Идея, которая казалась очевидной

К началу 2010-х годов в энергетическом регулировании сложилась концепция о справедливом отборе: если мы не знаем, какая технология окажется самой дешевой через десять лет, не нужно угадывать. Нужно выйти на рынок с описанием продукта — мегаватты мощности, мегаватт-часы энергии, способность поставлять энергию в определенные часы суток — и позволить любым технологиям конкурировать между собой на равных. Победит тот, кто предложит лучшее сочетание цены и характеристик.

Эта логика и легла в основу того, что в англоязычной литературе называют технологически-нейтральными аукционами (technology-neutral auctions) и закупками из всех источников (all-source procurement). В отличие от классических конкурсов под конкретный вид генерации — например, отдельных раундов под наземные ветровые электростанции или под солнечные электростанции — здесь в едином пуле конкурируют ветер, солнце, накопители энергии, газ, гибридные конфигурации, иногда — управление спросом и распределенные ресурсы.

Привлекательность подхода казалась очевидной. Он обещал три вещи сразу: открытие реальной рыночной цены, портфельную оптимизацию ресурсной базы и адаптивность к технологическому прогрессу. И в значительной мере все три обещания были выполнены.

Но именно поэтому сейчас, после пятнадцати лет накопленного опыта, разговор о технологически-нейтральных аукционах становится сложнее, а не проще. Чем больше данных, тем яснее, что нейтральность в этой модели — почти всегда декларация или хрупкий баланс, за которым стоят или просчеты или неочевидные проектные решения, и каждое такое решение легко склоняет результат в сторону одних технологий и против других.

Что показывают цифры: реальные выгоды

Сначала о том, ради чего все это затевалось. Выгоды действительно есть, и они материальны.

Самый известный пример — конкурс компании Xcel Energy в Колорадо (Public Service Company of Colorado, PSCo) в 2017–2018 годах. Это был конкурс под закрытие двух угольных электростанций общей мощностью около 660 МВт. Компания получила 417 заявок и в итоге отобрала портфель из 1 131 МВт ветра, 707 МВт солнца, 275 МВт накопителей и 383 МВт уже существующей газовой генерации. Медианные цены заявок составили около 18 долл./МВт·ч для ветра и 30 долл./МВт·ч для солнца, а минимальные предложения опустились до 10,7 долл./МВт·ч по ветру и 30,3 долл./МВт·ч по связке «солнце плюс четырехчасовое накопление». На тот момент это были исторические минимумы для рынка США — и они задали ориентир для всей последующей волны досрочного вывода угольных станций Utility Dive.

Чили, проводящая технологически-нейтральные аукционы с 2014 года, демонстрирует похожий тренд на масштабе целой страны: средние цены по долгосрочным контрактам с распределительными компаниями опустились примерно со 108 долл./МВт·ч в 2013 году до значений ниже 25 долл./МВт·ч к 2021 году. Новые проекты на ископаемом топливе при этом проигрывают рыночную борьбу без каких-либо явных запретов — просто потому, что они дороже GSB UCT, IEA.

Индийская компания SECI (Solar Energy Corporation of India), действующая как государственный закупщик, в феврале 2026 года закрыла конкурс на 1,2 ГВт солнечной генерации в связке с 4,8 ГВт·ч систем накопления энергии на базе аккумуляторных батарей (Battery Energy Storage System, BESS) на круглосуточную поставку энергии — со средневзвешенной ценой около 70 долл./МВт·ч. Это конкурентно с новой угольной генерацией в индийских условиях, и без явных субсидий ESS News.

Германский инновационный аукцион (Innovationsausschreibung), который проводит федеральное сетевое агентство (Bundesnetzagentur, BNetzA), в раунде сентября 2025 года получил заявок на 2 182 МВт при разыгрываемом объеме 490 МВт — превышение спроса над предложением более чем в четыре раза renewablesnow.com.

На федеральном уровне США похожая логика встроена в налоговое стимулирование. Закон о снижении инфляции (Inflation Reduction Act, IRA) 2022 года заменил прежнюю мозаику технологически-специфичных льгот двумя технологически-нейтральными налоговыми кредитами — на производство (§45Y) и на капитальные вложения (§48E) для электростанций с нулевыми выбросами. По оценкам исследовательской группы Rhodium Group, к 2035 году эти два инструмента дадут от 259 до 648 ГВт дополнительной чистой мощности, сокращение выбросов на 300–400 млн тонн CO₂ в год и совокупную экономию для потребителей электроэнергии 16–34 млрд долл. в год Rhodium Group. Контрфактуальное моделирование Resources for the Future показывает, что отмена этих кредитов привела бы к росту средних розничных тарифов на 5–7% к 2030 году и потере 125–225 ГВт ветровой генерации и около 175 ГВт солнечной к 2035 году Resources for the Future.

Все это — реальные, измеримые результаты. Технологически-нейтральные аукционы работают.

И тем не менее.

Где начинается противоречие

Главное противоречие в том, что технологически-нейтральный по форме механизм почти никогда не является технологически-нейтральным по результату. Проектные параметры конкурса — срок поставки, требования к финансовому обеспечению заявки, длительность долгосрочного договора, структура продукта, квалификационные требования — все они по-разному воздействуют на проекты на разных технологиях и фактически определяют исход еще до начала торгов.

Самая яркая иллюстрация — первая итерация немецкого инновационного аукциона 2018 года. Аукцион был открыт для солнечной генерации и наземной ветровой генерации, при том что их приведенная стоимость электроэнергии (Levelized Cost of Electricity, LCOE) в Германии на тот момент была сопоставима, и в технологически-специфичных аукционах их выигрышные цены оказывались примерно равными. В технологически-нейтральном раунде, однако, все контракты до единого выиграли солнечные проекты. Эмпирический анализ показал, что причина не в реальной разнице стоимости, а в том, что параметры конкурса — прежде всего длительность подготовительного периода и требования к финансовым гарантиям — лучше укладывались в характер солнечных проектов с их более коротким циклом разработки и более простым согласованием International Conference on Public Policy.

Если коротко: «нейтральность» оказалась тонкой формой технологического выбора, замаскированного под рыночную процедуру.

Теоретики из MIT Center for Energy and Environmental Policy Research (CEEPR) — Наталия Фабра и Хуан-Пабло Монтеро — пришли к более жесткому выводу: при асимметричной информации, разной структуре затрат и разной степени взаимозаменяемости технологий оптимальный механизм закупки практически никогда не является чисто технологически-нейтральным. Оптимум обычно лежит либо в технологически-специфичных раундах, либо в частичной сегрегации между технологиями MIT CEEPR.

Эти два результата — практический и теоретический — задают рамку для всей дальнейшей дискуссии.

Сравнительная карта подходов: США, Чили, Германия, Индия, Испания, Бразилия, Канада, ЮАР

Стоит коротко зафиксировать, какие конструкции применяются в основных юрисдикциях, потому что детали дизайна — это, по сути, и есть содержание спора о нейтральности.

США. Доминирующая форма — закупка из всех источников (all-source RFP), которую проводят вертикально интегрированные коммунальные предприятия в рамках интегрированного планирования ресурсов (Integrated Resource Planning, IRP). Конкурс инициируется самой компанией, утверждается комиссией штата по регулированию коммунальных услуг (Public Utilities Commission, PUC) и обязательно сопровождается участием независимого оценщика заявок. Параллельно на оптовом рынке развиваются технологически-нейтральные конструкции платы за мощность — в межрегиональном системном операторе MISO (Midcontinent Independent System Operator) внедряется сезонная аккредитация мощности на основе предельной эффективной нагрузочной способности (Effective Load Carrying Capability, ELCC); в Техасе обсуждался механизм кредитов за производительность (Performance Credit Mechanism, PCM); в системном операторе PJM прорабатывается механизм резервной закупки надежности (Reliability Backstop Procurement, RBP) LBNL, MISO.

Чили. Самый зрелый пример: аукционы открыты для любых технологий, включая ископаемое топливо, и используют разбиение по часовым блокам поставки энергии — ночной, дневной, вечерний и круглосуточный. Это, по сути, ранняя версия логики «энергия 24/7», которую сейчас обсуждают на корпоративном рынке свободных контрактов.

Германия. Гибридная архитектура: основные раунды — технологически-специфичные (отдельно солнце, отдельно ветер), но параллельно действует инновационный аукцион для гибридных конфигураций с накоплением. Именно инновационный раунд формально-нейтрален и именно он показал упомянутые искажения.

Индия. SECI выстраивает технологически-нейтральные конкурсы вокруг продукта — диспетчеризуемой энергии с заданным профилем поставки (round-the-clock). На таком рынке выигрывают сложные гибридные конфигурации «солнце плюс ветер плюс накопление».

Испания. Сочетание основных нейтральных слотов и зарезервированных карв-аутов под концентрационную солнечную энергетику, биомассу и распределенное солнце. Раунд октября 2021 года стал показательным: из 520 МВт зарезервированных под отдельные технологии слотов было разыграно только 177 МВт — резервные цены оказались слишком низкими, и часть слотов попросту не нашла участников Funcas, DNV.

Бразилия. Аукционы A-3 и A-5 (поставка через три и пять лет) сочетают нейтральные раунды с технологически-специфичными для конкретных задач — резервная мощность, газ, ВИЭ. С 2007 года законтрактовано около 33 ГВт ВИЭ и привлечено более 200 млрд долл. инвестиций NetZero Pathfinders.

Канада. В провинции Альберта изначальная концепция технологически-нейтрального рынка мощности была свернута после политических изменений; сейчас провинция переосмысливает архитектуру. В Онтарио системный оператор (Independent Electricity System Operator, IESO) проводит долгосрочный конкурс LT2 — крупнейший в Северной Америке технологически-нейтральный отбор для покрытия дефицита 2029–2030 годов IESO.

ЮАР. Программа REIPPPP (Renewable Energy Independent Power Producer Procurement Programme) — это сознательный контрпример: технологически-специфичные раунды для солнца, ветра, концентрационной солнечной генерации и биомассы. Программа законтрактовала свыше 6 ГВт и привлекла более 20 млрд долл., но именно за счет диверсификации и долгосрочной поддержки отдельных технологий, а не их прямой конкуренции UCT GSB.

Сходства между юрисдикциями понятны: везде используется долгосрочный договор о покупке электроэнергии (Power Purchase Agreement, PPA) на 15–25 лет как основной инструмент финансовой устойчивости проекта; везде применяются финансовые гарантии заявки и обязательства по срокам ввода; везде наблюдается дрейф к гибридным продуктам — «солнце плюс накопление», круглосуточная поставка.

Различия же лежат в плоскости институциональной. Закупку проводит то регулятор, то системный оператор, то государственное агентство, то — в случае США — сама вертикально интегрированная компания, которая одновременно является и закупщиком, и потенциальным участником конкурса через так называемые собственные строительные предложения. И именно эта институциональная развилка задает целый класс структурных проблем, к которому стоит присмотреться отдельно.

Глубокий разбор кейса: конкурс Xcel Energy в Колорадо как зеркало механизма

Врезка. Технологически-нейтральный отбор Public Service Company of Colorado, 2017–2018.Контекст. Public Service Company of Colorado — вертикально интегрированная дочерняя компания Xcel Energy, монопольный поставщик электроэнергии и мощности на регулируемом рынке Колорадо. К середине 2010-х компания подошла с двумя крупными угольными станциями, эксплуатация которых становилась экономически сомнительной, и с растущим давлением со стороны штата по декарбонизации. В рамках процесса интегрированного планирования ресурсов был зафиксирован дефицит мощности и принято решение о проведении конкурсного отбора нового портфеля генерации.Дизайн конкурса. Конкурс был организован как закупка из всех источников. К участию допускались наземные ветровые электростанции, солнечные электростанции, гибридные конфигурации «солнце плюс накопление» и «ветер плюс накопление», самостоятельные накопители, газовые турбины, существующие активы на рынке. В составе предложений принимались как договоры о покупке электроэнергии, так и проекты с переходом в собственность компании (собственное строительство). Длительность контрактов — преимущественно 20–25 лет.Критерии отбора. Заявки оценивались не по одной только цене заявки, а в рамках портфельного моделирования: каждая комбинация ресурсов прогонялась через модели расчета производственных издержек и расширения генерирующей мощности для оценки приведенных издержек на потребителя, эмиссионного профиля, надежности и устойчивости портфеля к ценовым шокам по газу. Параллельно проводилась содержательная оценка нефинансовых характеристик — местного экономического эффекта, влияния на трудовые ресурсы выводимых угольных станций, рисков исполнения. Над всем процессом работал независимый оценщик заявок, представивший комиссии по регулированию коммунальных услуг штата отдельный публичный отчет.Результаты. Поступило 417 заявок. В итоговый портфель вошли 1 131 МВт ветровых проектов, 707 МВт солнечных, 275 МВт накопителей и 383 МВт существующей газовой мощности — суммарно 2 458 МВт установленной мощности, что эквивалентно примерно 1 100 МВт надежной мощности и компенсирует выводимые 660 МВт угля. Минимальные принятые ценовые предложения составили 10,7 долл./МВт·ч для ветра, 23 долл./МВт·ч для солнца и 30,3 долл./МВт·ч для связки «солнце плюс четырехчасовое накопление» — то есть около 30 долл./МВт·ч за управляемую солнечную генерацию.Что показал конкурс. Во-первых, при честной конкуренции возобновляемые источники с накоплением оказались дешевле продолжения эксплуатации угольных станций — этот вывод был получен на рыночных, а не модельных данных, и стал серьезным аргументом в регуляторных процессах в других штатах. Во-вторых, портфельная оптимизация дала эффект, который нельзя было бы получить при раздельных конкурсах: компания смогла отобрать комбинацию ресурсов, в которой ветер, солнце и накопители взаимодополняют друг друга по профилю выработки.Выявленные проблемы. Несколько вопросов конкурс не закрыл, а, наоборот, обнажил. Первый — сопоставимость заявок с собственным строительством и заявок от независимых производителей: собственное строительство потенциально приносит компании регулируемую доходность с инвестированного капитала, а заявка независимого производителя — нет, и без специальных корректировок риски и стоимость капитала оказываются несопоставимыми. Второй — учет системной ценности накопителей: стандартные модели плохо отражают вклад накопителей в локальную надежность, разгрузку сети и системные услуги, и решение конкурса в этой части в значительной мере определялось консервативными допущениями. Третий — обращение с конфиденциальностью заявок: значительная часть исходных данных была закрыта от публичного аудита, что осложнило независимую проверку результатов.Практические выводы для регулятора. Кейс PSCo сделал общепринятыми несколько вещей. Во-первых, независимый оценщик заявок — это не формальность, а ключевой институт, без которого закупка из всех источников в условиях вертикальной интеграции скатывается к подтверждению заранее принятых решений. Во-вторых, бóльшая часть параметров конкурса должна утверждаться комиссией штата до выхода на рынок, а не после получения заявок. В-третьих, методология учета мощности возобновляемых источников и накопителей должна быть зафиксирована заранее и применяться единообразно — иначе результат меняется в зависимости от выбранной методики, а не от рыночных предложений. В-четвертых, требуется отдельная процедура нейтрализации преимуществ собственного строительства — через сопоставимую структуру рисков и капитальных затрат.

Какие вопросы остаются открытыми: разбор структурных слабостей

Кейс PSCo прекрасно иллюстрирует, что выгоды механизма реальны, а его проблемы — структурные. Стоит разобрать каждую из них отдельно.

Скрытое технологическое предпочтение в формально-нейтральном дизайне

Это центральная проблема. Срок поставки, требования к финансовому обеспечению заявки, длительность контракта, продуктовая структура — каждый из этих параметров воздействует на проекты на разных технологиях с разной силой. Технологии с более коротким циклом разработки (солнце, накопители) системно выигрывают у технологий с более длинным циклом (ветер, и тем более — концентрационная солнечная генерация или передовая ядерная). Технологии с быстрым удешевлением оборудования выигрывают у технологий с более стабильной кривой обучения. Все это и есть содержание упомянутого вывода о немецком инновационном аукционе International Conference on Public Policy. Регулятор может либо признать это и сознательно проектировать параметры под желаемый исход (тогда нейтральность — фикция), либо стремиться к подлинной нейтральности (что требует крайне сложной калибровки и почти всегда дает либо асимметричный результат, либо нулевую подписку по части лотов).

Вытеснение новых технологий зрелыми

Прямое следствие первого пункта. Зрелые технологии — наземный ветер, фотовольтаика на земле, литий-ионные накопители на четыре часа — съедают почти весь объем конкурса даже там, где формально могут участвовать новые. Концентрационная солнечная генерация, длинноцикловое накопление энергии, передовые ядерные технологии и геотермальные технологии нового поколения практически не имеют шансов выиграть в открытой ценовой конкуренции в краткосрочной перспективе. При этом ряд этих технологий обладает более высокой долгосрочной системной ценностью — например, как источников надежной диспетчеризуемой мощности на критических часах. Resources for the Future и MIT CEEPR в этой связи аргументируют в пользу выделения отдельных карв-аутов под надежную чистую мощность (clean firm) даже в рамках в целом нейтральных аукционов RFF, MIT CEEPR.

Арбитраж по правилам аккредитации мощности

Это новый, но быстро растущий класс проблем. Когда системный оператор переходит на новые методики аккредитации мощности — например, сезонную предельную ELCC в MISO — относительная конкурентоспособность технологий резко меняется. Накопители получают существенно более высокую засчитываемую мощность, чем солнце; ветер и солнце получают разную мощность в разные сезоны. Это правильно с точки зрения отражения реального вклада в надежность, но создает риск: участники конкурса оптимизируют заявки под текущие правила учета, а не под фактическую системную ценность. При следующем пересмотре правил уже законтрактованные ресурсы могут оказаться переоцененными или недооцененными.

Конфликт интересов в вертикально интегрированной модели

Это специфически американская проблема, и она серьезна. Вертикально интегрированная компания одновременно является монопольным закупщиком на регулируемом рынке и потенциальным участником конкурса через собственные строительные предложения. У нее есть финансовый стимул отдавать предпочтение собственному строительству — оно увеличивает регулируемую базу активов и, соответственно, прибыль. У нее есть информационная асимметрия — она знает планы развития системы лучше, чем независимые участники. У нее есть возможность влиять на структуру конкурса. Все это, как фиксирует Energy Innovation, систематически смещает результаты в пользу газовой генерации и собственных активов Energy Innovation. Независимый оценщик заявок — это попытка купировать риск, но только частично.

Концентрационный риск и интеграционные издержки

Если конкурс честно отбирает самое дешевое — а сейчас в большинстве регионов это утильная фотовольтаика, — то многократное повторение такого выбора ведет к чрезмерной концентрации одного типа генерации в системе. Это, в свою очередь, увеличивает скрытые интеграционные издержки: рост рисков ограничения выдачи мощности (curtailment), необходимость дополнительных системных услуг, обострение проблемы критических часов, когда характерный для технологии профиль выработки совпадает у всех участников и предложение в сети одновременно проседает. Парадоксальным образом самый дешевый текущий выбор может оказаться самым дорогим в системном измерении на горизонте 10–15 лет.

Сопоставимость заявок и прозрачность

Это сквозная проблема. Сравнение между договором о покупке электроэнергии и собственным строительством требует нормализации стоимости капитала, рисковых премий и налоговых эффектов. Сравнение между простой генерацией и гибридной конфигурацией с накоплением требует унифицированной методики учета системной ценности. Сравнение между предложениями с разной длительностью контракта требует приведения к сопоставимому горизонту. Каждая такая нормализация — методологическое решение, и каждое такое решение влияет на исход. При этом значительная часть данных в американских конкурсах закрывается по соображениям коммерческой тайны, что делает независимый аудит результатов затруднительным LBNL.

Что мы знаем сейчас и куда движется практика

Если попытаться суммировать накопленный опыт без идеологии в обе стороны, картина выглядит так.

Технологически-нейтральные аукционы и закупки из всех источников действительно дают существенную экономию по сравнению с традиционными технологически-специфичными конкурсами или с регулируемым выбором без рыночной процедуры. Они открывают реальную цену, позволяют выстраивать ресурсные портфели с учетом взаимодействия технологий, дают регулятору и системе адаптивность к технологическому прогрессу. На федеральном уровне США технологически-нейтральные налоговые кредиты §45Y и §48E стали наиболее эффективным с точки зрения сокращения выбросов на доллар расходов федеральным инструментом политики в энергетике.

Одновременно — нейтральность в этой модели практически всегда условна. Дизайн параметров аукциона определяет результат не меньше, чем сами заявки. Зрелые технологии вытесняют новые. Концентрационный риск растет. Системная ценность учитывается плохо. В американских вертикально интегрированных компаниях остается структурный конфликт интересов. Правила аккредитации мощности нестабильны и приводят к арбитражу.

Практическое следствие из этого — то направление, по которому уже движутся ведущие юрисдикции. Это гибридная архитектура: основной технологически-нейтральный пул сохраняется, потому что он обеспечивает рыночную дисциплину и адаптивность; при этом вокруг него выстраиваются узкие карв-ауты под надежную чистую мощность, под локационно-критические ресурсы, под длинноцикловое накопление, под новые технологии в фазе масштабирования. Так уже работает Испания, в эту сторону движется Калифорния со своими процедурами для надежной чистой мощности в рамках цели 100% безуглеродной генерации к 2045 году, такую же логику обсуждают в Коннектикуте и Массачусетсе.

Второе направление — переход от продукта «мегаватт-час» к продукту «мегаватт-час с заданным профилем поставки». Чили начала это в 2014 году. Индия делает это сейчас. Корпоративный рынок свободных контрактов идет туда же через концепцию энергии 24/7. Это, по существу, способ внутри одного аукциона неявно учитывать диспетчеризуемость, не вводя для нее формального карв-аута.

Третье направление — внутренняя реформа оптовых рынков мощности в сторону технологически-нейтральных конструкций, основанных на производительности. ELCC-аккредитация в MISO, обсуждаемый механизм кредитов за производительность в Техасе, обсуждаемый механизм резервной закупки надежности в PJM — все это движение в одну сторону.

И, наконец, четвертое — повышение требований к прозрачности и независимому аудиту. Без этого механизм работает плохо везде, но особенно — там, где закупку проводит та же компания, которая может в этом конкурсе участвовать.

Вместо вывода

Технологически-нейтральные аукционы — это не плохой и не хороший механизм. Это сильный механизм с большим набором встроенных компромиссов, и его эффективность определяется тем, насколько регулятор готов эти компромиссы признавать и сознательно ими управлять.

Опыт пятнадцати лет показывает: там, где регулятор делает вид, что конкурс «просто отбирает самое дешевое», результат рано или поздно оказывается технологически смещенным, концентрационно рискованным и системно неэффективным. Там, где регулятор открыто проектирует параметры аукциона как инструмент политики — фиксируя желаемый профиль, поддерживая отдельные технологии узкими карв-аутами, обеспечивая независимый аудит и сопоставимость заявок, — механизм дает именно то, ради чего он и создавался: рыночное открытие цены, портфельную оптимизацию и адаптивность.

Парадокс в том, что по-настоящему хорошо технологически-нейтральный аукцион работает только тогда, когда регулятор перестает относиться к нему как к чисто нейтральному инструменту. Это и есть тот узел противоречий, вокруг которого сейчас выстраивается вся продуктовая эволюция механизма — и в США, и за их пределами.

Основные источники, на которые опирается обзор: Lawrence Berkeley National Laboratory (Berkeley Lab), Energy Innovation (Energy Innovation), Resources for the Future (RFF Working Paper, RFF Issue Brief), MIT CEEPR (Fabra & Montero, 2022), Rhodium Group (Rhodium), International Renewable Energy Agency (IRENA Guide to Design, Sub-Saharan Africa), International Energy Agency (IEA Chile Auctions), National Renewable Energy Laboratory (NREL Standard Scenarios 2024), исследование международного аукционного дизайна (IPPA Public Policy).

Что такое 1KOMMA5°

1KOMMA5° (читается «Айнс-комма-фюнф», «1,5°» — отсылка к парижской климатической цели) — немецкая энергетическая компания, основанная в 2021 году Филиппом Шрёдером, выходцем из Tesla и Sonnen. Сегодня у неё около 1 млрд евро годовой выручки, 3000 сотрудников и присутствие в 7 странах.

Бизнес-модель радикально отличается от классического энергопоставщика:

• Компания продаёт клиенту полный «домашний электростек» — солнечные панели, аккумулятор, тепловой насос, зарядку для электромобиля.
• Все устройства подключаются к собственной платформе Heartbeat — виртуальной электростанции (VPP), которая в реальном времени торгует энергией каждой отдельной точки учёта против всех доступных рынков.
• Клиент платит не за электричество, а за оптимизацию. По словам Шрёдера, 1KOMMA5° позиционирует себя как «последний поставщик энергии, который вам когда-либо понадобится».

Результат: средняя стоимость электричества для клиентов компании составляет примерно треть от обычной розничной цены — даже при сегодняшних высоких сетевых тарифах.

Ключевые тезисы интервью

1. Идёт «финальная битва» за будущее европейской энергетики

«Текущий энергетический кризис — это, по сути, финальная битва между двумя сценариями: либо полностью электрифицированная Европа с обилием чистой энергии, либо высокозатратное будущее на ископаемом топливе с дорогими сетями».

Кризис, как ни парадоксально, играет на руку электрификации: люди ощутили устойчивость собственной генерации. Но сопротивление идёт одновременно на регуляторном, политическом и инвестиционном уровнях.

2. Главный враг — не уголь, а «глупая» сеть

В отличие от 1970-х, у Европы сегодня есть весь технологический арсенал: солнце, батареи, электромобили, тепловые насосы — и все они уже экономически рентабельны. Реальная проблема в другом:

«До 60% стоимости энергии — это сетевые тарифы, потому что мы не способны умно поглощать перепроизводство уже существующими мощностями. Если мы не решим эту проблему, преимущества возобновляемой энергетики будут заглушены статичным сетевым слоем».

Сегодня в Германии ветропарки буквально отключают — терабайт-часы выработки теряются безвозвратно, потребители платят штрафы. Параллельно строятся новые газовые электростанции на миллиарды евро.

3. Секрет масштабирования — полный стек и опытная команда

Лоран задаёт честный вопрос: стартапов «за счётчиком» — тысячи, но единицы выросли. Почему 1KOMMA5° получилось?

• Команды с многолетним опытом — Tesla, Sonnen, пионеры домашних батарей в Австралии, США, Германии.
• Полная вертикальная интеграция: от установки до торговли на оптовом рынке.
• Уникальный механизм back-to-back: открытая позиция на рынке защищается прямым управлением реальными устройствами клиента, что снимает риски прогнозирования.
• Сарафанное радио: когда продукт работает end-to-end, стоимость привлечения клиента становится «самой низкой в индустрии Европы».

4. Конкуренты — не враги, а попутчики

Шрёдер на удивление откровенно прошёлся по конкурентам:

• Base Power (Техас): «отличный стартап, но один вертикальный продукт — распределённые батареи».
• Octopus Energy / Kraken: «это скорее CRM для утилит — другая модель».
• Thermondo: «фокус на тепловых насосах».
• Enpal: «исторически про финансирование».

«Все они важны, потому что привлекают внимание инвесторов. Никто из нас не знает, какая стратегия окажется выигрышной. Наша ставка — стать операционной системой децентрализованной энергетики».

5. Не воевать с системой, а дать ей инструменты

На провокацию Лорана — «возьмёте ли вы ключи от распределительной компании Баден-Вюртемберга?» — Шрёдер отвечает категорично:

«Я бы отказался от ключей DSO».

Логика проста: сегодня для операторов сетей тепловые насосы и электромобили — враги, которые «все вместе включаются в худшее возможное время». 1KOMMA5° предлагает программный слой, который позволяет группировать активы по улицам, кварталам и зонам и зарабатывать на гибкости, а не только на «прокачке киловатт-часов».

В Германии регуляторная возможность уже существует — «Модуль 3», по которому каждый из 600 DSO может ввести собственные гибкие тарифы. Но операторам не хватает данных и алгоритмов, чтобы решиться на переход. Heartbeat — это именно тот инструмент.

6. 255 миллиардов евро экономии — без новых электростанций

Внутреннее исследование 1KOMMA5°: если применить Heartbeat AI к нескольким миллионам потребителей в Европе, можно сэкономить до 255 млрд евро системных затрат в год. Не за счёт новых проводов, а за счёт того, что через ту же медь прокачивается больше энергии благодаря умному управлению временем потребления.

Рабочая модель уже есть в Швеции: гибкие сетевые тарифы автоматически перераспределяют нагрузку между «дорогими» и «дешёвыми» зонами в реальном времени.

7. Встреча с министром: лоббизм против физики

Лоран спрашивает: «А если бы у вас была 10-минутная встреча с министром Райхе?» — Шрёдер отвечает:

«У меня была такая встреча. Я сказал ей: только используя уже существующие активы для синхронизации производства и потребления, можно немедленно и без субсидий значительно снизить цены на электроэнергию. Она это понимает. Но её окружение из сетевых лоббистов просто отрицает, что развёртывание умных счётчиков будет достаточно быстрым».

В Европе уже стоят 20 ГВт оплаченных батарей и около 100 ГВт ёмкости электромобилей — фактически бесплатный ресурс гибкости.

8. Физика всегда побеждает

Финал интервью — почти философский. Даже если к власти придут национал-популисты (Ле Пен, AfD), они не смогут отменить физику:

• Газовые турбины распроданы до 2030 года — всё скупили американские ИИ-компании.
• Новая атомная энергетика не даст мощностей раньше чем через 15 лет.
• Термоядерный синтез — не раньше 2050-го (по оценкам самих китайских инженеров).

Остаётся одно решение на ближайшие 30 лет — управление мощностями и гармонизация производства с потреблением.

Самая яркая метафора эпизода

Джерард Рейд предлагает мысленный эксперимент: если бы Вернер фон Сименс воскрес на полдня, при виде смартфона он бы изумлённо спросил «Что это за чудо?». Но посмотрев на электросеть, со вздохом констатировал бы: «За 150 лет ничего не изменилось».

Революция «за счётчиком» — это попытка наконец-то поменять то, что не менялось полтора века.

Выводы для тех, кто следит за энергетикой

1. Главная битва ближайших 5 лет — не за технологии, а за регулирование. Все компоненты (солнце, батареи, тепловые насосы, EV) уже работают и окупаются.
2. Узкое место — не генерация, а сеть. До 60% цены энергии — это сетевые тарифы, и снизить их можно только через гибкость.
3. Победят не отдельные продукты, а операционные системы. Тот, кто соберёт миллионы децентрализованных активов в единую управляемую сущность, получит ключ к рынку.
4. Старые DSO не нужно ломать — им нужно дать инструменты зарабатывать на гибкости. Это конструктивная, а не разрушительная революция.
5. Физика на стороне перемен. Даже самые консервативные политические сценарии не отменят необходимости синхронизировать производство и потребление.

28 апреля 2026 года в Нуакшоте корпорация PowerChina (中国电建) и компания SOGEM (Société de Gestion de l'Énergie de Manantali) — энергетическое подразделение межгосударственной Организации развития бассейна реки Сенегал (OMVS) — подписали контракт на лот № 1 проекта объединения электросетей Мавритании и Мали. Для PowerChina это крупнейший сетевой контракт в Мавритании за 16 лет присутствия на рынке страны и знаковый шаг в стратегии компании по освоению западноафриканского сегмента передачи и трансформации электроэнергии.

В периметр лота входит строительство двухцепной воздушной линии 225 кВ протяжённостью 325 км, которая свяжет мавританские города Тинтан и Кифа с малийским Йелимане, а также возведение трёх новых подстанций 225 кВ в этих узлах. После ввода в эксплуатацию объект обеспечит переток избыточной мощности из восточных районов Мавритании в столичный центр нагрузки, повысит эффективность работы национальной энергосистемы и создаст полноценное физическое сопряжение сетей Мавритании и Мали — основу для трансграничной торговли «зелёной» энергией и роста надёжности электроснабжения вдоль маршрута.

Проект PIEMM: ключевые параметры

Подписанный контракт — часть мультидонорской программы 225 kV Mauritania-Mali Power Interconnection and Related Solar Power Plants Development Project (PIEMM). Её ключевые параметры:

• общая протяжённость линии 225 кВ — 1 373 км (1 189 км по Мавритании и 184 км по Мали);
• передаточная способность — 600 МВт;
• сопутствующее строительство 100 МВт солнечной генерации на территории Мавритании;
• совокупный бюджет — около 888 млн долл. США;
• ключевые источники финансирования — Африканский банк развития (303 млн долл.), Зелёный климатический фонд (GCF), OPEC Fund for International Development и Всемирный банк.

Программа реализуется в рамках инициативы Африканского банка развития «Desert to Power», которая нацелена на превращение Сахеля в крупный солнечный энергетический хаб для 11 стран. Социальный эффект PIEMM — подключение к электроэнергии порядка 100 тыс. домохозяйств (около 80 тыс. в Мавритании и 20 тыс. в Мали), охват около 150 сельских и агропасторальных населённых пунктов и совокупная выгода для 2,2 млн человек.

Тендер был объявлен SOGEM в декабре 2023 года и разделён на три лота. В сентябре 2024 года Пекин зафиксировал в Нуакшоте «квадропакет» соглашений на сумму более 150 млн долл., включающий участие в строительстве линии, солнечных станций и сопутствующих сервисов.

Энергосистемы Мавритании и Мали: как они устроены и связаны

Электроэнергетика Мавритании централизована вокруг госкомпании SOMELEC, на которую приходится около 80% генерации, передачи и распределения. Установленная мощность системы — порядка 450–486 МВт, доля ВИЭ — около 41% (солнце, ветер и доля в ГЭС Манантали). Уровень электрификации в 2023 году составил 50,3% на национальном уровне, при этом в сельской местности к сети подключено менее 10% домохозяйств. С запуском месторождения Greater Tortue Ahmeyim в 2024 году SOMELEC рассчитывает ввести несколько сотен мегаватт газовой генерации, а также гибридный комплекс 160 МВт солнца + 60 МВт ветра + 370 МВт·ч систем накопления.

Мали входит в West African Power Pool (https://www.ecowapp.org/) — специализированное агентство ECOWAS, объединяющее 14 из 15 стран сообщества. Мавритания формально в ECOWAS не состоит, но участвует в региональной интеграции через структуры OMVS и двусторонние проекты.

Сегодня обе страны объединены исключительно через систему OMVS «Système Énergétique de Manantali» (RIMA), включающую 200-мегаваттную ГЭС Манантали (на территории Мали), 60-мегаваттную ГЭС Фелу, около 1 600 км линий 225 кВ и 11 подстанций вдоль реки Сенегал. Система управляется в реальном времени из центрального диспетчерского пункта в Манантали и имеет два «крыла» — восточное (на Бамако) и западное (на Дакар и Нуакшот). Распределение энергии Манантали идёт по согласованным квотам: Мали — 52%, Сенегал — 33%, Мавритания — 15% SCIRP, ESMAP (PDF), Всемирный банк (PDF).

Однако сами национальные сети SOMELEC и EDM-SA (Énergie du Mali) прямой синхронной связи между собой не имеют: их соединяет лишь «луч» RIMA, идущий от Манантали к Нуакшоту по западному коридору. Восток Мавритании (Кифа, Ходх-эль-Гарби) и запад Мали (Йелимане, Каес) по-прежнему питаются от изолированных дизельных мини-сетей. Именно этот разрыв закрывает PIEMM: линия Тинтан–Кифа–Йелимане впервые создаст прямой высоковольтный мост между сетями SOMELEC и EDM-SA и интегрирует их в более широкую систему WAPP/OMVS, расширяя зону синхронной работы региональной сети WAPP — карта сети (PDF), Всемирный банк. Дополнительный импульс этой работе придал успешный тест синхронизации сетей WAPP, объявленный ECOWAS в 2024–2025 годах, — он закладывает основу для объединения мавритано-малийского контура с сетями Сенегала, Кот-д'Ивуара, Ганы и Нигерии ECOWAS / WAPP.

Китайский контур в энергетике Сахеля и Сенегала

Контракт PowerChina по лоту 1 укладывается в широкое присутствие китайских корпораций в энергетике Западной Африки. По данным ODI Global, в 2024 году на возобновляемую генерацию пришлось 59% из 49 китайских энергетических проектов, анонсированных на континенте Ecofin Agency / ODI.

В Мавритании, помимо лота 1 PIEMM, китайская сторона зафиксировала «квадропакет» соглашений на сумму более 150 млн долл., охватывающий участие в строительстве солнечных мощностей и сопутствующей инфраструктуры Africa Business+. Параллельно SOMELEC реализует первый IPP-контракт с Iwa Green Energy на 300 млн долл. для строительства гибридной солнечно-ветровой станции мощностью 60 МВт AfDB.

В Мали в мае 2024 года при участии Китая стартовало строительство солнечной станции Сафо мощностью 100 МВт к северо-востоку от Бамако (один из контрактов на 50 МВт стоимостью около 55 млн долл. достался Sinohydro). Ранее PowerChina заключил с OMVS контракт EPC на ГЭС Кукутамба — крупнейшую запланированную ГЭС в бассейне реки Сенегал, а Sinohydro построил ГЭС Фелу (63 МВт) Africa Energy Portal, China-Global South, Afrinz, SASAC, Renewable Energy World.

В Сенегале в сентябре 2024 года на форуме FOCAC было подписано около десятка соглашений с Китаем, охватывающих «зелёное развитие» и ИКТ; в 2025 году к ним добавились соглашения с CNTIC в области солнечной энергетики и цифровой инфраструктуры, а PowerChina заявил о сетевом подряде на сумму около 65 млн долл. Reuters, Daba Finance, seetao. Европейские медиа указывают, что китайская госкомпания близка к получению финансируемого ЕС контракта на 320 млн евро в сенегальской энергоинфраструктуре, что отражает остроту конкуренции на этом рынке Euractiv.

Апрельский контракт укладывается в новую логику Пекина — «малые и красивые проекты» вместо мегастроек: точечные сетевые объекты, обеспечивающие интеграцию рынков и встраивание китайских EPC-подрядчиков в долгосрочные программы международных доноров (АБР, Всемирный банк, GCF). Во-вторых, линия 225 кВ Тинтан–Кифа–Йелимане формирует «костяк» для будущей выдачи мощности солнечных и ветровых ферм Мавритании на рынки Мали и далее по WAPP, одновременно подтягивая изолированные узлы внутреннего рынка к национальной сети. В-третьих, проект усиливает структуру OMVS — одного из самых успешных межгосударственных энергетических альянсов Африки, существующего с 1972 года, — и приближает день, когда сети Мавритании, Мали, Сенегала и более широкой WAPP заработают как единая синхронная зона.

Многие уроки отозвались, поэтому сохраню перевод здесь, чтобы иметь возможность вернуться к тексту и использовать "уроки" на ретроспективах команды, в объяснениях своих подходов и аргументации выдвигаемых решений.

Когда я пришёл в Google примерно 14 лет назад, мне казалось: работа инженера — это писать отличный код. Это правда… но только частично. Чем дольше я работал, тем яснее видел: в больших компаниях “выстреливают” не обязательно самые сильные программисты. Чаще всего — те, кто умеет ориентироваться вокруг кода: в людях, в неформальных правилах, в согласовании позиций, в неоднозначности.

Эти 21 урок — то, что я хотел бы знать раньше. Некоторые сэкономили бы мне месяцы раздражения. Другие заняли годы, чтобы по-настоящему “дойти”. И почти ничего из этого не про конкретные технологии — они меняются слишком быстро. Это про повторяющиеся закономерности: проект за проектом, команда за командой. Я делюсь этим, потому что когда-то другие инженеры сделали то же самое для меня. Пусть это будет моим “передать дальше”.

1) Лучшие инженеры одержимы не технологией, а проблемой пользователя

Очень легко влюбиться в технологию — и начать искать, куда бы её “пристроить”. Я так делал. Так делали почти все. Но те, кто создаёт максимальную ценность, идут в обратную сторону: они до упора вникают в проблему пользователя, и уже из понимания проблемы вырастает решение.

“Одержимость пользователем” — это не лозунг, а рутина: читать обращения в поддержку, разговаривать с пользователями, наблюдать, где и почему им тяжело, задавать “почему?” снова и снова, пока не дойдёте до основания, до первопричины. И удивительная вещь: когда вы действительно поняли проблему, элегантное решение часто оказывается гораздо проще, чем ожидали все вокруг.

А инженер, который начинает с готового решения, обычно строит сложность — чтобы потом оправдать, зачем оно вообще было нужно.

2) Быть правым — дёшево. Прийти к правильному вместе — вот настоящая работа

Вы можете выиграть все технические споры — и проиграть проект. Я видел, как блестящие инженеры копили вокруг себя тихую обиду просто потому, что “всегда были самыми умными в комнате”. И расплата приходила позже — в виде “странных проблем с исполнением”, “пассивного сопротивления”, “необъяснимой пробуксовки”.

Навык не в том, чтобы быть правым. Навык — входить в обсуждение так, чтобы согласовать понимание проблемы, дать пространство другим и сохранять здоровое сомнение в собственной уверенности.

Мне нравится формула: “сильные убеждения — но держать их легко”. Не потому что у вас нет позиции, а потому что решения в условиях неопределённости не стоит приваривать к собственной личности.

3) Делайте. Выпускайте. Пустоту нельзя отредактировать

Погоня за совершенством парализует. Я видел, как инженеры неделями спорили об “идеальной архитектуре” для того, чего они ещё даже не построили. Но идеальное решение редко рождается из размышлений. Оно рождается из контакта с реальностью — и инструменты на базе искусственного интеллекта сейчас во многом помогают быстрее перейти к этой реальности.

Хорошая последовательность звучит грубо, но работает: сначала сделать, потом сделать правильно, потом сделать лучше. Показать пользователям неуклюжий прототип. Написать первый, “грязный” вариант проектного документа. Выпустить минимальную версию, которая вам чуть-чуть неловка. Неделя реальной обратной связи даёт больше, чем месяц теоретических дебатов.

Движение создаёт ясность. Паралич анализа не создаёт ничего.

4) Ясность — это уровень старшинства. “Хитрость” — это накладные расходы

Желание писать “хитро” почти универсально. Это ощущается как доказательство компетентности.

Но разработка программ — это то, что происходит, когда к вашему коду добавляется время и другие программисты. В этой реальности ясность — не “вкус” и не “стиль”. Это снижение операционных рисков.

Представьте: ваш код — это записка-стратегия для незнакомых людей, которые будут сопровождать систему в два часа ночи во время аварии. Оптимизируйте не под собственную элегантность, а под их понимание. Лучшие старшие инженеры снова и снова выбирают ясность вместо “хитрости”.

5) Новизна — это займ, который вы возвращаете авариями, наймом и перегрузкой головы

Относитесь к выбору технологий так, будто у организации есть маленький бюджет “жетонов инноваций”. Потратили один — когда взяли что-то заметно нестандартное. Много таких жетонов у вас нет.

Смысл не в “никогда не инновационировать”. Смысл в другом: инновации стоит делать только там, где вам за них действительно платят уникальной ценностью. Во всём остальном лучше выбирать “скучное”: у скучного известны типовые поломки и способы лечения.

И ещё неприятная правда: “лучший инструмент для задачи” часто проигрывает “наименее плохому инструменту для многих задач”. Потому что управление “зоопарком” технологий становится настоящим налогом на скорость и надёжность.

6) Ваш код сам за вас не выступит. За вас выступают люди

Раньше я думал: если работа отличная — её заметят. Ошибка. Код тихо лежит в репозитории. А вот руководитель упоминает вас на встрече — или не упоминает. Коллега рекомендует вас в проект — или рекомендует кого-то другого.

В больших организациях решения принимаются на встречах, куда вас не позвали; по кратким пересказам, которые писали не вы; людьми, у которых пять минут и двенадцать приоритетов. Если никто не может сформулировать ваш вклад, когда вас нет в комнате, ваш вклад становится “по желанию” — то есть его легко обойти.

И это не только про саморекламу. Это про то, чтобы цепочка ценности была понятной всем — включая вас самих.

7) Лучший код — тот, который не пришлось писать

В инженерной культуре принято праздновать создание. Почти никто не получает признание за удаление кода — хотя удаление нередко улучшает систему сильнее, чем добавление. Каждая строка, которую вы не написали, — это строка, которую вы никогда не будете отлаживать, сопровождать и объяснять.

Перед тем как строить, доведите до конца вопрос: “А что будет, если мы просто… не будем этого делать?” Иногда ответ: “ничего плохого”. И это и есть решение.

Проблема не в том, что инженеры не умеют писать код (и не в том, что теперь есть инструменты, которые помогают писать быстрее). Проблема в том, что мы настолько хорошо умеем писать, что забываем спросить: “А надо ли?”

8) На большом масштабе даже ваши ошибки обретают пользователей

Когда пользователей достаточно много, любое наблюдаемое поведение становится зависимостью — независимо от того, что вы “обещали”. Кто-то автоматизирует ваши странности, кто-то строит свои скрипты вокруг ваших особенностей, кто-то полагается на то, что вы считали ошибкой.

Отсюда вывод уровня “меняет карьеру”: нельзя считать совместимость “обслуживанием”, а новые функции — “настоящей работой”. Совместимость — это часть продукта.

Поэтому вывод из эксплуатации старых решений нужно проектировать как миграцию: с временем, инструментами и уважением к тем, кто зависит от вас. И часто “дизайн программного интерфейса” — это на деле “пенсия программного интерфейса”.

9) Большинство “медленных” команд на самом деле не медленные — они несогласованные

Когда проект тянется, хочется обвинить исполнение: “не хватает людей”, “технология плохая”, “работают недостаточно”. Но чаще это не корень проблемы.

В больших компаниях команда — это единица параллельной работы. Но стоимость координации растёт очень быстро, когда команд становится больше. И многие задержки — это провал согласования: люди делают не то; или делают то, но несовместимыми способами.

Старшие инженеры поэтому и тратят больше времени не на “писать быстрее”, а на прояснение направления, границ между частями системы и приоритетов — потому что именно там настоящее “узкое место”.

10) Сфокусируйтесь на том, что вы можете контролировать. Остальное — отпустите

В крупной компании бесконечное число факторов вне вашего контроля: организационные перестройки, решения руководства, рыночные повороты, смена курса продукта. Если жить в этом — вы получите тревогу без влияния.

Те, кто остаётся эффективным и психически устойчивым, держатся своей “зоны влияния”. Вы не контролируете, будет ли перестройка. Но вы контролируете качество своей работы, реакцию на изменения и то, чему вы учитесь. Когда вокруг неопределённость, дробите её на части и ищите конкретные действия, доступные вам прямо сейчас.

Это не пассивное “смирение”. Это стратегический фокус: энергия, потраченная на неизменяемое, украдена у того, что можно улучшить.

11) Абстракции не убирают сложность. Они переносят её на день вашего дежурства

Каждая абстракция — это ставка на то, что вам не придётся понимать, что под ней. Иногда ставка выигрывает. Но что-то обязательно “протечёт”, и когда это случится, нужно понимать, на чём вы стоите.

Старшие инженеры продолжают учить “нижние уровни” даже тогда, когда технологические “этажи” становятся всё выше. Не из ностальгии — из уважения к моменту, когда абстракция ломается, а вы остаётесь один на один с системой глубокой ночью. Пользуйтесь своим стеком решений — но держите в голове рабочую модель того, как он ломается.

12) Письмо рождает ясность. А попытка научить — самый быстрый тест понимания

Пока мысль в голове — она кажется ясной. Как только вы пытаетесь изложить её в документе, выступлении, комментарии на проверке кода (или даже в разговоре с инструментом на базе искусственного интеллекта) — вдруг обнаруживаются дырки. Делая мысль понятной другим, вы делаете её понятнее себе.

Конечно, это не значит, что можно стать хирургом, “объясняя хирургию”. Но в разработке программ принцип работает очень часто.

И это не только про щедрость. Это личный приём обучения: если кажется, что вы что-то поняли — попробуйте объяснить просто. Где запнётесь — там и глубина понимания пока мала. Обучение — это отладка собственных ментальных моделей.

13) Работа, которая делает возможной работу других, бесценна — и при этом невидима

“Клейкая” работа — документация, адаптация новичков, координация между командами, улучшение процессов — жизненно важна. Но если делать её бессознательно, можно одновременно остановить технический рост и выгореть. Ловушка в том, что вы делаете это “из полезности”, а не как осознанный, ограниченный по времени и видимый вклад.

Что помогает: ограничивать по времени, ротировать, превращать в артефакты (документы, шаблоны, автоматизацию) и делать вклад “читаемым” — как результат, а не как черта характера.

Бесценное и невидимое — опасное сочетание для карьеры.

14) Если вы выигрываете каждый спор — скорее всего, вы копите тихое сопротивление

Я научился подозрительно относиться к собственной уверенности. Когда я слишком легко “побеждаю”, обычно что-то не так. Люди перестают спорить не потому, что вы их убедили, а потому, что они устали пытаться. И тогда несогласие проявится не на встрече, а в исполнении.

Настоящее согласование занимает больше времени: нужно реально понять чужие взгляды, впитать обратную связь, иногда публично изменить мнение.

Краткое удовольствие от того, что вы правы, стоит гораздо меньше, чем долгосрочная реальность — строить вещи с союзниками, которые делают это по собственной воле.

15) Когда показатель становится целью — он перестаёт измерять

Любой показатель, который вы показываете руководству, рано или поздно начнут “оптимизировать”. Не обязательно из злого умысла — просто люди всегда стремятся улучшать то, что измеряют.

Считаете строки кода — получите больше строк. Меряете “скорость” — получите раздутые оценки.

Ход старшего уровня: на любой запрос “дайте показатель” отвечать парой. Один — про скорость. Второй — про качество или риск. И настаивать на чтении тенденций, а не поклонении порогам. Цель — понимание, а не надзор.

16) “Я не знаю” создаёт больше безопасности, чем притворство

Старшие инженеры, которые спокойно говорят “не знаю”, не демонстрируют слабость — они создают разрешение. Когда лидер признаёт неопределённость, он сигнализирует: задавать вопросы безопасно. Альтернатива — культура, где все изображают понимание, а проблемы прячутся до взрыва.

Я видел команды, где самый старший человек никогда не признавался в непонимании — и я видел ущерб: вопросы не задаются, предположения не проверяются, младшие молчат, потому что им кажется, что “все и так понимают”.

Смоделируйте любопытство — и получите команду, которая действительно учится.

17) Сеть отношений переживёт любую вашу работу

В начале карьеры я концентрировался на задачах и недооценивал отношения. Теперь считаю это ошибкой. Те, кто инвестировал в связи внутри и вне компании, получали отдачу десятилетиями.

Они раньше узнавали о возможностях, быстрее строили мосты, их рекомендовали на роли, с ними запускали совместные проекты — потому что доверие собирается годами.

Работа не навсегда, а сеть отношений — да. Относитесь к ней с любопытством и щедростью, а не как к сделке. И когда придёт время перехода — часто именно отношения откроют дверь.

18) Большинство побед в производительности — от удаления работы, а не от добавления “умных” слоёв

Когда система тормозит, первая реакция — добавить: уровни кэширования, параллельность, более “хитрые” алгоритмы. Иногда это верно. Но я чаще видел успех там, где задавали другой вопрос: “Что мы вообще считаем, хотя могли бы не считать?”

Удаление лишней работы почти всегда сильнее, чем ускорение необходимой. Самый быстрый код — тот, который не запускается.

Перед оптимизацией спросите: должна ли эта работа существовать вообще?

19) Процесс нужен, чтобы снижать неопределённость, а не чтобы оставлять бумажные следы

Лучший процесс делает координацию проще, а ошибки — дешевле. Худший процесс — бюрократический театр: он существует не чтобы помочь, а чтобы потом назначить виноватого.

Если вы не можете объяснить, как именно процесс снижает риск или повышает ясность, скорее всего это просто накладные расходы.

А если люди тратят больше времени на документирование работы, чем на работу, — значит, где-то всё пошло глубоко не туда.

20) Рано или поздно время становится дороже денег — и вести себя нужно соответственно

В начале карьеры вы обмениваете время на деньги — и это нормально. Но в какой-то момент расчёт переворачивается: вы начинаете понимать, что время — ресурс невозобновляемый.

Я видел старших инженеров, которые выгорали, гоняясь за следующей ступенью, выжимая ещё несколько процентов дохода. Кто-то достигал. Многие потом спрашивали себя: “А стоило ли это того, что я отдал?”

Вывод не в “не работать усердно”. Вывод в другом: понимать, на что вы меняете время, и делать этот обмен осознанно.

21) Коротких путей нет. Но есть накопительный эффект

Экспертность рождается из осознанной практики: выходить чуть за предел текущего навыка, размышлять, повторять. Годами. Сжатой версии нет.

Но есть хорошая новость: обучение накапливается, когда оно создаёт новые возможности, а не просто добавляет факты. Пишите — не ради охватов, а ради ясности. Делайте повторно используемые “кирпичики”. Собирайте опыт ошибок в понятные “плейбуки”.

Инженер, который относится к карьере как к сложному проценту, а не как к лотерее, обычно оказывается гораздо дальше.

Финальная мысль автора

Двадцать один урок звучит как много, но в сущности они сводятся к нескольким опорам: сохранять любопытство, оставаться скромным и помнить — работа всегда про людей. Про пользователей, для которых вы строите, и про команду, с которой вы строите.

Карьера в инженерии достаточно длинная, чтобы наделать ошибок и всё равно прийти в плюс. Самые сильные инженеры — не те, кто всегда был прав, а те, кто учился на ошибках, делился находками и продолжал появляться “на дистанции”.

Ниже – краткий обзор того, что мы сейчас вообще знаем про этот проект и его контекст.

Кто такие HEVEL / Unigreen и что они уже сделали в Казахстане

Hevel – крупнейшая интегрированная солнечная компания в России, работающая по гетероструктурной технологии (HJT) и как производитель, и как девелопер СЭС. По данным KAZAKH INVEST, к октябрю 2020 года суммарная мощность проектов Hevel в Казахстане достигла 248 МВт. Среди них – несколько СЭС в Кызылординской области, включая станцию 10 МВт в Жанакорганском районе, построенную за 7 месяцев и введённую в эксплуатацию в 2021 году.

Unigreen Energy – отдельная, но аффилированная структура: это компания, принадлежащая тому же мажоритарному акционеру (Ream Management), который контролирует Hevel. Unigreen развивает производство HJT-оборудования (гигафабрика EnCore в Калининградской области) и выступает как девелопер солнечных и ветровых проектов на внешних рынках.

То есть в связке «HEVEL / Unigreen» мы имеем:

• технологический контур – HJT-производство и R&D;
• девелоперский контур – опыт реализации СЭС и гибридов в России, Казахстане и других странах.

1-ГВт проект HEVEL / Unigreen: что уже зафиксировано в документах

1. Официальный план Минэнерго.
   В «Плане мероприятий по развитию электроэнергетической отрасли до 2035 года» есть отдельная строка: «Строительство ВЭС+СЭС с системами накопления энергии (HEVEL)» – мощность 1000 МВт, срок ввода 2028 год, механизм – инвестиционное соглашение. Это сразу три важных признака:
• проект отнесён к категории крупных проектов ВИЭ (не обычный аукционный объект);
• это гибрид: ветровая станция + солнечная станция + системы накопления;
• форма реализации – не стандартный аукционный PPA, а инвестиционное соглашение с государством.
2. Аналитика и публичные материалы.
   В недавнем обзоре KPMG и в материалах Qazaq Green перечислены пять крупных проектов ВИЭ (по 1 ГВт каждый) – Masdar, TotalEnergies, ACWA Power, HEVEL и China Power (CPIH) – все с системами накопления и вводом к 2028 году.
3. Связь с брендом Unigreen.
   Отдельно в англоязычной заметке Kursiv упоминается, что компания Unigrin/Unigreen Energy строит в Казахстане ветропарк мощностью 1 ГВт в Жетысуской области и что для «всех упомянутых крупных проектов» предполагается минимум 30% оборудования казахстанского производства.Поскольку Unigreen и Hevel входят в один акционерный контур, логично рассматривать это как разные «фасады» одного игрока: технологический (Unigreen) и проектный (HEVEL / Hevel Energy Group). Формально источники пока разводят бренды, но по сути речь идёт об одном промышленном блоке.
4. Стадия реализации.
   В открытых источниках по состоянию на конец 2025 года по HEVEL-проекту видны главным образом: Публично доступных текстов инвестиционного соглашения или PPA именно по HEVEL / Unigreen пока не выкладывали – по крайней мере, в открытой базе их нет, в отличие от Masdar и TotalEnergies. Это типично: часть крупных проектов идёт по «дорожным картам» и межправительственным соглашениям с довольно скромной публичностью на ранних стадиях.
• включение в госдокумент планирования (План Минэнерго до 2035 года);
• упоминания в аналитике и презентациях Qazaq Green / KPMG наряду с другими 1-ГВт-проектами.

Другие «гигаваттники»: кто рядом с HEVEL

Крупные проекты ВИЭ – это отдельный блок государственной политики Казахстана. Минэнерго официально говорит о планах ввести до 2035 года:

• 6,7 ГВт ВИЭ через обычные аукционы;
• 5 ГВт – как крупные проекты ВИЭ (вне классической аукционной схемы).

Сейчас в пуле крупных проектов фигурируют:

• Masdar (ОАЭ) – 1 ГВт ветропарк в Жамбылской области с системой накопления; подписано межправительственное соглашение между ОАЭ и Казахстаном и инвестиционное соглашение / PPA на 25 лет.
• TotalEnergies (Mirny) – 1 ГВт ВЭС с батареей на 600 МВт·ч, также в Жамбылской области; заключён 25-летний PPA с Financial Settlement Center of Renewable Energy, тариф фиксирован в долларах на весь срок.
• ACWA Power (Саудовская Аравия) – 1 ГВт ветропарк с накопителем, реализуемый на основе дорожной карты и последующих соглашений с правительством Казахстана.
• CPIH / China Power – 1 ГВт ВЭС с системами накопления, также отнесённая к пулу «крупных проектов ВИЭ» в аналитических материалах Qazaq Green и Минэнерго.
• HEVEL / Unigreen – гибрид ВЭС+СЭС+СНЕ на 1 ГВт, плановый ввод 2028 год, механизм – инвестиционное соглашение.

Все эти проекты объединяет:

• масштаб (1 ГВт каждый);
• наличие накопителей энергии;
• особый договорной режим – межправительственные соглашения и инвестиционные договоры с 25-летними PPA в долларах США для крупных зарубежных инвесторов.

Как устроен нормативный режим крупных проектов ВИЭ

Если упростить, сегодня в Казахстане два уровня правил для ВИЭ:

1. Обычные аукционные проекты.
• отбор через аукционы KOREM;
• 20-летний PPA в тенге с индексацией по инфляции и курсу доллара/евро;
• стандартные условия без специфических требований по локализации.
2. Крупные проекты ВИЭ (1 ГВт).
• закрепляются в правительственных планах и межгосударственных соглашениях;
• для них заключаются инвестиционные соглашения и/или отдельные 25-летние PPA в валюте;
• проекты пакетируются с инфраструктурой – накопителями, подстанциями, линиями электропередачи – и рассматриваются как системные, а не просто как «ещё одна ВЭС».

HEVEL / Unigreen как раз попадает во второй контур – рядом с Masdar, TotalEnergies, ACWA и CPIH.

Локализация и 30% оборудования: что уже просматривается

В одном из материалов Kursiv, где перечисляются крупные энергетические проекты с участием Masdar, TotalEnergies и Unigrin/Unigreen Energy, прямо говорится:

ожидается, что не менее 30% оборудования, используемого во всех этих проектах, будет произведено в Казахстане.

Дополнительно, директор департамента ВИЭ Минэнерго Жаслан Касенов на форуме Energy Trends публично объяснил текущий подход:

• Минэнерго рассматривает отдельный вид аукционов, где «все товары и оборудование должны быть произведены в Казахстане»;
• участие в таких аукционах предполагается только для казахстанских производителей оборудования для ВИЭ;
• по крупным межправительственным проектам тарифы фиксируются в долларах на 25 лет.

При этом он специально подчеркнул, что министерство не планирует вводить единый жёсткий порог казахстанского содержания для всех проектов: будет конкуренция между «обычными» аукционами и отдельными аукционами с полностью отечественным оборудованием.

На практике это означает для HEVEL / Unigreen и других гигаваттных проектов:

• политическое ожидание уровня локализации не ниже 30%;
• давление со стороны казахстанских производителей (трансформаторы, кабели, опоры, СВН, в перспективе – лопасти и башни ВЭС);
• появление «квоты» на проекты, полностью работающие на отечественном оборудовании.

Две ключевые тенденции: накопители и локализация

1. Системы накопления и сети.
   Все крупные проекты ВИЭ в Казахстане теперь привязаны к идее «24/7 возобновляемой энергии»: То есть накопитель уже «вшит» в конструкцию крупных проектов – для KEGOC это критично, чтобы не получить ещё одну волну неуправляемых ВИЭ.
• Mirny (TotalEnergies) – 1 ГВт ВЭС + 600 МВт·ч батарей.
• Masdar – 1 ГВт ВЭС с крупной БЭС (в ряде документов фигурирует 300 МВт накопителя).
• ACWA и CPIH заявлены как ВЭС с системами накопления мощности 300 МВт.
• HEVEL – гибрид ВЭС+СЭС с системами накопления.
2. Локализация оборудования.
   Вокруг гигаваттников складывается консенсус:
• минимум 30% оборудования для крупных проектов – казахстанского производства;
• параллельно Минэнерго готовит отдельные аукционы только с отечественным оборудованием, чтобы вытянуть локальный машиностроительный кластер.

Что дальше: конкурсы с локализацией «как в других странах»

То, что сейчас обсуждает Казахстан, не уникально – это логичное продолжение глобального тренда:

• Индия – схема Domestic Content Requirement (DCR) для части солнечных проектов: в ряде тендеров SECI допускаются только панели и ячейки индийского производства, MNRE регулярно обновляет нормы DCR.
• Турция (YEKA-аукционы) – в конкурсе YEKA GES требовался минимум 60–75% местного содержания в модулях, плюс обязательства по созданию фабрики и R&D-центра в стране.
• ЮАР (REIPPPP) – в рамках программы закупок ВИЭ от независимых производителей введены жёсткие требования к локальному содержанию (40–45% и выше), плюс отдельные целевые показатели по компонентам.
• Бразилия – доступ к льготному финансированию BNDES и участие в аукционах по ветру завязаны на выполнение требований по локальному содержанию (до 60% по отдельным компонентам).

Казахстан уже сделал два шага в ту же сторону:

1. Де-факто согласовал для крупнейших проектов ВИЭ целевой уровень локализации порядка 30%.
2. Официально объявил о подготовке отдельных аукционов ВИЭ только с казахстанским оборудованием.

На этом фоне появление конкурсов, где локализация будет не просто «желательным» параметром, а жёстким квалификационным требованием, – вопрос времени. Вполне вероятно, что именно проекты масштаба HEVEL / Unigreen станут полигоном для отработки таких моделей: комбинация инвестиционного соглашения, накопителей, новой сетевой инфраструктуры и встречных обязательств по локализации.

Если коротко: HEVEL / Unigreen – это не просто ещё один мегапроект. Это часть новой архитектуры казахстанского энергоперехода, где гигаваттные ВИЭ-комплексы, накопители и локальное оборудование начинают работать в одной связке.

1. Сравнительный анализ отчета о прибылях и убытках за 2024 год (операционные результаты)

Выручка от продаж

В 2024 году выручка Goldwind Technology составила 56,7 млрд юаней — на 11% больше, чем в 2023 году.
Выручка Vestas достигла 133,7 млрд долларов — на 12% больше уровня предыдущего года.
Обе компании продемонстрировали сопоставимые темпы роста продаж.

Валовая маржа

Goldwind: валовая маржа в 2024 году составила 17,7% (без учета резерва качества), что на 1 процентный пункт больше, чем в прошлом году.

Vestas: валовая маржа в 2024 году составила 16,2% (без учета резерва качества), что на 2,6 процентного пункта больше, чем в прошлом году.

Резерв качества

В 2024 году доля резерва качества у обеих компаний была практически одинаковой, но Vestas сформировал резерв на 1 процентный пункт меньше, чем в прошлом году, а Goldwind - на 0,3 процентного пункта больше, чем в прошлом году.

Операционные и административные расходы

Доля операционных расходов в выручке у обеих компаний увеличилась по сравнению с прошлым годом; доля административных расходов у обеих компаний снизилась по сравнению с прошлым годом, при этом у Vestas административные расходы снизились значительнее - на 0,5 процентного пункта.

Расходы на НИОКР

Goldwind: инвестиции в НИОКР в 2024 году увеличились и достигли 4,4% от выручки.

Vestas: инвестиции в НИОКР в 2024 году составили 2,2% от выручки, что на 0,2% меньше, чем в прошлом году.

Прибыль до процентов и налогов (EBIT)

Goldwind: EBIT% в 2024 году составил 2,8%, что соответствует уровню прошлого года.

Vestas: EBIT% в 2024 году составил 4,6%, что значительно выше, чем в прошлом году.

По итоговым результатам, хотя валовая маржа Goldwind выросла, увеличение инвестиций в НИОКР и формирование большего резерва качества привели к тому, что итоговая прибыль до процентов и налогов в процентах осталась на уровне прошлого года; Vestas за счет повышения цен увеличил валовую маржу, снизил резерв качества и административные расходы, что привело к росту прибыли до процентов и налогов в процентах.

2. Анализ структуры доходов

2.1 Географическое распределение

Географическое распределение доходов двух компаний за пять лет подряд следующее:

Vestas: доходы в основном поступают из Европы и Америки, в частности из США, Германии, Бразилии и Дании. Доля азиатско-тихоокеанского рынка в доходах Vestas за последние пять лет существенно не изменилась и находится в диапазоне 11%-15%.

Goldwind: доходы в основном поступают с внутреннего рынка, зарубежные доходы начали расти с 2023 года и в 2024 году превысили 20%.

Распределение доходов по регионам

2.2 Причины различий в доходах

Начиная с 2022 года, объем продаж Goldwind превысил объем продаж Vestas, сделав компанию крупнейшим в мире производителем ветрогенераторов по установленной мощности. В 2023 и 2024 годах установленная мощность Goldwind превысила показатели Vestas еще больше, в 2024 году - на 24%.

Однако выручка не показала аналогичной тенденции - больший объем продаж не принес большую выручку, наоборот, разрыв в выручке между Goldwind и Vestas стал еще больше.

Причина - увеличение ценового разрыва. Vestas в 2022-2024 годах постоянно повышал цены, в 2024 году цены выросли на 35% по сравнению с 2022 годом. Цена за единицу у Goldwind после достижения дна в 2022 году продолжает оставаться на низком уровне. К 2024 году цена за единицу у Goldwind составляет лишь 30% от цены Vestas, что было подчеркнуто в предыдущем отчете автора, и теперь мы видим дальнейшее усугубление этой особенности.

2.3 Объем заказов в портфеле

По состоянию на конец 2024 года объем заказов в портфеле Goldwind по сравнению с прошлым годом вырос на 56% и в 1,6 раза превышает показатель Vestas.

Объем заказов в портфеле Vestas на конец 2024 года по сравнению с концом прошлого года вырос на 16%, но разрыв с Goldwind увеличился.

3. Сравнение производительности на одного сотрудника

3.1 Доход на одного сотрудника

Goldwind: в 2024 году насчитывал 11 126 сотрудников, что на 475 человек больше, чем в прошлом году.

Vestas: в 2024 году насчитывал 32 729 сотрудников, что на 3 266 человек больше, чем в прошлом году.

Поскольку количество сотрудников у Vestas значительно превышает показатель Goldwind и растет быстрее, то, несмотря на то что в 2024 году разрыв в выручке между Goldwind и Vestas увеличился, выручка на одного сотрудника у Goldwind стала еще выше, чем у Vestas.

3.2 EBIT на одного сотрудника

Поскольку EBIT% у Vestas в 2024 году составил 4,6%, что выше 2,8% у Goldwind, EBIT на одного сотрудника у Vestas в 2024 году был на 33 000 юаней выше, чем у Goldwind.

3.3 Затраты на одного сотрудника

Затраты на одного сотрудника у Goldwind в 2024 году выросли на 20 000 юаней по сравнению с 2023 годом и достигли 392 000 юаней; затраты на одного сотрудника у Vestas в 2024 году остались на уровне прошлого года - 583 000 юаней.

Это означает, что Goldwind в 2024 году не нанял больше людей, но повысил заработную плату сотрудников, а Vestas нанял больше людей, но не повысил заработную плату сотрудников.

4. Сравнительный анализ оборотного капитала

Оборотный капитал - это средства, необходимые для ведения деятельности компании, за исключением инвестиционных расходов. Основными факторами влияния являются: запасы, дебиторская задолженность (долги клиентов) и кредиторская задолженность (долги перед поставщиками).

4.1 Доля дебиторской задолженности в выручке от продаж

Этот показатель отражает период инкассации компании. При периоде инкассации 6 месяцев этот показатель будет около 50%.

Из таблицы видно, что средний период инкассации у Goldwind составляет около 7 месяцев, а у Vestas - всего около 1,2 месяца.

4.2 Доля кредиторской задолженности в себестоимости продаж

Этот показатель отражает период платежей компании. При периоде платежей 6 месяцев этот показатель будет около 50%.

Из таблицы видно, что средний период платежей у Goldwind составляет около 7,8 месяца, а у Vestas - около 3,4 месяца.

4.3 Доля запасов в себестоимости продаж

Этот показатель отражает ситуацию с привлечением средств в запасы компании. Goldwind в среднем держит запасы на 3,8 месяца использования или продаж, Vestas - на 5 месяцев.

4.4 Сравнение чистого оборотного капитала

Данные на конец 2024 года показывают, что привлечение оборотных средств у Goldwind составило -14,26 млрд юаней, у Vestas -17,76 млрд юаней. Оба показателя отрицательные, что означает, что обе компании не только не вкладывают средства в оборотный капитал, но и финансируют себя за счет использования средств поставщиков.

5. Заключение

• В 2024 году Vestas восстановил прибыльность за счет повышения цен, ценовые различия между двумя компаниями в 2024 году еще больше увеличились;
• Доля Goldwind на зарубежных рынках постепенно расширяется, доля зарубежных доходов растет;
• По объемам продаж Vestas нанял больше сотрудников, затраты на единицу персонала выше, чем у Goldwind. Goldwind в 2024 году повысил затраты на единицу персонала на 5%; Vestas сохранил затраты на единицу персонала неизменными;
• По доле формирования резерва качества в 2024 году обе компании находятся на одном уровне, что говорит о схожих оценках аварийности ветрогенераторов;
• Обе компании используют средства поставщиков, но ситуация с привлечением средств клиентами у Goldwind значительно хуже, чем у Vestas;
• Преимущество Goldwind по объему заказов в портфеле по сравнению с Vestas увеличилось. Без сомнений, установленная мощность Goldwind в 2025 году сохранит первое место в мире.

Yunnan Electric Power Design Institute (Юньнаньский институт проектирования электросетей, входит в структуру китайской энергетической группы) продолжает укреплять своё международное присутствие и делиться экспертизой в сфере автоматизации энергетики.

Недавно институт выиграл тендер на проектирование и внедрение системы автоматизированного регулирования частоты и мощности (调度自动化系统) для электросети Лаоса. Проект станет частью программы пожертвования оборудования в рамках энергетического сотрудничества между Китаем и Лаосом.

Что известно о проекте

• Цели проекта:
• Повышение эффективности и стабильности регулирования энергосистемы Лаоса
• Создание надёжной, высокоэффективной автоматизированной системы диспетчеризации
• Услуги Yunnan Electric Power Design Institute:
• Проектирование
• Инжиниринг и услуги полного сопровождения
• Локализация решений с учётом специфики энергосистемы Лаоса

По информации компании, проект является одним из ключевых элементов китайско-лаосского сотрудничества в области энергетики. Он поможет Лаосу справиться с вызовами, связанными с регулированием растущих нагрузок в энергосети, что особенно актуально в условиях интеграции новых ВИЭ мощностей.

Почему это важно

Yunnan Electric Power Design Institute активно участвует в проектах в рамках китайской инициативы по развитию взаимосвязанных энергосистем в Юго-Восточной Азии.

• С 2014 года институт разрабатывает решения для автоматизации Лаосской энергосистемы
• Имеет успешный опыт участия в региональных проектах, включая межгосударственные ЛЭП и системы Smart Grid
• Проект в Лаосе — очередное признание компетенций института в международной сфере

О Yunnan Electric Power Design Institute
Сайт компании

Yunnan Electric Power Design Institute (YEPDI) — одна из ведущих китайских инжиниринговых компаний в области проектирования энергетических объектов. Работает с проектами в Китае и за рубежом, специализируясь на проектировании и внедрении систем генерации, передачи, распределения электроэнергии и автоматизации. Подразделение активно участвует в развитии трансграничных энергосетей и сотрудничает с национальными энергетическими компаниями стран Азии и Африки.

Французская компания Voltalia, международный разработчик и оператор проектов в области возобновляемой энергетики, продолжает укреплять своё присутствие в Узбекистане. На этой неделе компания заключила долгосрочный договор купли-продажи электроэнергии (PPA) с государственной компанией JSC Uzenergosotish на поставку электроэнергии с нового масштабного ветро-солнечного проекта Artemisya в Бухарской области.

Основные факты о проекте Artemisya

• Расположение: Бухарская область, Узбекистан
• Установленная мощность:
• Солнечная генерация — 126 МВт
• Ветроэнергетика — 300 МВт
• Аккумуляция — 100/200 МВт·ч (двойной режим хранения)
• Планируемый старт строительства:
• Солнечная и аккумуляторная часть — I квартал 2026 года
• Ветропарк — III квартал 2026 года
• Объём покрытия: Проект рассчитан на ежегодное обеспечение зелёной энергией до 2,5 млн жителей Узбекистана.

Согласно условиям PPA, JSC Uzenergosotish будет приобретать электроэнергию в течение 25 лет для ветровой и солнечной генерации и в течение 15 лет — для аккумуляторных мощностей. Такой подход обеспечит проекту предсказуемую экономическую эффективность и поможет сбалансировать суточные пики потребления энергии.

Контекст и участники проекта

Voltalia активно работает на рынке Узбекистана. Среди ключевых реализованных и планируемых проектов компании:

• Shurkul wind-solar project (Навоийская область) — соглашение на ~400 МВт (2022 год).
• Sarimay solar project (Хорезмская область) — 123 МВт, реализуется при поддержке IFC (декабрь 2022 года).

JSC Uzenergosotish, в свою очередь, была учреждена в рамках реформирования электроэнергетической отрасли Узбекистана. Новая структура призвана выполнять роль централизованного покупателя и продавца электроэнергии в условиях создания конкурентного оптового рынка.

Реформа электроэнергетики Узбекистана:
Согласно новому закону "О новой электроэнергетике" (вступает в силу в ноябре 2024 года) и указу Президента № UP-166 (сентябрь 2023 года), государство формирует более открытый рынок электроэнергии, предусматривающий:

• Введение конкурентных механизмов покупки-продажи электроэнергии;
• Разделение функций системного оператора и трейдера;
• Создание независимого регулятора.

Значение проекта

По словам вице-президента Voltalia Йони Аммара (Yoni Ammar), заключение нового PPA подчёркивает "долгосрочную приверженность компании развитию крупномасштабных и интегрированных решений в области ВИЭ". Генеральный директор Voltalia в Узбекистане Роберт Кляйн (Robert Klein) отметил, что "подписание контракта является результатом нескольких лет переговоров и демонстрирует серьёзные намерения компании поддерживать энергетический переход страны".

О компании Voltalia
Официальный сайт

Voltalia — французская компания, основанная в 2005 году, занимается развитием, строительством и эксплуатацией объектов ВИЭ. Портфель включает солнечные, ветряные, гидро- и биомассовые проекты, а также решения для хранения энергии. Работает в более чем 20 странах мира, включая Бразилию, Францию, Египет, Узбекистан и другие страны Африки и Азии. Voltalia активно развивает проекты в рамках корпоративных PPA и государственных тендеров.

Источник информации: 东亚能源产业观察, 2025-03-13
(материал переведён и адаптирован для профессионального сообщества)

Проект ориентирован на решение одной из главных болевых точек глобальной добывающей индустрии — "электроэнергетической нестабильности в изолированных районах".

📌 О проекте

• Локация: Рудник в Африке (Конго или другая страна Центральной Африки — уточняется в корпоративных данных)
• Масштаб проекта: 百兆瓦级 (100 МВт класс)
• Концепция: "源网荷储一体化" — интеграция генерации, сети, нагрузки и хранения энергии
• Технологическая база: Микрогрид с интеллектуальной системой управления + накопители энергии + дизель-генераторы

Система построена на решении "умного управления энергией", в которую интегрированы:

• 10kV среднее напряжение (<20 мс переключение)
• Мультиэнергетическое синхронное управление
• Гибридное моделирование для тестов (цифровое и реальное)

Проект обеспечивает не только электроснабжение рудника, но и создаёт унифицированный зелёный энергомодуль, который планируют применять в рамках стратегии «Один пояс — один путь» для более чем 30 горнодобывающих проектов по всему миру.

🛠️ Тестирование и валидация

В марте 2025 года запущены ключевые испытания:

• Имитация реальных аварий — дизельные сбои, обрывы сети и т.д. (107 сценариев)
• Динамическая верификация в реальном времени — для обеспечения "нулевых отключений" в критических условиях
• "Давление" на систему в ходе нагрузочных тестов — испытания аккумуляторов и систем переключения под нагрузкой

Проект должен полностью войти в эксплуатацию в июне 2025 года.

📈 Почему это важно?

Глобальные компании в горнодобывающей сфере сталкиваются с ограничениями традиционных энергетических решений в удалённых районах.
Микрогриды становятся ответом:

• независимость от централизованных сетей;
• высокая надёжность и отказоустойчивость;
• снижение углеродного следа за счёт интеграции ВИЭ и накопителей.

Проект Suzhou Junhan станет первым такого масштаба эталоном для микрогридов в горной промышленности, возможной моделью для более чем 30 рудников вдоль пояса BRI.

🔗 Дополнительные материалы для изучения

• Suzhou Junhan Electric — профиль компании (на китайском)
• Официальная информация о микрогридах IEC
• Концепция "源网荷储一体化" — интеграция производства, сети, нагрузки и накопителей (статья на китайском)
• Инициатива "Один пояс — один путь" — официальный сайт

📌 Вывод

Реализация этого проекта — не просто технологический шаг вперёд, это создание нового стандарта "зелёной" энергетики для горной промышленности в рамках глобальной инфраструктурной инициативы Китая.
Компания Suzhou Junhan и её партнёры подтверждают, что микрогриды становятся неотъемлемой частью стратегии надёжного и устойчивого энергоснабжения промышленных объектов нового поколения.

Кто участвует в проекте?

Экспортно-импортный банк Китая — это один из трёх официальных политических банков КНР. Он специализируется на финансировании международной торговли, включая поддержку китайских компаний за границей. Банк активно участвует в реализации инициативы "Один пояс — один путь" и входит в число крупнейших в мире по объёму финансирования внешнеэкономической деятельности.

В проекте также участвуют:

• Фонд сотрудничества между Китаем и странами Африки в сфере производственных мощностей — специализированный инвестиционный фонд, поддерживающий совместные проекты Китая и африканских стран.
• Hainan Commercial Bank (Хайнаньский коммерческий банк) — региональный банк, играющий ключевую роль в предоставлении финансовых услуг для предприятий в свободной торговой зоне Хайнаня.

В чём суть нового решения?

Проект, реализуемый в Хайнане, сфокусирован на:

• предоставлении инновационных услуг по трансграничным расчётам;
• использовании преимуществ EF-счетов в зоне свободной торговли Хайнаня (Hainan Free Trade Port, Hainan FTP), что упрощает операции компаний за пределами Китая;
• оптимизации процессов финансирования международной деятельности, в частности, для сделок по слияниям и поглощениям за рубежом (M&A).

Эти решения позволяют компаниям:

• повысить эффективность расчётов;
• сократить издержки на трансграничные операции;
• выйти за пределы традиционной модели финансирования внешнеторговых сделок.

Почему это важно?

Для китайских частных компаний доступ к международным рынкам нередко ограничен — как из-за сложностей с финансированием, так и из-за барьеров регулирования. Инновационные модели Eximbank позволяют:

• преодолеть эти ограничения;
• диверсифицировать источники финансирования;
• увеличить конкурентоспособность китайского бизнеса на глобальном уровне.

Перспективы

Экспортно-импортный банк Китая объявил, что намерен и дальше придерживаться принципа "клиент в центре внимания" и расширять спектр услуг в области трансграничной торговли и инвестиций. Поддержка сделок M&A за рубежом станет важной частью стратегии банка по содействию международной экспансии китайских частных компаний.

Источники и дополнительные материалы:

• Экспортно-импортный банк Китая (China Eximbank) — официальная страница
• Свободная торговая зона Хайнань — официальный сайт
• Hainan Commercial Bank — корпоративный сайт