– Лорд Эдвард... Он прекрасен как всегда!

– Только посмотрите на него. Эта властная аура... Такой мужественный! Я бы с радостью родила от него детей!

{П.п.: веское заявление}.

– Я слышала, что он до сих пор не женат. МЫ ДОЛЖНЫ ЕГО ПРЕСЛЕДОВАТЬ!

– Кто знает? Кому-нибудь повезет, и она сможет стать следующей леди Нормандии.

– И у неё будет комфортная и безопасная жизнь до конца её дней!

– Прекрати мечтать и вести себя как влюбленная дурочка.

– Хм... А кто этот молодой человек с розовыми волосами рядом с ним?

– Если это Джени Нормандия, то я его раньше никогда не видела.

– Разве он не тот самый третий сын, о котором ходят слухи? Тот, которого якобы скрывали, потому что он сумасшедший? Конечно, вы его никогда не видели.

– Но зачем, собственно, его выводят на публику именно сейчас? Действительно ли ему безопасно здесь находиться? А вдруг он устроит истерику и сорвёт вечеринку?

Какая же это кучка болтливых аристократов! Разве они не могут просто заниматься своими делами?

– Розовые волосы? Точно как у принца Филиппа? Он специально покрасил волосы, чтобы привлечь внимание? Фу, как же это жалко и отчаянно с его стороны. Он посмотрел на меня!

– Почему он так улыбается?

– Как жутко!

– Мне страшно!

– Не пугай их.

– Почему бы и нет? Они же забавные. К тому же, посмотри, какой я милый. Чего тут бояться?

– Твои волосы закрывают глаза, тебе не кажется это странным?

– Нет, я так не думаю.

– Раньше ты опускал голову и прятался всякий раз, когда тебя начинали высмеивать.

– Ох... Но сейчас я чувствую себя потрясающе. Пусть говорят что хотят. Если я считаю себя красивым, значит, я красивый. Я великолепен, и я это знаю!

– Ах, брат! Не оставляй меня одного!! Ну тогда...

☁️ – Пора найти моего любимого. Где же он может быть? А вот и он! Как всегда прекрасен! Дорогой, я иду!

– Джени?

– Аа, кто?

☁️ – Серьезно?! Что на этот раз? Почему всегда что-то встаёт на пути меня и моего любимого?!

Тронуть сердца людей очень легко.

– На самом деле... я хочу продолжать стоять на сцене.

Нужно просто говорить правду, но при этом смешивать ее с ложью.

– Даже после того, как хён окончит учебу... чтобы ты не мог оторвать от меня глаз.

Поэтому даже я не могу знать, что такое истина.

– Мне!.. Почему ты говоришь...

– Хм?

– Ты сказал, что никому ничего не рассказывал... Это слабость... Так почему...

☁️ – Именно я?

– Именно я?..

– Ты сохранишь это в секрете.

Наслаивая рану на рану...

– Хён... помнишь, что ты сказал мне в тот день у моря? Ты сказал, что все будет хорошо и у меня все удачно сложится. Но я всегда существую, даже не зная, кто я. Я тонул в море. И мне показалось, что я очнулся благодаря хёну.

– Ты мне нравишься.

Несколько слов, которые ты хочешь услышать...

Всего лишь улыбка... И все.

Только посмотри на это. Я точно знаю, чего ты хочешь.

– Квон Тэён... Помедленнее... Подожди секунду...

– Все хорошо. Тебе ведь нравится. Когда я целую тебя так, что ты не можешь дышать. Тебе нравится, когда твои соски трогают достаточно сильно, чтобы было больно, не так ли? Если ты останешься подо мной, как сейчас...

Вот только...

«Чхве Мёнсу сонбэ».

...почему за тобой постоянно таскается кто-нибудь раздражающий?

– Хён. Я ведь тебе нравлюсь?

– Алло? Джину?

– Сонбэ...

– Джину, что-то не так?

– Все в порядке...

– Да? Слава богу! Я уже пожалел, что просто ушел ранее.

– Это был Квон Тэён? С ним все в порядке? Он выглядел очень расстроенным. Джину? Что ты делаешь?

– Джину? Джину!

– Ты должен ответить. Он ведь так волнуется за тебя. Хм?

– Джину?

– Сон... бэ... Я... Все в порядке...

– Джину-

– Убери... руку...

– Нет, хён. Я так долго сдерживался. Хён может выдержать ещё.

{П.п.: все дружно идём пиздить Квон Тэёна}.

– Но, Юрий... Думаешь, с Шинру будет так легко договориться? Ты все это время наблюдал за этим ребенком, который находился прямо рядом с тобой, разве нет?

– Как ты знаешь, мне не очень нравится Шинру. В нем отсутствует невинность, присущая детям этого возраста. Похоже, в нем еще осталось много юношеской безрассудности, и порой он ведет себя совершенно необдуманно. Вскоре с этим станет действительно трудно справиться. Вот почему мне не нравится этот ребёнок. С ним я не справлюсь.

– Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Да...

– Неважно, куда мы поместим этого ребёнка. Ему не потребуется много времени, чтобы взобраться на самый верх. Более того, место, куда мы отправим этого ребенока, находится даже не на самом дне.

– Процесс отправки товара довольно проблематичен и сопряжён риском. Но то, чему должен научиться этот ребенок, – это задача исключительно для «мозга». Хоть он и увидит больше грязных и уродливых вещей там, но это то, чему он должен научиться в любом случае.

– Понятно...

– Но, Юрий, похоже, ты очень обеспокоен судьбой Шинру, не так ли? Как старший брат ты очень надёжен. Я благодарен тебе за то, что ты так хорошо заботишься о нашем младшеньком.

– ...Ничего такого. Это просто то, что я должен делать.

– Нет, если ты так говоришь, разве ты не искренне беспокоишься о Шинру? Слова, которые можно произнести вслух, и слова, которые нельзя. Ты, кто, несомненно, хорошо знает, кому можно говорить подобные вещи, а кому нельзя, дошел до того, что сказал мне что-то подобное.

☁️ – У него мягкий тон, но это явное предупреждение. Я переступил черту, которую не следовало переступать. Так что больше мне нельзя ее переступать.

– В любом случае, я говорю это совершенно искренне: спасибо тебе за то, что ты так хорошо заботишься о Шинру.

– Кроме того, я никогда не думал, что ты из тех, кто так поступит. Было довольно интересно увидеть эту неожиданную сторону.

– Я тоже не ожидал, что скажу что-то подобное.

– ...Я надеюсь, что господин Ли Шинру проживет полноценную жизнь.

– Боже мой, хочешь верь, хочешь нет, но я тоже живу полноценной жизнью!

☁️ – Да, жизнь, подобная жизни Ли Тань Юаня, тоже была бы неплохой.

Он может быть холодным и эгоистичным, но это будет жизнь, прожитая без боли в сердце.

– Ох, уже так поздно. Похоже, мне пора.

– А? Почему ты стоишь там, словно тотемный столб? Если ты пришёл, тебе следовало сказать об этом! Что это за одежда на тебе?!

– Нет, похоже, вы говорили о чем-то серьезном... Вы двое... Вы ведь уже закончили, да?

– Дядя Юрий, я теперь неплохо плаваю брассом, правда?

– Да, у тебя начинает получаться.

– Правда, мне такая поза совсем не нравится... И всё же, если я буду усердно работать, то, вероятно, буду выглядеть круто...

– Ага...

– Но... Мой папа довольно мелочный, не правда ли? Даже если он говорит с улыбкой, он из тех, кто долго помнит услышанное. Родственники могут ворчать о семье между собой, но они расстраиваются, когда это исходит из уст кого-то другого.

– Дядя Юрий знал, так зачем ты это сделал?

– И правда.

– Что ж, с моим младшим дядей всё будет в порядке. Он из тех, кто будет учиться и осваивать вещи самостоятельно, не беспокоясь ни о чём.

– ...Я слышал, что он увидит много грязных вещей, но разве может молодой господин в богатой семье со множеством запутанных дел вырости, ни разу не увидев ничего грязного?

– Нет, я был не прав, проявив самонадеянность.

– На самом деле, мне не стоило этого говорить. Мне не следовало говорить это твоему отцу. Не было причин выносить на всеобщее обозрение слова о господине Ли Шинру. Я был неправ.

– Понятное дело, что твой отец расстроился.

– Эй, ну почему вы делаете такое лицо? Вы сказали это из-за беспокойства за младшего дядю, но, похоже, он не понимает.

– Я не это имел в виду. Это означает, что я высказался опрометчиво, поскольку решение по этому вопросу должен принять сам господин Ли Шинру.

– Он не ненавидит работу, ему просто не нравится, что у него нет возможности выбирать.

☁️ – Подумать только, я выгляжу так, будто делаю это ради него, проявляя такую поверхностную заботу. И даже дошло до того, что я вмешался в семейные дела, в которые мне не следовало вмешиваться. Это... похоже на то, что я впервые за очень долгое время "провалился".

– Что сделано, то сделано, так что мне лучше позже извиниться перед твоим отцом. Спасибо, что утешил меня, Фэй.

– Пожалуйста! Это только между нами. Но если серьезно, дядя Юрий – идеальный сотрудник, я вам говорю.

– Что?...

– С самого детства мой отец часто мне говорил что-то вроде: «Было бы неплохо иметь в подчинённых такого человека, как Юрий». Мой отец давно мечтал об этом. А это означает, что редко можно найти человека, которому можно доверять настолько, чтобы поручить ему задачу и забыть о нем.

– В то же время он был разочарован. В нашей семье не так много возможностей применить способности дяди Юрия на практике. Но я вырос, слыша подобные вещи от своего отца. Эта мысль пришла мне в голову невольно. Я понял, что хорошо, когда рядом есть такой человек, как дядя Юрий.

– Это звучит очень расчетливо, если учесть все обстоятельства.

– Всё не так. Вы же знаете, что нравитесь мне, дядя, верно?

– Я благодарен, но есть люди, которые делают эту работу лучше меня. Вероятно, среди подчиненных твоего отца их тоже немало.

– И то верно. Дядя Юрий вовсе не всемогущий человек.

– Ты так меня хвалил, а теперь сразу же грубишь?

– Нет, это не так.

– Более того, я думаю, это также обеспечит очень надежную поддержку в плане психологической устойчивости. Даже если я совершу ошибку, то подумаю: «Всё в порядке, потому что дядя Юрий здесь...»

– Хм… Говоря прямо, вы были бы для меня вроде жены, руководящей рабочими вопросами?

☁️ – Вот негодяй.

– Прекратите брызгать водой; если она попадет мне в глаза, будет больно.

– В общем, я как раз об этом думал. Внезапно вас нанял мой младший дядя... Если бы я знал, что так произойдет, я бы первым предложил заключить контракт. Но все же... Когда заканчивается действие контракта с младшим дядей? Не хотите заключить контракт со мной после?

☁️ – …Это не шутка. Если подумать, Фэй тоже уже не ребенок. Теперь настало время ему взять на себя управление бизнесом, получив свою долю в семейном капитале. Именно тогда начинает проявляться человеческая жадность.

☁️ – Почему дядя Юрий не отвечает...

☁️ – Подумать только, это так очевидно по твоему лицу, ты ведь еще так молод. Удивительно, что он выглядит моложе Ли Шинру, хотя на самом деле он на несколько лет старше.

– Фэй, я...

– Он ещё не закончился.

– Господин Ли Шинру!

– Вы уже закончили разговор и вернулись? Сразу возвращаемся домой?

– Почему вы пришли так рано, младший дядя? Я впервые за долгое время с удовольствием провел время с дядей Юрием.

☁️ – …Интересно, что случилось? По какой-то причине он, кажется, в очень плохом настроении. Это происходит редко, но выглядит пугающе...

– Господин Ли Шин...

– Умение хорошо разбираться в людях – это хорошо, но... Иди и поищи их в другом месте. Мы можем предоставить столько вещей, сколько необходимо, и заменить их, но несмотря на это, талант невозможно заменить.

– И, похоже, ты не знаешь этого, но я не люблю, когда кто-то опаздывает и занимает место рядом. Я это просто ненавижу.

Случайно вышел замуж не за того, с кем познакомился на свидании вслепую.

Глава 10. Я здесь.

– ...Так вы вдвоем пошли за сертификатом?!
После нескольких дней холодов погода наконец начала налаживаться. Большая куча белого снега на крыше растаяла под солнцем, и по краям потекли прозрачные капли воды. Они одна за другой падали на подоконник.
Линь Тин сидел перед мольбертом, держа в правой руке кисть. Пока Янь Чжоу говорил, он чистил кисть и снова смешивал краски.
Янь Чжоу стоял рядом с Линь Тином, не отрывая взгляда от красной тетради в его руке, и на его лице читалось изумление.
На свадебном фото Линь Тин и Шэнь Чухань стоят очень близко друг к другу. Линь Тин слегка наклонил голову в сторону Шэнь Чуханя и нежно ему улыбается. Одного взгляда на фото достаточно, чтобы понять, что они оба очень счастливы.
Их лица, сияющие и безмятежные, идеально дополняли друг друга, создавая гармоничную и прекрасную картину, передающую ощущение единства и любви.
Когда они были вместе, их прекрасные лица действительно казались идеальной парой.
– Ты, – сказал Янь Чжоу, глубоко вздохнув. Он достал свидетельство о браке и снова посмотрел на Линь Тина. – Линь Линь, я не знал, что ты так любишь скоропалительные браки!
Линь Тин моргнул и начал наносить краску рукой. Через мгновение Янь Чжоу наклонился и с обеспокоенным видом мягко похлопал его по плечу.
– Ты абсолютно уверен, что знаешь Шэнь Чуханя?
Услышав слова Янь Чжоу, Линь Тин опустил ресницы и на мгновение замешкался. Он не был уверен, что действительно знает Шэнь Чуханя. Поэтому Линь Тин покачал головой.
Глаза Янь Чжоу расширились от удивления, и он даже протянул руку, чтобы потрогать лоб Линь Тина, словно боялся, что тот одержим.
– Почему ты тогда согласился выйти за него замуж? – громкий голос Янь Чжоу эхом отдавался в ушах Линь Тина.
Линь Тин поджал губы и прошептал:
– Это был просто мой первый порыв.
Затем он добавил:
– На самом деле господин Шэнь очень хороший человек.
Янь Чжоу опустился на колени и нежно обхватил обеими руками щеки Линь Тина. Он посмотрел в глаза Линь Тину, которые казались потерянными или растерянными.
– Глупый мальчик, что бы ты сделал, если бы он тебя обманул?
Линь Тин почувствовал тепло рук Янь Чжоу, когда они мягко коснулись его щек. Это прикосновение успокаивало, несмотря на вихрь мыслей в его голове.
Опасения Янь Чжоу были вполне оправданы; Линь Тин не мог отрицать собственных опасений и тревог.
Но....
Линь Тин тихонько усмехнулся и успокоил Янь Чжоу:
– Не волнуйся. Если я когда-нибудь узнаю, что он просто притворяется, я немедленно разведусь с ним.
С решимостью в голосе он добавил:
– Я ни секунды не буду колебаться!
Янь Чжоу с подозрением посмотрел на Линь Тина.
– Правда? – спросил он, ища подтверждения.
– Правда! – Линь Тин твердо кивнул, словно успокаивая себя и Янь Чжоу.
В следующее мгновение, словно их сердца соединились, сразу после того, как Линь Тин закончил говорить, зазвонил лежащий рядом с ним мобильный телефон. Янь Чжоу подошел, взял трубку и передал ее Линь Тину. Когда Линь Тин ответил на звонок, выражение его лица мгновенно изменилось, отразив широкий спектр эмоций.
Янь Чжоу сложил руки перед грудью и отошёл в сторону, наблюдая, как Линь Тин отвечает на телефонный звонок. После того, как Линь Тин закончил разговор, Янь Чжоу спросил:
– Это звонил твой жених?
– Какой жених? – лицо Линь Тина покраснело от смущения, но он не стал отрицать. – Он сказал, что сейчас приедет за мной, чтобы купить кое-что для свадьбы.
– Прошло всего несколько дней, а вы уже спланировали свадьбу?! – воскликнул Янь Чжоу в шоке.
Линь Тин покачал головой.
– Нет, мы хотим устроить красивую свадьбу, так что спешить некуда.
Он встал и начал приводить в порядок свои малярные инструменты; шарф на его поясе уже был испачкан разноцветными пятнами краски. Линь Тин, вцепившись в поручень, вбитый в стену, медленно направился в ванную комнату.
Янь Чжоу стоял снаружи, тревожно ожидая. Спустя некоторое время, так как со стороны Линь Тина не было слышно ни звука, он забеспокоился и бросился к слегка приоткрытой двери.
Он увидел, как Линь Тин стоит перед зеркалом и теребит волосы, словно пытаясь уложить их, но его руки двигаются бесцельно. Одна прядь его волос была завита, и другая тоже. Линь Тин наклонился ближе к зеркалу, надеясь разглядеть какие-то смутные очертания, но перед ним ничего не было.
Линь Тин грустно вздохнул, его волосы растрепались, как птичье гнездо. Он обернулся и услышал приближающийся голос Янь Чжоу:
– Ты так долго молчал, я думал, ты потерял сознание от волнения. Но теперь...
Янь Чжоу подошел к Линь Тину и заметил румянец на его щеках. Он осторожно протянул руку и помог Линь Тину убрать с лица растрепавшиеся волосы.
– Линь Линь, будь честен со мной. Тебе действительно очень нравится господин Шэнь, – голос Янь Чжоу эхом разносился по маленькому помещению. Линь Тин не мог его не услышать.
Он опустил ресницы, и его густые ресницы слегка задрожали. Линь Тин прикусил нижнюю губу, на мгновение задумавшись. Наконец он пробормотал:
– Что... Он мне... нравится...
Эти четыре слова, казалось, застряли у него в горле, и он не сразу смог их произнести. Затем Линь Тин снова быстро сменил тему.
– Мне очень нравится этот стиль, – сказал он, оправдываясь за то, что не обратил внимания.
Янь Чжоу, возможно, почувствовал, что он лжёт, поэтому ничего не сказал, но на его лице появилась слабая улыбка, когда он посмотрел на покрасневшие уши Линь Тина. Чувствуя, как горят его щёки, Линь Тин нежно похлопал Янь Чжоу по руке и поспешно убежал, словно спасаясь.
Шэнь Чухань пришел сразу после ухода Янь Чжоу. Линь Тин услышал стук в дверь. Он быстро встал, его движения были торопливыми. Он даже забыл взяться за перила, чтобы не упасть. Он шел к двери, полагаясь на свою память, и каждый шаг давался ему со смесью предвкушения и нервозности.
Несмотря на то, что Линь Тин случайно ударился ногой о стул, он не почувствовал боли. Он быстро открыл дверь, и в комнату ворвался порыв ветра, а за ним последовали теплые объятия Шэнь Чуханя.
Успокаивающий аромат Шэнь Чуханя все еще витал вокруг него, когда Линь Тин оказался в его объятиях. Линь Тин чувствовал себя в безопасности в руках Шэнь Чуханя, а его пальто дарило дополнительное тепло.
Нежным жестом Шэнь Чухань опустил голову и мягко погладил худую спину Линь Тина. Выражая беспокойство.
– Почему вы так торопились? Я услышал шум, – спросил он с тревогой в голосе.
В его тоне не было и намека на упрек, только искренняя забота.
Линь Тин лег на грудь Шэнь Чуханя и тихо ответил:
– На улице слишком ветрено.
На самом деле на улице было не так уж ветрено. Линь Тин на мгновение замялся, а потом проглотил оставшиеся слова, оставив их при себе.
– Ты ударился ногой? – тихо спросил Шэнь Чухань, его теплое дыхание коснулось шеи Линь Тина. – Больно?
Линь Тин моргнул, почувствовав внезапную боль в том месте, куда он ударился ногой, вызванную словами Шэнь Чуханя. Он инстинктивно резко вдохнул холодный воздух. Когда Шэнь Чухань обнял его крепче, Линь Тин наконец признался:
– Больно.
Простые слоги были пронизаны обидой, и Шэнь Чухань слегка запнулся. Затем он поднял руку, чтобы нежно погладить Линь Тина по спине, и с ноткой веселья в голосе спросил:
– Господин Линь... вы пытаетесь кокетничать со мной?
Почему его голос показался Шэнь Чуханю таким кокетливым?
Уши Линь Тина покраснели, когда он нервно ответил на вопрос Шэнь Чухань.
Он осторожно потянул за край одежды Шэнь Чуханя и неохотно покачал головой, сказав:
– Нет.
Он боялся, что Шэнь Чухань неправильно истолкует его слова, поэтому быстро добавил:
– Мне правда больно. Я не заметил стул, когда шел. Я случайно на него наткнулся, – пробормотал Линь Тин.
Пока Линь Тин продолжал объяснять, Шэнь Чухань отпустил его и опустился на корточки. Он нежно поднял руку и, поглаживая колени Линь Тина кончиками пальцев, спросил:
– Вы ударились здесь?
Линь Тин от неожиданности напрягся.
– Э-э... эм, – выдавил он, слегка смущенный неожиданным прикосновением.
После того как Линь Тин закончил отвечать, Шэнь Чухань начал массировать ему больное место. Пока руки Шэнь Чуханя творили свою магию, боль постепенно отступала. Линь Тин стоял, чувствуя себя немного растерянным, и смотрел на размытую картину перед собой.
Он уже представлял, как Шэнь Чухань опускается на корточки и нежно массирует его ноги.
Линь Тин не мог не чувствовать себя немного виноватым за то, что заставил Шэнь Чуханя делать ему массаж ног.
– Х-хорошо, хорошо, – запинаясь, произнес Линь Тин, его губы слегка дрожали. – Уже не больно.
Услышав это, Шэнь Чухань встал и с тревогой посмотрел на Линь Тина. Затем он нежно взял его за руку.
– Вы больше ни во что не врежетесь, – мягко заверил его Шэнь Чухань. – Потому что я здесь.

– Ли Джихёк, Пак Кванхи.

– Да.

– Ким Хёнсу, Им Санчхоль.

– Да~

– Квон Ихён… Ах, это ты перевелся сюда?

– Да...

☁️ – ...С какой стати я должен быть наставником для этого парня?

Ку Сынхёк/Квон Ихён.

– Вакантное место образовалось из-за того, что один ребенок перестал посещать занятия с наставником. Хочешь попробовать, чтобы отработать часы волонтерской работы?

☁️ – Тот наставник ушел, потому что отвечал за Ку Сынхёка?...

– Квон Ихён, выйди и приведи Ку Сынхёка. Вероятно, сейчас он у мусоросжигательного завода за пристройкой.

– Хорошо...

☁️ – Если бы я знал, что это произойдет, я бы сказал, что не буду этого делать.

Я слышал, что он гангстер, которому здоровенные парни делают поклон под углом 90 градусов. Говорят, он в одиночку расправляется с несколькими бандитами. В слухах фигурировал Ку Сынхёк, которому вообще не следовало быть причастным к этому делу.

☁️ – Но... Думаю, я понимаю, почему эти слова получили такое распространение. Он был тем парнем, которого часто можно было увидеть в углу библиотеки... снова побитым.

Как и говорят слухи, ты всегда выглядишь так, как будто... подрался.

– Ку Сынхёк? Ты здесь?...

– Кха!..

– Что? Кто ты?

– Ого, чёрт, он меня напугал. Я думал, это директор.

– Эй, кто-то здесь. Замолчи, ублюдок.

– Что вы, ребята, творите?

– А ты? Убирайся отсюда, если не хочешь, чтобы тебя избили вместо этого ублюдка.

– Потерпи еще немного. Я отведу тебя в лазарет.

– Черт, что ты делаешь?

– Чего расшумелись?

– О, привет. Мы снова встретились. Почему ты пришел сюда?

– Я пришел из-за наставничества.

– Ах, это... неужели они действительно меня добавили в список? Классный руководитель так сильно меня доставал, что я просто сказал «хорошо». Просто занимайся сам.

...Он так избегает людей. Ты хочешь сказать, что просто играешь со мной?

– ...Отлично. Я тоже не хочу учить такое ничтожество, как ты.

– Эй, что с этим парнем?

– Сынхёк, ты его знаешь?

– Ну, немного.

– Такой мелкий, а ходишь быстро. Почему идёшь домой в такую погоду без зонта?

– Не разговарий со мной.

– Ха! Вы только посмотрите, как он показывает свой характер! А, хорошо. Я не буду с тобой разговаривать. Доволен?

– Чего стоишь? Пошли. Нам ведь нужно дойти до парка верно?

– Хм...

Прогулка с кем-то под зонтом была ужасно неловкой. Мокрая одежда касалась друг друга. Ощущение было такое, будто крошечные капельки воды одна за другой растекаются по моему телу.

☁️ – ...Неужели зонтик всегда был таким маленьким?

– Эй, держи.

– А?

– Мне нужно кое-куда пойти. Бери зонт и иди.

– Что? А ты?

– Я всё равно собирался его выбросить, потому что цветочный узор выглядел ужасно. Мне тут недалеко, поэтому бери.

– Эй!

– Квон Ихён, до встречи!

Ощущение было такое, будто на сердце легло что-то, по весу сравнимое с тяжестью зонтика.

В машине, возвращавшейся из провинции Канвондо, было очень тихо. У Ку Сынхёка было серьёзное выражение лица, словно он был глубоко погружен в размышления. Я был слегка погружен в обрывки прошлого, которые время от времени всплывали на поверхность.

Это кажется невероятно далёким, словно сон. Юность. Может быть, это потому, что я вспомнил те дни, когда я ярко сиял, не зная своего места?

«Директор Ку Джинхёк».

Реальность быстро вернула меня туда, где я был.

– Ты сегодня выглядишь просто потрясающе. Боюсь, ты очаруешь каждую леди и дворянина. Что мне делать, если кто-то из них привлечёт твоё внимание? Боюсь, однажды ты найдешь того, кого полюбишь... и оставишь меня...

– Почему ты думаешь так далеко вперед? Конечно, этого не произойдёт. Моя любовь к другому человеку никогда не будет сильнее моей любви к тебе.

– Правда? Ты, кажется, полон энтузиазма в общении с Реймондом. Похоже, ты к нему довольно благосклонен.

– Возможно, тебе это просто кажется.

– Как я могу испытывать симпатию к человеку, который чуть меня не убил... и из-за этого я чуть не потерял жизнь?

– Я больше никому не позволю причинить тебе вред.

– Отлично. Если завоевать сердце Реймонда невозможно, тогда его необходимо уничтожить любыми необходимыми средствами.

– Ты выглядишь как извращенный деревенский мальчишка, впервые увидевший ослепительные огни большого города. (Другими словами, ты выглядишь глупо).

☁️ – Он что, саркастически шутит?

– Я бы предпочёл увидеть Реймонда, чем сверкающий мегаполис, но ладно.

– А может быть, любоваться морем, бродить по долинам и горам... или плыть вместе с тобой по открытому океану? Мне это кажется гораздо интереснее.

– Тогда, возможно, когда-нибудь ты сможешь присоединиться ко мне в морском путешествии.

– Конечно! И Реймонд тоже там будет.

– Опять Реймонд?

– Это карета семьи Хоэнцоллерн... и их охрана. А это значит, что Рэймонд уже здесь!

– Давай, брат, зайдём внутрь! Мой любимый здесь, и я не пропущу ни секунды с ним!

– ...Тц! Неужели ты должен упоминать Реймонда каждый раз, когда говоришь?!

– Хе-хе.

– Прибыли лорд Эдвард Норманди и лорд Джени Норманди из округа Магнолия!

– Лоренцо Стефано... Хватит!

– Риан!

– Привет, Виа. Я знаю, ты торопилась, но всё равно выглядишь великолепно. Как жаль, что мы не смогли встретиться при более благоприятных обстоятельствах.

– Риан... Уйди с дороги.

– Если единственная причина, почему ты меня останавливаешь... заключается в том, что ты делил кровать с советником...

– Ты собираешься меня убить?

– Нет.

– Я застрелю ее... И засуну это тебе в задницу.

– Ты хочешь сказать, что я позволяю своим чувствам мешать тебе, "партнёр"? Тогда застрели меня, сукин сын.

– Зачем вообще держать меня в качестве партнера, если не доверяешь мне? Избавь себя от лишних хлопот и убей меня прямо сейчас. Так ведь и нужно поступать, не правда ли?

– Босс?

– Виа!...

– Уведите ее и предоставьте лечение. Советник... Теперь вы понимаете, что произойдет, если вы незаметно уйдете без моего разрешения?

– В следующий раз я выстрелю и в руки, так что вы даже ползать не сможете.

– Эй!

– Заткнись, Риан. Не беси меня. Не сейчас.

– Давай возвращаться, Туро. Едем в отель.

– Ты уверен, что это не опасно для жизни? Ты ведь на самом деле не пытался убить Виа, правда?

– Ты видел, куда я в неё выстрелил. Риан, это всё, что ты хотел мне сказать?

– Нет. Возможно, тебе придется заткнуться.

– Я не могу с тобой работать, если ты будешь так себя вести. Я же тебе говорил, правда? Я держу тебя на поводке. Как я могу с тобой работать, если ты просто игнорируешь то, что я сказал сегодня?

– Ты вообще меня слушаешь, а?

– Да. И мне тоже есть что сказать. Я же тебе говорил не называть её ласковым прозвищем. Ты, ебаная шлюха.

– Ха! Мудак...

– Тебе понравилось, Риан? Тебе понравилось ворочаться с ней в постели настолько, что ты проигнорировал мои слова? Тебе лучше сделать это. Потому что это был последний шанс, который у тебя был, чтобы использовать свой развратный член в постели.

– Я собирался оставить тебя в покое... Потому что заниматься сексом с калекой – это совсем не весело. Но теперь в меня действительно возникло сильное желание отрезать его.

– В конце концов, тебе он всё равно не нужен, верно? А что, если я отрежу тебе член и буду трахать тебя, пока ты не забудешь, как говорить...? Тогда ты тоже будешь чувствовать себя ужасно?

– Нет, самое ужасное для меня сейчас – это... то, что ты думаешь, что я защищаю Вивиан от тебя.

– Возьми себя в руки, тупой кусок дерьма. Ты что, совсем теряешь рассудок, когда в дело вмешивается твой чертов дедушка? Ты слышал, что она сказала?

– Она всего лишь пешка в руках этой компании. Вивиан это знала. Тогда разве ты не думаешь, что она тоже нашла бы выход?

– Верно. Она спрятала не только бухгалтерские книги консорциума. У неё, наверное, где-то в другом месте спрятано что-то ещё более важное, идиот. Что-то достаточно большое, чтобы упечь в клетку тебя и твоего дедушку. Вполне возможно, именно туда она и направлялась.

– Если бы ты ее убил... Ты мог сдохнуть ещё до своего дедушки.

– Ты хочешь сказать, что сделал это для меня?

– Верно, придурок.

– Почему?

– Потому что я твой партнёр... И... Твой связной... И я хочу... чтобы ты убрался оттуда к черту.

– Хорошо... Этого будет достаточно.

Наджима, не замечая моей реакции, продолжала разговор с Мейсой.
– Если это Аль-Фатих, то там был Райхан аль-Хамед, верно?
Она кивнула в ответ на вопрос Мейсы.
– Да. После его смерти феод перешел к его брату Джарвалу. Я слышала, что у Райхана аль-Хамеда был сын, но он какое-то время отсутствовал из-за болезни.
Так вот о чем они говорили.
Я сухо сглотнул и прислушался к тому, что добавила Мейса:
– И разве сын Джарвала недавно не заболел? И законный наследник, и сын регента – такие печальные проблемы со здоровьем у тех, кто должен продолжить род.
– О нет, Мейса. Его сын умер не от болезни – это был несчастный случай.
– Несчастный случай?
Медсестра тоже широко раскрыла глаза. Мое сердце сжалось от страха, пока я наблюдал за ними. Наджима на мгновение замялась, а потом заговорила.
– Я слышала, что в поместье ворвался безумец. Он убил больше десяти человек – слуг, друзей сына, всех. Сын господина был так тяжело ранен, что не может встать с постели, а теперь и вовсе не может унаследовать титул.
– Боже мой.
Мейса прикрыла рот и тихо вздохнула, услышав приглушенное признание Наджимы. Наджима покачала головой и вздохнула.
– И Джарвал, и его жена в шоке. Что ж, неудивительно – они так любили этот город, а теперь сидят взаперти уже несколько месяцев.
– Боже правый. А преступник – что с ним случилось? Сколько их было? – спросила медсестра, но Мейса быстро бросила на нее взгляд и жестом показала, чтобы та не вмешивалась. Но Наджима покачала головой с горькой улыбкой.
– Его до сих пор не поймали. Вообще-то я вчера услышала это от Шадии – она сказала, что премьер-министр встречался по этому поводу с Джарвалом.
– Ну и ну.
Мейса прищелкнула языком и спросила:
– Джарвал, должно быть, в ярости. У него ведь был только один сын, верно?
– Это все, что я знаю, – Наджима рассмеялась и провела в воздухе линию. – Я и так сказала слишком много.
Она взглянула на меня и вздрогнула.
– Йохан? С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила Наджима.
Мейса тоже посмотрела на меня. Я с трудом мог говорить.
– Я? А что со мной?
Когда я наконец смог спросить, Наджима все еще выглядела озадаченной и кивнула.
– Да... что-то случилось?
Ее любопытство и беспокойство вернули меня в реальность. Я быстро моргнул и огляделся: на меня смотрела даже медсестра. В этот момент Рикаль запрыгнул ко мне на колени. Я опустил взгляд, чтобы погладить его, делая вид, что все в порядке.
– Я... нет, я просто... устал. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания.
Моя рука дрожала, когда я гладил Рикаля. В голове крутились слова, которые я услышал. С трудом сглотнув, я заставил себя открыть рот.
– Я... эм. Если кто-то убивает людей, что с ними происходит?
Наступила холодная тишина. Глаза Мейсы расширились, Наджима нахмурились, а медсестра моргнула, глядя на меня.
– Почему ты спрашиваешь? – мягко, даже нежнее обычного, спросила Наджима. Я не мог понять, проверяет ли она меня или пытается успокоить, но взял себя в руки и осторожно заговорил.
– Когда вы сказали, что безумец убил больше десяти человек... что тогда происходит? Его казнят?
– Ο...
Наджима понимающе криво усмехнулась, а выражение лица Мейсы смягчилось.
– Йохан, тебе правда не нужно этого знать.
Хотя Мейса говорила добрым тоном, в ее словах не было утешения. Наджима кивнула в знак согласия, а затем сказала мне то, что я хотел знать.
– Конечно, их казнят. Убийство – непростительное преступление.
Она покачала головой при мысли о десяти жертвах, и я понизил голос, чтобы спросить еще раз.
– Даже если это члены королевской семьи?..
Мой голос затих. Мейса заговорила строгим тоном.
– Йохан, это грубый вопрос.
Я вздрогнул от унижения. Я понял, что перешел черту, и у меня закружилась голова. Я рефлекторно опустился на колени, чтобы попросить прощения, но Наджима остановила меня.
– Всё в порядке. Мы знаем, что ты ничего такого не имел в виду. Но будь осторожен, когда говоришь о королевской семье.
Она приложила второй палец к губам. Я быстро склонил голову.
– Простите меня за мою самонадеянность. Пожалуйста, простите меня...
– Я прощаю тебя, Йохан, только в этот раз.
Она тепло улыбнулась. Затем:
– Что касается ответа, то даже королевская семья не может избежать наказания за убийство. Согласно закону, член королевской семьи теряет звание и подвергается наказанию, если он убивает трех или более человек. Ни один член королевской семьи никогда не был казнен, потому что члены королевской семьи сами людей не убивают.
– Но есть много людей, которых они могли бы убить, и иногда они приказывают совершить самоубийство, – неохотно добавила Мейса. Обе женщины кивнули, затем Наджима сменил тему.
– Хватит этих серьезных разговоров. Я пришла пригласить вас на обед – боюсь, я заговорила вас до смерти. Да простит Господь мои беспечные уста.
Она прочла короткую молитву и повернулась к Мейсе.
– Мне нужно кое-что обсудить – может, выйдем на улицу?
Медсестра поняла намек, поклонилась и ушла. Я последовал за ней, оставив Рикаля с Мейсой. Когда я встал, чтобы уйти, Мейса позвала меня.
– Йохан, понежься на солнышке в саду. Тебе это пойдет на пользу.
– О, да.
Я ошеломленно ответил и закрыл дверь. Медсестра в коридоре достала телефон и отправила сообщение. Я помедлил, а потом пошел по почти пустому коридору в сторону королевских садов. Небо прояснилось, дождь закончился. В центре дворца бил огромный фонтан. Я вспомнил ту ночь, когда Асгил стоял здесь, погруженный в раздумья, и подошел к тому месту, но увидел только дворец на другой стороне дороги.
«О чем он тогда думал?»
Я опустился на край фонтана, наслаждаясь прохладными брызгами и эхом плещущейся воды. Я вздохнул и закрыл глаза, чтобы не закружилась голова.
«Он уже некоторое время болеет», – эхом отозвались слова Наджимы. Затем прозвучало предупреждение Камара:
«Кто-то предал тебя, и дядя узнал – откуда ему было знать?»
Прошло столько времени, что мои воспоминания стали размытыми. Но я помню, как дядя уговаривал меня бежать – если бы они узнали, что я омега, они бы пришли за мной.
Все считают, что он болен и не может появляться на публике.
И теперь, конечно, дядя – регент.
...Они могли бы забрать у него все с самого начала.
В груди нарастала тупая боль. Если бы дядя объявил себя главой семьи, я бы смирился. Я был слишком молод и ничего не мог поделать.
«Ему не нужно было заходить так далеко».
Мой разум был в смятении, сердце болело. Но я подумал о преданности Камара и чуть не заплакал.
Даже членов королевской семьи казнят, если они убьют троих или больше, – сказала Наджима. Наследный принц не был исключением. Если бы он сохранил память, то никогда бы никого не убил.
Но дело сделано.
«Говорят, погибло больше десяти. Сколько тех, кто видел лицо Камара, были убиты? Сколько выжило?»
«Если станет известно, что Камар убил больше десяти человек, то Камар будет казнен».
Погрузившись в эти мысли, я вдруг заметил тень над головой. Я в ужасе поднял глаза и увидел, что надо мной склонился высокий мужчина в черном костюме.
– Что ты здесь делаешь? – раздался тихий голос. Я уставился на далекое лицо Асгила, широко раскрыв глаза, и застыл. Он нахмурился, глядя на мое дрожащее тело, и наклонился.
Я испуганно ахнул и зажмурился. Через мгновение я снова почувствовал невесомость. Я услышал щелчок его языка. Я осторожно приоткрыл один глаз и увидел его, – он держал меня одной рукой. Я сидел у него на руке, как когда-то, когда он нес меня после сбора фруктов. Я широко раскрытыми глазами посмотрел на него, и он пробормотал:
– Лист может быть тяжелее тебя, но вот ты здесь...
Я не расслышал остальное. Он быстро зашагал обратно во дворец, а я в ошеломленном молчании следовал за ним. Он привел меня в просторную приемную.
Слуги у дверей поспешили открыть ее, и он вошел, не останавливаясь. Дверь за нами закрылась, и я растерянно заморгал. Когда он остановился, на столе уже был накрыт полный стол. Он осторожно опустил меня на пол и, заметив мое удивление, сел рядом и сказал:
– Ешь – всё.

Я не мог понять, что происходит. Перед моим широко раскрытым взором слабо мерцало лицо Асгила. Он что, отказывается признать, что это я его целую? От этой мысли у меня сдавило грудь. Может быть, он просто пытался заткнуть мне рот, потому что ему было противно, что я плачу. А может, ему просто нужно было удовлетворить свое желание, и я случайно оказался рядом.
Он делает это не потому, что хочет меня.
Потому что я... омега, которого он так презирает.
Не в силах больше выносить реальность, я зажмурился. Все, что я чувствовал, – тепло его тела, прижатого к моему, это сильные руки на моей талии и его поцелуй в губы.
– Ax, xa, xa.
От рыданий и поцелуя стало трудно дышать. Я отчаянно хватал ртом воздух, когда наши губы разъединялись, но поцелуй тут же возобновлялся, и вскоре мой разум затуманился. Мои руки и ноги обмякли, и я откинулся назад. Я почувствовал под собой мягкий матрас и смутно осознал, что Асгил уложил меня на кровать.
– Ха-ха.
Как только наши губы разъединились, я в отчаянии глотнул воздуха. Его поцелуй скользнул от моих губ к челюсти, шее и ключице. Горячая ладонь скользнула по моей тонкой рубашке и обхватила грудь. Мне стало неловко из-за того, какой я плоский и костлявый, и я хотел оттолкнуть его руку. Но как бы я ни старался, Асгил не сдвинулся с места. Словно насмехаясь над моими попытками вырваться, он схватил меня за запястье, прижал к своему и намеренно потер мой сосок.
– ...Ax, xa.
Прошло так много времени, что я и сам не успел осознать, как из меня вырвался постыдный стон. Каждый раз, когда его большой палец давил на мой сосок и тер его, мои бедра непроизвольно дергались. Асгил прижался челюстью к моему горлу и, не колеблясь, схватил меня за колени, широко раздвинув их. Его тело скользнуло между моих бедер, полностью накрыв меня, как будто это было само собой разумеется. Зажатый между матрасом и его телом, я не мог пошевелиться.
Слабый намек на феромоны, который я ощущал раньше, стал сильнее. Это было не то подавляющее давление, что раньше, а сладкий аромат, который, казалось, плавил меня изнутри, заставляя дышать чаше по другой причине.
Его губы снова коснулись моих. Наши языки переплелись, а нижние части тел прижались друг к другу. Его сильно набухшая плоть давила на меня через тонкую ткань, вызывая жгучую боль в животе. Рука, пытавшаяся оттолкнуть его, ослабла, и я нерешительно положил свою руку ему на плечо. Но дальше этого дело не пошло. Я не мог заставить себя обнять его за шею, как раньше. Я лишь тяжело дышал, а Асгил, прижав свои губы к моим, начал ласкать меня внизу. Его внушительная эрекция была отчетливо видна сквозь тонкую ткань.
«Он хочет меня?»
В душе зародилась осторожная надежда. Даже если это было только потому, что я рядом, этого было достаточно. В конце концов, я ему нужен. Он хочет взять меня сейчас.
Тогда это не имеет значения.
Я нежно приоткрыл губы и высунул язык. Когда я нежно коснулся его губ, Асгил наклонил голову и снова прижался к моим губам. Его рука скользнула вниз, поглаживая меня между ягодиц через тонкие брюки. Холодное ощущение подсказало мне, что внизу я мокрый. Не раздумывая, я покачал бедрами, потираясь о его пальцы.
Внезапно я почувствовал, что Асгил замер. Он отстранился первым. Медленно подняв веки, я встретился с его взглядом, когда он смотрел на меня сверху вниз. Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. Его грудь вздымалась и опускалась так же, как и моя, но выражение его лица было совсем другим, чем раньше. Смятение сменилось чем-то более жестким. Все еще ошеломленный, я посмотрел на него, когда он прищурился и резко произнес:
– Хорошо тренированное тело, не так ли? Всем ли мужчинам так хорошо?
Я услышал его слова, но мне потребовалось мгновение, чтобы понять их смысл. Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз и моргая от удивления.
– Не то чтобы я тебя ненавидел – нет причин ненавидеть такого, как ты. Я тебя только презираю. Ты такой...
Он поднял руку, словно чтобы показать мне. Кончики его пальцев были явно влажными.
– Беспорядочный омега.
Словно вынося вердикт, Асгил произносил каждое слово нарочито медленно, словно вбивая гвоздь мне в сердце, очень тихо. Я не мог вымолвить ни слова, просто смотрел на него. Он цинично улыбнулся.
– Конечно, плачь и постарайся вызвать сочувствие. Только не делай этого там, где я тебя вижу. Если я увижу, как ты выставляешь напоказ свое грязное тело, поркой дело не ограничится.
С этими словами он внезапно поднялся. Я сглотнул, чувствуя пустоту внутри, пока он насмехался надо мной.
– Ты проявился как омега не потому, что сам этого захотел, верно?
Он скривил губы, словно находил это нелепым.
– Такова твоя природа. Такие порочные создания, как ты, проявляются как омеги.
Затем Асгил повернулся и добавил:
– Пока я не вернусь, прими лекарство, которое оставила Мейса, и держи постель теплой. Это единственное применение для таких омег, как ты.
С этими словами он вышел из комнаты. Я понятия не имел, куда он пошел, с кем встретился и зачем. Мне оставалось только следовать его указаниям: взять таблетки со стола, раздеться и лечь в постель, чтобы ему было удобно спать. Я медленно встал и подошел к столу. Там лежали таблетки, которые оставила Мейса.
– A.
Я налил воды из чайника, но дрожащими руками не смог наполнить даже половину чашки и пролил остальное. Осторожно я поднес чашку к губам, но даже так мне потребовалась целая вечность, чтобы проглотить таблетки. Наконец я разделся и лег на кровать, закрыв глаза. Скоро лекарство погрузит меня в сон.
Я надеялся, что больше не проснусь.
В мгновение ока сознание погрузилось во тьму, и я подумал о последнем.

– Это серьезно, Йохан. Возник очень важный вопрос.
Я в замешательстве моргнул, услышав серьезный тон Мейсы. Я проснулся в одиночестве в своей постели, и только что пришедшая медсестра отвела меня в клинику. Мейса взглянула на результаты анализов и продолжила.
– У тебя совсем нездоровый вид. Ты, конечно, плохо выглядишь, но это подтверждают и данные. У тебя серьезное недоедание. Как давно ты нормально не питался? Не только в последние месяц-два, верно?
– О, я...
Как я мог это объяснить? Я не мог сказать, что это началось с тех пор, как я стал жить один в оазисе. Я пробормотал что-то невнятное.
– Прошло много времени.
– Вот почему это так серьезно. – серьезно добавила Мейса. – Все твои органы в ужасном состоянии. Печень не справляется, желудок не в порядке, у тебя сильная анемия... Было бы быстрее найти что-то подходящее, но, к сожалению, такого нет.
Она скрестила руки на груди, окинула меня взглядом и холодно заявила:
– С этого момента тебе нужно правильное питание, соответствующее твоему состоянию и принимаемым лекарствам. Йохан, это деликатный вопрос... но как у тебя со зрением?
На ее осторожный вопрос я моргнул и ответил.
– Я вижу.
– Нет, я имею в виду – хорошо ли ты видишь? У тебя ухудшилось зрение? Оно и раньше было плохим?
– А...
Я поколебался, прежде чем заговорить.
– Мое зрение хуже, чем раньше. Не знаю, с каких пор...
Я хотел сказать, что иногда у меня темнеет в глазах или они расплываются, но меня прервал стук. Дверь открылась, и, к моему удивлению, вошла Наджима.
– Ваше Высочество! – в шоке воскликнула Мейса, а я попытался встать, но снова сел, потому что закружилась голова. Наджима встревоженно поспешила ко мне.
– Оставайся на месте, Йохан. Мейса, как он?
– Он очень болен. Мы обсуждаем, как обеспечить питание. Почему ты здесь?
Мейса вкратце изложила суть дела, и Наджима, выглядя обеспокоенной, продолжила.
– Я пришла, потому что была встревожена после вчерашнего. Я хотела узнать, как у вас дела. Как наследный принц, Йохан? С ним все в порядке?
– Да...
У меня перехватило дыхание, и я поспешно опустил голову.
– Я... в порядке.
За моим сбивчивым ответом последовала тишина. Никто ничего не сказал, но я чувствовал, что все знают.
– После того как вы с Мейсой ушли, атмосфера стала совсем невыносимой, – начала Наджима. Это было странно – я думал, что с Шадией у них все хорошо. Я в замешательстве поднял глаза. Наджима, казалось, прочитала мои мысли и продолжила.
– До этого момента они с Шадией весело болтали, но как только ты ушел, все изменилось, и я была удивлена. Я не могу понять, о чем думал наследный принц. Он всегда был непроницаем.
Глядя, как она качает головой, я еще больше терялся в догадках. Неужели я чем-то его разозлил?
По спине на мгновение пробежал холодок, но я стряхнул его. Разве он не говорил, что я не так уж важен?
Я молча смотрел вниз, пока Мейса говорила.
– Кто еще может знать, кроме него? Не нужно гадать. Итак, принцесса, это все?
– Конечно нет, Мейса. – сказала Наджима, игриво закатывая глаза. – Я пришла пригласить вас с Мейсой на обед, а во-вторых... – она сделала глубокий вдох и серьезно добавила:
– Пока что, Йохан, тебе следует быть осторожным. Мне нужно узнать больше подробностей, но... говорят, скоро соберутся феодалы объединенных городов. Среди них есть те, кто забирает бесполезных омег из королевских семей, чтобы творить ужасные вещи, так что лучше тебе не попадаться им на глаза.
Прошениям Его Высочества никогда не отказывали...
Тут я вспомнил банкет со Стюардом, где мужчины использовали омег в качестве охотничьих трофеев. Будет ли он там?
Мейса, застывшая от страха, позвала меня.
– Все пять правителей городов соберутся?
– Скорее всего. Те, кто пропустил прошлый раз, тоже придут. В том числе правитель Аль-Фатиха.
Услышав это, я почувствовал, как у меня упало сердце. Я ахнул и посмотрел на нее.

Он, как всегда, вошел в комнату длинными, уверенными шагами. Нет, на этот раз все было по-другому. Он казался злым, его шаг был быстрее обычного. В мгновение ока он оказался всего в нескольких шагах от меня. Я еще теснее прижался к стене. Я увидел, как за ним захлопнулась дверь. Он стоял там и смотрел на меня сверху вниз. Теперь он был так близко, что я мог бы почувствовать его феромоны, даже не пытаясь. Он определенно был в ярости.
«Почему?»
Он молча смотрел на меня, а я застыл от страха. Боясь снова обмочиться, я опустил взгляд. Внезапно я услышал его резкий вдох – все мое тело вздрогнуло. Не в силах поднять глаза, я ждал, когда он наконец заговорит.
– И долго ты собираешься так дрожать?
Его голос был, как обычно, низким, но я почти слышал, как он скрежещет зубами. Мое тело неконтролируемо тряслось. Я заставил себя открыть рот, чтобы извиниться.
– Я... я про... прошу прощения...
Я не смог даже договорить, и он раздраженно вздохнул. Мне оставалось только молиться, чтобы он не разозлился еще больше. Я сложил руки и опустил голову, но все мое тело дрожало. Зубы стучали так сильно, что я прикусил язык и чуть не закричал, но сдержался. Я сжал кулаки и напрягся всем телом, пытаясь успокоиться, как вдруг почувствовал что-то странное над головой и не успел я опомниться, как он схватил меня за руку и рывком поднял.
Я даже вскрикнуть не успел, только резко вдохнул, когда меня подняли. На мгновение я почувствовал себя невесомым. А потом реальность обрушилась на меня: меня подняли за талию, колени оторвались от пола, даже пальцы на ногах поднялись. Падая, я увидел над собой испуганное лицо Асгила.
Затем мое тело врезалось в его твердую грудь. На мгновение я потерял сознание, но тут же пришел в себя.
В комнате повисла пугающая тишина. По какой-то причине он не двигался – казалось, он застыл. Прижавшись к его крепкой груди, я слышал, как под моим ухом ровно бьется его сердце.
Через мгновение он отпустил мою руку и обхватил меня за талию. Я почувствовал, что он колеблется, словно не зная, что делать. Даже в своем ужасе я был сбит с толку. Почему он так себя ведет?
На этом все не закончилось. Его большие руки соскользнули с моих ребер, по одной с каждой стороны, и провели вдоль позвоночника. Это не было эротично – казалось, будто он считает мои кости, осторожно, размеренно.
Его пальцы скользнули по лопаткам и добрались до подмышек. От этого легкого прикосновения я вздрогнул, и он снова схватил меня за руку, отдернув так резко, что я чуть не упал. Я уставился на него широко раскрытыми глазами.
Это не было ошибкой – его потрясение было искренним. Он выглядел еще более удивленным, чем прежде, словно его ударило молнией. Он держал меня за руки, и его взгляд медленно скользил вниз: от моей шеи к ключицам, груди и талии, а затем дальше. Он вглядывался в мой свободный кафтан, словно пытаясь разглядеть фигуру под тканью. Затем его взгляд снова поднялся – хотя он смотрел на мое лицо, я чувствовал, что он видит что-то другое. Его взгляд скользнул по моей щеке, носу, челюсти, затем по шее и внезапно остановился на моих губах.
Он выглядел совершенно растерянным. Это было достаточным доказательством – Асгил никогда бы не позволил себе таких откровенных эмоций, особенно по отношению к такому ничтожному омеге, как я. Если только...
С этой мыслью он встряхнулся, и его взгляд метнулся в сторону. Рука, державшая меня за предплечье, разжалась, и он отступил, словно обжегшись. Мое сердце упало – неужели он теперь ненавидит даже прикасаться ко мне? Конечно, ведь он обнимал меня только во сне. А теперь...
Я омега.
Я опустил голову, и его рука снова появилась на краю моего поля зрения – он потянулся ко мне, но отдернул руку. Нас снова окутала тишина. Я замешкался, а затем осторожно поднял глаза.
Он по-прежнему смотрел на меня, выражение его лица не изменилось. Я не припомню, чтобы когда-либо видел его таким противоречивым. Ясно было одно: он сам не свой.
Я приоткрыл губы, собираясь заговорить.
– Э-э...
Он моргнул, словно его окатили холодной водой. Я продолжил дрожащим шепотом.
– Может, я... лягу первый?
Он, должно быть, очень устал – несмотря на поздний час, я хотел предложить ему отдохнуть. Но я не смог заставить себя закончить. Моя смелость иссякла. Я запинался, не в силах говорить дальше. Он нахмурился, и его лицо внезапно стало таким же суровым, как прежде. Я сжался.
– Ты не можешь подождать ни минуты.
Он пробормотал себе под нос. Я не понял, и он усмехнулся.
– Приглашаешь того, кого стыдишься, переспать с собой, бесстыдник. Если бы у тебя была возможность, ты бы без колебаний раздвинул ноги перед Хайденом. Твои неуклюжие выходки дурачат только дураков, но не меня. Так что прекрати.
Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать его слова. Возможно, я отказывался в них верить. Но каждое холодное слово вонзалось в меня.
– ...Я... пришел на банкет... потому что вы... пригласили меня.
Впервые я почувствовал к нему неприязнь. Сдерживая слезы, я возразил.
– Если вы так думали... зачем... вы пригласили меня?..
Мой голос дрожал. Он лишь усмехнулся.
– Я не мог допустить, чтобы гость устроил такое представление. Если бы я тебя не позвал, ты бы сейчас развлекался с Хайденом.
– Это не... правда.
– Ложь о любовнике ни у кого не вызовет сочувствия – в этом дворце не осталось дураков.
От его насмешливого лица у меня на глаза навернулись слезы. Я опустил голову и прижал руку к щеке, но тут раздался холодный голос.
– Мне тоже надоели твои слезы. Попробуй другую тактику или сдавайся. Кто поверит такому плачущему омеге, как ты?
Конечно, я никогда об этом не думал. Я бы никогда не стал рассчитывать на такую жалость. Но слезы все равно потекли. Я задыхался от рыданий и, не в силах сдержаться, прошептал:
– ...Почему вы так меня ненавидите?
Я вытер слезы и поднял глаза. Он замолчал. Я знал, что он скажет: «Потому что ты омега». Но он ничего не сказал. Он просто смотрел, как я вытираю слезы и рыдаю.
– Как Ваше Высочество не выбрал для себя облик альфы, так и я не выбирал быть омегой.
Я знал, что должен становиться, но слезы продолжали течь. Я боялся его гнева. Я должен был перестать плакать.
«Как мне это сделать?»
– У-у-у... – как только я громко разрыдался, Асгил схватил меня за руку и притянул к себе. Мой задыхающийся рот внезапно оказался закрыт его губами.