени и людям. Примеры отцов отчасти неизвестны, а те, что известны, настолько разнообразны, что нельзя установить ничего определенного, видимо потому, что они сами пользовались своей свободой. И даже будь они совершенно определенны и просты, из этого все равно не следовало бы, что они для нас закон и мы обязаны им подражать.

В остальные дни, которые мы называем буднями, я не вижу ничего недопустимого, только бы были отменены [ежедневные] мессы. Ибо три чтения утрени и [литургические] часы, вечерня и повечерие de tempore (за исключением праздников святых) — это не что иное, как слова Божественного Писания. Было бы прекрасно и даже необходимо приучить мальчиков читать и слушать псалмы и чтения Священных Писаний. А если следует здесь что-то обновить, то на усмотрение предстоятеля может быть сокращена чрезмерная протяженность [служб], чтобы разрешалось исполнять три псалма на утренях, три на вечернях с одним или двумя респонсориями[68]. Эти вопросы пусть лучше определяются решением предстоятеля, которому следует выбрать наилучшие респонсории и антифоны и назначить их на всю неделю от воскресенья до воскресенья, лишь бы не получалось пресыщения от чрезмерного повторения одного и того же и утомления духа от чрезмерного разнообразия и множества распевов и чтений. Однако вся Псалтырь с ее разбивкой на части пусть останется в употреблении, и пусть продолжает читаться во всеуслышанье церкви всё Писание согласно разбивке на чтения.

Правда в этом вопросе, как я уже говорил в других местах, следует добиваться, чтобы это пение не было только лишь говорением на языке или звуком свирели и гуслей[69] без понимания. Посему следует определить ежедневные чтения: одно — утром из одного Завета, либо Нового, либо Ветхого, одно — вечером из другого Завета, с объяснением на народном языке. Древность этого обряда подтверждается как самой практикой, так и словом «homilia» на утрене и словом «capitulum» [70] на вечерне и в другие [литургические] часы. Иными словами, христиане, когда собирались, всегда что-то читали и истолковывали это на народном языке по обычаю, описанному Павлом в 1 Кор. 14. Потом, по наступлении худших времен, когда не стало пророков и толкователей, осталось только вот это возглашение после чтений и capitula: «Благодарение Богу». Впоследствии вместо толкований умножились чтения, псалмы, гимны и прочее, и службы стали утомительными и затянутыми. Впрочем гимны и «Te Deum Laudamus» подтверждают то же, что «Благодарение Богу», а именно, что после толкований и гомилий люди хвалили Бога и воздавали благодарение за раскрытую истину Божьих слов. Хотелось бы мне, чтобы и наши песни на народном языке были такими же.

Вот что имел я написать тебе, достопочтенный Николай, о том, какие обряды и церемонии в нашей виттенбергской церкви отчасти уже введены или скоро, даст Бог, войдут в употребление, примеру которых можно подражать, если тебе и другим будет угодно. Если же нет, мы охотно дадим место вашему помазанию [от Духа], будучи готовы принять лучшее от вас и от кого бы то ни было. А вас и других, в свою очередь, пусть не пугает то, что в нашем Виттенберге до сих пор пребывает этот святотатственный Тофет [71], то есть, нечестивый и гнусный источник денег для князей Саксонии, — я имею в виду церковь Всех Святых [72]. Ибо по милости Божьей у нас имеется столько противоядия в изобильном Божьем Слове, что зараза эта, издыхая в своем углу, заражает разве что саму себя да и только. В этом доме погибели и осталось-то не более трех-четырех свиней и служителей брюха, поклоняющихся этим деньгам, а у всех остальных и у всего народа все это вызывает крайнее отвращение и омерзение. Впрочем не следует идти на них с силой или властью, ибо христианам, как известно, подобает сражаться лишь силой меча Духа. Потому и сдерживаю я каждый день народ, иначе этот дом всех святых, а вернее дом всех бесов, уже давно прослыл бы по земле под другим именем. Однако власть Духа, которую дал нам Бог, я против него тоже не применял, долготерпеливо снося сие посрамление, не даст ли им Бог покаяние. Между тем, я доволен, что наш дом, который в большей степени является домом всех святых, царствует и стоит здесь подобно башне ливанской, обращенной к дому всех бесов [73]. Так мы мучаем сатану Словом, хотя он делает вид, что смеется. Но Христос даст, что надежда его не сбудется и на виду у всех он будет низвергнут. Молись за меня, святой муж Божий. Благодать с тобой и со всеми вашими. АМИНЬ.

Примечания

[1] Мф. 24:15

[2] Т. е. «мечтателей», «энтузиастов».

[3] Т. е. приверженцев римского католицизма.

[4] В этом контексте Лютер употребляет слово pius в значении «истинно христианский», «евангельский», «свободный от пустого обрядоверия». Соответственно, impius («нечестивый», «неблагочестивый») означает противоположность подлинной христианской религиозности, несмотря на внешнюю красоту и благообразие обрядов.

[5] cultum dei

[6] «Gloria in excelsis» обычно называли ангельским гимном, т. к. его пели ангелы в Лк. 2:13,14.

[7] Градуал (лат. graduale): антифон, исполняемый между чтением Апостола и чтением Евангелия. Назван так потому, что во время его пения диакон поднимается на ступени (gradi) амвона или кафедры, готовясь читать Евангелие. Градуалы состоят из двух стихов, первый из которых повторяется после второго.

[8] «Аллилуйя» — короткое песнопение, состоящее из библейского стиха с добавлением возгласов «аллилуйя»

[9] Термином de tempore обозначается проприй для воскресных и праздничных дней церковного года (в отличие от de sanctis — проприй для дней памяти святых).

[10] См. 4 Цар. 16:14, 10 сл.

[11] Из всех молитвословий мессы Офферторий («Приношение даров») возмущал Лютера больше всего, т. к. в нем особо подчеркивался жертвенный характер причастия.

[12] Имеются в виду такие молитвы Канона, как заупокойные молитвы, молитвы об особых милостях и т. п. Лютер называет их «торгашескими», потому что в их основе лежало представление о том, что жертва мессы заставляет Бога быстрее отвечать на них.

[13] В обычном понимании секвенция или prosa — это латинский гимн, исполнявшийся после «Аллилуйя». О некоторых из них Лютер был весьма высокого мнения. Здесь же он скорее имеет в виду тропы, в которых, подобно секвенциям и prosae, на уже существующую мелодию «Славы» или «Санктуса» были положены дополнительные слова.

[14] Буквально: alias actiones, alios Communicantes. Раздел Римского канона, называемый «intra actionem» и начинающийся со слова «Communicantes…» («В единстве со всею Церковью…»), в определенные дни мог изменяться.

[15] В римском Каноне есть молитвы за живущих («Memento, Domine»/«Помяни, Господи») и за умерших («Memento etiam»/«Помяни также»), в которые можно добавлять имена людей, за которых совершается молитва.

[16] 1 Фесс. 5:21

[17] Буквально: sabathissare — «субботствовать», «праздновать как субботу»

[18] 2 февраля

[19] 25 марта

[20] 6 января

[21] 1 января

[22] 26 декабря

[23] 27 декабря

[24] Обретение Св. Креста Господня, 3 мая, и Крестовоздвижение, 14 сентября.

[25] Во время Великого поста градуал заменялся «трактусом» — псалмом или псалмовым фрагментом, объем которого мог доходить до тринадцати стихов.

[26] Речь идет о литургии преждеосвященных даров, во время которой не совершается освящение хлеба и вина. В Чистый четверг освящаются две гостии, одна из которых оставляется в специальном месте для использования в Страстную пятницу. В Страстную пятницу священник не совершает обычных молитв для освящения вина, но помещает в вино третью часть преждеосвященной гостии. Пропуская молитвы, относящиеся к вину, священник выпивает неосвященное вино вместе с помещенной в него частицей гостии. Причащаться в этот день не запрещалось, однако делать это полагалось sub silentio («в тишине», «молча»).

[27] «Grates nunc omnes reddamus Domino Deo, qui sua nativitate nos liberavit de diabolica potestate» («Благодарение ныне воздадим все Господу Богу, избавившему нас Рождеством Своим от власти дьявола»); автором считается Ноткер (прозв. Balbulus) (830-912), монах Санкт-Галленского монастыря, один из самых старинных композиторов секвенций. В немецком переводе: «Danksagen wir alle».

[28] «Sancti Spiritus adsit nobis gratia, quae corda nostra sibi faciat habitaculum» («Да пребудет среди нас благодать Духа Святого, которая да соделает сердца наши своей обителью»). Автором считается Ноткер. С XI в. эту секвенцию полагалось читать после чтения Апостола в день Пятидесятницы.

[29] «Veni Sancte Spiritus et emitte coelitus» («Приди, Дух Святой…»), секвенция XIII в., некогда читавшаяся в день после Пятидесятницы.

[30] на утрене?

[31] Лютер проводит различие между евхаристическим «употреблением» Слова Божьего и его проповедованием. Слушать проповедуемое Слово можно и надлежит всем людям, а «употреблять» — только верующим.

[32] Offertorium

[33] Т. е. слова установления причастия.

[34] 1 Цар. 5:2

[35] Пс. 77:66; ср. 1 Цар. 5:12.

[36] В оригинале явная опечатка: post Canonem. Читаем: post Concionem. [37] Иероним Эмзер, осуждавший многие аспекты литургической реформы Лютера, говорил по этому поводу: «Не только в Риме, но и в Египте, Азии, Африке, Европе и по всему христианскому миру совершается обряд смешивания воды с вином. Это же одобряет греческий автор Феофил». Missa Christianorum contra Lutheranam missandi formulam assertio, 1524. Corpus Catholicorum, 28, 30–31; ср. WA 12, 212, прим. В своей аргументации Лютер ссылался на Гилельма Дуранда (Guillaume Durand), французского канониста и литургиста XIII в., который пишет: «Говорят, что греческая церковь не добавляла воду в вино». Rationale divinorum officiorum, lib. iv, fol. 70. Подобные высказывания встречаются у Петра Ломбардского, Sententiarum (Венеция, 1563 г.), lib. iv, dist. XI, ques. 8, и у других авторов.

[38] Здесь и далее при переводе текстов римской мессы использовалось издание: «К Тебе взываю / Молитвенник для католиков латинского обряда». — М.: «Истина и жизнь», 1994. Переводы из других источников отмечены особо.

[39] Перевод слов установления дан по латинскому тексту «Чина» с использованием лексики соответствующих стихов из Мф. 26, Лк. 22 и 1 Кор. 11 в Синодальном переводе.

[40] Вступление к Молитве Господней в Каноне римской мессы: «Спасительными заповедями наученные, Божественными наставлениями вдохновленные, дерзаем говорить: Отче наш…».

[41] «Избавь нас, Господи, от всякого зла, даруй милостиво мир во дни наши, дабы силою милосердия Твоего мы были всегда избавлены от греха и ограждены от всякого смятения, с радостной надеждою ожидая пришествия Спасителя нашего Иисуса Христа».

[42] «…при содействии Святого Духа смертью Своею оживотворивший мир, Священным Телом и Кровью Своею избавь меня от всех беззаконий моих и всякого зла, помоги всегда блюсти заповеди Твои и не дай мне отпасть от Тебя»

[43] «Да найдет благоприятствие у Тебя, Троице Пресвятая, тщательность служения моего: и сверши, чтобы сие жертвоприношение, которое я, недостойный, перед очи Твои представил, нашло бы у Тебя приятие, мне же и всем, за кого я сие принес, было бы, по Твоей милости, жертвой примирения. Через Христа, Господа нашего. Аминь». (Перевод с лат. о. Андрея Езерского, ИПЦ)

[44] «…да примем с чистыми помыслами: из подношения временного да станет нам исцелением вечным». (Перевод с лат. о. Андрея Езерского, ИПЦ)

[45] «Тело Твое, Господи, его же я потребил, и Кровь, ею же излил, да прилепится нутру моему, дабы во мне не осталось пятен преступлений, которые удалили Таинства чистые и святые: Ты же живешь и царствуешь во веки веков. Аминь». (Перевод с лат. о. Андрея Езерского).

[46] «Ite, missa est», отпуст в заключительном обряде римской мессы.

[47] «Благословим Господа», заключительное возглашение римского канона для Адвента и Великого поста. Этим же возглашением завершались вечерни. [48] В римской мессе: «Да благословит вас Всемогущий Бог — Отец, и Сын, и Святой Дух»

[49] В оригинале указан псалом 96(95).

[50] Т. е. молитвы, указанные в пп. IV и V.

[51] Т. е. слова установления причастия.

[52] Гал. 4:31

[53] Рим. 14:5

[54] 1 Кор. 8:8

[55] Имеется в виду освящение причастия.

[56] 1 Тим. 4:4,5

[57] Т. е. слова установления.

[58] Мф. 22:11-12

[59] Иак. 3:2

[60] Гал. 6:2

[61] 1 Фесс. 2:3-4

[62] Кол. 3:16

[63] Гимн № 84 «Слава Отцу вовеки да пребудет» в «Евангелическо-лютеранском сборнике гимнов» © ЕЛЦИ, 2001.

[64] «И святое таинство, при кончине нашей, из руки посвященного пресвитера…» (нем.)

[65] К св. Варваре обращались с просьбой о том, чтобы не умереть без таинства покаяния и причастия.

[66] «Помолимся Духу Святому» (нем.)

[67] «Столь славное Дитя» (нем.)

[68] Обычно на утрене исполнялось девять псалмов и восемь респонсориев, на вечерне и повечерии — восемь псалмов и один респонсорий.

[69] 1 Кор. 14:2,7

[70] Словом homilia, т. е. «проповедь», «гомилия», назывались фрагменты из Св. Писания и из отцов церкви, читавшиеся на утрене. Словом capitulum, т. е. «глава», называется небольшой фрагмент в один стих, читаемый на вечерне. Отсюда Лютер делает вывод, что чтения из Писания первоначально были длиннее («глава», а не стих) и затем истолковывались в проповеди.

[71] Иер. 7:31 сл.; 19:6 сл.

[72] Церковь, на дверях которой шесть лет назад Лютер вывесил «Девяносто пять тезисов». В ней хранилось более семнадцати тысяч мощей, собранных курфюрстом и служивших источником денежных поступлений от желавших получить индульгенции. В 1522 г. они снова выставлялись для народа, но в День всех святых 1523 г. обычай был упразднен.

[73] Песнь песней 7:5.

Примечание. Нумера песней этого чина и прибавления к нему приводятся по «Собранию главных церковных песней», издание для школ (Sammlung kirchlicher Kernlieder, Schulausgabe).

1. Дети поют входную песнь.

Примечание. В праздники церковного года входная песнь, равно как интроит и коллекта, должны соответствовать характеру праздника (см. прибавл. стр. 171 п сл.).

2. Пастор (у алтаря—обернувшись к детям) говорит:

Так говорить Господь: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть царствие Божие. Воспитывайте их в учении и наставлении Господнем,—уча их соблюдать все, что Я повелеть вам.

Слава Отцу и Сыну, и Святому Духу!

Примечание. Можно выбрать и другой интроит из помещенных в прибавлении (стр. 168 и сл.).

Дети поют:

Всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь!

3. Пастор (обернувшись к детям) говорит:

Блажен, кому отпущены беззакония! Посему от всего сердца помолимся:

Пастор (обернувшись к алтарю) говорит библейское изречение, содержащее исповедание грехов, как-то:

Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои!

или:

Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня. Не отвергни меня от лица Твоего и Духа Твоего Святого не отними от меня!

Дети поют:

Господи, помилуй! Христе, помилуй! Господи, помилуй!

или:

Вину нам всякую прости, Господь... и т.д. («All’ ins’re Schuld vergieb uns Herr... », №25,6).

4. Пастор (обернувшись к детям) говорит:

Всемогущий, вечный Бог умилосердился над нами во Христе Иисусе, ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.

или:

Всемогущий, вечный Бог умилосердился над нами во Христе Иисусе, ибо Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха.

или:

Всемогущий, вечный Бог умилосердился над нами во Христе Иисусе, ибо верно Слово и всякого принятия достойно, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников.

Дети поют: Аминь!

После чего встают (если не стоят уже с начала литургии) и не садятся до Credo включительно.

5. Пастор (обернувшись к детям) поет:

Слава в вышних Богу!

Дети поют:

И на земле мир, в человеках благоволение.

или:

Единому Богу в высотах... и т. д. («Allein Gott in der Höb’ sei Ehr'...» №1,1).

6. Пастор (обернувшись к детям) поет:

Господь да будет с вами.

Дети отвечают:

И со духом Твоим.

7. Пастор (обернувшись к алтарю) поет:

Господи Боже, Отче небесный, от Которого нисходит к нам всякое благое даяние и всякий совершенный дар, молим Тебя: даруй Духа Твоего Святого, дабы мы как должно слушали и уразумевали Слово Твое, принимали его отверстым сердцем, поступали согласно с ним и соделались блаженными через Иисуса Христа, возлюбленного Сына Твоего. Господа нашего.

Примечания. Можно выбрать и другую коллекту из помещенных в прибавлении (стр. 170 и сл.).

Дети поют:

Аминь! Аминь!

8. Пастор (обернувшись к детям) прочитывает, как чтение евангельское или апостольское, отрывок из Священного Писания, подлежащий объяснению

Дети поют:

Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!

Примечание. В течении Великого поста вместо троекратного «Аллилуйя» дети отвечают пением «Аминь»

9. Пастор (обернувшись к детям) говорит:

Купно от глубины сердца исповедуешь пред Богом святую христианскую веру нашу.

Пастор и дети вместе:

Веруем в Бога Отца, Всемогущего, Творца неба и земли; и во Иисуса Христа, Единородного Сына Божия, Господа нашего, зачатого от Духа Святого, рожденного от Девы Марии, пострадавшего при Понтии Пилате, распятого, умершего и погребенного, сошедшего во ад, воскресшего из мертвых в третий день, вознесшегося на небеса, сидящего одесную Бога, Всемогущего Отца, откуда Он придет судить живых и мертвых. Веруем в Духа Святого, во единую Святую, Христианскую Церковь, в общение Святых, в отпущение грехов, воскресение плоти и жизнь вечную.

Дети поют:

Аминь! Аминь! Аминь!

Дети поют стих

11. Катихизация детей, которую производить Пастор или лица, состоящие его помощниками.

Примечание 1. Если в церкви объяснение Священного Писания (по возможности в форме вопросов и ответов) производится не пастором, но так называемые «помощниками» и «помощницами», наставляющими, — распределяемых для сего по группам, то все участвующие в этом лица предварительно подготовляются и наставляются к сему пастором (в назначенный для сего день в течении и предшествующей катихизации недели)

Примечание 2. Если катихизация заменяется поучением пастора (с кафедры или у алтаря), то для чтении (см. пункт 8) может быть взят или текст самого поучения, или другой отрывок из Священного Писания, по содержанию подходящий к поучению.

12. Дети поют стих.

13. Заключительное увещание пастора (у алтаря)

Примечание 1. Если размеры церкви или недостаточная акустика того требуют, заключительное увещание может быть произнесено c кафедры. В этом случае за ним следует пение стиха, во время которого Пастор идет к алтарю.

Примечание 2. Заключительное увещание опускается, если катихизация заменяется поучением пастора.

14. Пастор (обернувшись к алтарю) читает заканчивающуюся словами «Отче наш...» молитву, или по своему усмотрению своими словами, или по одному из следующих образцов:

Всеблагий Отче небесный! Ты сказал: «ищите лица Моего». Посему мы пришли в дом Твой искать лица Твоего, и Ты не отверг нас, но милостиво к нам склонился, через святое Слово Твое говорил сердцу нашему и снова наставил нас на путь жизни. Господи Боже, благодарим Тебя и славим благость Твою. Молим Тебя, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле: взирай на нас и впредь светлым лицом Твоим, благослови нас и сохрани нас от всякого зла. Возвеличь милость Твою над Государем Императором Нашим Николаем Александровичем, над Супругою Его, Государыней Императрицей Александрой Феодоровной, над Матерью Его, Государыней Императрицей Марией Феодоровной, над Наследником Его, Цесаревичем и Великим Князем Алексеем Николаевичем, над всем Царствующим домом и над всеми Ему близкими и преданными. Благослови наших родителей и учителей и воздай им с избытком за все доброе, что они, оказали и еще оказывают нам. Помоги нам, всеблагий Отче небесный, доставлять им радость и постоянно ходить путями Твоими. Подай нам силу в час искушения подвигом добрым подвизаться, твердо устоять против соблазна и преодолеть его. Наставь нас Духом Твоим Святым быть кроткими сердцем и послушными всем, которых Ты поставил неусыпно заботились о душах наших, дабы они, обязанные дать некогда отчет Тебе, делали это с радостно, а не воздыхая. Помоги нам жить в согласии, избегая всякой ссоры и раздора, любить всем сердцем братьев, сестер и всех, с кем приведешь нам встретиться в жизни, добросовестно и усердно исполнять наши обязанности в семье и школе и во всякое время помнить и хранить Тебя в сердце. Охрани нас, дабы мы никогда не роптали на Тебя, даже и в недугах, болезнях или иных скорбях. Научи нас твердому упованию, что любящим Тебя все служить ко благу; и как Ты, Отче, во истину ни в какой скорби нас не оставишь и не покинешь, так и мы в жизни и смерти да пребудем Твоими через Иисуса Христа, возлюбленного Сына Твоего, Господа и Спасителя нашего, именем Которого молимся: («Отче наш и т.д.)

или:

Всеблагий Отче небесный! благодарим Тебя: Ты снова даровал нам проповедь святого Слова Твоего, коим Сам обратился к нам, усугубил разумение наше, пробудил и усилил в нас голос совести. Молим Тебя: исполни нас Святого Духа, да не будем нерадивыми слушателями, но исполнителями Слова Твоего и, как подобает истинным детям Твоим, по образу возлюбленного Сына Твоего, Господа и Спасителя нашего, Иисуса Христа, ежедневно да преуспеваем в премудрости и любви у Тебя и человеков. Возвеличь милость Твою над Государем Императором нашим Николаем Александровичем, над Супругою Его Государыней Императрицей Александрой Феодоровной, над Матерью Его, Государыней Императрицей Марией Феодоровной, над Наследником Его, Цесаревичем и Великим Князем Алексеем Николаевичем, над всем Царствующим домом и над всеми Ему близкими и преданными. Благослови, защити и сохрани наших родителей и учителей. Помоги нам являть им во всякое время любовь и верность, уважение и покорность, да будет благо нам, по обетованию Твоему. Умилосердись над всеми угнетенными болезнями или иным горем, наипаче же над всеми бедными и скорбящими детьми. Боже милосердия, помоги им, да обретут у Тебя утешение и помощь. Пребудь с нами в жизни и смерти ради Иисуса Христа, Сына Твоего: Спасителя нашего, именем Которого молимся: («Отче наш» и т. д.).

15. Пастор преподает благословение.

16. Дети поют:

Аминь! Аминь! Аминь!

17. Заключительная песнь

2. Почти все обычные церемонии также сохранены, за исключением лишь того, что фрагменты, поющиеся на латыни, перемежаются повсюду с гимнами на немецком языке, которые были добавлены для научения людей.

3. Ибо обряды нужны только для того, чтобы неученые были научены [тому, что им нужно знать о Христе].

4. И не только Павел в 1Кор.14:2,9 заповедовал использовать в церкви язык, понимаемый людьми, но так было установлено и законом человеческим.

5. Люди привыкли принимать Причастие вместе, только те, кто достойны этого,

6. и это также увеличивает почтенность и достоинство публичного богослужения. Ибо [к Причастию] не допускаются те, кто прежде не испытал [своей совести].

7. Люди также получают наставление относительно достоинства и пользы [благословений] Таинства. Сколь великое утешение приносит это терзающимся сердцам, дабы они могли учиться веровать в Бога, ожидать от Него всех благ и просить Его об этом. [В этой связи их наставляют также об иных и ложных учениях о Причастии].

8. Подобное служение угодно Богу. Такое отправление Причастия воспитывает истинную посвященность Богу.

9. Потому [нам] отнюдь не кажется, что у наших противников месса служится более благочестиво, чем у нас.

10. Но очевидно, что на протяжении долгого времени все благочестивые люди публично и горько сетовали о том, что мессы были по большей части осквернены и использовались с целью наживы.

11. Ибо небезызвестно, сколь далеко зашли эти злоупотребления во всех церквях, какими людьми они проводились, [причем] только за вознаграждение, и сколь многие служили их вопреки Канонам.

12. Но Павел весьма сурово говорит о тех, кто недостойно обращается с Евхаристией (1Кор.11:27): «...Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней».

13. Потому мы наставляем наших священников относительно данного греха, и проведение частных [платных] месс было прекращено у нас, поскольку едва ли какая-нибудь частная месса проводилась по каким-то иным причинам, кроме как ради получения прибыли.

14. Епископы также не были в неведении относительно этих злоупотреблений, и если бы они исправили их вовремя, то сейчас это не порождало бы стольких разногласий.

15. Прежде они сами потворствовали тому, что многие искажения просачивались в церковь.

16. Теперь же, когда слишком поздно, они начинают жаловаться о бедах церкви, хотя эти проблемы просто порождены теми злоупотреблениями, которые были столь очевидны, что их невозможно было более сносить.

17. Существовали великие разногласия относительно мессы и Причастия.

18. Возможно, что мир несет наказание за столь длительное осквернение мессы, которое сносилось в церквях на протяжении многих веков теми самыми людьми, которые были одновременно способны и обязаны исправить это.

19. Ибо в Десяти Заповедях сказано (Исх.20:7): «...Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно».

20. Но со времени зарождения мира, похоже, ничто из заповеданного Богом не было настолько осквернено и подвержено злоупотреблениям, как месса.

21. Также появилось мнение, которое чрезвычайно укрепило и умножило частные мессы, а именно — что Христос Своими страданиями искупил [только] первородный грех и учредил мессу, как жертву за грехи повседневные — как простительные, так и смертные.

22. Из этого возникло общее мнение, что месса внешним деянием искупает грехи живых и мертвых.

23. Затем начал обсуждаться вопрос о том, является ли месса, отслуженная за многих, настолько же действенной, как месса, отслуженная за отдельных людей, а это, в свою очередь, породило бесконечное число месс. [Таким деянием люди хотели получить от Бога все, в чем они нуждаются, а вера во Христа и истинное служение тем временем были забыты].

24. Относительно подобных мнений наши учителя предупреждали, что они [те, кто придерживаются вышеописанных заблуждений и практикуют их] отпадают от Святого Духа и принижают славу страданий Христовых.

25. Ибо страдания Христовы были искуплением и жертвоприношением не только за первородный грех, но также и за все другие грехи,

26. как написано в Евр.(10:10): «...Освящены мы единократным принесением Тела Иисуса Христа »,

27. а также в (10:14): «...Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых». [Неслыханное нововведение в Церкви — учить, что Христос смертью Своей искупил только первородный грех, но не всякий другой грех. Соответственно, как мы надеемся, все поймут, что это заблуждение было порицаемо не без оснований].

28. Священное Писание учит также, что мы оправданы перед Богом верой во Христа, когда мы веруем, что наши грехи прощены ради Христа.

29. Итак, если месса устраняет грехи живых и мертвых посредством внешнего деяния, то оправдание происходит от дел месс, а не от веры, с чем Писание не согласно.

30. Но Христос заповедует нам (Лук.22:19): «...Сие творите в Мое воспоминание». То есть месса была учреждена для того, чтобы вера принимающих Причастие помнила о том, какие благословения она принимает через Христа, а также ободряла и утешала встревоженную [грехом] совесть.

31. Ибо помнить Христа — значит помнить Его благословения и понимать, что они воистину предлагаются нам.

32. Также недостаточно помнить только историю, ибо иудеи и безбожники могут помнить ее ничуть не хуже.

33. Месса должна проводиться с той целью, чтобы нуждающиеся в утешении могли получить Таинство [Причастие]. Как говорит Амвросий: «Так как я всегда грешу, я всегда вынужден принимать лекарство» [таким образом, это Таинство требует веры, и без веры оно используется тщетно].

34. Итак, поскольку месса является таким преподнесением Таинства, мы совершаем одно Причастие во все святые [праздничные] дни, а также если [у кого-то] имеется желание принять Причастие, то и в другие дни, когда оно преподносится просящим о нем.

35. И эта традиция не является новой для Церкви. Ибо Отцы Церкви до Григория ни словом не упоминали о частных мессах, при этом об общей мессе [Евхаристии] они говорили очень много.

36. Златоуст указывает, что священник ежедневно стоит у Алтаря, приглашая некоторых к Причастию и отказывает [в этом] иным.

37. И из древних Канонов, похоже, следует, что кто-то один [какой-то один священник] служил мессу, на которой все остальные пресвитеры и диаконы принимали Тело Господне.

38. Ибо так говорится в Никейском Каноне: «Пусть диаконы по порядку принимают Святое Причастие после пресвитеров от епископа или от пресвитера».

39. И Павел в 1Кор.(11:33) заповедует нам о Таинстве Причастия: «...Собираясь на вечерю, друг друга ждите», чтобы могло быть общее, совместное Причастие.

40. Таким образом, поскольку наша месса [то, как мы проводим мессу] основывается на примере Церкви, взятом из Святого Писания и трудов Отцов Церкви, мы уверены, что это не может вызвать неодобрения, особенно потому, что публичные церемонии, по большей части, сохранены в том виде, как они проводились до сих пор. Отличается только число проводимых месс, которое, по причине огромных и явных злоупотреблений, несомненно могло быть уменьшено с пользой для дела.

41. Ибо в древние времена, даже в наиболее часто посещаемых церквях, мессы не служились ежедневно, о чем свидетельствует «История в трех частях» (книга 9, глава 33): «Опять же в Александрии, каждую среду и пятницу читаются Писания, и доктора [богословы] истолковывают их, и все совершается [богослужение], за исключением лишь Причастия».