Кирилл (Kirush) — создатель московской хард-техно-команды и лейбла Asylum, диджей.

Чем ты занимался до организации вечеринок?

— Ранее я работал в ивент-индустрии в качестве проджект-менеджера в Сочи и Москве. Именно этот опыт и придал мне уверенность на старте организации вечеринок.

Ваш проект создан в 2022 году, когда для тусовок и страны в целом было очень непростое время. Почему тогда и стало ли проще сейчас?

— Действительно, проект Asylum был создан в 2022 году, к тому моменту у меня уже был опыт организации вечеринок. Asylum явился закономерным эволюционным этапом моей деятельности.

Достаточно ли сейчас Москве площадок для тусовок?

— Отмечу, что площадок для проведения мероприятий в Москве предостаточно. Однако, выбор площадки зависит от задач, которые ставит перед собой промокоманда.

О чём не догадываются посетители вечеринок?

— Как правило, мы показываем только красивую сторону вечеринок, но публика даже не догадывается, что организация мероприятий — очень нервный, энерго- и финансово затратный процесс.

Теперь ты и диджей, что тебе это даёт?

— Меня окружает огромное количество талантливых артистов. Абсолютно на каждом нашем событии я получаю невероятный заряд позитивных эмоций от публики. Это и вдохновило меня на то, чтобы самостоятельно начать изучать диджейское ремесло и показать свой взгляд на музыку.

Что говорит о человеке любовь к тяжёлой музыке?

— Я считаю, что, вопреки стереотипам, любовь к тяжёлой музыке свойственна эмпатичным, открытым людям. Тяжёлое звучание помогает им самым мирным путём расслабиться, выплеснуть накопившиеся агрессию, напряжение и усталость.

Насколько хард-техно сейчас популярно в России?

— Вокруг хард-техно сложилось достаточно сильное комьюнити людей, которые хотят находиться на одной волне с единомышленниками. Из-за специфики жанра, его сложного восприятия для большинства обывателей, наше сообщество остаётся достаточно компактным даже по меркам столицы. При этом мы всегда открыты и рады новым людям, разделяющим наши музыкальные вкусы.

В каких вы отношениях с другими хард-техно командами?

— Мы стараемся выстраивать с коллегами по цеху партнёрские, взаимовыгодные отношения: устраивать коллаборации, приглашать артистов с других лейблов на свои мероприятия, заниматься рекламным продвижением новых промокоманд. Возвращаясь к вопросу о комьюнити, можно смело сказать, что конфликты между организаторами мероприятий крайне редки.

«Такую музыку нельзя слушать трезвым» — что скажешь?

— Это распространённое заблуждение, основанное на стереотипах, сформированных о клубной среде в целом. К нам ходят абсолютно разные люди, среди которых много сторонников здорового образа жизни. Они бы точно подтвердили, что тяжёлую музыку можно слушать трезвым.

Какое будущее ты видишь для рейва в России?

— Это очень сложный вопрос, на который трудно ответить, не задев чувствительные на данный момент для нашего общества темы. Мне очень хочется, чтобы наша культура развивалась, при этом сохраняя в себе те черты, которые делают её индивидуальной. В глубине души не хочется, чтобы рейв превращался в «попсовую» тему. В то же время иногда приходится идти на некоторые уступки массовой культуре — изменениям, приходящим в нашу среду извне.

Диджей Slon (Олег Азелицкий) — настоящая легенда российского техно. Начав карьеру диджея в 1993, Олег стал одним из пионеров на отечественном поприще электронной музыки. В 1994 Slon основал проект Underground Experience (лейбл и вечеринки), который отметит 31-летие 29 ноября в петербургском клубе Blank.

Почему ты, спустя десятилетия, продолжаешь быть диджеем?

— Мне нравится играть разную музыку и сводить её.

Каково ощущать себя в этом статусе большую часть своей жизни?

— Сейчас привычно, всё понятно. Смотря на начало пути, понимаю, что некоторые моменты бы сделал по-другому, но глобально ничего не менял бы.

Чем для тебя представляется рейв-культура в современной России?

— Как всегда — развивается, интересно наблюдать за медленным прогрессом нашей сцены, радует появление множества осмысленных артистов и лейблов.

Underground Experience исполняется 31 год. Какой выпущенной пластинкой ты гордишься?

— В целом, всеми. Второй, наверное, чуть больше других, потому что после большого перерыва было сложно собраться и сделать вообще какой-либо релиз. Хочется сказать «спасибо» всем артистам, которых мы выпускали.

В чём отличия организации вечеринок тогда и сейчас?

— Особого отличия нет, только изменились инструменты по продвижению: в 90х это были флаеры, плакаты, журналы, газеты, сейчас в основном всё в интернете. А в целом главное как тогда, так и сейчас — это желание что-то сделать по-своему.

Кто для тебя стал знаковыми личностями российского техно за всю его историю?

— Множество артистов, если всех перечислять, очень большой список получится. Из начала моего пути выделил бы Мишу Воронцова и братьев Хаасов.

Кого из артистов новой волны ты считаешь достойными продолжателями техно-идеи?

— А тут список ещё больше, выделю, наверное, ГОСТ звук и Резонанс.

Твоё самое интересное выступление за границей?

— Наверное, выступление на Лавпараде, на нём было больше миллиона человек, и энергия от слияния музыки и людей витала в воздухе.

Оглядываясь назад, ты испытываешь тоску с призвуком «раньше было лучше» или приятную ностальгию, но с уважением к настоящему?

— Тоски нет. Что-то было лучше раньше, что-то лучше сейчас, но в целом это одна история. Электронная музыка всё равно ещё в начале пути, если сравнивать её с классической, например. Поэтому, в будущем нас ждёт что-то интересное.

Какое будущее ты видишь для рейва в России?

— Будет постепенно развиваться. И, возможно, разовьётся выпуск наших синтезаторов, а благодаря их своеобразному звучанию появятся новые русские стили.

Michael DOP — художник, дизайнер, диджей и музыкальный продюсер, один из основателей арт-проекта Slowdance. В 2018 году появился авторский лайв-проект Finetune, где Михаил переплетает модулярные и классические синтезаторы, драм-машины, грув-боксы, а иногда — и собственный голос.

В 2008 появился проект Slowdance, тогда же (поправь, если не так) начинается отсчёт твоего пути диджея. Что изменилось в тебе и в среде за 17 лет?

— Да, можно сказать, что Michael DOP начался параллельно со Slowdance. Основное, что изменилось во мне за эти годы: я научился принимать себя таким, какой я есть, я расслабился, и это сильно помогло. Всё, чего я хотел достичь, стало приходить само — когда я перестал торопиться и заставлять себя всё успевать. Появилось много энергии, чтобы делать то, что действительно хочется. И вокруг оказалось много людей, с которыми интересно работать вместе.

Что касается среды — отрадно видеть, что в Москве за эти годы сформировалась настоящая культура. Раньше всё было больше вокруг хайпа: люди не до конца понимали, куда идут и зачем. Большую роль в становлении сыграли проекты Arma, Крыша мира (которая вообще стала для меня настоящей школой), Gazgolder, Солянка, Кубиков с его четвергами, Easy Changes и их минимал вечеринки, Родня, четверги в Пробке. Это были вспышки культурной активности, которые заложили фундамент.

Сейчас есть много крутых музыкантов разных возрастов, у которых реально есть чему поучиться. Появились виниловые магазины, радио и эфиры, подкасты, классные пространства и фестивали, даже кассетные лейблы! Если раньше казалось, что мы всё время смотрим в сторону запада, то теперь ощущается культурный обмен: нам тоже есть что сказать.

Какой свой релиз ты считаешь знаковым?

— Первый альбом моего лайв-проекта Finetune — «The inner space», на презентации был арт-перформанс — я рисовал картину, сложенную из 350 конвертов для пластинок, — в общей сложности это было 36кв метров, они были выложены на полу мейна в Мутаборе. Альбом получился наполовину танцевальным, наполовину слушательным. Скоро, кстати, на виниле выходит новый (ноябрь-февраль), он почти целиком слушательный — как мне кажется, эта музыка может помогать людям гармонизировать своё состояние.

Вокруг альбома сложился интересный арт-проект вместе с группой художников и перформеров. Мы работаем с нейроинтерфейсами: сканируем сигналы мозга незрячих людей и конвертируем их в генеративную графику. Этот перформанс мы уже показывали на Outline, на открытии мейна. Релиз выйдет на лейбле Дениса Казакова — Sengiley.

Из свежего также могу отметить вышедший на Yoyaku релиз «>Time_».

Ты больше любишь играть ночью или утром? Почему?

— На этот вопрос непросто ответить. Мне нравится и ночью, и утром, просто всё зависит от моего состояния. В какой-то период мне нравилось играть ночью, а в последнее время всё больше тянет к утренним часам.

Ты — художник и у тебя даже есть своя студия дизайна. Бывает, что, занимаясь визуальным творчеством ты вдохновляешься на аудиальное? А наоборот?

— Конечно! На самом деле всё именно так и происходит. Был момент, когда я думал, что нужно выбрать — музыку или визуальное творчество. Но потом я это переварил и осознал, что не хочу отрицать никакую свою сторону и буду совмещать оба направления, поэтому сейчас для меня одинаково вдохновляющие и студия FIND OUT, и Finetune, и Michael Dop, и другие мои проекты.

Во время пандемии я писал альбом, был полностью погружён в музыку — и вдруг поймал себя на том, что хочется рисовать. Одна история триггерит другую, они словно подталкивают друг друга вперёд. Это и есть тот механизм, который меня вдохновляет.

В одном интервью ты говорил, что на музыку тебя вдохновляет природа. Какой уголок Земли воодушевляет тебя больше всего?

— На самом деле их несколько. Конечно, в мире очень много красивых и сильных мест. Но если выделять главные для меня, то это, во-первых, лес рядом с моим домом (Лосиный остров со стороны г. Королёв) — место, которое меня сильно вдохновляет. Также — Крым, особенно Щёлкино и Кацивели.

Совсем недавно для меня открылся новый источник вдохновения — Южная Африка. Кейптаун и пригород Стелленбос произвели на меня огромное впечатление. Эта страна невероятно заряжает энергией.

Сколько у тебя сейчас винила? Можешь выделить любимые пластинки на данный момент?

— В какой-то момент я перестал активно собирать танцевальный винил и переключился на слушательный. Сейчас у меня около ста пластинок такой музыки — и именно эта коллекция для меня самая любимая.

Конечно, в моей коллекции есть и танцевальные пластинки (прикрепляю фотками некоторые из них!), в общей сложности пластов…где-то 500 штук.

Какое будущее ты видишь для себя и Slowdance?

— Slowdance пережил пересборку: мы перестали делать вечеринки и постепенно поняли, что сейчас хочется сосредоточиться на лейбле и серии подкастов. Возможно, со временем будут и события, но именно отказ от постоянных вечеринок освободил много энергии для других направлений. Например, именно тогда появилась студия дизайна FIND OUT и возможность сконцентрироваться на моем лайв проекте Finetune.

Команда сейчас находится в разных городах и странах, у каждого есть свои интересные проекты. Но нас объединяет одно — мы все очень вдохновлены музыкой и музыкантами вокруг. Поэтому в будущем хочется именно через лейбл развивать историю, выпускать артистов и поддерживать их творчество.

По каким закрывшимся клубам ты скучаешь?

— Нет такого, что я скучаю. Я искренне верю, что всё происходящее — временно: чем культовее место, тем очевиднее, что оно не будет существовать всегда.

Конечно, были пространства, которые сильно на меня повлияли и сформировали моё видение культуры: Крыша мира, Арма, Мутабор, Родня. Большое впечатление сейчас произвело открытие НПО Мелодия — это очень ёмкий вклад в культурную среду, такие события вдохновляют и укрепляют веру в будущее.

Но в целом всё меняется: где-то что-то классное заканчивается, а где-то новое и вдохновляющее уже поджидает за поворотом.

Какое будущее ты видишь для рейва в России?

— Если оглянуться в прошлое, становится понятно, что любые попытки предсказать будущее заканчиваются провалом. Всё это настолько непредсказуемо, что я стараюсь просто быть в моменте и максимально кайфовать от того, что есть сейчас. Как бы долго это ни продлилось — у нас есть этот момент, и по-настоящему существовать мы можем только в нём.

До 27 августа в HSE ART GALLERY на Винзаводе проходит выставка «О чём говорят цветы? От гербария к цветочному гороскопу» об образах, символике и значениях флоры. Мы обсудили работу с цветами и чувства к ним с куратором и участницами проекта.

С чем можно сравнить работу с цветами?

Илья Крончев-Иванов, куратор выставки:

— Одной из ключевых метафор при подготовке выставки стал гербарий — феномен, объединяющий идеи собирательства и ботаники. Поскольку проект входит в программу Биеннале частных коллекций, нам было важно показать, как сегодня меняется само понимание коллекционирования. Вместо привычных форматов мы говорим о фиджитал-коллекционировании (соединяющем физическое и цифровое — прим. ред.), в котором материальные объекты дополняются цифровыми слоями. Эти идеи нашли своё яркое воплощение в центральном проекте выставки — «Цветочном гороскопе» арт-группы Agey Tomesh. Авторы создали символическую систему, в которой каждому дню года соответствует растение, чаще всего — цветок, с уникальным «характером». Считается, что человек, родившийся в этот день, разделяет качества «своего» растения.

На выставке серия представлена в виде орнамента из 12 цветов — по одному на каждый месяц. Этот флористический ритм вплетён в общую структуру экспозиции, перекликаясь с работами других художников. Иронично переосмысляя флориографию (язык цветов — прим. ред.) как способ самопознания, «Цветочный гороскоп» оживляет забытый язык символов. Наивный, казалось бы, вопрос — «а какой ты цветок?» — сегодня снова звучит актуально. Возвращение интереса к астрологии, мифологии, гаданию и архаическим формам знания говорит о потребности в новом символической языке, в котором природа становится способом говорить о нас самих.

С каким цветком работалось охотнее?

Екатерина Иваницкая, образовательный профиль «Современная живопись»:

— Мои цветы не совсем настоящие, в том смысле, что работа шла без референсов и эскизов. Я сразу заходила на холст, передавая внутреннее впечатление от собственной арт-терапевтической работы с женщинами. Мои «внутренние джунгли» — это цветы-метафоры радости, разочарования, злости, ностальгии.

Насколько важным представлялось показать цветы мультисенсорными?

Ира Афанасьева, образовательный профиль «Современный дизайн в преподавании»:

— Мне кажется, что мои цветы скорее наоборот менее мультисенсорны, чем настоящие. В своих работах я намеренно создала урезанный образ цветка, к нему настоящему здесь отсылают только форма и цвет, и то весьма условно. Это скорее как некая заготовка или макет. В этот цветок ещё не всё добавили — у него пока нет запаха, мы не знаем как именно он рос и как выглядят его семена.

Рукотворные цветы из разных материалов: постмодернистская попытка воссоздать природу или дань ей же?

Мария Рогова, образовательный профиль «Современное искусство»:

— На мой взгляд, создание рукотворных цветов из различных материалов можно рассматривать как многогранное явление. С одной стороны, это, безусловно, дань восхищения красоте природы, попытка сохранить её мимолётность в искусственном, но долговечном формате.

С другой стороны, современные технологии и материалы позволяют создавать цветы, далёкие от реалистичного воспроизведения, приближая их к области цифровых симуляций и медиальных образов. В этом контексте, рукотворные цветы становятся своего рода постмодернистским экспериментом, где природа переосмысливается и трансформируется через призму технологий и визуальной культуры. Они, скорее, моделируют альтернативные, «усреднённые» версии флоры, существующие в отрыве от конкретного места и времени.

Почему цветы — неустаревающий артефакт?

Инга Татаршао, образовательный профиль «Практики современного искусства»:

— Цветы остаются неустаревающим артефактом, потому что через них можно критически пересматривать историю колониализма. В колониальную эпоху они были объектом систематизации, переименования и изъятия из местных контекстов, их культурные значения стирались, а эстетика подчинялась европейским стандартам. Колониальные практики включали вывоз растений, создание ботанических садов и введение иерархий между «ценными» и «вредными» видами, что отражало более широкие механизмы контроля над природой и знанием. Сегодня цветы позволяют увидеть, как наука и вкус стали инструментами власти — и тем самым сохраняют актуальность как точка входа в разговор о деколонизации знания, чувствительности и природы.

Константин Морзе (Morze) — продюсер, промоутер и создатель Oberwave — сообщества, лейбла и серии вечеринок. Отдаёт предпочтение тёмной стороне электронной музыки.

Расскажи в двух словах о себе и своей промокоманде.

— Я в двух словах не умею... Обо мне и проекте можно посмотреть документальный фильм на Кинопоиске или почитать вот этот пост — там подробно расписано, со всеми ссылками, примерами и референсами. Если пробовать супер-кратко, то в октябре будет девять лет Oberwave — серии вечеринок, посвящённых неодекадансу как культурному явлению и музыке, его окружающей — той, что на стыке нью бита, пост-панка, синтипопа и ebm. Я называю это «дарк диско» и люблю, когда музыка задаёт атмосферу, поэтому на моих вечеринках горят свечи, тлеют благовония, да и, в целом, всё больше похоже на камерный театр, а не на масштабный рейв.

Как у тебя родилась идея тусовки?

— Вначале было Слово... Это я к тому, что всё началось с паблика ВКонтакте, куда я выкладывал музыкальные подборки, любимые фильмы и всё, что соответствует той самой эстетике неодекаданса — поначалу были какие-нибудь нуарный джаз, колдвейв, южная готика и прочее. Паблик довольно быстро вырос до условных трёх тысяч подписчиков, а в какой-то момент в плейлистах стала преобладать электронная музыка — это заметили мои друзья и предложили сделать вечеринку. С учётом, что я с 15 лет почти каждые выходные проводил в клубах, а на тот момент жил в Петербурге, отказаться было невозможно. Да и вообще, то время (2016-2018) было очень плодотворным: клубов много, промоутеров — ещё больше, все дороги открыты. Я попробовал, и в один момент оказался и в роли организатора, и в роли диджея — как видите, мне понравилось.

Кем и чем ты вдохновлялся в своих начинаниях?

— Музыкой группы «Агата Кристи», декадентской литературой (в особенности — российскими и французскими символистами, а-ля Бодлер, Верлен, Бальмонт, Мережковский и далее по списку), кинематографическими опытами Джармуша, другими фильмами категории «В». В общем, хочется расписать на пару страниц, но читать это всё равно никто не будет — так что обойдёмся вот таким усечённым набором.

Расскажи про свою самую неудачную тусовку.

— Кажется, это был 2019 год и я привозил в Москву и Санкт-Петербург Hesperius Draco (тёмное альтер-эго бельгийского продюсера Alessandro Parisi). До этого был прекрасный период, когда я за 3-4 месяца ровно таким же образом привёз всех своих любимых музыкантов — La Mverte (Франция), Kris Baha (Австралия), Kontravoid (США), Autarkic (Израиль) — и на каждой вечеринке был аншлаг. В этот раз почему-то «не сработало», сложилось сразу три фактора: неудачно выбранные площадки, Паризи оказался слишком нишевым музыкантом, да и все устали от ежемесячных больших мероприятий с привозами. В общем, бельгиец играл практически в пустоту, пришло человек 40...

А самую удачную?

— Думаю, самой удачной можно назвать трёхлетие Oberwave в Бланке — тогда как раз приезжал La Mverte, на тот момент самый интересный представитель этого нашего «дарк диско». Над вечеринкой работала команда из 20 волонтёров, они натурально сваривали трёхметровый логотип, украсили весь клуб охапками роз, да и много чего ещё — тут лучше один раз увидеть видео с той вечеринки.

Какие основные сложности в организации тусовок?

— Клубы — их мало. Хороших, проверенных и подходящих можно посчитать по пальцам одной руки. У нас, к сожалению, всё очень полярно: либо какой-то лютый андеграунд в подвале на отшибе с протекающим туалетом, либо, наоборот, супер-фэнси места для условной публики с Патриков, а между ними «коробки» на 1 000 человек, заточенные под концерты, а не вечеринки. В общем, мест уровня московской «Армы» или питерского «Бланка» нет, а хотелось бы, чтобы были... Господа инвесторы или будущие партнёры — если читаете это сообщение — напишите мне, идеи и деньги есть, «давайте думать, подсказывайте».

Насколько по-разному ощущаются твои выступления на своих и на чужих вечеринках?

— О, абсолютно по-разному. На своих вечеринках — строгое следование концепту, «драматургия», тщательно выверенный плейлист, где всё расписано по секундам. Тут, грубо говоря, не отдых. Гостевые сеты — это как раз про него, про «поиграть то, что у себя бы не поставил», про бóльшую свободу и эксперименты. Короче, стыдно признаваться, но гостевые сеты я люблю даже больше, чем свои. Ответственности поменьше, зато с кайфом всё ровным счётом наоборот.

Какое будущее ты видишь для рейва в России?

— Я, честно говоря, не отношу себя и свои вечеринки к рейву. Мне, в целом, больше нравятся камерные форматы на 200-300 человек, нежели «долбёжка на заброшенном заводе в 5 утра посреди тысячи человек». Так что о будущем рейва в России мне неизвестно ровным счётом ничего. Пока что есть ощущение тотальной коммерциализации... Слово «рейв» воспринимается уже с иронией, особенно когда на этих самых рейвах продают условные вип-места, а вместо танцев все занимаются съёмкой сториз. Андеграунд, конечно, никуда не делся, но выйти из своих подвалов ему практически нереально, рейв — это тоже шоу-бизнес и места там давно заняты сами знаете кем)