— вы знаете, что к оплате мы принимаем только биткоины?
«началось…» — подумал я и приготовился к долгому и бессмысленному отстаиванию своих прав.

1.

если быть точным, началось все существенно раньше (около полугода назад), когда в сми появились прозрачные полунамёки – сначала о биткоине говорили в негативном контексте и крайне редко, затем в нейтрально-положительном и чаще, а после началась настоящая медиаистерия, когда, включив любой канал от россии-1 до тв-3, вы попадали под сияние величия экспертов, ссылавшихся то на какие-то волновые анализы, то на карты таро и отпечатки пальцев Илона Маска в попытках предсказать будущую ценовую динамику. затем в риторику вписался трагизм повседневной жизни:

—я ему дала, потому что он сказал, что у него есть сотая часть биткоина… — говорила очередная участница ток-шоу «беременна в 16». – но эта сука, бл%ть, н@е*ала и он показывал мне байнанс с отредаченным кодом элемента…

спустя время в метро появились вывески, где крупным шрифтом значилось «ЗВЁЗДЫ ПОКУПАЮТ БИТКОИН». под ними располагались лица никому неизвестных людей в сочетании с их цитатой о новоиспеченном цифровом золоте:
«я считаю, что оплачивать покупки биткоинами просто необходимо. только так мы сможем защитить родных и близких от химеры централизованного управления и привести их в светлое будущее либертарианства. моей маме 70 лет! бабушке 92! так что давайте платить биткоинами, это несложно»

«оказать помощь ближнему очень просто: беречь себя, беречь окружающих, покупать биткоин»

«я покупаю биткоин, потому что это проявление небезразличия и ответственности по отношению к Илону Маску: его престарелой матери и его собакам, фотографии которых я встречаю в твиттере, фэйсбуке, инстаграмме.»

время от времени попадались даже поэты:
«ночь, улица, фонарь, аптека…
ВВ тобою править недостоин.
забудь кредит, забудь про ипотеку
и просто захерачь алл ин в биткоин.»

так или иначе, риторика в целом опиралась на три своих стандартных основания: постановка проблемы (фиатом неудобно платить), поиск рессинтимента (все проблемы из-за государства) и предложение практического решения (биткоин наше все). разменяв шестой десяток лет, у меня не было желания идти на поводу у безымянных почитателей Геббельса, стремившихся к организации корпократии. первые секунды мне хотелось возражать, но потом, осознав бессмысленность этого, я просто развернулся и вышел.

2.
стая подростков на улице, включив колонки на полную мощность, слушало что-то вроде:
«я взял твоё Ы
и я его ебы…
потому что Ы
имело шортЫ!»

пройдя мимо них, я зашел в соседнюю Ленту. моему взору предстала сцена, достойная кисти Босха: сотни людей, ходящих в одинаковых одеждах, в то время как голос из динамика возвещал:
— уважаемые посетители! в целях борьбы с распространением бессмысленной, глупой и вероломной старой монетарной политики и пресечения ритуала символического обмена при помощи бумажных товарно-меновых эквивалентов просьба всем покупателям надевать верхнюю одежду с надписью «BUY BITCOIN» и иметь заранее скачанный Trust Wallet для кэшбека в коинах KAVA.

динамик замолкал на несколько секунд, затем снова включался:

—внимание! акционное предложение! купите восемнадцать упаковок молока «простобиткавашего» (с девизом «достойно!») по цене семнадцати и получите в подарок nft с ногтем мизинца одного из Дюссельдорфских жителей! каждый Дюссельдорфский житель уникален! каждый ноготь – наполовину! успейте! предложение действует до конца марта.

мимо меня прошла группа молодых людей, один из которых оживленно жестикулируя, рассказывал остальным:
— я купил 180 упаковок этого чертова молока. в первый день выпил четыре бутылки сам, три споил младшему брату. начал наблюдать за ценой ногтей мизинцев Дюссельдорфских жителей… как никак, когда два месяца назад та же акция устраивалась с Дрезденскими, их ногти взлетели в цене на пятьдесят иксов. так что вы думаете? цена Дюссельдорфских падала весь день к ряду.

—вообще, это было верным решением – заметил кто-то из его приятелей. – когда пару недель назад я проводил рисерч ногтей, дрезденские оценивались рынком в 150 раз выше, чем дюссельдорфские, хотя между ними нет никакой принципиальной разницы: в Дюссельдорфе 645923 человека, что на 17,8% больше, чем в Дрездене. пару процентов к стоимости можно накинуть засчет дворца Цвингера, сикстинской мадонны и за то, что вместо «ищь» они говорят «ихь». но ничем невозможно обьяснить спрэд в 15000 процентов. однозначно, дюссельдорфские недооценены и, будь у меня хоть немного кэша, я бы заходил алл ин…

— подожди, я не дорассказал – прервал его первый. – на второй день я выпил пять бутылок молока, шесть споил младшему брату. проверил котировки: они продолжали падать в цене. у меня закрались сомнения насчет своей правоты, но я рассуждал примерно также, как ты, а в голове крутилось высказывание Мэривизера из Salmon Brothers: «спрэды сужаются». поэтому я со спокойной совестью уснул, а проснувшись и выпив 2 бутылки молока самостоятельно, а одну…

– да зачем ты постоянно говоришь об этом молоке? – прыснув со смеха, спросила его девушка из компании.

– а потому что мои родители уехали в трехнедельный отпуск, оставив меня одного с младшим братом и выделили на питание 200 чертовых сатош – был раздраженный ответ. – я потратил все до единой на молоко, затем нарыл аккаунт своего отца на платформе Maker и набрал займов под залог его токенов BAT. на эти деньги я также купил молоко… — здесь в голосе говорившего послышались слезы. – а затем… затем цена дюссельдорфских ногтей падала две недели к ряду и мы две недели к ряду пили ебучее молоко, пока мой брат не сошел с ума и не набросился на меня с ножом. я вынужден был бежать из дома и третий день скитаюсь по подворотням… я пытался монетизировать это, записывая на твиче стримы с жизнью бомжа, но кому интересно смотреть такие стримы, когда сейчас три четверти России занимаются стримами жизни бомжей, погорев на торговле фьючерсами на ресницы Марьяны Ро…

его трагичная история была прервана новым сообщением из динамиков. делать мне здесь было нечего. я вышел.

3.

придя домой, я включил телевизор. на экране, как и всегда, был изображен Путин. его прямая осанка и гордый взгляд выдавали таланты видеомонтажера. по всей видимости, проводилась пресс-конференция, в ходе которой Владимир Владимирович отвечал на вопросы. годы изнурительного труда над благом сограждан превратили его в дряхлого старика, больного альцгеймером и не помнящего ничего, кроме своего имени.

— Владимир Владимирович, за прошедшие сутки рубль обесценился на 80 процентов к доллару и на 88 по отношению к биткоину. ваша челядь в тревоге. не прикажите бить, но имею дерзость спросить – можем ли мы теперь надеяться хотя бы на то, что за двадцать-тридцать лет семидесятичасового труда в неделю, мы сможем накопить на отпуск в Турции?

благородное лицо Путина не булькнуло ни одной молекулой ботокса.

– Путин. – ответил он.

со своего стула тут же поднялся Песков. прохрустев спиной и проделав несколько упражнений утренней гимнастики, он вышел на середину зала, плюхнулся на колени перед стулом богоподобного старца и возвестил:

– я читаю ответ по твоим глазам, о великий! ты хочешь сказать...

здесь он поднялся и повернулся лицом к залу. торжественность тона перешла в будничное бормотание.

– Владимир Владимирович хочет сказать… гм… что Турция – это, конечно, хорошо, хоть работа – и не плохо, но, если вспомнить… если вспомнить – историю, то будет, без всякого сомнения понятно, что Турция, безусловно, наш враг. вспомните Астраханский поход Касима-паши. а Чигиринские походы? м? уже тогда Турция была нашим врагом. я всегда говорю это своим детям. знаете, у меня их трое и все поголовно – белобрысые. ха-ха. – здесь Песков демонстративно рассмеялся. – ну слава ж богу, что не рыжие. во времена святой инквизиции их сожгли бы за это на костре. на этот счет, кстати, есть хорошее исследование Делюмо. почитайте обязательно. блестящий историк. родился 18 июня 1923 в Нанте, а умер 13 января 2020ого в Бресте. не в том Бресте, который героически защищали наши солдаты. нет-нет. этот Брест мужского рода, а тот женского, с ударением на последний слог. Бреста! кстати, как почитаешь лингвистов, так совсем с ума сойдешь. вы знали, что в слове «гренки» ударение правильно ставить на последний слог? нет, ну просто ж с дуба рухнули…

далее он пустился в анализ амонатопеи, с которого перешел на равенство казаков и казахов – («вопрос, несомненно, спорный»), но, отстаивая свою точку зрения разгорячился так, что влез на стол и начал грозить невидимому угнетателю их идентичности ботинком, плотно смазанным гуталином.
– вы! – кричал он. – да, вы! я знаю, что вы меня слышите! вы, носители пороков и мерзостей, вы… ничтожества, дешёвки!

затем разговор снова зашел о детях – Песков не мог вспомнить, сколько он заплатил за коляску для своего первенца.
спустя пол часа он спросил:
— я дал удовлетворительный ответ на ваш вопрос?
– мм.. – начала было журналистка, но стоявший рядом омоновец ударил ее электрошокером, чем обеспечил ряд оживленных кивков.
– ну-с, значит на этом и порешили! – сказал Песков.
– Путин. – заключил Путин.

4.

внезапно в дверь раздался звонок. открыв, на пороге я увидел свое внучатого племянника. он приходил ко мне каждый раз, когда хотел поклянчить деньги. как правило, я их давал, не спрашивая его ни о целях, ни о судьбе прошлых денежных средств, но в этот день я был слишком раздражен и заранее решил, что он не получит ни копейки.

– дедушка! – воскликнул он, раскрыв для обьятий руки.

– внучок! – отвечал я, тщетно пытаясь повторить его улыбчивый оскал.

– как я рад тебя видеть… ей-богу, рад… — забормотал он, входя. – сколько дней, сколько недель… живешь то как? помощь не нужна ни с чем?

раздевшись, он прошел на кухню и, подойдя к окну, устремил взор в небесно-голубые дали, где рождаются и умирают надежды на обратное получение дарителем имущества в случае смерти владельца.

–живу хорошо – отвечал я. – чай будешь?

он согласился, я поставил чайник и мы уселись.

– слушай, — забормотал племянник – последние новости смотрел? Навального опять отравили! в тридцать четвертый раз, представляешь? но держится он молодцом, опять выжил... когда смотрю на него в коляске – всего пожелтевшего, с высунутым языком (который так и болтается после одиннадцатого отравления) – прямо все существо наполняется злостью на всех этих пройдох и хочется – честное слово – просто взять и задушить этого Путина голыми руками…

— это был бы крайне мужественный поступок – отвечал я, не зная, как поддерживать планку разговора при слабоумии одного из собеседников.
мы помолчали.

затем племенник сделал вид, что неожиданно что-то вспомнил, хлопнул себя по коленям и сказал:
— а я вообще-то по делу…

— внимательно слушаю. – отвечал я с улыбкой.

– в общем, ты вряд ли поймешь, о чем речь, но есть nft на один очень недооцененный актив – конкретно, ногти дюссельдор…

— что!? – закричал я. – ты меня совсем за идиота держишь? куда ты дел деньги, которые я давал тебе до этого?

мой внучатый племянник, казалось, был смущен.
— в прошлом месяце крайне популярно было торговать фьючерсами на ресницы Марьяны Ро… их никто не хотел покупать, все смеялись – и, разумеется, когда покупателя нет, а цена завышена, она должна падать… она это и делала – примерно по проценту в день, при этом девяносто процентов свечек на трехминутном графике являлись красными, что говорило о входе обьемов от продавца. падение было очевидно и неминуемо, поэтому я открыл шорт на все деньги. и буквально через сутки цена подскочила в несколько раз – разумеется, это было чистой манипуляцией и мой анализ, в сущности, не имел изьянов…

воцарилось молчание.

–ты дурак. – сказал я под конец. – зачем ты лезешь в рынок, механики которого не понимаешь? пятерочка ведь просто стрижет деньги с хомяков самым банальным образом. сначала они устраивают акции, в которых никто не участвует, а после пампят неликвидный актив, не обремененный держателями, куда им вздумается. устраивая следующую акцию, они кичатся результатами предыдущей и люди в нее лезут, не понимая, что первый случай – реклама всех последующих, позволяющая сбрасывать неликвиды, которые ничего не стоят. что касается фьючерсов, то тебе пора бы знать, что негативный сантимент и отрицательный фандинг всегда ведут к пампу.
закончив реплику, я налил себе чай и начал наблюдать за реакцией своего родственника. казалось, он был изумлен.
— так ты… — выдавил он из себя наконец. – так ты тоже торгуешь фьючерсами на ресницы Марьяны Ро?..

5.

в детстве отец часто показывал мне фокусы. стоит закрыть глаза, передо мной он – сидящий в пиджаке на стуле и гнущий ложку взглядом. или перемещающий по воздуху предмет, стоя посреди кухни.

пытаясь меня учить тому же занятию, он часто повторял, что фокусы делятся на шесть основных типов. первый: исчезновение – магическое обращение предмета или живого существа в ничто. второй: трансформация – кажущееся превращение одного предмета в другой.

когда я прихожу в магазин и беру в нем сок, я пью не тот сок, к которому привык в детстве. я пью порошок со вкусовыми добавками. он называется также, имеет ту же форму, но лишен всех своих свойств. произошла трансформация.

я сижу напротив своего недалекого родственника и думаю – у него есть руки, ноги, глаза, лишенные взгляда, но, со всей определенностью, он лишен содержания. так человек ли это?

он что-то бормочет, он убеждает вложиться в ногти дюссельдорфских жителей.

я очень устал.

я вежливо намекаю ему на уход, провожаю до двери и ложусь спать.
так кончается мой день.

6.

вчера, начав эти записи, я был слишком утомлен для того чтобы их завершить и дойти до главного – небольшого анализа происходящего. кому-то из читателей это может показаться глупым, ненужным, скучным, но, учитывая то, что произойдет сегодня вечером, я не могу без этого обойтись.

раньше основным вопросом философии был: «почему скорее есть нечто, чем ничто?» (Лейбниц). сегодня главным вопросом является «почему скорее нет ничего, чем есть нечто?»

ответ краток и прост: потому что есть капитал.

когда я иду по улице и слышу мерзкую музыку, когда в кинотеатре показывают глупый фильм или когда мне предлагают купить бессмысленную гифку в виде nft – я соприкасаюсь с капиталом. причина того, что все искусство стало ничем состоит в том, что оно превратилось в товар. по Марксу, стоимость любого товара определяется количеством труда, который его произвел. но помимо своей реальной стоимости, любой товар имеет прибавочную, составляющую прибыль капиталиста.

вы можете производить продукты питания и забирать десять процентов прибавочной стоимости. вы можете производить стройматериалы, маржинальность которых составляет пятьдесят процентов. но когда вы производите ничто, ноль, товар, на производство которого положено нулевое количество труда – то прибавочная стоимость составляет бесконечность.

теперь вспомним Томаса Даннинга: «капитал боится отсутствия прибыли, как природа боится пустоты. но раз имеется достаточная прибыль, капитал становится смелым. обеспечьте десять процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы.»

что можно сказать о капитале, который стоит перед возможностями бесконечной прибыли? единственное производство, в котором он нуждается теперь – это производство спроса на отсутствие содержания и смысла. немного рекламы нужного направления дискурса – и дальше дело стоит за малым, кривляющиеся homo habilis будут собирать миллиарды просмотров на ютубе и это будет сродни первому пампу акции, создающему многолетний тренд.

фильмы, поставленные на поток производства, неотличимы один от другого – это серийные вещи. люди, которые становятся кумирами, полностью идентичны и как будто взяты с одного завода, занимающегося сборкой клонов. будь кто-либо из них талантлив, имей они цену, это было бы невыгодно капиталу – прибавочная стоимость их продюсирования уже не могла бы составить бесконечность.

читая труды экономистов, писавших до недалекого Смита, поражаешься тому, что текущее положение вещей – ни что-то патологическое, а приход экономики к своему логическому концу. каждый из них, кто был сколько-нибудь умён, склонялся к тому, что богатство и бедность с
тран определяется тем, какой вид отдачи характерен для их деятельности – убывающая или возрастающая. к видам деятельности с убывающей отдачей относится любая сырьевая или сельскохозяйственная. причины просты: если у вас есть яблоневый сад и рабы, собирающие яблоки, то, в процессе масштабирования производства и увеличения количества рабов, каждый отдельный раб будет собирать все меньше яблок.

таким образом, наличие полезных ископаемых и плодородная почва – самая распространенная дорога к бедности, что можно наблюдать на примере России или Испании, которая после золотых рек, хлынувших из открытой Америки, стала беднейшей страной континентальной Европы.

обрабатывающая промышленность, напротив, всегда вела к процветанию. «я не знаю, можно ли назвать народ, от тирийцев до флорентийцев, который занимался бы обрабатывающей промышленностью и не был бы при этом свободен.» — писал Алексис де Токвиль. еще в 1613 году Антонио Серра пытался понять, почему его родной Неаполь так беден, несмотря на обилие природных ресурсов, а Венеция, построенная на болоте, стала сердцем мировой экономики. он приходил к тем же выводам: разгадка, с его слов, крылась в том, что веницианцы, не имеющие возможность возделывать землю, были вынуждены обратиться к промышленности и, занявшись обрабатывающими производствами, подчинили себе возрастающую отдачу.

я пишу об этом не просто так. вывод состоит в том, что готовый продукт может стоить в десять или даже сто раз дороже, чем необходимое для его производства сырье – и направленность на индустриализацию ведет как к процветанию отдельных представителей капитала, так и целых стран. это доказывают сотни примеров, включая пример Генриха Седьмого, с которого началась индустриализация и процветание Англии.

но для какого вида производства характерна постоянно возрастающая отдача, совершенная конкуренция, какой вид производства не нуждается даже в сырье, не терпит издержек – какой вид производства совершенен? правильно. производство ничто. именно поэтому те, кто пару десятков лет назад делал ставку на рост крипторынка и цифрового искусства, сделали баснословные состояния.

мы не заметили, как то ничто, та черная дыра, именуемая капиталом, заставила нас пересечь горизонт событий – и теперь мы в мире искаженной логики, сухой калькуляции и ниспровержения всех законов трансцедентального. пути назад нет и теперь нам остается только двигаться, вращаясь по орбите, к ее центру, к точки бесконечной тяжести земной жизни.

все события теперь детерминированы им. если Блеватов проваливает переговоры и цена нефти падает, то это происходит не потому, что он их провалил. привычная логика искажена: он их провалил, потому что капитал накопил позиции в пут-опционах и цена должна была упасть.

если завтра обнаружится, что возник переизбыток производства презервативов, то в новостном сюжете тут же появится обеспокоенная дама. ее глаза будут полны тревоги.

«сегодня утром зарегистрировано явление, получившее в среде специалистов название хуелетуса – скажет она. – неимоверное число членов, летающих по воздуху, стало угрожать жизни людей. в целях вашей же безопасности, рекомендуем при выходе на улицу одевать на голову гандоны – это отпугнет летающие пенисы.»

в качестве доказательства будут представлены ужасающие кадры:

«мама, я не хочу умирать!» — кричит пятилетний ребенок, но летающий член тут же затыкает ему глотку.

если охват требуется побольше, то можно подключить высокооплачиваемых актеров – Навального, Путина или, например, еще живого Трампа.

такое было не раз. на одной из пресс-конференций всем зрителям дадут почувствовать, что краски сгущаются. это будет состоянием необьяснимой тревоги, на самом деле вызываемой тихой зловещей музыкой и игрой свето-тени.

а затем в зал влетит он. член. он полетит прямо к Путину и, впоследствии пересматривая это видео, почитатели Навального будут грызть ногти, думая, насколько же близки они были к своей окончательной победе.

замедленная сьемка. член мчится со скоростью не меньше 180 километров в час. но вот Песков подскакивает со своего места и бросается ему наперерез.

«НЕЕЕЕТ» — кричит он.

член врезается в его грудь и он падает замертво.

сторонники Навального на время обретают хоть какое-то утешение, но затем оказывается, что в нагрудном кармане Пескова было сто пятьдесят тысяч долларов наличными, которые его и спасли.

на следующий день – обращение к нации, ввод мер по борьбе и необходимость надевать гандон на голову перед каждой кассой.

если бы я описывал это двадцать лет назад, все бы подумали, что это абсурд. сейчас – это реальность, доведение цепочки до ее логического завершения. капитал превратил общество в спектакль, где любой политик – актер, представляющий его интересы, а любая борьба оппозиции – представление, которое страдает сюжетной слабостью даже относительно голливудских фильмов. зрители удобно расселись перед экраном, они с удовольствием едят попкорн, но не замечают, что экран пуст.

вы можете с интересом слушать мнение человека, пока неожиданно не осознаете, что от его лица говорит капитал. вы можете выйти на улицу и встретить сотни, тысячи ходячих рекламных слоганов с надписью «buy bitcoin» на своей футболке или, в недалёком будущем, с гандоном на голове.

нечувствительность к такому уровню ирреальности и наигранности, коварству и ироническому духу языка и мира означает, по сути, неспособность существовать. тест Декарта на реальность субьекта сейчас не прошел бы никто: повсюду самостоятельное движение неживого. все превратилось в капитал.

не имея больше желания выносить это, я подготовил все необходимое: вбил в потолок прочный крюк, достал хорошую веревку и, когда допишу эти строки, поднимусь на старый деревянный табурет, откинув который, я осуществлю фокус первого типа: магическое обращение предмета или живого существа в ничто.

мне 63 года — не самый подходящий возраст для самоубийства, но Вильгельм Кунерт, который был первым зарисовщиком африканских животных и художества которого вошли во все учебники, сделал это в семьдесят. когда он понял, что больше не может ездить в Африку, которую безмерно любил, он выстрелил себе в голову из слонового ружья.

мои мотивы существеннее, чем его. я больше не могу любить мир. с того времени, как к людям пришло сознание, они пытались превратить его в утопию, наполненную одним добром и всеобщим благом, но не учли: чем больше становится добра, тем сильнее возрастают силы зла. это движение всегда прямо пропорцианально, но уравнение имеет хитрость. за знаком равенства, зло следует в квадрате.

на этих глупых словах мы можем распрощаться. я поднимаюсь с табурета, чтобы встать на другой.

— вы знаете, что к оплате мы принимаем только биткоины?
«началось…» — подумал я и приготовился к долгому и бессмысленному отстаиванию своих прав.

1.

если быть точным, началось все существенно раньше (около полугода назад), когда в сми появились прозрачные полунамёки – сначала о биткоине говорили в негативном контексте и крайне редко, затем в нейтрально-положительном и чаще, а после началась настоящая медиаистерия, когда, включив любой канал от россии-1 до тв-3, вы попадали под сияние величия экспертов, ссылавшихся то на какие-то волновые анализы, то на карты таро и отпечатки пальцев Илона Маска в попытках предсказать будущую ценовую динамику. затем в риторику вписался трагизм повседневной жизни:

—я ему дала, потому что он сказал, что у него есть сотая часть биткоина… — говорила очередная участница ток-шоу «беременна в 16». – но эта сука, бл%ть, н@е*ала и он показывал мне байнанс с отредаченным кодом элемента…

спустя время в метро появились вывески, где крупным шрифтом значилось «ЗВЁЗДЫ ПОКУПАЮТ БИТКОИН». под ними располагались лица никому неизвестных людей в сочетании с их цитатой о новоиспеченном цифровом золоте:
«я считаю, что оплачивать покупки биткоинами просто необходимо. только так мы сможем защитить родных и близких от химеры централизованного управления и привести их в светлое будущее либертарианства. моей маме 70 лет! бабушке 92! так что давайте платить биткоинами, это несложно»

«оказать помощь ближнему очень просто: беречь себя, беречь окружающих, покупать биткоин»

«я покупаю биткоин, потому что это проявление небезразличия и ответственности по отношению к Илону Маску: его престарелой матери и его собакам, фотографии которых я встречаю в твиттере, фэйсбуке, инстаграмме.»

время от времени попадались даже поэты:
«ночь, улица, фонарь, аптека…
ВВ тобою править недостоин.
забудь кредит, забудь про ипотеку
и просто захерачь алл ин в биткоин.»

так или иначе, риторика в целом опиралась на три своих стандартных основания: постановка проблемы (фиатом неудобно платить), поиск рессинтимента (все проблемы из-за государства) и предложение практического решения (биткоин наше все). разменяв шестой десяток лет, у меня не было желания идти на поводу у безымянных почитателей Геббельса, стремившихся к организации корпократии. первые секунды мне хотелось возражать, но потом, осознав бессмысленность этого, я просто развернулся и вышел.

2.
стая подростков на улице, включив колонки на полную мощность, слушало что-то вроде:
«я взял твоё Ы
и я его ебы…
потому что Ы
имело шортЫ!»

пройдя мимо них, я зашел в соседнюю Ленту. моему взору предстала сцена, достойная кисти Босха: сотни людей, ходящих в одинаковых одеждах, в то время как голос из динамика возвещал:
— уважаемые посетители! в целях борьбы с распространением бессмысленной, глупой и вероломной старой монетарной политики и пресечения ритуала символического обмена при помощи бумажных товарно-меновых эквивалентов просьба всем покупателям надевать верхнюю одежду с надписью «BUY BITCOIN» и иметь заранее скачанный Trust Wallet для кэшбека в коинах KAVA.

динамик замолкал на несколько секунд, затем снова включался:

—внимание! акционное предложение! купите восемнадцать упаковок молока «простобиткавашего» (с девизом «достойно!») по цене семнадцати и получите в подарок nft с ногтем мизинца одного из Дюссельдорфских жителей! каждый Дюссельдорфский житель уникален! каждый ноготь – наполовину! успейте! предложение действует до конца марта.

мимо меня прошла группа молодых людей, один из которых оживленно жестикулируя, рассказывал остальным:
— я купил 180 упаковок этого чертова молока. в первый день выпил четыре бутылки сам, три споил младшему брату. начал наблюдать за ценой ногтей мизинцев Дюссельдорфских жителей… как никак, когда два месяца назад та же акция устраивалась с Дрезденскими, их ногти взлетели в цене на пятьдесят иксов. так что вы думаете? цена Дюссельдорфских падала весь день к ряду.

—вообще, это было верным решением – заметил кто-то из его приятелей. – когда пару недель назад я проводил рисерч ногтей, дрезденские оценивались рынком в 150 раз выше, чем дюссельдорфские, хотя между ними нет никакой принципиальной разницы: в Дюссельдорфе 645923 человека, что на 17,8% больше, чем в Дрездене. пару процентов к стоимости можно накинуть засчет дворца Цвингера, сикстинской мадонны и за то, что вместо «ищь» они говорят «ихь». но ничем невозможно обьяснить спрэд в 15000 процентов. однозначно, дюссельдорфские недооценены и, будь у меня хоть немного кэша, я бы заходил алл ин…

— подожди, я не дорассказал – прервал его первый. – на второй день я выпил пять бутылок молока, шесть споил младшему брату. проверил котировки: они продолжали падать в цене. у меня закрались сомнения насчет своей правоты, но я рассуждал примерно также, как ты, а в голове крутилось высказывание Мэривизера из Salmon Brothers: «спрэды сужаются». поэтому я со спокойной совестью уснул, а проснувшись и выпив 2 бутылки молока самостоятельно, а одну…

– да зачем ты постоянно говоришь об этом молоке? – прыснув со смеха, спросила его девушка из компании.

– а потому что мои родители уехали в трехнедельный отпуск, оставив меня одного с младшим братом и выделили на питание 200 чертовых сатош – был раздраженный ответ. – я потратил все до единой на молоко, затем нарыл аккаунт своего отца на платформе Maker и набрал займов под залог его токенов BAT. на эти деньги я также купил молоко… — здесь в голосе говорившего послышались слезы. – а затем… затем цена дюссельдорфских ногтей падала две недели к ряду и мы две недели к ряду пили ебучее молоко, пока мой брат не сошел с ума и не набросился на меня с ножом. я вынужден был бежать из дома и третий день скитаюсь по подворотням… я пытался монетизировать это, записывая на твиче стримы с жизнью бомжа, но кому интересно смотреть такие стримы, когда сейчас три четверти России занимаются стримами жизни бомжей, погорев на торговле фьючерсами на ресницы Марьяны Ро…

его трагичная история была прервана новым сообщением из динамиков. делать мне здесь было нечего. я вышел.

3.

придя домой, я включил телевизор. на экране, как и всегда, был изображен Путин. его прямая осанка и гордый взгляд выдавали таланты видеомонтажера. по всей видимости, проводилась пресс-конференция, в ходе которой Владимир Владимирович отвечал на вопросы. годы изнурительного труда над благом сограждан превратили его в дряхлого старика, больного альцгеймером и не помнящего ничего, кроме своего имени.

— Владимир Владимирович, за прошедшие сутки рубль обесценился на 80 процентов к доллару и на 88 по отношению к биткоину. ваша челядь в тревоге. не прикажите бить, но имею дерзость спросить – можем ли мы теперь надеяться хотя бы на то, что за двадцать-тридцать лет семидесятичасового труда в неделю, мы сможем накопить на отпуск в Турции?

благородное лицо Путина не булькнуло ни одной молекулой ботокса.

– Путин. – ответил он.

со своего стула тут же поднялся Песков. прохрустев спиной и проделав несколько упражнений утренней гимнастики, он вышел на середину зала, плюхнулся на колени перед стулом богоподобного старца и возвестил:

– я читаю ответ по твоим глазам, о великий! ты хочешь сказать...

здесь он поднялся и повернулся лицом к залу. торжественность тона перешла в будничное бормотание.

– Владимир Владимирович хочет сказать… гм… что Турция – это, конечно, хорошо, хоть работа – и не плохо, но, если вспомнить… если вспомнить – историю, то будет, без всякого сомнения понятно, что Турция, безусловно, наш враг. вспомните Астраханский поход Касима-паши. а Чигиринские походы? м? уже тогда Турция была нашим врагом. я всегда говорю это своим детям. знаете, у меня их трое и все поголовно – белобрысые. ха-ха. – здесь Песков демонстративно рассмеялся. – ну слава ж богу, что не рыжие. во времена святой инквизиции их сожгли бы за это на костре. на этот счет, кстати, есть хорошее исследование Делюмо. почитайте обязательно. блестящий историк. родился 18 июня 1923 в Нанте, а умер 13 января 2020ого в Бресте. не в том Бресте, который героически защищали наши солдаты. нет-нет. этот Брест мужского рода, а тот женского, с ударением на последний слог. Бреста! кстати, как почитаешь лингвистов, так совсем с ума сойдешь. вы знали, что в слове «гренки» ударение правильно ставить на последний слог? нет, ну просто ж с дуба рухнули…

далее он пустился в анализ амонатопеи, с которого перешел на равенство казаков и казахов – («вопрос, несомненно, спорный»), но, отстаивая свою точку зрения разгорячился так, что влез на стол и начал грозить невидимому угнетателю их идентичности ботинком, плотно смазанным гуталином.
– вы! – кричал он. – да, вы! я знаю, что вы меня слышите! вы, носители пороков и мерзостей, вы… ничтожества, дешёвки!

затем разговор снова зашел о детях – Песков не мог вспомнить, сколько он заплатил за коляску для своего первенца.
спустя пол часа он спросил:
— я дал удовлетворительный ответ на ваш вопрос?
– мм.. – начала было журналистка, но стоявший рядом омоновец ударил ее электрошокером, чем обеспечил ряд оживленных кивков.
– ну-с, значит на этом и порешили! – сказал Песков.
– Путин. – заключил Путин.

4.

внезапно в дверь раздался звонок. открыв, на пороге я увидел свое внучатого племянника. он приходил ко мне каждый раз, когда хотел поклянчить деньги. как правило, я их давал, не спрашивая его ни о целях, ни о судьбе прошлых денежных средств, но в этот день я был слишком раздражен и заранее решил, что он не получит ни копейки.

– дедушка! – воскликнул он, раскрыв для обьятий руки.

– внучок! – отвечал я, тщетно пытаясь повторить его улыбчивый оскал.

– как я рад тебя видеть… ей-богу, рад… — забормотал он, входя. – сколько дней, сколько недель… живешь то как? помощь не нужна ни с чем?

раздевшись, он прошел на кухню и, подойдя к окну, устремил взор в небесно-голубые дали, где рождаются и умирают надежды на обратное получение дарителем имущества в случае смерти владельца.

–живу хорошо – отвечал я. – чай будешь?

он согласился, я поставил чайник и мы уселись.

– слушай, — забормотал племянник – последние новости смотрел? Навального опять отравили! в тридцать четвертый раз, представляешь? но держится он молодцом, опять выжил... когда смотрю на него в коляске – всего пожелтевшего, с высунутым языком (который так и болтается после одиннадцатого отравления) – прямо все существо наполняется злостью на всех этих пройдох и хочется – честное слово – просто взять и задушить этого Путина голыми руками…

— это был бы крайне мужественный поступок – отвечал я, не зная, как поддерживать планку разговора при слабоумии одного из собеседников.
мы помолчали.

затем племенник сделал вид, что неожиданно что-то вспомнил, хлопнул себя по коленям и сказал:
— а я вообще-то по делу…

— внимательно слушаю. – отвечал я с улыбкой.

– в общем, ты вряд ли поймешь, о чем речь, но есть nft на один очень недооцененный актив – конкретно, ногти дюссельдор…

— что!? – закричал я. – ты меня совсем за идиота держишь? куда ты дел деньги, которые я давал тебе до этого?

мой внучатый племянник, казалось, был смущен.
— в прошлом месяце крайне популярно было торговать фьючерсами на ресницы Марьяны Ро… их никто не хотел покупать, все смеялись – и, разумеется, когда покупателя нет, а цена завышена, она должна падать… она это и делала – примерно по проценту в день, при этом девяносто процентов свечек на трехминутном графике являлись красными, что говорило о входе обьемов от продавца. падение было очевидно и неминуемо, поэтому я открыл шорт на все деньги. и буквально через сутки цена подскочила в несколько раз – разумеется, это было чистой манипуляцией и мой анализ, в сущности, не имел изьянов…

воцарилось молчание.

–ты дурак. – сказал я под конец. – зачем ты лезешь в рынок, механики которого не понимаешь? пятерочка ведь просто стрижет деньги с хомяков самым банальным образом. сначала они устраивают акции, в которых никто не участвует, а после пампят неликвидный актив, не обремененный держателями, куда им вздумается. устраивая следующую акцию, они кичатся результатами предыдущей и люди в нее лезут, не понимая, что первый случай – реклама всех последующих, позволяющая сбрасывать неликвиды, которые ничего не стоят. что касается фьючерсов, то тебе пора бы знать, что негативный сантимент и отрицательный фандинг всегда ведут к пампу.
закончив реплику, я налил себе чай и начал наблюдать за реакцией своего родственника. казалось, он был изумлен.
— так ты… — выдавил он из себя наконец. – так ты тоже торгуешь фьючерсами на ресницы Марьяны Ро?..

5.

в детстве отец часто показывал мне фокусы. стоит закрыть глаза, передо мной он – сидящий в пиджаке на стуле и гнущий ложку взглядом. или перемещающий по воздуху предмет, стоя посреди кухни.

пытаясь меня учить тому же занятию, он часто повторял, что фокусы делятся на шесть основных типов. первый: исчезновение – магическое обращение предмета или живого существа в ничто. второй: трансформация – кажущееся превращение одного предмета в другой.

когда я прихожу в магазин и беру в нем сок, я пью не тот сок, к которому привык в детстве. я пью порошок со вкусовыми добавками. он называется также, имеет ту же форму, но лишен всех своих свойств. произошла трансформация.

я сижу напротив своего недалекого родственника и думаю – у него есть руки, ноги, глаза, лишенные взгляда, но, со всей определенностью, он лишен содержания. так человек ли это?

он что-то бормочет, он убеждает вложиться в ногти дюссельдорфских жителей.

я очень устал.

я вежливо намекаю ему на уход, провожаю до двери и ложусь спать.
так кончается мой день.

6.

вчера, начав эти записи, я был слишком утомлен для того чтобы их завершить и дойти до главного – небольшого анализа происходящего. кому-то из читателей это может показаться глупым, ненужным, скучным, но, учитывая то, что произойдет сегодня вечером, я не могу без этого обойтись.

раньше основным вопросом философии был: «почему скорее есть нечто, чем ничто?» (Лейбниц). сегодня главным вопросом является «почему скорее нет ничего, чем есть нечто?»

ответ краток и прост: потому что есть капитал.

когда я иду по улице и слышу мерзкую музыку, когда в кинотеатре показывают глупый фильм или когда мне предлагают купить бессмысленную гифку в виде nft – я соприкасаюсь с капиталом. причина того, что все искусство стало ничем состоит в том, что оно превратилось в товар. по Марксу, стоимость любого товара определяется количеством труда, который его произвел. но помимо своей реальной стоимости, любой товар имеет прибавочную, составляющую прибыль капиталиста.

вы можете производить продукты питания и забирать десять процентов прибавочной стоимости. вы можете производить стройматериалы, маржинальность которых составляет пятьдесят процентов. но когда вы производите ничто, ноль, товар, на производство которого положено нулевое количество труда – то прибавочная стоимость составляет бесконечность.

теперь вспомним Томаса Даннинга: «капитал боится отсутствия прибыли, как природа боится пустоты. но раз имеется достаточная прибыль, капитал становится смелым. обеспечьте десять процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы.»

что можно сказать о капитале, который стоит перед возможностями бесконечной прибыли? единственное производство, в котором он нуждается теперь – это производство спроса на отсутствие содержания и смысла. немного рекламы нужного направления дискурса – и дальше дело стоит за малым, кривляющиеся homo habilis будут собирать миллиарды просмотров на ютубе и это будет сродни первому пампу акции, создающему многолетний тренд.

фильмы, поставленные на поток производства, неотличимы один от другого – это серийные вещи. люди, которые становятся кумирами, полностью идентичны и как будто взяты с одного завода, занимающегося сборкой клонов. будь кто-либо из них талантлив, имей они цену, это было бы невыгодно капиталу – прибавочная стоимость их продюсирования уже не могла бы составить бесконечность.ч

итая труды экономистов, писавших до недалекого Смита, поражаешься тому, что текущее положение вещей – ни что-то патологическое, а приход экономики к своему логическому концу. каждый из них, кто был сколько-нибудь умён, склонялся к тому, что богатство и бедность стран определяется тем, какой вид отдачи характерен для их деятельности – убывающая или возрастающая. к видам деятельности с убывающей отдачей относится любая сырьевая или сельскохозяйственная. причины просты: если у вас есть яблоневый сад и рабы, собирающие яблоки, то, в процессе масштабирования производства и увеличения количества рабов, каждый отдельный раб будет собирать все меньше яблок.

читая труды экономистов, писавших до недалекого Смита, поражаешься тому, что текущее положение вещей – ни что-то патологическое, а приход экономики к своему логическому концу. каждый из них, кто был сколько-нибудь умён, склонялся к тому, что богатство и бедность с

тран определяется тем, какой вид отдачи характерен для их деятельности – убывающая или возрастающая. к видам деятельности с убывающей отдачей относится любая сырьевая или сельскохозяйственная. причины просты: если у вас есть яблоневый сад и рабы, собирающие яблоки, то, в процессе масштабирования производства и увеличения количества рабов, каждый отдельный раб будет собирать все меньше яблок.

таким образом, наличие полезных ископаемых и плодородная почва – самая распространенная дорога к бедности, что можно наблюдать на примере России или Испании, которая после золотых рек, хлынувших из открытой Америки, стала беднейшей страной континентальной Европы.

обрабатывающая промышленность, напротив, всегда вела к процветанию. «я не знаю, можно ли назвать народ, от тирийцев до флорентийцев, который занимался бы обрабатывающей промышленностью и не был бы при этом свободен.» — писал Алексис де Токвиль. еще в 1613 году Антонио Серра пытался понять, почему его родной Неаполь так беден, несмотря на обилие природных ресурсов, а Венеция, построенная на болоте, стала сердцем мировой экономики. он приходил к тем же выводам: разгадка, с его слов, крылась в том, что веницианцы, не имеющие возможность возделывать землю, были вынуждены обратиться к промышленности и, занявшись обрабатывающими производствами, подчинили себе возрастающую отдачу.

я пишу об этом не просто так. вывод состоит в том, что готовый продукт может стоить в десять или даже сто раз дороже, чем необходимое для его производства сырье – и направленность на индустриализацию ведет как к процветанию отдельных представителей капитала, так и целых стран. это доказывают сотни примеров, включая пример Генриха Седьмого, с которого началась индустриализация и процветание Англии.

но для какого вида производства характерна постоянно возрастающая отдача, совершенная конкуренция, какой вид производства не нуждается даже в сырье, не терпит издержек – какой вид производства совершенен? правильно. производство ничто. именно поэтому те, кто пару десятков лет назад делал ставку на рост крипторынка и цифрового искусства, сделали баснословные состояния.

мы не заметили, как то ничто, та черная дыра, именуемая капиталом, заставила нас пересечь горизонт событий – и теперь мы в мире искаженной логики, сухой калькуляции и ниспровержения всех законов трансцедентального. пути назад нет и теперь нам остается только двигаться, вращаясь по орбите, к ее центру, к точки бесконечной тяжести земной жизни.

все события теперь детерминированы им. если Блеватов проваливает переговоры и цена нефти падает, то это происходит не потому, что он их провалил. привычная логика искажена: он их провалил, потому что капитал накопил позиции в пут-опционах и цена должна была упасть.

если завтра обнаружится, что возник переизбыток производства презервативов, то в новостном сюжете тут же появится обеспокоенная дама. ее глаза будут полны тревоги.

«сегодня утром зарегистрировано явление, получившее в среде специалистов название хуелетуса – скажет она. – неимоверное число членов, летающих по воздуху, стало угрожать жизни людей. в целях вашей же безопасности, рекомендуем при выходе на улицу одевать на голову гандоны – это отпугнет летающие пенисы.»

в качестве доказательства будут представлены ужасающие кадры:

«мама, я не хочу умирать!» — кричит пятилетний ребенок, но летающий член тут же затыкает ему глотку.

если охват требуется побольше, то можно подключить высокооплачиваемых актеров – Навального, Путина или, например, еще живого Трампа.

такое было не раз. на одной из пресс-конференций всем зрителям дадут почувствовать, что краски сгущаются. это будет состоянием необьяснимой тревоги, на самом деле вызываемой тихой зловещей музыкой и игрой свето-тени.

а затем в зал влетит он. член. он полетит прямо к Путину и, впоследствии пересматривая это видео, почитатели Навального будут грызть ногти, думая, насколько же близки они были к своей окончательной победе.

замедленная сьемка. член мчится со скоростью не меньше 180 километров в час. но вот Песков подскакивает со своего места и бросается ему наперерез.

«НЕЕЕЕТ» — кричит он.

член врезается в его грудь и он падает замертво.

сторонники Навального на время обретают хоть какое-то утешение, но затем оказывается, что в нагрудном кармане Пескова было сто пятьдесят тысяч долларов наличными, которые его и спасли.

на следующий день – обращение к нации, ввод мер по борьбе и необходимость надевать гандон на голову перед каждой кассой.

если бы я описывал это двадцать лет назад, все бы подумали, что это абсурд. сейчас – это реальность, доведение цепочки до ее логического завершения. капитал превратил общество в спектакль, где любой политик – актер, представляющий его интересы, а любая борьба оппозиции – представление, которое страдает сюжетной слабостью даже относительно голливудских фильмов. зрители удобно расселись перед экраном, они с удовольствием едят попкорн, но не замечают, что экран пуст.

вы можете с интересом слушать мнение человека, пока неожиданно не осознаете, что от его лица говорит капитал. вы можете выйти на улицу и встретить сотни, тысячи ходячих рекламных слоганов с надписью «buy bitcoin» на своей футболке или, в недалёком будущем, с гандоном на голове.

нечувствительность к такому уровню ирреальности и наигранности, коварству и ироническому духу языка и мира означает, по сути, неспособность существовать. тест Декарта на реальность субьекта сейчас не прошел бы никто: повсюду самостоятельное движение неживого. все превратилось в капитал.

не имея больше желания выносить это, я подготовил все необходимое: вбил в потолок прочный крюк, достал хорошую веревку и, когда допишу эти строки, поднимусь на старый деревянный табурет, откинув который, я осуществлю фокус первого типа: магическое обращение предмета или живого существа в ничто.

мне 63 года — не самый подходящий возраст для самоубийства, но Вильгельм Кунерт, который был первым зарисовщиком африканских животных и художества которого вошли во все учебники, сделал это в семьдесят. когда он понял, что больше не может ездить в Африку, которую безмерно любил, он выстрелил себе в голову из слонового ружья.

мои мотивы существеннее, чем его. я больше не могу любить мир. с того времени, как к людям пришло сознание, они пытались превратить его в утопию, наполненную одним добром и всеобщим благом, но не учли: чем больше становится добра, тем сильнее возрастают силы зла. это движение всегда прямо пропорцианально, но уравнение имеет хитрость. за знаком равенства, зло следует в квадрате.

на этих глупых словах мы можем распрощаться. я поднимаюсь с табурета, чтобы встать на другой.

выдержав драматическую паузу, он продолжал.
— вторая премудрость звучит так: buy in July and make shorts cry.
в этот момент он услышал звук падения. это Субхути, не в силах устоять на ногах, плюхнулся на колени.
— сказанное им далеко ведет… — пробормотал он.
тем временем, старец продолжал:
– уверен ли ты, что хочешь узнать самую последнюю премудрость? готов ли ты к ней?
– да… - едва слышно сказал Субхути.
— так знай же, что сосяк медиа коин туземун. – отвечал старец.

Субхути, уже не в силах удержаться на коленях, упал лицом вниз.
— как тяжелы твои премудрости… – прошептал он. – но к чему же они ведут, к какой истине?
— BUY KAVA BUY KAVA BUY KAVA BUY – отвечал мудрец.

на этом Субхути и скончался, упокой Господь его душу. не далее как вчера он открыл по ней шорт в долларовой паре

Юрий был студентом третьего курса и ему очень хотелось, чтобы все сдохли. дело, при этом, было отнюдь не в сессии, придирчивости профессоров или череде неудач в попытках выбить аркану в доте. просто Юрий с самого детства не любил людей и тогда, когда другие дети, мечтательно поднимая головы к небу, бормотали "хочу стать большим-пребольшим" или (сжимая кулачки и голосом слезным) "хочу, чтобы папа перестал пить", Юрий, глядя на то, как звезда срывалась с неба, на секунду вспыхивала, гасла, произносил равнодушное и холодное "хочу, чтобы все сдохли" и продолжал заниматься своими делами.

когда ему минуло пятнадцать, он потерял всякий интерес к тому, чтобы колотить однокашников или выкалывать глаза кошкам — настолько мелкомасштабное зло стало казаться ему не стоящим внимания. ему хотелось, чтобы страдали все без исключения и боль одного, двух, трех живых существ уже не доставляла ему ни малейшего удовольствия. и тогда Юрий стал раздумывать над тем, как умертвить наибольшее число людей, а по возможности — всех.

2.

оказалось, что создание взрывчатки было делом крайне трудоемким, да и слабоэффективным, поэтому от этих идей Юрию пришлось отказаться. он перешел к изучению токсикологии, где его зловещие планы смогли встать на более твердую почву. за полтора месяца подробно изучив все яды от аконита до дихлордифенилтрихлорэтана, он выделил для себя с десяток наиболее сильных.

так, ему изрядно приглянулся сакситоксин, крайне схожий с тетродотоксином, но содержащийся в динофлагеллятах (крошечных красных водорослях), которых успешно поглощали биофильтраторы вроде моллюсков. поскольку яд не мог воздействовать на их ионные каналы, моллюски могли беспрепятственно накапливать яд, а после становиться смертельными для всякого, кто их сьдал. единственная проблема состояла в том, что гарантированно ядовитых моллюсков можно было раздобыть только на Аляске, что уже вызывало определенные затруднения. тем не менее, в своих мечтах Юрий занимался оживленным импортом.

закутавшись в мягкое одеяло и готовясь уснуть, Юрий представлял, как открывает ресторан на берегу залива. он называется "De La Moules". на потолках развешены дорогие люстры, на стенах — точные копии Мане и Делакруа. в день открытия ресторана, места забиваются до отказа. торжественная речь, приглашение именитой певицы. и вот гурманы в деловых костюмах неспешно поедают мидии под сыром blue cheese и укропом green dill, следя в панорамных окнах за неспешным полетом чаек.

но тут один из посетителей с нервным смешком информирует о том, что у него почему-то онемело лицо. к нему присоединяется второй, третий. в зале начинает расти беспокойство. гости нервно переглядываются, затем кто-то с гулким стуком падает на пол. гости вскакивают с мест, с шумом отталкивая стулья, по пути их роняя — но поздно. вместе со стулями на пол начинают валиться люди. их тела полностью парализует, они начинают задыхаться и корчиться, комически извиваясь на полу и вяло размахивая непослушными конечностями. Юрий наблюдает за всем этим, отчетливо понимая, что яд не преодолевает гематоэнцефалический барьер — что все они в сознании и испытывают страшные муки. и он начинает смеяться. его смех далек от злодейского хохота, но он полностью искренний, а дальше... дальше в комнату заходит бабушка.

— Юр, у тебя все хорошо?

Юрий с трудом успокаивается.

— да, ба. —говорит он и наблюдает за тем, как она своей шаркающей походкой удаляется на кухню.

3.

Юрий жил в однокомнатной квартире на пенсию бабушки, поэтому идею с открытием ресторана пришлось забыть. также напрасным оказалось тщательное изучения мест произрастания coninum maculatum, physostigma venenosum и отличий вьющихся лиан, содержащий кураре от лиан обычных и бесполезных. по тем же причинам, по которым Юрий не мог открыть ресторан, он не мог поехать ни в Африку, ни в Южную Америку. и в тот момент, когда он уже начал впадать в депрессию, ему на глаза попалось описание ботолутоксина, которое он, по причинам неясным, упустил.

это был идеальный яд. начать хотя бы с того, что его название происходило от латинского botulus (колбаса). Юрий любил колбасу и ценил ее даже выше наггетсов и чебупелей. углубившись в изучение, он узнал, что действующий токсин вырабатывали бактерии clostridum botulinum, которые изредка убивают любителей консервов с поврежденными банками. иногда то же повторялось и с почитателями колбасы. ботулотоксин был одним из самых сильных известных природных ядов — одного грамма, по расчетам, было достаточно, чтобы умертвить миллион человек. яд пользовался сравнительной популярностью: ЦРУ пыталось обработать им партию любимых сигарет Кастро, а душа обергруппенфюрера СС Гейдриха покинула свое тело именно из-за его применения чешскими патриотами.

вдобавок, как показалось Юрию, достать его было крайне просто. в последние несколько десятилетий обнаружилось, что впрыскивание ничтожного количества токсина под кожу позволяет парализовать мышцы в строго ограниченной зоне. этим с удовольствием пользовались и Игорь Синяк, и Алла Пугачева, и Путин. поэтому, когда Юрий закрыл толстый том, он уже знал, что ему нужно делать.

4.

очевидно, что Юрий не собирался воровать ботокс с лица Путина. разумеется нет. он собирался вырезать ботокс либо с лица Пугачевой, либо с лица Игоря Синяка. рассматривая фотографии последнего, он довольно быстро пришел к выводу, что лицо Синяка парализовано не ботоксом, а жиром. крайне этим разочарованный, он был вынужден остановить свой выбор на примадонне.

5.

первая попытка сближения с жертвой оказалась неудачной. купив дорогостоящий билет на ее концерт Юрий пришел совершенно неподготовленным.

«ты, теперь я знаю, ты на свете есть!

и каждую минуту,

я тобой дышу, тобой живу

и во сне, и наяву!» — услышал Юрий.

пока он судорожно пытался найти аптеку с берушами, концерт закончился и, когда Юрий вернулся, из зала уже валили толпы народа. он с удовольствием отметил, что взрослые брали на концерт даже малолетних детей и совершать над Пугачевой насильственные действия ему расхотелось моментально. в деле распространения мировой скорби и боли, она преуспевала значительно лучше него.

6.

Юрия не сильно заботило, как он будет применять ботулотоксин, когда его раздобудет. пространство для использование было бескрайним: его можно было наносить на движущиеся поручни в метро, распылять, подобно тому, как распыляли токийские террористы зарин или, в конце концов, подкладывать в банки с морской капустой до тех пор, пока интоксикации не стали бы связывать с их потреблением. эти банки никогда не были герметичны и различить уже открывавшиеся было едва ли возможно.

позабыв о Пугачевой, Юрий решил попросту похитить одну из гламурных леди, но поиск был крайне долгим. он шатался по брендовым магазинам, фитнес-центрам и косметическим салонам, но наткнулся на лицо с достаточным количеством ботокса только спустя пол года. она была замужем, жила в центре (как следствие первого тезиса), любила ночные клубы и крутой отрывняк, как она сама характеризовала разновидность времяпрепровождения одной из своих подруг. в конце концов Юрий узнал все ее привычки и даже, подобно Нэшу, пытавшемуся составить описательную формулу для движения мухи, смог определить некоторые закономерности в ее хаотичных маршрутах.

похищение было запланиравано на пятнадцатое февраля. пока она ждала бы такси, едва в состоянии держаться на ногах, но с несменяемым Яниксом в наушниках, он подошел бы к ней сзади и, что называется, надел бы цепь на цепь на цепь. слегка стянув, протащил бы до арендованного автомобиля, а затем дело оставалось бы за малым.

но что-то пошло не так. пятнадцатого февраля жертва даже не вышла из дома. она не сделала этого ни шестнадцатого, ни семнадцатого, ни даже двадцатого. Юрий недоумевал. больна ли? может, ботокс попал в цереброспинальную жидкость? но все было проще. жертва самоизолировалась.

7.

с того момента, как Юрий это осознал, в его жизни начался новый благоговейный период. он стал внимательнее относиться к новостям, а когда расплывчатая картина зарождавшейся катастрофы стала ясна, его стали охватывать порывы неимоверной радости. Юрий прыгал по комнате, забегал даже на кухню, где на раскладушке ворочалась бабушка, и кричал ей в ухо, какое же это счастье, какие чудесные наступили дни. бабушка ничего не понимала, но была рада за прежде мрачного и молчаливого внука.

— все сдохнут! — восторженно провозглашал Юрий. — сдохнут все-все-все. все, абсолютно!

когда он выходил в магазин, он передвигался либо вприпрыжку, либо бегом. пока ему в лицо сыпал град, Юрий несся — без шапки, с челкой, бившей по лицу, навстречу холодному ветру и иногда коротко вскрикивал, чем вызывал недоумение и подозрительные взгляды прохожих.

он с удовлетворением наблюдал за предсказуемой экспонантой распространения вируса. он видел закрытые города, перепуганных людей, новостные сюжеты, наполненные паникой и, что было приятно в особенности, многочисленные фотографии гробов, приходивших из Италии. люди умирали скопом. их было негде хоронить. было видно, как вирус поражает то одного, то другого политического лидера. апогеем счастья Юрия стало обращение Путина к народу —н смотрел на эту маску сфинкса, которая, казалась, всеми возможными способами пыталась не показать своего личного страха, говорила успокаивающие слова, но призывала к локдауну.

закрыли вузы, школы, магазины. ходили слухи, что трупы итальянцев уже перевозят в закрытых фургонах и сжигают, не давая родственникам проститься с покойными. о короновирусе три четверти эфирного времени говорила каждая фм-радиостанция, он был единственной обсуждаемой темой и, листая ленту вконтакте, Юрий увидел следующий текст, опубликованный в tinkoff journal:

«пользователь TJ переболел Covid-19 в тяжелой форме — о том, как он лежал 10 дней в госпитале и как сам наделал немало ошибок в лечении.»

ниже следовала цитата:

"ночью вы лежите и кашляете. просто представьте, 1300 человек лежит и задыхается в ночи, а звук этого гарканья, переходящего в рвоту, отражается от железной крыши Ледового Дворца, превращенного в госпиталь..."

Юрий был на седьмом небе. ледовый дворец превратили в госпиталь. в нем задыхались тысячи, в нем рвало тысячи тех, кому, очевидно, предстояло умереть. выжил только один какой-то низкосортный сельский поэт — да и бог с ним. впервые за двадцать лет своей жизни, Юрий начал засыпать, как младенец.

8.

— да бросьте, ребят — говорил один из интернет-знакомых в дискорде во время катки, — нужно иметь с десяток церебральных синдромов, чтобы этому верить. по-моему, все выглядит так, как если бы при помощи манипуляций с измерительными приборами создали бы фикцию землетрясения. эскалация нереальна, а все, с чем мы имеем дело — это апокалипсис спектакулярной виртуальности, чья гегемония, в конечном счете, гораздо более опасна, чем реальный апокалипсис.

в оригинале его речь была не столь изыскана и снабжалась изрядным количеством матерщины, но Юрий возненавидел его уже с первых слов.

— на основании доступных нам данных — говорил умник — то есть избытка комментария при недостатке образов, мы можем предположить, что имеем дело с широкомасштабной рекламной компанией, вроде той, которая когда-то нахваливала бренд GARAP, а что за продукт за ним скрывался, никто так и не узнал. каждый говорящий об инфекции с телеэкрана, пускай, не всегда намеренно, но апеллирует к возможностям когнитивных искажений таким образом, что люди реагируют не на обьективную информацию, а на то, как она им преподносится. мы можем сказать, что ежедневно от короновируса погибает одна стомиллионная часть земли и прибавить, что, помимо прочего, одна десятитысячная часть земли ежедневно погибает просто так — и всем будет безразлично. но если мы станем озвучивать цифры, вызывая ассоциативную реакцию (400 умерших? о господи, да это ведь больше всех моих знакомых!), то получим весьма неплохую отдачу.

— какой же ты тупой... — злобно прорычал в микрофон Юрий. — лучше бы не фидил...

— тупые те — огрызнулись в ответ — кто при вероятности смерти от заболевания в три тысячных процента (следует отдать должное, для семидесятилетних она — 0,5) либо опасается ее, либо обсуждает вне контекста банальных и скучных драматических постановок. во времена эпидемии чумы в Афинах Перикл был вынужден схоронить двух сыновей. пока две путинских шалавы не повторят того же, любые разговоры об опасности смехотворны.

в тот вечер Юрий снова стал просматривать учебники по токсикологии.

9.

может ли быть так, что катастрофа пройдет бесследно? нет, не может. на самом первом сайте, который вылетает по запросу "короновирус" сказано, что от него погибнет 80% человечества. значит, так и будет. даже, положим, это преувеличение, но 50 будет наверняка. сдохнут не все, но очень-очень многие. и все, что нужно делать — это ждать. можно просидеть дома год, можно больше, лишь бы увидеть, как неосторожные дебилы подхватывают инфекцию, умирают, а их трупы сжигают с сотнями других в крематории. сколько уже померло? сотня тысяч? скорее всего, преуменьшают, чтобы не наводить панику. интересно, насколько мало людей останется вскоре на улицах. а если придется пойти в вуз, то сколько одногруппников он недосчитается? у Касаткиной всегда был слабый иммунитет. Касаткина — да... определенно в минус.

Юрий не мог думать ни о чем другом. ему казалось, что, если локдаун ввели почти в каждой стране, если даже саммит G20 собирались проводить удаленно, то угроза неописуемо масштабна и, когда он снова выйдет из дома на улицах едва ли останутся живые люди. особенно его порадовало формальное снятие карантина, которое говорило о том, что на улицы снова повалят толпы людей, не подозревая, что инфекция никуда не делась. за время карантина она распространилась только больше и, пересекаясь в автобусах, метро, оживленных улицах, люди будут передавать друг другу инфекцию. передавать — и гибнуть. подыхать, как собаки.

10.

первые две недели сентября он не появлялся в вузе, но наконец любопытство одержало верх. сам он не боялся смерти, но ему было жаль по причине нее лишаться возможности наблюдать за смертью других. поэтому, впервые за много месяцев выходя из дома, Юрий нацепил и защитные очки, и маску, (больше схожую с противогазом), и перчатки.

первым, что он почувствовал, когда вышел и дошел до метро, было недоумение. по сравнению с февралем количество людей нисколько не уменьшилось, даже трафик был тем же. зайдя в метро, он был удивлен еще больше: толпы людей находились на расстоянии считанных сантиметров друг от друга, они давили друг друга, соприкасались — и Юрий осознал, что это происходит уже не первый месяц — происходит уже давно — и не вызывает никаких, асболютно никаких последствий. люди могли делать это совершенно безнаказанно.

спустившись по эскалатору, он не увидел ни одного человека, надрывающегося от кашля или без сил упавшего на ступени. никого не рвало, нигде не было санитаров, готовых оказать скорую помощь. зато из динамика раздавалась гнусавая просьба использовать средства индивидуальной защиты. Юрий сел в поезд. с того момента, как он был в нем в последний раз, решительно ничего не изменилось — разве что все, за исключением одного человека, были в масках. их взгляды пересеклись. на лице человека как будто заиграла лукавая улыбка и Юрию захотелось ему вмазать, но он не сказал ни слова.

проехав пару станций, Юрий снова услышал эту просьбу. она передавалась уже другим голосом. на следующей станции — снова, и снова другим. на лицо были все признаки, все симптомы катастрофы — люди были в масках, из динамиков вылетали тревожные сообщения, но самой катастрофы Юрий не видел. могло ли быть так, чтобы потребовалось прерывать авиасообщение, блокировать трафик, вынуждать дрейфовать круизные лайнеры, если бы не было угрозы жизни каждого, если бы абсолютно каждый не мог бы умереть в одночасье? нет, нет, не могло. никак не могло.

Юрий вышел из вагона. поднимаясь на эскалаторе он провожал взглядом все те же толпы людей. казалось, их стало только больше. кто-то прыскал на руки антисептиком. в душе Юрия впервые зародились сомнения.

он вышел из метро, все те же толпы студентов валили по направлению к вузу. он зашагал быстрее. ему нужно было знать наверняка, ему нужно было проверить. войдя в помещение, он измерил температуру и тут же быстрым шагом пошел к аудитории. по пути он встретил нескольких знакомых преподавателей. они оживленно переговоривались, были живы и, по всей видимости, здоровы. ввалившись в лекционный зал, Юрий поднялся на самые задние ряды и начал ждать.

стали появляться одногруппники. он провожал их тревожных взглядом и считал. пятый, шестой... параллельные потоки факультета также забивали скамьи и их становилось все больше. за пять минут до начала занятия зал был забит на половину, за минуту — в нем почти не осталось мест. и в тот момент, когда Юрий увидел почти уже каждого, в зал ввалилась Касаткина — со слезящимися глазами, вытирающая нос платком, но живая — живая! — Юрий ошеломленно понял, что ни один человек на факультете, ни один преподаватель не был мертв и все, то единственное, что он смог из себя выдавить, сводилось к одному, с самого начала крутившемуся в голове слову.

— наебали... — прошептал Юрий.

ему стало дурно. он встал с места и направился к выходу.

— наебали... — пробормотал он под нос, но уже громче.

под насмешливыми взглядами одногруппников, он вышел из аудитории и направился прямо по коридору мимо кофейных автоматов, солнечных бликов на стенах и скамеек, сидя на которых переговаривались десятки людей. все они были в масках. внезапно Юрий ощутил порыв ярости.

— ебучего вируса нет! — крикнул он, срывая маску. —ебучего, блять, вируса нет... -- и он, не сбавляя шаг, также сорвал с себя очки, перчатки и бросил их прямо на пол. на него оборачивались, но ему было безразлично.

он вышел на воздух. слезы застлали его глаза. промокнув и вытерев тыльной стороной ладони серое небо и потерявшие формы дома, Юрий зашагал к дому. на его лице не было маски. порывшись в карманах, он выбросил антисептик.

— зачем? — спрашиваю я и, не оборачиваясь, бросаю жетон в щель и прокручиваю турникет.

сбегаю по эскалатору, захожу в вагон, сажусь, открываю книгу. в мире и спокойствии доезжаю до Маяковской, но на ней в распахнутую дверь входит гражданин в погонах и начинает прямолинейное равноускоренное движение в мой конец. инстинктивно прикрываюсь книгой, но томик, к несчастью, оказывается худощавым и мое административное правонарушение не остается без внимания.

— вы почему без масочки? — спрашивает он, увеличительно лаская последнее слово.

— потому что не идиот. — отвечаю я, продолжая смотреть в текст.

— а про штраф для "неидиотов" в пять тысяч слышали? — ехидно осведомляется он.

я поднимаю глаза и встречаю его взгляд — равнодушный, холодный. губы приподнимаются как будто только по праздникам — лицо в целом неприятное, жестокое. но не глупое. поэтому я решаю попытать счастья.

— неужели вы не знаете — спрашиваю я, — что тело есть видимость, реальностью которого является воля? она единственна, безвременна и, как следствие, любое различие между нами — только кажущееся. наложив на меня штраф, вы навредите не мне, а всей вселенной, частью которой являетесь сами, но простив меня и отпустив на все четыре стороны, буквально осуществите притчу Талмуда — "тот, кто спасает одну жизнь, спасает целый мир."

двери вагона давно захлопнулись, поезд начинает разгоняться. станция пропадает из виду, слышен только свист и громыхание рельсов. полицейский смотрит на меня напряженно, не отрывая взгляд. затем кивает головой в сторону, выражая желание сесть рядом. я покорно двигаюсь.

его тяжелое тело приземляется справа от меня. от него неприятно пахнет потом и, широко расставив ноги, он оттесняет меня еще сильнее. стараюсь не поворачивать голову и смотрю только на его отражение в стекле напротив.

он поворачивает голову ко мне. пристально смотрит. слегка вытягивает шею. затем роняет голову мне на плечо и начинает сотрясаться от беззвучных рыданий. он плачет, плачет, а его горькие слезы заливают мою кофту.

— ну-ну, будет... — говорю я, пытаясь погладить его по голове.

на секунду он останавливается, благодарно смотрит на меня. кажется, что он успокоился, но уже спустя мгновение уголки губ начинают конвульсивно подрагивать, к ним постепенно присоединяются остальные части тела — и вот он уже снова ревет, обняв меня и задыхаясь, по слогам, вытягивает из себя:

— кккк-акой же я ппп-п-и-идорас...

— никакой вы не пидорас, успокойтесь — говорю я, пытаясь утешить.

он начинает издавать звуки на подобии "агхым, агхым", как бы хныча.

— нет, (агхым-агхым), п-п-п-идорааас!!!

— придите в себя, ради бога. всякую чушь в голову напустили.

— ну н-н-нет, ну п-п-пидрила же реально. засранец поебанный, гомосек засратый, безмазовый, бля, подонок...

— тшшш — говорю я. — прижимая палец к его губам.

поезд выезжает из тунеля, останавливается. полицейский все еще хнычет у меня на плече.

— я ведь — говорит, — и Платона, и Макиавелли, и Гоббса читал. знаю, что если бы не было ублюдков, вроде меня... таких, которые не отказываются любые прихоти суверена исполнять, то и не было бы Гулагов, Аушвицев, самоизоляций... да вот только...

тут он снова заплакал. я попытался снова успокаивающе до него докоснуться, но он неожиданно отбросил мою руку, вскочил и закричал:

— нет, нет, нет. довольно. Миямото Мусаси учит, что когда честь самурая потеряна, должна быть потеряна и его жизнь.

с этими словами он выхватил из кобуры новехонькую модель Ярыгина. я, было, бросился к нему, но он остановил меня предупредительным жестом.

— за каждый потраченный патрон я обязан отчитываться по табелю — отчеканивая каждое слово, произнес он. — но обстоятельства не позволят мне сделать это лично. расскажите миру, что — (здесь он назвал свое имя) — выбирая между утратой жизни и неутратой жизни выбрал утрату жизни.

и с этими словами он выстрелил себе в голову. пассажиры завизжали, мозги разлетелись мелкими кусочками, попадая некоторым из них в рот. я же, пораженный, вышел из вагона, перешел на другую ветку и начал печатать данный текст, который намереваюсь отослать в полицейское управление, дабы помочь расследованию произошедшего.

полицейскому же светлая память. звали его Альберт Германович Эйнштейн.

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо для начала понять, что представляет собой счастье. Ответ, казалось бы, должен быть прост, но в действительности любое явление, воспринимаемое в определённых культурных и этических условиях, как безусловно положительное и ведущее к счастью, в других, по господствующим воззрениям, являло собой его противоположность.

Так, известен господстававший у фригийцев обычай провожать умирающих в последний путь радостными криками и песнями, а новорождённых встречать скорбными стонами и плачем. По их воззрениям, мир являл собой купель страдания и умирающий был счастлив тем, что ему выпал жребий быть от них избавленным, в то время как новорождённого — они только ждали. Счастье было в том, чтобы попросту "не рождаться". Эту мысль, так или иначе, вкратце формулируют многие поэты Эллады, такие как Феогнит, Эврипид и Софокл, писавший в своём "Эдипе" :

"Величайшее первое благо — совсем
Не рождаться, второе — родившись,
Умереть поскорей..."

Им вторят Гомер, Гераклит, Плиний и даже Шекспир, много веков позднее, вкладывает в уста старого короля Генриха Седьмого следующую фразу:

"Да! Если б мы могли читать знаки
Грядущего и видеть, как не верна
Судьба людей, — что наша жизнь, как чаша,
Покорная лишь случаю слепому,
Должна поочерёдно наполняться
То радостью, то горем — как бы много
Счастливейших, наверно, предпочли
Скорее умереть, чем жить такой
Печальною, зависимою жизнью"

Традиции восточной философии ясно повторяют то же самое. в Упанишадах многократно упомянуто, что счастье являет собой морковь, за которой мы, подобно невежественным осликам, бредем всю жизнь, так его и не достигая. Шопенгауэр, много оттуда заимствоваший, формулирует это вкратце следующим образом:

"Всё говорит нам о том, что человеку суждено познать в земном счастье нечто обманчивое, простую иллюзию... Так обманывает нас то надежда, то её исполнение. Если жизнь что-нибудь даёт, то лишь для того, чтобы отнять. Очарование дали показывает нам райские красоты, но они исчезают, подобно оптической иллюзии, когда мы поддаёмся их соблазну. Счастье, таким образом, всегда лежит в будущем или же в прошлом, а настоящее, подобно маленькому тёмному облаку, который ветер гонит над озаренной солнцем равниной: перед ним и за ним все светло, только оно само постоянно отбрасывает на себя тень"

Уверена, что большинство людей, прочтя это, неизбежно бы им возразило и каждый сказал бы, что может найти счастье в чем-то определённом. Ввиду этого, крайне трудно говорить о том, менялось ли представление о счастье, поскольку оно во все времена было различным и единственная возможность действительно ответить на этот вопрос — проследить общую тенденцию истории.

Произведения древних греков, римлян и, в особенности, китайцев, ясно указывают на то, что ранее определяющим счастье фактором становилось созерцание — мало кто искал его во внешнем мире, но большинство пытались найти его в себе самих. Большинство восточных философских трактатов повествует именно об этом.

Сейчас же невооружённым глазом можно заметить тенденцию, для которой даже нет необходимости искать примеры из литературы. Подавляющее большинство людей пытается найти счастье во внешнем мире, что проявляется в их страсти к накопительству и товаром фетешизме, о котором писал ещё Карл Маркс. Детально эту тенденцию рассматривали Жан Бодрийяр в "обществе потребления" и Людвиг Фейербах в "стремлении к счастью". Вот несколько цитат первого:

"Логика товара распространяется, управляя сегодня не только процессами труда и производства материальных продуктов, она управляет всей культурой, человеческими отношениями. Все охвачено этой логикой не только в том смысле, что все функции, потребности обьективируются и манипулируются под знаком прибыли, но и в том смысле, что все делается спектаклем, то есть представляется, производится, организуется в образы, в знаки, в потребляемые модели."

Если Сократ видел счастье в знании, а Аристотель в величии души, то сейчас все, зачастую упрощается, до стремления к получению бытовых предметов. Так, Бодрийяр, описывает один из рекламных слоганов:

"Какая мать семейства не мечтает о стиральной машине, специально созданной для неё?" — спрашивает реклама. Действительно, какая мать семейства не мечтает об этом? Их миллионы, мечтающих об одной и той же стиральной машине, специально созданной для них."

Подводя итог, я бы резюмировала, что представление о счастье действительно изменилось — и не в самую лучшую сторону. Впрочем, как утверждает Карл Ясперс, история циклична и, рано или поздно, мы вновь вернёмся к созерцательному мировоззрению и Фромовскому "иметь" будем предпочитать понятие "быть". Уповаю на это всем сердцем.

я из комнаты – через стены, через

подьездные дороги, трассу

на поля, где рассыпан вереск.

через ругань, лужи, асфальт,

на ночном потолке блик от фар,

я туда, где на лире скальд

свой звенящий рассеял дар.

там построена крепость из льда,

в троном зале сидит мрачный коннунг,

я туда из постели – туда,

по дороге, где луж череда,

небо серое, гул, провода,

депутатский предвыборный лозунг.

там трубят в горн – там,

груды гор, водопадов шум;

да там-дам барабанов, дум,

навевающих сладость снам.

и пока скоп людей билборд

на себя за окном повесил,

мне последний вал грозно бил в борт

и звучал ветер – звонок и весел.

ну а дальше скука, тоска,

проникающая, мычась, всюду.

сонно, ленно тянулись года,

пока

десять лет ждал до нового чуда.

но все-таки наконец, (наконец!) я его дождался, и это чудо — ветчинница нового поколения Endever SkyLine HM-008! корпус из нержавеющий стали, инновационная конструкция пресс-формы. снаружи отсутствуют пружины — благодаря данной разработке ветчинница стала еще удобнее и приятнее в использовании. при создании ветчиницы HM-008 использована лучшая пищевая нержавеющая сталь 304ой пробы с низким содержанием углерода. данная марка стали имеет повышенную твердость, кислостойкость и выдерживает температуру до 900 градусов по Цельсию. попробуйте новую ветчинницу Endever SkyLine HM-008 и вы не пожалеете!

Сергей остановился.

— ну как? -- спросил он.

— гм... — был несильно обнадеживающий ответ Афанасия Степановича. — гм... если честно, все по части описания продукта мне нравится, но стихи ваши.... простите, но как-то совсем уж не клеятся... начать хотя бы с этого "там-дам". про "там-дам" барабанов — понятно. у них еще часто "бу-бух" и "бдыщ-тыщ" бывает. но что, простите, означает "там-дам" дум?

Сережа смутился.

— ну, это когда через сознание проходит такой яркий поток мыслей, что в голове "там-дам" начинается... да и разве важно это? вы просто это четверостишие прочтите. из гласных только "а", "о", да "у", из согласных ухо только "д" и "т" улавливает. разве не чудно звучит?

тем не менее, Сереже он заплатил. после этого тот отправился в магазин и накупил на эти четыре тысячи рублей двухнедельный запас продуктов, состоящий, преимущественно, из макарон, подсолнечного масла и соусов, благодаря которым он ощущал не такой сильный недостаток что в овощах, что в мясе.

придя домой, он сразу же уселся за стол, на котором лежал заранее распахнутый блокнот и принялся за работу.

тропою узкой, по земле промокшей

виной небес и их обильных слез,

кляня удел, от дома вдаль завлекший,

я возвращался, думая всерьез,

что дом смогу увидеть раньше ночи –

седую кровлю, милый огонек, –

но, злясь на то, что так устал, промок,

я попытался сделать путь короче:

как только поредели низкие кусты,

я их развел и повернул с тропы.

перечитав первую строфу, он остался удовлетворен. слог был легким, слегка схожим с лермонтовским, а все десять строк удалось поместить в одно предложение. он продолжал:

луна едва светила, мир затих,

испуганный покрывшей его тьмой.

все очертанья – как неясный штрих,

расчерченный ленивою рукой.

я ничего не видел пред собой;

не отражала ночь ни дальних скал,

ни даже туч, теснившихся гурьбой,

и ни один луч света не мерцал.

дальше было сложнее. он несколько раз записывал, затем перечеркивал, но под конец, хоть и звучало нескладно, оставил:

но раздражение сменили быстро страхи,

когда вдали послышались от крыльев взмахи...

теперь следовало описать, как перед героем повествования приземляется дух. между ними происходит краткий диалог. герой (Хенаро) начинает с ним бороться — сначала на земле, затем уже, (как в боевиках от Marvel), в воздухе и, в конце концов, одерживает победу. но дух успевает перенести его в неизвестную горную местность и теперь Хенаро вынужден пытаться вернуться домой, не имея представления о том, где этот дом находится.

долго пробившись над диалогом и сценой начала битвы, то ломая размер, то элементарно записывая ахинею, Сережа плюнул. он решил их пропустить и перешел сразу к тому моменту, где дух хватает Хенаро и взмывает вместе с ним ввысь. на этот раз вышло не так плохо:

внизу – костры и спящие в шатрах,

внизу – мосты, озера и поляны,

едва ли различимые в потьмах,

но заставляющие вспомнить о местах,

где заунывно в бубен бьют шаманы –

стройны, запевны все их голоса,

тоской расстлавшиеся, ставшие туманом,

зовущие поверить в чудеса,

влекущие в неведомые страны.

сильны их чары, сладостен их дрём,

но волшебству я предпочел бы дом.

банальные слова, банальные рифмы, но Сережа решил, что отредактирует позже. хотелось спать, поэтому, раздевшись, он лег в постель и, закрыв глаза, по привычке принялся думать. думал он каждую ночь и мысли его были безрадостны.

уже не первый год он жил по одному принципу, на одни и те же жалкие гроши и сталкивался с одними и теми же проблемами. еще будучи девятнадцатилетним, он решил, что никогда не станет работать — по крайней мере, заниматься физическим трудом, поскольку его талант непременно должен был обеспечить ему достойное существование. он умел писать стихи и, хоть писал их не блестяще, все же имел едва ли возможную продуктивность: за один вечер у него, порой, выходило по двадцать-тридцать четверостиший и писать он старался ежедневно.

пытаясь начать на этом зарабатывать, он попросил знакомого сделать сайт, на котором мог бы предлагать услуги написания стихов на заказ. месяца три или четыре он вкладывался в рекламу, но ничего из этого не вышло: он потратил в десяток раз больше, чем заработал и, не имея больше средств на продвижение, скрепя сердце, вынужден был забыть свой проект. после этого он мог на личном опыте убедиться в утверждении Ньюмана: если у тебя есть конкуренты, то у тебя нет бизнеса.

до того, как Сережа забросил сайт, он честно пытался анализировать конкурентов и то, какие преимущества они имели перед ним, но, как правило, заходя на очередной сайт стихов на заказ, спустя минуту он спешно его покидал, терзаясь сомнениями, действительно ли кора головного мозга не имеет болевых рецепторов. так, на самом первом в поисковой строке яндекса (рифмач.ру), он прочел:

как же стать "гвоздем программы"

и фурор произвести?

способ есть надежный самый --

в дар стихи преподнести!

клиенты в наш сервис влюбляются --

с талантами им по пути:

повторно к нам обращаются

девять из десяти!

впоследствии это стихотворение приносило ему облегчение. каждый раз, когда Сережа начинал сомневаться в том, не является ли он действительно творцом крайне посредственным, он попросту перечитывал его, а после сравнивал со своими подражаниями Бодлеру и Малларме.

2.

проснувшись на следующее утро, Сережа первым делом проверил теллеграм-канал с баунти на наличие новых аирдропов. написание стихов не позволяло ему поддерживать хоть сколько-нибудь комфортный уровень существования, поэтому время от времени он кормился засчет раздачи криптовалюты. единственная проблема этих аирдропов заключалась в том, что порой проходило не меньше полугода прежде чем Сережа получал свои десять долларов. часто, в придачу, токен оказывался полной неликвидкой и продать его даже на каком-нибудь DEX у Сережи не оставалось возможности.

пролистав несколько раз туда-обратно, он убедился, что новых баунти нет и, не позавтракав, тут же сел за продолжение написания. первое четверостишие давалось минут десять: срифмовать описание битвы было трудно, но после того как Сережа набросал первые несколько строк, все пошло, как по накатанной.

он закричал, рванулся – этот бой,

ведомый в воздухе, в разрезе облаков,

я побеждал – без крика и без слов,

без злобы, рушившей его покой.

мне было безразлично, если он,

приняв на тело град моих ударов,

на землю камнем упадет – и я, влеком,

за ним туда же рухну – и притом,

что моя жизнь уйдет – и даром.

но ноги вдруг дотронулись земли,

что сразу же продлило мои дни.

на камни повалившись, тут же встав,

я бросился, я прыгнул на него

после падения опомниться не дав;

один удар, один толчок стремглав –

и на скале не стало никого.

тогда застыл – и только один миг

я слышал удаляющийся крик.

телефон на столе завибрировал и, приняв вызов, Сережа услышал в нем голос шумно посапывающего Афанасия Степановича.

— Сереж, слушай, мы тут подумали и решили, что нам этот... как его... ну реп в общем нужен. короче вообще всю рекламную компанию переделываем. сможешь за доплату накидать?

— до свиданья — сказал Сережа и повесил трубку. каждый раз, когда у него появлялись макароны, он становился независимым и беспринципным.

очнувшись утром, я протер глаза.

все тело ныло, руки затекли.

палило солнце. птичьи голоса,

что так привычны, – не были слышны.

холодный ветер, задувающий с востока,

гулял вокруг меня, вокруг моей скалы, –

он выл, он пел и славил отступ мглы,

но на вершинах гор мне было одиноко.

присев, я кинул вдаль свой взгляд –

и всюду был один скалистый ряд.

у Сережи возникли некоторые сомнения, может ли отступление мглы считаться ее "отступом", но он решил отредактировать позже. также довольно сильно раздражал пафос второго четворостишия, но ничего лучше он не нашел.

далее сюжетная линия почти полностью повторяла историю Кастанеды: Хенаро поднимается и начинает свой путь домой. навстречу ему попадаются люди, у которых он пытается узнать дорогу, но все они либо лгут, либо пытаются столкнуть его в пропасть. постепенно он начинает догадываться, что на самом деле они нереальны и не более чем фантомы, одним из которых был и он сам до своей встречи с духом.

в определенный момент, в сюжет следовало вставить несколько лирических отсуплений, чтобы становилась понятно, что вся история — не более чем аллегория жизненного пути и дом — это не трухлявое жилище, а символ всего, к чему стремится человек в своем сердце, к чему будет идти всю жизнь и чего никогда не достигнет. а путешествие Хенаро — обычное иносказание, рассказ о вечном возвращении к месту, где человек когда-то был счастлив

"...и много обошел далеких стран.

смешно. я не пришел в Икстлан." —

примерно так Сергей рассчитывал закончить поэму.

поставив точку в конце строки, он снова зашел в телеграмм-канал и на этот раз увидел новое баунти от, по-видимому, новоиспеченного криптокошелька. он прошел по ссылке, ретвитнул пару записей, поделился их профилем на рэддите и пролайкал в фэйсбуке. после чего скинул адрес своего ETH-кошелька и приготовился ждать очередные несколько месяцев ради получения пяти долларов.

от бесперспективности существования брала тоска — еще пять месяцев назад, когда atomic wallet проводил раздачу своих токенов, Сережа воспользовался недальновидностью разработчиков и, орудуя всего половиной BNB, успел вывести на DEX байнанса порядка 250 долларов, пока тему не просекли. происходило это довольно просто: он скачивал приложение, создавал новый кошелек, получал дроп токенов и, перекинув на аккаунт ничтожное количество BNB, выводил целых семь баксов. затем он удалял кошелек и выполнял операцию снова. когда в чате Атомика этой проблемой поделился сам CEO Константин и назвал Сережу "тысячью корейцев", того это крайне сильно позабавило.

на эти деньги он спокойно прожил месяц, не задумываясь об унизительных подработках и необходимости регистрации в новых аирдропах. теперь же все опять было туго. еще несколько раз обновив ленту, Сережа снова принялся писать.

на камень с камня, на уступ с уступа,

я начал осторожно вниз идти,

расщелены минуя на пути,

разинувшие пасти свои грубо.

хрустящий наст, бегущие ручьи,

которые из века в век текут

с вершин всех этих гор, прохладны и чисты,

не прекращая свой сизифов труд,

навеивали звуками дурман,

пока я шел домой, в Икстлан.

телефон снова завибрировал. это было уведомление от канала "Китовый Жир" — вероятно, единственного из многих, на который у Сережи стояло уведомление. и знаете, почему она стояло? потому что канал "Китовый Жир" — это первый канал с админом, закончившим все одиннадцать классов. он не клянчит донаты. покупает на лоях. продает на хаях. и совсем не катается на... ну вы поняли... прошу прощение за лирическое отступление. так вот.

запись гласила: "с 14 по 23 декабря Waves совместно с Huobi проводит конкурс на лучшее эссе, посвященное платформе. первое место получает 200 Waves. второе — 100. третье — пятьдесят."

Сережа обомлел. если бы ему удалось написать самое лучшее эссе, то он мог бы на протяжении целого года заниматься тем единственным, к чему он был расположен и у него отпала бы необходимость думать о том, где и как достать очередные жалкие гроши.

но что подразумевается под "эссе"? может ли оно быть изложено в стихотворной форме? Сережа даже загуглил и получил ответ: "эссе́ — литературный жанр, прозаическое сочинение небольшого объёма до 25 страниц". прозаическое сочинение. прозаическое... ничего в прозе Сережа никогда не писал, да и не мог, поэтому он почел за благо забыть и о Waves, и об их конкурсе. присев за стол, он продолжил писать:

ни зверя одного и не единой птицы

не открывало мне для глаз пространство,

при свете огненной, пылающей зарницы,

смотрящей на зеркальное убранство.

и облака бежали вдаль от гор,

и льды на них сверкали, как рубин,

и, грустно вперив в них уставший взор,

я вдруг услышал крик – "Хенаро, сын!"

200 Waves... черт возьми, 200 Waves...

я обернулся – и присел, не в силах устоять:

там на снегу стояла моя мать.

даже если получить хотя бы сотню...

она сказала, что меня возьмет

в то место, где когда-то был мой дом –

в чудесный край на берегу морском,

где море плещет и буран ревет.

но только я избрал неверный путь,

нам нужно вверх, и сделать поворот,

и над ущельями пройти чуть-чуть,

и обогнуть ручьев потоки вод.

и, хоть тот путь был дымкою застлан,

мы развернулись и пошли в Икстлан.

от нервов, он начал грызть ногти. в конце концов, разве могло это иметь такую существенную разницу? наверняка, работу примут и так.

дорога поднималась и болтливость,

обычно свойственная матери моей,

почти сиюминутно испарилась

и беспокойство я почувствовал острей.

тогда я бросил ей вопрос небрежно:

"как там Хуан?". последововал ответ,

произнесенный тихо и неспешно:

"здоров. Господь хранит от бед."

меня с ней, видимо, пойти сподвигнул чёрт.

я задрожал. Хуан был год как мёртв.

год как мертв, год как мертв, год как мертв... я буду год как мертв, если не напишу это чертово эссе... это ведь шанс всей жизни...

приличия ради, Сережа боролся еще одно шестистишие.

я бросился бежать, едва ли слыша

ее мольбы, призывы оглянуться,

все глуше становившиеся, тише,

стремясь скорее к прежнему пути вернуться.

она мне обещала дивный брег,

а вместо этого был только лёд и снег.

поставив точку за "снегом", Сережа отбросил блокнот и, включив потрепанный ноутбук, открыл Word. там он, сначала медленно и попеременно стирая, затем уже со все более возрастающей уверенностью, начал писать стихотворение для Waves. написав, он решил прибавить к нему еще одно, но изложить похожую мысль уже пятистопным ямбом. закончив это, он прибавил к нему стихотворение, написанное анапестом. затем, задействовав всю свою былую продуктивность, к концу второго дня он выложил пять стихов, написанных верлибром, три эллегии, восемь од и одну небольшую трагедию, написанную в трех действиях.

этим дело не закончилось: Сереже невероятно сильно нужны были деньги или, по крайней мере, признание его таланата, и потому он писал, писал, писал... к десяти часам двадцать третьего числа он схватил обморок, но к 23:12 уже смог оправится. он зарегистрировал в телеграмме тридцать два аккаунта и послал от имени каждого по одной работе. на это он потратил время в до 23:54. поскольку у него еще было время, он бросился писать последнее стихотворение. первые строчки набросались крайне быстро:

там, где стоит великан-утес

каждый день — от рассвета до мглы,

там, где ветров немолчных и гроз

громовые напевы слышны;

где, склоняясь, от тяжести прожитых лет,

одинокий кедрач пророс,

равнодушный к чреде человеческих бед,

к череде человеческих слёз... —

где-то там, ломясь, ударяя в брег

суетливое море кипит —

и, ударившись, вновь разгоняет свой бег,

снова бьет, как копьем в хрупкий щит.

он старался писать так быстро, как только мог, но на часах было уже 23:57.

ничего в море нет — ни полет хищных птиц,

ни корабль, что грузами полн —

не находит взгляд ни малейших частиц

материальных, помимо волн.

23:58.

эти волны для моря — всё,

что имеет значенье и вес.

точно также (имею чутьё)

для DeFi и Dapps — это Waves.

23:59.

масштабированье? да как нехуй.

может быть, даже майнинг на POS?

все, что было в Эфире прорехой

нам Санёк починил всерьез.

охуенны Waves, говорю вам.

охуенны, вообще заебись.

Waves подобны, блять, изумрудам.

для меня эти Waves, нахуй, — жизнь.

Сереже срочно нужен был вывод и потому, записывая последние строчки, он несильно раздумывал. дописав, он тут же перескочил на гугл-форму и, обливаясь холодным потом, начал тыкать в кнопку отправки текста. она сработала как раз вовремя. спустя мгновение, на экране телефона Сережи уже светилось 00:00.

отправив последний стих, Сергей успокоился.

теперь оставалось только ждать.

продолжение следует...

P.S. автор заканчивает набор этого текста, пытается написать пост-скриптум, на часах уже 23:52 — все не так плохо, как у Сережи, но времени на редактуру текста действительно нет. поэтому, если что, от вас требуется лишь понимание и прощение. что произойдет с Сергеем далее, как понимаете, зависит только от Waves…

но это касалось только функциональной стороны Анатолия. душой же он был далеко и от того презренного механического труда, которым занимался, и от исписанных матерщиной стен подьезда, из которого он ежедневно выходил в 9:25.

душа его была дальше, намного дальше — говоря поэтически, там, куда ведет нас стрела времени и где прахом рассыпаются расчеты, где царит хаос и древняя ночь, где крик "эщкере" превращается в вопль и где гибель жизни заключена в последовательности цифр. иными словами, Анатолий грезил о будущем, в котором слово "блокчейн" станет настолько же привычным, как гопники возле его подьезда и в котором криптовалюта также будет занимать не последнюю роль.

причина грез была простой: пять из восьми сотен заработанных рублей он, начитавшись Кийосаки, откладывал на инвестиции и так сложилось, что инвестиции эти шли в один-единственный актив, единственный актив, в который Анатолий верил, сознавая, что, если мировой прогресс пойдет заранее размеченным для него путем, то этот актив будет стоить в сотни и тысячи раз дороже.

уже пятый месяц это инвестирование проходило по одному и тому же сценарию. Анатолий, получив измятые купюры от хмурого вида начальника, каждый раз шел в небольшой магазинчик, находившийся неподалеку от работы и, введя свой номер телефона, закидывал на свой киви-кошелек деньги. затем, придя домой, он обменивал их на XRP в Pay-Market и, продав слабоинтересный риппл в обмен на биткоин, открывал график криптовалюты Waves.

этот график был его жизнью. этот график был залогом того, что рано или поздно он сможет прекратить существование — и действительно начнет жить. что он хотя бы раз в жизни сможет сьездить в Турцию, погреться на пляже, поплавать в Средиземном море и прокричать пресловутое "Тагил" во время прыжка в бассейн. иногда его мысли уходили несколько дальше -- он представлял не Турцию, а Эмираты, не "Тагил", а вежливое "thanks sir", произнесенное в адрес услужливого официанта.

Waves пришла в его жизнь он совершенно случайно — одним апрельским вечером, листая статьи, ему попалась статья о биткоине и криптовалютах. тогда ажиотаж еще не угас и Анатолий внимательно прочел написанное. авторы статьи предрекали, что этериум подорожает в несколько десятков раз к концу текущего года и их аргументы были весьма убедительны. как и любой бедный человек, Анатолий не чужд был жажды халявы и уже готов был вложить все свои сбережения в виде трех тысяч рублей в ETH, но тут оказалось, что помимо биткоина и эфира, существует еще множество криповалют и Анатолий принялся за пристальное их изучение.

длилось оно чуть больше месяца — за это время Анатолий просмотрел десятки обзоров на ютуб и прочел не меньше сотни статей. все криптовалюты были безумны хороши, во все хотелось вложить, но, после долгих мучений, Анатолий выделил для себя всего одну. первоначальная причина была в том, что ее CEO был приятного вида земляк с русским именем и простонародной фамилией "Иванов". вторая лежала глубже — Анатолий прикинул, что капитализация Waves, составляющая 210 миллионов долларов, в целых 200 раз меньше, чем капитализация того же Ethereum. она была в сотни раз меньше, но сам актив был сотни раз перспективнее — Анатолий уже успел прочесть о проблемах масштабирования и о затруднениях разработчиков, сталкивавшихся со смарт-контрактами или необходимостью создать токен стандарта ERC-20. Waves была лучше, Waves была дешевле и Анатолий тут же пришел к выводу, что инвестировать нужно именно в нее — и как можно скорее, поскольку этот ценовой разрыв она могла преодолеть в любой момент. когда-нибудь Waves обгонит ETH, а это означает, что когда-нибудь она будет стоить в 200 раз дороже. и то при условии, что эфир будет стоять на месте... но эфир не будет стоять, он будет расти...

и Анатолий начал покупать.

2.

он покупал в июне. с курсом ничего не происходило. он покупал в июле, в августе, сентябре -- курс только немного проседал.

— неужели никто не понимает, что Waves неизбежно вырастет в десятки раз? — удивлялся Анатолий.

никто не понимал. более того, по-видимому, все придерживались обратного мнения и только и делали, что сливали. Анатолий же продолжал покупать. он покупал и в октябре, и в начале ноября, но тут случилось того, чего Анатолий никак не ожидал. курс биткоина начал падать и, вместе с тем, Waves вошли в оглушительное пике. Анатолий следил за тем, как 4 сотни Waves, на которые он откладывал все это время, обесцениваются быстрыми темпами.

когда закончилась первая волна падения, он был полон оптимизма. очевидно, это было сделано за тем, чтобы вытряхнуть из рынка лишних пассажиров и Waves вот-вот должна была войти в рост. когда началась вторая волна, Анатолий впервые открыл график биткоина на месячных свечах. все, что он увидел, было недалеким пиком и далекой пропастью внизу. а что если биткоин обычная пирамида? это обычный код, он виртуален, его нельзя пощупать, так как, (как!) он может иметь ценность? не дурак ли Анатолий, если вкладывает в это все свои деньги? неужели он повелся на примитивный пиар?

когда началась третья волна падения, Анатолий не выдержал. он продал и, не задумываясь, вывел деньги. у него оставалось около двадцати пяти тысяч рублей и он мог потратить их на то, чтобы провести время в свое удовольствие. зайдя в Пятерочку, Анатолий накупил дорогого алкоголя, закусок и, придя домой, напился, а после заснул со спокойствием впервые за несколько месяцев. больше ему не было необходимости ежечасно наблюдать за графиком и ждать, что вот-вот он разбогатеет.

на следующий день он все-таки проверил график. Waves продолжал падать и Анатолий смог успокоиться окончательно. он снова выпил, (хоть с утра, право, и не следовало) и пошел шататься по городу. забрел в магазин бытовой техники. там ему навязали электрогриль и йогуртницу. он занес их домой и пошел шататься дальше. каким-то образом очутился в табачном магазине — там ему навязали кальян. во время третьего возвращения домой, Анатолий не принес ничего, кроме своего тела — и то это вызывало крайние затруднения.

несколько дней он прогуливал работу, ссылаясь на болезнь и продолжая запой. таким образом, от его денег осталось всего 7-8 тысяч. но тут черт дернул его посмотреть график. Анатолий взглянул — и его взгляд оказался парализованным. Waves вернулись к средней цене осени и стоили вдвое дороже той цены, по которой Анатолий их сбрасывал.

из глаз его хлынули слезы. он тут же вспомнил весь потенциал платформы и все те возможности для роста, которые имел коин Waves. чертыхаясь, он собрал все оставшиеся у него деньги и завел их обратно. на них он купил 50 Waves — или в восемь раз меньше, чем было у него до этого.

он допустил непростительную ошибку, которая больше не повторится. он никогда не потеряет веру и все, чем он будет заниматься — это работать, а на заработанное покупать Waves и холдить. холдить до тех пор, пока цена за коин не окажется там, где должна.

3.

так он и делал. на краткий миг цена Waves достигла 4 долларов. затем памп закончился и пару месяцев она болталась в диапозоне двух-трех долларов. все это время Анатолий работал, не жалея сил и докупал, докупал...

ему удалось сменить работу. теперь он был курьером, развозившим вставные челюсти. за это платили больше и совсем скоро Анатолий вернул себе свои 200 Waves и начал накапливать больше. когда биткоин пошел в ап-тренд, Анатолию казалось, что вот-вот Waves выстрелит. иногда, он проверял графики по несколько раз за обеденный перерыв. когда биткоин пробил десять тысяч и рынок вошел в экстаз, Анатолий убедил своего знакомого по работе доверить ему тридцать тысяч. он обещал их утроить в течении нескольких недель. на эти деньги он купил Waves и начал ждать. биткоин пробил одиннадцать тысяч, двенадцать... казалось, что альткоины вот-вот выстрелят, осталось совсем чуть-чуть...

однако произошло неожиданное: когда обвалился биткоин, они попросту рухнули и к концу июля цена актива снова была ниже полутора долларов. когда друг Анатолия спрашивал того о деньгах, Анатолию не оставалось ничего, кроме как бормотать:

— да-да... ну подожди... подожди немного.

к концу августа цена равнялась доллару. Анатолий продал 500 Waves, чтобы отдать долг. к октябрю Waves стоил 0.8. к концу декабря — 0.5. он потерял на этом в пять раз больше, чем на ноябрьском падении. тогда график биткоина выглядел крайне тревожно — тот болтался чуть выше семи тысяч долларов, порой неприятно ударяя по уровню поддержки. казалось, что он вот-вот снова обвалится до трех тысяч.

память человеческая коротка — Анатолий снова все продал. ему уже было безразлично, вырастет ли рынок в сотню раз или во столько же упадет. последний год выжал из Анатолия все соки — из-за плохой еды у него появились проблемы с желудком. из-за недосыпа — нездоровые мешки под глазами. на тот момент на его балансе было около двух тысяч Waves и Анатолий продал все до последней цифры после запятой, вывел и начал присматривать путевки в Египет.

нетрудно догадаться. курс снова пошел в рост, Анатолий вновь запаниковал и, когда цена приблизилась к доллару, он, забыв про все Египты на свете, снова завел свои деньги на Байнанс, потеряв на комиссиях около 10%. производил он это в крайней спешке, роняя со стола предметы и только тогда, когда ему удалось купить 800 Waves, он успокоился. после он встал из-за стола и, подойдя к образу Христа, висевшему на стене, торжественно произнес:

— никогда. никогда больше я не продам Waves. я торжественно клянусь в этом. я их не продам ни по одному центу, ни по десять долларов. я не продам их, чтобы завоевать женщину, не продам, чтобы оплатить счета. чтобы купить еду, чтобы элементарно выжить. я не продам их, если лишусь работы и во рту у меня день ото дня не будет ни куска пищи. и я в этом клянусь. я клянусь, что не продам свои Waves...

4.

тем не менее, когда тринадцатого марта Анатолий увидел красную дневную свечу впечатляющих размеров, он все продал.

— черт бы меня побрал связаться с этой криптой... — бормотал он, бегая по комнате и выражаясь в разы менее изысканно. — к черту. просто к черту ее. — (здесь, следует отметить , следовало употребление глагола совершенного вида и повелительного наклонения, отвечающего на вопрос "куда?", порой синонимичного слову "зачем?" и заканчивающего на "й", который мы, однако, будем вынуждены заменить крайне схожим по смыслу выражением "к черту").

— к черту ее. — продолжал Анатолий. — к черту ее, блин, к черту. просто к черту. к черту, к черту, к черту. нас, блин, два года, блин, как лохов, к черту, разводят. технологию, блин, говорят покупать, а сами, блин, чертовы фантики скидывают.

далее речь Анатолия переходила в междометия и засим необходимости в попытке ее передать мы не видим. однако, этот день оставил в нем настолько неизгладимое впечатление, что Анатолий не вспоминал о Waves до тех пор, пока в июле его начальник не полюбопытствовал:

— ты тут, кажется, этими, как его, биткоинами увлекался. мне тут сказали, что он вырос хорошо так. много заработал?

— нет, совсем мало -- отвечал Анатолий, опасаясь сокращения премиальных. — да не думайте об этом. он то растет, то падает, то падает, то растет и так еще несколько лет подряд будет. до скольки, кстати, в этот раз?

— до 12 тысяч, кажется. — отвечал начальник, лениво ковыряя ногти.

— что?.. — опешил Анатолий. свои Waves он продал тогда, когда цена была ниже четырех тысяч долларов.

придя домой и впервые за пол года открыв график, он действительно увидел биткоин по 11700 и Waves по 1.6. на этот раз ему не хотелось покупать. он даже ощутил некоторое злорадство от того, что его любимец так слабо вырос от дна, относительно биткоина.

график выглядел плохо, настроения участников криптовалютных чатов тоже были предельно оптимистичны. долго эйфория продолжаться не могла -- это Анатолий знал со всей точностью. биткоин должен был упасть, а вслед за ним должна была упасть Waves. возможно, после падения он немного и прикупит. покупать на росте, как теперь знал Анатолий, было чрезмерно рискованно.

он ждал падения сутки, неделю. его уже стала изрядно напрягать продолжающаяся эйфория и неизменный рост — а вдруг правда начался туземун, а у него нет ни единого токена? все росло, Анатолий неврничал. ну когда же рухнет этот чертов биткоин? когда? 12ого августа его нервы снова сдали. курс Waves подскочил до двух долларов, затем до трех и спустя три дня он был уже выше четырех. тогда Анатолий снова завел на биржу остатки своих сбережений.

5.

— если бы я не продавал... если бы я никогда не продавал... — бормотал он себе под нос, рассматривая графики. — то у меня был бы уже, минимум, миллион... подумать только — когда-то у меня было целых две тысячи Waves! а я их взял и продал. сейчас это было бы целых восемь тысяч долларов... а если бы я продолжал докупать их, то все двадцать...

Анатолию было плохо. он понимал, что на столь ничтожную сумму, коей он располагал, уже не имеет смысла влезать в рынок и тем более покупать сильно выросший Waves. поэтому он начал просматривать графики, пытаясь найти актив, который еще не рос. это было трудно -- не было почти ни единого, исключая валюты со слишком большой капитализацией. однако, под конец Анатолию все же удалось.

это был RVN. от дна он едва ли оттолкнулся и профлэтил практически все те пол года, в течении которых биткоин рос. Анатолий сразу понял причину: RVN был памп-монеткой, рост по которой должен был быть резким и неожиданным. вдобавок, Анатолий приметил рядом с тикером галочку "5x". не задумываясь, он взял актив на марже.

приличия ради, RVN продергался в конвульсиях до второго сентября, а затем курс обвалился вместе с курсом биткоина. Анатолий потерял все. он возненавидел биржи, возненавидел криптовалюты и все его желания сводились к тому, чтобы недавний рост оказался классической памп-и-дамп схемой и чтобы все активы вновь пообновляли свои лои. в первое время его интерес к этому был довольно пассивен, но когда к середине сентября резня вошла в апогей, он завел новые деньги для того чтобы шортить рынок. в его воображении рисовался извечный сценарий: рост, как развод толпы, а затем дамп, эту толпу сбривающую. однако, Анатолий не учел, что вся прелесть разводов состоит в возможности поменять их структуру.

зашортил он, разумеется Waves — почти все падало бешенными темпами (особенно defi-токены), а Waves продолжали стоять на месте. до 11 октября он беспокоился несильно, но после и биткоин, и Waves, проданный Анатолием без покрытия с третьим плечом, пошли в рост. 16 октября на остатки зарплаты он вынужден был добавить маржи. позицию почти выбило. 13 ноября он снова добавил маржи, а четырнадцатого получил ликвидацию. 17 ноября цена Waves составляла пять долларов. 18ого -- пять с половиной. 19ого -- шесть.

23его ноября, при цене токена в восемь долларов, Анатолий повалился на колени перед образом Иисуса. если бы все то время, что он планировал, он бы инвестировал в монету, сейчас у него на руках было бы несколько миллионов рублей.

— Господи... — проговорил Анатолий. — Господи... Господи! за что, за какие грехи ты лишил меня моих Waves, Господи? за что? ЗА ЧТО ТЫ ЛИШИЛ МЕНЯ WAVES? — и с этими словами Анатолий расплакался.

все его жизненные проблемы, его нищета, его одиночество были следствием всего одного проступка — извечного предательства Waves. это было наказанием сначала за его неверие, затем измену, а после и вовсе попытку бороться со всепоглащающей энергией волн.

он валялся перед образом, плакал и причитал.

— Waves... мои Waves... о Господи... Господи...

так он пролежал до конца дня.

ближе к ночи ему удалось подняться и, подойдя шатающейся походкой к телефону, он открыл свой личный кабинет в Тинькофф. на карте было 520 рублей. зайдя на Best.Change, Анатолий долго пытался найти обменник, принимающий меньше тысячи. им оказалась "ферма", бравшая бешенную комиссию, но, не имея выбора, Анатолий воспользовался ей.

в обмен на свои 520 рублей он получил 5.2 usdt. заведя их на Байнанс, он купил 0.67 Waves, а после вывел их на Atomic.

он подошел к окну. в тусклом свете ночных фонарей сновали люди, проезжали немногочисленные машины.

— они еще пока не знают о Waves, — подумал Анатолий, — но совсем скоро... совсем скоро...

он отошел от окна. взяв в руки телефон, он проверил, прошла ли транзакция. на балансе атомика действительно появилось 0,57 Waves, оставшихся после оплаты комиссии на вывод.

Анатолий отложил телефон. завтра он купит еще.

на душе было тепло.

курс был — на луну.

послесловие:

на следующее утро, проснувшись, Анатолий встал и, будучи человеком цивилизованным, почистил зубы. выплюнув пасту, он небрежно произнес:

–эх... донатов бы...

затем, как бы невзначай, озвучил адрес BTC-кошелька:

16ifhP3DK6c7ueWTmXrt1fCp1TgvnHaEfh

немного подумав, он озвучил и адрес ETH-кошелька:

0xb802e511af4642113d83e8325ba01bbf2c156624

ну и конечно – конечно! – Waves:

3P6WsK1QQt3U6P58at2AqCZsvsMPJgrBhED

но это касалось только функциональной стороны Анатолия. душой же он был далеко и от того презренного механического труда, которым занимался, и от исписанных матерщиной стен подьезда, из которого он ежедневно выходил в 9:25.

душа его была дальше, намного дальше — говоря поэтически, там, куда ведет нас стрела времени и где прахом рассыпаются расчеты, где царит хаос и древняя ночь, где крик "эщкере" превращается в вопль и где гибель жизни заключена в последовательности цифр. иными словами, Анатолий грезил о будущем, в котором слово "блокчейн" станет настолько же привычным, как гопники возле его подьезда и в котором криптовалюта также будет занимать не последнюю роль.

причина грез была простой: пять из восьми сотен заработанных рублей он, начитавшись Кийосаки, откладывал на инвестиции и так сложилось, что инвестиции эти шли в один-единственный актив, единственный актив, в который Анатолий верил, сознавая, что, если мировой прогресс пойдет заранее размеченным для него путем, то этот актив будет стоить в сотни и тысячи раз дороже.

уже пятый месяц это инвестирование проходило по одному и тому же сценарию. Анатолий, получив измятые купюры от хмурого вида начальника, каждый раз шел в небольшой магазинчик, находившийся неподалеку от работы и, введя свой номер телефона, закидывал на свой киви-кошелек деньги. затем, придя домой, он обменивал их на XRP в Pay-Market и, продав слабоинтересный риппл в обмен на биткоин, открывал график криптовалюты Waves.

этот график был его жизнью. этот график был залогом того, что рано или поздно он сможет прекратить существование — и действительно начнет жить. что он хотя бы раз в жизни сможет сьездить в Турцию, погреться на пляже, поплавать в Средиземном море и прокричать пресловутое "Тагил" во время прыжка в бассейн. иногда его мысли уходили несколько дальше -- он представлял не Турцию, а Эмираты, не "Тагил", а вежливое "thanks sir", произнесенное в адрес услужливого официанта.

Waves пришла в его жизнь он совершенно случайно — одним апрельским вечером, листая статьи, ему попалась статья о биткоине и криптовалютах. тогда ажиотаж еще не угас и Анатолий внимательно прочел написанное. авторы статьи предрекали, что этериум подорожает в несколько десятков раз к концу текущего года и их аргументы были весьма убедительны. как и любой бедный человек, Анатолий не чужд был жажды халявы и уже готов был вложить все свои сбережения в виде трех тысяч рублей в ETH, но тут оказалось, что помимо биткоина и эфира, существует еще множество криповалют и Анатолий принялся за пристальное их изучение.

длилось оно чуть больше месяца — за это время Анатолий просмотрел десятки обзоров на ютуб и прочел не меньше сотни статей. все криптовалюты были безумны хороши, во все хотелось вложить, но, после долгих мучений, Анатолий выделил для себя всего одну. первоначальная причина была в том, что ее CEO был приятного вида земляк с русским именем и простонародной фамилией "Иванов". вторая лежала глубже — Анатолий прикинул, что капитализация Waves, составляющая 210 миллионов долларов, в целых 200 раз меньше, чем капитализация того же Ethereum. она была в сотни раз меньше, но сам актив был сотни раз перспективнее — Анатолий уже успел прочесть о проблемах масштабирования и о затруднениях разработчиков, сталкивавшихся со смарт-контрактами или необходимостью создать токен стандарта ERC-20. Waves была лучше, Waves была дешевле и Анатолий тут же пришел к выводу, что инвестировать нужно именно в нее — и как можно скорее, поскольку этот ценовой разрыв она могла преодолеть в любой момент. когда-нибудь Waves обгонит ETH, а это означает, что когда-нибудь она будет стоить в 200 раз дороже. и то при условии, что эфир будет стоять на месте... но эфир не будет стоять, он будет расти...

и Анатолий начал покупать.

2.

он покупал в июне. с курсом ничего не происходило. он покупал в июле, в августе, сентябре -- курс только немного проседал.

— неужели никто не понимает, что Waves неизбежно вырастет в десятки раз? — удивлялся Анатолий.

никто не понимал. более того, по-видимому, все придерживались обратного мнения и только и делали, что сливали. Анатолий же продолжал покупать. он покупал и в октябре, и в начале ноября, но тут случилось того, чего Анатолий никак не ожидал. курс биткоина начал падать и, вместе с тем, Waves вошли в оглушительное пике. Анатолий следил за тем, как 4 сотни Waves, на которые он откладывал все это время, обесцениваются быстрыми темпами.

когда закончилась первая волна падения, он был полон оптимизма. очевидно, это было сделано за тем, чтобы вытряхнуть из рынка лишних пассажиров и Waves вот-вот должна была войти в рост. когда началась вторая волна, Анатолий впервые открыл график биткоина на месячных свечах. все, что он увидел, было недалеким пиком и далекой пропастью внизу. а что если биткоин обычная пирамида? это обычный код, он виртуален, его нельзя пощупать, так как, (как!) он может иметь ценность? не дурак ли Анатолий, если вкладывает в это все свои деньги? неужели он повелся на примитивный пиар?

когда началась третья волна падения, Анатолий не выдержал. он продал и, не задумываясь, вывел деньги. у него оставалось около двадцати пяти тысяч рублей и он мог потратить их на то, чтобы провести время в свое удовольствие. зайдя в Пятерочку, Анатолий накупил дорогого алкоголя, закусок и, придя домой, напился, а после заснул со спокойствием впервые за несколько месяцев. больше ему не было необходимости ежечасно наблюдать за графиком и ждать, что вот-вот он разбогатеет.

на следующий день он все-таки проверил график. Waves продолжал падать и Анатолий смог успокоиться окончательно. он снова выпил, (хоть с утра, право, и не следовало) и пошел шататься по городу. забрел в магазин бытовой техники. там ему навязали электрогриль и йогуртницу. он занес их домой и пошел шататься дальше. каким-то образом очутился в табачном магазине — там ему навязали кальян. во время третьего возвращения домой, Анатолий не принес ничего, кроме своего тела — и то это вызывало крайние затруднения.

несколько дней он прогуливал работу, ссылаясь на болезнь и продолжая запой. таким образом, от его денег осталось всего 7-8 тысяч. но тут черт дернул его посмотреть график. Анатолий взглянул — и его взгляд оказался парализованным. Waves вернулись к средней цене осени и стоили вдвое дороже той цены, по которой Анатолий их сбрасывал.

из глаз его хлынули слезы. он тут же вспомнил весь потенциал платформы и все те возможности для роста, которые имел коин Waves. чертыхаясь, он собрал все оставшиеся у него деньги и завел их обратно. на них он купил 50 Waves — или в восемь раз меньше, чем было у него до этого.

он допустил непростительную ошибку, которая больше не повторится. он никогда не потеряет веру и все, чем он будет заниматься — это работать, а на заработанное покупать Waves и холдить. холдить до тех пор, пока цена за коин не окажется там, где должна.

3.

так он и делал. на краткий миг цена Waves достигла 4 долларов. затем памп закончился и пару месяцев она болталась в диапозоне двух-трех долларов. все это время Анатолий работал, не жалея сил и докупал, докупал...

ему удалось сменить работу. теперь он был курьером, развозившим вставные челюсти. за это платили больше и совсем скоро Анатолий вернул себе свои 200 Waves и начал накапливать больше. когда биткоин пошел в ап-тренд, Анатолию казалось, что вот-вот Waves выстрелит. иногда, он проверял графики по несколько раз за обеденный перерыв. когда биткоин пробил десять тысяч и рынок вошел в экстаз, Анатолий убедил своего знакомого по работе доверить ему тридцать тысяч. он обещал их утроить в течении нескольких недель. на эти деньги он купил Waves и начал ждать. биткоин пробил одиннадцать тысяч, двенадцать... казалось, что альткоины вот-вот выстрелят, осталось совсем чуть-чуть...

однако произошло неожиданное: когда обвалился биткоин, они попросту рухнули и к концу июля цена актива снова была ниже полутора долларов. когда друг Анатолия спрашивал того о деньгах, Анатолию не оставалось ничего, кроме как бормотать:

— да-да... ну подожди... подожди немного.

к концу августа цена равнялась доллару. Анатолий продал 500 Waves, чтобы отдать долг. к октябрю Waves стоил 0.8. к концу декабря — 0.5. он потерял на этом в пять раз больше, чем на ноябрьском падении. тогда график биткоина выглядел крайне тревожно — тот болтался чуть выше семи тысяч долларов, порой неприятно ударяя по уровню поддержки. казалось, что он вот-вот снова обвалится до трех тысяч.

память человеческая коротка — Анатолий снова все продал. ему уже было безразлично, вырастет ли рынок в сотню раз или во столько же упадет. последний год выжал из Анатолия все соки — из-за плохой еды у него появились проблемы с желудком. из-за недосыпа — нездоровые мешки под глазами. на тот момент на его балансе было около двух тысяч Waves и Анатолий продал все до последней цифры после запятой, вывел и начал присматривать путевки в Египет.

нетрудно догадаться. курс снова пошел в рост, Анатолий вновь запаниковал и, когда цена приблизилась к доллару, он, забыв про все Египты на свете, снова завел свои деньги на Байнанс, потеряв на комиссиях около 10%. производил он это в крайней спешке, роняя со стола предметы и только тогда, когда ему удалось купить 800 Waves, он успокоился. после он встал из-за стола и, подойдя к образу Христа, висевшему на стене, торжественно произнес:

— никогда. никогда больше я не продам Waves. я торжественно клянусь в этом. я их не продам ни по одному центу, ни по десять долларов. я не продам их, чтобы завоевать женщину, не продам, чтобы оплатить счета. чтобы купить еду, чтобы элементарно выжить. я не продам их, если лишусь работы и во рту у меня день ото дня не будет ни куска пищи. и я в этом клянусь. я клянусь, что не продам свои Waves...

4.

тем не менее, когда тринадцатого марта Анатолий увидел красную дневную свечу впечатляющих размеров, он все продал.

— черт бы меня побрал связаться с этой криптой... — бормотал он, бегая по комнате и выражаясь в разы менее изысканно. — к черту. просто к черту ее. — (здесь, следует отметить , следовало употребление глагола совершенного вида и повелительного наклонения, отвечающего на вопрос "куда?", порой синонимичного слову "зачем?" и заканчивающего на "й", который мы, однако, будем вынуждены заменить крайне схожим по смыслу выражением "к черту").

— к черту ее. — продолжал Анатолий. — к черту ее, блин, к черту. просто к черту. к черту, к черту, к черту. нас, блин, два года, блин, как лохов, к черту, разводят. технологию, блин, говорят покупать, а сами, блин, чертовы фантики скидывают.

далее речь Анатолия переходила в междометия и засим необходимости в попытке ее передать мы не видим. однако, этот день оставил в нем настолько неизгладимое впечатление, что Анатолий не вспоминал о Waves до тех пор, пока в июле его начальник не полюбопытствовал:

— ты тут, кажется, этими, как его, биткоинами увлекался. мне тут сказали, что он вырос хорошо так. много заработал?

— нет, совсем мало -- отвечал Анатолий, опасаясь сокращения премиальных. — да не думайте об этом. он то растет, то падает, то падает, то растет и так еще несколько лет подряд будет. до скольки, кстати, в этот раз?

— до 12 тысяч, кажется. — отвечал начальник, лениво ковыряя ногти.

— что?.. — опешил Анатолий. свои Waves он продал тогда, когда цена была ниже четырех тысяч долларов.

придя домой и впервые за пол года открыв график, он действительно увидел биткоин по 11700 и Waves по 1.6. на этот раз ему не хотелось покупать. он даже ощутил некоторое злорадство от того, что его любимец так слабо вырос от дна, относительно биткоина.

график выглядел плохо, настроения участников криптовалютных чатов тоже были предельно оптимистичны. долго эйфория продолжаться не могла -- это Анатолий знал со всей точностью. биткоин должен был упасть, а вслед за ним должна была упасть Waves. возможно, после падения он немного и прикупит. покупать на росте, как теперь знал Анатолий, было чрезмерно рискованно.

он ждал падения сутки, неделю. его уже стала изрядно напрягать продолжающаяся эйфория и неизменный рост — а вдруг правда начался туземун, а у него нет ни единого токена? все росло, Анатолий неврничал. ну когда же рухнет этот чертов биткоин? когда? 12ого августа его нервы снова сдали. курс Waves подскочил до двух долларов, затем до трех и спустя три дня он был уже выше четырех. тогда Анатолий снова завел на биржу остатки своих сбережений.

5.

— если бы я не продавал... если бы я никогда не продавал... — бормотал он себе под нос, рассматривая графики. — то у меня был бы уже, минимум, миллион... подумать только — когда-то у меня было целых две тысячи Waves! а я их взял и продал. сейчас это было бы целых восемь тысяч долларов... а если бы я продолжал докупать их, то все двадцать...

Анатолию было плохо. он понимал, что на столь ничтожную сумму, коей он располагал, уже не имеет смысла влезать в рынок и тем более покупать сильно выросший Waves. поэтому он начал просматривать графики, пытаясь найти актив, который еще не рос. это было трудно -- не было почти ни единого, исключая валюты со слишком большой капитализацией. однако, под конец Анатолию все же удалось.

это был RVN. от дна он едва ли оттолкнулся и профлэтил практически все те пол года, в течении которых биткоин рос. Анатолий сразу понял причину: RVN был памп-монеткой, рост по которой должен был быть резким и неожиданным. вдобавок, Анатолий приметил рядом с тикером галочку "5x". не задумываясь, он взял актив на марже.

приличия ради, RVN продергался в конвульсиях до второго сентября, а затем курс обвалился вместе с курсом биткоина. Анатолий потерял все. он возненавидел биржи, возненавидел криптовалюты и все его желания сводились к тому, чтобы недавний рост оказался классической памп-и-дамп схемой и чтобы все активы вновь пообновляли свои лои. в первое время его интерес к этому был довольно пассивен, но когда к середине сентября резня вошла в апогей, он завел новые деньги для того чтобы шортить рынок. в его воображении рисовался извечный сценарий: рост, как развод толпы, а затем дамп, эту толпу сбривающую. однако, Анатолий не учел, что вся прелесть разводов состоит в возможности поменять их структуру.

зашортил он, разумеется Waves — почти все падало бешенными темпами (особенно defi-токены), а Waves продолжали стоять на месте. до 11 октября он беспокоился несильно, но после и биткоин, и Waves, проданный Анатолием без покрытия с третьим плечом, пошли в рост. 16 октября на остатки зарплаты он вынужден был добавить маржи. позицию почти выбило. 13 ноября он снова добавил маржи, а четырнадцатого получил ликвидацию. 17 ноября цена Waves составляла пять долларов. 18ого -- пять с половиной. 19ого -- шесть.

23его ноября, при цене токена в восемь долларов, Анатолий повалился на колени перед образом Иисуса. если бы все то время, что он планировал, он бы инвестировал в монету, сейчас у него на руках было бы несколько миллионов рублей.

— Господи... — проговорил Анатолий. — Господи... Господи! за что, за какие грехи ты лишил меня моих Waves, Господи? за что? ЗА ЧТО ТЫ ЛИШИЛ МЕНЯ WAVES? — и с этими словами Анатолий расплакался.

все его жизненные проблемы, его нищета, его одиночество были следствием всего одного проступка — извечного предательства Waves. это было наказанием сначала за его неверие, затем измену, а после и вовсе попытку бороться со всепоглащающей энергией волн.

он валялся перед образом, плакал и причитал.

— Waves... мои Waves... о Господи... Господи...

так он пролежал до конца дня.

ближе к ночи ему удалось подняться и, подойдя шатающейся походкой к телефону, он открыл свой личный кабинет в Тинькофф. на карте было 520 рублей. зайдя на Best.Change, Анатолий долго пытался найти обменник, принимающий меньше тысячи. им оказалась "ферма", бравшая бешенную комиссию, но, не имея выбора, Анатолий воспользовался ей.

в обмен на свои 520 рублей он получил 5.2 usdt. заведя их на Байнанс, он купил 0.67 Waves, а после вывел их на Atomic.

он подошел к окну. в тусклом свете ночных фонарей сновали люди, проезжали немногочисленные машины.

— они еще пока не знают о Waves, — подумал Анатолий, — но совсем скоро... совсем скоро...

он отошел от окна. взяв в руки телефон, он проверил, прошла ли транзакция. на балансе атомика действительно появилось 0,57 Waves, оставшихся после оплаты комиссии на вывод.

Анатолий отложил телефон. завтра он купит еще.

на душе было тепло.

курс был — на луну.

послесловие:

на следующее утро, проснувшись, Анатолий встал и, будучи человеком цивилизованным, почистил зубы. выплюнув пасту, он небрежно произнес:

–эх... донатов бы...

затем, как бы невзначай, озвучил адрес BTC-кошелька:

16ifhP3DK6c7ueWTmXrt1fCp1TgvnHaEfh

немного подумав, он озвучил и адрес ETH-кошелька:

0xb802e511af4642113d83e8325ba01bbf2c156624

ну и конечно – конечно! – Waves:

3P6WsK1QQt3U6P58at2AqCZsvsMPJgrBhED

бедный, бедный, бедный, бедный Альфред.

Альфред ничего не ел на обед. он ходил злобный и голодный, голодный и злобный, но ничего не ел. он, конечно, мог сьесть овсянку, но кто ест овсянку на обед? вздор, бред. это не модно. нет, нет, нет. Альфред не будет есть овсянку на обед.

а ведь было время, когда на обед он ел лобстеров. лобстеры возлежали на его тарелке и Альфред со смаком клал их в рот. раз лобстер, два лобстер, три лобстер, четыре...

почему Альфред лишился лобстеров? все было просто. Альфред не верил в биткоин или, вернее, не верил до тех пор, пока банки, со всеми их золотовалютными резервами, не полегли, похоронив и его золотовалютные резервы в том числе. помимо прочего, валюты стали стремительно обесцениваться (дал знать о себе бесконечный QE) и Альфреду не оставалось ничего, кроме как вложить остаток своих средств в биткоин.

он вложил и утроил размер инвестиций. проблемы начались тогда, когда, просматривая очередной новостной выпуск, он наткнулся на Илона Маска, просвещавшего народ по поводу ETF и ассетов из сферы децентрализованных финансов с кредитным плечом.

— исходя из расчета моих аналитиков, в течении ближайшего месяца биткоин достигнет порога в 185 320$ — говорил Маск, пока за его спиной графическая котировка рисовала впечатляющие зеленые свечи (что происходило, правда, на минутном таймфрейме). — соответственно, вложив в него сейчас 99 400 долларов, вы сможете заработать целых 85 920… но подождите!

здесь Маск на секунду останавливался и оборачивался на график. зеленая свеча конвульсивно дергалась, затем, будто в замедленной сьемке, пробивала уровень и цена выходила за пределы 100 000$.

— упс! — говорил Илон, оборачиваясь с выражением притворного удивления на лице. — теперь вы получите всего лишь 85200 долларов… но, говорю я вам, подождите расстраиваться. ведь вы можете получить целых 255 тысяч долларов, имея тот же размер инвестиций! как, спросите вы? очень просто! на платформе Waves Dex торгуется обеспеченный двадцатью пулами ликвидности токен под названием BTCUP, который при росте биткоина на 1% вырастает на целых 3%. это все равно что взять маржинальный лонг без риска ликвидации, представляете? вложитесь в токен BTCUP — и вы не пожалеете!

Альфред вложился. в течении месяца цена пребывала во флэте, а затем курс резко обвалился на 30%. и, хоть Альфред действительно не получил ликвидацию, его токен обесценился в 20 раз и это подозрительно ее напоминало. тем же вечером Маск застримил себя рыдающим в офисе.

— п-п-ппростите меня… — запинаясь, говорил он, в то время как по щекам его текли обильные слезы — я… я не думал, что подобное возможно… мои аналитики использовали непараметрические методы и робасные оценки… я лично видел, как они накладывали до десяти коробок Ганна на каждый таймфрейм… — тут его голос срывался на вопль и Маск начинал трястись в сценической истерике. — но я понимаю… понимаю, что это не вернет вам ваших денег… я сам потерял на этом безумно много… простите… простите…

после подобного не простить было невозможно. Альфред простил. простили все. аналитики Маска оказались правы — после этого обвала биткоин действительно тремя месячными свечами дошел до 180 тысяч долларов. единственное, что огорчало — это то, что токен Альфреда не восстановил даже половины утраченной стоимости.

после этого, желая отыграть убытки, Альфред начал спекулировать на Байнанс. он прошел авторских курс обучения трейдингу от Чампена Чжао, которым остался невероятно доволен. Чампен разложил все по полочкам и у Альфреда сложилось цельное представление о спецификах движения графика и о том, как на этом можно было заработать. на следующий же день после получения сертификата от команды Байнанс, он отправился на рынок и начал считать волны по Эллиоту на 15-минутном таймфрейме — точь-в-точь, как учил Чампен. и тут же, внезапно, он увидел вот-вот готовившуюся сформироваться пятую волну…

сомнений быть не могло. коррекция второй волны не перекрыла начало импульса от первой, третья была короче нее, четвертая шла с некоторым усечением, но пятая… пятая!

Альфред, как и учил Чампен, взял лонг с плечом 119x на одну пятую своего депозита. ему хотелось использовать все допустимые 125x, но он решил не рисковать. спустя несколько минут сделка Альфреда была в прибыли на 70%. он готов был рвать волосы на голове из-за того, что не закупился на весь депозит. ведь пятая волна не прошла и четверти назначенного ей пути…

когда сделка оказалась в прибыли на 90%, Альфред решил докупить контрактов еще на 10% депозита. нет, на 15. ладно, пусть будет 20. да, 20. как только он это сделал, цена неожиданно пошла вниз. Альфред купил еще. потом отошел от инструкции, которую неоднократно повторял Чампен Чжао («никогда не используйте в сделке с 119x плечом более 70% депозита, это может быть слишком рискованно») и купил контракты на весь оставшийся депозит прямо по рынку. руки тряслись, волна все больше напоминала незавершенную четвертую, но сделка давным-давно ушла в убыток, а Альфреду не хотелось терять.

спустя 20 секунд он получил ликвидацию. и поделом. надо было слушать Чампена.

2.

после этого у Альфреда почти не осталось средств к существованию и он вынужден был заниматься тем же, чем занималось 90% остальных людей. ежедневно он уделял по пятнадцать минут на выполнение несложных заданий — прослушать трехминутный подкаст с именитым вирусологом колпинской районной больницы, лайкнуть несколько постов о необходимости ношения маски или пройти тест на то, какая ты вакцина.

за это Альфред получал незначительное количество криптовалюты — в качестве нее, он выбрал Waves, поскольку она была наиболее ликвидной. получив ее, он вынужден был сразу же ее тратить — хранение было бессмысленным из-за так называемого демереджа, применявшегося в довольно агрессивной форме. если Альфред не тратил все свои Waves, то на следующий день они попросту пропадали. «только деньги, которые устаревают как газета, гниют как картофель, ржавеют как железо и испаряются как эфир, способны выдержать испытание в качестве инструмента обмена картофеля, железа и эфира» — слышал он в очередном подкасте, где безымянный экономист цитировал работу Гезелла «естественный экономический порядок».

деньги Альфреда не устаревали, не гнили и не ржавели, однако же, испарялись со всей определенностью. вдобавок ко всему, он заметил, что с течением времени заданий становится больше, а плата за них — меньше. Альфред вынужден был начать селфить себя в маске и просматривать до ста историй в день, где люди совершали ровно то же самое, что и он. спустя некоторое время, ему стали выдаваться случайные профили, которые он должен был проверять на наличие записей экстримистского характера — если же такие находились, то Альфред дизлайкал профиль, чем уводил баланс и рейтинг человека в минус. в первое время на этом можно было разжиться, но после награда, как и во всех остальных случаях, значительно уменьшилась.

3.

хоть накопить криптовалюту, получаемую за задания и было нельзя, на нее можно было приобрести токены почти всего, что угодно. последние несколько недель Альфред откладывал на новый шкаф, каждый день выкупая по одной сотой токенезированной дверцы и зеркала. незначительную часть своих waves он также вкладывал в токенизировавших себя блоггеров — в последнее время, их активно пампили. выбрав несколько наиболее глупых и не имевших за собой ничего, кроме 5-6 базовых условных рефлексов, Альфред ожидал неплохо заработать и наконец выкупить для себя все токены приглянувшегося ему шкафа.

блоггеров действительно запампили, Альфред заработал, но для покупки шкафа ему не хватало совсем немного. и тут он обнаружил, что для получения той же суммы, которую он раньше получал за 5 минут, ему требуется проводить возле экрана гаджета полноценный восьмичасовой рабочий день. ему приходилось начинать стримить всякий раз, как он завтракал, обедал и ужинал, просматривать те же самые истории у других людей и дизлайкать всех, кто пытался, включив камеру в обеденное время, заниматься своими делами. затем стало еще хуже — Альфред, никогда не интересовавшийся образованием, вынужден был им заняться, поскольку за посещение электронной библиотеки давали больше всего криптовалюты.

начинал он с простого — «капитанская дочка» Пушкина, где дочь вдовствующего бравого капитана резко заражается неизвестной болезнью. психологическая драма, истинная трагедия чувств — как старик пытается ее лечить, как плачет, когда она умирает… затем следовал весь список русской классики, из которой Альфреду больше всего запомнились «отцы и дети» Тургенева. в них присутствует нигилист — Базаров, который не верит ни в Бога, ни «во все эти ваши вирусы», который никогда не старается обезопасить ни себя, ни окружающих и, в конечном счете, приезжает в усадьбу к отцу. ходят слухи о том, что отцовская служанка больна, но это не сдерживает Базарова — он спит с ней, а на следующее утро начинает ощущать недомогание. тем не менее, он идет к отцу, по бездумной рассеянности подходит к нему ближе, чем на пару метров и в этот момент, как окажется впоследствии, его заражает.

отец заражает мать Базарова, мать Базарова своего любовника, любовник любовниц, любовницы любовника других любовников и вся деревня, окружающая родную усадьбу Базарова, превращается в скопление покосившихся серых домов, не хранящих ничего «кроме холодных трупов и печальных о былом воспоминаний». прочтя эту фразу в конце, Альфред плакал.

затем он перешел к философии. «все есть болезнь» — предполагает Фалес. «все есть число (заболевших)» — преполагает Пифагор. но ближе всех к истине, в конечном счете, оказывается Гераклит — «все есть вирус» — подытоживает он. помимо прочего, глубина всех остальных его мыслей не меньше:

«одной и той же болезнью нельзя заразиться дважды» — (и болезнь уже не та, и человек не тот.)

«прекраснейший из ковид-дисседентов отвратителен по сравнению с самым неприятным из рода благовоспитанных граждан»

«больные — не больны, не больные — больны. болезнью друг друга они лечатся, здоровьем друг друга они заражаются…»

«в мире существует здоровье, но это здоровье образуется применением вакцин…»

«этот вирус, один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимися и мерами потухающими.»

в последствие Альфред видел в сети различные «опровержения» от сторонников теории заговора. единственным их доказательством того, что многие авторы прошлого были подделаны, являлись ссылки на некоторые экземпляры еще не уничтоженных печатных книг, которым уже никто, очевидно, не верил. в книге можно написать что угодно — вдобавок, когда за печатью не следит несколько случайно выбранных узлов сети. в ней можно солгать, информация в ней может изменяться, но информация в блокчейне вечна. никто не в состоянии ее изменить и каждый блок формирует новую и однозначную ветку истории. и в ней никогда не было и не будет никаких форков.

— неизменность блокчейна и невозможность подделать данные обеспечивает разве что неизменность и неподдельность лжи — говорила горстка не особо адекватно выглядящих людей на очередном ток-шоу.

— уууу — ревела толпа. их высмеивали, они нелепо крутились из стороны в сторону, в то время как на их лице можно было заметить явные следы слабоумия — а после выходили со студии, хлопая дверью, тем самым, оканчивая стрим шоу.

4.

Альфред получал все меньше. теперь в его обязанности входило дизлайкать всех, кто, на его взгляд, был недостаточно моден. в первое время не модной могла быть только одежда и музыкальные предпочтения, затем дошло даже до еды. теперь Альфред, питаясь мясом, мог схватить несколько дизлайков и лишиться всей дневной зарплаты, поскольку, по ряду весьма основательных причин, в моде было вегетарианство. как результат, он ел только маш, нут и, чтобы не обезуметь, пил соевый и гороховый протеин. однако криптовалюта кончалась все быстрее, Альфред плохо спал, мало что успевал и у него стало копиться раздражение. в один день он, начав стримить свой завтрак, забыл совершить обязательный ритуал начала — сев за стол, уделить минуту обрызгиванию стола антисептиком в сочетании с произношением смиренного «згинь» после его завершения.

не сделав этого, Альфред ушел в сильный минус — чтобы его восстановить, пришлось бы работать три дня к ряду. Альфред вяло попытался из него выйти, но не вышло — из-за того что у него не было криптовалюты, он не мог модно питаться, а из-за того что он не мог модно питаться, он не мог получить криптовалюту. первое время Альфреда безумно тянуло к овсянке, но он не осмеливался есть ее иначе, как на завтрак. решение пришло довольно быстро: Альфред решил записаться в праноеды.

сделать это было просто. «я аутофаг крч» — написал Альфред на своей стене и тут же схватил восемь лайков. «а можт солнцеед или бретарианец лол. не решил крч» — добавил он в новой записи, чтобы набрать еще лайков.

однако праноеденье не приносило столько же лайков, как поглощение нормальной пищи и из-за голода Альфред чувствовал себя все слабее и слабее. он не мог выполнять задания и баланс снова стал отрицательным. в этот момент ситуация стала нешуточной — Альфред, можно сказать, оказался на грани жизни и смерти и выход тут был только один.

5.

он мог токенизировать себя, а затем продать. по крайней мере, часть себя и это представлялось ему единственным возможным вариантом. поэтому, зайдя на очередной DEX, он кликнул на «создать токен», «человечий» и ввел свой идентификационный номер. в тот же момент он увидел то, как на бирже появилась котировка с его именем. его личность оценили в 0,3 waves, но и этого было вполне достаточно. теперь нужно было всего лишь совершить что-то такое, что резко подняло бы его ценность в глазах социума, поэтому Альфред начал просматривать ленту, пытаясь понять, в какую сторону направлены тренды.

в топах по просмотрам, как обычно, был Чампен Чжао из-за того что некоторые коины с его лаунчпада дорожали самыми быстрыми темпами. сильнее всего рос Fetch Ai, от него слегка отставал Wazir X. Чампен, без лишних слов, запостил двенадцать ракет, хотя к тому моменту, в цене взлетело только четыре коина. было очевидно, что он собирается запампить и все остальное, поэтому Альфред, не задумываясь, схватился за гитару и включил стрим.

«тех, кто шортил Фетч Аи,

посадили на хуи…» — запел он.

«тех, кто шортил икс-вазир

посмывали нах в сортир» — продолжал он уже увереннее, видя, как просмотры его стрима и профиля растут бешенными темпами.

«ну а тот, кто не взял MATIC —

тот ебанатик!» — подытожил он, постаравшись заключить в финальном аккорде всю безумную энергию предстоящего буллрана.

сначала он получил сотню лайков, затем двести. его токен заинтересовал многих — поэтому в конце Альфред изобразил на лице бессмысленные выражение, чтобы никто не сомневался в его потенциалах и обязательно купил хотя бы на сотые доли Waves.

и его действительно стали откупать — цена подскочила до двух, трех, четырех Waves. теперь Альфред мог есть хоть лобстеров, он уже ощущал знакомый привкус – раз лобстер, два лобстер, три...

но тут случилось страшное: цена всех токенов с лаунчпада рухнула, образовав стандартную схему пампа и дампа. после нескольких минут затишья и шока все кинулись сбрасывать и его, вернув Альфреду его первоначальную стоимость. это, казалось, еще можно было пережить, но тут кто-то обиженный и, по-видимому, потерявший деньги из-за Альфреда продал его без покрытия на 0,1 waves. затем это решило сделать еще несколько человек и цена Альфреда опустилась до каких-то 0,001 waves.

он смотрел на котировку, его руки тряслись, цена опускалась все ниже. нулевая стоимость человеческого токена означало нулевую стоимость жизни человека. из-за такого пустяка цена не может опуститься до нуля, думал Альфред. многие лайкают видео с ковид-дисседентами и все же живы…

тем не менее, она опустилась. как только это произошло, в дверь постучали.

продолжение следует…