Дата рождения: 1979.16.07

Чистота крови: чистокровная

Факультет: Слизерин

Стажировка: Министерство магии — Департамент регулирования и контроля магических существ

Амортенция: запах дорогих духов с лёгкими цветочными нотами; свежего пергамента и чернил; холодного осеннего воздуха. Эти запахи ассоциируются у Пэнси с комфортом, привычной роскошью и редкими моментами, когда рядом находились люди, которым она действительно доверяла.

Боггарт: собственное отражение, в котором она стоит совершенно одна, отвергнутая всеми и лишённая привычного положения и влияния.

Пэнси Паркинсон родилась в чистокровной семье, воспитанной на традициях старого магического общества. С самого детства она привыкла к тому, что происхождение, фамилия и связи имеют большое значение. Семья Паркинсонов придерживалась консервативных взглядов, поэтому Пэнси с ранних лет усвоила представление о превосходстве чистокровных волшебников и необходимости сохранять старые порядки.

В Хогвартс Пэнси поступила в один год с Гарри Поттером и была распределена на Слизерин. В школе она быстро стала заметной фигурой среди слизеринцев. Пэнси была близка к Драко Малфою и его компании, часто поддерживала их насмешки над другими учениками. Особенно неприязненно она относилась к тем, кого считала недостаточно достойными своего круга.

Пэнси не отличалась особой храбростью и предпочитала находиться рядом с теми, кто мог обеспечить ей защиту и влияние. Однако назвать её совершенно безразличной к происходящему тоже нельзя: за резкостью, высокомерием и язвительностью скрывалась девушка, которая очень боялась потерять привычный мир.

Во время войны Пэнси оказалась перед выбором, который уже нельзя было решить одной фамилией или положением семьи. В битве за Хогвартс она открыто предложила выдать Гарри Поттера Волан-де-Морту, после чего была остановлена другими учениками. Этот поступок окончательно показал, насколько сильно страх влиял на её решения.

После войны жизнь Пэнси изменилась. Мир, в котором она выросла, больше не существовал в прежнем виде. Семье пришлось столкнуться с последствиями поддержки старых порядков, а самой Пэнси — с необходимостью самостоятельно решать, кем она хочет быть дальше. Некоторое время она держалась за привычные убеждения, но постепенно стала замечать их противоречия.

Вернувшись в общество после войны, Пэнси решила связать себя с Министерством магии. Работа и стажировка стали для неё способом доказать, что фамилия Паркинсон не определяет всю её дальнейшую жизнь. При этом она сохранила осторожность, амбициозность и привычку тщательно выбирать людей, которым можно доверять.

Пэнси — девушка с острым языком, сильным характером и хорошо развитым чувством собственного достоинства. Она привыкла замечать слабости окружающих и нередко использует их в споре. Пэнси может быть язвительной, высокомерной и довольно жестокой в своих высказываниях, особенно если чувствует угрозу своему положению.

Она не любит показывать страх или неуверенность. Даже когда сомневается, скорее сделает вид, что полностью контролирует ситуацию. Пэнси умеет быть обаятельной и вежливой, когда это выгодно, поэтому её поведение сильно зависит от того, с кем именно она разговаривает.

Её сильные стороны — наблюдательность, осторожность, умение быстро ориентироваться в обществе и защищать собственные интересы. Она хорошо понимает значение репутации и социальных связей.

К слабым сторонам относятся страх перемен, зависимость от чужого мнения и болезненная реакция на потерю статуса. Пэнси тяжело признавать собственные ошибки и ещё тяжелее — просить прощения. Она может долго держаться за человека или убеждение только потому, что боится признать их ошибочность.

После войны её взгляды постепенно становятся менее категоричными. Она всё ещё ценит происхождение, традиции и положение семьи, однако начинает понимать, что человек не всегда обязан отвечать за взгляды своих родителей.

В общении Пэнси обычно говорит уверенно, иногда насмешливо и с лёгким превосходством. С близкими людьми она значительно мягче, хотя даже тогда редко позволяет себе открыто показывать уязвимость.

Фанкаст: Alice Pagani

Прозвище — Пенни

Дата рождения: 25 января 1980 года

Чистота крови: Полукровка

Факультет: Когтевран

Стажировка: Аврорат

Амортенция: Зелёный чай, шафран и бергамот. Основной аромат можно назвать свежим, но в нём присутствует терпкость, что очень хорошо отражает суть самой Пенни и её предпочтения (в напитках так точно).

Боггарт: Своё изуродованное тело, на котором можно увидеть не только ссадины и кровоподтёки, но и оторванные, разрезанные куски кожи. Собственное уродство она не способна принять, поэтому боггарт чаще всего предстаёт изуродованной версией самой Пенни, которая в этот момент испытывает не только страх и оцепенение, но и признаки тошноты.

Пенелопа родилась 25 января 1980 года в семье чистокровного волшебника и маглорождённой ведьмы. После окончания Хогвартса мама решила посвятить свою жизнь созданию одежды, она рисовала эскизы и шила на заказ, а потом и вовсе открыла собственное ателье. Отец работал стирателем памяти при Министерстве магии, став для девочки не только символом защиты, но и проповедником "правильной идеологии", что позже сказалось на её взаимодействии с окружающими и на мировоззрении.

С ранних лет Пенни с трудом находила общий язык со сверстниками. Детские игры казались ей хаотичными и бессмысленными, а тяга к тишине и глубоким разговорам оттолкнула от неё большинство ровесников. Большую часть времени девочка проводила в четырёх стенах, увлекаясь игрой на скрипке, чтением книг и рисованием маслом.

В сентябре 1991 года Распределяющая шляпа отправила её на Когтевран. Учёба давалась Пенелопе блестяще, но её социальной изоляции это не помогло. Она не любила пустословить, предпочитая молчание бессмысленным сплетням. Её изысканный вкус, мудрый не по годам взгляд и ироничные замечания, работавшие как щит от любых попыток сблизиться, создавали образ самодостаточной студентки.

Переломным моментом, навсегда разделившим её жизнь на "до" и "после", стали военные события. Пенни оставалась на стороне добра, борясь за возможности и справедливость, а вот позиция собственного отца в этой войне для девочки стала открытием и удивлением. Как оказалось, он был сторонником идеологии Волан-де-Морта, и узнала она об этом в коридоре волшебной школы во время битвы. Когда Пожиратели Смерти атаковали учебное заведение, битва была не на жизнь, а на смерть. В одной из таких стычек Пенелопа столкнулась лицом к лицу со своим отцом, когда тот велел сдаться, сложить палочки, дабы она не пострадала, оказавшись в выигрышной позиции. Реальность не укладывалась в сознании Пенни, а чувство несправедливости, накатившее внезапно, оказалось сильнее её воли. В этот миг пробудилась та часть её натуры, которую она всегда считала своей тенью. То зло, что всегда было где-то внутри, не выбираясь наружу. В ходе битвы на палочках отец мёртвым грузом пал прямо на глазах дочери. И только опомнившись, она поняла, что сотворила самую большую в мире глупость. Что-то в девушке сломалось в тот момент, когда она сидела на холодном мраморном полу, удерживая бездыханное тело собственного отца, истекающее кровью. Никто не видел, как поднялась её рука на отца, никто не видел, как она убила его, а позже разразилась в рыданиях.

После этих событий ночи стали её персональным адом: обострившаяся тревожность и кошмары не отпускали до рассвета, заставляя вздрагивать от любого шороха. Каждый раз она видела во сне его, своего отца, которого убила, не моргнув и глазом. Доверие к людям, и до того бывшее её слабым местом, исчезло окончательно. Мать, заметившая ощутимые перемены в дочери, отдала большие деньги на ее ментальное восстановление, что немного улучшило ситуацию.

Зачастую ориентирована на общение с людьми постарше в силу неспособности найти с одногодками общий язык. Испытывает трудности в выражении эмоций и часто не может идентифицировать своё состояние, придавая ему эмоциональную окраску, от того почти всегда носит это в себе, сдерживаясь до последнего. В основном прислушивается к голосу разума, что стало ещё более заметно после войны. И в её глазах это не только про выживание, но и про упорядочивание хаоса.

Рассудительна и рациональна, но может съязвить или отшутиться, когда чувствует, что в диалоге задета больная тема. Использует сарказм и иронию как щит. Для неё смех — это способ обесценить угрозу или скрыть замешательство. Когда ситуация становится слишком интимной или эмоционально заряженной, она непроизвольно дистанцируется, переходя на формальный, почти сухой тон общения.

В компаниях часто занимает позицию отстранённого наблюдателя, предпочитая анализировать поведение окружающих, а не участвовать в эмоциональном обмене. Это создаёт вокруг неё образ самодостаточной девушки, за которой скрывается глубокое чувство социальной изоляции. При этом при необходимости может взять на себя лидерскую позицию и вести за собой людей.

Также многие отзывались о Пенни, как об умной утонченной особе с изысканным вкусом в одежде и глубоким взглядом, будто бы она была мудра не по годам.

Если говорить о манере общения, также не любит пустословить и говорить лишь бы о чём, считая, что это бесполезная трата драгоценного времени. Предпочитает более глубокие и погруженные диалоги, о своих интересах и хобби может говорить часами.

После войны стала ещё более замкнутой, некоторое время не могла справиться с чувством обострившейся тревожности и кошмарами, которые посещали по ночам. Доверие к людям было не её коньком, а после трагедии она и вовсе стала рассчитывать только на себя.

Фанкаст: Тася Телес (Tasya Teles)

«Селестина» (от латинского слова caelestis - «небесный», «божественный») — означает «небесная» или «райская». Обладательницы этого имени часто описываются как творческие или же мечтательные.

Дата рождения: 20 ноября 1979 года

Чистота крови: Полукровка

Факультет: Пуффендуй

Стажировка: Департамент регулирования и контроля магических существ.

Амортенция: Запах сырой утренней земли после дождя, прохладный мятный чай, едва уловимый горьковатый шлейф успокаивающего зелья и мягкий мускусный запах тёплой кошачьей шерсти.

Боггарт: Пустой, безмолвный коридор Хогвартса в темноте, в конце которого внезапно появляются тени тех, кого она потеряла.

Детство Ханны было тихим и размеренным, проходившим на стыке двух миров: её отец, Томас Аббот, был маглорождённым, а мать, Аделаида, происходила из старинного, но обедневшего магического рода. Мать всегда поддерживала дочь во всём, окружая её заботой и прививая глубокое сострадание ко всему живому. Поступление в Хогвартс и распределение на Пуффендуй казалось началом безопасной, сказочной жизни, но реальность магического мира оказалась куда суровее.

Годы учебы пронеслись на фоне нарастающей угрозы. Если в первые годы Ханна была обычной, жизнерадостной и порой излишне тревожной девочкой (именно она одной из первых в школе открыто носила значки «Поттер — вонючка», а затем искренне стыдилась этого), то возвращение Волан-де-Морта перевернуло её мир. На пятом курсе она столкнулась с жестоким давлением, а на шестом её постиг самый страшный удар: в разгар войны Министерство подтвердило гибель её мамы, Аделаиды, убитой Пожирателями смерти.

Школьный год под управлением ставленников Тёмного Лорда стал для Ханны периодом выживания в осажденной крепости. Чтобы не сойти с ума от постоянного страха, она ушла в себя, погрузившись в мир собственных мыслей, фантазий и творчества — она часто рисовала на полях пергаментов и придумывала истории. В тот самый мрачный период отец подарил ей огромного трёхцветного мейн-куна по кличке Лаки, который стал для неё главным утешением и молчаливым спасителем от одиночества. Битва за Хогвартс 2 мая 1998 года навсегда разделила её жизнь на «до» и «после», унеся жизни многих её друзей.

Вернувшись на восьмой курс по программе ПОиГП, Ханна уже не была прежней девчонкой. Потеря матери и пережитый кошмар сделали её тихой, мечтательной и почти незаметной тенью в коридорах замка, не расстающейся со своим пушистым котом. Чтобы отвлечься от личной боли, она выбрала стажировку в Департаменте регулирования и контроля магических существ — подальше от шумной суеты, где забота о беззащитных созданиях стала её тихим способом исцеления.

Ханна превратилась в глубокого, застенчивого интроверта с тонкой душевной организацией. Пережитая боль и утраты парадоксальным образом развили в ней удивительную мечтательность и творческое начало: уходя от мрачной реальности, она научилась находить спасение в воображении, поэзии или зарисовках. Она предпочитает держаться в тени, избегая громких разговоров и большого скопления людей, чувствуя себя по-настоящему в безопасности лишь в компании своего мейн-куна Лаки или близких друзей. В её манере держаться появилась хрупкая сдержанность: она редко повышает голос, внимательно слушает, но сама открывается лишь единицам.

Её сильная сторона — невероятная эмпатия, развитое воображение и стоицизм. Ханна не сломалась окончательно; она обладает удивительной внутренней стойкостью. Слабыми сторонами остаются глубокая затаённая меланхолия, склонность уходить в свои фантазии, избегая решения проблем, и панические атаки, накрывающие её в моменты триггерных воспоминаний. Внешняя мягкость и миловидная внешность обманчивы — за этим фасадом скрывается хрупкий, но сильный духом человек.

Фанкаст: Сабрина Карпентер

Астория – греческое имя, означающее «звезда», «звёздная дева».

Изольда – женское имя, которое в зависимости от этимологии означает либо кельтское «прекрасная», либо древнегерманское «вооружение, снаряжение».

Дата рождения: 18 февраля 1981 года.

Чистота крови: чистокровная.

Факультет: Слизерин.

Стажировка: Департамент Тайн.

Амортенция: чёрная смородина, ирис, бергамот, свежая бумага, косметическая пудра. В комбинации – свежий, холодный, сухой, пудровый запах.

Боггарт: прежде её самым сильным страхом являлись бесчисленные полчища жуков, один вид которых неизменно пробуждал в Астории неподдельный ужас и отвращение. После событий войны, когда родовое проклятие начало истощать девушку, боггарт обрел вид её собственной могилы.

Зима 1981 года выдалась холодной и затяжной. Дни проходили неторопливо: за окнами поместья бесконечно шёл дождь, а промозглый ветер то и дело бился в стекла, напоминая о себе пронзительным свистом. Внутри всё оставалось по-прежнему, хотя в этот период привычный уклад дома складывался несколько иначе. В одной его части было неспокойно. Няни и глава семейства, Аарон Гринграсс, хлопотали над маленькой Дафной, стараясь не оставить без внимания ни одну её потребность или прихоть. В другой же царила почти полная тишина. Там отдыхала Элеонор Гринграсс, ожидавшая рождения второго ребёнка и проводившая последние недели беременности вдали от лишней суеты.

Однажды это привычное спокойствие нарушил детский плач. Он раздался в этих стенах уже во второй раз, оповещая о появлении на свет ещё одного ребёнка. У мистера и миссис Гринграсс родилась дочь, которую назвали Асторией.

Астория родилась слабым ребёнком и с первых лет жизни часто болела. Её самочувствие нередко становилось причиной тревоги для родителей, однако долгое время никто не мог предположить настоящую причину происходящего. Лишь позднее семье стало известно, что на девочке лежит старинное семейное проклятие. Впрочем, назвать её ранние годы несчастливыми было бы несправедливо.

Говоря о детстве Астории, нельзя не упомянуть её отца, Аарона Гринграсса.

Несмотря на своё положение и достаток, он никогда не производил впечатления человека, которому было необходимо выставлять их напоказ. В стенах Визенгамота, где Аарон служил, его ценили за сдержанность, принципиальность и способность сохранять рассудительность даже в обстоятельствах, требовавших особенно взвешенных решений. Дома же он был совсем другим. Спокойным, терпеливым и неизменно внимательным к семье, он искренне любил жену и дочерей, не делая между ними различий в своей привязанности.

При этом именно с Асторией у него сложились особенно близкие отношения. Даже внешне девочка во многом пошла в отца, и знакомые семьи нередко отмечали их сходство. Аарон категорически отказывался смотреть на дочь как на слабого или неспособного человека лишь из-за её здоровья. Болезнь могла накладывать определённые ограничения, но не должна была становиться оправданием для бездействия. Поэтому он скорее поощрял самостоятельность Астории, чем оберегал её от всех внешних факторов.

Именно отец впервые привил ей любовь к чтению и стремление постоянно узнавать что-то новое. В семье Гринграссов книги никогда не воспринимались исключительно как развлечение. Аарон считал их одним из лучших способов разобраться в истории и лучше понимать окружающий мир. Ещё в детстве он знакомил Асторию с мировой литературой и старинными мифами, а позднее, когда дочь стала достаточно взрослой, чтобы самостоятельно воспринимать более сложные темы, начал приносить ей книги по истории магии и законодательству. Неудивительно, что со временем работа отца в Визенгамоте стала вызывать у неё всё больший интерес, и Астория впервые задумалась о том, чтобы однажды пойти по его стопам.

Впрочем, Аарон не хотел, чтобы жизнь дочери ограничивалась одной лишь учёбой. Он старался знакомить её с разными занятиями и позволял самой решать, что из этого её интересует. Одним из таких увлечений стали шахматы, которым Астория научилась ещё в детстве.

Элеонор Гринграсс, мать девочек, была женщиной по-настоящему красивой, причём её внешность сразу выдавала аристократическое происхождение. Но одними внешними достоинствами её характер не ограничивался. Элеонор отличалась добротой и искренностью, была умна, рассудительна и неизменно сдержанна, а природная изящность проявлялась во всём, к чему она прикасалась. Ещё в школьные годы она не раз заставляла сердце юного Аарона замирать, и спустя множество лет, прожитых вместе, его чувства к ней ничуть не ослабли. Он любил её всё так же, как прежде, а возможно, с годами даже сильнее. Элеонор занималась изготовлением ювелирных изделий и обладала безупречным вкусом во всём, что касалось внешности, поэтому с ранних лет старалась привить дочерям чувство меры, умение одеваться со вкусом и внимание к деталям. В случае с Асторией это дало свои плоды: повзрослев, та с удовольствием наряжалась даже для самых неформальных мероприятий и едва ли могла назвать лишним повод провести немного времени перед зеркалом.

С сестрой у Астории с ранних лет сложились исключительно тёплые и доверительные отношения, хотя внешне и по характеру они были абсолютно разными. Дафна во многом походила на их мать и с детства отличалась той же утончённостью и безупречной манерой держаться, которой Астория в первые годы невольно старалась подражать. Впрочем, с возрастом это желание прошло, уступив место спокойному восхищению старшей сестрой. Девочки проводили много времени вместе и почти всегда оставались неразлучны, поэтому появление в семье тайны, связанной со здоровьем Астории, не могло не отразиться на их отношениях. После того как стало известно о проклятии, Дафна, как и Элеонор, начала опекать младшую сестру гораздо сильнее прежнего. Астории это не нравилось. Её задевало не столько само внимание, сколько ощущение, что из-за болезни в ней видят человека менее самостоятельного, чем она была на самом деле. Ей не хотелось, чтобы близкие сомневались в её способности справляться с собственной жизнью, и ещё меньше хотелось однажды почувствовать себя для них обузой. При всём этом привязанность Астории к матери и сестре оставалась неоспоримой.

Дня отправления в Хогвартс Астория ждала с почти безумным нетерпением. Она росла усидчивой и любознательной девочкой, особенно тяготевшей к точным наукам, где выводы основывались прежде всего на фактах. Неудивительно, что распределяющая шляпа отправила её на Слизерин. Уже тогда её отличала известная целеустремлённость. Астория всерьёз представляла своё будущее в Визенгамоте и стремилась однажды занять там достойное место. На протяжении всех школьных лет она с одинаковым усердием занималась учёбой, стремясь постоянно превосходить собственные прежние результаты. Ей нравилось ставить перед собой конкретные цели и добиваться каждой из них. При этом Астория не любила поверхностного знакомства с множеством разрозненных сведений. Гораздо больше её привлекала возможность выбрать одну тему и разобраться в ней основательно, пока не останется ни одного вопроса, который требовал бы ответа. Большую часть дружеских связей она поддерживала среди слизеринцев, однако принадлежность к факультету никогда не заставляла её закрывать глаза на чужую жестокость. В травле магглорождённых Астория участия не принимала, считая подобные конфликты не только низкими, но и совершенно бессмысленными.

Самым тревожным периодом её юности стал учебный год 1997-1998.

Семья Гринграсс долгое время избегала участия в войне, полагая, что осторожность позволит сохранить её в стороне от происходящего. Однако с каждым месяцем это становилось всё труднее. В конце концов Аарон Гринграсс нехотя вступил в ряды Пожирателей Смерти. Он не был сторонником их убеждений и никогда не считал происхождение человека достаточным основанием для того, чтобы судить о его достоинствах или праве на жизнь. Его выбор был продиктован страхом за семью, а потому ни Элеонор, ни Дафна с Асторией не должны были иметь к этому отношения.

Аарон не желал, чтобы жена и дочери знали больше необходимого, и особенно тщательно следил за тем, чтобы они оставалась в стороне от всего, что могло иметь для них фатальные последствия.

В Хогвартсе положение изменилось вместе с приходом нового порядка. Астория старалась не привлекать к себе внимания и продолжала заниматься тем, что и прежде занимало её мысли. Дафна же стала значительно осторожнее с сестрой. Раньше Астория относилась к её заботе снисходительно, теперь же она всё чаще испытывала раздражение. Ей не хотелось, чтобы даже близкие люди считали её неспособной самостоятельно оценить опасность или постоять за себя. При этом Астория прекрасно понимала, что Дафна поступает так из страха за неё, и именно поэтому открыто противиться сестре было ещё труднее.

Когда 2 мая 1998 года началась битва за Хогвартс, Астория осталась среди слизеринцев, покидавших замок. Она не собиралась принимать сторону ни Пожирателей, ни защитников школы. Дафна не оставила её одну и вывела сестру из Хогвартса, стараясь как можно скорее увести её от происходящего. Для Астории это было, пожалуй, единственное решение, в котором она не сомневалась. Она не хотела участвовать в войне и не собиралась платить за чужие убеждения собственной жизнью.

Война закончилась, но для семьи Гринграсс это не означало возвращения к прежней жизни. Особенно тяжело её окончание далось Аарону. Он слишком хорошо помнил всё, к чему оказался причастен. Прежде спокойный и сдержанный, он почти перестал разговаривать с близкими, избегал встреч с друзьями и всё чаще оставался один. Даже перед женой и дочерьми ему было трудно находиться без того, чтобы не испытывать стыда. В конце концов он бежал.

Астория восприняла его исчезновение особенно тяжело. До этого она ещё пыталась убедить себя в том, что после окончания войны всё постепенно наладится, что отец снова будет дома и привычный уклад семьи восстановится. Теперь такой уверенности не осталось. Она почти ничего не знала о его положении и не могла даже предположить, когда увидит его вновь и увидит ли вообще.

В последующие месяцы её здоровье ухудшилось. Проклятие, которое прежде лишь изредка напоминало о себе, стало заметно ограничивать её в повседневной жизни. У Астории появилась мышечная слабость в ногах. Она быстро уставала, с трудом проходила большие расстояния и всё чаще нуждалась в опоре. В столь раннем возрасте подобное положение казалось ей особенно несправедливым. Она не представляла своей жизни без движения, не хотела проводить время на профилактической терапии, не желала постоянно слышать напоминания о необходимости беречь себя и с трудом переносила помощь, которой прежде почти никогда не требовалось.

Раздражение Астории имело вполне определённую причину. После того как стало известно о проклятии, мать и сестра уже однажды начали относиться к ней как к человеку, которого необходимо беречь. Теперь происходило то же самое, только в большей степени. Стоило ей подняться по лестнице медленнее обычного или отказаться от помощи, как кто-нибудь непременно замечал это. Астория понимала их тревогу и не считала её проявлением недоброжелательности. Но понимать не означало мириться. Ей было неприятно зависеть от других даже в мелочах, а ещё неприятнее – видеть, как постепенно меняется их представление о ней самой.

Летом 1998 года она получила письмо от Минервы Макгонагалл. Ей предлагалось вернуться в Хогвартс, в ускоренном порядке восполнить пропущенную учебную программу и присоединиться к восьмому курсу. Астория согласилась. Учёба всегда была той частью её жизни, в которой она чувствовала себя уверенно, и возвращение в школу казалось ей предпочтительнее долгих месяцев дома, где от неё прежде всего ждали осторожности.

Стажировку она выбирала гораздо дольше. Визенгамот оставался тем местом, о котором она мечтала с детства. Именно там когда-то работал отец и именно туда она собиралась поступить сама. Но теперь мысль о его отделах и архивах вызывала у неё не прежний интерес. Астория боялась увидеть среди документов знакомые имена и фамилии.

Ей не хотелось однажды открыть дело и обнаружить в нём сведения о ком-нибудь из семьи, о друзьях или о людях, которых она знала до войны. Она не была уверена, что сможет спокойно читать подобную информацию, сохраняя ту же рассудительность, которой прежде гордилась. Поэтому от своей мечты она отказалась.

Вместо него Астория выбрала Отдел тайн. Это решение имело для неё конкретную цель. Если уж ей предоставлялась возможность получить доступ к сведениям Министерства, которых она прежде не могла найти ни в школьной библиотеке, ни в книгах отца, она собиралась воспользоваться ею. Астория хотела узнать как можно больше о чарах, связанных с проклятиями, и выяснить, существует ли способ избавиться от собственного. Она не собиралась обсуждать это с матерью: после исчезновения Аарона Элеонор и без того приходилось заниматься слишком многим. Дафне она также ничего не сказала.

С этого времени Астория стала заметно более замкнутой. Она много занималась, подолгу задерживалась за учебой и всё меньше рассказывала семье о том, чем была занята. Теперь на то у неё была личная причина, о которой она предпочитала молчать.

К семнадцати годам Астория была человеком верным, проницательным и добросердечным. В ней сохранилась та сдержанность, которую со стороны легко принять за врождённую скромность, хотя отчасти она объяснялась гораздо проще: Астория не любила привлекать к себе лишнее внимание. Ей казалось дурным тоном слишком настойчиво заявлять о собственных достоинствах и тем более добиваться расположения окружающих нарочитым поведением. Она предпочитала, чтобы о ней судили по поступкам. Если же Астория что-либо обещала, на её слово можно было положиться. Она не давала обещаний без намерения исполнить их и, сказав однажды «да», редко позволяла себе отступить без действительно веской причины. В этом отношении она была удивительно последовательна.

По натуре Астория оставалась довольно закрытой. Ещё в детстве она настороженно относилась к новым знакомствам и не спешила доверять человеку только потому, что тот проявил к ней доброжелательность. Сначала она наблюдала, слушала, а уже после решала, стоит ли подпускать нового знакомого ближе. Поэтому близких людей в её жизни всегда было немного. Зато рядом с ними она менялась почти до неузнаваемости, становилась живее и расслабленнее.

От отца Астория унаследовала трудолюбие, дисциплинированность и привычку рассчитывать прежде всего на собственные силы. Она никогда особо не верила в удачу, счастливые совпадения или талант, которому будто бы позволено избавить человека от необходимости трудиться. Если что-либо ей не давалось, она предпочитала заниматься этим дольше, а не объявлять себя неспособной. Учёба поэтому никогда не ограничивалась школьной программой. Астория читала, возвращалась к уже знакомым книгам, если находила в них то, чего не заметила прежде, старалась постоянно пополнять свои знания и с тем же упорством бралась за иностранные языки. Особенно ей нравился французский, любовь к которому ей привила Элеонор.

При этом Астория обладала редким умением слушать. Она не торопилась перебивать собеседника, не стремилась немедленно высказать собственное мнение и обычно замечала гораздо больше, чем демонстрировала. У неё был хорошо развит эмоциональный интеллект, хотя сама Астория едва ли стала бы употреблять подобное определение.

Прежде она была спокойнее. Болезнь, постоянная зависимость от собственного самочувствия и несколько последних лет сделали её заметно вспыльчивее. Теперь её гораздо легче вывести из равновесия, особенно если речь заходит о её здоровье, самостоятельности или праве самой принимать решения. Однако вместе с раздражительностью в ней стало больше упорства. Астория могла долго спорить, отказываться от помощи, если считала её унизительной, и продолжать заниматься делом даже тогда, когда разумнее было бы остановиться. В ней всё ещё оставалось то внутреннее стремление к независимости, которое когда-то поддерживал отец. Она хотела сама распоряжаться собственной жизнью, насколько это вообще было возможно.

Взгляды её при этом оставались гуманными. Астория не принимала идеи превосходства одних волшебников над другими по праву рождения и никогда не разделяла убеждений о чистоте крови. Для неё происхождение человека не определяло ни его ум, ни характер, ни достоинство. Возможно, именно поэтому она особенно остро воспринимала жестокость, когда сталкивалась с ней в действительности. Ей было трудно относиться к страданиям других как к чему-то незначительному.

Но доброта не делала Асторию беспристрастной даже по отношению к самой себе. Её самокритичность временами переходила разумные пределы. Если что-либо не получалось, она редко позволяла себе просто признать неудачу и продолжить попытки. Гораздо чаще начинала искать недостаток в себе, долго вспоминала собственные ошибки и мучительно разбирала каждую из них. Иногда одного провального результата было достаточно, чтобы она на несколько часов или даже дней осталась недовольна собой.

Не менее заметной её чертой была эмоциональная закрытость. Астория плохо переносила необходимость говорить о собственном страхе, боли или беспомощности. Она могла выслушать чужую исповедь с большим вниманием и пониманием, но едва ли позволила бы ответить тем же. О своих переживаниях она говорила скупо, а иногда и вовсе делала вид, будто их нет. Особенно резко она отталкивала тех, кто пытался пожалеть её. Ей была нужна поддержка, но не жалость; помощь, если она действительно необходима, но не постоянное напоминание о том, что она больна. Когда с ней разговаривали снисходительно или обращались так, будто она вот-вот разобьётся от одного неловкого движения, её голос становился холоднее и резче. Болезнь никогда не делала Асторию безобидной.

Впрочем, за этим раздражением скрывалось чувство, о котором она сама предпочитала не говорить. Астория завидовала здоровым людям. Очень сильно. Её могла задеть самая обыкновенная вещь: человек без всяких раздумий поднялся по лестнице, пробежал несколько метров, отправился куда-то пешком или просто провёл целый день вне дома, не вспоминая о собственном теле. Всё это было доступно ей прежде и потому особенно болезненно воспринималось теперь. Иногда подобная зависть возникала даже по отношению к Дафне. Астория любила сестру и не желала ей ничего дурного, но любовь не отменяла раздражения от того, что рядом находился человек, которому было доступно то, чего она сама лишалась. За такие мысли ей потом становилось стыдно, однако избавиться от них одним усилием воли она не могла.

Она знала о своём будущем больше, чем хотелось бы знать семнадцатилетней девушке. Ей было известно, что проклятие способно сократить её жизнь и что времени у неё, вероятно, будет меньше, чем у большинства людей. Об этом Астория думала гораздо чаще, чем могли предположить окружающие. Однако это знание не сделало её мрачной или безразличной к жизни. Напротив, в повседневных вещах оно иногда придавало ей неожиданную смелость. Ей было проще рискнуть там, где цена ошибки казалась незначительной. Если времени действительно меньше, чем хотелось бы, зачем тратить его на постоянный страх перед каждой мелочью?

В целом Астория производила впечатление человека, на которого можно положиться. Она могла быть резкой, упрямой, временами несправедливой к самой себе и не всегда приятной в общении, особенно если чувствовала жалость или давление. Но за всеми этими недостатками оставались честность, верность и способность принимать чужую сторону, когда та считала её справедливой.

Фанкаст: Кэйли Спэни

Дата рождения: 31 июля 1980 года.

Чистота крови: Полукровка.

Факультет: Гриффиндор.

Стажировка: Аврорат.

Амортенция: Влажная трава после дождя, дерево метлы и полироль, старые книги, сладкий пирог, корица, шоколад, яблоко.

Боггарт: Боггарт никогда не был чем-то определенным. Не был одним страхом, сковывающим все тело. Он постоянно менялся, отражая страхи и переживания, которые все ещё маячили где-то на подкорке сознания, словно хотели напомнить о том, чего Поттер боится больше всего. Сначала это мог быть дементор, сопровождаемый криком его матери, которой он никогда не помнил, но отчего-то действовал он на него очень сильно. Затем боггарт превращался в Волдеморта, стоящего над телами близких ему людей, которые уже мертвы. Он смеётся, тошнотворным голосом говоря о том, что Гарри не смог их спасти. Очередной слабак, не сумевший защитить тех, кто ему дорог.

Старый чулан под лестницей был пропитан запахом дерева. Утренние лучики солнца никогда не добирались до маленького помещения, отчего темно было до момента, пока не включишь свет. Где-то над головой паук плел очередную паутину, а заблудший жук ползал по стене. Привычная картина встречала его, стоит только распахнуть глаза под громкие, но уже привычные за двенадцать лет возмущения Дурслей. Мальчик никогда не помнил, как попал к ним, лишь мог представлять по коротким рассказам: родители попали в автомобильную аварию, а его забрала к себе Петунья. Однако Поттер постоянно задумывался о том, что какая-то деталь была явно упущена, но вопросов задавать ему не разрешалось, отчего пришлось смириться.

Гарри быстро научился молчать, хотя с некоторой периодичностью с его языка слетали язвительные слова в адрес Дадли. Нередко ему доставалось от него и в школе. Приходилось прятаться от шайки его друзей, лишь бы избежать очередных насмешек. Но вскоре все изменилось. К концу второго месяца лета дом заполонили письма из школы, которая называлась Хогвартс. Затем все произошло так быстро, словно он оказался во сне. Обучение магии, появление лучших друзей, различные приключения, в которые они нехотя ввязывались втроем. Все это было в новинку, но завораживало слишком сильно.

Все постепенно изменилось с воскрешением Волдеморта. На четвёртом курсе Гарри впервые увидел смерть своими глазами. Он не мог поверить в то, что тот, с кем он, казалось, только недавно сблизился, теперь лежит мертвый, а рядом валяется забытый кубок, который он выиграл. С отчаянием в голосе он всем твердил, что тот, чье имя нельзя произносить, вернулся, но ему не поверили.

На пятом курсе Министерство Магии открыто заявляет, что Гарри Поттер - лжец. Его имя очерняют, стараясь всеми силами доказать, что Волдеморт не мог воскреснуть, и это лишь выдумки. Кошмары преследуют его каждую ночь, а боль от шрама нарастает. Апогеем стало видение, в котором Сириус оказался в беде. Гарри не может его оставить, ведь Блэк - единственный, кто у него остался и бросается ему на помощь, однако спасти не смог. Сириус погиб, а его смерть засела глубоко в груди ноющей болью. Поттер узнал о пророчестве, о крестражах, в которых заключена душа Волдеморта, и начинает поиск.

На шестом курсе Гарри постепенно становится одержим идеей крестражей. Вместе с Дамлдором он путешествует по воспоминаниям Волдеморта, изучая его прошлое, а затем отправляется в пещеру на поиски медальона, но безрезультатно. Поттер видит смерть Дамблдора стоя скованным заклинанием. Окончательно осознавая, что теперь лишь ему по силу справиться с поиском крестражей, на седьмой курс обучения Гарри не возвращается в Хогвартс.

Поттер отправился на поиски всех крестражей вместе со своими друзьями. Он точно знает, что лишь от него зависит победа в войне. Они вместе скитаются по лесам, натыкаясь на неприятности, затем попадают в плен, но выбираются из него благодаря Добби. Постепенно они уничтожают крестражи один за другим, после чего возвращаются в Хогвартс, где Гарри из воспоминаний Северуса Снейпа узнает, что он также является крестражем. В нем запечатана частичка Волдеморта, а значит, ему придётся пойти на смерть. Решившись на это почти сразу, Гарри оказывается в лесу, держа в ладони Воскрешающий камень. Все произошло слишком быстро: Перед глазами промелькнул зелёный свет, а после он оказался в пространстве между жизнью и смертью. Выбор был очевиден. Он вернулся, вновь вступая в битву с Волдемортом. Одержав победу, его должна была охватить радость, и она, бесспорно, была. Но после некоторого времени во снах его стали преследовать те, кого он не смог спасти, а вкус победы перестал чувствоваться вовсе. Тоска и боль утраты преследовали его, пока он не вернулся в Хогвартс, хотя и там ему казалось, что здесь места ему нет.

С самого детства мальчишка был спокойным, но с чувством справедливости. За двенадцать лет жизни с Дурслями он научился быть тихим и не привлекать внимания к себе. Он понимает, что на интересующий его вопрос никто не ответит, лишь вновь отправят в чулан. Однако это ему не мешает изредка шутить над Дадли, а затем убегать к себе, либо противостоять дяде Вернону, за что его потом, конечно, запирают в чулане. Острое чувство справедливости проявляется и в Хогварсте. Ещё по дороге в школу Гарри заступается за Рона Уизли, своего нового друга, понимая, что с ним они росли почти что в одинаковых условиях. Ему чужда слава и богатство, отчего с Малфоем он отказывается дружить. Поттер также обладает любознательностью. Его интересует магия, но изучает он её не через книги, а через приключения, на которые он смело идёт. Хоть и страх, который заставляет его сомневаться в самом себе, присутствует, но он быстро его отбрасывает. Юноша довольно скромен. Он любит, когда к нему обращаются просто по имени, а не вешают ярлык "Мальчик, который выжил". Вся слава ему не нужна, он желает быть обычным мальчиком, который обучается магии.

После Турнира Трех Волшебников, на котором Поттер собственными глазами увидел, как воскрес Волдеморт, его характер стал более жестким. Он мог нагрубить, особенно если ему ни в какую не хотели верить и очерняли его имя ещё больше. Мог даже накричать на друзей, за что потом просил прощения.

Увидев смерть родственника собственными глазами, он замкнулся, не доверяя даже близким и стараясь уберечь их от очередной опасности. В нём проснулась жестокость, которой раньше не было. Гарри готов применять непростительные заклинания, но это не доставляло радости, только оставляло пустоту, которую нечем заполнить.

Зачастую он любит зацикливаться на каких-либо вещах. Найдя учебник, который ранее принадлежал принцу-полукровке, он изучил его от и до, желания понять, кто это.

В период поиска крестражей Гарри понимает, что это его ноша, и никто не сможет его понять или же хоть как-то поддержать. Он поневоле стал лидером, хоть и не хотел командовать. В момент опасности он быстро принимает решения, иногда даже слишком быстро. В битве он готов отдать свою жизнь и делает это осознанно, лишь бы у других был шанс на мир без войны.

После победы Гарри стал более закрытым, не желая вспоминать все то, что происходило раньше.

Фанкаст: Дэниел Рэдклифф.

Дата рождения: 11 августа 1981 года

Чистота крови: чистокровная

Факультет: Гриффиндор

Стажировка: Аврорат

Амортенция: запах прелой листвы, сгоревших спичек, хвои и травяного чая.

Боггарт: тело убитого Фреда Уизли.

Темно. В этой комнате давно не горит свет. Бледные свечи кренятся в разные стороны, от синеватого воска веет холодом. Уже неделю Джинни не открывает шторы. Ей претит сказочная картинка, спрятанная за ними. Все должно быть иначе.

Она лежит на кровати, поджав ноги к груди. Ее взгляд неспешно, раз за разом очерчивает стоящую напротив тумбу. Резные ручки с металлическими вставками, потертые нижние углы, косая полка с когда-то выбитым механизмом. Джинни возвращается к этому процессу снова и снова. Утром, днем и вечером она не сводит глаз с деревянной тумбы, очень кстати поставленной прямо напротив кровати.

Тик-так. Джинни не закрывает глаз. Конечно, она моргает, но делает это очень быстро. Ничего не успевает произойти за это мгновение. Тик-так. Джинни не меняет позы. Ее руки затекли, по онемевшим ступням гуляют ледяные иголки. Джинни вздрагивает, но не отводит глаз. Должно быть, прошло уже достаточно времени с прошлого раза.

Вдыхая, она зажмуривается, но воздух тут же вырывается из легких. Джинни впивается ногтями в холодные ноги, распахивает веки, и мокрые ресницы неохотно отлипают друг от друга. Может, получится позже? Через месяц или два. Когда ненавистное солнце перестанет светить и небо, затянутое тучами, начнет скорбить вместе с ней. Может, в тот самый день Джинни удастся закрыть глаза и не увидеть перед собой мёртвое, залитое гудроновой кровью тело брата.

***

Этажом ниже Молли Уизли взмахом волшебной палочки заставляет воду в чайнике закипеть. Растягивая губы в измученной улыбке, она накрывает стол.

Перед Гарри появляются пирожные и сахарницы, тарелка с тонкими кружевными блинами, стеклянная, опоясанная коричневой лентой банка с мёдом, глубокая посудина, доверху набитая пирожками, и красивая, но довольно старая хрустальная ваза с вишнёвым джемом.

— Что-то я не в меру наготовила, — неровным от волнения голосом говорит женщина. — Совсем не могу найти себе место. Ну ты кушай, Гарри, кушай. Не забивай себе голову ерундой.

Молли садится рядом с ним, проводит руками по рыжим волосам. Она не сводит с Гарри стеклянного взгляда подернутых влагой глаз.

— Пей чай, дорогой, ведь он остынет.

Гарри следит за ней с заметной тревогой. От него не ускользает ни один ее нервный, лишенный всякой логики жест. Он с сожалением думает о том, что сотворила жизнь с самым надёжным во всем мире человеком.

Затем легко поддевает пальцами ручку фарфоровой чашки с блестящими подсолнухами по бокам и подносит холодный край к губам. Все происходящее вызывает у него ужас.

— Выходит, — Гарри отставляет чашку в сторону, — Джинни сказала, что не хочет меня видеть.

— Боюсь, что так, дорогой, — сокрушенно отвечает Молли. — Дело вовсе не в тебе. Конечно, Джинни тобой очень дорожит, — она подскакивает с места и начинает кружить по комнате. Заклинанием переставляет перчиницу и солонку местами, затем откладывает палочку и пальцами вытаскивает свечу из подсвечника, чтобы затем вставить ее обратно. — Просто сейчас ей слишком грустно. Кажется, она не хочет делиться этим с нами.

Гарри поднимается с места, и Молли тут же замирает.

— Еще чаю? — незамедлительно спрашивает она.

— Спасибо, миссис Уизли, но мне пора, — Гарри забирает со стола свою кружку и идет к нагроможденной посудой раковине. Не переставая говорить, он дважды споласкивает ее и убирает в шкаф. — Я зайду к вам завтра. Надеюсь, Джинни станет легче.

Молли кивает:

— Конечно, дорогой, конечно, станет. Не лежать ведь ей всю жизнь, правда? — шмыгнув носом, Молли подхватывает розовое полотенчико и трет им глаза. — Прости, дорогой, кажется, мука залетела. Ну ты иди, иди конечно.

***

В июне ситуация приобретает несколько иной оборот. Джинни неожиданно приходит письмо.

В нем говорится, что директор школы чародейства и волшебства Хогвартс хочет предложить ей пройти программу экстерном. Пропустить почти два года и возобновить обучение, но уже на восьмом курсе. Удивительно, думает Джинни, прежде чем бросить конверт в камин.

Ни один, даже самый бессердечный придурок, не смог бы предположить, что ей понравится идея провести хоть минуту в месте, куда раз за разом забрасывают ее сны.

Джинни отпивает кофе из чашки с блестящими подсолнухами и морщится. Если Фред и Джордж смогли устроить балаган и слинять из школы после шестого курса, то у нее уж точно хватит храбрости сказать Минерве «нет».

Письма, по традиции не терпящей отказов школы, приходят с изрядной регулярностью, и ни одно из них так и не попадает в руки родителей.

Гостиная, залитая оранжевым светом, кажется непомерно большой на фоне сидящей на ковре девушки. За окнами моросит мелкий, похожий на железную стружку дождь. Отправляя в топку конверт за конвертом, Джинни с улыбкой вспоминает рассказы Гарри о том, как его прежний маггловский дом заполнили тысячи писем из Хогвартса.

Вслед за конвертами является и сама Макгонагалл. Ее приходу служит пропущенный первый день подготовки. Успешно избегающая всех своих друзей, Джинни оказывается совершенно неготовой к визиту директора.

— Я не стану, — она с силой бьет кулаком о стол.

— И я не буду тебя заставлять, — спокойно отвечает ей Минерва, с жалостью глядя в мокрые глаза. — Ты плачешь, потому что не хочешь меня видеть, Джинни?

— Вас? — переспрашивает девушка. — Вы ничего не сделали мне. Ничего плохого.

— Тогда почему ты плачешь?

Джинни смеется. Она закрывает лицо руками. Стирая старые слезы, освобождает место для новых.

— Я не знаю. Они просто текут, — всхлипывая, Джинни старается не смотреть на женщину. — Вам лучше уйти.

Минерва кивает.

— Я не задержусь надолго. Я лишь хотела сказать, что мы очень ждем тебя в школе.

— Вы про Гарри, Рона и Гермиону? Я могу встретиться с ними хоть завтра, — фыркает Джинни, не переставая тереть щеки.

— Кто сказал, что я имею в виду них? — глаза Макгонагалл луково блестят из-под полукруглых очков в серебряной оправе. — В Хогвартсе остались и другие люди, отчаянно ждущие встречи с тобой, Джинни. Война забрала у нас слишком много. У тебя есть право скорбеть, есть право пропустить мимо ушей все, что я говорю тебе сейчас. Но Хогвартс способен на большее, чем вскрыть старые раны. Он может дать тебе шанс встретиться с кем-то очень важным. Если ты сама того захочешь.

***

11 августа 1998 года Джиневре Молли Уизли исполнилось 17 лет. Отучившаяся пять полных курсов, шестой она провела в аду. Исходя из этого, Министерство магии сочло ее образование неполным и предложило вступить в программу дополнительного обучения. Теперь ей, прошедшей летнюю подготовку, предстоит вернуться в стены школы. В выборе направления для стажировки Джинни не сомневалась ни минуты. Ее участие в Битве за Хогвартс и устойчивую к стрессу психику посчитали достаточными критериями для допуска к стажировке в Аврорате.

Джинни эмпатичная и ранимая. Она с лёгкостью скрывает свою чувствительность под многоэтажной бравадой из храбрости, колких фраз и часто показной независимости. Всю сознательную жизнь Джинни брала пример со старших братьев, как губка впитывая их слившиеся в один характеры. Джинни с обожанием подражала их острому, часто неосторожному чувству юмора. Оставила позади бесполезный инстинкт самосохранения и излишки совести. Она воспитала себя по их образу и подобию, став не такой высокой, но довольно сносной копией Фреда и Джорджа Уизли.

Фанкаст: Рейчел Херд-Вуд

Дата рождения: 30.11.1979.

Чистота крови: Чистокровная.

Факультет: Слизерин.

Стажировка: Департамент Тайн.

Амортенция: цветущая лаванда, резкий запах жженого дерева, запах жасмина и корицы.

Боггарт: прозрачная хрустальная клетка, внутри которой она заперта. ​Снаружи перед клеткой разворачиваются катастрофы — умирающая сестра, рушащийся дом, судящие её люди. Дафна бьёт руками по неразбиваемым стенам, пытаясь докричаться или помочь, но её никто не слышит и не замечает.

Дафна родилась в древнем чистокровном роду Гринграсс, входящем в «Священные 28». Воспитание в семье строилось на принципах сохранения высокого статуса, достоинства. Несмотря на это, в семье взаимоотношения были теплыми. Родители, Аарон и Элеонор, баловали своих дочерей, мало когда ругали, лелеяли их.

С ранних лет Дафна знала о родовой тайне — тяжелом проклятии крови, передавшемся её младшей сестре Астории, что с детства сформировало у неё чувство гиперопеки и ответственности за близких.

Даже так, Дафна чувствовала на себя бремя бытия старшей дочерью в семье, когда от тебя не ждут ошибок. Это ее утомляло, но при этом она понимала свою позицию, выставляя себя всегда в лучшем свете.

​В Хогвартс Дафна поступила в 1991 году на факультет Слизерин. В отличие от сверстников, Дафна держится в стороне от явных задир и провокаторов. Она поддерживала приятельские отношения со Слизеринцами, но никогда не участвовала в открытой травле маглорождённых, считая подобные действия недостойными истинного аристократа.

​Учебный год 1997–1998 стал для неё жестоким испытанием. Когда Министерство пало, а школа оказалась под властью Кэрроу, семья Гринграсс попыталась занять позицию жесткого нейтралитета, но все же в конце глава семейства принял сторону Тёмного Лорда, из-за чего семья оказалась под полным контролем со стороны Лорда. В Хогвартсе Дафна была вынуждена ежедневно демонстрировать лояльность новому порядку, чтобы защитить свою младшую сестру Асторию от жестоких наказаний Кэрроу.

​Во время Битвы за Хогвартс 2 мая 1998 года, когда факультет Слизерин был эвакуирован из школы, Дафна не присоединилась ни к защитникам замка, ни к Пожирателям. Её единственной целью было вывести Асторию из замка и обеспечить безопасность.

​Послевоенные месяцы Дафна провела, помогая матери разбираться с юридическими исками и пытаясь найти лучших целителей для Астории, чьё состояние ухудшилось на фоне стресса прошлых лет. Отца рядом с ними не было, так как тот был в бегах.

Дафна не винила его или кого-либо, она понимала намерения Магического общества, которые хотят поймать всех Пожирателей. Им нет дела до того, по каким причинам им пришлось стать Пожирателями и ради чего, и к сожалению, старшая Гринграсс это понимала.

​Введение программы летом 1998 года стало для неё неизбежным шагом. Понимание того, что без диплома и официальной реабилитации она не сможет защитить интересы семьи и получить доступ к международным медицинским ресурсам для сестры, заставило её принять условия Министерства. Распределение в Департамент Тайн она посчитала наиболее рациональным вариантом. Вернувшись в Хогвартс на 8-й курс, Дафна намеренно держится в тени, выполняя работу с холодной точностью и избегая любых конфликтов как с победителями войны, так и с бывшими однокурсниками.

Дафна Гринграсс всегда была воплощением классической слизеринской выдержки — «ледяной королевой», предпочитающей наблюдение активному участию в конфликтах. Ее не интересовали скандалы, интриги, интрижки, она была лишь пассивным наблюдателем, нежели активной участницей. Она всегда отличалась подчеркнутым сдержанным благородием, умением держать эмоции под абсолютным контролем и дистанцироваться от факультетской уличной грязи.

Манера речи Дафны — вежливая, предельно корректная и абсолютно обезличенная. Она никогда не повышает голос, говорит спокойным тоным, чтобы собеседник все понимал. У нее есть привычка сразу же избегать прямых провокаций в ее сторону, когда человек начинает брызгать ядом или как-то агрессировать, но когда нет пути обратно, то начинает кидать колкости в ответ.

Её сильные стороны — аналитический склад ума, феноменальная выдержка, умение не идти на поводу у своих эмоций, придерживается принципа "сперва думать, потом действовать". Слабые стороны — эмоциональная закрытость, неспособность довериться кому-либо за пределами семьи и патологическая привычка скрывать свои истинные мотивы, из-за чего со стороны она кажется совершенно бездушной.

Дафна искренне презирает идеологию Волан-де-Морта, считая её варварством, разрушившим чистоту и ценность чистокровного наследия. Данную свою идеологию она скрывала от своих однокурсников, кто открыто поддерживал его идеологию, избегая разговоров об этом, но не осуждает их за это. У всех разные причины.

Фанкаст: Anya Taylor-Joy.

Дата рождения: 9 ноября 1979 года

Чистота крови: чистокровный

Факультет: Слизерин

Стажировка: Визенгамот

Амортенция: дорогой табак и древесный дым; старые книги, пергамент и кожа; крепкий чёрный чай с бергамотом; холодный воздух после дождя.

Боггарт: собственное тело, лежащее среди погибших в Министерском атриуме, вокруг которого никого нет. для Блейза страшна не сама смерть, а перспектива умереть совершенно одному — так, чтобы его отсутствие ничего не изменило и никто не пришёл его искать.

Блейз Забини родился в старой чистокровной семье Великобритании. его мать была известной представительницей высшего общества и обладала значительным состоянием. несколько её мужей умерли при загадочных обстоятельствах, из-за чего фамилия Забини на протяжении многих лет сопровождалась слухами. сам Блейз вырос в обеспеченной среде и с детства был знаком с особенностями жизни старых чистокровных семей.

в Хогвартсе он учился на Слизерине. за школьные годы Блейз оказался среди учеников, принадлежавших к влиятельным чистокровным семьям, однако не стал тесно связывать себя с какой-либо политической или идеологической группой. он сохранял достаточно независимое положение и предпочитал наблюдать за происходящим со стороны.

с возвращением Волан-де-Морта ситуация изменилась.

усиление Пожирателей смерти затронуло и Хогвартс, а после установления их контроля над школой обычная жизнь учеников фактически прекратилась.

Блейз не присоединился к Пожирателям смерти и не принимал участия в их деятельности. в то же время он не стал одним из активных участников сопротивления, предпочитая не подвергать себя и свою семью дополнительному риску.

в конце войны Блейз оказался среди учеников, переживших битву за Хогвартс. после гибели Волан-де-Морта началась проверка деятельности тех, кто был связан с его режимом. Положение чистокровных семей изменилось, а многие из них оказались под следствием. Забини удалось избежать прямого обвинения в преступлениях Пожирателей смерти, поскольку Блейз не состоял в их рядах и не участвовал в их операциях.

однако завершение войны не означало возвращения к прежней жизни. образование выпускников 1997–1998 учебного года оказалось неполным, поэтому Министерство совместно с Хогвартсом ввело программу ПОиГП — «Послевоенного образования и государственной подготовки». восьмикурсников обязали вернуться в школу и параллельно проходить практику в государственных учреждениях.

Блейзу назначили стажировку в Визенгамоте, высшем магическом суде Великобритании. в рамках программы он работает с судебными делами, документами, показаниями и доказательствами, помогает подготавливать материалы к слушаниям и изучает магическое законодательство. кму также разрешено присутствовать на отдельных заседаниях.

основная часть работы Визенгамота в этот период связана с последствиями войны: рассматриваются дела Пожирателей смерти и их пособников, устанавливается степень ответственности участников событий, изучаются свидетельства и материалы, накопленные за годы конфликта.

таким образом, к началу сентября 1998 года Блейз одновременно является восьмикурсником Хогвартса и стажёром Визенгамота. его жизнь оказывается разделена между восстановленной школой и Министерством, которое теперь занимается юридическими последствиями войны.

Блейз Забини — человек сдержанный, наблюдательный и крайне осторожный в вопросах доверия. он редко действует импульсивно и предпочитает сначала оценить ситуацию, людей и возможные последствия, а уже потом принимать решение. ему комфортнее оставаться наблюдателем, чем оказываться в центре событий без необходимости.

Блейз обладает хорошей памятью на детали и умеет замечать то, что другие пропускают: интонации, жесты, несоответствия в рассказах, изменение отношения человека к собеседнику. он не обязательно сразу использует замеченное против кого-либо, однако почти никогда не забывает информацию, которую однажды получил.

воспитание сформировало в нём любовь к хорошим манерам, качественным вещам и личному пространству. Блейз не терпит фамильярности и не любит, когда кто-либо без приглашения вмешивается в его дела. он умеет быть безупречно вежливым, но эта вежливость может становиться особенно холодной, когда собеседник ему неприятен.

его чувство юмора сухое и язвительное. Блейз предпочитает одну точную фразу длинному спору и часто использует сарказм как способ поставить человека на место. он умеет очаровывать людей, когда это необходимо, но не любит демонстративности и редко делает что-либо исключительно ради чужого одобрения.

несмотря на внешнюю независимость, Блейз достаточно чувствителен к отношению тех немногих людей, которых действительно считает своими. он не склонен к громким проявлениям привязанности и скорее поможет молча, чем признается в беспокойстве.

Блейз не любит зависеть от окружающих. он болезненно воспринимает собственную беспомощность и старается заранее подготовиться к ситуации, в которой может понадобиться помощь. отсюда его склонность всё контролировать, просчитывать варианты и держать запасной план.

при этом его нельзя назвать бесчувственным или безнравственным. у Блейза есть достаточно чёткие личные границы и представления о том, что для него недопустимо. просто он не испытывает потребности постоянно демонстрировать окружающим свои принципы.

ещё одна его характерная черта — практичность. Блейз предпочитает полезные решения красивым, но бесполезным жестам. он не склонен верить обещаниям, если за ними не следуют действия, и с трудом воспринимает людей, которые позволяют эмоциям полностью определять их поступки.

его слабой стороной остаётся закрытость. Блейз способен настолько хорошо скрывать собственные переживания, что окружающие иногда принимают его молчание за равнодушие. он также может быть слишком самоуверенным в способности справиться со всем самостоятельно. признать, что ему кто-то нужен, для него значительно сложнее, чем признать собственную ошибку.

Фаннкаст: Луис Кордис

Дата рождения: 22 февраля

Чистота крови: чистокровный

Факультет: слизерин

Стажировка: визенгамот

Амортенция: дорогой табак, апельсиновая корка и древесина после грозы.

Боггарт: перед ним возникает огромное поле, покрытое свежей землёй. ряды могил уходят настолько далеко, что невозможно увидеть их конец. на некоторых надгробиях знакомые имена, на других же  имён нет вовсе. а самое страшное - Теодор знает, что каждый из них погиб из-за него.

стены словно впитывали вековые тайны, а тишина была тяжелее и громче любых криков. Теодор родился и вырос в родовом поместье Ноттов, родиться первенцем и единственным ребенком в семье означало привилегии. отец, один из тайных соратников Темного Лорда, годами заседал в Визенгамоте, используя трибуну высшего судейского органа магии как инструмент для продвижения чистокровных идей. для старшего Нотта закон был пластичным материалом, который можно ломать в угоду собственной вере.

Теодор рос в эпицентре этого лицемерия, с пеленок его пичкали канонами древней магии, превосходством крови и циничным пониманием того, как устроена власть изнутри. мать умерла рано, оставив его наедине с отцом, чей авторитет давил не столько жестокостью, сколько абсолютной, ледяной безнаказанностью. в Хогвартсе Тео держался особняком, наблюдая за безумием второй войны с безопасного расстояния. вернее, ему так казалось, или же он сам хотел так думать, выбирая искусство выживания — молчать, анализировать и не верить никому. но ведь такие принципы редко приносят подлинное спасение.

с годами отец стал отдаляться окончательно, погружаясь в надвигающуюся войну и свои личные дела, оставив сыну лишь холодные наставления и краткие записки с известием о том, что «так надо» и что фамильный долг превыше всего. но кто спросит что нежно для самого Тео? а вскоре рухнул и этот хрупкий мир.

оставшись один на один с опустевшим поместьем, грузом семейных долгов и пятном опалы после падения Лорда, тот понял, что детство закончилось. было лишь настоящее. пришлось резко взрослеть, учиться лавировать среди руин родового имени и в одиночку удерживаться на плаву, когда каждый шаг грозил падением в пропасть.

этот внутренний надлом научил его главному, где изоляция стала его броней, но одновременно превратилась в тюрьму. тюрьма, которая еще долго снилась в ночных кошмарах. попытка защитить себя через абсолютный контроль породила паранойю, где любая привязанность казалась смертельной слабостью.

оставшись единственным наследником полупустого, но всё ещё влиятельного имени, слизеринец подал документы на стажировку в Визенгамот. это можно было назвать жестом плевка в лицо прошлому.

однако прошлое не собиралось отпускать так просто и вскоре дало о себе знать самым неожиданным образом, хотя, это стоило ожидать. в его выстроенную заново жизнь вновь вернулся отец. никаких оправданий, привычное немногословие и старые приказы, которые уже не имели никакой силы и ничего не меняли. своего рода обыденность. этот внезапный визит призрака из прежней жизни стал последней проверкой на прочность, доказавшей Тео, что от тени фамилии не скрыться, с ней придется жить, перековывая чужие ошибки в собственное оружие.

производит впечатление человека, которому довольно сложно запретить делать то, что он уже решил сделать. общительный, уверенный в себе и легко чувствует себя в любой компании, совершенно не боясь первым начать разговор. умеет быть обаятельным, любит шутить, поддевать окружающих и временами намеренно провоцировать людей просто ради интереса. Тео не из тех, кто станет долго подбирать правильные слова. если ему что-то не нравится, он скорее скажет об этом прямо, пусть иногда и слишком резко. при этом его наглость редко бывает беспричинной. хорошо понимает границы окружающих, но любит подходить к ним достаточно близко, чтобы проверить, где именно они проходят.

достаточно самоуверен и прекрасно знает о своих сильных сторонах. в споре ему сложно признать поражение, особенно если он уверен, что прав. молодой человек азартен, любит соревнования и переносит проигрыши значительно хуже, чем хотел бы показать. в обычной жизни бывает упрямым и конфликтным. Нотт не любит, когда им пытаются командовать, и особенно раздражается, если человек не способен объяснить причину своих требований.

при всей внешней лёгкости Теодор достаточно наблюдателен. быстро замечает перемены в настроении людей, умеет поддержать разговор и способен разговорить даже того, кто изначально не собирался с ним общаться. не обязательно станет близким другом каждому, но почти всегда сможет найти подход. любит быть в центре событий, однако не стремится постоянно перетягивать внимание на себя.

его слабая сторона заключается в том, что временами слишком сильно полагается на собственную уверенность. тот может переоценить себя, ввязаться в спор, который было проще не начинать, или принять решение исключительно потому, что не хочет отступать. кроме того, ему трудно показывать растерянность или признавать, что что-то действительно задело его. вместо этого он чаще отшутится, переведёт тему или сделает вид, что ему совершенно всё равно. при этом к людям, которых считает своими, относится преданно и достаточно ревниво. Тео может сколько угодно язвить и спорить с друзьями, но если кто-то со стороны решит перейти границу, первым окажется рядом именно он.

Фанкаст: bill skarsgård

Дата рождения: 15 августа.

Чистота крови: чистокровная.

Факультет: слизерин.

Стажировка: визенгамот.

Амортенция: выдержанное вино и воск, свежескошенная трава, металл.

Боггарт: отец. спокойный, учтивый, абсолютно уверенный в своей правоте. он сидит напротив неё в гостиной их поместья, как будто ничего не произошло, и мягко объясняет ей, что всё сделанное было необходимо. и Пэнси не может возразить.

собирать осколки вазы ей не доставляло должного удовольствия. она точно не плакала, но руки знатно потряхивало. маленькая Паркинсон помнила её красивой, блестящей от чистоты и стараний матери. сейчас же она на это воспоминание вовсе не походила. наверное, со стороны она выглядела плохо, ведь в следующий миг леди Паркинсон сжала её плечо так крепко, как только сама могла. «ты дороже мне любой вазы. даже не думай переживать об этом, Пэнси». именно тогда её так же крепко поймало осознание, что такой как её родители ей никогда не стать.

зеркало в пол в деревянной резной раме не может лгать. оно совершенно простое, заурядное и магия в нем чинила однажды лишь трещины, изредка сдувала пыль. Пэнси смотрела на свои длинные тёмные волнистые волосы, на платье с пышной юбкой и новые туфельки. расправляла маленькими ладонями ажурный фартук. за ней скоро придет мисс мэдиган и отведет в гостиную в восточном крыле. ее ждут подарки. только странный громкий топот сбивает с толку. она решит, что это коробки на столько огромны, что их несёт великан. кажется, внизу взорвалась хлапушка.

она знает, что лететь с трёх метров над землёй вниз больно. не сильно удивительное открытие, когда отец решил, что его девятилетний ребёнок достаточно овладел искусством полёта для небольшой гонки. гора осенних листьев ситуацию спасла не сильно. но Пэнси смеялась громко. на почве страха, нервов и честного одиночества. потом же к ней никто не присоединился. было х о л о д н о.

её торт больше всех никому не понравился, и она не была против. всё ещё держа его у себя на коленях, Пэнси Паркинсон подаёт себе бумажную салфетку параллельно шепча себе под нос, что они вовсе не бесконечные, как только что уверяла её бабушка. а она лишь улыбается. свеча «11» давно потухла, но от чего-то всё ещё не убрана с торта. не важно. она готова сказать себе что-то ещё, но сова в один момент начинает биться в окно со всей возможной ей силой. письмо.

она уже нарушала комендантский час. не самое гордое занятие для третьекурсницы, но Паркинсон это волновало в очень маленькой степени. свет из окон был тусклый, а вокруг ни одного лишнего вздоха. она просидела на этом полу довольно долго, но сама счёта не вела. просто не хотелось возвращаться обратно в спальню, пока злость столовой ложкой медленно ела её изнутри. и продолжая не двигаться с места, Пэнси видит отблеск. обратив на него внимание почти сонное, она через пару минут оказывается напротив громадного зеркала в пол. сомневаться в его происхождении было бы глупо, а отвести взгляд сейчас слишком тяжело.

удивительно, как агрессия становится тяжёлым чувством никчёмности, когда в отражении виднеется мать в свои тринадцать.

её раздражает история магии до зубного скрежета. крутится с пергаментом уже час безрезультатно. голова начинает трещать. и только сейчас Пэнси разрешает себе сожалеть о своём упрямстве. следовало вернуться на рождество к бабушке с дедом без лишних истерик. но тогда бы она не была собой. уроки жизни проверены на себе и прочее. чихает.

у неё не нашлось слов. словно на голову вылили ведро холодной воды и забрали весь воздух. Пэнси просто смотрела куда-то дальше, чем могла бы сама описать. «то, что ты староста и отличница – недостаточно. этого никогда не будет достаточно, Пэнси. твоя мать — чертова леди Паркинсон, а кто ты? пробовала быть лучше?».

война пришла в её жизнь тихо, как плесень на стенах фамильного поместья — без стука, без предупреждения, просто однажды заняв всё пространство. Пэнси помнит, как отец уходил по утрам, не говоря ни слова, и как мать смотрела в камин так, будто ждала, что оттуда кто-то выйдет и заберёт их обеих. она не плакала. они обе просто учились дышать вполсилы, чтобы не привлекать внимания ни к себе, ни к своей фамилии, ни к своему страху. когда в холле появился тот самый знак над крышей, она не вздрогнула. уже знала. всё уже знала.

она стала аккуратной до мелочей — в словах, в жестах, в зельях, в оценках на пергаменте. всё разложено по полочкам, всё подписано, всё заперто. поэтому чувства она хранила глубоко, как запрещённые ингредиенты, и доставала их только тогда, когда точно знала, что никто не смотрит. иногда по ночам, в пустой спальне, ей всё ещё хотелось заплакать, но просто лежала с открытыми глазами и ждала, пока это пройдёт, как проходит всё.

и всё же в этой холодной, выточенной тишине было что-то, что она берегла только для себя. иногда она ловила себя на том, что стоит у окна и смотрит, как первокурсники бегут через двор, толкаясь и смеясь, и что-то в груди отзывалось тихо и незнакомо. не зависть. скорее память о том, что когда-то и она так могла. Пэнси не пыталась это вернуть и не пыталась это убить. она не стала доброй, не стала мягкой. но научилась не ненавидеть себя за то, что не стала. и, пожалуй, для дочери леди Паркинсон это была самая честная победа.

Фанкаст: инде наварретте