Когда я сплю, кто-то подменяет мои вещи.

Сначала я решил, что мне показалось. Светильник на стене прикрыт желтоватой стеклянной тарелкой с шестью китайскими иероглифами. Не знаю, как их читать, но мне вдруг показалось, что они выглядят несколько иначе. Тяжело судить о языке, которого не знаешь, но теперь они были похожи на то, как я бы сам нарисовал иероглифы. Они стали пародией на самих себя. Прежние чёткие линии превратились в кашу из случайных и явно необдуманных штрихов. И всё же они были достаточно похожи на иероглифы, чтобы я не придал им значения. Однако проснувшись на следующий день я заметил, как кое-что снова изменилось. На этот раз плакат Эми Ли, купленный когда мне было ещё четырнадцать. Я хорошо знал этот плакат, так что сразу заметил, что он стал другим, хоть и не мог назвать конкретную причину. Её поза, движение рук, складки на ажурном платье, лишние штрихи в кружевных узорах, но прежде всего лицо — тонкие приподнятые брови, улыбка и взгляд, размытость глаз — всё это теперь стало каким-то неправильным, совершенно непривычным. Вот тогда я понял, что это уже не мой плакат. Его подменили.

В ужасе я сорвал плакат со стены. Я не мог вынести пустого мёртвого взгляда Эми Ли. Затем в голову ударила мысль — как давно это происходит? Может, подменили что-нибудь ещё, просто я не заметил? Я стал перебирать свои вещи и вскоре обнаружил, что фотография моего покойного отца в ящике стола тоже изменилась. Что-то в его взгляде было теперь чужеродным и ненастоящим, улыбка стала неискренней — может, фотография и могла бы провести незнакомца, но я-то знал своего отца хорошо и сразу понял, что это не он.

Чей это зловещий эксперимент? Должно быть, ночью, пока я сплю, кто-то пробирается в мою квартиру и делает точнейшие реплики предметов. Ключи есть только в трёх экземплярах — одна связка у Василия Филипповича, арендодателя, другая всегда при мне, запасная третья спрятана в столе. Василий Филиппович не стал бы такое устраивать, он пожилой человек. Значит, они проникают не через дверь. Но через окно уж тем более не пробраться, я живу на девятом этаже, а балкон заперт изнутри. Чушь какая-то! Нет, погодите… возможно они как-то сделали копию ключей! Если уж они делают копии других предметов, то подделать ключи уж точно не составит труда. Тогда что запирайся изнутри, что не запирайся, они всё равно проникнут внутрь. Так рассуждал я, передвигая шкаф к входной двери, чтобы забаррикадировать её на ночь. Я решил, что даже если они попытаются попасть внутрь, шум от мебели разбудит меня. На следующее утро шкаф всё ещё загораживал дверь, что успокоило меня. Думая, что мне удалось перехитрить своих мучителей, я сварил кофе в турке и залил его в свою чашечку с Ван-Гогом, размешав молоком. Вдруг мой взгляд остановился на рисунке, и сердце замерло. Могу поклясться, это не паранойя, рисунок и правда стал другим, хоть и не могу объяснить, в чём именно дело. Автопортрет Ван-Гога в соломенной шляпе стал более округлым и штриховатым, в нём появились более правильные черты лица, которых раньше не было, а скошенная шляпа почему-то стала ровнее. Он стал похож на то, как я запомнил Ван-Гога, и перестал быть самим собой.

Подделка снова появилась, хотя шкаф по-прежнему заграждал дверь. Даже если бы они проникли через дверь, им не удалось бы вернуть шкаф на прежнее место. Неужели они проникли через окно? А может, в квартире есть тайная дверь, через которую они входят? И кто они вообще такие?

Затрещал дверной звонок. Пришла мама.

Она заходила ко мне время от времени, приносила еду, мы с ней болтали за чашкой чая пару часов, потом она всегда уезжала к себе. Я съехал от неё, когда поступил в университет, и так и не вернулся, когда меня из него исключили. Она всё равно помогала с оплатой моей студии, так что позволить ей подкармливать меня домашней стряпнёй было немногим, чем я мог её отблагодарить. К тому же готовила она и правда неплохо.

— Ты что, двигал шкаф? — удивилась она, когда я открыл дверь. — Перестановку удумал? Ох, до чего у тебя тут спёртый воздух! Ты бы хоть проветривал иногда, а то совсем задохнёшься! У меня тут для тебя суп гороховый и пирожки с мясом, как ты любишь. Ой, возьми пакеты пожалуйста… Ты бы приехал ко мне как-нибудь тоже, недалеко ведь, не могу же я всё время да к тебе… Ну, чем занимаешься?

Я заварил ей чай с облепихой и сел рассказывать о статье-расследовании для одного онлайн-журнала. Месяц назад в городском музее разразился скандал — оказалось, что бóльшая часть висящих в галерее картин на самом деле подделки. Полиция даже накрыла подвал, в котором работали два художника, умело перерисовывавших шедевры. Они выбирали картину, например пейзаж Шишкина или Поленова, делали качественные снимки в галерее, а потом, сверяясь с ними и изображениями в интернете, создавали мастерские реплики, почти неотличимые от оригинала. С ними в сговоре состоял и сторож, пропускавший их по ночам в галерею, где оставалось только заменить оригинал на копию. Затем, пользуясь своими связями, они продавали подлинники за границей. Всю эту преступную схему выявили только благодаря учителю МХК, который привёл учеников на Левитана и чудом приметил, что на берегу не хватает одного могильного креста. Чем больше он приглядывался, тем больше убеждался, что это подделка. Если бы этот учитель не засомневался, никому бы даже в голову не пришло, что в картинной галерее может висеть фальшивка. Начали проверять другие картины, и вскрылось, что больше половины всех полотен ненастоящие.

— Неужто никто не замечал? — запричитала мама, и я объяснил ей, что никто даже не думал «замечать». Люди слепо доверяют музеям, им и в голову не приходит, что их могут надуть. К тому же реплики были и правда потрясающе сделаны, и выдать их могла лишь пара мелких оплошностей.

Я собирался написать статью об этом случае, но потом решил поискать подобные истории в англоязычном интернете. Их оказалось больше, чем я думал. Пару лет назад в «Метрополитене» в Нью-Йорке обнаружили, что несколько картин в зале классической живописи были поддельными; после скандала директор музея ушла в отставку, а преступников так и не нашли. Куда хуже дело обстояло в Лувре, где поддельными оказалось тридцать процентов полотен (к счастью, только в разделе современного искусства). Многие музеи то ли избежали таких же скандалов, то ли решили ни в чём не сознаваться. Чем больше я собирал материала, тем больше мне казалось, что я приоткрыл дверь в криминальный мир, куда до меня никто не осмеливался заглядывать.

С тех пор, как я начал работу над статьёй, я всё больше осознавал её важность. Я был обязан рассказать о том, что раскопал. Возможно, речь шла о тайной агентурной сети, работавшей по всему миру. Сколько ещё висящих в галереях картин на самом деле фальшивые? Страшнее всего то, что с фальшивок потом делают качественные сканы и начинают считать их за подлинники; сканы попадают в сеть, и вот уже подделка становится реальнее и настоящее оригинала. Кришна рассказывал мне как-то историю о том, что настоящий Чарли Чаплин решил однажды поучаствовать в конкурсе двойников Чарли Чаплина и занял там лишь третье место — не один, а даже два человека оказались более реальными, чем он сам.

Вскоре мама уехала, и весь оставшийся вечер я просидел за работой, время от времени перекуривая на балконе и подъедая пирожки. Мир за окном постепенно угасал. Я редко выходил из дома, разве что в магазин или на пункт выдачи заказов. Кажется, кроме мамы и моего редактора никто и не помнил, что я вообще жив. Кому же могло понадобиться наполнять мою комнату подделками?

На следующий день в подделку превратился камешек из Сухуми. Я там мальчишкой бегал босиком, а дедушка незадолго до смерти подарил мне плоский камень с нарисованным на нём корабликом в море. Паруса его напоминали дольки яблок, а в воде пестрело отражение, схематичное и всё-таки живое. На краю рисунка было написано «Сухум-02», а на обратной стороне, рядом с прилепленной смолою скрепкой: «На рейде. Абхазия». Он стоял на книжной полке и изредка напоминал мне о том волшебном городе, куда я хотел вернуться всё своё детство, потому что нигде больше я никогда не видел моря и долгое время даже думал, что все пляжи должны быть галечными, а песочные бывают только в Африке. Теперь же я разглядывал кораблик будто бы в первый раз в жизни. Всегда ли он был таким объёмным? Раньше мне казалось, что он написан довольно небрежно, и в этом была своя прелесть, ведь здесь не было ни одной лишней черты. Но что это за разводы в воде? И почему корабль так странно повёрнут? Почему вещи в моей комнате превращаются в подделки?! Что это, игра воображения или чья-то злая шутка? Я почувствовал, как ноги мои слабеют, и рухнул в компьютерное кресло, закрыв лицо руками. Но затем всё же открыл их, боясь, что пока я не слежу за комнатой, она продолжит наполняться подделками.

Пришла пора записать одно длинное видео и запечатлеть на нём каждую мелочь, всё, что пока ещё настоящее, чтобы окончательно убедиться в том, действительно ли вещи становятся фальшивками, или же я просто схожу с ума.

Я живу в небольшой студии на двадцать восемь квадратов. У окна стоит рабочий стол-шкаф. Вот компьютер «Lenovo», мышка, коврик с «Притчей о слепых» Брейгеля, кружка с Ван-Гогом, в ней недопитый вчерашний кофе, два карандаша и голубая точилка с контейнером для стружки, блокнот для скетчей, стопка белых квадратных стикеров, пластиковые карточки — аптека, «Лента», читательский билет, ещё одна аптека, карта «Магнита» и старая карта «ВТБ» — две нерабочие батарейки, вилка (кажется, чистая), тряпочка для протирания очков, скрепка, зажигалка с Че Геварой, ластик, двадцать восемь рублей мелочью, наконец, вырезанный из бумаги зелёный «дракончик» — оптическая иллюзия, которая глядит на тебя с какого ракурса ни посмотри. На первой полке восемь томов коллекционных книг о живописи, сборник рассказов Павича, книжка Дюрренматта, которую я так и не прочитал, и семейная фотография; на второй полке вперемешку диски со старыми играми — второй «Ведьмак», FIFA, «Ассасин», GTA Vice City, Need for Speed, Far Cry 3, Mirror’s Edge, Dishonored — вместе с CD-дисками, которые мне уже и прослушивать было не на чем — Linkin Park, Prodigy, Alice in Chains, My Chemical Romance, Black Eyed Peas, Red Hot Chili Peppers; на самой верхней полке исписанные скетчбуки с набросками и зарисовками, засохшая акварель, набор кисточек, немытый стакан-непроливайка и маленький деревянный манекен на шарнирах. Теперь ящики стола. В первом всё свалено вразнобой: спички, батарейки, кнопки, ключи, карандаши и ручки, копейки, ремешок от часов, записная книжка, фломастеры, аскорбинки, полароидная фотка моего бывшего лучшего друга Арсения, фантик от сникерса, две чайных ложки, закладка с котами, нерабочие проводные наушники, несколько визиток и стикеров с чьими-то телефонами, а также икона богоматери, которую вручила мне мама и которую я вежливо сунул сюда, чтобы не мешалась; во втором лежали старые фотографии и открытки дорогих мне людей, в основном отца и матери; в третий я кидал без разбору провода, зарядки, блоки питания и переходники.

Шкаф, теперь уже задвинутый обратно в угол. На вешалке только две рубашки и только потому что я уже давно их не ношу. Вот полка для чистых футболок, здесь всё свалено вперемешку — чёрная футболка, белая футболка, футболка «It’s always sunny in California», подаренная мамой футболка «Proud to be Russian», а пятую футболку оверсайз я носил уже пару недель. На следующей полке чистые носки, все белые, и трусы, в основном семейники и боксёры. На нижней полке вся грязная одежда. Тут я вспомнил про кресло и снял одежду на нём — голубые джинсы и чёрную футболку, в которых выходил за продуктами. Вернувшись к шкафу, я достал обувную коробку, где прятал документы. Паспорт, копия паспорта, СНИЛС, приписное, полис, копия полиса, свидетельство о рождении и копия свидетельства о рождении.

Теперь кухня. На плите немытая кастрюля с ошмётками пельменей, её тоже вряд ли подменят. В раковине почти вся посуда — тарелки с засохшим кетчупом и майонезом, вторая и последняя моя голубая чашка, с узором из штурвалов, якорей и узлов, консервные банки, где когда-то были оливки (теперь остался только рассол), грязные вилки и ложки. На полке ещё стояла чистая тарелка с китайским орнаментом, на уголке у неё скол, так что я пользовался ею редко, только когда другой посуды не оставалось.

Постельное бельё «Гарри Поттер». Детское, я в нём сплю уже лет десять, а новое всё лень купить. На стене четыре постера — System of a Down, Sabaton, «Ведьмак 2» и репродукция зайца Дюрера. Постер с Эми Ли я швырнул под кровать. На подоконнике «меладапт» и «Крещение огнём» Сапковского, читаю его перед сном. Ну ладно, книги подделать тоже невозможно… если только не обложку. Снял на всякий случай. Тут же у окна бутылка воды, беруши, маска для сна, салфетки и зубочистки, всё в следах от кофе, в углу уже давно лежит арбузный «орбит».

Теперь ванная. Измочаленная зубная щётка и едва живой тюбик Splat, дегтярное мыло для рук и тела, ногтерезка, электробритва, шампунь «Чистая линия» — больше мне ничего для гигиены и не положено. Полотенце — пиратский флаг, которым я вытираю и тело, и руки, и лицо, и голову. На зеркале следы от пасты. Везде обрезки ногтей — уберу чуть позже, если не забуду. Плитка! В этой квартире идиотская плитка в ванной, лучше снять на видео. Плитка нежно-зелёная, с редкими квадратами с узором, то цветами, то ангелочками. Пусть на видео останется вообще всё. Даже тумба в прихожей — там у меня лежат ключи и сдача из магазина. Что ещё? Что ещё может вдруг стать фальшивым?

Я ещё раз обошёл всю квартиру. Раньше она казалась мне крохотной коморкой, но теперь я вдруг осознал, как много вокруг меня вещей. Я переворачивал каждую фотографию, снимал каждую монету, снял даже тусклый невыразительный вид из окна, как будто он был очередной принадлежавшей мне вещью. Видео на телефоне длилось тридцать шесть минут, и по ощущениям я перелопатил буквально всё что у меня было, припомнив даже предметы, о которых давно забыл. Зато когда я закончил, то лёг в постель в облегчении, чувствуя, что теперь хоть немного контролирую свою комнату.

«Что там у тебя творится?»

«Не сходи с ума пожалуйста»

«Вообще, похоже на эффект Манделы. Это когда ты помнишь какую-то вещь одной, а потом вдруг оказывается, что она всё это время была другой. Например, все думали, что Мандела давно умер, так что когда он реально умер то все сильно удивились этому. Может у тебя то же самое»

Мы переписывались с Krishna18 уже полгода. Познакомились на борде. Кришна работал мастером спецэффектов на какой-то киностудии и иногда скидывал нам свои проекты в «Блендере». Однажды я рассказал, что посмотрел старые «Звёздные войны» и мне понравилось, хотя обычно я мало смотрю кино.

«Ты скорее всего смотрел ремастер. Оригинальная трилогия сейчас смотрелась бы очень жалко. Джабба Хат, краулер, даже лицо Дарт Сидиуса. Они много что поменяли со временем, с оглядкой на новую трилогию»

Теперь же я снова списался с Кришной и спросил его не смеяться и не бить тревогу, а просто теоретически объяснить мне, как можно подделать вещи в моей комнате и кто мог бы этим заняться.

«Может, это просто острый эффект Манделы? А ты себя накручиваешь и начинает казаться что всё вокруг ненастоящее. Сходи прогуляйся хотя бы разок»

Постер Сабатон тоже превратился в фальшивку. Разглядеть это было сложно, но кривые буквы и лишние черты лица создавали ощущение того, что меня пытаются обмануть. Я не мог вынести такого издевательства над любимой группой моего отрочества, так что сорвал и тоже бросил под кровать. Кто бы ни стоял за этим, рано или поздно я ему отомщу. Потом офальшивилась семейная фотография, стоявшая на полке. Она была сделана ещё до смерти отца, они с мамой выглядели здесь счастливыми, а мне было всего шесть лет, и мы стояли в парке аттракционов на фоне огромного разноцветного фонтана. Теперь линии перемешались, глаза стали пустыми, и хватало одного взгляда, чтобы сказать, что это уже не лицо моего отца. Выбросить фотографию я не смог и просто спрятал в ящике. Подумал, вдруг она однажды станет прежней. Через день в подделку превратилась открытка-поздравление от Арсения. На восемнадцатилетие он вручил мне подарочную папиросу и открытку со скелетом в очках и надписью «добро пожаловать в мир крутых скелетов!» Но теперь всё изменилось — самодовольная ухмылка скелета перекосилась, зубы смазались, а надпись стала едва читаемой: «добоо пожаповвть в мир крутих селетов!» Я бы решил, что это у меня началась дислексия, но другие надписи я мог читать без труда. Ну зачем, зачем было подделывать дорогую сердцу открытку?

Вещи выходили из строя одна за другой, словно у них истекал срок годности. Коробка хлопьев «Любятово» превратилась в «Любатово», а у маленькой хлопушки совершенно смазались глаза, так, что невозможно было разобрать зрачки. Глаза лучше всего выдавали испорченность. По глазам можно было легко увидеть, настоящий предмет или фальшивый. День за днём настоящих становилось всё меньше. Моё постельное бельё едва напоминало само себя — вместо белой совы Букли на подушке была какая-то странная прищурившаяся птица без чётко очерченных крыльев, а мётлы скорее напоминали обувные щёточки. Морская чашка вся смазалась и размылась, смотреть на неё теперь было страшно. Даже мои документы начали меняться. Достав коробку я обнаружил, что у меня теперь «ПАСПОРТ ГРАЖААНИНА РОСNИČКОЙ ФЕДВРДЦИИ», а на фотографии всё перекосилось и кончики ушей слились с чёрными волосами. Как ни странно, копия паспорта осталась прежней и была теперь надёжнее настоящего паспорта. Каждый день я раз за разом обходил комнату и пытался угадать, что офальшивилось на этот раз. Однажды я никак не мог найти этот очередной поддельный предмет, пока не заглянул на полку с книгами. Раскрыв том, посвящённый модернизму, я начал читать:

Изобретение фотографии в первой половине XIX века стало одним из тех событий, которые заставили художников заново определить саму функцию живописи. На протяжении столетий способность правдоподобно воспроизводить видимый мир считалась одним из главных признаков художественного мастерства, однако теперь фотографический аппарат мог за несколько мгновений зафиксировать лицо, улицу или пейзаж с точностью, недоступной даже самому опытному живописцу. Это не означало конец реализма — это означало кризис прежнего понимания реализма. Такие художники, как Гюстав Курбе, по-прежнему стремились изображать современную действительность без идеализации, однако сама идея точного копирования натуры постепенно переставала быть достаточной художественной задачей. Фотография одновременно показала, что изображение никогда не бывает полностью нейтральным: фотограф выбирает ракурс, границы кадра и момент съёмки, а значит, даже механически зафиксированная реальность уже является результатом отбора. Особенно заметно это новое зрение проявилось у Эдгара Дега, чьи композиции с неожиданно обрезанными фигурами и смещёнными центрами напоминают случайный фотографический кадр, и у Эдуарда Мане, разрушавшего традиционную иллюзию глубины и подчёркивавшего плоскость картины. Импрессионисты — Клод Моне, Пьер-Огюст Ренуар, Камиль Писсарро — пошли ещё дальше: их интересовало уже не столько то, как предмет существует сам по себе, сколько то, как он воспринимается глазом в конкретный момент, при определённом освещении и состоянии атмосферы. Это не просто отказ от фотографической точности — это перенос внимания с изображаемого объекта на сам процесс зрения. Позднее Винсент ван Гог, Поль Гоген и Поль Сезанн ещё решительнее отказались от идеи картины как прозрачного окна в реальность, превращая цвет, форму и композицию в самостоятельные средства выражения. В этом смысле фотография не уничтожила живопись и не сделала её ненужной — она освободила её от обязанности быть единственным способом точной фиксации мира.

Признаться, я не помнил слово в слово что было там написано раньше, но читая этот текст я невольно задумался, как искусственно и притворно он выглядит. Книга словно притворялась сама собой, пыталась убедить меня в том, что это книга о живописи. Я ощутил, что меня пытаются обмануть, и это больше всего подсказало мне, что эта книга теперь подделка. Проверив остальные книги, я выявил ещё две подделки. И как разительно отличались фальшивые книги от настоящих! У меня не было ни одного доказательства, но мне хватало одного взгляда на текст, чтобы определить его поддельность. Тем же вечером я решил расслабиться и отвлечься от подделок. Усевшись в кровати, я взял книгу Сапольского и тут же отбросил её — с первых строк я понял, что она теперь тоже фальшивка.

Через пару недель снова пришла мама и снова принесла два пакета еды. Увидев у дверей три крепко завязанных мусорных пакета, она покричала на меня, хотя вскоре успокоилась. На её вопросы я отвечал лениво и без интереса; мыслями я продолжал раз за разом обегать комнату, боясь, что пропущу очередное превращение.

— Ты сегодня сам не свой, — заметила мама. — Всё в порядке? Я начинаю волноваться. Так у тебя тут всё не убрано! Девушку тебе надо найти, а то совсем пропадёшь. Хотя кто ж за такого неряху выйдет… Знаешь, Милина дочка Настя очень хорошенькая, на рояле играет, скоро консерваторию закончит. Может познакомитесь? Она такая хорошенькая, тебе понравится!

Я не стал продолжать этот разговор. Вскоре она ушла.

Утром я едва мог встать с постели. В ванной застревал на полчаса, и почти всё время глядел в раковину, боясь поднять голову и посмотреть в зеркало. Когда же наконец проверял своё лицо, то каждый раз успокаивался и ужасался одновременно. Синева моей щетины располосовала бледное лицо. Серые глаза уже ни с какого ракурса не казались голубыми. Всегда ли они были серыми? А эта родинка на щеке — всегда ли она здесь была? Фотографий себя я никогда не делал, сравнить было не с чем, а единственный снимок из паспорта уже испорчен. Мне начинало казаться, что это не моё лицо. А может, меня тоже подменили, а я просто забыл об этом? Да разве можно подменить целого человека…

Чем больше фальшивок было в моей квартире, тем меньше я чувствовал её своей. Я не собирался покидать её, но в то же время мне казалось, что она мне больше не принадлежит. Как много ещё надо заменить вещей, чтобы она стала окончательно чужой? Разглядывая ещё не испорченный коврик с «Вавилонской башней» Брейгеля, я вдруг подумал, что он кажется мне чужим, хотя я точно знаю, что он всё ещё подлинный. Я даже пересмотрел записанное видео, чтобы убедиться, что это всегда была «Вавилонская башня». Странное чувство… и правда похоже на эффект Манделы.

Целыми днями я не возвращался к своей статье и просто лежал в кровати, переслушивая любимые песни. Я знал их наизусть, но когда переслушивал, тут и там спотыкался, словно кто-то переписал их куплеты. Разве эта песня всегда называлась Android Paranoid? И могу поклясться, что этой строки не было в Black Milk! Чем больше я переслушивал песни, тем более непредсказуемыми они становились, так что я бросил их и стал лежать в тишине. Однажды я наконец собрался силами и открыл свою статью, понимая, что больше задерживаться с ней не могу. К моему ужасу, она тоже превратилась в подделку. Я перечитывал строку за строкой и понимал, что не писал их. Дьявол в деталях — порядок в предложениях, сам выбор слов, даже расстановка запятых были мне чужды. Я так не писал! Кто успел переписать мою собственную статью?!

Это всё социальный эксперимент. За мною наверняка следят. Меня тестируют. Я их подопытный кролик. Они наверняка подмешивают мне в еду какую-то химию, от которой я схожу с ума, или может просто добавляют туда снотворное, чтобы я крепко спал, а потом проникают в квартиру и начинают всё переставлять. Они очень могущественны. Не знаю, почему они выбрали меня. Может, потому что у меня мало знакомств, и если я окончательно свихнусь, то они могут убить меня, и никто даже не спохватится. Думают, со мною можно делать что угодно… не на того напали!

В керамической фигурке богоматери, привезённой мамой, жучка не оказалось. Пришлось выбросить осколки в мусорку.

Я проверил вентиляцию и каждый угол на предмет скрытых камер, но не нашёл ни одной. Проверил стеклопакеты, батарею, плинтус, розетки, даже зеркало снял в надежде найти за ним окно в тайную комнату, где уже давно сидят учёные и отмечают каждое моё действие. За зеркалом была лишь стена. Я простучал её вдоль и поперёк, но полостей не обнаружил. Пришлось повесить зеркало обратно. Я старался больше не глядеть в него, ведь боялся, что однажды увижу в нём чужое лицо.

Выйдя однажды в магазин, я остановился напротив холодильного шкафа с молоком. Я всегда выбирал одно и то же молоко, а в этот раз осталась всего одна бутылка. Но вдруг я одёрнул руку. Вот как они это делают! Наверняка в молоко и подмешана та химия, которой они меня накачивают! Моя рука уже потянулась к другой бутылке молока, но я вновь засомневался. Могли ли они подменить и эту бутылку? А может, и эту тоже? Быть может, вообще всё молоко в этом магазине отравлено! Я в ужасе бросил пустую корзину на пол и кинулся прочь из магазина. В итоге зашёл в другой и купил молоко там. Впрочем, через пару дней снова пришло время идти в магазин, но я обошёл четыре разных точки и в каждой из них что-то казалось мне подозрительным. То мужчина в чёрной куртке, то хитрая полноватая продавщица, следящая за мною с кассы, то странное расположение молока — я понял, что не могу доверять им. Тогда я закупился консервами и полуфабрикатами, чтобы запереться в квартире и больше не рисковать.

Мусор я тоже перестал выносить. Быть может, они и его используют для анализа моего состояния. Сигареты я старался расходовать помедленнее, хотя потом мне стало казаться, что в них и есть тот мучительный яд, которым они пытаются меня отравить. Впрочем, бросить курить я всё равно не мог. Окна я надёжно зашторил, чтобы за мной невозможно было следить снаружи. На компьютер установил VPN и каждый день менял адрес. Через пару дней ко мне домой опять нагрянула мама, точнее, подделка мамы, так что я её не впустил. Во-первых, она сказала, что сегодня пришла без еды, сославшись на то, что ехала с работы и завтра у неё двойная смена. Во-вторых, её голос явно изменился. В дверной глазок было непросто разобрать её лицо, но цвет её глаз тоже стал иным — у неё никогда не было таких карих глаз, уж я-то знаю. Она долго стояла под дверью и пыталась убедить меня, что она моя мать, отчего делалась только подозрительнее. Пыталась припомнить какие-то моменты из моего детства, рассказывала про отца, про нашу прогулку в парке (этого точно не было). Хитрила она долго, но я не повёлся на её уловки. Кем бы она ни была, это уже была не моя мать. Когда она наконец ушла, я горько разрыдался и несколько часов пролежал в постели почти не шевелясь. Они добрались даже до моей матери. Их всемогущество и подлость не знали границ.

«Всё вокруг фальшивое, и мне страшно» — написал я Вишну через день. «Я не знаю, что ещё может оказаться фальшивкой. Двуглавый орёл на пятирублёвке? Лицо Фиделя Кастро на моей зажигалке? Тарелка с корейским узором? Так мало подлинного в этом мире, а всё остальное — фальшь и обман, кругом, каждая вещь хочет меня обмануть, и мне страшно»

«Я здесь» — вскоре отозвался Вишну.

«Сейчас тебе не нужно устанавливать подлинность всего мира. Это задача, которую невозможно закончить: любую вещь можно подвергнуть ещё одной проверке. Если страх требует абсолютной гарантии, никакого количества проверок ему не хватит.»

«И ещё одна важная вещь: предметы не пытаются тебя обмануть. Пятирублёвка ничего от тебя не хочет. Зажигалка ничего не замышляет. Даже если окажется, что какая-нибудь вещь — подделка, реплика, имитация или просто не то, чем ты её считаешь, это неприятное открытие о вещи, а не свидетельство того, что окружающая реальность ненадёжна целиком».

Я закрыл переписку. Вишну больше не было. Он стал подделкой. А может всегда и был. Вишну прислал ещё два сообщения, но я не стал их читать и заблокировал его в контактах.

Что бы я ни делал, вещи продолжали превращаться в фальшивки. Мои старые блокноты со скетчами, где я тренировался рисовать руки и головы, фигуры человеческого тела в полный рост, сидя, в прыжке и вполоборота — всё теперь было иным, совершенно чужим. Моя старая записная книжка с заметками прохудилась, буквы теперь было не разобрать, они слились словно арабская вязь. Фотографии давно перестали быть настоящими, всё в них теперь прыгало и покачивалось, лица перестали даже походить на человеческие, руки брались из ниоткуда, а на фоне возникали половины домов без ровных окон, кривые деревья, ещё более манекеночные люди. Плакат с «Ведьмаком 3» долго держался, но в конце концов тоже стал фальшивкой, и пришлось его швырнуть под кровать, где его уже давно ждали остальные плакаты, включая «Эрго прокси», с которого всё и началось. Теперь стена над кроватью была такая же голая, как и потолок. Я хотел избавиться от фальшивых плакатов, чтобы сделать комнату уютнее, но вышло лишь обнажить её. Всё больше времени я проводил в постели, боясь подняться и заново проверить комнату, боясь очередной фальшивки, очередного обмана. Я был на грани сна и бодрствования, но если я и спал, то не видел снов, а просто проваливался в чёрную пустоту, чтобы затем открыть глаза и снова не знать, который час, утро сейчас или вечер — всё было едино, ведь зимняя тьма затворила окно. Я потворствовал ей, закрывая глаза, продолжая лежать и едва ли о чём-либо думать. Кажется, я был болен, но в моей квартире не осталось никакой разницы между здоровьем и болезнью, подлинным и ложным, моим присутствием и отсутствием. Если бы сейчас кто-нибудь открыл дверь и вошёл в квартиру, он бы решил, что она пуста, и даже не заметил моё исхудавшее тело в постели. Ад — это место, где нет меня.

Мне снился сон. В нём мне снова было шесть лет. Это был детский утренник, и на него приехали мама с папой. Я видела их лица на передних сиденьях.

Я играла персидскую танцовщицу. Роль я репетировала много раз, в ней надо было крутить обручем и махать гимнастической лентой. Когда я закончила, весь зал аплодировал, и я видела, как у папы на глазах выступили слёзы. После утренника мы поехали гулять в парке, и папа купил мне мороженое в рожке. Мы шли вдоль большого озера, где какая-то бабушка подкармливала уток, потом зашли в лес, где ко мне подбежала белка. Выходя из леса, мы снова оказались у озера, на этот раз рядом с красивым павильоном. Солнце ярко светило, и папа предложил сфотографировать нас с мамой на фоне павильона — но когда он пятился назад, заглядевшись в камеру, то оступился и сделал шаг в воду, промочив себе ботинок. Мы с мамой испугались за него, но он только рассмеялся и сказал, что само высохнет. Рядом как раз проходил дедушка, которого мы и попросили сфотографировать нас вместе. Дедушка фотографировать не умел, и сколько мама ни объясняла ему, что снимать надо по пояс, в итоге в кадр попали мы целиком, с головы до самых пяток, так что на снимке оказалась и папина промокшая нога. Выходить из парка мы не торопились, и солнце продолжало ласково светить, и было милое доброе лето, беззаботная летняя пора, и я тогда подумала, что вся жизнь впереди, и если каждый день есть мороженое, то можно прожить всю жизнь счастливой.

Так, стоп. Что-то здесь не так.

Что за ерунда?

Я проснулась в своей постели, снедаемая чувством того, что что-то упускаю. В комнате опять что-то изменилось, я уже хорошо знала это чувство, но когда я, не поднимая головы, окинула комнату взглядом, то ничего не приметила. Что же это могло быть?

Слегка расслабившись, я вновь поглядела в потолок. Тело ломило после сна — должно быть, я спала в какой-то страшно неудобной позе. Сил подняться как обычно не было. Хотелось просто лежать, забыв вообще обо всём. Интересно, это тот же потолок что и вчера? Или может, его подменили ещё месяц назад, а я и не заметила?

Всё равно что-то не так.

Так, стоп, какого чёрта? Я же парень.

Я как ужаленный подскочил и уселся на краю кровати. Голова гудела, и ни одна здравая мысль не приходила мне в голову. Силы тут же оставили меня, и захотелось броситься обратно под одеяло, но с большим трудом я наклонился вперёд и поднялся на ноги. Едва ступая босиком по холодному полу, стараясь не глядеть на свои изъеденные грибком ногти, я добрёл до тёмно-синей плитки ванной комнаты, вцепился обеими руками в раковину и заглянул в грязное зеркало.

Передо мною было лицо небритого черноволосого парня. Густые брови дугою придавили остекленевшие неживые глаза. По краям широкого лба начинали выпадать волосы. Прямо как у отца. Щёки усеяны родинками и прыщами. Нос огромный и горбатый, невыносимо большой, челюсть грубая, как у пещерного человека. Борода росла повсюду, колосьями вздымаясь над и под губами, под ушами и на подбородке, не пощадив даже шею. И вот это отражение в зеркале — моё? Неужели это я? Тут я заметил, что у меня уже давно текут слёзы. Кажется, они текли с тех пор, когда я ещё только проснулся, скатывались вниз по щекам и терялись в густой бороде. Из горла донёсся глубокий всхлип, наверное, я издал его только потому что беззвучно плакать нельзя, так не принято, если плачешь то надо всхлипывать или завывать, но я тут же решил, что плакать мужчине вообще не подобает, и эти два чувства совсем разорвали меня пополам, я плакал у зеркала и не знал, всхлипывать мне или нет, продолжал глядеть на неправильных форм лицо, это безобразное сборище кривых неуклюжих штрихов, и я наконец понял, почему всё это время так горько плакал — потому что они подменили меня.

Вера Фелькина
Август 2026

И поскольку гуляющие по интернету картинки некоторых не впечатляют, я решила понакидывать картинки, которые нашла сама.

Что является критерием нейросетевости? На самом деле, это не лишние пальцы или странная перспектива — ведь со всем этим может ошибиться даже обычный художник. Основной ред флаг это элементы, которые ни один художник никогда и ни за что не стал бы вообще рисовать, либо рисуя сделал бы совершенно иначе (сохраняя логику рисунка). В частности: слишком подробные узоры и орнаменты, а также ассиметричные и попросту кривые линии. Вот вам пример: сгенерированный мною стул в стиле Бранте.

Приглядитесь к узорам на спинке и обнаружите что они кривые-косые и несимметричные. И ведь это ещё, признаюсь, неплохой результат. Ведь в "Джериане" всё куда хуже.

Узоры на столе разъезжаются, узор на кресле весь кривой, куча слипшихся линий на часах. Глядя именно на эту картинку я поняла, что это 100% нейросеть и ничего другого быть не может. Нет на свете ни одного человека который нарисовал бы стол ТАК.

А теперь поглядите на следующие арты и обратите внимание на излишнюю детализацию. Деталей СЛИШКОМ МНОГО. НИКТО не рисует столько деталей.

Нейросеточность следующего арта вообще нет смысла доказывать. Это очевидно. Эти сойджаки буквально являются воплощением нейрослопа.

Те, кто говорит что в "Бранте" арты такие же, глубоко ошибаются. Вот для сравнения оригинальные арты из Бранте, которые рисовались до появления нейросетей. Обратите внимание на полное отсутствие гиперподробных деталей и оргаментом. Да, у героев есть узоры, но в них нет никакой гипердетализированности какая есть в артах "Джериана".

Ну и напоследок — сравните узоры из "Джериана" с тем, что я буквально на ровном месте сварганила вместе с Gemini AI.

А это манжеты в "Джериане". Да, другие, но гиперподробный стиль такой же.

Подытоживая. Я не прошла "Джериана" полностью, пока что в конце второй части, но из того что я уже видела — да, арты точно нейроночные. Плохо ли это или хорошо — тут уже каждый сам решает. Но то, что авторы отнекиваются и врут игрокам, меня безусловно огорчает.

Но самое прекрасное в Кверне было не эстетика и даже не сложность. Это была история. Никому кажется она не понравилась кроме меня. Действие происходит в альтернативной реальности, состоящей из цепочки миров (привет, Миры Тафорзы!). Некий учёный попал на волшебный остров, где он не стареет и имеет кучу времени в своём распоряжении. Он находит кристаллы, обладающие могущественной силой, и мало-помалу начинает их исследовать, строить разные машины и здания (времени-то много), постепенно убивает половину экосистемы острова... Игра начинается с мазанок и деревянных лесенок, всё выглядит словно это соорудил Робинзон Крузо на необитаемом острове, но постепенно механизмы становятся всё изощрённее и продвинутее... пока наконец учёный не рассказывает главному герою, что построил гигантский портал чтобы выбраться с острова и поделиться с миром своими открытиями и нескончаемой энергией. Но чтобы открыть портал ему нужно было проделать расчёты длиною в сотни лет... и для них он построил гигантский суперкомпьютер. И это потрясающая сцена. Страшно подумать, как долго, с каким безумием он строил эту машину все эти годы. Пожалуй, Кверн был одним из тех произведений, что привили мне критическое отношение к технологиям. Но не потому что они руинят экосистему, а потому что сводят с ума людей...

Вот поэтому я и запомнила Кверн. И очень обрадовалась, узнав, что его авторы работают над новой игрой — Dimhaven. Ведь это значило, что совсем скоро меня ожидает очередной испытание на прочность с суперкрутыми головоломками и жутким сюжетом о древних цивилизациях, мирах, подземных лабораториях и сошедших с ума людей.

И всё это в Димхейвене есть. Но с нюансом.

Да, игра очень красивая и атмосферная. Здесь тоже есть таинственный остров, правда, уже обжитый людьми. Есть древний народ и эксцентричный учёный, есть история знатного рода, есть поместье с кучей потайных ходов, есть головоломки, мини-квесты, есть очень запутанный паззл с электростанцией и лифтом... Но увы, мрачной истории в Димхейвене нет. И мне кажется, это большое упущение.

Во-первых, паззлы на порядок проще чем в Кверне. По крайней мере в эту игру можно играть и не охуевать с того что ты бродишь по одним и тем же комнатам с 15 предметами и буквально не знаешь что делать (как это было в Кверне). Увы, некоторые паззлы здесь совершенно идиотские. Авторы так и не научились делать нормальные паззлы, и лишь редкие из них было интересно решать. Я много пользовалась подсказками, и не потому, что я тупая и не могу решать паззлы, а как правило потому, что я не понимала в чём вообще условия задачи. Как только я понимала, что вообще от меня требуется, оставалось дело техники, а в этом я ещё себя показать могу.

Мой любимый пример: задача с проводами. В первый раз она была на электростанции, и там надо было соединить несколько точек на сетке проводами. Длина проводов фиксирована, поэтому по сути дела это была задача о шахматном коне, который гуляет по доске — как сделать так, чтобы он прошагал только по нужным клеткам. Задача была простая и красивая. Во второй раз она мне встретилась в другом месте, и у меня вроде были провода, но не было кода. Какие клетки правильные? Что тут куда протягивать? Я ходила и ходила, пока не взяла подсказку, и мне не указали, что заполнить надо вообще все 15 клеток. Ээээээээто странно потому что до этого на таких сетях требовалось выложить специальные паттерны, но ладно, допустим. Я в итоге смогла это сделать и горжусь этим. Но сука, почему нельзя было нормально объяснить что от меня требуется?

Некоторые паззлы были довольно рандомными и непредсказуемыми. Худший паззл — это тот, после решения которого ты не понимаешь, а что щас вообще произошло. Я бесконечно уважаю и люблю "Принцип Талоса" именно потому что каждое решение, которого ты там достигал, словно просветляло тебя. Это был почти религиозный опыт. Ты смотришь на "невозможную" задачу и вдруг понимаешь, что она вообще-то возможная, потому что есть одна маленькая хитрость, пришедшая тебе в голову... и это потрясающее удовольствие. В Димхейвене половина головоломок построены на "ээээ а почему так то? ну ладно, так значит так..." Конкретный пример с которого у меня прям сгорело — пароль на входной двери. Есть в одной локации дверь с пин-кодом (как на домофонах), и в той же локации но в другом месте есть надпись на крыше *RAVEN#. Очевидно, что это и надо вводить в домофон. Только вместо букв подставить цифры, как это делается в фоунвордах — эта штука распространена например в США, где часто на баннерах можно увидеть что-то вроде 1-800-FLOWERS и так удобно запомнить что это номер цветочного магазина. На то же намекают и подсказки в игре — рядом с пин-кодом лежит газета, где БУКВАЛЬНО показывают фоунворды. Проблема в том, что это неправильный ключ от паззла. Правильный ключ — это вводить каждое число НЕСКОЛЬКО РАЗ, то есть вместо буквы R надо вводить не 7, а 777. КАК БУДТО ВВОДИШЬ СМС. При этом на газетах везде написано call и ничего про смс, нигде не подразумевается что это надо воспринимать как смс, везде намёки на фоунворд, и вообще когда в последний раз вы писали смс с кнопочного телефона, прожимая каждую кнопку по несколько раз в попытке ввести нужное сообщение? У меня сгорело с того, насколько это должен быть простой паззл и насколько он извращён. Я охуела.

Но самое разочаровывающее это всё-таки сюжет. Он скучный. Я хотела древние цивилизации и сошедших с ума людей, и тут всё это вроде бы есть, но в конце (сори за спойлеры) все герои, и добрые и злые, буквально вместе улетают на воздушном шаре взявшись дружно за руки потому что они блять подружились..? ИЗВИНИТЕ ЧТО? Единственное, круто показали Dimming. Загадочная такая хуйня лежащая в основе древнейшей цивилизации. Чисто космическое паранормальное свечение бьющее прямо в мозг. Это выглядело круто. Во всём остальном какая-то хуйня.

Было ли интересно? В целом да. Но Кверн произвёл на меня куда большее впечатление. Димхейвен это к сожалению просто family-friendly приключеньице с нулевыми ставками и доброй концовкой. Тут нету хтонического ужаса, какой вызывал гигантский компьютер в Кверне. Тут нет интересных механик, нет огромных и сложных хитроумных локаций механизмов и прочего. Это просто... неплохая проходная головоломка. Красивая. Первая половина вообще очень классная, я пока гуляла по берегу острова то думала что это будет реально отличная вайбовая игра в духе старых игр типа Сибири или паззлов от Алаваров (кто-нибудь ещё помнит эти шедевры?) Увы, вторая половина куда хуже и напоминает плохую пародию на Room 3.

Прошу меня простить за спойлеры — впрочем, это вам не помешает не читать мангу.

Сюжет вкратце

Есть детский дом, в котором живут дети. Среди них Эмма, Норман и Рей. Эмма очень энергичная и с лидерскими качествами, Норман очень умный, Рей тоже очень умный. Вообще дети всё время решают какие-то загадочные тесты и супер умные. Их дом стоит посреди леса окружённого стеной — иногда детей забирают из дома через загадочные ворота. Вскоре разумеется оказывается что это не детский дом а ферма по выращиванию детей, что жуткие демоны едят их. В особенности демоны любят мозги поэтому детей дрессируют на всякие суперумные задачки. Поэтому детям по 11-12 лет но они суперумные. Да кстати Нормана забрали и он умер.

Дети сбегают с помощью подсказок некоего Минервы который хочет устроить революцию. Они находят убежище, потом приходят в охотничьи угодия где на детей охотятся, побеждают там пять жутких демонов во главе с непобедимым Льюисом, и узнают о том что Минерва давным давно умер. Оказывается 1000 лет назад люди и демоны жили в бесконечной войне, но потом люди заключили Обещание с каким-то Богом, и по условиям договора мир разделился на мир людей и мир демонов, поэтому демоны перестали охотиться на людей — но в обмен на это демоны построили фермы людей. Герои пытаются найти Бога, находят секретную базу Минервы, оказывается что вместо него теперь Норман (он супер умный), они нападают на фермы чтобы разрушить их и спасти детей, потом Норман активирует супер умный план по свержению власти, они свергают власть, Эмма находит Бога и заключает с ним новое Обещание — чтобы все дети отправились в мир людей. Так и происходит. Конец.

1. Игры разума

Главный плюс манги — то что дети супер умные поэтому каждый раз когда злодеи побеждают, Рей или Эмма говорят "хахаха мы это предугадали!" и дальше случается какая-то рандомная хуйня. "Хахаха мы знали что он догадается о нашем плане, поэтому мы посадили на дереве снайпера!" Иногда за этим интересно наблюдать, но чаще всего чувствуется что Каю Сирай просто выдумывает сюжетный поворот на ровном месте потому что ему нужно как-то объяснить что герои перехитрили злодеев.

2. Смерти

Никто не умирает. Вообще никто. В самом начале манги умерла одна девочка, потому Норман якобы умер (и потом воскрес). Их ранят, по ним хуячат, но все отделываются царапинами и никто не умирает. Даже сука Льюис в конце каким-то образом воскрес (я понятия не имею как, они ж его убили). СЮРПРИЗ БЛЯТЬ У МЕНЯ БЫЛО ДВА ЯДРА! То же самое про внезапно воскресшую королеву которая тут же и умерла. Единственный интересный персонаж с прикольной историей (Юго) умер и не воскрес. Ну как так то?

3. Имя Юго

Юго долгое время не раскрывает героям своё время. Я думала что сюжетный поворот будет в духе "У меня нет имени потому что меня вырастили на ферме массового производства людей и у нас не было имён". Это было бы логично. Но нет, он просто почему-то не рассказывал им своё имя..? Нахера?

4. Клеймо

Зачем ставить клеймо у детей с разных ферм в разных местах, если можно ставить только на шее и по нему быстро определять откуда сбежал ребёнок, вместо того чтобы обыскивать всё тело в поисках клейма? Я понимаю что клеймо на груди выглядит прикольно, но с точки зрения миростроя это абсолютная тупизна.

5. Глаз демона

Почему прошли тысячелетия эволюции, но главная уязвимость демонов это глаза которые буквально у них на лбу? Это как в том меме про боссов из видеоигр у которых гигантский горящий глаз по которому очевидно надо бить. Да, они носят крепкие маски и якобы они грозные противники, но к концу манги их убивают направо и налево и эти маски вообще никакой роли не играют.

6. Поиск семи стен

Его нет. Он максимально тупой. Они приходят в одно место, в другое, говорят заранее заготовленные выводы "нууу мы всё разгадали это короче типа глаз а тут пространственно-временной континуум это и есть семь стен" и двигаются дальше по сюжету. Нет ни одной загадки или задачки которая реально бы была трудной для героев. Они все имбецильские.

7. Разные фермы

По лору есть разные фермы, в том числе фермы где детей выращивают промышленным способом и даже не обучают их говорить или читать. Их не спасают? Герои ни разу не столкнулись с ними? Было бы так интересно посмотреть как они будут взаимодействовать с "тоже людьми такими же как мы" которые даже разговаривать не умеют, и это ведь такая очевидная мысль, но нет, зачем это вставлять, давайте лучше очередной гайд как заметать следы!

8. Битвы с боссами

Одна битва с Льюисом была хорошая. Всё. Королеву убили довольно просто. Потом она воскресла а потом опять сама собой умерла. Питер Ратри появился только в самом конце и Эмма его победила тем что просто сказала "Давай построим светлый мир" и он такой "ну даааа офигенно хорошо я сдаюсь" и порезал себе горло. Норман останавливает геноцид демонов тоже только потому что Эмма сказала ему "Давай не будем" и он такой "блин ну ладно ты права". Чел который появился на несколько глав во время побега из убежища подорвался во взрыве и потом его съел монстр, и опять же никакой интересной битвы не было. Пиздец да и только.

9. Мнение Эммы

Эмма главная героиня и всё вертится вокруг её мнения. Мнение Рея, Нормана, всех остальных десятков детей идёт нахуй. Все просто с ней соглашаются, буквально. Очень хорошая поучительная история о том что надо слепо идти за лидером и не думать своей головой. Особенно это забавно учитывая, что...

10. Эмма ёбнутая

Демоны веками выращивали и продолжают выращивать детей на убой? Давайте просто простим их! Зачем истреблять демонов, если можно просто простить их и дать им жить своей жизнью? Изабелла (мать) буквально отправляла твоих сестёр и братьев на убой? Я прощаю тебя, мама, мы все всё равно любим тебя, ты классная! Милосердие и куколдизм Эммы поразительны. Ей ведь реально плевать что на протяжении веков демоны выращивали детей в нечеловеческих условиях. Она готова с этим смириться. Никто не виноват, так просто само собой вышло! Наверное все эти замученные насмерть дети сказали бы ей за такую христианскую добродетель "спасибо".

11. Огнестрел

В мире демонов существует огнестрел который очевидно полезнее обычного оружия... но его ни у кого нет и его не используют? Почему? Нахуя? Конечно блин главные герои всех раскидываю с бесконечным запасом пуль и стопроцентной точностью по причине "ну мы учимся быстро".

12. "Надо спасти всех"

Эмма и остальные герои начинают мангу с довольно инфантильного идеализма. "Мы спасём всех детей!" Все им говорят что в жизни такого не бывает, но они верят, они сражаются во имя того чтобы спасти всех! И ты читаешь и ждёшь когда мир их накажет за этот инфантилизм, потому что в жизни нельзя спасти всех, всегда приходится чем-то жертвовать, невозможно устроить революцию не пролив человеческую кровь, особенно когда эту революцию пытаются устроить 11-летние блять дети. Но нет, никакого сюжетного поворота не будет, они так и доходят до самого конца и "никого не теряют". Все выжили, хэппи енд, надо было просто верить в себя и быть добрыми и всё получится. Шизофреническая маняфантазия. В манге было пятьсот ситуаций когда "им очень повезло" и все выжили, хотя в реальности половина бы передохла в считанные минуты.

13. Предсказуемость сюжета

В начале манги герои хотят выбраться, сбежать в мир людей и взять с собой всех детей. И они буквально проходят по всем точкам этого плана. Встречаются с сопротивлением, устраивают революцию, свергают власть, сбегают в мир людей. Никаких интересных плот твистов, ничего неожиданного, максимально предсказуемая срань. Я надеялась на что-то интересное — например, выяснится, что никакого сопротивления нет, а Минерва это эксцентричный демон который устроил всю эту игру с загадками и подсказками только чтобы привести в своё логово "самых-самых умных детей" и съесть их. Ну или герои попадают в мир людей, а там им не рады и их пытаются вернуть в мир демонов "чтобы не нарушать баланс", и оказывается что никакого волшебного рая не существует и им нигде не рады. Или заключение нового Обещания оборачивается крушением барьера между миром людей и миром демонов и начинается новая война. Что угодно сука! Но нет, сюжет пошёл по самому простому и предсказуемому тропу!

14. Ничего не происходит

После арки тайных охотничьих угодий вообще ничего не происходит. Они просто ходят и разговаривают. Ни экшена ни действия ничего. Несколько глав о том как они сбегали из своего убежища, далее они находят базу Минервы (Нормана), потом много-много пиздят, потом революция иии всё.

15. Инфодропы незаслужены

В манге много моментов, когда нам рассказывают лор мира. Но каждый раз это происходит на ровном месте и вообще не ощущается заслуженным. Помните как долго Эрен добирался до подвала в "Титанах"? Сколько людей погибло, сколько битв выиграно прежде чем они добрались до этого подвала только чтобы прочитать настоящую историю мира? И даже там была далеко не вся информация. В "Титанах" в принципе информация собиралась по крупицам, бит за битом — а теперь мы знаем что люди тоже могут превращаться в титанов, а теперь что у них вот такое волшебное тело, а теперь узнали про стены, а теперь про кристальную оболочку, а теперь про титана-обезьяну... Но в Неверленде информацию просто вываливают время от времени как будто автору срочно нужно за что-нибудь пояснить. Неверленд показал мне, как НЕ надо рассказывать о своём мире.

16. Жанр

Какой жанр Неверленда? Антиутопия? Но тогда он слишком наивный и тупорылый. Приключения? Тогда нахера вся вторая половина манги посвящена политике и интригам? Политика? Но она тут в сто раз хуже чем в тех же "Титанах" (при том что там она тоже о-о-очень далека от реалистичности). "Неверленд" пытается в несколько разных жанров и не преуспевает буквально ни в одном.

17. Дети очень умные

Они могут что угодно потому что они очень умные. Идеально стрелять, мгновенно группироваться, заучивать наизусть карты и целые книги — они буквально могут что угодно под предлогом того что "нууу они вундеркинды просто".

18. Почему Льюис воскрес?

И почему он вдруг перешёл волшебным образом на сторону добра? После перерождения от него прежнего не осталось вообще ничего. Нахера было это делать? И это при том что по лору он и есть тот самый демон что вырезал половину всех друзей Джулиуса Ратри. Кстати если хотите почитать что-то про рыцарей которые сражаются с волшебными демонами в неравной схватке, но с примесью 18+ безумия, то чекните LASTMAN, как мультфильм так и французские комиксы.

19. Идиотская мораль

Мы все люди, мы все одинаковы! Да, манга в итоге доходит до того что питающиеся людьми демоны "тоже люди". Их тоже надо пожалеть. А когда герои попадают в мир людей, оказывается что после войн и катаклизмов там сформировалось единое правительство. Всё по заветам товарища Троцкого. Да и в принципе у них на протяжении всей истории коллектив из 15, потом 30, потом 60 детей, и они не ссорятся, нету никаких конфликтов, они "слаженно работают", все верят в светлое будущее — ведь если очень-очень сильно поверить, то можно просто взять и сделать мир хорошим, и тогда всё зло само собой пропадёт! Надо ли говорить, что в первой же критической ситуации выращенные на ферме где буквально нихуя не надо делать 11-летние дети начали бы ныть и жаловаться и высказывать разные мнения? Коллективизм головного мозга.

20. Нету интересных персонажей

Эмма просто такая типа на позитиве. Норман дохуя умный. Рей эээ тоже умный но немного противный? Ещё Юго и Изабелла интересные как герои (и их в манге катастрофически мало). Больше интересных персонажей буквально нет. Есть персонажи которые "выглядят интересно" но по факту они не раскрыты и у них тупо нет личности. Просто ходячие болванки.

21. Нету красивых панелей

Точнее есть, но крайне редко. После Исаямы и Нихэя мне этого страшно не хватало. И они больше похожи на арты к манге а не арты из манги.

22. Пустые главы

Целые главы посвящены просто тому что все со всеми соглашаются и говорят "Теперь мы найдём семь стен, ураа, теперь мы отправимся вперёд, вухууу, теперь то мы наконец попадём в мир людей!"

The Promised Neverland is what Hajime Isayama warned us about

Мне больше нечего сказать. Мне жаль что я потратила на эту мангу своё время. Это было очень скучно. Да, были неплохие моменты, иногда было интересно, иногда появлялось что-то необычное и оригинальное, но на 99% эта манга это просто шлак и кал и полное разочарование.

Музыка

Пожалуй, главным открытием для меня был инди-фолк, в частности Хосе Гонзалес и группа Junip. Песня Line of Fire это такой бэнгер, что точно теперь входит в список моих самых любимых треков вообще. Но и помимо Junip я познакомилась с группами Far Caspian, Astronauts, Pale Honey и другими.

Весной я открыла для себя King Gizzard and the Lizard Wizard, в особенности альбом Nonagon Infinity, который могу слушать буквально на репите, он потрясающий. Группа Cults чудесная. Linkin Park я стала слушать чаще чем никогда. Короче, если раньше я плотно сидела на блэке и Летове, то теперь больше стала вкатываться в более нормисную и человеческую музыку. И не вижу в этом никаких проблем.

Я помню времена, когда я видела в музыке что-то сугубо возвышенное, считала себя лютым ценителем Баха и Шуберта. За последние полтора года я приняла музыку как определённый объект творчества. Мне нравится Skelephant и Слава КПСС, я вижу конкретные творческие решения, так называемые artistic choices, я вижу что хотят сказать и передать своей музыкой разные люди — и даже в роке в духе Sparklehouse отражены такие эмоции, какие можно передать только музыкой. И эта музыка чудесная. Теперь я понимаю, почему люди слушают музыку целыми альбомами.

Игры

В этом году я прошла немало разных игр, и у меня случилось два больших открытия.

Во-первых, конечно же, это NieR Replicant. Совершенно неповторимый метафизический сайфай Йоко Таро, совершенно потрясающая музыка и душераздирающий сюжет. Да, игра несовершенна, но я готова простить ей любые огрехи. Настолько она грустная, глубокая и сложная.

Во-вторых, это безусловно Life is Strange. Кто меня знает, тот знает как игра по мне ударила, так что для них это не будет новостью. Однажды я распишу всё, что я так люблю в этой игре. Не знаю когда. Но сделаю. Потому что это такой уникальный опыт, какой действительно бывает раз в году — когда сходятся все звёзды, и мне нравится в игре и геймплей, и музыка, и история, и дизайн, и вообще всё. Это игра, думая о которой я готова рыдать ночами напролёт. Кстати, Life is Strange 2 тоже потрясающая игра. Кому-то она понравится даже больше первой части, и хотя мой выбор в пользу первой игры, вторая тоже заставляет меня рыдать и размышлять о жизни, смерти и вообще.

Были и другие хорошие игры, к примеру Киберпанк 2077, Outer Wilds, Жизнь и Страдания Господина Бранте, БЛЯ КЛЭР ОБСКУР. Да и NieR Automata тоже мне в целом зашла. Но NieR Replicant и Life is Strange буквально оставили след на моей личности, и я это чувствую. Ничуть не меньший, чем Omori в 2024 году.

Кино

Открытием 2025 года стало "Яйцо Ангела" Мамору Осии. Это потрясающий мультфильм. Короткий и просто потрясающий. Легко занимает место в моём топ-10 любимых фильмов. А конкуренция там среди полутора тысяч тайтлов, так что он это реально заслужил.

Помимо этого, были и другие неплохие фильмы, которые я посмотрела. Как ни странно, мне запомнилась "Арка Резе", это просто очень хорошо сделанное аниме. Ещё мне запал в душу мультфильм "Ночь коротка, гуляй девчонка". Есть в нём что-то такое искреннее и простое, лёгкое и по-молодёжному безмятежное. Чтоб разбавить японскую анимацию чем-то более европейским, добавлю к этому "Скотт Пилигрим против всех" — тот самый фильм Эдгара Райта, который я не хотела смотреть по причине "фуу подростки", а потом оказалось что он капец какой ламповый, смешной и милый.

Продолжает список "Мастер" Пола Томаса Андерсона. "Нефть" я смотрела года два назад, и она входит в мой топ-10, так что я решила посмотреть у него "ещё что-нибудь". И не ошиблась. Фильм чудесно сыгран, он увлекательный, он глубокий, я хочу пересмотреть его ещё раз. Ну и из совсем свежего: мне очень понравился "Звук металла", это почти даже вечная история, немного даже буддистская, и "Танцующая в темноте" Триера — безумно грустный и депрессивный фильм, один из тех самых "больных" фильмов вроде "Агирре" или "Олдбоя".

Не могу не упомянуть сериалы. Обычно я их почти не смотрю, но в этом году мне повезло как посмотреть второй сезон "Разделения" (он хуже первого, но всё равно многообещающий, особенно концовка), так и досмотреть сериал "Оставленные". Это любимый сериал моего друга Джонатана, он посоветовал его мне, я посмотрела как-то первый сезон и забыла. Тут досмотрела. Трогательный драматический сериал с очень крепким сюжетом. Он стоит просмотра. Возвращаясь к аниме — киньте в меня камень, но мне понравился Bocchi the Rock, равно как и "Человек-бензопила". Аркейн и "Эксперименты Лейн" мне не зашли. "Клинок рассекающий демонов" вообще кал.

Литература

Нехудожки в этом году я прочитала значительно меньше чем в 2024 или 2023 годах. Могу отметить "Шаманизм" Мирчи Элиаде, "Развитие языка" Гая Дойчера (отличная книжка про то, как и почему развиваются языки, полезно для прочтения даже если вы в целом шарите за лингвистику), ну и пожалуй "Люди которые играют в игры" Эрика Берна. Последняя книга не то чтобы очень хорошая, но она предоставляет интересный взгляд на человеческую психологию, с которым как минимум любопытно ознакомиться.

Художки было больше обычного — и тут было много тайтлов, которые я теперь надолго запомню. "Дом листьев" Марка Данилевского, "Слепота" Жосе Сарамаго (потрясающая антиутопия), "Смерть Ивана Ильича" Толстого, "Эдичка" Лимонова (сомнительная книга в этом списке, но она мне запомнилась, она заставила меня улыбнуться, а это уже что-то). Отдельно хочу упомянуть Сильмариллион. Это что-то с чем-то. Да, я в конце концов запуталась во всех названиях и именах, но окромя этого — это такой мощный и глубокий мирострой, до которого мне ещё пахать и пахать. Мотивирует работать над моим миром.

Ну и наконец манга. В этом году важное событие — я открыла для себя мир манги, к которому прежде относилась с большим недоверием и высокомерием. Больших усилий стоит преодолеть собственную предвзятость и прикоснуться к "комиксам для детей", но я не ошиблась в своём решении. Из того, что я успела прочитать, хочу выделить во-первых "Последнее путешествие девочек". Антиутопия, постапокалипсис, при этом всё такое загадочное — и размышления о человечестве и цивилизации от двух персонажей, которые наиболее для этого подходят. Вечная история. Во-вторых, не могу не похвалить "Страну самоцветов". Странная, безумная, очень непривычная — я была весьма впечатлена и буддистским нарративом, и нетривиальным раскрытием сюжета. Есть в нём что-то от NieR Replicant в том числе. Ну я об этом уже писала в своём канале.

Я также читала очень много Дзюндзи Ито, и это буквально второй Лавкрафт — настолько ебанутые и по-своему гениальные у него сюжеты. Из всех работ мне больше всего нравится "Рыба", можно прочитать только её и в целом больше не читать Дзюндзи Ито. Ну ещё "Чёрный парадокс" хорош. Кроме того, я читала "бензопилу", обе части, "Фаерпанч" и "Лето, когда умер Хикару". Насчёт последнего — это было неплохо, даже несмотря на сей гекс, но впоследствии сюжет как будто стал разваливаться и превращаться просто в детективчик, мне это совершенно не зашло. Но есть в этой манге также много того, что мне близко. Она неплохая.

Творчество

В двадцать пятом году писала я весьма прилично.

Во-первых, это довольно длинная повесть "Половина ноги". Произведение спонтанное, очень болезненное и личное. Не могу сказать, что получилось очень хорошо — надо бы перечитать и повырезать разные моменты. Но общая концепция мне дико нравится. Когда-нибудь опубликую или даже издам.

Во-вторых, рассказы покороче. Это и "Shot", написанный по мотивам убийства Чарли Кирка, и Videri, написанный буквально совсем недавно. Мне нравится формат небольших заметок о разных людях, иногда даже злодеях. Было и много недописанных набросков, которые я надеюсь завершить в следующем году.

Ну и триумф моего литературного гения — "Приключения сэра Данвича". Я наконец дописала этот безумный роман. Он официально дописан. Может я его ещё повычитываю, но первоначальная версия уже есть, равно как и иллюстрации к нему. Иллюстрациями я горжусь. Да, они нелепые и ебанутые. Так и задумано. Весь роман такой — полный отсылок, лингвистических аттракционов и метакомментария на всё подряд. Очень хочу издать это безумие в печатной форме, только хз как.

Отдельное слово об Аргранде. В 24-ом году я почти не работала над ним, зато в двадцать пятом возобновила свой труд и проработала много критически важных моментов. Теперь Аргранд как мир стал ещё глубже, ещё интереснее, продуманнее и проработаннее. Перечислять все новшества не буду, просто зайдите и посмотрите. А, ну я ещё интерактивную историю сделала, вдохновившись сиром Бранте. Это тоже прикольное достижение. В следующем году Аргранду исполняется 5 лет, я планирую закрыть самые крупные оставшиеся дыры и сделать че-нить прикольное на юбилей. И да, я по-прежнему плохо представляю, во что можно превратить Аргранд. В плане, как с ним знакомиться, как его презентовать и так далее.

Личная жизнь

Я рассталась с любимым человеком.

Расставаться тяжело. Принимать реальность вообще непросто. И когда вместо иллюзий начинаешь смотреть на людей такими, какими они являются, бывает больно. Но без этого движение вперёд невозможно. Вечно вертеться в самообмане и воображать себе образ человека вместо него настоящего — полная хуйня. Не делайте так никогда. А ещё знайте себе цену. Отношения это здорово, но не с кем попало. Иногда лучше остаться при себе, чем доверять себя кому ни попадя.

В двадцать пятом году закончилась Партия трапов. Можно сказать, что я наконец ушла в оффлайн. Осознав бесполезность и тщетность этого проекта, я отпустила его и смирилась с тем, что фембои не являются авангардом консервативной революции. Вообще мои политические взгляды сильно сгладились. У меня неплохое правое прошлое, я читала и Эволу и Юнгера с Геноном, но теперь я не стесняюсь и часто с радостью ругаю и иронизирую над правыми мыслителями, подмечая их необоснованность и жестокость.

В двадцать пятом году я провела лучший день рождения в своей жизни — первый день рождения в большой компании друзей. Это было капец как лампово, и я это не забуду уже пожалуй никогда. В двадцать пятом я сводила друзей на могилы моих предков, подхватила золотистый стафилококк, дважды пересмотрела трилогию "Властелин колец", тряхнула стариной пересмотрев культовые рэп-баттлы, сходила Бог знает сколько раз на электроэпиляцию (война моя всё ещё идёт, хоть я и на финишной прямой), заболела несколько раз, столько же раз выздоровела, а ещё сгоняла в три страны — ну что за лягушка-путешественница! На Мальте я сходила на настоящий кинофестиваль, в Нидерландах увидала картины Яна Вермеера, в Сеуле — погуляла по Кёнбоккуну.

А ещё летом было очень здорово. Мы сдали нашу квартиру на Чёрной речке, но напоследок так классно загуляли, что эти тёплые беззаботные деньки навечно останутся в моей памяти. Я поняла, что у меня есть своя стая. My possé. Моя компашка.

Потом уже была страшная августовская нервотрёпка, когда я сдавала квартиру под температурой 39, а потом ночью не могла уснуть, в лихорадке слушая бой настенных часов и умирая от сухого горла и депрессивных мыслей. Потом был перелёт в Америку и попытки завести новых знакомых и друзей в колледже. И не так уж кстати и безуспешно. Я сходила на два свидания, тусила с ребятами из настольного клуба, один раз довольно откровенно болтала с моим другом Джонатаном, втянулась в новый клуб всратых презентаций, сняла короткометражку с другим знакомым, по-настоящему отметила хэллоуин на вечеринке. Если говорить про социальную жизнь, то в США она так и не стала приемлемой, но и всратой её точно нельзя назвать. Что же до питерской тусовки, то у меня она есть, и я наконец чувствую себя живым человеком.

Ненависть медленно покидает меня, не стеснённая больше стенками изменчивого тела. Я чувствую как добрею. Когда-то это были редкие проблески, теперь же оно становится естественным состоянием. Нет, я всё ещё злюсь и даже ненавижу некоторых людей. Но чем больше я осознаю, что источником ненависти является зависть, а завидовать мне уж точно не стоит, тем легче мне становится. Да, я завидую, это сволочное чувство преследует меня всю жизнь, но я учусь жить с ней и не обращать на неё внимания — никогда не забывать, какая классная у меня жизнь, и быть за это благодарной.

Вот оно как. Видимо, все вокруг такие. Все чему-то завидуют.
Пойми я это раньше и жизнь была бы лучше.

Я не могу назвать себя счастливым человеком. Но за двадцать пятый год я стала во много раз счастливее себя из прошлого. И всё чаще меня заливает ясным светом чувство того, что я счастлива жить и быть на этой планете вместе с этими людьми. Мы живём в поистине чудесные времена. Мне не нравится то, как их называют "тёмными двадцатыми". Я не понимаю, отчего их называют "кали-югой". Ужасные и мерзкие вещи были и будут всегда. Зло вечно. Но оно не должно отвлекать нас от того, что на свете существуют и прекрасные, талантливые люди — люди, которые способны мыслить и чувствовать, быть такими же живыми, находить искромётную радость посреди беспроглядного мрака и отворять счастье в самой тёмной ночи. Время от времени меня наполняет вселенская большая любовь. Любовь к этому миру, ко всем его странностям и подлостям, прелестям и таинствам.

Я хочу жить. Жить безудержно и ярко. Жить танцующей звездой.

Хорошо, что правые мыслители никогда так не делают. Правда, товарищ Светов?

Либеральный журналист Эзра Кляйн назвал «фундаментально и морально неправильным» недопуск переодетых мужчин в женские уборные и раздевалки

Слово либеральный уже даже не является оскорблением. Это просто маркер всего ненавистного и отвратительного. Если журналист говорит что-то плохое, он автоматически становится либеральным. Если что-то хорошее — ну, так и быть, просто "журналист".

Определить врущего журналиста не так уж и трудно — когда он врёт, у него губы шевелятся. Но жить в мире, где ни одной новости нельзя доверять, невозможно. Вот и приходится выкручиваться и делить журналистику на "правильную" и "либеральную". Первые говорят только правду, а другие только врут. Смотри не перепутай!

Евробюрократы предложили запретить компаниям выпускать стейблкоины за пределами ЕС

Ещё одно чудесное и столь остроумное прозвище. В иерархии главных злодеев человечества евробюрократы должны стоять где-то на уровне буржуазии и мирового сионизма. А звучит-то как солидно!

Во Флориде пьяный негр сбил велосипедистку и проехал восемь кварталов с её телом на капоте

Какая ужасная история! Наверное, слово "негр", которое в русском языке почти не употребляется, здесь использовано чтобы оскорбить того, кто это заслуживает, да?

«Тут нечего снимать»: Нью-йоркский негр не смог разобраться, зачем белые люди фотографируют красивую архитектуру

Как известно, глупых вопросов не бывает. Если только у вас не чёрный цвет кожи. Спасибо, товарищ Светов, что хотя бы не назвали его ниггером.

У вас мог возникнуть справедливый вопрос: зачем постоянно указывать на цвет кожи? Какая разница, кто сбил велосипедистку и кто там какой задал вопрос? Что ж, поздравляю, теперь вы либеральный журналист)

Колумнистка либерального The Independent заявила, что была бы рада, если в покупке первого лифчика её дочери поучаствовал переодетый в женское мужчина

Переодетые мужчины проскальзывают у SVTV то тут то там. Одна новость про педофила, соседняя — про обычного человека с дисфорией. Для товарища Светова разницы никакой. Вообще слово "трансгендер" ему не нравится. Это новояз и левачество. Зато называть людей "переодетыми мужчинами" гораздо точнее. А лучше и сразу окрестить их всех педофилами.

Ультралевый журнал The Nation объявил, что Чарли Кирк не заслуживает траура, поскольку проповедовал «ненависть, фанатизм и разобщение», несмотря на то, что давал слово всем своим оппонентам

Помните, как мы потешались над тем, как левые называют всех нацистами и ультраправыми? Что же, SVTV решили исправиться. Теперь любое издательство ультралевое, если пишет что-то не то, и любой человек ультралевый, если хоть немного несогласен с "истиной". Угадайте, как много SVTV говорят про ультраправых преступников и террористов?

Продолжать этот хит-парад можно ещё долго. Но даже если бы вы не выискивали конкретные примеры и просто пробежались глазами по сводке новостей SVTV, вы бы довольно быстро словили ощущение этого тягучего густого новояза. Мир состоит из ультралевых радикалов и либеральных журналистов, негры вечно кого-нибудь грабят и убивают, переодетые мужчины насилуют, а злые евробюрократы душат свободу слова.

Призрак ходит по Европе — призрак сисястого трудовика.

Основным контраргументом всему перечисленному было бы то, что SVTV попросту называют вещи своими именами. Негры и правда негры. Переодетые мужчины остаются мужчинами. Почему вы запрещаете нам называть радикалов радикалами? И говорящий это мгновенно упускает смысл того, о чём писал Скрутон и в чём он видел фундамент правой мысли.

Первостепенная задача правых — спасти язык политики: вернуть в поле зрения то, что так энергично изгоняет оттуда жаргон. Только тогда, когда мы заново обретем естественный язык, мы сможем ответить на тяжелые обвинения, которые левые постоянно предъявляют нашему миру. Это вполне здравая идея: избавиться от левого новояза и обрести "естественный язык". Однако когда ваш "естественный язык" становится источником новых обвинений, он превращается в очередной новояз. Фразы о неграх, леворадикалах и переодетых мужчинах здесь используются не чтобы "назвать вещи своими именами", а чтобы обвинить в тяжком смертном грехе. Если тридцать раз повторить новость о либеральном профессоре, который сгоряча назвал кого-то фашистом, это становится клеймом, которое очень удобно ставить на всех, кто тебе не нравится. Если тридцать раз повторить, что где-то какой-то переодетый мужчина сказал какую-то чушь, этими двумя словами затем можно будет распинать любого неугодного.

То, что новояз SVTV используется конкретно для обвинения, хорошо видно на недавнем примере с утечкой переписок республиканцев. Читаем:

Групповые чаты членов региональных отделений молодёжной организации Республиканской партии оказались в распоряжении Politico. Их участники более 250 раз использовали так называемый «язык ненависти». Либеральная газета получила доступ к тысячам страниц сообщений консерваторов...

Даже тут не обошлось без коварных либералов. Но дальше больше:

Часть участников упомянутых чатов шутила о геях, цветных и евреях. Среди других высказываний молодых республиканцев — похвала в адрес Гитлера, «издевательства» над умственно неполноценными...
Джей Ди Вэнс поддержал право на свободу высказываний, напомнив о разнице между свободой слова и призывами к политическому насилию.

Иными словами, SVTV за свободу слова. Весьма по-либертариански. Пусть люди говорят что хотят, даже если они нахваливают Гитлера. А теперь вспомним другие слова, которые почему-то не понравились SVTV:

Либеральный журналист Эзра Кляйн назвал «фундаментально и морально неправильным» недопуск переодетых мужчин в женские уборные и раздевалки

Колумнистка либерального The Independent заявила, что была бы рада, если в покупке первого лифчика её дочери поучаствовал переодетый в женское мужчина

Ультралевый журнал The Nation объявил, что Чарли Кирк не заслуживает траура

Слова этих людей не просто неправильные — они заслуживают отдельного поста! Но в чём разница между плохими словами одних людей и плохими словами других? Ответ очень прост. Вот эти — либералы и злодеи, а эти — наши слоники, и их право хвалить Гитлера — холм, на котором товарищ Светов готов умереть.

Вера, но зачем ты впрягаешься за буквальных насильников и маньяков? Вон же написано, негры убийцы, трансы извращенцы, либералы склонны к насилию в три раза больше консерваторов.

Представьте себе — не все чернокожие грабят и убивают. Да, чаще. Но это не значит что все. Представьте себе, не все переодетые мужчины ебаные извращенцы и педофилы. Как бы некоторым ни хотелось верить. И не все газеты либеральные. И не все евробюрократы злые. Я говорю это не потому что симпатизирую кому-либо из них — упаси Боже! Но я считаю, что клин не всегда клином вышибают. И чтобы победить левый новояз, не стоит опускаться до того, чтобы формировать правый. Это пóшло, низко и попахивает самой банальной пропагандой.

Но ведь вы никогда не опуститесь до пропаганды уровня Кремля или Белого дома, да, товарищ Светов? Вы ведь и сами знаете, что, стоит однажды заявить о милосердии власти, как все трижды переврут вашу мысль?

Слово — это великий инструмент. Словом орудуют похлеще чем молотом. Словом распинают и приговаривают к казни. Это не значит, что свободу слова надо урезать и ограничивать. Это лишь значит, что со словами надо обращаться бережно и осторожно. Увы, товарищ Светов игрался с шрифтами и проиграл — и теперь он заперт в безумном мире либеральных журналистов, евробюрократов, негров и сисястых трудовиков.

Я помню, как мы с моим другом Русланом выменяли у нашего знакомого Димы классную песню на журнал с комиксами. Что за песня была — чёрт его знает. Но она нам так нравилась, что мы решили дать за неё Диме купленный недавно журнал про человека-паука. А он нам скинул песню по блютузу.

Я помню, как мы играли в футбол на поле, и мяч улетел в проезжавшую машину и помял её. Водитель очень громко ругался, ну а нам то что! Ещё помню, как я забила в ворота на которых стоял Богдан, а он считался хорошим вратарём. А потом мы с Русланом поспорили, что я с тридцати шагов забью в ворота которые он будет защищать. Поспорили на две пачки скиттл. В итоге я их проиграла)

Я помню, как мы с Русиком сожгли его дневник за третий класс. Было это на одном пустыре, где ещё было странное граффити. Я только потом узнала, что это были языческие руны. Дневник мы сожгли, затоптали ногами и выбросили в куст крапивы. А сожгли мы его, кажется, потому, что Русик обматерил учительницу и ему написали в дневник приходить к завучу с родителями.

Я помню, как мы с тем же Русиком закопали клад на заброшке, взяв лопату с соседнего участка. Наш "клад" представлял собой картонную коробку с нашими записками, нарисованной мною картой волшебного мира, вторым дневником Русика, справочником по русскому языку (это тот самый где морфологический разбор) и карточками "черепашек ниндзя". Мы хотели потом его откопать, но так и не сделали этого. Да и клад наверняка давно разложился.

Я помню, как Коля угощал меня кока-колой, когда мы прогуливали физру. В тот же день мы гуляли вокруг пустыря и нашли сто рублей, на которые тут же купили ещё колы. Но выпить столько не смогли, и остаток отдали Серому из параллели после уроков.

Я помню, как мы с Олей рисовали комиксы. Рисовать я не умела никогда, но врисовывать выдуманных персонажей в квадратики и приписывать им смешные реплики было весело. У меня до сих пор осталась тетрадь комиксов, подаренная Олей. А вот мои комиксы все куда-то подевались — что-то я точно дарила ей, а где остальное я уж не знаю.

Я помню, как в 7-ом классе мне очень нравилась девчонка Аня. Она пару раз даже заходила ко мне домой, и мы болтали и слушали всякую музыку. Она мне даже показывала аниме, но мне оно не понравилось. Я дарила ей как-то конверт со стихами, а она нарисовала на нём чумазика и вернула, улыбаясь.

Я помню, как Толя заболел, и мы с Саней и Русиком пришли к нему домой чтобы приободрить его. Мы долго болтали, а потом играли в "чепуху" и загадывали друг другу разных известных людей. А потом Толя нашёл у себя бой-книгу и мы весь вечер бороздили космос на корабле "Звёздный странник", переходя от одной страницы к другой. Помню, что мы все погибли, но до чего же было увлекательно сидеть вместе у Толи в комнате, хлестать кока-колу и читать космические приключения, где от одного броска кубика могла решиться судьба всего путешествия! В те времена у нас забот то было — хорошо учиться, да и на это можно было наплевать и просто балдеть, целыми днями гулять, играть, что-нибудь придумывать, и жизнь была в тёплых рыжих тонах, и если и были неприятности, то они быстро забывались, потому что со мною были друзья, и мы вместе праздновали дни рождения, ходили в кино, делились музыкой и выдуманными страшилками друг с другом, сидели у озера прямо на теплотрассе и на ходу фантазировали, кажется, круглыми днями напролёт.

Вот такое я помню детство.

Да нет конечно. Не помню. Не было у меня ничего подобного. Никогда.

В детстве мать привозила меня к бабушке и запирала в комнате. Из развлечений был телевизор, старые игрушки и компьютер с открытым microsoft word. Так я начала писать.

В детском саду со мною никто никогда не играл. Разве что тот мальчик один раз, в солдатиков. Даже имени его не помню.

В школе меня дразнили. Один мальчишка называл себя другом и даже подарил игрушечный нож из дерева, но при этом всегда присоединялся к дразнящим. Потом он ушёл из класса, не знаю почему. Был ещё один мальчик, с которым мы немного дружили, но потом поссорились и больше никогда не общались.

Потом я училась в частной школе для мальчиков. Ни первой влюблённости, ни первых поцелуев, ни романтических открыток, ничего. У меня были друзья, с некоторыми мы даже до сих пор общаемся, но я всё равно всегда чувствовала себя одинокой. По вечерам я приходила в пустой актовый зал, если он был не заперт, и играла на рояле сама себе, что попало. С тех пор я привыкла проводить время в пустых комнатах, классах, кабинетах и залах. Лиминальное стало мне ближе живого.

Потом я переехала в США. Нетрудно догадаться, что ни о каких друзьях там и речи не шло.

Не было у меня никакого детства. Кажется, у всех было, а у меня так никогда и не было. Наверное, поэтому меня так задела игра "Омори", когда я впервые её прошла — она была пронизана ностальгией по детству, которого у меня никогда не было. И абсолютно такие же чувства пробудила во мне LiS.

Вся моя жизнь — это посиделки за компьютером, чтение книжек, просмотр фильмов у тёплой батареи под новый год, что угодно но всегда в одиночестве. Сколько себя помню, ничего другого у меня в жизни не было. Дом—школа—дом. Ненавистные уроки, ноль поддержки, ноль знакомых, ноль прогулок, ни единого приятного воспоминания, ничего. Пустота. Мне не по чему ностальгировать. Омори вызывает у меня лишь фантомную боль.

Кажется, больше всего в своей жизни я жалею именно об этом. У меня была возможность провести самые светлые и беззаботные дни своей жизни с друзьями, чтобы потом ясным пламенем нести воспоминания об этих днях через всю оставшуюся жизнь. Нету у меня этого пламени. Мне двадцать три года, и только сейчас я могу позволить себе жить так как хочу. Но уже поздно.

И мне с этим жить.

Ну ничего. С дисфорией как-то прожила, и с этим тоже свыкнусь.

Есть люди, которые ни о чём не жалеют. Я жалею. Моё детство было выбором — вместо дружбы и совместных воспоминаний я выбрала тихие посиделки дома с книжкой в руках. Можно долго рассуждать о том, было ли это неким защитным механизмом, или меня просто так воспитали "обстоятельства", но в конце концов это был мой выбор. И я ошиблась. Страшно ошиблась. Много в жизни моей было ошибок, но это самая страшная.

Двадцать три года, пожалуй, это не приговор. Вся жизнь ещё впереди. Но самые сокровенные и дорогие сердцу годы уже позади.

Что я способна поменять? Назад время не отмотаешь. Хотя, как я писала однажды, "Интеллект — это способность обращать время вспять". Мои заметки и эссе не исправят моих ошибок, но может быть помогут не наделать их кому-то другому. Быть может, меня читает кто-то помладше, лет шестнадцати от роду; может, он поймёт наконец, что есть вещи, которые надо проживать, и дороже них нету ничего на белом свете. Я многое бы отдала, чтобы рассказать об этом себе из прошлого. Но остаётся лишь обречённо повторять: "Иначе и быть не могло".

И если тебе всё ещё шестнадцать лет, мой тебе совет: не проеби своё детство.

Мой кулак лучше всего чувствует себя на расквашенной нацистской морде!

Спасите планету!

Богатенькие капиталисты в своих пентхаусах могут поесть моего говна!

Нахуй нейросети!

Я могу накидать ещё тысячу таких лозунгов. Все они одинаково утопичны, но в глубине своей справедливы. Разве не страдаем мы до сих пор от фашистов, засевших в президентских креслах то тут то там? Разве не страдает наша планета от изменения климата и ядовитых отходов? Разве не страдаем мы от кучки бизнесменов, собравших в своих карманах все деньги мира и решивших, что теперь вольны играться в богов?

Многовато левой риторики от Веры Фелькиной за раз. Что это, очередной выброс эстрогена? А может она совсем помешалась в Америке? Да нет, наверное это она просто так шутит.

А вот и не шучу. Я действительно презираю фашистов и всех авторитарно настроенных пидорасов. Ваше самодержавие стоит лишь кожаного сапога в вашей жопе! Любители прислуживать власть имущим всегда кончают одинаково — на обочине истории, пережёванные жерновами бессовестной машины. Я действительно презираю буржуев, прогнувшихся под собственные кошельки. У них есть право транжирить на блядство и разврат деньги, которые могли спасти чью-то жизнь — у них есть право быть мудаками и свиньями. Я действительно презираю нейросети, бездушные бесчеловечные алгоритмы, а также всех, кто защищает их.

Только лишённый чувств человек может симпатизировать армейскому маршу. Только лишённый чувств человек будет защищать право капиталиста сидеть на огромном мешке денег и закрывать глаза на обворованных им людей. Только лишённый чувств человек будет отрицать, что изменение климата убивает планету.

Есть только одно но.

Я верю не только в свободу воли, но и в человека как такового. Радикального субъекта, если хотите. Человека среди руин. Того, кто не подвержен zeitgeist и готов бросить вызов целому миру, оседлать тигра и остаться собой. Он сам задаёт себе мораль. Он неподвластен царству количества. Но он также никогда не примирится с засилием буржуев и повальной нейросетевой истерией. Этот человек никогда не согласится на серые марши и беззубую муштру.

Я неплохо чувствую себя и в левом, и в правом лагерях. Я знаю нужные слова и пароли, так что могу вписаться куда угодно. Но дело не в том, как хорошо я мимикрирую, а в том, что вся эта разница между "трушными анархистами" и "базированными гигачадами" эфемерна. Настоящий правый никогда не пожмёт руку накопителям и буржуа. Настоящий правый будет беспокоиться о здоровье планеты. Настоящий правый... да кто такой этот ваш настоящий правый?!

Я верю в человека. Мне не писаны общности и Уклады. Я с друзьями, но я сама по себе. Я не верю в ваши авторитеты, кем бы они ни были. Я шлю нахуй фанатизм и раболепство. Есть моё мнение и есть ваше — я не вижу смысла переубеждать вас или кому-то что-то доказывать. Пусть каждый поклоняется кому хочет, но я не буду поклоняться никому. Кто верит в каждое слово Эволы или Маркса — может поцеловать меня в жопу.

Я не верю в семью. Я не верю в споры. Не надо пытаться мне что-то доказывать — делать мне нехуй что спорить с вами по пустякам. Я не верю в саморазвитие — пустая гонка за несбыточным завтрашним днём. В моей жизни саморазвития было достаточно, и много пользы мне это не принесло.

Хотя постойте. Быть начитанной образованной няшкой вообще-то прикольно.

По вайбу я вылитая Хитори Гото или Макс Колфилд, и школу я тоже всегда ненавидела, хоть и не пропускала, тем более ради битлов. В школе учатся все, от шинигами до пилотов Евы, оттуда не сбежать словно из Города Зеро, словно с Маяка, это место полно рутины страшнее арстоцких паспортов — одни и те же задания из года в год, так наскучившие, что чувствую себя Паттинсоном. Да и без школы я привязана к своим рыжеволосым призракам, являющимся во снах, всеми забытым и выродившимся в бэзиловские симулякры. Что за проклятый спектакль поставило это общество! Это не "Буря" и не "Король в жёлтом", нет, нынче ставят "Патриотизм" и внушают готовность к смерти от шестипалой нечеловеческой руки! Но способна ли эта рука удержать танто? Способен ли шестипалый атлант удержать пролившийся океан, тело убитой Тиамат? Этот раб лишь подчиняется, а выбирающих уж не осталось; Калифорнийская Юга окутала мир словно Мгла, словно хворь Сарамаго! Всегда будет Маяк, всегда будет город — но неважно, заперт ли человек на маяке или в пентхаусе, он всё равно остаётся Христом в стеклянной будке. Ибо страшный паук поразил его, и имя ему Унголиант.

Можете хоть целый день декодить все эти отсылки и референсы. Ну и что с того? Я вам кажусь теперь умнее? Лучше бы я потратила это время на что-то весёлое. Нахуй начитанных снобов и задротов. Жизнь надо жить, а не книжки заумные читать.

Я не верю в человека образованного. Никогда не верила, хоть и стала таким. Я не верю в молитвы и заклинания. Я не верю в ваши глупые попытки казаться лучше чем вы являетесь. Лучше надо быть, а не казаться. А всякий человек лучше тогда, когда он больше является собой.

В этом мире у всего своё место. Место слабых на дне, а сильных на вершинах. Место мудаков — в кожаных креслах на Уолл стрит, место живых людей на улицах и у отворяемых окон. Пора бы уже некоторым глотнуть воздуха! Пора бы людям быть поболее людьми. Жизнь такая разная и сложная, в жизни столько всего запутанного, гораздо более сложного чем цифры и графики, планы и задания.

Моя мать помешалась на религии. Мой отец женился на другой и живёт теперь бог знает где. Моя бывшая любовь ненавидит меня. Моя настоящая любовь далеко и надолго, а судьба её так отлична от моей, что мы вряд ли будем когда-либо вместе. Я одна в водовороте жизни, пытаюсь наверстать упущенное, нагнать потерянное, подлатать да подучить английский, найти нужных людей, хоть одно плечо, в которое можно выплакаться, хоть одно тело, которое можно обнять. Люди вокруг меня страдают от живых и ещё больше от мёртвых. Для кого-то выйти за дверь это победа над собой. Для кого-то заговорить это уже достижение. Одни страдают от подросткового инцеста, другие не могут заниматься сексом без грима и латекса.

А вы говорите Толкиен! Да на что мне ваш Толкиен, когда сама жизнь страннее любого вымысла? На что мне ваши сериалы и книги, когда в реальной жизни полным-полно ебанутого и тяжёлого? Что даст мне Платон или Гегель? Кто из них поможет справиться с глубоким разочарованием от несбывшейся молодости, от неоседланных поездов и непосещённых свиданий, невысказанных шуток и неслучившихся поцелуев? Мир несправедлив и жесток, потому что мир вечен, а человек умирает, но в одном человеке может быть заключено столько боли и живого, щенячьего, человеческого, сколько никаким Средиземьям и не снилось.

Когда умирает человек, умирает человечество.

Осознать собственную ценность и ценность ближайших к тебе людей — вот первый шаг на пути к обретению счастья. Пути у нас разные, но мы все можем быть добрее и человечнее. Не в книгах зарываться, а слышать друг друга. Не лозунгами прикрываться, а обнимать и сострадать.

Меня переполняет чувство жизни. Десятки маленьких идей и концепций, сотни воспоминаний и эмоций, тысячи правильных нот, миллионы оттенков солнечных лучей, ласкающих мою незастеленную кровать — я не в силах удержать всё в себе и потому высказываюсь, русским по белому пишу, чтобы всякий услышал и выслушал, чтобы хоть кто-то прочувствовал и может даже понял, что не в вымыслах счастье, не в тысячах часов в играх или полках прочитанных книг, не в информации счастье, всё это лишь цифры, лишь код, безмолвные знаки и символы, лишённые смысла, но смысл появляется в красках и в цвете, во вкусе, и кто распробовал вкус жизни, кто прочувствовал подлинную её палитру, то мажорную то минорную, тот скорее научится жить, откроет свои глаза наконец-то и скажет — вот я, не машина более, не полка книжная, не картотека и не глоссарий, я человек, я чувствую, я существую, я мыслю не уравнением и алгоритмом но интуицией и непредсказуемым повелением своей души, и это и есть я, дух бурный и живой, громкий и дерзкий, прямолинейный и мощный, и как бы ни шумел этот мир, как бы он ни глушил меня, я буду кричать, я провозглашу о себе, и пусть весь мир услышит мой голос!

Мой ответ — никогда.

Всякий мир создаётся с какой-то целью. В одних случаях это просто упражнение в фантазии. В других — некий эстетический объект искусства. Но чаще всего миры создаются либо для D&D кампаний, либо для романа.

Я начинала разработку своего мира Аргранда с целью создать сеттинг для романа. Однако впоследствии я поняла, что мне интересно развивать мир как таковой, не ограничиваясь рамками двух-трёх исторических событий и небольшой группы персонажей. Поэтому впоследствии я подходила к миру с точки зрения объекта искусства — он стал выражением моих идей и взглядов, моего чувства прекрасного и т. д. И поскольку этот мир никогда не разрабатывался для D&D, провести ролевую игру по нему будет просто невозможно.

При работе над миром придерживайтесь специализации. Не пытайтесь сделать универсальный мир "для всего подряд". The Elder Scrolls прекрасно подходит для рпг-игр, но вот написать в этом мире хорошую (действительно хорошую) новеллу будет уже очень непросто. Даже если вы посмотрите на "Властелина колец", то бегающие по лесу с поролоновыми саблями ролевики уже имеют мало общего с изначальной задумкой Толкиена. Ролевики хотели играть в игру — и они подстроили мир так, чтобы в это можно было увлекательно играть. И так всегда.

Каждый мир создаётся с конкретной целью и потому годится для чего-то одного. Если вы создаёте мир для D&D кампании, не пытайтесь потом превратить его в роман. У вас скорее всего не получится. Три системы магии, сорок рас и куча сайд-квестов просто не впишутся в линейную историю. И наоборот: если вы создаёте мир для романа, то потом вам придётся доизобретать интересные игровые механики, чтобы в такую ролёвку было бы не скучно играть.

Создавать мир, не зная зачем он тебе нужен — это как строить дом без конкретной цели. Если вы хотите построить гостиницу, то вам нужны коридоры с выходом в отдельные гостевые номера. Если больницу — то вам нужны палаты для больных и кабинеты врачей. А может, вам нужен кинотеатр? Тогда надо построить дюжину огромных кинозалов. И построив кинозал, вы его в больницу потом переделать уже не сможете. Архитектура, материалы здания, планировка просто не позволят вам это сделать. Поэтому перед созданием мира задайтесь важным вопросом: а зачем я это делаю? И создав мир, не пытайтесь потом поставить его на совершенно чуждые ему рельсы.

Когда речь заходит о картах, почти все обычно склоняются на первую сторону. Карты должны быть нарисованы реалистично. Реки должны течь правильно, горы должны располагаться так, как они бы образовались при движении тектонических плит, береговые линии должны быть такими, какие могли бы реально образоваться, и так далее.

Но так ли это всё важно?

Вот карта Средиземья Толкиена. Уж кто шарил за мирострой, так это Толкиен. Он вообще его придумал. И посмотрите на эти коробчатые горные хребты! Посмотрите на реки, которые текут вдоль гор — что это за безобразие? Если бы Толкиен опубликовал такую карту на реддите в 2025 году, его бы закидали даунвоутами и сказали что он дебил и неуч.

Стал ли из-за этого мир Средиземья хуже? Ни на йоту.

Что насчёт карты мира Ведьмака? Тоже не ахти что. Реки текут прямо через горные хребты, а береговая линия подозрительно ровная. Стал ли мир Ведьмака из-за этого хуже? Вообще ни капельки.

По правде говоря, карта — это только вспомогательный инструмент для вашего мира. Она охватывает регион, где происходят все важные события, и может подстраиваться под них как угодно. Даже в мире Игры Престолов, чья карта вполне правдоподобно нарисована (ещё бы, ведь её тупо срисовали с Британии и Ирландии), расстояния между городами постоянно прыгают и меняются в угоду сюжета. Стал ли Вестерос от этого хуже? Вопрос риторический. События мира — это главное, на чём следует фокусироваться. Карта лишь помогает разместить их на единой территории.

По этой причине я против как чересчур реалистичного подхода к созданию карт, так и генерации своих карт через генераторы. Таких нынче довольно много. Но если вы не рисуете карту сами, а отдаёте это на попечение генератора, почему бы тогда и лор не сгенерировать в ChatGPT? Нет, создание мира (как я говорила в прошлой заметке) это внимание к деталям и тщательный выбор. Вы лишаетесь этого выбора, если генерируете карту через сайт. Выбирая между реалистичной, но пустой картой и нереалистичной, но подходящей вашему сеттингу и сюжетным нуждам, без колебаний выбирайте второе.

Даже если ваши горные хребты будут выглядеть как коробки.