Господа. Многие вещи практически неосуществимы, да и нужны ли они? Ну вот, например, можно жить в квартире-студии площадью с футбольное поле. Вообразите себе: кровать у вас в одном месте, а санузел, допустим, через полкилометра. И диагональ у телевизора хоть и большая, но его совсем не видно из-за гигантских размеров квартиры.

Можно посадить на скамью подсудимых орггруппу в тысячу подсудимых. Теоретически. Ведь в законе нет ограничений на количество подсудимых. И такие орггруппы, вероятно, бывают. Но вы представляете, сколько времени займет одна перекличка в уголовном деле под тысячу подсудимых? Страшно представить. А человек – это мера всех вещей, а следователи и судьи – это люди, а не гулливеры. Едва ли им нужна орггруппа необъятных размеров.

Каждое заседание черная принцесса, словно магическое заклинание, произносит фразу про то, что в течение трех суток со дня окончания судебного заседания стороны вправе подать ходатайство об ознакомлении с протоколом судебного заседания. Это она так педантизм блюдет – чтоб не споткнуться на пустяке. Чтоб приговор не отменили из-за того, что такую фразу она хотя бы раз не произнесла. (*Споткнется она, вероятно, на другом, но это тема для отдельного разговора…)

Кстати, Дерунов, судивший Зызлаева, по поводу протоколов объявлял следующее: у нас единое судебного заседание – с первого дня до дня приговора. Вот после приговора в течение трех дней и подавайте такое ходатайство – получите протокол. А изготавливать протокол по частям – право суда, а не обязанность. Спасибо за внимание. - Вот и весь разговор. Каждый день, когда заседал суд, у Дерунова не считался самостоятельным судебным заседанием. А уж аудиозапись в те времена не велась и вовсе. Не было у судей такой обязаловки.

Подсудимых у Дерунова по Зызлаеву, если память мне не изменяет, было пятнадцать. Это всего пятнадцать ходатайств после приговора. Пустяк. Ничего страшного. А вот у Дикобразова, например, ходатайств с отметками об ознакомлении с протоколом – целый том. А ходатайств об ознакомлении с аудио – второй. И все они с судебными отметками о получении их судом. И черная принцесса (на ваше счастье) каждое заседание не пропускает свое магическое заклинание про ознакомление с протоколом и аудиозаписью. Но вы представляете, сколько будет томов уголовного дела, если каждый из вас – в строгом соответствии с правилами – будет подавать ходатайство об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью в течение трех дней? Много. Как минимум – двадцать. Да, да. Двадцать томов одних ходатайств об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью. Вещь неподъемная в буквальном смысле этого слова. А черная принцесса одна. И судебные клерки ее не жалуют – в любой момент с радостью ее подставят. При этом суд апелляционной инстанции не пропускает «нереализованные» ходатайства об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью, даже если количество таких ходатайств – одна штука. По крайней мере, Четвертый апелляционный суд с этим весьма капризен.

Что до нашего областного суда, то я много раз снимал с апелляционного рассмотрения и возвращал в районный суд дела на том основании, что мне не дали ознакомиться с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. «Я-де еще и замечания могу подать. Кто же их будет рассматривать? Неужто суд апелляционной инстанции? Нет, районный суд должен их рассматривать», - объявлял я областному суду. И суд снимал с апелляционного рассмотрения такие дела. Бывало, что областные судьи меня уговаривали этого не делать. Дескать, отложим на недельку, вы протокол посмотрите, и может у вас замечаний не будет. Но если встать в позу и проявить настойчивость – деваться некуда. Так вот. Если таких ходатайств будет добрая тысяча или две, то что делать?

Вот у нас заседаний прошло примерно полторы сотни – сам считал. Если умножить эти полторы сотни на десять подсудимых, получится полторы тысячи ходатайств. Принцесса тонет в макулатуре. Одна-одинешенька. И вы этим не пользуетесь. Вы, сидя сложа руки, своим бездействием сами помогаете левиафану вас сожрать.

Как происходит ознакомление подсудимого, помещенного под стражу, с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Послушать аудио в тюрьме – практически невозможно. Если подсудимый заявляет только о протоколе, то суд направляет ему в тюрьму заверенную копию. А что делать, когда заявлено еще и про аудио? А вот как. Подсудимого вывозят из сизо в районный суд и располагают в зале, в клетке или аквариуме. Рядом становятся пара конвоиров. Рядом садится судебный клерк, чтобы подсудимый не съел материалы дела или не вырвал из них листки, а иногда этот клерк еще включает аудиоколонки с аудиозаписью. Так ознакомление и происходит. Даже когда подсудимый один, это сложно и канительно. А когда подсудимый еще и замечания строчит, которые районный суд получает весьма нерегулярно, то еще сложнее и канительнее. Еще сложнее, когда подсудимых – пятеро или десяток. Кто ж их охранять-то будет? Такого количества конвоиров не найдется.

Но совсем невмоготу, когда подсудимых пара десятков, а заседаний – несколько сотен. А не одно, как у Дерунова. И от каждого подсудимого ходатайств под сотню. Это равнозначно перекличке длиной в рабочий день, а то и в неделю. Прямо караул.

Где та граница, чтобы сказать, что следователь надорвался? Есть ли она? Она однозначно есть, чтобы сказать: «вот здесь дело проскочит, а вот здесь – следователь надорвался».

А теперь представьте, что судья сделает с делом этак на пятьсот подсудимых. Дайте прогноз. А вот что. Судья отправит дело прокурору на том основании, что бумага в этом деле недостаточно белая, а солнце недостаточно желтое. И будет таков. Потому что объять необъятное трудно, и поднять неподъемное нелегко. Задумайтесь над этим прежде, чем смаковать романтику тюремной жизни…

Господа. Многие вещи практически неосуществимы, да и нужны ли они? Ну вот, например, можно жить в квартире-студии площадью с футбольное поле. Вообразите себе: кровать у вас в одном месте, а санузел, допустим, через полкилометра. И диагональ у телевизора хоть и большая, но его совсем не видно из-за гигантских размеров квартиры.

Можно посадить на скамью подсудимых орггруппу в тысячу подсудимых. Теоретически. Ведь в законе нет ограничений на количество подсудимых. И такие орггруппы, вероятно, бывают. Но вы представляете, сколько времени займет одна перекличка в уголовном деле под тысячу подсудимых? Страшно представить. А человек – это мера всех вещей, а следователи и судьи – это люди, а не гулливеры. Едва ли им нужна орггруппа необъятных размеров.

Каждое заседание черная принцесса, словно магическое заклинание, произносит фразу про то, что в течение трех суток со дня окончания судебного заседания стороны вправе подать ходатайство об ознакомлении с протоколом судебного заседания. Это она так педантизм блюдет – чтоб не споткнуться на пустяке. Чтоб приговор не отменили из-за того, что такую фразу она хотя бы раз не произнесла. (*Споткнется она, вероятно, на другом, но это тема для отдельного разговора…)

Кстати, Дерунов, судивший Зызлаева, по поводу протоколов объявлял следующее: у нас единое судебного заседание – с первого дня до дня приговора. Вот после приговора в течение трех дней и подавайте такое ходатайство – получите протокол. А изготавливать протокол по частям – право суда, а не обязанность. Спасибо за внимание. - Вот и весь разговор. Каждый день, когда заседал суд, у Дерунова не считался самостоятельным судебным заседанием. А уж аудиозапись в те времена не велась и вовсе. Не было у судей такой обязаловки.

Подсудимых у Дерунова по Зызлаеву, если память мне не изменяет, было пятнадцать. Это всего пятнадцать ходатайств после приговора. Пустяк. Ничего страшного. А вот у Дикобразова, например, ходатайств с отметками об ознакомлении с протоколом – целый том. А ходатайств об ознакомлении с аудио – второй. И все они с судебными отметками о получении их судом. И черная принцесса (на ваше счастье) каждое заседание не пропускает свое магическое заклинание про ознакомление с протоколом и аудиозаписью. Но вы представляете, сколько будет томов уголовного дела, если каждый из вас – в строгом соответствии с правилами – будет подавать ходатайство об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью в течение трех дней? Много. Как минимум – двадцать. Да, да. Двадцать томов одних ходатайств об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью. Вещь неподъемная в буквальном смысле этого слова. А черная принцесса одна. И судебные клерки ее не жалуют – в любой момент с радостью ее подставят. При этом суд апелляционной инстанции не пропускает «нереализованные» ходатайства об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью, даже если количество таких ходатайств – одна штука. По крайней мере, Четвертый апелляционный суд с этим весьма капризен.

Что до нашего областного суда, то я много раз снимал с апелляционного рассмотрения и возвращал в районный суд дела на том основании, что мне не дали ознакомиться с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. «Я-де еще и замечания могу подать. Кто же их будет рассматривать? Неужто суд апелляционной инстанции? Нет, районный суд должен их рассматривать», - объявлял я областному суду. И суд снимал с апелляционного рассмотрения такие дела. Бывало, что областные судьи меня уговаривали этого не делать. Дескать, отложим на недельку, вы протокол посмотрите, и может у вас замечаний не будет. Но если встать в позу и проявить настойчивость – деваться некуда. Так вот. Если таких ходатайств будет добрая тысяча или две, то что делать?

Вот у нас заседаний прошло примерно полторы сотни – сам считал. Если умножить эти полторы сотни на десять подсудимых, получится полторы тысячи ходатайств. Принцесса тонет в макулатуре. Одна-одинешенька. И вы этим не пользуетесь. Вы, сидя сложа руки, своим бездействием сами помогаете левиафану вас сожрать.

Как происходит ознакомление подсудимого, помещенного под стражу, с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Послушать аудио в тюрьме – практически невозможно. Если подсудимый заявляет только о протоколе, то суд направляет ему в тюрьму заверенную копию. А что делать, когда заявлено еще и про аудио? А вот как. Подсудимого вывозят из сизо в районный суд и располагают в зале, в клетке или аквариуме. Рядом становятся пара конвоиров. Рядом садится судебный клерк, чтобы подсудимый не съел материалы дела или не вырвал из них листки, а иногда этот клерк еще включает аудиоколонки с аудиозаписью. Так ознакомление и происходит. Даже когда подсудимый один, это сложно и канительно. А когда подсудимый еще и замечания строчит, которые районный суд получает весьма нерегулярно, то еще сложнее и канительнее. Еще сложнее, когда подсудимых – пятеро или десяток. Кто ж их охранять-то будет? Такого количества конвоиров не найдется.

Но совсем невмоготу, когда подсудимых пара десятков, а заседаний – несколько сотен. А не одно, как у Дерунова. И от каждого подсудимого ходатайств под сотню. Это равнозначно перекличке длиной в рабочий день, а то и в неделю. Прямо караул.

Где та граница, чтобы сказать, что следователь надорвался? Есть ли она? Она однозначно есть, чтобы сказать: «вот здесь дело проскочит, а вот здесь – следователь надорвался».

А теперь представьте, что судья сделает с делом этак на пятьсот подсудимых. Дайте прогноз. А вот что. Судья отправит дело прокурору на том основании, что бумага в этом деле недостаточно белая, а солнце недостаточно желтое. И будет таков. Потому что объять необъятное трудно, и поднять неподъемное нелегко. Задумайтесь над этим прежде, чем смаковать романтику тюремной жизни…

Господа. Многие вещи практически неосуществимы, да и нужны ли они? Ну вот, например, можно жить в квартире-студии площадью с футбольное поле. Вообразите себе: кровать у вас в одном месте, а санузел, допустим, через полкилометра. И диагональ у телевизора, хоть и большая, но его почти не видно из-за гигантских размеров квартиры.

https://drive.google.com/file/d/1sW1njy3oHUX_XlwGL67rfRrDb-no0yz1/view?usp=drive_link

Можно посадить на скамью подсудимых орггруппу в тысячу подсудимых. Теоретически. Ведь в законе нет ограничений на количество подсудимых. И такие орггруппы, вероятно, бывают. Но вы представляете, сколько времени займет одна перекличка в уголовном деле под тысячу подсудимых? Страшно представить. А человек – это мера всех вещей, а следователи и судьи – это люди, а не гулливеры. Едва ли им нужна орггруппа необъятных размеров.

Каждое заседание черная принцесса, словно магическое заклинание, произносит фразу про то, что в течение трех суток со дня окончания судебного заседания стороны вправе подать ходатайство об ознакомлении с протоколом судебного заседания. Это она так педантизм блюдет – чтоб не споткнуться на пустяке. Чтоб приговор не отменили из-за того, что такую фразу она хотя бы раз не произнесла. (*Споткнется она, вероятно, на другом, но это тема для отдельного разговора…)

Кстати, Бегунов, судивший Зызела, по поводу протоколов объявлял следующее: у нас единое судебного заседание – с первого дня до дня приговора. Вот после приговора в течение трех дней и подавайте такое ходатайство – получите протокол. А изготавливать протокол по частям – право суда, а не обязанность. Спасибо за внимание. - Вот и весь разговор. Каждый день, когда заседал суд, у Бегунова не считался самостоятельным судебным заседанием. А уж аудиозапись в те времена не велась и вовсе. Не было у судей такой обязаловки.

https://drive.google.com/file/d/1sW1njy3oHUX_XlwGL67rfRrDb-no0yz1/view?usp=drive_link

Подсудимых у Бегунова по Зызелу, если память мне не изменяет, было пятнадцать. Это всего пятнадцать ходатайств после приговора. Пустяк. Ничего страшного. А вот у Дикобразова, например, ходатайств с отметками об ознакомлении с протоколом – целый том. А ходатайств об ознакомлении с аудио – второй. И все они с судебными отметками о получении их судом. И принцесса (на ваше счастье) каждое заседание не пропускает свое магическое заклинание про ознакомление с протоколом и аудиозаписью. Но вы представляете, сколько будет томов уголовного дела, если каждый из вас – в строгом соответствии с правилами – будет подавать ходатайство об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью в течение трех дней? Много. Как минимум – двадцать. Да, да. Двадцать томов одних ходатайств об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью. Вещь неподъемная в буквальном смысле этого слова. А принцесса одна. И судебные клерки ее не жалуют – в любой момент с радостью ее подставят. При этом суд апелляционной инстанции не пропускает «нереализованные» ходатайства об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью, даже если количество таких ходатайств – одна штука. По крайней мере, Четвертый апелляционный суд с этим весьма капризен.

Что до нашего областного суда, то я много раз снимал с апелляционного рассмотрения и возвращал в районный суд дела на том основании, что мне не дали ознакомиться с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. «Я-де еще и замечания могу подать. Кто же их будет рассматривать? Неужто суд апелляционной инстанции? Нет, районный суд должен их рассматривать», - объявлял я областному суду. И суд снимал с апелляционного рассмотрения такие дела. Бывало, что областные судьи меня уговаривали этого не делать. Дескать, отложим на недельку, вы протокол посмотрите, и может у вас замечаний не будет. Но если встать в позу и проявить настойчивость – деваться некуда. Так вот. Если таких ходатайств будет добрая тысяча или две, то что делать?

Вот у нас заседаний прошло примерно полторы сотни – сам считал. Если умножить эти полторы сотни на десять подсудимых, получится полторы тысячи ходатайств. Принцесса тонет в макулатуре. Одна-одинешенька. И вы этим не пользуетесь. Вы, сидя сложа руки, своим бездействием сами помогаете левиафану вас сожрать.

Как происходит ознакомление подсудимого, помещенного под стражу, с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Послушать аудио в тюрьме – практически невозможно. Если подсудимый заявляет только о протоколе, то суд направляет ему в тюрьму заверенную копию. А что делать, когда заявлено еще и про аудио? А вот как. Подсудимого вывозят из сизо в районный суд и располагают в зале, в клетке или аквариуме. Рядом становятся пара конвоиров. Рядом садится судебный клерк, чтобы подсудимый не съел материалы дела или не вырвал из них листки, а иногда этот клерк еще включает аудиоколонки с аудиозаписью. Так ознакомление и происходит. Даже когда подсудимый один, это сложно и канительно. А когда подсудимый еще и замечания строчит, которые районный суд получает весьма нерегулярно, то еще сложнее и канительнее. Еще сложнее, когда подсудимых – пятеро или десяток. Кто ж их охранять-то будет? Такого количества конвоиров не найдется.

Но совсем невмоготу, когда подсудимых пара десятков, а заседаний – несколько сотен. А не одно, как у Дерунова. И от каждого подсудимого ходатайств под сотню. Это равнозначно перекличке длиной в рабочий день, а то и в неделю. Прямо караул.

Где та граница, чтобы сказать, что следователь надорвался? Есть ли она? Она однозначно есть, чтобы сказать: «вот здесь дело проскочит, а вот здесь – следователь надорвался».

А теперь представьте, что судья сделает с делом этак на пятьсот подсудимых. Дайте прогноз. А вот что. Судья отправит дело прокурору на том основании, что бумага в этом деле недостаточно белая, а солнце недостаточно желтое. И будет таков. Потому что объять необъятное трудно, и поднять неподъемное нелегко. Задумайтесь над этим прежде, чем смаковать романтику тюремной жизни…

Можно посадить на скамью подсудимых орггруппу в тысячу подсудимых. Теоретически. Ведь в законе нет ограничений на количество подсудимых. И такие орггруппы, вероятно, бывают. Но вы представляете, сколько времени займет одна перекличка в уголовном деле под тысячу подсудимых? Страшно представить. А человек – это мера всех вещей, а следователи и судьи – это люди, а не гулливеры. Едва ли им нужна орггруппа необъятных размеров.

Каждое заседание Хохрина, словно магическое заклинание, произносит фразу про то, что в течение трех суток со дня окончания судебного заседания стороны вправе подать ходатайство об ознакомлении с протоколом судебного заседания. Это она так педантизм блюдет – чтоб не споткнуться на пустяке. Чтоб приговор не отменили из-за того, что такую фразу она хотя бы раз не произнесла. (*Споткнется она, вероятно, на другом, но это тема для отдельного разговора…)

Кстати, Дерунов, судивший Зызлаева, по поводу протоколов объявлял следующее: у нас единое судебного заседание – с первого дня до дня приговора. Вот после приговора в течение трех дней и подавайте такое ходатайство – получите протокол. А изготавливать протокол по частям – право суда, а не обязанность. Спасибо за внимание. - Вот и весь разговор. Каждый день, когда заседал суд, у Дерунова не считался самостоятельным судебным заседанием. А уж аудиозапись в те времена не велась и вовсе. Не было у судей такой обязаловки.

Подсудимых у Дерунова по Зызлаеву, если память мне не изменяет, было пятнадцать. Это всего пятнадцать ходатайств после приговора. Пустяк. Ничего страшного. А вот у Дикова, например, ходатайств с отметками об ознакомлении с протоколом – целый том. А ходатайств об ознакомлении с аудио – второй. И все они с судебными отметками о получении их судом. И Хохрина (на ваше счастье) каждое заседание не пропускает свое магическое заклинание про ознакомление с протоколом и аудиозаписью. Но вы представляете, сколько будет томов уголовного дела, если каждый из вас – в строгом соответствии с правилами – будет подавать ходатайство об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью в течение трех дней? Много. Как минимум – двадцать. Да, да. Двадцать томов одних ходатайств об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью. Вещь неподъемная в буквальном смысле этого слова. А Хохрина одна. И судебные клерки ее не жалуют – в любой момент с радостью ее подставят. При этом суд апелляционной инстанции не пропускает «нереализованные» ходатайства об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью, даже если количество таких ходатайств – одна штука. По крайней мере, Четвертый апелляционный суд с этим весьма капризен.

Что до нашего областного суда, то я много раз снимал с апелляционного рассмотрения и возвращал в районный суд дела на том основании, что мне не дали ознакомиться с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. «Я-де еще и замечания могу подать. Кто же их будет рассматривать? Неужто суд апелляционной инстанции? Нет, районный суд должен их рассматривать», - объявлял я областному суду. И суд снимал с апелляционного рассмотрения такие дела. Бывало, что областные судьи меня уговаривали этого не делать. Дескать, отложим на недельку, вы протокол посмотрите, и может у вас замечаний не будет. Но если встать в позу и проявить настойчивость – деваться некуда. Так вот. Если таких ходатайств будет добрая тысяча или две, то что делать?

Вот у нас заседаний прошло примерно полторы сотни – сам считал. Если умножить эти полторы сотни на десять подсудимых, получится полторы тысячи ходатайств. Хохрина тонет в макулатуре. Одна-одинешенька. И вы этим не пользуетесь. Вы, сидя сложа руки, своим бездействием сами помогаете левиафану вас сожрать.

Как происходит ознакомление подсудимого, помещенного под стражу, с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Послушать аудио в тюрьме – практически невозможно. Если подсудимый заявляет только о протоколе, то суд направляет ему в тюрьму заверенную копию. А что делать, когда заявлено еще и про аудио? А вот как. Подсудимого вывозят из сизо в районный суд и располагают в зале, в клетке или аквариуме. Рядом становятся пара конвоиров. Рядом садится судебный клерк, чтобы подсудимый не съел материалы дела или не вырвал из них листки, а иногда этот клерк еще включает аудиоколонки с аудиозаписью. Так ознакомление и происходит. Даже когда подсудимый один, это сложно и канительно. А когда подсудимый еще и замечания строчит, которые районный суд получает весьма нерегулярно, то еще сложнее и канительнее. Еще сложнее, когда подсудимых – пятеро или десяток. Кто ж их охранять-то будет? Такого количества конвоиров не найдется.

Но совсем невмоготу, когда подсудимых пара десятков, а заседаний – несколько сотен. А не одно, как у Дерунова. И от каждого подсудимого ходатайств под сотню. Это равнозначно перекличке длиной в рабочий день, а то и в неделю. Прямо караул.

Где та граница, чтобы сказать, что следователь надорвался? Есть ли она? Она однозначно есть, чтобы сказать: «вот здесь дело проскочит, а вот здесь – следователь надорвался».

А теперь представьте, что судья сделает с делом этак на пятьсот подсудимых. Дайте прогноз. А вот что. Судья отправит дело прокурору на том основании, что бумага в этом деле недостаточно белая, а солнце недостаточно желтое. И будет таков. Потому что объять необъятное трудно, и поднять неподъемное нелегко. Задумайтесь над этим прежде, чем смаковать романтику тюремной жизни…

Можно посадить на скамью подсудимых орггруппу в тысячу подсудимых. Теоретически. Ведь в законе нет ограничений на количество подсудимых. И такие орггруппы, вероятно, бывают. Но вы представляете, сколько времени займет одна перекличка в уголовном деле под тысячу подсудимых? Страшно представить. А человек – это мера всех вещей, а следователи и судьи – это люди, а не гулливеры. Едва ли им нужна орггруппа необъятных размеров.

Каждое заседание Хохрина, словно магическое заклинание, произносит фразу про то, что в течение трех суток со дня окончания судебного заседания стороны вправе подать ходатайство об ознакомлении с протоколом судебного заседания. Это она так педантизм блюдет – чтоб не споткнуться на пустяке. Чтоб приговор не отменили из-за того, что такую фразу она хотя бы раз не произнесла. (*Споткнется она, вероятно, на другом, но это тема для отдельного разговора…)

Кстати, Дерунов, судивший Зызлаева, по поводу протоколов объявлял следующее: у нас единое судебного заседание – с первого дня до дня приговора. Вот после приговора в течение трех дней и подавайте такое ходатайство – получите протокол. А изготавливать протокол по частям – право суда, а не обязанность. Спасибо за внимание. - Вот и весь разговор. Каждый день, когда заседал суд, у Дерунова не считался самостоятельным судебным заседанием. А уж аудиозапись в те времена не велась и вовсе. Не было у судей такой обязаловки.

Подсудимых у Дерунова по Зызлаеву, если память мне не изменяет, было пятнадцать. Это всего пятнадцать ходатайств после приговора. Пустяк. Ничего страшного. А вот у Дикова, например, ходатайств с отметками об ознакомлении с протоколом – целый том. А ходатайств об ознакомлении с аудио – второй. И все они с судебными отметками о получении их судом. И Хохрина (на ваше счастье) каждое заседание не пропускает свое магическое заклинание про ознакомление с протоколом и аудиозаписью. Но вы представляете, сколько будет томов уголовного дела, если каждый из вас – в строгом соответствии с правилами – будет подавать ходатайство об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью в течение трех дней? Много. Как минимум – двадцать. Да, да. Двадцать томов одних ходатайств об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью. Вещь неподъемная в буквальном смысле этого слова. А Хохрина одна. И судебные клерки ее не жалуют – в любой момент с радостью ее подставят. При этом суд апелляционной инстанции не пропускает «нереализованные» ходатайства об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью, даже если количество таких ходатайств – одна штука. По крайней мере, Четвертый апелляционный суд с этим весьма капризен.

Что до нашего областного суда, то я много раз снимал с апелляционного рассмотрения и возвращал в районный суд дела на том основании, что мне не дали ознакомиться с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. «Я-де еще и замечания могу подать. Кто же их будет рассматривать? Неужто суд апелляционной инстанции? Нет, районный суд должен их рассматривать», - объявлял я областному суду. И суд снимал с апелляционного рассмотрения такие дела. Бывало, что областные судьи меня уговаривали этого не делать. Дескать, отложим на недельку, вы протокол посмотрите, и может у вас замечаний не будет. Но если встать в позу и проявить настойчивость – деваться некуда. Так вот. Если таких ходатайств будет добрая тысяча или две, то что делать?

Вот у нас заседаний прошло примерно полторы сотни – сам считал. Если умножить эти полторы сотни на десять подсудимых, получится полторы тысячи ходатайств. Хохрина тонет в макулатуре. Одна-одинешенька. И вы этим не пользуетесь. Вы, сидя сложа руки, своим бездействием сами помогаете левиафану вас сожрать.

Как происходит ознакомление подсудимого, помещенного под стражу, с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Послушать аудио в тюрьме – практически невозможно. Если подсудимый заявляет только о протоколе, то суд направляет ему в тюрьму заверенную копию. А что делать, когда заявлено еще и про аудио? А вот как. Подсудимого вывозят из сизо в районный суд и располагают в зале, в клетке или аквариуме. Рядом становятся пара конвоиров. Рядом садится судебный клерк, чтобы подсудимый не съел материалы дела или не вырвал из них листки, а иногда этот клерк еще включает аудиоколонки с аудиозаписью. Так ознакомление и происходит. Даже когда подсудимый один, это сложно и канительно. А когда подсудимый еще и замечания строчит, которые районный суд получает весьма нерегулярно, то еще сложнее и канительнее. Еще сложнее, когда подсудимых – пятеро или десяток. Кто ж их охранять-то будет? Такого количества конвоиров не найдется.

Но совсем невмоготу, когда подсудимых пара десятков, а заседаний – несколько сотен. А не одно, как у Дерунова. И от каждого подсудимого ходатайств под сотню. Это равнозначно перекличке длиной в рабочий день, а то и в неделю. Прямо караул.

Где та граница, чтобы сказать, что следователь надорвался? Есть ли она? Она однозначно есть, чтобы сказать: «вот здесь дело проскочит, а вот здесь – следователь надорвался».

А теперь представьте, что судья сделает с делом этак на пятьсот подсудимых. Дайте прогноз. А вот что. Судья отправит дело прокурору на том основании, что бумага в этом деле недостаточно белая, а солнце недостаточно желтое. И будет таков. Потому что объять необъятное трудно, и поднять неподъемное нелегко. Задумайтесь над этим прежде, чем смаковать романтику тюремной жизни…

Можно посадить на скамью подсудимых орггруппу в тысячу подсудимых. Теоретически. Ведь в законе нет ограничений на количество подсудимых. И такие орггруппы, вероятно, бывают. Но вы представляете, сколько времени займет одна перекличка в уголовном деле под тысячу подсудимых? Страшно представить. А человек – это мера всех вещей, а следователи и судьи – это люди, а не гулливеры. Едва ли им нужна орггруппа необъятных размеров.

Каждое заседание Хохрина, словно магическое заклинание, произносит фразу про то, что в течение трех суток со дня окончания судебного заседания стороны вправе подать ходатайство об ознакомлении с протоколом судебного заседания. Это она так педантизм блюдет – чтоб не споткнуться на пустяке. Чтоб приговор не отменили из-за того, что такую фразу она хотя бы раз не произнесла. (Споткнется она, вероятно, на другом, но это тема для отдельного разговора…)

Кстати, Дерунов, судивший Зызлаева, по поводу протоколов объявлял следующее: у нас единое судебного заседание – с первого дня до дня приговора. Вот после приговора в течение трех дней и подавайте такое ходатайство – получите протокол. А изготавливать протокол по частям – право суда, а не обязанность. Спасибо за внимание. - Вот и весь разговор. Каждый день, когда заседал суд, у Дерунова не считался самостоятельным судебным заседанием. А уж аудиозапись в те времена не велась. Не было у судей такой обязаловки.

Ну и вот, подсудимых у Дерунова по Зызлаеву, если память мне не изменяет, было пятнадцать. Это всего пятнадцать ходатайств после приговора. Пустяк. Ничего страшного. А вот у Дикова, например, ходатайств с отметками об ознакомлении с протоколом – целый том. А ходатайств об ознакомлении с аудио – второй. И все они с судебными отметками о получении их судом. И Хохрина (на ваше счастье) каждое заседание не пропускает свое магическое заклинание про ознакомление с протоколом и аудиозаписью. Но вы представляете, сколько будет томов уголовного дела, если каждый из вас – в строгом соответствии с правилами – будет подавать ходатайство об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью в течение трех дней? Много. Как минимум – двадцать. Да, да. Двадцать томов одних ходатайств об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью. Вещь неподъемная в буквальном смысле этого слова. А Хохрина одна. И судебные клерки ее не жалуют – в любой момент с радостью ее подставят. При этом суд апелляционной инстанции не пропускает «нереализованные» ходатайства об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью, даже если количество таких ходатайств – одна штука. По крайней мере, Четвертый апелляционной инстанции с этим до невозможности строг, если не сказать капризен.

Что до нашего областного суда, то я много раз (весьма часто) снимал с апелляционного рассмотрения и возвращал в районный суд дела на том основании, что мне не дали ознакомиться с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. «Я-де еще и замечания могу подать. Кто же их будет рассматривать? Неужто суд апелляционной инстанции? Нет, районный суд должен их рассматривать», - объявлял я областному суду. И суд снимал с апелляционного рассмотрения такие дела. Бывало, что областные судьи меня уговаривали этого не делать. Дескать, отложим на недельку, вы протокол посмотрите, и может у вас замечаний не будет. Но если встать в позу и проявить настойчивость – деваться некуда. Так вот. Если таких ходатайств будет добрая тысяча или две, то что делать?

Вот у нас заседаний прошло примерно полторы сотни – сам считал. Если умножить эти полторы сотни на десять подсудимых, получится полторы тысячи ходатайств. Хохрина тонет в макулатуре. Одна-одинешенька. И вы этим не пользуетесь. Вы, сидя сложа руки, своим бездействием сами помогаете левиафану вас сожрать.

Как происходит ознакомление подсудимого, помещенного под стражу, с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Послушать аудио в тюрьме – практически невозможно. Если подсудимый заявляет только о протоколе, то суд направляет ему в тюрьму заверенную копию. А что делать, когда заявлено еще и про аудио? А вот как. Подсудимого вывозят из сизо в районный суд и располагают в зале, в клетке или аквариуме. Рядом становятся пара конвоиров. Рядом садится судебный клерк, чтобы подсудимый не съел материалы дела или не вырвал из них листки, а иногда этот клерк еще включает аудиоколонки с аудиозаписью. Так ознакомление и происходит. Даже когда подсудимый один, это сложно и канительно. А когда подсудимый еще и замечания строчит, которые районный суд получает весьма нерегулярно, то еще сложнее и канительнее. Еще сложнее, когда подсудимых – пятеро или десяток. Кто ж их охранять-то будет? Такого количества конвоиров не найдется.

Но совсем невмоготу, когда подсудимых пара десятков, а заседаний – несколько сотен. А не одно, как у Дерунова. И от каждого подсудимого ходатайств под сотню. Это равнозначно перекличке длиной в рабочий день, а то и в неделю. Прямо караул.

Где та граница, чтобы сказать, что Глезеров надорвался? Есть ли она? Она однозначно есть, чтобы сказать: «вот здесь Глезеров не надорвался, а вот здесь – надорвался».

А теперь представьте, что судья сделает с делом этак на пятьсот подсудимых. А вот что. Судья отправит дело прокурору на том основании, что бумага в этом деле недостаточно белая, а солнце недостаточно желтое. И будет таков. Потому что объять необъятное трудно, и поднять неподъемное нелегко. Задумайтесь над этим прежде, чем смаковать романтику тюремной жизни…

Можно посадить на скамью подсудимых орггруппу в тысячу подсудимых. Теоретически. Ведь в законе нет ограничений на количество подсудимых. И такие орггруппы, вероятно, бывают. Но вы представляете, сколько времени займет одна перекличка в уголовном деле под тысячу подсудимых? Страшно представить. А человек – это мера всех вещей, а следователи и судьи – это люди, а не гулливеры. Едва ли им нужна орггруппа необъятных размеров.

Каждое заседание Хохрина, словно магическое заклинание, произносит фразу про то, что в течение трех суток со дня окончания судебного заседания стороны вправе подать ходатайство об ознакомлении с протоколом судебного заседания. Это она так педантизм блюдет – чтоб не споткнуться на пустяке. Чтоб приговор не отменили из-за того, что такую фразу она хотя бы раз не произнесла. (Споткнется она, вероятно, на другом, но это тема для отдельного разговора…)

Кстати, Дерунов, судивший Зызлаева, по поводу протоколов объявлял следующее: у нас единое судебного заседание – с первого дня до дня приговора. Вот после приговора в течение трех дней и подавайте такое ходатайство – получите протокол. А изготавливать протокол по частям – право суда, а не обязанность. Спасибо за внимание. - Вот и весь разговор. Каждый день, когда заседал суд, у Дерунова не считался самостоятельным судебным заседанием. А уж аудиозапись в те времена не велась. Не было у судей такой обязаловки.

Ну и вот, подсудимых у Дерунова по Зызлаеву, если память мне не изменяет, было пятнадцать. Это всего пятнадцать ходатайств после приговора. Пустяк. Ничего страшного. А вот у Дикова, например, ходатайств с отметками об ознакомлении с протоколом – целый том. А ходатайств об ознакомлении с аудио – второй. И все они с судебными отметками о получении их судом. И Хохрина (на ваше счастье) каждое заседание не пропускает свое магическое заклинание про ознакомление с протоколом и аудиозаписью. Но вы представляете, сколько будет томов уголовного дела, если каждый из вас – в строгом соответствии с правилами – будет подавать ходатайство об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью в течение трех дней? Много. Как минимум – двадцать. Да, да. Двадцать томов одних ходатайств об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью. Вещь неподъемная в буквальном смысле этого слова. А Хохрина одна. И судебные клерки ее не жалуют – в любой момент с радостью ее подставят. При этом суд апелляционной инстанции не пропускает «нереализованные» ходатайства об ознакомлении с протоколом и аудиозаписью, даже если количество таких ходатайств – одна штука. По крайней мере, Четвертый апелляционной инстанции с этим до невозможности строг, если не сказать капризен.

Что до нашего областного суда, то я много раз (весьма часто) снимал с апелляционного рассмотрения и возвращал в районный суд дела на том основании, что мне не дали ознакомиться с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. «Я-де еще и замечания могу подать. Кто же их будет рассматривать? Неужто суд апелляционной инстанции? Нет, районный суд должен их рассматривать», - объявлял я областному суду. И суд снимал с апелляционного рассмотрения такие дела. Бывало, что областные судьи меня уговаривали этого не делать. Дескать, отложим на недельку, вы протокол посмотрите, и может у вас замечаний не будет. Но если встать в позу и проявить настойчивость – деваться некуда. Так вот. Если таких ходатайств будет добрая тысяча или две, то что делать?

Вот у нас заседаний прошло примерно полторы сотни – сам считал. Если умножить эти полторы сотни на десять подсудимых, получится полторы тысячи ходатайств. Хохрина тонет в макулатуре. Одна-одинешенька. И вы этим не пользуетесь. Вы, сидя сложа руки, своим бездействием сами помогаете левиафану вас сожрать.

Как происходит ознакомление подсудимого, помещенного под стражу, с протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Послушать аудио в тюрьме – практически невозможно. Если подсудимый заявляет только о протоколе, то суд направляет ему в тюрьму заверенную копию. А что делать, когда заявлено еще и про аудио? А вот как. Подсудимого вывозят из сизо в районный суд и располагают в зале, в клетке или аквариуме. Рядом становятся пара конвоиров. Рядом садится судебный клерк, чтобы подсудимый не съел материалы дела или не вырвал из них листки, а иногда этот клерк еще включает аудиоколонки с аудиозаписью. Так ознакомление и происходит. Даже когда подсудимый один, это сложно и канительно. А когда подсудимый еще и замечания строчит, которые районный суд получает весьма нерегулярно, то еще сложнее и канительнее. Еще сложнее, когда подсудимых – пятеро или десяток. Кто ж их охранять-то будет? Такого количества конвоиров не найдется.

Но совсем невмоготу, когда подсудимых пара десятков, а заседаний – несколько сотен. А не одно, как у Дерунова. И от каждого подсудимого ходатайств под сотню. Это равнозначно перекличке длиной в рабочий день, а то и в неделю. Прямо караул.

Где та граница, чтобы сказать, что Глезеров надорвался? Есть ли она? Она однозначно есть, чтобы сказать: «вот здесь Глезеров не надорвался, а вот здесь – надорвался».

А теперь представьте, что судья сделает с делом этак на пятьсот подсудимых. А вот что. Судья отправит дело прокурору на том основании, что бумага в этом деле недостаточно белая, а солнце недостаточно желтое. И будет таков. Потому что объять необъятное трудно, и поднять неподъемное нелегко. Задумайтесь над этим прежде, чем смаковать романтику тюремной жизни…

орлор

https://oboz.info/krasnoyarskogo-aktivista-vladimira-ignateva-prinyali-posle-pohoda-v-akvapark/

#6SДо

Документ здесь

пропропро

jkhkj ljhkjh ljkh lkj hljk hljkh kjh

ljhljh ljh jk hlj hlj hlj hkjhljhkjhjhjhk jh jhkjh kjh kjh kj jkh kj hkj hkjhkjh kjh kjh kjh kjh kjh kjh kjh kjh kjh kjh kjh kjh