Прилипчивый зимний холод проникал в салон автомобиля и крайне беспокоил меня тем, что я понимал, холод не только снаружи, но и внутри. Хотелось на время покинуть город и слиться с лесом, возможно даже провести там целую ночь. И чтобы пар изо рта, и ночные звуки, что окутывали бы меня и я пугался каждого шороха, и мне бы мерещились разные еле различимые существа, так и норовящие выйти из темноты леса по мою душу.

А что? Пусть выходят! Я не прочь предаться страху и даже рад ввязаться в ночную охоту или погоню. Чтобы жилы стыли, а ноги от каждого шага леденели, а сердце забивалось бы в приступах тревоги.

Но я всего лишь сижу на водительском сидении какого-то арендованного седана серебряного цвета. В подстаканнике два стакана из известной кофейни с русалкой на логотипе, а в воздухе имбирно-пряничный аромат. И теплый свитер под горло, и даже музыка в магнитоле.

Все, вроде бы, пока складывалось неплохо, если не считать моих мыслей, которые вприпрыжку скакали с одной на другую, все дальше и дальше запутывая этот клубок в непролазной несвязности, которую, как мне кажется, даже сам Мерлин не смог бы распутать. Но я не знал этого наверняка. Вероятно предположить, что он, все-таки, достаточно могущественный волшебник и какой-то ворох шустрых мыслей его не смог бы напугать и он придумал бы как их выстроить в нужном порядке, нащупав необходимую логику.

Только вот я не Мерлин, куда уж мне!

Ладно, что-то я увел вас в сторону. Итак, машина, дорога и человек, направляющийся куда-то. У него, ну или хотите у меня, имелась явная цель к этому путешествию и ее, я полагаю, стоит вынести в отдельный эпиграф:

- Кто бы куда не бежал, бежать бесполезно.

***

Захотелось в туалет и умыть лицо. От горячего воздуха внутри салона машины как-то стали слипаться глаза, я не мог рисковать и не мог заснуть за рулем. Ехать мне примерно еще миль 200, поэтому нужно найти заправку или мотель. Как по заказу справа от меня показался знак «Заправка и кофе у Сэма через 2 мили». Педаль в пол и умеренный рев 2-х литрового седана, что напомнил мне рев детеныша слона, и я совсем скоро выйду освежиться.

***

Я где-то между Олбани и Портлендом в погоне за дикой природой Орегона и окрестностей, мотая милю за милей и, возможно, даже докачу до Сиэтла, чтобы под звуки гранжа закончить это путешествие на берегу озера Вашингтон.

Зовут меня Том Баттлер или просто Хаг (от англ. hug – обнимать). Мне 27 и я чертов мечтатель, каких еще свет не видывал. Именно мечтатель, а не бродяга дхармы, и с той разницей, что они не ищут спасения, они просто бегут с закрытыми глазами, обманываясь слепой надеждой на желанное спасение для своих заблудших душ.

***

Вечерняя волна KGON 92.3 ФМ. Только хиты классического рока. На часах 18:01 ч. и у нас время новостей:

- На шоссе номер 5 на съезде на Аврору столкнулись 5 машин. Жертв нет, но наблюдаются пробки.

- Два несовершенных жителя Уилсонвилля объявлены в розыск за мелкую кражу в супермаркете вчера ночью. Известно, что они уже не первый раз попадают на камеры видеонаблюдения магазина. Поэтому следователь сделал вывод, что они живут где-то неподалеку. Их фотороботы направлены в местные участки, учебные заведения и близлежащие магазины. В случае, если вы что-то знаете об этом, то просим звонить нам в эфир.

К другим новостям:

- В эту пятницу стартуют грандиозные распродажи по случаю «черной пятницы», а завтра уже нас всех ждет замечательный день, а именно день Благодарения. От души мы всей радиостанцией поздравляем вас и желаем хорошего праздника.

- Если вы давно хотели попробовать необычные виды мороженого, то добро пожаловать в Джеймарт в Милуоки, что на въезде в город. Сегодня там состоится грандиозный фестиваль. Открытие в 19:00.

К этому времени это все новости, оставайтесь с нами и вашему вниманию следующая композиция от группы Cream «Sunshine of you love» на радио KGON 92.3 ФМ.

***

К моменту как закончились новости на радио я добрался до заправки, припарковал машину возле закусочной и зашел внутрь. Было душно и волна этого воздуха после секундной уличной свежести вовлекла меня в крайне сонное состояние. Вместо того, чтобы занять столик я сразу направился в уборную, пустил холодную воду и подставил под нее лицо, сложившись почти вдвое до уровня раковины. Стало значительно легче. Я понял еще к тому же, что меня слегка укачало во время езды и голова была как не своя.

Сделав все процедуры, я вернулся в зал и глазами стал искать себе столик. Хотелось осесть где-то в углу в тишине. На выбор перед мной оказалось таких три: слева у дальнего окна и 2 направо от меня, сразу от уборной или же у стенки рядом с окном. Я выбрал дальний справа у окна.

Красная классическая обивка дивана и кремового цвета стол с протертыми посудой пятнами, набор заправок и графин с водой уже стояли там. Я скинул куртку и нырнул на диван лицом к залу. Махнул официанту и стал ждать. Минуты через 2 подошла девушка в красном фартуке и темными кудрявыми волосами с именем «Лора» на груди в виде бейджа:

- Я вас слушаю. - сказала она, даже не взглянув на меня.

- Добрый вечер, Лора. Какое фирменное блюдо дня?

- Паста-суп из брокколи и запеченный тофу.

- Оригинально. Я возьму. И чайник кофе, молоко отдельно. Спасибо!

Она развернулась и размеренно пошла на кухню, а я уставился в окно и о чем-то задумался.

Совы. Я думал о совах и о том, как они от природы умело маскируются благодаря своему окрасу. Их так-то непросто встретить в природе на прогулке в лесу. Днем они спят или прячутся где-то, а ночью выходят на охоту. Ночь - их стихия. Многие любители птиц грезят увидеть этих птиц в их естественной среде обитания, но везет немногим.

- Сэр, ваш кофе. Вам налить в чашку?

- Нет, я сам. Спасибо!

Я налил себе кофе, разбавил его молоком и сделал глоток: - Этот вкус? Что-то он мне напоминает. Никак не вспомнить. Бинго! Вспомнил! Таким же на вкус был кофе, которое я делал тебе в последний раз, как мы виделись. Сколько уже миновало? Месяца 3-3,5? Около того. Черт возьми, летит время. Но ничего. Я уже закончил тот этап и возвращаться к нему я не планирую вновь.

***

Да, я умел готовить кофе. Делал его особенным и хорошо узнаваемым. Вот тебя, например, сразил им. Сначала, правда, он показался тебе необычным, но чашка за чашкой и дело было сделано – ты оценила его и всегда просила добавки.

Все дело в количестве зерен и времени варки в турке. Медленными движениями помешивать, убавить газ как только закипит, чтобы спала пенка и дать покипеть еще чуть-чуть. Хочешь крепче – варишь дольше. Потом несколько ударов дном турки по столу, чтобы гуща осела и можно подавать. Молоко, корица, сахар – по вкусу. Важно не перелить молока, а то будет похоже на детский напиток.

***

Несколькими глотками я осушил первую чашку кофе, отодвинул ее в сторону и принялся за суп. Суп оказался хорош. Кажется, нечто подобное я ел во Вьетнаме, но там вместо тофу был рис с имбирем. Также быстро, как с кофе, я разделался с блюдом дня и плеснул себе вторую чашку кофе. Снова задумался: - Может ну его, зачем мне возвращаться в этот мир? Что я теряю и что найду? Надо продумать варианты, но думать уже не хотелось. Целый день за рулем сказался на моем состоянии и даже кофе уже не бодрил. Решив, дальше не рисковать и остановится на ночлег где-то поблизости:

- Не подскажите, далеко до ближайшего мотеля? – подозвал я официантку.

- После поворота на Роздейл будет местечко Саннисайд. Там есть мотель.

- Спасибо! Счет, пожалуйста.

Расплатившись, я еще раз заскочил в уборную, а к 19:30 уже сидел в своем седане: - До Роздейла чуть больше 5 миль. Что ж, отлично. В путь!

***

В возрасте примерно 13 лет мы с друзьями залезли в соседский дом. Эти люди недавно переехали к нам на район откуда-то из Азии. Нам казалось, что они слишком скрытные, поэтому мы хотели узнать о них побольше. Проходя как-то мимо их дома, мы увидели открытое окно и решили заглянуть в него. Нам открылся вид на полупустую комнату с нечто вроде алтаря у противоположной окну стены и картиной, на которой было изображено несколько иероглифов. На алтаре мы заметили несколько статуэток, сосуд или вазу серого цвета, свечи и зажжённые благовония. Помещение было похоже то ли на зал, то ли на поминальную комнату.

Не знаю зачем, но мои приятели без опаски залезли внутрь: - Том, иди сюда, струсил? Нужно узнать о них побольше.

Я тоже присоединился к ним, но опасался, что нас все-таки поймают. Пока я залезал внутрь, мои приятели уже хозяйничали там: трогали все подряд на алтаре, шептались о чем-то. Только я залез, как послышался какой-то шум, определенно это были хозяева. Я немного опешил и растерялся, в то время как остальные приятели успели убежать. В этот момент в комнату зашел пожилой мужчина и спустил на меня собаку. Струсив, я расплакался и стал кричать, что я случайно, что больше не буду и все то, что обычно кричат испуганные дети в таких ситуациях.

- Фу, Киндзю, иди ко мне. – хозяин отозвал пса и теперь обратился ко мне: - Что вы здесь делаете?

- Простите, сэр! Я больше не буду. Мне просто стало любопытно. Я ваш сосед и я хотел узнать о вас побольше. Я не хотел ничего красть. Простите!

- Как тебя зовут?

- Том. Пожалуйста, не вызывайте полицию и не говорите моим родителям. Мне очень сильно попадет.

- Что же, Том. Сказать твоим родителям мне придется, ты это должен понять, но в полицию я не сообщу. Только при одном условии.

- Каком?

- Тебе нужно будет освоить кое-какие навыки и, поверь мне, они пригодятся тебе в дальнейшей жизни. А сейчас, давай свяжемся с твоими родителями и договоримся с ними о встрече. И не переживай, я не буду жаловаться на тебя. Тебе просто нужно сказать «да», когда я кивну. Понял?

- Да, сэр.

Тем же вечером родители Тома сидели в гостиной своих новых соседей и вели вот такой разговор:

- Вы знаете, мы недавно переехали и еще не успели освоится тут, поэтому не успели познакомиться с соседями. А поскольку ваш сын Том вежливо предложил нам помочь с этим, то мы согласились. И хотели бы узнать у вас не будете ли вы возражать?

- Том, это правда? – Да, пап. – Хорошо, тогда мы не будем против, если вы нам расскажете о себе и вашей семье.

- Конечно. Меня зовут Джек, моя супруга – Лили и наш пес Киндзю, сокращенно от Киндзюдцу. Мы перебрались сюда совсем недавно из Киото. Лили – преподаватель химии в Стэнфорде, а я – филолог по этимологии Японского языка, издаюсь в собственном издательстве. Детей у нас, к сожалению, больше нет. Это печальная история. Мы решили, что поскольку нас ничто больше не связывает с Японией, можно уехать подальше от воспоминаний и оказались здесь.

- Что ж, добро пожаловать в Америку! Будем рады вам как друзья и соседи. Том, конечно, поможет вам. Верно, Том? – в этот момент Джек кивнул и Тому нужно было ответить утвердительно на вопрос отца, но он немного замешкался и спустя время ответил: - Да, папа. Я помогу.

Том не знал, что ему предстоит и поэтому все еще боялся и стыдился своего поступка. И больше всего его волновало сейчас то, чтобы родители ничего об этом не узнали.

***

Мимо меня проезжал пикап, в багажнике которого сидел пес. Его язык болтался на ветру, словно воздушный змей и, кажется, собаке это нравилось. Он смотрел на меня и тут я вспомнил эту историю из моего детства: - Киндзю! Пес моих соседей, так его звали. – Пес в пикапе был его полным близнецом. И цвет шерсти, и глаза. – О, Джек и Лили, где вы сейчас?!

Тогда, много лет назад, Джек обучил меня кое-каким навыкам и, как он и обещал, мои родители ни о чем не узнали. Наш уговор остался в силе. Так чему же он меня обучил?

***

Особая техника души или самадхи – состояние или процесс разграничения внутреннего и внешнего и одновременное пребывание в состоянии баланса. Джек говорил, что то, о чем он мне поведает, передавалось в его семье многие поколения. Избрав меня достойным такого ритуала, Джек и я начали процесс обучения.

С детства я плохо усваивал теоретическую информацию, мне всегда нужен был стимул или практический пример, чтобы понять суть. Я сказал об этом Джеку и он постарался всегда давать мне примеры из жизни или техники работы с телом, дыханием и умом. Первое время мне было очень трудно, я чувствовал себя клиническим идиотом и впадал в ступор каждый раз, когда слышал незнакомые слова или, когда мне нужно было сидеть смирно в позе лотоса в течение часа.

Я сопротивлялся и показывал всем своим видом, что мне трудно или скучно. Но стоило Джеку напомнить о нашем уговоре, как я тут же просыпался и включался в процесс. Спустя 3 недели я потихоньку влился и мне стало нравится то, о чем говорил Джек. Я стал понимать его.

Со временем между нами с Джеком возникло полное доверие и поэтому я не удивился, когда он решил открыть мне главный секрет его учения: Истина – это то, что не способно вывести тебя из себя. Если ты принимаешь это, значит ты готов увидеть истину.

И потом добавил: - Том, мы теперь какое-то время не увидимся, я не могу объяснить почему, но тебе стоит подумать над тем, что я тебе сказал. Потому что отныне, твоя жизнь изменится. Все, что было важно до настоящего момента потеряет свой смысл и тебе во что бы то ни стало нужно отыскать новый. Это может занять годы, не бойся этого. И еще, если мы не встретимся больше, такое не исключено, то знай, ты был мне как сын. У тебя доброе сердце и именно поэтому я передал тебе все, что знал. – Хорошо, Джек. Я благодарен вам за все. За то, что не выдали меня и за то, что передали мне знания. Я надеюсь, еще увидеться с вами.

***

Случилось все так, как и происходит в 90% подобных ситуаций. Больше я не встречал ни Джека, ни его Лили. Они появились неожиданно в моей жизни, также и исчезли. Сколько бы я не наводил справок, куда они могли испариться, не узнал ничего.

Спустя 14 лет я все также отчетливо помню тот день, когда мы с друзьями пробрались в соседский дом, как Джек обучал меня. Благодаря ему я все еще жив.

Будучи подростком, я уже догадывался о том, что мир – это некая игровая модель, где кто-то двигает фигурки и кидает кости. Фигурки – это мы с вами, а все, что вокруг – большой стол для игры в рулетку. Мы толпимся у этого стола, как животные в прерии у единственного водоема – оголодавшие и умирающие от жажды.

Чем старше я становился, тем больше видел подтверждений моей теории, но и тем меньше мне хотелось участвовать во всем этом.

В какой-то момент я стал ужасным ребенком. Я злился на всех вокруг, пропадал ночами в каких-то притонах и получал первые уроки жизни от подозрительных типов, незаслуживающих доверия. То был мой бунт. Бунт подростка – одинокого, словно отшельник и непонятого кем-либо по-настоящему.

Меня одолевали чувства и мысли, я чувствовал себя никем. Если бы я знал тогда, что подобные мысли есть у многих из нас, возможно я не предпочел реагировать так, как я реагировал. Возможно, не было бы никакого бунта.

Конечно, я не решился принимать наркотики или воровать из супермаркетов, но и того, что я творил было достаточно, чтобы профукать жизнь очень и очень быстро.

А потом появился Джек.

***

5 миль до Роздейла я преодолел в полной тишине. Возможно, езда по вечерней трассе так на меня подействовала и погрузила в безмолвие, или же я просто ушел в себя, что случается со мной время от времени. Я не то, чтобы люблю это состояние грузности, но, можно сказать, что я склонен к ведению внутреннего диалога. Тут Кастанеда должен был сказать о полном отсутствии у меня осознанности и, скорее всего, он был бы прав. Но! Остановка внутреннего диалога не гарантирует того, что на вас снизойдет в эту же секунду вселенская истина. Нет. Как нет ничего более непостоянного в нашем мире, чем истина.

Еще с дороги я увидел указатель «Мотель Отрешенность», когда думал о Кастанеде и всяком подобном, как тут словно знак из тумана - название. Что ж! Нет ничего случайного и вот лишнее тому подтверждение.

Ночь проведу здесь в полной «отрешенности», а с утра пораньше хочу выехать, чтобы к обеду оказаться на Кэннон-бич.

***

Путешествие продолжалось, но ответы не приходили. Стоит ли мне вернуться к обычной жизни? Забыть Кейт и снова обрести себя? Снова повариться в рутине и проложить путь к новым берегам, но уже в следующем году?

Но что я знаю сейчас? С Кейт мы точно уже не будем вместе. Это факт! Факт номер 2 – я снова оказался в западне и стою перед стеной непонимания. И факт 3 – я намерен разорвать эти путы и вернуться в игру. Я готов провести сокрушительный тачдаун и закрыть вопрос о том, кто здесь победитель.

***

05:40.

За окном туман и легкий моросящий дождь – все, как я люблю. Став фотографом, я сразу влюбился в эту погоду. Есть в ней магия: эти контрасты, мягкий свет и глубина. А что еще нужно фотографу в здешний местах? Природой эти края одарены во славу и даже мечтать не стоит о большем.

Задернув назад штору, я вернулся в кровать еще на какое-то время. Полежу, посмакую момент. Все бы ничего, но щемит в груди. Снова эти чувства, что я не могу разделить дорогу с тобой. Вязкие и темные – они погружают меня в глубокий сон.

***

Звонок в дверь:

- Иду! Секунду. – спускаюсь. Пока одевал носки, по спине пробежали мурашки. Странно, вроде же лето. – подумал я про себя.

В расплывчатых силуэтах стеклянной двери я различаю твой, и обрадовавшись, открываю. С порога успеваю произнести:

- Это ты! Я так жда.. – но не успеваю договорить. За дверью стоит кто-то, кто очень похож на тебя, но это не ты. Глаза, губы, нос – все, как у тебя, но волосы. Они совсем другие и цветом, и структурой – всем. Сережки в ушах. Но ты не носила их никогда..

- Том Баттлер?

- Да. Это я. А вы, простите, кто?

- Я, Кира Стоун, сестра Кейт. Вы же знаете ее? Мы – близняшки.

- Да, я знаю ее. Честно говоря, я принял вас за нее, но потом понял, что ошибся. Простите, я не знал, что у Кейт есть сестра. Она никогда не рассказывала о вас.

- Да, понимаю. У нее были на то свои причины. Я могу зайти? – Конечно, прошу.

Мы проходим в гостиную и садимся друг напротив друга возле стола. Повисает пауза. Я молчу.

- Том. Полагаю, то, о чем я хочу сказать вам, не так просто сказать.

- Я пока не понимаю. Что-то с Кейт?

- С ней все хорошо. Вы не находите во мне ничего знакомого?

- Кроме вашего внешнего сходства, пожалуй, больше ничего.

- Вы правы. Но Кейт и я – это один человек. Именно, поэтому вы никогда не видели нас обоих, ведь это невозможно. Понимаю, это шокирует.

- Что за вздор? Кто вы и что это за шутка?! – вспылил я, полностью оказавшись в недоумении.

- Том. Я должна закончить, если вы позволите. Так вот Кейт и я – это один человек, но две совершенно разных личности. Когда-то давно, я попала в аварию. Мне удалось выжить, но я полностью забыла все-все, что знала о себе, кем была, какой жизнью жила. В той жизни я стала звать себя Кейт, ведь рядом не оказалось никого, кто хоть как-то мог бы опознать меня. Ни документов, ни родственников – ничего и никого, вы понимаете?

- Смутно. Выходит, ты не Кейт? Но Кейт моя жена? Получается это ты, но теперь с другим именем?

- Не совсем. С этого момента я вам никто. Несколько дней назад мне удалось вспомнить о себе прежней абсолютно все. Свое настоящее имя, где мой дом и все в таком духе. Вы могли замечать некоторое странности, происходящие с Кейт последние дни, верно?

- Ну да, пожалуй. Что-то происходило. Я думал, что это сезонное что-то плюс проблемы на работе. Она вроде казалась реальной и осязаемой, но порой я заставал ее в каком-то смятении или даже прострации и на мои расспросы она не горела желанием отвечать, а я не докучал излишне. Теперь все понятно, кроме одного. Я же люблю Кейт или лучше сказать вас или тебя? Почему мы на Вы? Мне неважно Кейт ты или Кира, я не собираюсь отказываться от своих чувств.

- Том, не все так просто. Я просто осознала себя другим человек, другой личностью и во мне изменилось абсолютно все. За одну ночь. Я совершенно ничего не чувствую больше к тебе и понятия не имею, что чувствовала Кейт. Поэтому речи о наших отношениях и тем более о браке идти не может. Тебе стоит это принять.

Я на время потерял реальность и стало так холодно, что даже кожа бегло покрылась мурашками, а на лбу почему-то выступила испарина. Возможно, это от шока и переутомления с утра пораньше. - - Такие новости, с ума сойти. Вот влип.. – только и пробурчал я себе под нос.

- И еще, Том. Я беременна. По всей видимости ребенок твой, но теперь это к тебе не будет иметь никакого отношения. Я просто сообщила тебе данный факт.

***

- О, Боже! Что за черт? – я резко вскочил и стал размахивать руками вокруг себя. Мне нужно было ощутить, что реальность другая, а не та, что мне только что приснилась. - Совершенно верно! То был сон. Ухх, пронесло! Но постой-ка! Может так выйти, что Кейт беременна?!

Я не знал, что и думать, поэтому стал собираться в дорогу. Предстоял долгий путь, а за окном все еще лил дождь. 8:40.

Я задумался. Чем дальше я уезжал от дома, тем сильнее проникал в ощущения, что в этот самый момент моя жизнь делиться надвое. Из темных закоулков сознания вырисовывается силуэт новой жизни, другой, не той, что я жил когда-то. Или же мне так только кажется? Варианта два: либо я просто убегаю, либо же я закладываю фундамент будущего, вот только какого будущего? Опять одни вопросы. Почему в такие моменты все запутывается и исчезает понимание и даже очертания пути? Почему нельзя просто настроить экспозицию, выставить ИСО, проверить фокусировку и сделать кадр? Один лишь кадр и по нему уже нет вопросов: вот он внутри моей камеры, затвор щелкнул и реальность в тот единственный момент запечатлелась на матрице, свет прошел через объектив и стал историей. Но нет, в жизни все не так.

С этими мыслями я погрузился на водительское сидение арендованной машины и завел двигатель. Немного прокашлявшись, он стройно загудел, отмеряя ровные обороты. – Вот даже двигатель делает свое дело. Поедает топливо и готов сдвинуть с места этот автомобиль, но я все еще сомневаюсь, куда держать путь и зачем. Ладно, что тут думать, надо ехать и ловить туманы, формировать свою реальность через объектив моей камеры, тут с этим у меня порядок.

Включив первую передачу, я плавно двинулся вперед.

***

Черт! Как же мне нравилось, как говорит Кейт и при этом каждую эмоция подчеркивает выражением на лице, сменяя интонации голоса, словно река меняет течение, слова соскакивали с ее губ и неслись к моему, внимательно слушавшему, сознанию. Я любил делать вид, что внимательно слушаю, но при этом скрытно улыбался уголками рта, а ты замечала это и смущалась, и вопрошала «ну что такое? Что ты смеешься?!», на что я отвечал «я не смеюсь, просто мне нравится, как ты говоришь», ты улыбалась, дарила поцелуй и продолжала свой рассказ. Мы сидели в гостиной и ты, как и всегда, поджимала ноги под себя, рассказывала весьма увлеченно о своих поездках по Европе, о работе, друзьях. С ними ты была одним человеком, со мной – другим. Я знал это, но не мог понять причину. Хотя догадывался: с ними ты играла роль уверенной и сильной женщины, но в душе понимала, что это не так. Все верно. Со мной ты была настоящей собой, со своими страхами, опасениями и глупостями, а я ценил это, что ты доверяла мне свои тайны.

Но потом что-то пошло не так и ты закрылась и от меня. Не сразу, но постепенно. Я и это уловил. То был твой страх. Но страх чего? Того, что все у нас так хорошо, а в суровой реальности так не бывает? Ты поверила своему прошлому и неудачному опыту вместо того, чтобы познать новый со мной. И тут я не могу тебя осудить. Ты имела право бояться. Я всего лишь один из числа прочих прохожих в твоей жизни и как бы я не пытался стать кем-то большим у меня не получилось.

***

Запотевшие окна автомобиля навевали тоску. Снаружи все было серым, еще и не видно ни черта из-за влажной пелены на стекле. Открыл водительское и мощным потоком в салон ворвалась вся вселенская влага и ветер. Но знаете, это меня как-то сразу успокоило. Ровное гудение ветра, прохлада и моя голова следом прочистилась от этой свежести, заложенный нос задышал, и я начал глотать этот воздушный кисель всеми легкими.

Лечу 80 миль/час, пустое утреннее шоссе и я один одинешенек в этом томном мире.

Представляю как смотрю на тебя через видоискатель камеры и вижу далекий силуэт, что удаляется еще дальше от камеры в невидимые миры, что скрыты от глаз приятным размытием фона на широко открытой диафрагме. Сделать бы пару щелчков и двинуться к новым горизонтам.

Я как раз проезжал мимо Орегонского Тилламук-каунти и решил свернуть к заливу. Пустая парковка, мелкий дождь и ртутного цвета тучи – все, как я люблю. Собираю небольшой рюкзак с провизией: жевательный сыр, крекеры, содовая. Туда же пакую технику. Повыше поднимаю воротник куртки, натягиваю бини и в путь.

Вокруг зелень глубокого темно-зеленого цвета, почва окисленно-оранжевого оттенка и вода цвета Берлинской лазури. Иной мир. Кажется, тут и произойдет мое разделение с прошлым. Назад пути нет. Кейт уже потеряна, ее не вернуть. Пришло время забыть это и переписать пустые страницы невидимыми чернилами без единого слова, чтобы утаить то, что никогда не станет тайной и никогда не будет сокрыто в мире пустоты и вечного покоя без мук и сожалений. Между очередной попыткой принятия я открою нужную дверь и зайду внутрь одинокой хижины на берегу, где из окна будет виден весь залив.

Тренога штатива плотно впивается во влажную почву. Креплю светосильный объектив 50 мм и размещаю камеру в гнездо на штативе. – Что должен сказать мой первый снимок о новой жизни? В чем суть послания?

Делаю тестовые щелчки затвором, проверяю композицию и свет. Передо мной узкая лагуна и скальный обрыв вниз, слева, словно восьмеркой, лагуну обнимает скальный выступ, а справа небольшой островок, что точно пробкой затыкает горизонт, поверх растет ель. Несмотря на унылый серый оттенок пейзажа, я хочу добавить света и плавности воде и тучам. Настраиваю выдержку примерно на 10 секунд, ИСО 100, диафрагма закрыта чуть меньше половины на f/8, чтобы резкость была по всему кадру. Жму спуск и жду отсчет таймера: 1, 2, 3...

***

Твои духи разлетались тягучим шлейфом по моему пространству. Они заполняли собой абсолютно все: куда бы я не направился я непременно слышал их запах и обмирал, осознавая, что оставлен он не тобой. Где-то в глубине души мне хотелось увидеть тебя в эту самую секунду, но только лишь аромат будоражил мое воображение, не в состоянии породить собой ту самую реальность, о которой я мечтал. Мы оказались с тобой как масло и вода, что не могут смешаться в одну жидкую субстанцию.

Как бы не были сильны прежние образы в моем подсознании, их реальное влияние на меня ровно 0. Все это в прошлом. Уже завтра я и не вспомню тот запах, лишь мимолетная вспышка старых ассоциаций и ничего больше. А это, определенно, хорошо для меня и, судя по всему, для тебя. Я же продолжаю идти дальше. Эта глава закрыта.

***

Кадр получился. Он свежий, он дышит. Нужный эффект размытия достигнут, как будто, если размазать по белому листу остатки грифеля в разных местах: то светлее, то темнее, но плавной пеленой и точно так пеленой на снимке стелется небо и словно его отражение – вода. Неподвижные скалы и серп лагуны, и одиноко стоящее дерево в правой трети снимка. Мой шедевр!

- И что же он сообщает мне? Небо отражается в воде и наоборот, тогда, полагаю, внешняя жизнь отражается на внутренней и наоборот? Похоже на правду. Да и логика вроде есть в такой формулировке. Но как сбалансировать то и другое?

Дождь усилился, и чтобы как-то укрыться от него, я углубился в лес в поисках хижины или навеса для кемпинга. Не хотелось мокнуть окончательно, потом негде сушиться, да и в целом мне нужно держать путь вперед и терять драгоценное время мне никак не улыбалось. Метров через 300 от лагуны я увидел хижину в виде пирамиды, внутрь было темно, но я решил все равно попытать счастья и спросить о возможном укрытии:

- Есть кто? Пустите переждать дождь. Буду вам очень благодарен! Ау! Есть кто-нибудь дома? Я, кстати, Том. – спустя пару минут внутри послышались шаги.

- Кто это тут? – дверь, скрипя отворилась, и в темном проеме показался седой мужчина, скорее даже старик.

- О! Добрый день, сэр! Меня зовут Том, я снимал здесь недалеко, когда разразился сущий потом. Пустите погреться и переждать грозу?

- Вооружен? – спросил старикан, при этом ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Эм, нет, сэр. Моя машина на парковке, вот тут все мои вещи. – я протянул ему свою походную сумку и еще помахал камерой, что до сих пор была у меня в руке.

- Заходи, но только я буду курить, да и света не будет во всем доме, как минимум до завтра.

- Это ничего, сэр.

Старик развернулся спиной к двери и, шурша сапогами по полу, зашагал вглубь дома. Я последовал за ним.

- Спасибо, что пустили, сэр! Такая непогода. Я люблю, конечно, дождь, туманы, но вероятность вымокнуть до нитки меня не радует, честное слово!

- Это Орегон, всякое бывает. Выпьешь чего-нибудь?

- Да, можно. Кофе, пожалуйста.

- Кухня вон там. – указал он налево от гостиной. – Приготовь себе сам, а мне, будь добр, завари чаю с молоком.

- Хорошо, сэр.

Оставив рюкзак у входа, я направился туда, куда указал старик. Но полпути я развернулся и спросил:

- А как вас зовут, сэр?

- Зови меня Билли Дойл.

- Хорошо, мистер Дойл. – ответил я и вышел из гостиной.

Пока я готовил кофе и чай, дождь не прекращался. – Если он продлится еще пару часов, то я возвращаюсь в машину и еду дальше, даже будучи целиком промокшим.

- Сэр! – тишина. Кажется, старик уснул. – Сэр?

- Да, что? – откашлявшись ответил он.

- Где будем пить чай?

- Неси все сюда, сядем у камина.

***

Занятный оказался старикан. Спустя пару часов, как я и думал, дождь не кончился, поэтому я просто вернулся в машину и покатил дальше.

А старик? Оказалось, что он живет в этой хижине уже 50 лет в полном одиночестве. Перебрался сюда с Малибу после того, как погибла его семья при пожаре в новом доме. Что-то с проводкой. Он в то время был на службе и узнал о трагедии спустя пару недель. С горя он уволился из армии и уединился в здешних краях и полностью прекратил свои контакты с внешним миром.

- Лучше в изоляции, чем в чертовой цивилизации. – говорил он. И был прав.

От цивилизации одни только проблемы. Глобализация с ее полным безразличием, добыча полезных ископаемых с ее кровожадностью, социум, не принимающий не себя, ни других. Так не лучше ли перестать гнаться за тем, чтобы оставить свой след в цивилизации, а уйти во вне?

Мир, где прогресс ведет не к светлому будущему, а к постепенному разрушению всего и вся, не тот мир, где бы я хотел жить. Никто и ничего более не связывают меня с ним, что мешает мне тоже уйти? Но я не могу найти правильных ответов. Вместо этого я снова сажусь в машину и еду-еду, куда глядят глаза. Еще чуть-чуть и я окажусь среди бесконечных лесов Аляски. Вот только сгинуть в безвестности мне не хотелось бы. Но я один в этом мире и никого рядом.

***

Неужели я всерьез полагаюсь, что меня спасет один лишь звонок от Кейт? Заговорить бы с ней, просто так, ни о чем, но хотя бы разочек. Перечитываю архивные переписки, мне снова и снова попадаются ее фотографии, смайлики и шутки. Я знаю, в том, что я хотел отдать ей всего себя ничего не спрашивая взамен, нет ничего адекватного, но само осознание быть с ней полностью устраивало меня. Это то, чего я хотел последние 2 года, но не то, к чему я в итоге пришел.

Повторяю себе: - Это ничего. Жизнь – вода, жизнь – песок. Через приливы и отливы мы движемся через океан бытия всепоглощающего потока и хаоса.

***

Чем больше я узнаю нового о пути, тем меньше я понимаю по факту. Вопросы – это то, что неизменно следует за мной по пятам. Вот мы гуляем по Сансет Стрип, вот мы проводим ночь вместе, секунда, вспышка – и тебя уже нет. Вся неловкость ситуации в том, что я не могу найти ответов, потому что не владею информацией, а раз так, то и грош цена всем моим попыткам найти что-то связное в паутине вопросов.

Отмотав время немного назад, я не смог вспомнить как мне жилось до Кейт. Вернее, не так. Я хорошо помню, как мне жилось, но я забыл это все и начал отсчет времени по новой. Это было поспешно, как выяснилось.

***

Педаль в пол, радио погромче. Решено! Я еду до Сиэтла, а там посмотрим. Сейчас я не готов вернуться в ЛА. Там лишь пропитанная ртутью реальность между вечной гонкой и личным забвением, жизнь там – словно не выложенный пост в популярной соцсети, что так и завис в разделе черновиков. Он так никогда и не будет опубликован, если прямо здесь и прямо сейчас я не решу для себя главного: - Что значит для меня моя жизнь без Кейт?

Теперь факты и желательно сухие. До Сиэтла примерно 150 миль. Это меньше дня в пути, если даже при этом куда-то заезжать. Время есть, топливо, еда, техника – все при мне. На уме зудит лишь один вопрос, ну кроме того, что я озвучил для себя чуть выше: - Связаться ли мне с Кейт сейчас, сказать про ее забытые вещи или нет? Ждать, когда она свяжется сама?

Поскольку это был несложный вопрос, то я знал ответ: - Нет! Я не буду пытаться выйти на контакт с Кейт ни сейчас, ни потом. С этим разобрались. Тогда я хочу заехать в Олимпию прежде, чем я окажусь в Сиэтле. Там я заночую в палатке, устрою себе пикник на природе и поснимаю монументальных пейзажей в местных лесах.

В витиеватых мыслях и суждениях я провел добрых полдня, блуждал в нескончаемых серпантинах из вопросов и ответов. Так запутался, что не смог бы ответить, где находился в данный момент времени и лишь только взгляд на карту смог бы прояснить мое местоположение. Я потянулся к телефону, а там пропущенный вызов: - Кто это звонил? Когда? Почему я пропустил? – силясь вспомнить, что я делал полчаса назад, но понял, что я был в машине за рулем и должен был слышать этот вызов, но нет.

Звонила Кейт: - Какова?! Неужели? Она искала беседы со мной? Не может быть! Не поверю пока не узнаю. – я не решился звонить ей напрямую, как не решался на это несколько месяцев кряду, поэтому просто написал сообщение:

«text to Kate: Привет! У меня каким-то чудом твой пропущенный вызов. Ты просто ошиблась, верно?»

- Отправлено в 16:47. Жду, что скажет, но почему-то я более чем уверен, что она ошиблась.

***

Честно, я не хотел с ней говорить. Как, впрочем, и она. Факт! Вероятно, она вспомнила о своих вещях. Ну точно! Все складывается. Да и зачем еще ей понадобилось звонить мне? Мы даже уже не подписаны друг на друга в соцсетях. О чем еще говорить? И то была не моя инициатива. Я, наоборот, только и искал возможности связаться с ней, все мысли себе сломал, удерживая себя от этого глупого шага.

Что еще делать, если мыслями мы стремимся туда, где было хорошо когда-то и все только для того, чтобы скрасить настоящее, либо поностальгировать и улететь в грезы. Так себе, затейка, вам не кажется?!

***

- Пришло! Ну-ка… - читаю смс от Кейт. Этого момента я так долго ждал и вот он настал и время остановилось.

«text from Kate: Нет. Неверно. Но раз ты так написал, значит к лучшему, что ты не взял трубку.»

И тут меня окончательно порвало! Я срочно съехал с дороги на обочину, выключил зажигание и уткнулся лбом в руль. Мне нужно побыть в тишине. Не знаю сколько я просидел в таком положении, но меня потревожил стук в боковое стекло машины: - Сэр, с вами все в порядке? – какой-то мужик решил осведомиться что со мной. – А, да, все ок. Не переживайте. Просто трудный день.

И я снова остался в одиночестве. Вышел из машины и пересел на заднее сидение, потом растянулся там кое-как и закрыл глаза. Перед ними, словно стрелой или свечением на проекторе, промелькнули все твои сообщения, которыми мне хотелось зачитываться, но их сменили те, от которых становилось холодно: - Что ж, среди таких пополнение! Еще одну глупое, вязкое и пустое сообщение прибыло. Черт! Что не так с этой женщиной, не пойму?! Вроде умная, с логикой нет проблем, но такие ляпы стали ее постоянным спутником в нашем общении. Как будто она это специально, изображает из себя кого-то еще и отстраняется, забывает с кем говорит.

В глазах темно. Шум трассы снаружи немного успокаивал и погружал в сон: - Непонятно, лечь спать тут или гнать в Олимпию и заночевать в палатке? Силы на нуле, а настроение даже ниже нуля. – Была ни была, покачу до Олимпии, по дороге будет видно.

Я вернулся за руль и тихо тронулся с места.

- Не рефлексировать, Том! Не нужно. Просто забудь! – повторяю я себе. – Не рефлексируй!

***

Я правда хотел отвезти тебя в Исландию, а также жить с тобой вместе. Вот так вот с наскока, без прелюдий. Зачем тянуть, если я уже все решил для себя? И вот тут и скрывалась главная проблема. Ты ничего не решила. Ничего такого, что могло бы совпасть с моей точкой зрения на развитие наших отношений. Ты захотела наоборот. И поступила точно также. Я хотел быть ближе к тебе, ты хотела обратного.

Мы прошли наш короткий пик и в стремительном пике угодили прямо в землю, пропахали брюхом поле и затонули в реке. Я говорю образно, но все так и было. Знать бы мне один единственный ответ на вопрос «почему» и мне этого было бы достаточно. Я бы смирился, примирился. Я готов быть просто твоим другом, мне и это в радость, но тебе не нужно это в том числе.

***

Совсем немного оставалось до Олимпии. Подкатывал вечер, но до темноты еще далеко. Можно не спешить и спокойно выбрать место для ночлега, пополнить запасы провианта и, наконец, просто уединиться в тишине и подумать. День Икс – дальше я не хочу тянуть с решением и с тем, что мне делать после того, как я вернусь домой.

Если представить, что жизнь – это вид на мир вокруг через видоискатель камеры, то, чем лучше ты сфокусировался, тем четче картина перед тобой. Настроил правильно экспозицию – получил правильный контраст, отсутствие засветов и темных участков – все в балансе. Вот чему меня научила фотография.

Это же так просто снимать в ручном режиме камеры, до автоматизма довести свой навык видения кадра, где важно все – время, баланс, свет, тени, сюжет. Внутри человеческой души есть все, чтобы функционировать также, но только нужно чуть больше опыта в этом. Мне, как раз, такого опыта не доставало, но это то, чего я искал и в этом путешествии в том числе.

Не потому ли уехал через все западное побережье на север, чтобы как раз найти свой собственный подход к моей душе и научиться таким навыкам, чтобы брать и давать только то, что отзывается в сердце.

Как затвор камеры изнашивается со временем, так и наша душа проходит разные испытания. А что, если количество таких испытаний ограничено? Или же ограничен сам ресурс души, как ограничен количеством снимков затвор камеры? Нет, в такое я не хочу верить. Если затвор можно поменять на новый, то новую душу можно получить только умерев. А как же быть со всеми не отвеченными вопросами? Я хочу узнать ответы и найти баланс между душой и умом.

Примерно в 5 милях от Олимпии я свернул с трассы и остановился возле заправки. Взял кофе, промочить горло. Освежился в туалете и с корзинкой стал расхаживать по рядам с продуктами в местном супермаркете. Из колонок текла тягучая «Drain you» Нирваны. Где, если не тут такому звучат в наши дни?!

Подпевая себе под нос, я наполнял корзинку продуктами и прокручивал примерный маршрут, где встать на ночлег с палаткой. Решил, что сделаю это в парке Олимпик на одноименном полуострове.

Закончилась песня Нирваны, заиграла АББА. Такое себе. Слишком полярно для одного плейлиста. Тем не менее под АББу я почти добрался до кассы, а пока доставал продукты на ленту, мне пришло смс.

Text from Kate: «Это я. Я подумала, что хочу начать все заново. С тобой. Я просто испугалась тогда. Позвони мне. Кейт».

Кажется, жизнь налаживалась сама собой. А что, я не против, но прежде, чем я приму предложение Кейт, я должен понести последнее испытание моего одиночного путешествия: ночевка среди дождевого леса штата Вашингтон.

Text to Kate: «Вернусь через 2 дня. Освободи ближайшие выходные и мы поговорим».