Новость становится еще более трагичной и ужасающей, учитывая личность жертвы. Натаниэль Веснински, известный также как Нил Джостен, был знаменитым нападающим команды «Лисов» и считался восходящей звездой мира экси. Его талант и спортивные достижения сделали его кумиром для многих болельщиков.

Эта новость вызвала волну ужаса, скорби и негодования в обществе, в особенности поклонников экси и фанатов "Лисов". Местные жители пребывают в состоянии шока и требуют самого сурового наказания для преступника, погубившего талантливого спортсмена. Правоохранительные органы пока воздерживаются от подробных комментариев, ссылаясь на тайну следствия. Известно лишь то, что на месте преступления работает группа криминалистов.

Это трагическое событие, безусловно, станет одним из самых громких и обсуждаемых преступлений в истории спорта, омраченным не только жестокостью, но и потерей талантливого спортсмена, подававшего большие надежды. Общество с замиранием сердца будет следить за ходом расследования и ожидать справедливого возмездия за содеянное. Спортивное сообщество и поклонники Нила Джостена скорбят о его преждевременной кончине.»

Эндрю остался смотреть на экран телевизора, даже когда коробку передач выключили одним нажатием кнопки на пульте управления. Неприятное, сквозящее чувство холода и тревоги стало разрастаться по всему телу, отдаваясь огромным импульсом в крови. Голова кружилась, дыхание становилось все более и более тяжелым. Эндрю слышал голоса сзади и чувствовал прикосновение чьей-то руки на плече, и оно ему претило, но тело было словно окостеневшее и не поддавалось никаким манипуляциям. Миньярду казалось, что его сердце сжимается до боли в груди, он старался оставаться в сознании.

Вдруг сквозь затуманенный разум послышался дрожащий голос Ники:

— Нет, нет, нет! Это невозможно! Это определенно стёб над Лисами!

Спустя пару секунд последовал отрезвляющий ответ.

— Это правда. Нил мертв. — подтвердил сказанное в новостях Кевин.

Хэммик на это ничего не ответил, тогда как у Эндрю получилось перевести ошарашенный взгляд на Дэя, и тело наконец задвигалось.

Он не видел выражения его лица и не нуждался в зрении, когда быстрым движением направился к нему и набросился на нападающего, повалив на пол. Без всяких слов он занес кулак над его лицом и вложив в первый удар всю силу, направил все в челюсть, выбивая зуб. Эндрю бил сильно, бил с не щадящей точностью по носу, глазам, вискам. Он хотел убить его за то, что тот все знал, но ничего не сделал. Он даже не сказал ему. Кевин снова занял роль наблюдателя и теперь его позиция привела к смерти Джостена.

Кровь в жилах кипела от ярости и ненависти. Эндрю обещал ему безопасность, но прямо сейчас слал нахуй все свои обещания, желая уничтожить всевозможные причины смерти Нила. Ранее дрожащие пальцы сомкнулись на шее Кевина и надавили с ужасающим для окружающих напором на дыхательные пути Дэя. Кевин отчаянно пытался избавиться от мертвой хватки чужих рук на его глотке, но оставался таким же беззащитным под телом Миньярда.

Вскоре его начали оттаскивать от лежащего на полу Дэя руки Ваймака и Мэтта. Они что-то кричали, но уши Миньярда словно заложило. Слова тонули в гуле, превращаясь в неразборчивое эхо. Ярость продолжала гореть внутри, несмотря на усилия, направленные на то, чтобы вырвать его из объятий безумия. Он видел перед собой только одно – как эта чертова глотка сжимается под его пальцами, как жизнь покидает его. Даже когда его оттаскивали, он яростно сопротивлялся, его тело выгибалось дугой, а в глазах плескалась ненависть, готовая выплеснуться на любого, кто встанет на его пути.

— Пустите меня, пустите меня! —Он смотрел на Кевина и видел как тот, держась за глотку, судорожно глотает воздух, словно рыба, выброшенная на берег. В каждом хриплом вздохе, в каждом подрагивании рук, зажавших горло, Миньярд видел напоминание о том, что упустил. Он не успел. Он не смог. Кевин дышал, а Нил – нет.

— Эндрю, успокойся! — сквозь шум в ушах Миньярд расслышал требовательный окрик Ваймака.

— Хватит! Сейчас не время буйствовать.

— Да пошел ты! — выкрикнул он. Эндрю понимал, что сейчас плохо всем окружающим, но ему было плевать на их состояние, плевать на них всех. В комнате царила тишина, лишь прерывистое дыхание Кевина и приглушенные всхлипы нарушали её. Все Лисы, словно окаменевшие, потерянным взглядом смотрели в никуда. Каждый боролся со своим кошмаром, с обрушившейся реальностью, а Миньярду было на это наплевать. Вся его человечность исчезла, оставив место лишь для одной цели – найти виновного и заставить его заплатить.

…….

— И что это значит? — пронизывающий своим холодом вопрос звучал даже в какой-то мере отрезвляюще. Костяшки пальцев рук всё ещё саднили и отдавали зудом, отчего Эндрю только сильнее цеплялся за перила балконного ограждения.

Отвечать на вопрос не хотелось. Всё, чего он сейчас хотел, не могло бы вновь свершиться и вернуть всё восвояси. Миньярд давно смирился с тем, что их отношения стали невозможными, пусть он до сих пор и наблюдает за ним издалека, выслеживая потенциальную опасность для Нила.

— Тебе не надоело действовать за моей спиной и избивать моих людей, как крыса? Эндрю, ты действуешь не так, как было установлено в нашем уговоре.

— Ты тоже далеко от меня не уходишь, — Миньярд всё же вынудил себя отпустить железные прутья и полез в карман за сигаретой, прежде чем продолжил: — Вечно пялишься на меня, как выпадет случай, и пытаешься завязать диалог, словно всё, что тебе требуется, — обсудить дела двух групп из отбросов или отшельников.

Не то чтобы он был против этих действий со стороны Нила. Они доказывали, что Эндрю ему небезразличен. Однако слишком ярким был взгляд его холодных голубых глаз, и Миньярду всегда приходилось его игнорировать, чтобы не встретиться с тем, кто должен быть на расстоянии. Было сложно даже находиться на одной улице, и эти нюансы только повышали количество потребляемого никотина каждую ночь.

Эндрю сделал затяжку. Дым медленно поплыл вверх, рассеиваясь в полумраке. Его взгляд был устремлен в одну точку, он отчаянно искал решение своих проблем в этом призрачном танце серых колец, но, не найдя ни одной подсказки, лишь повторил процесс вновь.

Затянувшаяся тишина в конце концов нарушила свой обет. Из уст Нила вновь последовали слова:

— Дело банд интересует тех, кто в этих бандах состоит. Эндрю, ты мог довести дело до вражды.

Миньярду всегда казалось странным то, что какой бы порицающей ни была сказанная им фраза, имя «Эндрю» Нил всегда удосуживался произносить с неподдельной нежностью, словно боялся разбить слоги одного слова и не смочь собрать их заново. И у Эндрю от этого всегда ехала крыша.

— Ты хочешь выбить из меня сожаление?

— Я хочу выбить из тебя всё то дерьмо, которое ты в себе хранишь, тем самым усложняя нашу жизнь.

— Как чувственно.

— Эндрю.

— Нил? — Миньярд наигранно изобразил удивление. — Давно не виделись, как ты?

— Я хочу это прекратить.

Рука повисла в воздухе лишь на мгновение, но сигарета всё-таки оказалась на губах и позволила сделать еще одну затяжку, прежде чем дотлела до фильтра.

— Не понимаю, о чём ты.

За ворот олимпийки резко потянули, и Эндрю оказался прислонен к стене. На него смотрели глаза, за которые он, совершенно точно, полез бы в драку ещё миллион раз.

Парень выпустил струю дыма в лицо Джостена и абсолютно беззлобно произнес:

— Сделаешь так ещё раз — убью.

Но Нил его предупреждение проигнорировал, приступив к сути диалога, за которой пришёл.

— Когда я подошёл к тебе с предложением прекратить «это», я не имел в виду всё то, что ты делаешь.

— А что я делаю? — произнес с толикой нескрываемой злости Миньярд. Его раздражало, что Нил не понимает, что именно он заварил эту кашу, усложнив, как сам Джостен сказал ранее, их жизнь.

Нил показал пять пальцев на руке и принялся загибать каждый во время перечисления:

— Полностью меня игнорируешь, избиваешь моих людей, постепенно распускаешь свою группу. — Джостен согнул третий палец, так и не сведя глаз с Миньярда.— Ты их лидер, не будет тебя — и каждый из них на этих улицах начнет заниматься воровством или наркотой.

— Нил, — Эндрю рукой попросил Нила подойти. Хотя расстояние между ними и так было немыслимо маленьким, этим знаком он намеревался показать безразличие.

— Что? — Джостен на удивление быстро подался к лицу напротив, а Эндрю издевательски стал повторять то же перечисление на пальцах.

— На тебя мне давно похуй. Человека я избил из личных мотивов, а на этот сброд идиотов мне и подавно плевать. Пусть делают что хотят, но ты, Нил, — Миньярд взял воротник его ветровки и прокрутил на руке ткань, чтобы хватка была сильнее, а после продолжил: — Нил, у тебя высокое ЧСВ. Как давно ты начал видеть в себе главного героя?

— Ты избил его, потому что он подкинул мне травку, а сам позвал ментов. —Перебил его Джостен. — Миньярд, ты наблюдал с самого начала и среагировал так же быстро, как и я, когда приехали копы.

— Это ничего не значит. Я помог по старой дружбе.

— Не неси бред, это многое значит.

— Нет.

— Эндрю. — Нил вновь устремил взгляд прямо на него, и у Эндрю стали подрагивать руки. Сигарет больше не осталось. — Тебе на меня не всё равно.

— По тонкому льду ходишь, Джостен.

— Я хочу разорвать этот уговор.

Несмотря на звон в ушах, Эндрю сохранил хладнокровие и произнес так ощутимо предупреждающе, как умел:

— Пошёл на хуй.

Пару секунд, и Джостен отошел, окинув его прощальным взглядом. Еще пару секунд, и от него не осталось и следа.

Эндрю сполз по стене вниз и обратил взор на ночное небо. Ночь обещала быть тяжелой.

Эндрю возвращался в общежитие после поездки в Колумбию за вещами. Выйдя из машины, он присел на капот и достал из кармана куртки сигареты. Ветер трепал волосы, выбившиеся из-под короткой стрижки, и злобно кусал щеки. Он поднес сигарету к губам, прикусил фильтр и, нахмурившись, достал зажигалку.

В этот вечер порыв ветра был особенно сильным, и пламя вспыхивало, но тут же гасло, не успевая коснуться кончика сигареты. Эндрю выругался сквозь зубы и присел на корточки, пытаясь хоть как-то укрыться от ветра за стеной ближайшего здания. Безуспешно.

Тогда он решил действовать иначе. Поднес зажигалку к сигарете и, крепко сжав её в зубах, обхватил рот ладонью, создавая крошечный, теплый оазис. В полумраке между пальцами пробивался слабый, дрожащий свет. Секунда, другая… И вот долгожданный огонек коснулся табака.

Миньярд жадно затянулся, вдыхая терпкий дым. Легкие обожгло, но он не обратил на это внимания. Выдохнул медленно, растягивая удовольствие, и позволил дыму раствориться в порывах ветра. В этот момент, на мгновение, он почувствовал себя защищенным. Огонь в его ладони – словно маленькая искра надежды в этом холодном, враждебном мире.

В глазах на миг отразился отблеск пламени, придававший им странное, недоброе сияние. Эндрю вновь затянулся, отворачиваясь от ветра и погружаясь в свой собственный, дымный мир. Дым чертил в воздухе кривую линию, растворяясь и возникая вновь. Ночное небо украшали звезды, рассыпанные по бесконечному космосу. Миньярд смотрел ввысь, затягиваясь снова и снова, перед тем как вернуться в здание.

Однако его возвращение не осталось незамеченным. Издалека виднелся силуэт, который приближался с каждым шагом. Только сейчас парень узнал знакомый до боли медный цвет волос и синеву глаз, когда-то скрытую за линзами. Его шаги были неровными, парень еле заметно пошатывался, но Миньярд не упустил эти странности из виду.

Нил подошел достаточно близко, чтобы остановиться. Он вполне мог прекратить шаги навстречу, но все равно приблизился вплотную, заставив спину напрячься и приятно заколоть в позвоночнике. От Джостена пахло алкоголем, щеки у него были красные, а взгляд был слегка расфокусированным. Все вместе говорило лишь об одном: он был пьян.

— С кем пил? — задал вопрос Эндрю, пытаясь не обращать внимания на случайное прикосновение ноги Нила к внутренней стороне его бедра, ближе к паху.

— Со всеми. Ребята заснули в комнате Мэтта, — ответил нападающий, смотря прямо в глаза Миньярду и вызывая мурашки. От этого красноречивого взгляда хотелось спрятаться, но Эндрю никогда в этом не признавался и признаваться не собирался, поэтому он просто сделал вид, что для него это ничего не значит.

— И почему ты не пошел спать с ними? — голкипер, пытаясь заострить внимание на диалоге, спросил даже слишком резко, но Нил этого, кажется, даже не заметил.

— Ждал тебя.

— Ты любишь тратить время на столь незначительные вещи.

— Все, что связано с тобой, имеет значение.

Пальцы предательски задрожали от подобного признания, но он спрятал дрожь в сжатой сигарете, из которой выдохнул больше дыма в лицо Джостену.

— Не неси чушь.

— Не называй правду чушью, — парировал тот, даже не поморщившись.

Они простояли молча еще пару минут, пока движения Нила не стали вызывать вопросы. Парень начал тереться ногой о его пах, наблюдая за своими движениями и не комментируя их, словно это не имело никакого смысла.

Эндрю старался молчать, но напряжение в теле росло, и из его горла вырвалось глухое:

— Как думаешь, что ты сейчас делаешь?

— Тебе не нравится? —Джостен задал вопрос и тут же отступил, вернув взгляд к Миньярду, но ногу оставил в том же положении.

Парень задержал все свое внимание на выражении лица Нила. Весь его вид заставлял сердце грохотать.

Рыжие, всклокоченные волосы, казалось, сияли в свете фонарей, от чего вид в целом выглядел тепло даже в холодную ночь. Его ледяные глаза мутно смотрели вперед, и Миньярд, кажется, не видел бы разницы между ними и летящей на него фурой. Даже шрамы не портили его облика. В каждом движении, в каждом изгибе губ, в этих ледяных глазах, в манере говорить – во всем Нил был безумно красив.

От долгого изучения его лица у Эндрю перехватило дыхание. Он тяжело вздохнул, выкинул бычок и, прижав его своей обувью, вновь обратился к Джостену.

— В машину.

*

Они сели на заднее сидение, и тут же оказались в тесноте. Пьяный Нил, не до конца осознающий, что он делает, сел на колени Эндрю, стоило тому устроиться внутри тачки.

— Может, тебе стоило подождать, — озвучил свои мысли Миньярд, нервно улыбнувшись от своего напряжения.

— Может, — ответил Нил, попытавшись устроиться поудобнее, чем напряг все мышцы голкипера. Он мог поклясться в том, что его тело каменное.

Тем не менее, он ему помог, приподняв чужое бедро. Таким образом, ноги Джостена были по обе стороны от бедер, а сам он продолжал сидеть на коленях Эндрю, смотря на него с ожиданием. И голкипер начал, не томя ни себя, ни Нила.

Поцелуй был развязный. Нападающий лисов терялся в своих неуклюжих попытках приблизиться ближе к его лицу и вечно прерывался, чтобы заглянуть в карие глаза. Миньярд на это отвечал еще одной попыткой поцеловать, из раза в раз проявляя терпение к Джостену. В какой-то момент он забрался рукой под чужую футболку и, задрав ее, начал проводить пальцами по спине в области поясницы, чувствуя горячую кожу Нила и его собственное, нарастающее желание.

В конце концов, нить терпения оборвалась,стоило услышать свое приглушенное имя, сорвавшееся с губ Нила.

голкипер стал реже спрашивать разрешения еще со своего третьего курса, но, видя парня пьяным, страх за то, что он может чего-то не хотеть, все-таки одолел здравый рассудок. Поэтому Эндрю поднял голову к Джостену и спросил тихо, но так, чтобы нападающему точно было слышно:

— Да или нет?

— Да.

И больше медлить смысла не было. Миньярд раскрыл ремень от брюк Нила.

когда он поднял голову, в попытке вглядеться сквозь темноту, от осознания того, кто перед ним, в легкие перестал поступать кислород. следы минувших лет отображались на человеке старостью и явной усталостью. хотя даже так, морщины вокруг глаз и схожесть черт с матерью словно выбили из груди воздух. Нил не был удивлен визиту дяди, но встретить кого-то, кто будет напоминать о матери одним присутствием, было больно.

еще больнее стало от последовавшего вопроса.

—где мэри?—с толикой надежды задал вопрос Стюарт, желая услышать именно то, чего ждал. однако вопреки собственному желанию, ответом ему стал кивок в сторону и мрачное выражение лица, выдающее правду само собой.

поняв все без слов, мужчина сжал челюсть. можно было увидеть движение желвалок и хмурый взгляд даже в темноте.

через некоторое время, посмотрев на тело Натана, он с досадой проговорил:

—хотел бы я выстрелить в него еще раз, да только твой друг даже места не оставил.

на такое сомнительное замечание Эндрю даже бровью не повел, все еще смотря только на Нила, все также изучая все его ранения и ссадины с ожогами. Джостен чувствовал, как с каждой секундой возрастает ярость Миньярда, стоило тому задержать взгляд на его ранах.

—надо уходить отсюда. нил?

—я останусь.—парень кивнул самому себе—они ведь должны застать хоть кого-то?

вскоре Стюарт, довольный догадкой нила, позвал на разговор Ваймака, и когда они отошли, все внимание Джостена вновь было обращено к Эндрю.

—скорее всего, сейчас вы уедете вместе с ними, — сказал Нил, не указывая на людей никакими жестами, зная, что Эндрю понимает о ком речь. — скоро полиция будет здесь. — в легких стало гореть, и парень поморщился от боли. между словами нужно было делать паузы, чтобы перевести дыхание, однако Джостен упорно продолжал говорить, не желая останавливаться. ведь если он не убедит Миньярда сейчас — тот останется с ним, и, увидев его на месте преступления, копы обязательно упекут голкипера за убийство важного преступника, который был нужен для допроса.

—ты должен уходить с тренером и с дядей Стюартом, — в конце концов выдохнул он, но ответ получил очевидный.

—мы уйдем вместе, — голос у Эндрю прозвучал твердо и категорично, от чего по спине пошли мурашки. Однако Нил не мог позволить ему остаться, поэтому взял ладонями чужое лицо, сжав губы от боли, которая разнеслась резким током по рукам, но не издал ни звука, а после начал свой монолог вновь.

—Эндрю. если тебя здесь увидят — все твое прошлое станет новым настоящим. больницы, суды, таблетки. я не могу заставить тебя, но могу попросить. — Джостен заглянул в карие глаза, ища хотя бы какой-то процент на шанс того, что Миньярд его послушает. — я буду в порядке. меня они отправят в больницу. ты и сам знаешь, мои права, как человека, не позволяют им начать допрос со мной, пока я в таком состоянии. оттуда я выбью у них разрешение на встречу с вами, но сейчас тебе надо уходить, чтобы увидеть меня еще раз.

после сказанных слов, молчание затянулось на пару минут. они сидели в таком положении и смотрели друг другу в глаза, будто ждали, пока один из них сдастся.

и наконец, Эндрю сдался.

когда Ваймак подошел с подтверждением догадки Нила, он сказал, что их высадят где-то на окраине, где не будет камер. дальше они будут вынуждены добираться автостопом в течение пары часов, но в такое время проблемой это не будет.

все ждали, пока кто-либо озвучит свой протест, но этого не произошло. Эндрю встал, когда обсуждение закончилось, и скрылся за дверьми подвала, не оборачиваясь на Нила. В каждом его движении читалось согласие, смешанное с недовольством от того, что его вынудили пойти на это.

Ваймак же, идя вслед, напоследок махнул рукой, выкрикнув свое традиционное:

—не оставляй нас, иначе я с этими оболтусами не справлюсь.

Тренер явно указывал только на одного «оболтуса», но Нил сделал вид, что не понял, устало улыбнувшись и дождавшись, пока дядя не ответит на его вопросы по поводу реакции Мориям на смерть Натана. Через пару минут ушел и он со своими людьми.

Теперь Джостен был здесь один. Вокруг лежали трупы, но смотрел он только на один, чувствуя, как растягиваются губы в улыбке. Радость от смерти того, кого он боялся всю жизнь, разливалась приятным теплом в голове. А может, это была кровь, стекающая с лица. Джостен не знал, но понимал, что теперь дело за малым.

— У Никки будет больше десяти!! – воскликнул сам Хэммик.

— На самого себя спорить нельзя! – напомнил вылизанный и причесанный с ног до головы Мэтт.

Джостен подошёл к парням и присел рядом, погружаясь в смысл диалога. Молча наблюдать за дискуссией ему не позволили, так что на вопрос Никки:

— Как думаешь, сколько валентинок будет у меня?

Ему пришлось ответить нейтрально, предварительно сделав вид, что он искренне заинтересован этим вопросом:

— Сколько-то да будет.

— Так неинтересно, – Хэммик надулся. – За всё время в команде ты ещё ни разу не сделал ставки, и мне не нравится то, что я ещё ни разу у тебя не выиграл.

— Какая жалость, – не скрывая своей едва заметной улыбки, Нил закатил глаза.

— Когда-нибудь да сдашься, – встрял Мэтт, который всё это время был занят тем, что тщательно расчесывал вставшие пряди непослушных волос.

— Тебя сегодня не ждать? – Нил спросил, поглядывая на Бойда. Теперь он был занят тем, что поправлял рукава рубашки.

— А..? А! – Защитник пытался понять суть вопроса, и когда до него дошло, к лицу у него прилила краска. – Да, мы с Дэн пойдём погулять.

Джостен было обрадовался смене темы, намереваясь ее продолжить, но Никки отмотал всё назад, возвращая к сути.

— У Элисон их будет целая гора, не меньше 30 точно, – он поднял указательный палец.

— Спорить о ней даже смысла нет, это и так очевидно, – Нил бросил это, не задумываясь, но Хэммик уловил тонкую нить интереса и стал подначивать к большему.

— Хорошо, тогда что насчёт… Эндрю? – Парень заговорщицки произнес свой вопрос и, заметив, как брови Джостена дёрнулись вверх, продолжил: – В прошлом году он отсутствовал на празднике, так что мы и сами не знаем, будут ли у него любовные письма.

— Вряд ли, – Мэтт снова вернулся к ним, когда убедился, что с его видом всё нормально. – Его многие считают привлекательным, но репутация у Миньярда хромает. Никто попросту не решится подарить ему валентинку.

— Они могут быть анонимные, – аргументировал Никки, на что Бойд запротестовал:

— Допустим, а будет ли хотя бы одна с именем адресанта?

— Будет, – отрезал Джостен, неожиданно даже для себя влезший в спор.

— Ну-ну, – выдохнул защитник.

— Допиши лучше свою тираду о любви, – сказал Хэммик, привстав, чтобы поближе рассмотреть листок с текстом, на котором Мэтт сочинял предложения чтобы потом их выучить, а позже озвучить на свидании с Дэн

— А сам-то, – буркнул тот, пряча бумагу от любопытных глаз.

— Стой, у тебя же есть Эрик, – Нил вопросительно взглянул на Никки, дожидаясь ответа.

—Но это же не значит, что я не могу сделать открытки людям, которых считаю привлекательными? Уверен, Эрик меня простит.

Разговор продолжался ещё пару минут, перед тем, как началась пара. После, уже во время дневной тренировки, купидон школы раздал всем послания. На удивление, Джостену было адресовано одиннадцать валентинок. Однако он не стал даже заглядывать в их содержимое, посчитав это ненужным. Около Элисон лежало два забитых конверта с валентинками, которые даже не закрывались. У Дэн их было десять, у Мэтта столько же. Рядом сидел гордый и радостный Никки, который триумфально выкрикнул «тринадцать!» и всплеснул руками, случайно задев двенадцать валентинок Рене, которые после ему пришлось тактично собирать с пола. Чуть поодаль стоял Аарон, который число не озвучил, но в его руках их было видно немало. Переведя взгляд на Миньярда, Нил заметил, как среди приличного количества красивых и разукрашенных пустых валентинок без имени их отправителя голкипер разглядывал только одну.

Она была обычная, Джостен попросил её у знакомой однокурсницы, проигнорировав её неоднозначные вопросы. Содержание этого письма он знал, так что просто проследил за тем, как на секунду дрогнули пальцы Миньярда и напряглись плечи, прежде чем он незаинтересованно сбросил всё остальное на пол и спрятал открытку в карман шорт.

Когда тренировка была окончена, и все разошлись по своим комнатам, Нил начал готовиться к вечеру. Он направился в цветочный и, встретив взгляд флориста, который, видимо, разобрал его мотивы (так как весь день собирал букеты для девушек), задал вопрос:

— Вам пионы или розы?

Нил призадумался. Он никогда не размышлял о том, с каким цветком ассоциирует Миньярда.

— А что дарят чаще всего?

— В зависимости от ваших намерений. Вы хотите подарить букет кому-то, кого любите?

Джостен хотел было ответить, но взгляд заметил растение фиолетового цвета. Сирень разместилась позади флориста и тянулась вниз к полу, явно намереваясь упасть.

— Букет сирени.

Прежде чем работник успел сказать о прекрасном выборе, цветок всё-таки упал, подняв шум и забрав всё внимание к себе. Однако вскоре букет оказался у Нила, и он, выйдя из цветочного, направился в сторону общежития. Войдя в комнату, Джостен обнаружил, что Мэтта и Дэн внутри уже нет, а вот Эндрю здесь, вальяжно рассевшийся на диване с банкой пива, которую Бойд купил в надежде выпить вечером.

Заметив в руках Нила цветы, Эндрю выразительно изогнул бровь.

— Ты серьёзно?

Пожав плечами, Джостен поспешил добавить:

— Можешь выбросить, если захочешь.

Ответом стало то, что Миньярд встал со своего места и устремился к парню. Он взял букет и, осмотрев его сверху вниз, вернул взгляд к Нилу.

— Что за странные вещи ты сегодня вытворяешь? Если ты так хотел, чтобы я к тебе зашёл, мог бы сделать это и без подобных шуточек.

— Но тебе понравилось, – сказал Нил, вспомнив дрожь в руках Миньярда и напряжённость плеч. – И это не шутки.

Эндрю на это ничего не ответил. Лишь молча стоял и сверлил Джостена взглядом, в намерении спросить. Однако догадавшийся об этом нападающий Лисов, стоя у двери, уже успел её закрыть, и из его уст раздалось только одно «да», прежде чем Эндрю положил букет на стол и придвинулся к Джостену за поцелуем. Нил ответил на него сразу, взявшись за волосы Миньярда рукой и прильнув к его губам. Язык проскользнул в рот, выбивая из груди воздух. От Миньярда пахло сигаретами и пивом, которое он недавно выпил, но это даже не мешало,если не манило прижаться ещё ближе.

Поцелуй был разорван, когда Эндрю отстранился, уткнувшись в плечо Нила и медленно набирая грудью воздух.

— С днём святого Валентина, – с улыбкой поздравил Джостен, массируя кожу головы Миньярда пальцами в местах, где сжимал его волосы.

— Даже не вздумай, – отозвался тот, спрятав руку под чужой футболкой и потянувшись к груди Нила, чем заставил затаить дыхание в ожидании очередных действий.

Они могли бы провести его также спокойно, как и в остальные дни, если бы во время дневной тренировки Нил не обнаружил, что заболел. Симптомы проявлялись и до этого момента в виде постоянного чихания и першения в горле, но он не обращал на это должного внимания. Дальше стало хуже: Нил почувствовал боль в горле и насморк, но всё равно упорно продолжал игнорировать кричащее о недомогании тело, считая, что оно само справится. И, наконец, в один из будних дней Эндрю заметил, как он с огромным трудом преодолевает пространство на поле, которое обычно рассекал, возбужденный игрой.

— Ты заболел, — недовольно прищуриваясь, прокомментировал за спиной Миньярда Кевин.

На это замечание Джостен, не задумываясь, пожал плечами, отвечая одним «я в порядке». Однако, приглядевшись после слов Дэя, все остальные лисы заметили нескрываемую вялость и сонливость Нила, и Эндрю, подойдя поближе, прикрыл его лоб рукой. Выждав пару секунд, он начал:

— Никки, — возвращая руку в висячее положение, голкипер продолжил — позвони тренеру Ваймаку и доложи ему, что мы с Нилом уходим.

Джостен не был доволен утверждённым вердиктом Миньярда, и поэтому открыл рот, намереваясь убедить всех в том, что он здоров.

— Я могу играть, с моим самочувствием всё хорошо.

Отходящий на свою позицию Кевин, услышав такое громкое заявление, повернул голову и зло нахмурился.

— Не порти тренировку остальной команде, нам не нужен болеющий.

Аргумент был весомым, его поддержали все, и, не желая слышать больше никаких оправданий, отправили его и Эндрю домой, пожелав выздоравливать.

Уже в квартире, когда Миньярд дал указание снять с себя верхнюю одежду и лечь в кровать, Нил осознал всю масштабность своей болезни. Голова кружилась, проявился кашель, глаза стали слезиться. В сумме все перечисленные симптомы доставляли ужасный дискомфорт, вдобавок начало лихорадить. Видимо, он усугубил своё состояние тренировкой.

Из коридора показался Эндрю с кружкой, от которой исходил пар. Он протянул её Нилу, и парень понял по едкому запаху трав и кипятка, что это лекарство. Когда «больной» поднял взгляд, он увидел, как голкипер команды лисов пытается разобраться с электронным градусником, нажимая на одну кнопку и хмуря брови. Выглядел он смешно, но Джостен ничего не сказал, дождавшись, пока Миньярд разберётся с проблемой и отдаст градусник ему, чтобы тот положил его под подмышку. Вскоре от Эндрю последовал ещё один приказ.

— Не двигай этой рукой, — он указал на ту, что держала градусник, и посмотрел на кружку, которую нападающий держал левой рукой, пытаясь сдерживать дрожь. На эти слабые потуги Миньярд ответил тем, что молча изъял лекарство и присел рядом, поднося его ко рту Нила. Парень понял простое указание и отпил, пощуриваясь от неприятного вкуса.

— Ты будто лимон откусил, — отозвался Эндрю, смотря на недовольное выражение лица Джостена.

На такую колкость он ответил незамедлительно:

— Думаю, лимон будет получше того, что ты мне дал.

— Может и так. Однако тебе бы не пришлось пить эту гадость, если бы ты начал лечиться ещё в самом начале. Как долго ты умалчивал о своём состоянии?

Нил проигнорировал вопрос и ответил по-своему, не желая подтверждать слова Миньярда.

— Это всего лишь простуда. Относиться к этому серьёзно незачем.

— Заткнись. — Вслед за последним словом последовал щелбан по разгорячённому лбу, и парень почувствовал, как легкое возмущение растворяется в воздухе.

Эндрю убрал кружку на стоявшую рядом тумбу и взял градусник. Вынув его из-под чужой руки и посмотрев на цифру, озвучил вслух:

— 38 и 7.

Джостен недовольно покосился на прибор в руках голкипера и наполнил свой каприз всей категорийностью, которую мог бы восполнить всякой фразой.

— Я это... — он жестом головы указал на кружку — пить больше не буду.

Миньярд сделал глоток из кружки, но проглатывать не стал. Вместо этого он приблизился вплотную и, положив руку на его шею, поцеловал Нила в губы. На это действие парень ответил с охотой, прильнув в ответ, но стоило ему сбавить свою бдительность, как Эндрю впустил горькое лекарство в рот Джостена и, вынудив его сглотнуть, продлил поцелуй на дополнительные пару секунд, прежде чем отошел от чужих губ и заглянул в голубые глаза.

— Такими темпами ты заразишься меньше чем за сутки, — предупредил его нападающий лисов, но ответом ему стало ещё одно соприкосновение их губ.

Эндрю отвел взгляд и устремил его на лежащее тело. Нил был до отвращения похож на своего отца, и от этого злость кипела даже сильнее, заставляя желваки на лице задвигаться. Не задумываясь больше ни секунды, парой больших шагов он предстал перед трупом.

Он не знал всей истории Джостена, но информация, которой Эндрю обладал, говорила, что главная проблема — Натан.

В магазине его пистолета оставалось еще четырнадцать патронов. Миньярд вновь вскинул руку и, устремив ее прямо в лицо лежащего, выстрелил в место, где у Нила покоился новый шрам. От сильного повреждения глазное яблоко вытекло и скатилось по лицу вниз, опустошая глазницу. Следом Эндрю начал выстреливать такую же идеальную дорожку из круглых дыр на руках. Даже когда патроны закончились, он продолжал нажимать на курок из раза в раз, не обращая внимания на устремившиеся на него взгляды и тишину, которую нарушала лишь глухая очередь щелчков.

— Эндрю… — раздалось по ту сторону хриплым голосом, но он не спешил отводить взгляд. Хотелось увековечить эту картину в памяти.

— Эндрю… — еще один оклик, и Миньярд всё же медленно опустил пистолет, поворачивая голову к источнику звука.

Джостен был в том же положении, изменения были лишь в том, что Ваймак теперь придерживал его за оба плеча, пристально смотря на голкипера. Впрочем, так на него смотрели все.

Не желая больше заставлять Нила надрывать голос, Эндрю подошел, сев перед ним на колени и устремив взгляд на его лицо. В холодных голубых глазах застыли слезы, но Джостен не плакал. Он смотрел на Эндрю так же изучающе, как и сам Миньярд. Вскоре последовал вопрос:

— Что вы тут делаете?.. — в каждом слове звук пропадал и появлялся вновь. Насколько же сильно он сорвал свои голосовые связки? —

Эндрю не стал объяснять подробно, считая, что сейчас вовсе не до этого. Он взял лицо Нила рукой и стал медленно вычерчивать круги на тех участках кожи, что остались целыми. Не отводя взгляда от Нила, он жестом головы указал на стоящих сзади людей и еле слышно выдохнул: Джостен жив.

— Нил.—

— Они оказались там же, где и мы. Я услышал их разговоры, — сказал он спокойно, но Нил почувствовал легкую дрожь в пальцах. Эндрю прикладывал усилия, чтобы держать себя в руках.

— И вы с тренером решили пойти с ними? — он задал этот вопрос Миньярду, но ответил Ваймак.

— Эндрю вызвался пойти с ними и пригрозил, что пойдет туда и без нашего сопровождения, если мы не дадим разрешения.

Натаниэль вернул взгляд голкиперу. Хуже всего была узкая темная полоса, тянувшаяся от уголка правого глаза через всю скулу. Сам глаз наполовину был залит кровью — видимо, Миньярда задели локтем еще в той толкучке, во время которой Ната похитили.

Приняв информацию, которой поделился тренер, Натаниэль вновь обратился к Эндрю:

— Ты мог ослепнуть, — сказал он. — Сколько лет дерешься и до сих пор не научился уклоняться?

Ответом ему стал каменный взгляд. Миньярд отпустил его лицо и взялся за чужой затылок. Выждав еще пару секунд, пока он насмотрится на его лицо, Веснински вдохнул побольше воздуха и заговорил на немецком, остерегаясь лишних ушей:

— Меня забрала Лола, — он метнул взгляд на труп, чтобы убедиться, что она больше не представляет опасности, и продолжил: — Они хотели избавиться от меня, так как я представлял опасность что для отца, что для Мориям.

— Значит, твои проблемы в общении с людьми — все же не притворство, — заключил Миньярд.

— Я собирался тебе рассказать..-пробормотал Натаниэль.

— Хватит врать.

— Я не вру. Я бы рассказал вчера, но они были в раздевалке. Те люди, что пришли нас проводить, не были охранниками. Они явились за мной и пошли бы на все ради того, чтобы меня увезти. Я думал, если буду молчать, они вас не тронут. Я не знал, что они подстроят потасовку.

– Что я тебе говорил насчет добровольного мученичества? – прищурился Эндрю.

– Что оно никому не нужно, – сказал Натаниэль. – Но ты меня не останавливал.

– Это подразумевалось само собой.

– Я же глупый, забыл? Мне все нужно разжевывать.

– Заткнись.

– Процент ненависти вырос до девяносто четырех?

– До ста.

– Лола, – перебил Натан, но договорить не успел.

Дверь распахнулась, и в подвал ворвалась толпа людей, открывших стрельбу с ходу. Глушители отчасти гасили громкость выстрелов, и все же в тесном замкнутом пространстве каждый хлопок бил по коже Натаниэля, словно разряд тока. Лола находилась ближе всех к двери, и теперь, под градом пуль, ее тело дергалось, будто в конвульсиях. Натаниэль старался лежать тихо, чтобы не привлекать внимания, но, когда народу в помещении прибавилось, осмелился перевести взгляд на Натана. Димаччио, пытавшийся обеспечить ему безопасность, больше не прикрывал его своим телом. Мясник пал под градом выстрелов и больше не подавал признаков жизни, разместившись на полу тряпичной куклой. На все это Нат смотрел невидящим взглядом. Ему не верилось, что это происходит на самом деле, но боль в теле подсказывала: это вовсе не сон.

В комнате стихло. Натаниэлю слышались только собственные вздохи, слившиеся с ритмом сердца. Он был готов поклясться: его биение слышали все. И пусть легкие жгло, дышать было больно, он чувствовал, как к горлу подступает ком, грозящий вырваться смехом. Сын Натана Веснински лицезрел смерть своего отца и не чувствовал ничего, кроме давящей радости. Все решилось парой выстрелов. Все его восемь лет в бегах оборвались пулей из глушителя. Ирония давила на виски и словно насмехалась над Абрамом, Крисом, Стефаном, Нилом.

За занавесом собственных мыслей еле слышно отдавались звуки. Натаниэль слышал, как его зовут по имени, и, почувствовав, как сжимают плечо, оглянулся. Перед ним стоял тренер Ваймак, судя по всему, выкрикивающий обращение к «Нилу». Смутно помня, что в подвале есть кто-то еще, он обшарил взглядом лица. И одно из них выбило у Натаниэля весь воздух из легких. Эндрю, заведенный и беспокойный, оглядывался по сторонам, словно искал что-то важное. В руке у него был пистолет, который явно уже был использован. Голос Ваймака позволил Миньярду определить местонахождение «Нила» и повернуть к ним голову.

– Эндрю. –

Быстрые шаги разносились по лестнице, ведущей вниз. Он был вооружен, но был уверен: голых рук хватило бы, чтобы разобраться с теми, кто забрал нападающего лисов.

Эндрю ввязался в группу членов мафии вместе с тренером. Не спрашивая разрешения, он потребовал пустить и его, не тратя времени на объяснения. Он бы пошел туда и без них, но не отрицал значимости их помощи. Самый старший из них даже не предпринял попыток отговорить, так что вскоре глушитель, выданный не без косых взглядов, был крепко сжат в руке и применен на практике, как только дверь помещения вылетела с петель. Миньярду не потребовалось времени, чтобы понять, кто Нилу приходится отцом. Голкипер сжал челюсть так сильно, словно сдерживал ярость и затыкал себе рот, но все нутро кричало, скручивая органы и вызывая тошноту: "УБЛЮДОК."

Обстрел был беспорядочным: люди в черном стреляли во всех. Но только Эндрю был нацелен на одного. Он вскинул пистолет и, держа кисть прямо, нажал на курок. Тело, служившее живым щитом для отца Нила, рухнуло на пол, превратившись в бесполезный кусок плоти. Первый выстрел Миньярда был направлен в плечо. Второй – в ногу. Третий, и завершающий– в лоб. Искренне хотелось продолжить, но страх за Джостена, который мог попасть под обстрел, пульсировал под кожей, и главной задачей для Эндрю стало найти Нила. Ваймак, участвовавший в "чистке" не менее активно, чем он, нашел Джостена первым. Он слышал смех, слышал сорванные голосовые связки, но оглядывался снова и снова, словно не верил, что этот звук исходит от выжившего. В конце концов взгляд вернулся к тренеру.

– Нил! Нил!! – кричал Дэвид, сжимая чужое плечо.

Рядом с ним на коленях сидел Нил. Окровавленный, весь в ожогах. Кровь стекала с его руки, в волосах она сворачивалась, окрашивая каштановые локоны в бордовый. На щеке, выглядывающей из тени, алел свежий ожог, окруженный синяками и свежими кровоподтеками.

И опасения Жана сбылись. Они проиграли не без помощи Нила, но ему было так плевать на эту игру, что он, преисполненный мыслями об Эндрю, даже не обратил внимания на подходящего Рико. В голове вертелись вопросы, связанные лишь с одним человеком: «Что делает Эндрю?» Миньярд занимал своим именем все возможные раздумья. С ним все должно быть хорошо, раз Джостен здесь. Оставалось лишь протерпеть каникулы и не даться Морияме психологически. Эта мысль отрезвляла и возвращала к реальности. Нил здесь, Миньярд в Истхейвене, а значит, все происходит ровно так, как должно происходить для спасения голкипера.

Ужасно хотелось вернуться.

Не успел Джостен поднять головы после того, как вышел из раздумий, как едкий и неприятный голос раздался у самого его лица, заставляя напрячь плечи и неосознанно прикусить щеку. Перед ним стоял «король».

— Как всегда ужасно, — с отвращением отозвался Рико и не вызвал этой фразой абсолютно никаких эмоций в Ниле.

— Ты настолько бесполезный, что мне даже комментировать неохота.

Нил был уверен, что комментировать Морияма мог бы бесконечно. Эти пустые слова, наполненные лишь желанием унизить, не трогали Джостена ещё с первого дня, и он принял решение игнорировать Рико, когда посчитает это неважным.

Неважным он считал это всегда, но всё же время от времени приходилось обрывать блаженную тишину ответами, которые всегда приводили к новым ранениям. Приспосабливаться к этому даже не пришлось. Он знал, что его ждёт ещё с самого прилета. Нил также понимал, что независимо от его поведения, «король» всякий раз будет встречать его с «распростёртыми объятиями» в восточной стороне гнезда с ножом в одной руке и с наручниками в другой.

До этой встречи оставался короткий промежуток, во время которого Джостен должен был убираться на поле вместе с проигравшей частью команды, однако делал он это так медленно, что помощь его даже не ощущалась. И хотя Жан на этот заметный прокол ничего не сказал, нашлись люди, недовольные игрой и оскалившиеся на защитника.

Уэйн Бергер — нападающий Воронов, подошедший к Нилу с неприятным оскалом и воняющий потом.

Парень не собирался с ним разговаривать, поэтому медленно побрёл к Моро, но голос сзади раздался громко, а вонь доходила до ноздрей.

— Ну и мерзость, — пробурчал Нил себе под нос и сомневался, что кто-либо услышал озвученные им мысли, так как голос у него хрипел.

Тем временем Уэйн только начинал, намеренный вызвать раздражение.

— Отвратительная игра, Натаниэль Веснински! — в его словах звучала показная бодрость, словно он поздравлял Нила с прекрасным результатом тренировки. Однако каждый в Воронах прочувствовал сарказм. Следом за Бергером последовал более грубый голос. Люк Карди — крайний защитник поля "Воронов". Их имена парень знал хорошо благодаря Кевину, что вынудил запомнить каждого человека с его характеристикой.

— Также отвратительно, как и вчера, — прокомментировал Люк, и следом получил ответ от Уэйна:

— Также отвратительно будет и завтра.

Их дуэт славился тем, что они дополняли друг друга, когда требовалось вывести человека из себя. В остальное время они питали друг к другу такую же ненависть, что и другие члены команды. Было иронично, что их неприязнь подавлялась на поле и даже не витала осадком в воздухе. Однако в Гнезде Эдгара Аллана она кипела и царила, поглощая собой каждый угол.

Но на эти замечания Джостену было плевать, лишь бы быстрее закончить этот вечер и отрубиться хотя бы на короткие полтора часа.

Он уже подходил к Жану, который ждал его с таким же безразличным взглядом, что и прежде, но сзади послышались колкости по поводу запрещённой темы: Эндрю.

— Уверен, его дружок тоже будет играть после больнички, — отзывался нападающий Уэйн о пребывании Миньярда в больнице.

Эти слова разнеслись по полю и заставили Нила застыть. Жан смотрел вопросительно.

— Конечно, он ведь лежит оттраханный после братца. Смешно, такого из себя строил, а на деле оказался слабаком, ничего из себя не представляющим, — добил крайний защитник. — Ебаный неудачник.

Моро понял, что Нил хочет сделать, и еле слышно попросил: «Не надо».

Последней каплей стал вопрос Люка, обращённый к Бергеру, но Джостен бросился к ним, не дожидаясь ответа.

— Как думаешь, он собой торгует? — не успел Люк договорить, как Нил зарядил шлемом в грудь, а после ударил наконечником прямо в лёгкие. Позволить себе убить он не мог, поэтому обеспечил Карди "безопасностью", но всё же выбил весь воздух, оставив его лежать и пытаться вдохнуть. Дальше он этот же наконечник клюшки засунул в рот защитнику, выкрикивая с улыбкой, явно наслаждаясь процессом:

— Надо же, Люк, хорошо берёшь в рот! — Нил зло скалился, не обращая внимания на болящее горло. Он должен ответить за Эндрю.

Следующим раненым должен был стать Уэйн, но он уже успел ударить Нила, отойдя от секундного шока, после чего Джостену пришлось сплюнуть кровь. К счастью, несмотря на привкус металла во рту, зубы остались на месте, а он — на ногах. Поэтому парень наступил на чужую ногу в своей спортивной обуви, давя на неё с такой силой, словно пытался раздавить фаланги пальцев. Ему удалось. Отвлечённый на ногу Бергер попытался схватить парня за плечо, но Нил пригнулся и ударил локтем по челюсти снизу. Ударил он сильно, и был в этом уверен. Нападающий кричал, явно от боли. Из его рта вытекала кровь, а значит, он прикусил себе язык. Как бы Нилу ни хотелось продолжить, сил больше не было, и Джостен упал на колени. Во рту стоял солоноватый привкус крови, в глазах мутилось, а в боку пульсировала боль от разошедшегося шва. Каждый вдох давался с трудом.

К счастью, Жан уже стоял рядом, оттаскивая его прочь от дерущихся и скрывая за своей спиной, как бы показывая, что трогать его нельзя.

— С ним разберётся Рико.

Уж Рико-то разберётся. С огромным удовольствием.

За словами третьего номера свиты короля последовали недовольные возгласы, требующие отдать Джостена им. Целая команда хотела выбить из него всю дурь, особенно Люк, униженный и без переднего клыка. Заметив это, Нил не смог позволить себе улыбнуться из-за смертельной усталости, но был рад.

Моро, не проронив ни слова, резким движением схватил Нила за локоть и потащил к выходу. В комнате захлопнулась дверь, щёлкнул замок. Жан отпустил его только у самой кровати.

— Ты хоть понимаешь, что натворил?! — в голосе Жана сквозило неподдельное беспокойство. Лицо его было искажено гримасой, в которой смешались гнев и тревога.

— Заткнул им рты, когда это было нужно. Пусть поливают грязью мою игру, но личности "Лисов" трогать не позволю, — выдохнул он. Беречь остатки сил предстояло для встречи с "королём".

— Молодец, — послышалось у двери. Жан выдержал паузу, давая Нилу расслышать сарказм. — Теперь у нас проблемы.

Но Джостену было всё равно. Последствия? О них он и так знал. Хотелось только одного: чтобы этот цирк кончился, и поскорее увидеть свою команду. Пусть даже пришлось бы приползти к ним. Следом за этой мыслью возник вопрос: «Как они там?» С ними всё должно быть прекрасно. Ребята празднуют у Мэтта: скорее всего, где-нибудь гуляют или ужинают. Нил попытался представить эту картину: Кевин с Ники спорят о "Троянцах", Аарон сидит в телефоне, изредка поглядывая на команду, но не враждебно, скорее с интересом, а Мэтт помогает матери. Выглядело это умиротворённо, и Джостен на время успокоился, представив себя среди них. Но мысли вновь вернулись к Эндрю. Не успел парень задать себе очередной вопрос, как в голове возник другой: «Хочет ли он знать?» Миньярду вряд ли весело. Впрочем, как и Нилу.

Из раздумий вывела боль. Открытые раны вновь начали отдавать болью, словно мстили за неразумные действия, из-за которых им теперь приходилось нелегко. Заметив это, Жан с усталостью вздохнул, но всё же достал аптечку из комода, подошёл вплотную и принялся помогать Джостену снимать футболку.

— Как ты их терпишь? — глухо спросил Нил. Он и вправду не понимал, как можно выдерживать такую мерзкую команду, в которой нет ни капли тепла.

Ответ Моро заставил себя ждать несколько секунд, и не показался Джостену весомым аргументом. Хотя для каждого — своё.

— Мы вороны, — короткая фраза больше не несла за собой пояснений. Нилу и не нужно было. Он слишком устал для расспросов.

Когда с ранами было покончено, Джостен вновь оделся, не без помощи товарища по команде, и услышал последнее на сегодня напоминание:

— Через полтора часа Рико будет ждать тебя у себя. Отдохни.

"Глупый мальчишка", — послышалось Нилу там, где этого не было. Жан говорил так постоянно, и теперь эта фраза звучала в голове всякий раз, когда Моро сдерживался от её произношения.

Лис ничего не ответил, и когда ворон скрылся из виду, осторожно лёг на кровать, прикрыл веки и воображая себя среди своих родных сокомандников. Он очень ждал конца этого кошмара и встречи с Эндрю. Пусть тот убьёт его, когда узнает, что он всё это время не был рядом с Кевином, Нилу всё равно хотелось увидеть его. Тоска по дому поглощала его от и до. Нил никогда бы не подумал, что способен на это чувство.У него никогда не было определенного местожительства, поэтому он никак не мог охарактеризовать это слово.Но попробовав сейчас, у него получилось что-то на подобии ассоциации.«Дом»-это Лисы. Ваймак. Эбби. Эндрю. Это больше не насилие, и больше не страх. Необычное тепло окутало тело собой. Нил неестественно сильно желал увидеть их. Также неестественно сильно желал лицезреть «его» лицо без этой пустой улыбки, не значащей ничего, кроме фальшивого веселья. Знал бы голкипер, о ком Нил думает, непременно ответил бы колкостью. Но это не тот Эндрю, который будет ждать его в Истхейвене. Ожидание не будет вечным, парень дождётся, и тогда всё точно будет в порядке.

С этим желанием он уснул, погрузившись в сны.

Вечер вторника бил по стенам квартиры криками и звуками битой посуды. Никто не собирался друг другу уступать.

Всё начиналось только с нарастающего напряжения и недомолвок. Повисшие обещания остались молча натягивать струны на их взаимоотношениях. Проблематичность Эндрю и его характера приводила к недопониманию. И пусть чаще всего Нилу удавалось погрузиться в его внутренние переживания и всецело понять его точку зрения, оставались индивидуальные ситуации, которые мешали проводить дни так же спокойно, как и в основном. Джостен и сам не был подарком, поэтому их тяжёлые характеры сливались в одну катастрофу в моменты, когда никто из них не собирался подавлять свои эмоции, а разговоры приводили к бешенству с обеих сторон, при этом сами причины раздражения всегда оставались целыми и невредимыми. Нилу казалось несправедливым то, что проблемы в виде других людей сказывались именно на них двоих, и каждый раз он обещал себе больше не рвать их взаимоотношения напряжением и пустыми фразами только из-за внешних раздражителей, подливающих масло в огонь, но после очередного конфликта срывался вновь.

Именно поэтому он был прижат к стене, а на его шее покоилась рука Эндрю, давящая сильнее, чем при поцелуе. Нил хватался за его руку на шее, царапая и предпринимая все попытки убрать её от себя.

Сдерживая своё сознание в тисках, нападающий выпалил фразу, которую наполнил сарказмом и иронией:

— Мог бы и обратить внимание на мой стресс, — и вправду. Джостен ведь не идиот, и видел опасность. Соответственно, оставался в сознании и понимал, к чему будет вести его монолог.

Парень бы остался стоять, но когда ему начало казаться, что голова принялась кружиться, он ударил в живот Миньярда ногой, отбросив его от себя и взявшись за гортань, принимая попытки выровнять своё дыхание и вдохнуть побольше кислорода. По ту сторону раздалась шипящая угроза:

— Ебал я в рот твой стресс.

Хотелось прыснуть смехом, поэтому Нил так и сделал, вынуждая себя и дальше стоять на ногах. Он понимал, что не стоит этого говорить, однако злость лилась из тела словно водопад, угрожая заполнить всю квартиру собой.

— Как быстро пропадают твои чувства. Сделаешь со мной то же, что и с Тильдой?

Ответом стала ваза, влетевшая в стену рядом с его головой. Смех и дрожь пробирали его тело с самых ног до макушки головы. Было близко.

Следом Миньярд налетел на Нила так быстро, что Джостену осталось только поддаться весу и упасть на пол спиной, оставшись в уязвимом положении под чужим телом. Он взялся за ворот его одежды и скрестил их, оказывая давление на его шею. Колено его находилось под грудью Эндрю, которому пришлось пригнуться к его лицу, чтобы уменьшить напряжение. Собственно, поэтому Нил решил использовать свою возможность и стал давить на грудную клетку коленом.

Однако это не сбавляло напора Эндрю. Миньярд поднял кулак и ударил в лицо Джостена, повторяя удар снова и снова, словно стараясь вбить его в пол. Нилу казалось, что до потери сознания осталось немного, поэтому он стал давить на шею сильнее, чтобы вырубить Эндрю раньше, чем это удастся сделать ему. Он чувствовал, как собственные силы покидают его, но не отпускал, цепляясь за этот шанс. Джостен слышал, как их тяжёлое дыхание сливается в одно, а также терпел осколки от посуды, под которой он лежал. Они неприятно царапали через ткань одежды. Вдруг Эндрю заговорил, нарушая повисшую тишину, полную тяжёлых вздохов.

— Зачем ты делаешь то, о чём впоследствии жалеешь?

Вопрос показался нападающему глупым, поэтому он ответил, несмотря на сдавленность и хрипоту в голосе. Ироничность сцены зашкаливала.

— Сожалений не существует. Ты сам говорил. Или мне процитировать? — Молчание затянулось на долгие секунды, которые стали казаться мучительнее боли, которую он ощущал. Видимо, голкипер не знал, что ответить. Или же пытался понять парня. Джостену казалось, что это затянется надолго, однако вскоре глухой голос вывел его из переживаний.

— Ты мог бы просто не говорить этого. Мог бы просто промолчать, Нил. Это возможно.

Вмиг по нападающему ударила вторая волна гнева. Он стал давить сильнее на дыхательные пути Миньярда, на что не получил ответной реакции. от него ждали ответа.

— Промолчать? Ты себя слышишь? Эндрю. Я убью себя охотнее, чем промолчу.

Натаниэль понимал, что Миньярд злится. Он чувствовал чужое напряжение, но этот разговор должен был продолжиться, чтобы решить проблему. Он снова дождался ответа, сдерживая порывы гордости, которые толкали его к удару.

— Ты создаёшь для себя опасность из раза в раз, не контролируя свой язык. Однако после этого чувствуешь дикое желание убежать. Я знаю тебя, Нил. Зачем ты делаешь рискованные вещи, зачем уменьшаешь свои шансы на выживание? — голкипер сказал это громко, голос срывался на крик, и Нил чувствовал его ярость. Но он не мог остановиться, стоя на своём. Его характер — это его главная составляющая, и он не будет собой, если будет заставлять себя затыкаться.

Однако Джостен понимал, что Эндрю боится за него. Знал, что беспокоится и не хочет его терять. Так что решил отпустить ворот его рубашки и оставить слабую хватку на его лице. Нежность, которая резко стала разливаться по его телу, вернула парня в реальность, в которой он был привязан к голкиперу. Он смотрел в его карие глаза и видел расширенные зрачки, а также заметил всё внимание, которое он обратил на нападающего. Вскоре Миньярд сделал то же самое. Его руки стали опорой его телу, держась ладонями вниз к ламинату, и больше не представляли никакой опасности. Губы парней были так близко друг к другу, что если бы Нил мог, он бы вцепился в них мёртвой хваткой, но парень не собирался делать этого сейчас, когда Миньярд к этому не готов. Поэтому он выговорил самым спокойным голосом, который мог выдать:

— Эндрю. Всё будет хорошо. Клянусь. Мориямы меня не убьют. Контракт подписан. Я должен остаться целым, чтобы отдавать им 80% своего заработка. Они не имеют права нарушать правила. Разве что подкараулят где-нибудь, чтобы пару раз ударить, но ведь ты будешь рядом? Всё в порядке, Миньярд, я жив и останусь живым. Верь мне.

Взгляд сидящего на нём стал сверлить нападающего. Он явно искал возможные пробелы, о которых Нил мог бы умолчать. Однако, когда не нашёл их, всё-таки позволил себе сдаться.

— Ненавижу тебя, — выпалил голкипер, но больше не злился, и это успокаивало. У Джостена получилось привести их двоих в чувство. Всё в порядке.

С этим чувством спокойствия он остался под Эндрю, погружённый в их молчание. Никто из них не двигался. Да и не считал это нужным. Каждому хотелось вновь убедиться в существовании другого. Снова войти в тонус и насладиться друг другом.

Пусть их взаимоотношения являются странными, пусть иногда решаются силой, Нил всем доволен. Был и останется. В конце концов, ему не нужен никто, кроме Миньярда, и он неуверен, что неизменное можно изменить. Так что плевать на споры и на боль. Требующееся ранение будет вытерплено, если это способ помочь Эндрю прийти в себя.