Как описать Fraktal Ovala тем, кто будет слушать ваши треки впервые?

Андрей: Мы делаем музыку на стыке интуитивной электроники, эмбиента, экспериментальной поп-формы и поэтической звуковой абстракции.
Она строится на контрасте холодной электронной точности и человеческой теплой уязвимости. Мы за контакт противоположностей без нужды в защите и нападении. Однажды нашу музыку назвали «музыка любви и первопроходства, нечто потаенное...никому не принадлежащее». Думаю, мы уже лучше не скажем.

Есть в РФ или других странах идейно близкие команды/музыканты? В какой-то момент мы случайно вспомнили позднее творчество группы «Сумеречный сад».

Андрей: Про «Сумеречный сад» слышу впервые, спасибо, беру на заметку. Честно говоря, невероятно сложно упомянуть команды, близкие идейно. Идея Fraktal Ovala сформировалась из жизненного опыта и переживаний. В музыку это трансформировалось как поток сознания. Конечно, в этом потоке прямиком из нашего культурного кода мелькают какие-то услышанные ранее музыкальные группы и формы. Но в процессе создания концепции альбома и музыки они не запоминаются. Идея музыки именно как потока сознания наблюдается у Coil, например, их и выделю. А из РФ могу просто назвать первые пришедшие в голову альбомы:

Валентина Пономарёва — Terra Incognita, 1990;
Танцы на воле — «Телевизионный снег», 1996;
Deadушки — PoR.no, 2001;
Есть Есть Есть — «Сказки для Кейто», 2016;
Who Is Folia?, 2021.

Полина: В подростковом возрасте вдохновлялась группой Fleur, «Серебряной свадьбой», ещё заслушивалась Марией Чайковской, ранней daKooka, Машей Badda Boo. Сейчас я скорее легкомысленный слушатель. Мне так много всего нравится, когда слушаю, но у меня никогда не возникает желания походить на. Бывает, нравятся вокальные приемы, в процессе прослушивания могу их повторять. Потом они где-то в импровизации могут всплыть, вероятно, но это неосознанный процесс.

У себя канале вы написали, что сравнения с Theodor Bastard и «Театр яда» не могут не льстить. Насколько знакомы с их творчеством, насколько оно повлияло на вас?

Андрей: К творчеству этих групп отношусь без любви, но с уважением. К «Театру яда» пришел через свое увлечение Coil в поисках российских экспериментальных групп. Слушал давно, не полюбил, но, пожалуй, запомнил и выделил безусловную свободу самовыражения, идею аудиоколлажирования и своеобразное «разрешение» быть странным, транслировать лабиринты своего сознания без прикрас и без смягчений. Theodor Bastard прочно в моей жизни не закрепился, но группа культовая. Быть упомянутыми в одном ряду с ней приятно.

Полина: Часто слышала имена вышеупомянутых групп в импров-тусовке. Возможно, даже что-то слышала из их творчества. Я слушаю много разной музыки в потоках Яндекса, часто что-то новое открывает для меня муж, что-то ребята из группы, но я не привязываюсь к именам и не запоминаю.

Fraktal Ovala вырос из Вашего личного проекта и проекта Полины. Могли бы кратко о них рассказать?

Андрей: Мой основной проект — Nonsense Club (@nonsenseclub). Один из треков на дебютном альбоме FO — это кавер на трек с дебютника Nonsense Club Laplandia. Мой основной проект — это смесь деконструкции техно и IDM, замысловатого саунд-дизайна, моих несдержанных хотелок и придумок. Он более резкий, более требовательный к слушателю, иногда издевательский, иногда мрачный. В общем, послушайте.

Полина: Группа Аууу! (@ayyy_band) выросла из импров-тусовки. Начинали мы с исполнения мантр в электро. Потом решили уйти в авторское. Сейчас мы можем назвать себя ритуальной индитроникой.

Разноплановость альбома «Восемь» не позволяет однозначно идентифицировать источники вдохновения. Можете назвать их?

Андрей: Меня вдохновляет блэк-метал как стихия, звук как язык взаимодействия с неидентифицируемым, смех как награда и жизнь как приглашение к подвигу над собой. Если чуточку серьезнее — меня вдохновляет попытка абстрагироваться от любых источников вдохновения, прощупывания мира с белого листа.

Полина: Последние года три много импровизировала с разными музыкантами, с группой устраивали джемы, в том числе мантровые. Репетативность пошла именно из мантровой истории.

Детство в поселке, окруженном лесом, и книги писателей-фантастов после школы так или иначе повлияли на ту музыку, которую Вы делаете сегодня или не слишком?

Андрей: В большей степени это повлияло на Nonsense Club. Сейчас в музыке Fraktal Ovala это проявляется в мечтательности. К лесу и к фантастам после школы стоит еще прибавить любовь к блэку, которую я несу всю свою жизнь. Из блэка я взял насыщенную образность музыки.

Полина: Я из семьи военного, поэтому, когда я была ребенком, мы часто переезжали. Разные уголки страны отличались не только атмосферой, но и менталитетом, приходилось адаптироваться. Привычка быть разнообразной живёт со мной до сих пор и отражается в текстах и исполнении.

У Nonsense Club выходил альбом на португальском лейбле. Как случилась эта замечательная история?

Андрей: В 2021 году я установил Ableton, написал свой первый альбом и благополучно случайно потерял все треки, не сделав копий. Немного погоревав, я приступил к первому альбому, только уже внимательнее. В поисках лейбла связывался с различными российскими и зарубежными лейблами и волею случая попал на Diffuse Reality, португальский техно-лейбл. Очень рад нашему контакту: они позволяют мне экспериментировать как угодно в своей музыке. И вот с ними мы уже 6 альбомов вместе.

Кроме отличной музыки у Вас еще классные фотографии. Вы не занимаетесь видеосъемкой? С таким чувством кадра, возможно, у Вас получилось бы что-то интересное.

Андрей: Большое спасибо! Помимо фотографии есть малюсенький опыт видеосъемки концертов. В ближайших планах клип на песню с дебютника. Далее, возможно, отдельные визуальные опыты, связанные с музыкой и не только. Также упомянем, что у нас в процессе запись нового сингла.

Если бы можно было на машине времени отправиться в прошлое или будущее, чтобы сыграть концерт Fraktal Ovala, какую эпоху и локацию Вы бы выбрали?

Андрей: Так как это музыка про контакт, хоть и через остроту и сомнения, страхи и клыки, но все-таки контакт, я бы выбрал будущее. Концерт при первом внеземном контакте с пришельцами. Want to believe.

Полина: Будущее. Возможно, ближайшее. Слушать лежа на полу или земле, при тусклом свете.

HMR: Знать слушателям о проекте ничего особенно не нужно, кроме того что уже есть на наших ресурсах. Нужно, скорее, слушать песни, и все станет понятно и о проекте, и о многом другом.

Лично я не представляю себе слушателя, не стремлюсь это делать и никогда не стремился. Считаю, что как только автор начинает думать о слушателе/зрителе/читателе, то тут же происходит нечто типа идейной деформации, и автор начинает, может быть, даже неосознанно, не творить, а обслуживать слушателя, то есть удовлетворять его запросы. В этот момент образуется некая «петля»,  вырваться из которой очень сложно. И тогда, создавая объект искусства, например песню, автор не дает возможности слушателю выйти за рамки привычного, за рамки той самой «петли», не выбивает его из равновесия, а создает конструкцию бесконечных повторений уже слышанного и пережитого. В этой конструкции теряется все, пропадает смысл самого главного — смысл созидания.

RGN: Мне малоприятна концепция «смерти автора», но я вынужден ее признавать. Мысли, изложенные в одноименном эссе Ролана Барта и заложившие фундамент этой концепции, я принимаю без особого неудобства — в целом я согласен с французским философом. Однако как автора меня может раздосадовать, если субъективная интерпретация идей, заложенных в мое произведение, вступит с ними в принципиальное противоречие.

Формально мы принимаем автора за субъект, воздействующий на человека через художественное произведение. Но когда поток транслируемых идей, сжатых в символы и обернутых в образы, попадает в поле восприятия слушателя/читателя/зрителя, то неминуемо пропускается через фильтры его мировоззрения, личного опыта, принятых установок, убеждений, заблуждений, предпочтений и всего того, что сформировало его личность к моменту соприкосновения. Объект воздействия становится субъектом восприятия, инструмент воздействия — объектом восприятия, а автор выносится за скобки. Художественное произведение — хоть и результат творческого акта автора, но результат промежуточный. Представленный аудитории объект искусства каждый заинтересованный обозревает со своей точки зрения через призму своего восприятия, которое, как заводик по переработке поступающей информации, может генерировать смыслы, в некоторой степени отличающиеся от авторского замысла (как безобидно, так и радикально). В результате появляются индивидуальные интерпретации, в сущности расширяющие пространство произведения, но могут возникнуть такие, что вывернут его наизнанку. И автора больше нет, есть только множества индивидуальных прочтений. В этом прелесть искусства — в отклике других. В этом и его коварство — этот отклик может быть из ада. Красота или отвращение — в глазах смотрящего.

У автора нет авторитарной власти над своим произведением, даже ее иллюзию он теряет сразу после публикации. Шутка еще в том, что произведение и не могло быть создано исключительно кем-то одним, обособленным от прошлого, настоящего и сущего. Как ни поверни, приглядись и заметишь, что в сплаве из уникальных впечатлений, острых реакций на известные события, личных, но многим до боли знакомых, переживаний и потрясений присутствуют еще и вытесненные элементы культурного кода, примеси переосмыслений и продукты распада поколений.

Я не хочу лишать слушателей свободы интерпретировать наше творчество — бестолковая это затея. Понадеюсь, что ключевые мотивы у нас созвучны. Но, чтобы не быть понятым неправильно, кое-что рассказать следует.

Да, например, как создавался дебютный альбом.

RGN: «Скорбь» — работа концептуальная, яростная и надрывная. Он писался с конца 2022-го по конец 2024-го года. Пока мы его писали один из нас похоронил отца, а другой сына. Было много отчаяния, горя, потерь, предательств и невыносимой тяжести пиздеца, в которых мы скрупулезно выводили на черном обелиске нашу «Скорбь». Мы не принимаем трагичную позу и не погружаем слушателя в бездну с садистским наслаждением обиженного мизантропа. Через долину смертной тени проложен путь к благостной цели. Чтобы чудовища сгинули, придется взглянуть им в глаза и каждое назвать его именем. Эскапизм — беспонтовый курорт для социальных животных и загон для пассивной скотины. Катарсис — вот высшая степень оргазма. Чтобы достигнуть его, необходимо довести творческий акт до предела. Это мы и попытались сделать — выреветь всю хворь, прожить скорбь и освободиться от боли.

Говорят, что наш альбом достаточно кинематографичный. Давайте я попробую представить нашего слушателя как зрителя. Он восхищается работами Пола Томаса Андерсона, Стэнли Кубрика и Александра Сокурова. Не без труда, но с удовольствием (которое кто-то сочтет извращенным), с трепетом воспринимает кино Андрея Тарковского и Алексея Германа, но скорее предпочтет им что-то полегче, например Ларса фон Триера, а может Дэвида Линча. Если захочется романтичного и утонченного, обратится к Уэсу Андерсону и Джиму Джармушу, если посмеяться — к братьям Коэнам. Его повседневный выбор — Квентин Тарантино, братья Макдонахи, Дэни Бойл, Николас Виндинг Рефн и что-то подобное. Он никогда не чурался фильмов Балабанова, в юности торчал на Кроненберге и угорел в свое время по «Экс-ударнику». Он не обратит внимания на выход фильмов Майкла Бэя, Михалкова и всего, что производят их цеха. Брезгливо отвернется, если ему попытаются подсунуть какую-нибудь очередную хуету с участием очередного Безрукова или Кологриового, он пересмотрит первый сезон «Улиц разбитых фонарей», но не блядскую «Бригаду». Чтобы понять его, достаточно понять «Донни Дарко». Но это я уже что-то совсем о личном.

После прослушивания возникает впечатление, что тексты песен могут существовать сами по себе, вне музыки. Такая текстоцентричность — это то, что вы хотели?

RGN: Не то чтобы очень. 50 на 50. И писались композиции примерно также: какие-то отталкиваясь от текста, какие-то от музыки. Вместе они составляют целостную картину «Скорби».

Тексты «Боишься ли ты темноты?», «Затеряться в безумии танца», «Войне и смерти вопреки», «Девятиэтажная тоска» — самостоятельные поэтические произведения, их можно прочесть в моих книгах «Панк и Морок» и «Не время для героев».

Гимн депрессивного гедонизма «Отвези меня на рейв» и по-юношески эмоциональный «Свет в конце дискотеки» нарочито упрощенны для восприятия, в них я посотрудничал со своим внутренним подростком. К этой же категории можно отнести и «Я люблю мертвецов, потому что их проще любить» и «Там, где бродит кровь», но в них примешано немного больше поэзии. «Второе пришествие» выросло из метамодернистской иронии в припевах и разрослось до вполне серьезной композиции, когда для куплетов я переработал свою «Сагу о недавних событиях».

HMR: Короче, да, можно тексты читать отдельно. Я читал, мне понравилось.

Когда вы придумали все эти песни? Есть стойкое ощущение, что это все содержит в себе переосмысление того кошмара, который начался в 2022 году.

HMR: Музыкально альбом делался 2 года. Да, тут есть переосмысление. Не только этих ужасов, но и личных трагедий. Тексты RGN странным и ужасным образом резонируют с моими личными переживаниями. Даже более того — некоторые моменты в них почти дословно воспроизводят мои личные воспоминания. При этом Рома об этом не знал, но теперь вот узнает.

RGN: Как посмотреть.. Кошмар начался задолго до 2022 года. На альбоме есть композиция «Затеряться в безумии танца», текст написан в сентябре 2013 года, но может появиться стойкое ощущение, что он появился лет на 10 позже. В моей книге «Не время для героев», изданной в 2016 году, помимо «Затеряться в безумии танца», есть стихотворение «Лето в ожидании войны», написанное летом 2014-го, и «Взгляните на птиц небесных» — весной 2014-го. В стихотворении «С чего начинается Родина?» того же года тема войны тоже затронута. В книге «Панк и Морок», вышедшей в 2023-м, есть стихи «В объятья русской смерти заключенным» 2019 года и «Мой век несется смертоносно» 2015-го, предрекающие, что «мы все несемся однозначно в ебеня». В них тоже сквозит кровавый кошмар, да и много где в моем творчестве отражалась война. В основном, на альбоме тексты, написанные после 2022-го. В них, конечно, уже переживание и переосмысление. Самая насыщенная ими композиция — «Втрое Пришествие», в ней переосмысление всего нашего постсоветского, того, что завело нас туда, где мы оказались.

Я не строю из себя пророка, в 2022-м меня прям начали бесить все эти артисты, которые поднимали что-то из прошлого творчества со словами «а вот мы уже тогда об этом пели/говорили» и связывали с происходящим какие-то абстракции из своих текстов. Все до безумия логично, воздух давно был пропитан этим безумием, мы им дышим уже давно, но мы в основном не замечаем, как дышим. Лично я переживаю этот кошмар долгие годы, я отказывался верить в него, но не мог не ощущать.

Насколько корректны ассоциации с «Биопсихозом»? Или у вас были совсем другие влияния?

HMR: Я слышал пару треков «Биопсихоза», но как ориентир при написании материала для альбома их не воспринимал. В принципе, мне хотелось смешать подход в аранжировке, использующийся в современных электронных жанрах, с неким подобием саунда рэпкор-банд из 90-х вроде Downset. В процессе первоначальная задумка претерпела некоторые изменения, но получилось вроде тоже неплохо.

RGN: В 2007-м под впечатлением от клипа «Биопсихоза» Libido я приобрел их альбом P.L.O.D. Мне понравилось. Диск пылится где-то в моей детской комнате, надеюсь, сохранился. Потом я увидел и другие их видеоработы и знатно прихуел. Один раз был на их шоу — впечатлило. Но в процессе записи «Скорби» о «Биопсихозе» я не вспоминал. Зато часто приходили референсы от KoЯn и Skinny Puppy — думаю, по настроению мы схожи. О том, что возникнут сравнения с «Биопсихозом», я подумал уже ближе к концу нашей работы. Пожалуй, сравнения уместны. И даже отчасти приятны.

Фиты с Никоновым и Любичевой — продолжение личного знакомства или коллаборация исключительно в творческих целях?

RGN: Мне повезло лично познакомиться с теми, чьи песни слушал с юных лет, Леха и Маша одни из них. Но фиты с ними решение концептуальное.

То, что в композиции «Свет в конце дискотеки» должен быть Никонов на фите, задумывалось изначально. В ней содержится аллюзия на песню «Дискотека» «ПТВП» с моего любимого альбома 2084. Когда я писал «Свет в конце дискотеки» я представлял себе сплав из «Последних танков в Париже» и KoЯn, лирика соответствует моим пятнадцатилетним настроениям. Я точно знал, что попрошу Леху прочесть стихотворение тех лет «Это жалкий запах духов». Мы записали трек, я начитал эти стихи и скинул Лехе. С детства я запомнил последние строчки именно так: «А вот когда любовь, это действительно плохо». Но оказалось, что у автора там не «любовь», а «зима». После записи мы гуляли с Лехой и тогда он сказал: «Знаешь, а ведь я изначально написал «любовь», а потом зачем-то поменял на «зима»… Видно, первое решение было действительно верным». У нас на альбоме это стихотворение звучит так, как изначально задумывалось поэтом.

С Машей мы знакомы более 10 лет. Альбом «Скорбь» вышел на лейбле «Барто» bastard boogie tunes. Мне хотелось добавить в одну из композиций женский вокал, резкий голос Любичевой идеально зашел в «Там, где бродит кровь», а вокализы ближе к завершению стали шикарным украшением.

HMR: Фит с Любичевой — лучший трек на альбоме в плане аранжировки и саунда.

Никонов и Любичева — это, очевидно, одни из главных контркультурных (до определенной степени) героев в русскоязычном пространстве десятых. С кем еще вы бы хотели посотрудничать?

HMR: С удовольствием сделал бы трек для Земфиры, для Николая Комягина из Shortparis (мы общались с группой до смерти Николая — прим.), а лучше для их дуэта. Это из российских артистов и не в рамках «Слёз Монро». А уж если помечтать, то хотелось бы, конечно, посотрудничать с Томом Йорком, с Бьорк, с Eartheater, с Arca, может быть. Передайте им всем, что я, в принципе, готов.

RGN: C Фео и Азом из «Психеи». Недаром нашу «Скорбь» уже успели сравнить с ранними альбомами психов. Я «Психею» с 10 лет слушаю, взрослел с этой группой и интерес не пропадал, не раз замечал, что у нас и музыкальные вкусы сходятся. С Uratsakidogi, думаю, можно удачно совместить два лора. С «Узницей совести» мог бы получиться совместный репчик. А если помечтать, то с музыкантами групп «Правда» и «Курара» очень хотелось бы посотрудничать, и Гошу Орехова из eSKiMo затащить на фит (пожалуй, лучший голос отечественной альтернативы нулевых). И чтобы еще Максим Кравцов к записи приложил свой невъебенный талант.

Кстати, на презентации альбома нас поддержали на сцене Zёrna, состоящие из участников поразивших меня в нулевых Protozoa, и «Враги», чью кассету «Никарагуа» я в свое время заслушал до размагничивания. А в концертный состав «Слез Монро» вошли гитарист и барабанщик из «Порт(812)». Недавно у нас вышел EP «Второе пришествие», для этого релиза Doqta из Feodoq и «Врагов» и HYper JOhn сделали ремиксы, так что сотрудничество мы продолжаем.

Вы нечасто играете концерты. В этом году что-то планируется?

RGN: Да, ближайший концерт 15 марта в Санкт-Петербурге, в клубе «Цоколь». Когда следующий — неизвестно. Под каждый концерт приходится собирать состав музыкантов, так как постоянного нет, а HMR не видит необходимости давать концерты.

HMR: Я не хочу пока выступать и не уверен, захочу ли в будущем, если то, что нас ждет, вообще можно назвать будущим. Да и всегда я уютнее чувствовал себя в стационарных условиях, даже не в студии, а дома.

RGN: Может мы еще пошумим как-нибудь на сцене, но пока в планах только 15 марта, Питер, «Цоколь». Приходите.

Слёзы Монро

Bandlink

ТГ

ВК

Instagram

Релизы:

Альбом «Скорбь»

EP «Втрое пришествие»

Концерт 15 марта

ВК

Согласно аннотации, альбом посвящается всем недобаюканным детям. Не эти ли уже (не)повзрослевшие дети и причина той хтони, о которой в том числе твои песни?

А что было первоочередным, дитя или хтонь? Они настолько переплелись, что уже непонятно.

В рецензии Александра Горбачева была такая формулировка «Цайтгайст чувствуется, но вот тенденция придумывать песням дополнительную нарративную рамку (тут какой-то мутный сай-фай) — это лишнее, ей-богу». По твоим наблюдениям, насколько сопутствующая альбому антиутопия была понята слушателями?

«Няня» — отдельная практика рецепции аудио. Её художественная форма — одна из вариаций на тему поэтики тесноты в условиях дефицита подобно приговским стихограммам. Неважно, до какой степени «нарративная рамка» была понята слушателями (у них и своих трактовок хватит), гораздо важнее степень эмоциональной вовлечённости.

Каково придумывать антиутопии в мире, который всё больше на них похож?

В мире, который всё больше похож на антиутопию, придумывать её — всё сложнее.

После «Няни» не было желания сделать нечто подобное? Например, альбом-фильм или альбом-спектакль.

И то, и другое, и ещё чего-нибудь. Сейчас всё больше смотрю в сторону мультидисциплинарного подхода: хочется делать многослойные проекты, не ограничиваясь каким-то одним регистром.

В одном из интервью ты говорила, что тебя раздражает необходимость апеллирования к жанровым клише. Если отстраниться от них, могла бы ты назвать артистов, которые (не) повлияли на то, какой получилась «Няня»?

Повлияли тексты: прозаические (разносольные), поэтические (футуристы, например, или поэты московского концептуализма), некоторые кураторские.

А как насчет источников вдохновения для визуальной части? В твоем проекте она проработана как следует — от клипов до дизайна сайта.

Они везде. От лично сфотканных этикетажей до азиатских коллажей, от странных постеров до визуалов Хамдамова и Лантимоса, от текстильных и книжных орнаментов до дюреровской графики, от «красных» работ Капура до скульптур Пети Дьякова. Много-много прекраснейших вещей.

Тебя раздражают сравнения с АИГЕЛ? В твоей жизни их музыка вообще сыграла какую-то роль?

Сравнения не раздражают, просто сразу ставлю внутреннюю галку: «Ага, в обзоре написали, что есть созвучность, значит, пошли проторенным путем». Айгель люблю и уважаю: за словоформы, за палитру, за тонкость.

Виртуозное владение словом с множеством литературных отсылок — результат собственной начитанности и интереса или не обошлось без профильного образования?

Все и вместе.

Одна из твоих татуировок — «ВСЁ ЕСТЬ ТЕКСТ». Текстоцентричность твоего творчества очевидна. Не возникает ли порой ощущения, что в новом музконтексте всё стало лучше с музыкой, но сильно хуже со словами?

Не хуже: курс на упрощение (равно как и усложнение) никогда не менялся. Сам язык постоянно меняется, мы не успеваем отрефлексировать эти процессы.

Твои слушатели когда-нибудь говорили тебе, что иначе представляли, как ты выглядишь, пока не посетили концерт или не смотрели фото/видео? Учитывая твои нетривиальные способности менять интонацию и флоу, я нередко представлял, что этот голос принадлежит девушке, скажем так, более брутального вида.

Да, часто говорят про миниатюрность, про детское лицо, даже если видели фотки до того, как пришли на концерт. «Марина, ты такая маленькая!». Меня всегда это умиляет.

По состоянию на 2026 год кажется уместным говорить о наличии некоей относительно самобытной российской инди-сцены. Есть впечатление, что её ключевая характеристика — максимальный эскапизм на фоне не самых простых времён. О твоем творчестве такого не скажешь. Насколько ты чувствуешь себя в контексте того, что происходит с независимой музыкой в РФ? И интересен ли тебе он в принципе?

Каким теперь может быть новое искусство — не закрывающим глаза на действительность или, наоборот, уходящим от неё? На вопрос Теодора Адорно до сих пор нет односложного ответа, а упомянутый эскапизм — лишь один из возможных методов. Те настроения, которые я наблюдаю в индустрии, нарочито не конфликтогенны, оттого и связи внутри неё ещё более тонкие, легко рвущиеся. Я не знаю, как не подсвечивать эти самые «времена».

Твои слова из одного интервью: «Невозможно говорить об РФ сегодня, не наговорив себе на 20 лет». Под тем же интервью авторы написали, что «и сегодня в России возможно радикальное художественное высказывание». Ты согласна с их оценкой?

Понятие радикальности сейчас сильно размыто. Если я говорю с человеком, уехавшим из России по опредёленным соображениям, — это радикально или норм? То, что мы постим сторьки в Instagram — это радикально или на грани? Сегодня в России возможно сильное художественное высказывание — единственная актуальная формулировка.

У слушателей за пределами РФ будет в этом году шанс увидеть Гейл Дороти вживую?

Я очень на это надеюсь.

СЛУШАТЬ АЛЬБОМ «НЯНЯ»