Однажды в зоопарке Семен Ильич пнул маленького слоника под жопу. Слоник затаил обиду, вырос, поступил в цирк… И когда Семен Ильич пришел на представление слон задушил его хоботом.
Мораль – Сеня, оно тебе было надо!? Не буди лихо, пока оно тихо.
Старенькая Нива белого цвета с треснувшим лобовым стеклом тихо плелась в крайней правой полосе огромного проспекта, расцвеченного рекламными огнями. За рулем сидел высокий худощавый мужчина, одетый в клетчатую рубашку, светлые джинсы и кроссовки. Тонкие черты лица, темные волосы, дорогие очки в тонкой оправе…. Сергей Алексеевич Кривцов (так звали мужчину) работал учителем истории, преподавал в обычной общеобразовательной школе. Что о нем еще можно рассказать? 42 года, открытый и доброжелательный человек, проживал в доме на Зеленой улице, в маленькой двухкомнатной «хрущевке», оставшейся после смерти родителей. Жены и детей не завел, как-то пока не сложилось, всё свободное время посвящал своему хобби, о котором речь пойдет немного позже. Сергей ехал не спеша, обдумывая планы на предстоящие выходные и не зная о том что провидение приготовило ему весьма неприятный сюрприз, до которого оставались считанные секунды.
Темная иномарка с тонированными в «ноль» стеклами некоторое время следовала параллельным курсом с автомобилем Сергея, затем ускорилась, перестроилась вправо и внезапно затормозила. Кривцов ударил по тормозам и резко вывернул руль в сторону обочины, но от столкновения это не спасло. Нива врезалась в иномарку, бампер треснул, задняя фара осыпалась на асфальт дождем пластиковых осколков. Иномарка по инерции проехала несколько метров и замерла. Захлопали двери, из нее вышли трое и направились к машине Сергея. Как уже догадался читатель, эти три образчика человеческой расы относились к определенному слою российского общества. Их можно охарактеризовать одним выражением – застрявшие в девяностых. Бритые головы, массивные подбородки и отсутствие мысли в глазах. Из тех, которые порезавшись во время бритья орут на станок – «Э, слышь, бля!!», а друг друга уважительно называют «братэлло». В их лексиконе никогда не встретится слово «изумительный», а большинство людей на земле они считают «терпилами» и «лохами».
Кривцов хотел извиниться и вызвать ДПС, но его второпях заготовленная речь разбилась о стену непонимания вместе с очками, которые один из «братков» смахнул с его лица. Через мгновение он же хорошо поставленным ударом вогнал кулак в солнечное сплетение Сергея, взял его за шиворот и приложил головой о капот Нивы. Второй бугай стоял рядом и ласково объяснял Кривцову, что его место «по жизни» находится где-то между зеленой плесенью в углу деревенского сортира и задницей таракана. Третий тем времени нырнул в машину Сергея, достал из бардачка паспорт и спросил:
- Слышь ты, по прописке живешь или еще где?
Кривцов кивнул, морщась от боли.
- Короче слушай. Попал ты конкретно. Знаешь сколько наше время стоит? Мы из-за тебя на важную встречу опоздали, придется возместить убытки. Согласен? Молодец. Завтра вечерком часиков в восемь мы к тебе подъедем, отстегнешь пять штук. Да не ссы, не баксов. Евро!
Вся компания заржала, веселясь остроумной, как им казалось, шутке. - Только давай договоримся. Если завтра бабок не будет, послезавтра тебя не будет. Ты понял, чепушила!?
Сергей снова кивнул. Сейчас он был согласен на всё, лишь бы это унижение скорее закончилось. Братки сели в свою машину и уехали, на прощание обдав новоиспеченного должника облаком выхлопных газов. Кривцов нашел на асфальте разбитые очки, трясущимися руками кое-как одел их, опустился за руль своего автомобиля и некоторое время сидел, положив голову на скрещенные руки. Было больно, горько и очень обидно……
Иван приехал в редакцию, опоздав на пятнадцать минут. Офис-менеджер Ниночка, поджав губки и покачивая красивой и пустой головкой, сказала ему с плохо скрываемым злорадством что Голубчик его спрашивал уже два раза, и если Иван не придет к нему через три минуты то ему оторвут хрен, сделают из него свисток и заставят насвистывать мотив из телепередачи «В мире животных».
Обойти такую примечательную личность как Федор Иванович Голубчик было бы преступлением перед читателем. Главный редактор газеты еженедельника с оригинальным названием «Кап оф ти» с тиражом десять тысяч экземпляров без сомнения должен быть хваток, грозен и энергичен. Голубчик был именно таким, только все эти качества были умножены на десять. В городе его знали все мало-мальски значимые люди, причем половина из них его люто ненавидела за едкие статьи в их адрес, размещенные на страницах его газеты. Зато вторая половина готова была носить на руках за статьи напротив хвалебные. Причем и в первом и во втором случае информация подавалась правдиво и честно, "желтизны" редактор не признавал категорически. На этом балансе добра и зла Федор Иванович и держался, как серфингист на гребне волны. Его энергия была неукротима, деятельность кипуча, его девизом была старинная пословица - «Ради красного словца не пожалеет мать-отца». Слава богу природа внесла соответствующую правку, заключив этот реактор в оболочку жира и мышц. Голубчик весил ровно сто пятьдесят килограммов. Оно и понятно, ведь если бы вес был меньше, то от избытка этой энергии Федор Иванович закрутился бы волчком, взмыл в космос, врезался в солнце и оставил бы всю планету без света.
Иван услышал рев редактора уже на подходе к его кабинету, шеф разговаривал по телефону. Иван зашел без стука, Голубчик жестом приказал ему сесть и ждать.
- Ты на кого крайнюю плоть топорщишь, мерин!!?? А? Что?! Да я еще на твоей могиле в полнолуние чечетку отобью, оборотень!! Мне насрать что ты подполковник, я генералов раком ставил!!
На этой фразе шеф бросил трубку на телефон, стилизованный под старину, и обратил свой горящий взор на журналиста, сидящего на стуле. Ване стало неуютно. Шеф улыбнулся, стало еще неуютнее.
- Ванятка, мать твою через сковороду, уволю на хрен я тебя, честное слово. Другого бы уже уволил, но нравится мне как ты работаешь – шеф взял листок бумаги, что-то написал и протянул Ивану – Возьми редакторскую машину и езжай по этому адресу. Мне маякнули буча там вчера произошла несусветная, больше на бред похожая, чем на правду. Материальчик собери в кучку и на мыльце мне брось вечерком, если он того стоит. Понял, рожа твоя небритая?
Иван взял листок и побыстрее вышел из кабинета.
Приехав вечером домой и наскоро поужинав он сел за стол, собирая мысли в кучу. Случай был конечно из ряда вон. И смех и грех и теще бантик, как говорится. Теперь предстояло диктофонные записи перенести на виртуальную бумагу и отправить редактору. Иван решил прослушать материал еще раз и нажал кнопку диктофона….. Щелк-щелк.....
- Федулова Варвара Осиповна, 76 лет, пенсионерка. Варвара Осиповна, расскажите, что вы видели вчера вечером в своем подъезде?
-А? Говорить уже!? Я слышу плохо, а как муж в прошлом годе помер от пьянки так вообще ноги не ходят и спина болит всегда. Я б не ходила никуда, так соседка позвонила, говорит печенку в магазин дешевую привезли. А кошка у меня печенку любит, а с молока дрищет. А со сметаны нет. Пенсия маленькая, хорошо хоть дочка помогает старухе, так я и......
- Если можно ближе к делу. Вы вышли в подъезд, что вы там увидели?
- А? Так я и говорю ж... Дверь запираю, у меня замок новый, заедает. Слышу со второго шум. Кричит кто-то, шумит. Смотрю - бегут двое вниз, по лестнице то. Морды здоровые, у одного башка в кровишше..... А за ними, свят-свят, рыцарь грохочет,весь железный, на голове рога, плащ белый с красным крестом, в одной руке топор здоровенный, в другой шар шипастый на цепочке. Я к стене то прижалась, думаю пиздец тебе, Варвара пришел, извините за грубое слово. А он мимо пробегает и говорит изнутри то, голос сташна-аа-й - "Здравствуйте, баба Варя!". Я и сползла по стенке то. Хорошо Мишка-наркоман, сосед мой, на площадку вышел, водой отпоил. Вода то у нас какая? Тут аппарат внучка подарила...
- Спасибо вам, до свидания.
Щелк-щелк.....
- Ширяев Виктор, 47 лет, в миру Ширяй, местный алкоголик. На безымянном пальце правой руки татуировка перстня с пятью камешками. Стал быть мотал "пятерку" на зоне.
- Э, ты чего там бормочешь? Я на аппаратик базарить не буду, иди в пень. Знаю я вас, журналюг... Ну сколько-сколько, литр и закусь, ну и курить пачки три. Дашь? Во!! Другой базар!
Короче сидим мы с Жоржем на лавочке у подъезда, культурно отдыхаем. Че ты лыбишься? Милославский его фамилия, потому и Жорж. Потом такое случилось! Я давно так не ржал. Последний раз полгода назад помню Петрович с соседнего дома с третьего этажа на джип выбросился, как кит на берег. Не веришь?! Натурально тебе говорю, у кого хочешь спроси. "Белку" поймал, на балкон в трусах вышел. "Смерть роботам!!" кричит, и на джип - хренак!! Его еще менты пакуют, а он орет - "Уйдите, дроиды! Свободу джедаям!?". Весь двор неделю валялся...
Короче мы отдыхаем, тут дверь в подъезд открывается, доводчик с петель, вываливают двое. Конкретные такие быки, по метр девяносто в холке, у одного калган разбит. И бегом к тачке, бэха пятерка старая их видать ждала с водилой. Один на бегу кричит - "Серый, доставай ствол, вали его!!". Мы сидим невпонятках. Кого его-то? И тут епта за ними вылетает мать его Айвенго! Натурально рыцарь, я тебе говорю, как из фильма. Весь расписной, шлем с рогами, доспехи. На поясе килорез болтается полметровый, в руке топор, в другой хрень эта, как ее..... Короче шар с шипами. С понтом в плаще.. И к тачке ломится. Водила-то видать резкий, волыну достал и давай в него шмалять. Раз шесть. Мы с Жоржем за скамейку схоронились...
И чего ты думаешь, завалили железяку? Угу, хрен там. Звук был, как будто в таз картошку бросали. Бум-бум-бум... На нем вмятины, ему хоть бы хер. Я пульку-то подобрал потом, травмат это был, железка в резинке.... Короче эти в тачку залезли, давай заводить... Уехали, итить-колотить... Айвенго им топор свой в капот с размаху по самую деревяшку загнал. Стартер маслает, толку хрен, перебил видать он чего-то там. А сам перед машиной встал и с понтом так кричит - "Примите смерть во имя господа нашего Иисуса Христа, проклятые сарацины!!!". И шаром своим в лобовуху - хренак! Вдрызг. Нинка с третьего этажа ментов вызвала. К тому времени как они прилетели, Айвенго уж им всю тачку разлохматил. Бандюки внутри визжат как телки, забздели, падлы, в крыше килорез торчит, ни одного целого стекла, мы с Жоржем ржем как кони.... Достал бы он их, как хорьков из бочки, да мусора его под стволы поставили... Шлем сняли... Бля!!! Ботан со второго этажа, учитель из восемнадцатой школы. Сергеем чтоль зовут, не помню точно. Тихий такой все время ходит, в очечках. Я охренел если честно. Посадят мужика, как пить дать посадят. Ты короче эта, бабки давай на литр, дела у меня еще есть.....
Щелк-щелк....
- Осип Натанович Шифман, 81 год, доктор исторических наук, близкий друг Сергея Кривцова.
- Проходите молодой человек, надевайте тапочки. Сейчас мы с вами чайку попьем. Сахару правда нет, зато есть сушки, с Нового года остались, угощайтесь....
- Я вас прошу, вы уж посодействуйте в деле Сереженьки. И я схожу, есть у меня знакомый в милиции. Простите, полиции, никак не привыкну.
- Расскажите пожалуйста о Сергее.
- Ну что говорить, Сережа это очень хороший человек. Мы дружим уже, дай бог памяти, лет двенадцать. Очень вежливый, умный и тактичный человек. И знаете что, он совсем не просит занять денег, напротив, немножко помогает старику. Иногда мы устраиваем посиделки, в последний раз он принес замечательный кальвадос. Боже мой, что это за напиток! Недавно я стал замечать что он немного грустный. Сами понимаете, в его возрасте уже пора обзавестись семьей, обрасти потомством и слушать по ночам детский плач. Да что там говорить, я сам никогда не был женат, и детей у меня нет, и мне тоже бывает иногда немного грустно. Зато родни половина вагона, и глядя на их оборванцев я совсем ни о чем не жалею. Знаете, как в том старом анекдоте - "Идите к черту со своей водой!" - кричал умирающий отец семерых девочек.
Извините, я отвлекся. Так вот, Сережа состоит в четырех обществах исторических реконструкций, в одном даже является председателем. По сути он взрослый ребенок, который в детстве не наигрался в рыцарей. Турниры, Крестовые походы, тайные ордены - от всего этого он просто теряет голову. А какой он кузнец! Вы знаете, у него за городом есть небольшой клочок земли и мастерская. Так я вам скажу что заказов у него на год вперед. Какие он кует доспехи, боже мой! А оружие! Не надо на меня так смотреть. Я вас уверяю, вся деятельность законна, у него есть все разрешения, иначе я не стал бы об этом говорить. Я вам сейчас расскажу маленькую историю, вам будет интересно, вы многое поймете.
Вы же знаете что такое историческая реконструкция? Берется конкретная битва, имевшая место в прошлом, и проводится так сказать в меньшем масштабе. И Сережа очень любил в них участвовать. История Крестовых походов насчитывает массу битв, в которых крестоносцы как правило побеждали. То есть что? Он всегда оставался победителем. До тех пор, пока позапрошлым летом мы не реконструировали битву при Хаттине. Вы конечно знаете о ней?
- Извините, нет.
- Ну что за молодежь, не знает простых вещей.... 4 июля 1187 года крестоносцы были разгромлены мусульманскими армиями под началом Саладина. Мы ставили из нее маленький кусочек, там, где Раймунд Триполийский со своим отрядом попал в плотное кольцо превосходящих сил мусульман и потерпел сокрушительное поражение. Спастись удалось немногим. Не мне вам говорить что Раймундом был Сережа. Соотношение сил в реконструкции было такое. Восемьдесят человек на стороне мусульман, тридцать на стороне крестоносцев. И что вы думаете? Рыцари победили вопреки историческому факту! Он бился так, что враг бежал! Бежал позорно, побросав все свои причиндалы. Уже после боя в медпункт обратилось двадцать три человека!! Вы представляете? Хорошо что он никого не убил, мама дорогая! В него просто вселился зверь. Дело удалось замять с огромным трудом, но с тех пор Сереженька был отстранен от непосредственного участия. Да он и сам не горел особым желанием, если честно. Сильно переживал.Теперь он простой оружейник. Вот такой это человек. Скажу вам как родному, мне кажется, мальчик родился не в то время. Скажите, моя история будет вам полезна?
- Да, звучит впечатляюще и очень интересно.
- Обещайте старику что замолвите за него слово, если дело не дай бог дойдет до суда.
- Я обещаю.
Щелк-щелк......
Анонимный источник из полиции:
- Хех, Ванька, вот это чудик! Мы вторые сутки ржем. Палыч в шлеме по отделению бродит, шлюх в клетке пугает! А знаешь что самое веселое? Данные по этим трем обезьянам сегодня пришли по запросу. Елки-моталки, чего там на них только нет. Весь букет, от наркоты до мочилова! Один даже по Интерполу светится. Я тебе так скажу - если бы не отменили смертную казнь, их нужно было бы валить прямо в отделении. Так что глядишь этого Ричарда Львиное сердце еще и наградят. Хех!!
- Раймунда Триполийского...
- Чего?
- Да неважно. Спасибо тебе, дружище...
- Сочтемся. Кстати Катерина наша телегу катает в защиту мужика этого, Кривцова. На всякий пожарный. Все подпишем. Твою мать, банду мокрушников повязал учитель истории с топором! Я кому говорю, никто не верит.
Эпилог.
Вся эта история действительно закончилась хорошо. Кривцова не только не посадили, но и наградили почетной грамотой "За помощь полиции и находчивость при задержании особо опасных преступников". Голубчик не поскупился на место в газете и выдал в печать статью на целый разворот, где в красках было расписано это происшествие. Я вам скажу по секрету вот что, дорогой читатель.... Одна весьма недурная особа слегка за тридцать, восхитившись его поступком, взяла крепость старого холостяка таким стремительным приступом, что в ближайшей перспективе замаячили обручальные кольца. Но это совсем другая история....

В общем дело было классе в 7. У моего друга Сани был день рождения и мы решили сходить с ним в мак. Пока шли разговаривали о том, кто сколько дрочил и как хорошо посрал после этого. Он даже рассказал мне историю как мамка спалила кончу на его трусах и спросила что это, а он ответил, что испачкался в йогурте. По дороге мы встретили ещё одного друга Мишу. Миша был странным парнем. И худым. Очень худым. Во всяком случае мы позвали его с нами и он само собой согласился. По дороге он рассказал нам офигенную историю о том как его друг Валера дал ему попробовать свой протеин, который он разбавлял бычьей спермой для лучшего роста мышц. В общем то мы вскоре пришли к месту. Саня с кучей денег предложил нам зайти внутрь и выбрать себе что хотим. Конечно мы все думали, что нужно брать как можно больше, но много мы бы не съели потому решили ограничиться биг маками. Мы взяли заказ с собой в таком картонном пакете, ну, знаете, которые в маке дают. Миша после первого укуса сморщился и сказал, что соус не тот, в то время как я с саней нормально ели. Миша открыл свой бургер и пальцем собрал большую часть соуса. А вытереть все решил об тот самый пакет из мака, причём почти нарисовав букву "Г" на нем. После бургеров мы захотели пить и решили сгонять в магаз за чем-нибудь холодным, но по пути Миша скзаал, что устал и предложил присесть. Мы были не против, посидели, отдохнули, пошли дальше. Но Миша сказал, что очень устал, и чтобы мы шли в магаз без него, а он потом догонит. Остаток своего бургера он отдал нам. Мы купили в магазе обычную воду и вышли, но Мишу там не обнаружили. Мы позвонили ему и он скзал, что его забрал батя на машине. Позднее мы обнаружили бургер на скамье и решили отнести его Мише на дом. Когда мы пришли нам ответил братик Миши и сказал, что его нет дома. Мы удивились и пошли искать его во дворе. Когда мы зашли за гаражи там сидел Миша на кортах и срал в этот пакет из мака. Прям такой жижей. Шорты и трусы его были в говне. Поначалу он нас не заметил. Мы решили не палиться первое время, но когда Миша начал тужиться и не мог выдавить копру я заорал во весь голос. Миша аж привстал так, что обосрал дверь соседского гаража. Обдристал, что есть мочи. В это время из-за угла выходит дед, хозяин гаража. Миша так Обосрался, что не успел подтянуть штаны и побежал домой со спущенными штанами, попутно обсирая все, к чему касался. С тех пор о Мише мы не слышали ничего, а тот пакет с буквой "Г" так и стоит под гаражом соседа.

Когда телефон звонит в 3 ночи - это значит, что кто-то умер, а если и не умер, то очень жаль. Звонит брат, рыдает слезами: " У меня яблочко в пизде застряло! Я так не могу больше, приезжай пожалуйста! " и трубку вешает. Отлично, думаю. Сколько мы с тобой в доктора играли и пися была мужская и вот это что теперь и о чем? Но я срываюсь и еду. Встречает меня наглухо обсаженный подросток, даже не знаю под чем. Тема следующая. Родители уехали на дачу и он ебал одноклассницу. Яблочком. Юный мичуринец, вы ж посмотрите! Маленьким яблочком на веточке. Веточка, понятное дело, оторвалась и яблочко осталось внутри девки. Сначала им было смешно, а потом они поняли, что яблоко достать без вариантов. Девка ни в школу ни домой в таком виде идти не хочет, у всех истерика. Выгнать мелкую похотливую дрянь пинком под сраку без вариантов - у неё папа какой-то местный авторитет.

Ну, говорю, поздравляю тебя, братан. Женись теперь на ней, она тебе банку компота родит. А почему ты ей кедровую шишку в жопу не засунул и лампочку в рот? Что тебе мешало? Вызвал бы 911 и телевиденье, нормально было бы.

И тут из ванной выходит эта утка фаршированная яблоками. В клетчатой юбочке, белой рубашечке, в синем бархатном пиджачке и белых гольфах, с двумя белыми косичками... неземной красоты деваха, ангел просто, только с яблоком в гениталии, с запретным, блядь, плодом. Берёт меня за руку и на ухо "надо поговорить, я при нём стесняюсь". Не ну нормально ваще? Трахаться при помощи яблока она не стесняется, а говорить об этом стесняется. На кухне она залезает на стол и раздвигает свои худые ножки. И с жалостным личиком такая возлежит. Не, ну я медик и мать, но ёб твою мать! Ну что это и зачем ты такая тупая и наглая?! И на лобке татуировка, 15 лет человеку. - "Я так себя плохо чувствую! Мне кажется оно провалилось в желудок! " - " Бляяяя!!! Оно не в желудке, дурочка. Оно в мозг уже провалилось, будем лоботомию делать, череп твой красивый вскрывать, я тут бессильна, надо врачу звонить! ". 5 утра.

Звоню дяде Ване, патологоанатому со смешной фамилией Рабинович, излагаю суть проблемы. Приезжает Рабинович с огромным чемоданом. Дети в ахуе и панике. Говорит "Чистую простынь, кипятка, спиртного". Тут обосралась даже я. Раскладывает девку на столе, берёт обычный штопор, волосатой огромной ручищей нажимает ей чуть выше лобка, осторожно поворачивает там штопор и ЧПОК!!! Злополучный фрукт украшает штопор. - "Ебаться подано, господа! " - орёт диким голосом Рабинович, всаживает стакан коньяка и закусывает яблоком. Тем самым. Вытирает руки кухонным полотенцем, забирает коньяк и уезжает.

Я мёртв уже почти пять недель. Но не так, как вы подумали.

Разумеется, на самом деле я жив. Иначе как бы я сейчас набирал этот текст? Труп я только по документам. Если вас объявили мёртвым, доказать обратное совсем не так просто, как может показаться.

Моя “смерть” наступила три месяца назад. В тот вечер я торопился на поздний рейс из округа Уильямсон в Сент-Луис. Отслужив в армии, я устроился страховым следователем, и по работе облетал всю Америку. Помнится, за год у меня набиралось по меньшей мере двести пятьдесят перелётов. Логично, что я довольно много времени проводил в небольших провинциальных аэропортах. Уильямсон можно отнести к их числу, хоть это и не самый мелкий из аэропортов, в которых мне довелось побывать.

В 18:00 я был в аэропорту. Вылет в 21:45 — а значит, времени выше крыши. Я купил себе сэндвич в одном из ресторанчиков, ответил на пару-тройку звонков, обменялся парочкой сообщений с одним из админов. В аэропорту царила относительная тишина, но небольшие скопления людей там всё же присутствовали. Учитывая эту деталь, то, что произошло дальше, вызывает у меня ещё большее недоумение.

Прозвучало объявление о том, что мой рейс отложен “по техническим обстоятельствам”.

Задержки не были для меня редкостью — я достал электронную книгу и начал читать. Наверное, в какой-то момент я уснул.

— Сэр, прошу прощения.

— Что? — подорвался я. Передо мной стояла напомаженная стюардесса. От неё веяло приторным запахом духов.

— Извините за беспокойство, но мы начинаем посадку на рейс в Сент-Луис.

— Отлично, спасибо, — я огляделся.

Аэропорт совсем затих: света почти нет, рольставни магазинов и кафешек были опущены. Часы показывали 23:53 — гораздо позднее, чем я ожидал.

Когда я зашёл в самолёт, в нём никого не было. То есть вообще. Бывало, конечно, такое, что я летал с одним-двумя пассажирами, но чтобы целый самолёт был предоставлен только мне — это что-то новенькое.

Назойливая, как и полагается, стюардесса зачем-то указала мне на моё место, хотя в этом не было абсолютно никакого смысла. Я мог сесть где угодно. Перед тем, как устроиться, я небрежно закинул куртку и сумку в ящик для ручной клади. Пока бортпроводница без особого энтузиазма рассказывала инструктаж по технике безопасности, я уткнулся в книгу.

Отрыв от земли был плавным. Когда мы поднялись на заданную высоту, я ощутил знакомое чувство давления в ушах и сглотнул. Каждый из нас сталкивался с этим чувством, но в этот раз оно было одновременно привычным и абсолютно иным.

— Сэр, вам нужно пристегнуть ремень, — сказал кто-то чётко, но почти шёпотом.

Я повернулся в сторону голоса, ожидая увидеть позади бортпроводницу, но её там не было. Она всё так же стояла в передней части самолёта. Я был всего в шести рядах от неё, так что, полагаю, я бы услышал, если бы она что-то сказала. Но я был точно уверен, что голос шел сзади.

Я списал это на особую акустику самолета. Казалось, моё сердцебиение эхом отражается от переборок пустого салона, но когда я опустил взгляд, то увидел, что световое табло с ремнём не горит. Я пожал плечами и вернулся к чтению.

Полёт прошел без особых приключений. Гудение кондиционера сочеталось с моей усталостью и тусклым освещением, так что почти всю дорогу я дремал.

Когда мы начали снижаться, мои уши снова заложило.

— Мисс, что происходит? — почти шёпотом спросил другой голос, на этот раз мужской, откуда-то сбоку. Происходящее начало не на шутку меня волновать.

— Вам не о чем беспокоиться, сэр. Просто пристегните ремень и сохраняйте спокойствие. Всего лишь небольшая турбулентность.

Самолёт в самом деле немного затрясся, выходя на посадку.

Голоса стали громче, и их стало больше. Невидимые пассажиры начали нервничать.

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и оставайтесь на местах, — громко объявила бортпроводница, пытаясь пересилить своим голосом нарастающий гам.

Коллективный шёпот превратился в отчаянные крики, рыдания и мольбы.

Прямо за мной кто-то торопливо молился, взывая к беспощадному Богу, чтобы тот услышал и не дал слуге Его погибнуть таким молодым, так и не познав прелестей жизни.

Заливалась слезами мать, пытаясь успокоить рыдающего младенца. Слова утешения не скрывали ужаса в её голосе.

Чем ниже был самолёт, тем громче и истошнее становились голоса, смешавшиеся в единый вихрь.

— Не-е-е-ет!

— А-а-а-а-а!

— Господи!

Шасси коснулись земли, и звуки сразу утихли. Я сидел весь в холодном поту, вжавшись руками в подлокотники и будучи не в силах унять ускорившееся до предела дыхание.

Пройдя сквозь безлюдный аэропорт, совсем скоро я без сил повалился на кровать в отеле без имени. Лёжа в тишине, я смог объяснить себе произошедшее: паническая атака. Вполне естественно, учитывая, как часто я переживаю процесс взлёта-посадки. Этого было достаточно, чтобы убедить самого себя, и я уснул.

Во сне ко мне снова вернулись безудержные крики и плач, полные боли и страдания. А затем стало тихо.

Утро меня немного успокоило, создав иллюзию нормальной жизни. Я зашёл в лифт и поехал на первый этаж позавтракать.

— Здесь так холодно.

Я подскочил и развернулся в сторону практически незаметного шёпота, заведомо зная, что в лифте никого больше нет.

В дороге на очередную деловую встречу по радио арендованного автомобиля передавали новости о недавней авиакатастрофе. Разбился утренний рейс компании Кейп-Эйр из округа Уильямсон в Сент-Луис. На борту было двадцать семь пассажиров. Не выжил никто.

— Где ты? — призрачный голос как будто прозвучал с заднего сиденья, а не из колонок.

Я глянул в зеркало заднего вида — ничего. То и дело оглядываясь через плечо, я чуть не слетел с дороги.

Прибыв в аэропорт Сент-Луиса тем вечером, я понял, что потерял паспорт. К счастью, для внутренних перелётов было достаточно моего водительского удостоверения, но заниматься восстановлением паспорта мне совсем не хотелось.

Вернувшись домой на следующий день, первым делом я позвонил в отель в Сент-Луисе. Они мне посочувствовали и сообщили, что горничные не находили утерянных документов. В последний раз я доставал паспорт на регистрации в Уильямсоне, так что оставался только один вариант: я оставил его в самолёте.

Я позвонил в аэропорт.

— Алло. Кажется, два дня назад я забыл в самолёте паспорт.

— Ты должен быть здесь, с нами. Здесь так холодно, — прошептали из трубки.

— Что?

— Сэр, я перенаправлю вас в наше бюро находок, — повторила оператор.

— Добрый день, вы позвонили в бюро находок Кейп-Эйр. Чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте. Меня зовут Капитан Лайонел Синклер. Похоже, два дня назад я забыл на вашем рейсе паспорт.

— Поняла вас, сэр. Каким рейсом летели?

— Рейс в 21:45 из Уильямсона до Сент-Луиса. Номер рейса 9K1114.

— Ты должен быть с нами.

— Прошу прощения?

— Сэр, подождите минутку, я сверяю вашу информацию с нашей базой данных, — последовала долгая пауза. На фоне был слышен стук клавиш. — Сэр, вы не могли бы повторить дату вашего рейса?

— 21 марта, среда, рейс в 21:45 из Уильямсона в Сент-Луис, номер рейса 9K1114, — повторил я.

— Секундочку.

— Здесь так холодно, а ты такой тёплый.

— Добрый день, это мистер Синклер? — спросил новый женский голос.

— Капитан Синклер, — поправил я с нетерпением.

— Извините, Капитан Синклер. Можете ещё раз повторить детали вашего авиарейса?

— Конечно, — сказал я и, с трудом сдерживая раздражение, повторил необходимую информацию.

— Капитан Синклер, боюсь, рейс 21 марта был отменён в связи с техническими неполадками на воздушном судне. Вы не могли находиться на этом рейсе. Может быть, вы перепутали день?

— Ты должен быть с нами.

— Ничего я не перепутал. У меня на руках обрывок посадочного талона, а ещё два чека. Один — из ресторана в аэропорте Уильямсона, другой — из отеля в Сент-Луисе, и оба я получил в одну и ту же ночь. Это было бы невозможно, если бы я не полетел тем рейсом, — сказал я, теряя терпение.

— Но сэр, вечерний рейс был отменён, а самолёт, который для него предназначался, потерпел крушение следующим утром. Вы, должно быть, слышали об этом в новостях? Вас никак не могло быть на этом рейсе.

После небольшой словесной перепалки разговор прекратился.

В тот же день в мой дом заявилась полиция. Офицеры пришли сообщить моей жене, что её муж был зарегистрирован на потерпевший авиакрушение рейс, что среди обломков нашли мой обгоревший паспорт и что единственное неопознанное тело на борту, скорее всего, принадлежало мне. Представьте их удивление, когда они меня увидели.

— Они знают, что ты должен быть с нами, — нашёптывал мне на ухо голос во время беседы с полицейскими.

Так началась неразбериха: жив я или нет?

Слепок зубов на найденных останках совпадал с моим. Несмотря на то, что у меня всё ещё есть водительские права, фотография на них достаточно старая, и поэтому полиция не стала её рассматривать.

Записи с камер видеонаблюдения аэропорта тоже мало чем помогли. На них видно, как я захожу в здание, но не видно, как я покидаю его после объявления об отмене рейса.

Я множество раз ездил в местный полицейский участок и спрашивал о возможности отослать мой обрывок билета в Кейп-Эйр на проверку. Они были озадачены — билет не был поддельным — но всё равно настаивали на том, что полёта не было.

Спустя семь недель пришли результаты теста ДНК. Моя ДНК находилась в базе данных со времён службы в армии, так что я надеялся на скорое решение в мою пользу. Но увы — результат был безнадёжный. Моя ДНК и ДНК останков совпали с военным образцом. Причём моя совпала на 95%, а ДНК трупа — на 99%.

Из-за этого 15 мая 2018, во вторник, меня признали юридически мёртвым, и полиция возбудила дело, чтобы выяснить, кто я такой на самом деле.

С тех пор, как я официально умер, голоса стали звучать чаще и отчётливей. Их интонация изменилась.

— Живым ты больше не нужен.

— Теперь ты можешь быть с нами.

— Мы скоро придём за тобой.

— Нам нужно твоё тепло. Здесь так холодно.

Я много смеюсь — в жалких попытках не впасть в истерику и сохранить рассудок. Мир считает, что я мёртв, в моей голове непрерывно шепчут голоса. Жена как-то странно на меня смотрит. В её глазах нетрудно различить тень сомнения.

Всё зашло дальше. Я не только слышу голоса, но вижу движения в тенях и отражения в зеркалах — это обуглившиеся мертвецы, дрожащие от холода.

Есть несколько вещей, которые меня беспокоят и едва ли не сводят с ума. Кому принадлежат таинственные останки? Чей отпечаток ДНК оказался ближе к моему, чем мой собственный? Как доказать, что я жив, и что я — это я?

Но больше всего меня пугает другое. Юридический статус усопшего означает, что если кто-то меня убьёт, то невозможно завести уголовное дело и даже начать расследование. Тем временем голоса продолжают шептать, что придут за мной. Совсем скоро.

Был у нас в классе парень один, Стёпой звали, а в параллельном сестра его - Соня. Стёпа с Соней близняшками были - одно лицо, бля буду! А вот характерами они различались - Соня девочкой типичной была, много смеялась и всё время губы помадой тёмной подкрашивала. Мне всегда было интересно - нахера девки это делают, старит же, ну.

Братик же её обладал на редкость сучным характером и острым языком. Сколько раз от старшеков, да от своих же отхватывал - не пересчитать. И нет, не был он изгоем, просто пиздел больно много. А ещё бесстрашным был - инстинкт самосохранения у него напрочь отсутствал.

Со Стёпой в классе двое парней учились - друзья не разлей вода. Первого Стасом звали, а второго Влад. Так вот, последний в Соню по уши влюблён был ещё с восьмого класса, но признаться не признавался, на вопросы о причине отвечая краткое: «Нахуя?».

Так вот, звонит как-то раз этот Влад другу своему, который Стас, просит подъехать. По голосу понятно было - пиздец грядёт. Адреса он не назвал, что значило одно - ехать надо на квартирку в спальном районе, где они частенько собирались чисто своей компанией. Жил Влад с матерью, а двушка эта от отца досталась - он с ними не жил никогда, но кому ещё наследство оставлять, как не единственному сыну.

Стас тот день вообще теперь вряд ли когда-нибудь забудет.

Приехав на место и пройдя чуть дальше, к гостиной, Стас ошарашенно замер, да так и не решился за порог комнаты зайти.

Влад тогда только плечами пожал. В говно был, если честно.

- Они похожи, со спины не отличить. Мы пили просто.

Просто пили. Такое себе оправдание для изнасилования.

А Стёпа, на диване лежащий, ничего не сказал.

Зато позже, когда более-менее оклемался, момент улучил, и пока парни на балкон покурить и поговорить свалили, сестре позвонил. Я первое время не понимал - зачем он ей вообще звонил? Потом догнал-таки - будто у него выбор был, не родителям же звонить, будучи пьяным и попользованным. А ещё позже я узнал, что он ей не жалоб ради звонил, а одежду чистую притащить попросил, чтоб дома в человеческом виде появиться.

Вот только Соня, приехав и узнав всё, на Влада кинулась с кулаками. Затем, под протестующие возгласы брата, бате позвонила, попросила приехать срочно. Хотела, чтобы Стёпа всё ему рассказал, да заяву на Влада накатал.

А Влад, как ни странно, и не думал её останавливать. Видать, сам осознавал, чё натворил.

Отец их семейки с женой в какой-то бытовухе неподалёку оказался, да и неудивительно - не в Москве ведь живём.

Соня их встречать выбежала. Родители их припарковались во дворе через дорогу, ибо во дворе Влада тогда чинили чё-то и всё раскопали - хер проедешь.

Встретила, к дому Влада их повела. Они пешеходный на зелёный свет переходили, когда их всех троих светло-серый минивэн по асфальту размазал. Вернее, четверых - включая ещё нерожденную малую.

Как потом Стас узнал, Стёпу его тётка почти сразу после похорон в столицу увезла, где сама жила. Как вы и сами могли догадаться, никаких заявлений он писать не стал.

Влад погиб спустя пару недель после последнего ЕГЭ. Машина сбила. Обоссаться со смеху.

Стас же, как они вместе с Владом планировали, в Севастополь свалил, поближе к морю и подальше от их родной провинции.

Думаю, большинство и так уже поняло, что Стас - это я. А история эта меня третий год жрёт, хоть первому встречному рассказывай. Вот я и рассказал, собственно.

Когда мы с мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был нихуя неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), тока он не засыпал, а залипал. Наглухо причём. То исть сначала он во што-то фтыкал, а потом ни стого, ни с сего стопарился и пускал слюну. Приходил в себя только после того, как весь класс с криками «зырьте, ребза, у ебаната апять боторейки сели!» начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку. За глаза ево называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали стасика нейтрально – писюном. Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то слёту записала нас с мишей в писюновские друзья и много чё нам про нево поведала. Оказалось был целый список вещей – типа «цыклично движущихся блять объектов» и «изображений с яркой цветовой гаммой», – которые писюну нежелательно было наблюдать вапще, а то была опасность впасть в канкретна долговременный ступор или хуйвознаит чего ещё. Остаток того учебного дня миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому – он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед ебалом цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хуй там. Писюн не поддавался. После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами Миша сурово, как блять берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей суканах пост-модернизма, привезённый из каково-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты, тыксызыть, своего опыта, я понимаю, што на етом предмете одежды силами таджикских ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными срецтвами был изображён героиновый приход, но в ту пору мы были свято уверены, што это пять зелёных всадников ловют чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда миша надевал ету паранойу, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навящивое желание обхватив голову руками бечь нахуй проч с криками типа «Нет! Нет! Только не мой мозг, ёбаные пришельцы!». Стоило мише выйти в етом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахаццо в стороны, забывая о чём тока што думали, маленькие дети принимались плакать, а молодые барышни – обильно менструировать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер вызывал приступы тошноты и головокружения, поетому я старался смотреть по возможности в пол. То исть, как вы панимаити, на блёкло-сером раздевалочном фоне мишин свитер нихуёво выделялся. Да хули там, скажу больше – не существует в природе вапще такого фона, на котором этот ебучий аксессуар не выделялся бы нах. Хотя если вы блять нароете где-нить летающую тарелку с агромной надписью ЗЕМЛЯНЕ!МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! – то можете смело, одев мишин свитер, встать рядом – такие весчи идеально суканах дополняют друк друга. Красное пятно блякнуло што-то вроде «щасливо, пацаны» и уплыло в сторону выхода. Оторвав глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое ебало, как будто он всю сука ночь ловил чорную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной типа заёбанный – с подкашивающимися ногами, отклянченой губой и тупым взглядом. В тот раз он залип основательно, я ево минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нахуй.

Бля, хуй с вами, пишу ориджинал стори.

Году в 11-ом я встречался с иностранной тян из кампуса студентов по обмену одесса-кун. Я не слишком вникал в принципы их расселения, но ситуация была забавной - моя тян-немка жила в одном здании с какими-то индийками, которые почти полностью оккупировали весь первый этаж здания. Достаточно только представить себе, какой трэш там творился - грязь, вонь, вечная ругань и попытки захапать лишний квадратный метр прилагались. На этаже, где обитала моя тян, жили еще несколько немок, какая-то азиатка не разбираюсь и пара латиночек, которые уже давно бросили попытки ругаться с животными снизу. Сошлись только на том, что к ним на этаж им путь закрыт, но даже с этим ограничением ушлые индуски умудрялись порой что-нибудь спиздить. Но история не об этом.

Как-то раз я приехал к своей тян к вечеру - как раз в момент, когда кампус наиболее полон студентами. У этого корпуса был подъем на второй этаж с возможностью миновать первый - эдакая лесенка прямо с улицы, чем я и воспользовался, дабы не проходить через этот ад. Пришел к своей тян, поняшились и тихонько общаемся, чтобы не тревожить соседок. Вечер никаким образом не предвещал беды, но в какой-то момент мы услышали крики, которые звучали откуда-то из конца коридора. Едва выйдя из комнаты, я сразу почувствовал, что дело неладно - на почти стерильном втором этаже откуда-то пахло помойкой и, не поверите, но говном. Я не стал осматриваться дальше - ну, орут бабы, ну, их дело, мне-то что. Но моя тян решила сего дела не оставлять и пошла узнавать, что случилось. Но немного не дошла - пройдя буквально шажок в сторону от меня, она резко вступила во что-то, а запах говна резко усилился. И тут до меня дошло - опускаю глаза и вижу, как моя драгоценная немецкая фрау стоит в хорошей такой колбасе говна. Поднимается визг, все дела, а я же, больно заинтересованный происходящим, обвожу глазами коридор и понимаю, что такие колбасоньки лежат почти у каждой двери. Лол.

Иду к крайней комнате, где живут латиночки - оттуда и доносятся крики. Стоят они, значитца, и ругаются с какой-то из индусок. Судя по приспущенной юбке и охуевшему ебалу последней делаю вывод, что попалась на месте. Ор стоит невообразимый, запах тоже. Латиночки орут, эта пытается что-то вякать, но сохраняет спокойствие. Обращаю внимание, что колбаса говна, котоаря лежит у двери латинок, не такая толстая - поизносилась баба к концу операции, лол. Не успеваю я подойти и вклиниться в разговор, как одна из латинок резко бьет индуску ногой по коленям это пиздец как больно, после чего, не стесняясь, берет рукой колбасу с пола и со всего размаху шлепает ей этой колбасой по ебалу. Что было дальше, даже не стану описывать - она резко заорала, снизу прибежало штук пять подруг, завязалась разборка. Индуска, которой заехали куском говна по ебалу, визжит и трясет в разные стороны своим сокровищем, латинка с куском говна в руке продолжает им махать. Я благоразумно сьебываю, бо ну его нахуй, но не тут-то было - моя драгоценная фрау тоже пиздует в ту сторону с говном, собранным в совочек. Да, вы поняли правильно - индуска получила еще заряд говна, ее подружки пообещали, что засрут здесь вообще все нахуй, а дело кончилось дракой. На этаже еще долго воняло говном, но индусок таки выселили - у кого-то хватило ума все снять и показать коменде кампуса. Все это отмывалось еще долго, а моя тян рассказывала, что эти животные еще не раз порывались все засрать - ловили на ровном месте. Я был в ахуе, так как считал, что только наш люд может срать друг другу под двери, если он чем-то недоволен.

Такие вот дела.

_________________________________

Да, кстати, вы поняли правильно - в конце говном было замазано почти все, а моя тян еще недели три пыталась съехать оттуда на квартиру, но не вышло - универ дал запрет. Такая хуйня, малята.

Идет мужик по улице, вдруг к нему подбегает человек в плаще, сует в карман листок бумаги, говорит: "Сам не читай, никому не давай!" - и был таков. Мужик пожал плечами и пошел дальше, про записку забыл. Возвращается домой, жена видит - у него из кармана листок бумаги торчит. Она спрашивает: "А что это?" - "Да понимаешь", - говорит мужик - "подбежал ко мне на улице какой-то тип в плаще, говорит -сам не читай, никому не давай! - и убежал." - "Дай-ка посмотрю" говорит жена. Достает записку, читает, вдруг как схватит скалку "А ну-ка убирайся прочь из моего дома!" И спустила мужика с лестницы. Сидит мужик у подьезда, горюет, недоумевает. Мимо идет лучший друг, видит - тот сидит, горюет - спрашивает: "Что ты такой стремный?" - "Да понимаешь", - говорит наш герой - "подошел ко мне на улице человек в плаще, сунул записку, говорит - сам не читай, никому не давай. Жена прочитала - из дома выгнала..." - "А что за записка", спрашивает друг, берет, читает, и вдруг бросается на него с кулаками: "Убью!" И гнал его три квартала, соседи вызвали милицию. Приезжает мент, спрашивает: "В чем дело, товарищи?" - "Да вот," - говорит мужик - "подбежал ко мне на улице тип в плаще, сунул записку - сам не читай, никому не давай - и убежал. Жена прочитала - из дому выгнала, лучший друг прочитал - напал, избил..." - "Гхм, ну-ка гражданин, дайте-ка нам вещественное доказательство... Ах вооот как! А ну-ка, посидишь у меня в КПЗ, а я к прокурору!" - Надел на мужика наручники, сунул в камеру, а сам в прокуратуру, завели дело. Состоялся суд. На суде председатель спрашивает: "Подсудимый, знаете ли вы, в чем вас обвиняют?" - "Не знаю, гражданин судья. Понимаете, иду я по улице, ко мне подбегает человек в плаще, сует записку, говорит - сам не читай, никому не давай - Жена прочитала - из дома выгнала, лучший друг прочитал - напал, избил, постовой прочитал - засадил меня в суд..." - Судья достает папку: "Записка приобщена к делу... Так... Ах вот оно что, ну дело ясное. Пожизненное заключение с конфискацией имущества, обжалованию не подлежит! Дело закрыто!" Едет наш герой по этапу на зону. Сидит, с зэками болтает: "Ты за что? - Я-за убийство - А ты? - Я за грабеж - А ты? - Да ни за что! - Ну все ни за что, а все-таки? - Понимаете, иду я по улице, ко мне подбегает мужик в плаще, сует записку - сам не читай, никому не давай. Жена прочитала - из дома выгнала, лучший друг прочитал - напал, избил, мент прочитал - засадил меня в КПЗ, судья прочитал - дал пожизненное..."- "Да," - смеются зэки - "не повезло тебе. А что за записка-то?" Мужик дает им записку, они читают, и сразу: "Ах ты козел, мудило сученый, мы тебя щас замочим!" Началась драка, вбежали охранники, от качки поезд перевернулся и зэки разбежались. Наш герой бежал без устали несколько недель пока не вышел к морю. Там он втихаря раздобыл денег и устроился на корабль, плывущий куда подальше. Капитан заметил странного парня и вызвал его к себе на разговор: "Ну, я вижу, что ты скрываешься. Ты не бойся, я своих не выдам, и с паспортом тебе помогу, ты только скажи: чего натворил-то?" - "Да ничего! Понимаешь, иду я по улице, ко мне подбегает мужик в плаще, сует записку - сам не читай, никому не давай. Жена прочитала - из дома выгнала, лучший друг прочитал - напал, избил, мент прочитал - засадил меня в КПЗ, судья прочитал - дал пожизненное, зэки в вагоне прочитали - с поезда выкинули..." - "Ндаа, странная история... А записка-то сохранилась? Дай взглянуть" - Читает капитан записку и меняется в лице: "Ах ты так, а я-то еще тебе с убежищем хотел помогать! А ну-ка ребятушки, скинем этого гада за борт! И записку свою прихвати!" И летит наш мужик за борт... Еле живой плывет мужик по океану, на исходе второго дня видит необитаемый остров. Вылезает на него, весь мокрый, дрожит, и все думает: а что ж в записке-то? Наконец решается ее прочитать, разворачивает, а там буквы смыло.

На заброшенном корабле, вошедшем в гипер-прыжок, экипажа почти не осталось. Из тысячи людей, в команде, управлявшей этим титановым гигантом, осталось максимум 5 человек. Я был одним из них.

Всё началось с ошибки в суперкомпьютере корабля. Мы шли по курсу, меж звездами, к обитаемой планете «Плеяда VII», но что-то пошло не так. Мы вошли в подпространственный прыжок к следующему маяку, но на главном экране замаячила огромная надпись, надпись, что решила наши судьбы:

«Критическая ошибка. Сохранение данных… Нет успеха. Попытка связи с Центром… Нет успеха. Попытка коррекции маршрута… Нет успеха.»

По прогнозу корабельного искина, мы вошли в варп на два года. Все знали, что преждевременный выход невозможен, но мы пытались: кто-то выпрыгнул в шлюз, попытавшись вырвать себя из гипера, кто-то (в том числе и я) пытались просчитать, куда мы летим, а кто-то просто выстрелил себе в голову, осознав масштабы и прогнозы на мучительную смерть. Внутренности первых ещё долго плыли около нашего корабля, причиняя желание опорожнить свой кишечник; вторые же, в свою очередь ни черта не вывели — по всем параметрам мы шли по курсу Земля-Плеяда.

Еды и воды хватило на месяц. Потом экипаж начал есть самого себя.

Не знаю, как я выжил в том аду. Экипаж, бывший друзьями и сплоченной командой, теперь ополчился друг против друга. Система рециркуляции воздуха была «вечной», что позволяло выжить, но проблема с пищей проявила себя. И чем дальше во времени — тем больше.

Я объединился с Вуди — нашим руководящим научным сотрудником. Вместе мы заблокировали пару отсеков от сошедших с ума от голода наших друзей и соратников, пытаясь вывести хоть какую-то культуру бактерий или грибков, которую можно будет есть. К концу третьего месяца исследований, питаясь мною припасенными сухпайками, мы вывели культуру съедобного грибка.

Первое время плесени было достаточно, чтобы выжить нам обоим. Мы создали средства, помогающие бороться с ростом грибка снаружи и внутри нас. Они помогали, но споры проникали по всему кораблю, «заражая» всё больше местности. Вуди постоянно кашлял и жаловался на головокружение, но вакцина, вроде бы, улучшала его самочувствие.

Мы пытались её контролировать.

Сегодня мы вышли из нашего «убежища». План помещений был у меня — я должен был пройти вперед по коридору и повернуть налево, затем опять, и прийти в медотсек. Там забрать ампулы, необходимые для приготовления вакцины, и бегом назад. План конечно не супер, но должен сработать. С собой я взял камеру и рацию, чтобы передавать сведения Вуди. Из дополнительных мер у меня были: противогаз-маска, фонарик, скальпель и маленькая пробирка. Всё это было закреплено у меня на поясе, чтобы быстро достать при необходимости

«Ладно, открываю дверь!» — с этим воинственным воплем я открыл дверь… прямо возле нашего убежища, лежало три тела, полностью покрытые мхом. От них исходил какой-то туман, заставивший меня закашляться. Я направил камеру на эти тела, в которых уже сложно было увидеть людей. «Слушай, посвети фонариком и приблизься. Необходимо понять, чем это они так усеяны…» — скомандовал мой командир. Это уже напрягало.

Несмотря на отвращение, я приблизился. посмотрел… и ужаснулся. Это была наша пищевая плесень. Я посветил на тело фонариком… И ВДРУГ ОНО ВЗДРОГНУЛО! Я нелепо попытался отпрыгнуть назад, но просто упал на спину, но в состоянии шока я полз назад… «Ты чего? Вроде ничего особенного…» — на эти слова я дрожащим голосом ответил:

— НИЧЕГО ОСОБЕННОГО, ГОВОРИШЬ? ДА ОНО ЖИВОЕ! ОНО КОЛЫХНУЛОСЬ ОТ СВЕТА ФОНАРИКА! Я ВИДЕЛ!.. — тут моя спина уперлась в холодную стену коридора.

«Успокойся, тебе показалось. Ты просто слишком напряжен, постарайся расслабиться. Просто показалось, тссс» — Он что, с ума сошел? Или моя камера ничего не передала? Так или иначе, нужно двигаться дальше. Если я не хочу превратиться в ЭТО.

Так, я дошел до конца коридора. Дернул ручку на двери слева — закрыто, черт. Тааак, ладно… Пока я пытался взломать дверь, я инстинктивно обернулся. Те три тела… Стояли. По моей спине прошел холодок, смазанный потом. Я плавно направил туда камеру, и… «Да всё в порядке, чего это у тебя пульс так поднялся, а?». Опять та же реакция. Может мне и правда мерещится?..

Встряхнув головой, открыл глаза снова. На этот раз тела лежали, в том же месте и положении, что и раньше. «Показалось» — прозвучало в моей голове. Но я всё еще не могу открыть дверь слева. Придется идти направо. Таким образом я увеличил себе путь раза в полтора, но что же делать, если отмычку использовать не умеешь?..

Я плавно приоткрыл дверь в лифтовый зал. Судя по воплям, там кто-то дрался… «Хух. С богом.» — открыл дверь на распашку.

Фред, мой друг, которого я не смог найти при всей этой суматохе раньше, избивал ногами с отвратительными «чавками» голову другого человека. Второго опознать я не смог, но его вид, раздробленная голова, из которой льется рекой мозг, расплываясь кашицей по полу, заставил меня опорожнить свой пищеварительный тракт.

Когда я проблевался, заметил, что Фред просто стоит на месте. Он смотрел на меня, ухмыляясь; один его глаз был вытекшим, второй же был расфокусирован, будто во сне. Я направил туда камеру и закрыл дверь, не желая держать зрительный контакт с этим человеком.

— Скажи, ты это видел? Или опять мне всё почудилось?

«Да. Не знаю почему, но твой дружок убил другого человека, вроде Мартина со второй палубы. Не знаю почему, да и знать не хочу. Кстати, мне сейчас показался какой-то звук…». Он был прав — я тоже услышал какой-то плеск. «Осторооожно открываю дверь обратно, и…»

Фред лежал в луже крови и мозга. Он, видимо, «поднял» с трупа какой-то нож и проткнул им свою голову. Теперь я увидел, что они тоже были заражены — у них по всему телу была видна плесень. Так, теперь мне нужно наверх, в лифт. «Бооже, у меня дрожат руки…» — я в целом был в шоке. Странно, дверь вдали опять колыхнулась…

Дверь, ведущая в следующее помещение, с хрустом вылетела. Из дверного проема показалось существо, будто собранное из тел людей — у него было 4 руки и 4 ноги, словно паук. Оно мчалось навстречу мне. Я впрыгнул в лифт, нажал кнопку. И почувствовал удар по голове.

Очнулся я привязанным к крюку на потолке. Камера, лежавшая рядом, была разбита, рация была разобрана, но моя поясная сумка с приборами осталась на месте. Я был зафиксирован, руки и ноги мои не двигались, а повернуть голову я не мог.

Передо мной лежало четыре тела, покрытые плесенью. Непонятно, кто их сюда приволок и зачем. И только сейчас я понял, что это за туман от них идёт — это же споры! «Значит, возможно, я уже труп, если не отыщу медкаб и не вколю созданную вакцину…».

— Ну привет, Марк. Давно не виделись, да? ХА-ХА. ПОМНИШЬ МЕНЯ? — сзади донесся голос, в котором я сразу узнал нашу медсестру. Непонятно, как она выжила… Я почувствовал укол в ногу.

— Аооаау! ААУО! — что она мне вколола, черт подери? Получается только мычать, рот онемел… И в голове всё мутно. Непонятно…

Передо мной встали трупы. Все четыре. Они начали говорить, каждый следующий продолжая фразу предыдущего:

— Сстоой, не сопротивляйся. Ты нужен мне и

— я желаю тебе лишшь

— добраа. И не позззволю,

— чтобы кто-то тебя убил.

«Боже, мне это, наверное, снится, да? Пожалуйста, хоть бы это было так, пожалуйста…» — но боль в голове говорила об обратном. Вся моя спина покрылась холодным потом, я чувствовал, как страх, дикий, животный ужас, заполоняет меня, словно мед, вязкий и липкий; и я проваливаюсь в эту пучину безумия, цепляясь лишь одной рукой за край пропасти.

Один из трупов, ужасно воняя, подошел ко мне и начал развязывать мне руки и ноги. Видимо, меня поглотило безумство — я не чувствовал страха к этим существам. Ещё три пошли к голосу, где-то за моей спиной.

Как только путы, меня сковавшие, были разбиты, я упал. Сил не было абсолютно, впрочем, я был жив — что хорошо. Я всё еще не мог говорить, но страха моё затуманенное сознание уже не чувствовало. Я провалился в сон, крайне беспокойный и без сновидений.

Я проснулся от ощущения чьего-то взгляда. Странно, очнулся я в медицинском кабинете. Меня прошиб пот, как только я вспомнил события того времени. «Неужели это всё были галлюцинации? Но как тогда я тут вообще очутился?» — внутренний голос буйствовал, в моей памяти были нестыковки, а то, что произошло, не поддавалось законам логики.

Я осмотрел помещение и себя. На мне был пояс, но не было ни рации, ни камеры. Внутри поясной сумки я нашел записку, в которой были компоненты вакцины. Странно, вроде бы я её сюда не клал… Но ладно.

Сама комната была темной — скорее всего, щиток сгорел. Фонарик осветил потолок; там росла плесень, на полу же были зеленоватые нечеловеческие следы. Будто кто-то сюда меня принёс и оставил… Странно. Опять же, сейчас на галлюцинации свести было невозможно.

В воздухе было огромное количество спор, они щипали глаза. Я решил надеть противогаз, припасенный на «всякий случай». Возможно, фильтры будут защищать меня от пагубного воздействия этой среды, какое-то время.

В аптечке, установленной на стене, я нашел ингредиенты и маленькую коробочку. Первое я сгреб в поясную сумку, а вот коробочку открыл. В ней оказалась белая таблеточка, с поперечной просечкой, и бумажка, на которой было написано «СЪЕШЬ МЕНЯ». Я закрыл коробочку обратно и положил в сумку. Головная боль всё нарастала…

Когда я дошел до нашего «убежища», которое оказалось недалеко, я был на пределе. Голова болела и кружилась, постоянно хотелось кашлять, а когда кашлял, делал это с кровью. Я открыл дверь и увидел Вуди. Он странно лежал, с его рта стекала струйка крови; под ним росла буйными красками плесень. Мой и так пустой желудок опять содрогнулся — я проблевался воздухом, обессиленно упав на пол.

«Что теперь делать?» — вопрошал голос в голове. Я сидел на полу, рядом лежал мой соратник, а голова болела, словно в неё забили десяток гвоздей. Я не видел выхода из этой ситуации; меня бил озноб, руки дрожали, а ноги не слушались.

Я попытался найти записи научного сотрудника– но ничего не нашел. В таком состоянии очень сложно сделать вообще что-нибудь, а если ещё нужно работать головой, то «finite la comedia». Я всерьез задумался о той коробочке, о той белой таблетке, видимо, предназначавшейся мне.

«К черту!». С этими мыслями я выпил таблетку, не запивая. Меня начало клонить в сон… Но я переборол желание проспаться. Вдруг в моей голове появились голоса — сотни голосов умерших. Будто я попал в загробный мир. Но я был ещё жив — видимо, подействовала таблетка. Я начал говорить — говорить легко, словно та дрянь, вколотая медсестрой, не действовала.

— Где я?

И мне ответили.

— Теперь ты с нами.

— Теперь ты дома!

— Теперь ты — часть нас.

Я утратил контроль над своим телом — теперь я чувствовал, видел, слышал будто был плесенью — будто плесень была моими ушами, глазами, и органами осязания…

И я, наконец, понял. Сама по себе плесень не имеет разума. Она просто объединяет сознания людей. Она не убивает людей. Она желает лишь добра.

Это — то, что спасёт человечество.

Новый виток эволюции.

«Корабль «Агонис 4» вышел из подпространства через два года. Он оказался заражен неизвестным видом грибка, который уничтожил всю команду. Обитаемая планета «Плеяда VII» закрыта на карантин. Пролет мимо и на планету запрещен.»

— Газета «Вестник Земли».

Это случилось месяца четыре назад. Шёл я как-то домой. Впереди автобусная остановка, мне на ней сесть надо было. Остановился я метрах в 20-ти от неё, подальше от людей, достал сигарету, закурил. Покурил, затушил бычок, донёс до урны, встал на остановке жду автобус. Рядом встаёт мужик лет под 40, достаёт сигарету и закуривает. Вежливо прошу его отойти подальше, ибо он в толпе стоит и даже мне, человеку курящему, неприятно, что его дым летит мне в харю. Мужик не реагирует, только хмыкнул и дальше стоит. Остальные молчат, прислушались, ждут продолжения. Стадо ебаное. Собственно, тут это и случилось.

Но сначала небольшое лирическое отступление. Я терпеть не могу быдло. Ненавижу россЕянский менталитет, суть которого такова: жить одним днём, только для себя, срать там, где живёшь, пиздить всё, что плохо лежит и всячески демонстрировать окружающим, как тебе на них похуй. Каждый раз, когда поднимается тема быдлоповедения россиян, появляются «умники» со своими советами-заключениями: «Значит такое у тебя окружение», «Каждый видит то, что хочет видеть. Присмотрись к другому». И, конечно же, блять, шедевральное: «Начни с себя». Долбоёбы не понимают, что речь идёт не о близком окружении, а об обществе в целом, что хорошего на общем фоне крайне мало, и что те, кто поднимает такие проблемы - давно уже с себя начали. Я тоже давным-давно с себя начал. Ещё и старался максимально вежливо влиять на окружающих. К чему я это? А вот к чему.

Это случилось. Я понял, что вежливость с быдлом не работает. Когда мужик на остановке выпустил очередное облако своего дыма, я достал из рюкзака газировку, открыл, сделал глоток, а потом просто брызнул мужику на сигарету и заодно в ебальник. С воплем: «Да ты охуел!» быдлан кинулся на меня, но я был готов к такому повороту и встретил его прямым в нос. Благо, драться я умею. Не Брюс Ли, конечно, но прописать гопнику вполне могу. И пока быдла сидя на жопе утирал кровавые сопли, я сел в свой автобус и поехал домой. На душе царили благодать и покой.

Я заебался быть вежливым. Заебался объяснять. Что ты говоришь? Я мог отойти в сторону? Да с хуя ли? Есть закон, есть нормы морали, и если какой-то долбоёб рядом со мной их нарушает, а на вежливые просьбы не реагирует – то почему я должен отходить? Находишься среди людей - будь добр, реализуй свои привычки так, чтобы другие не испытывали дискомфорта. И если вежливые просьбы до тебя не доходят – будем говорить по-другому, так, чтобы наверняка дошло. Тогда я осознал эту простую истину, и понеслось.

Больше двух месяцев назад у нас в доме появился новый жилец. Свой джип он частенько парковал возле подъезда, перекрывая своим ведром ступеньки так, что приходилось обходить его машину. Это при том, что в 10 метрах рядом были свободные места, где можно было припарковать авто не мешая другим. Дважды я оставлял ему под дворниками послание: «Уважаемый, учитывайте тот факт, что вы не один живёте в данном доме. Паркуйтесь так, чтобы остальным ваш автомобиль не мешал». Оба раза мои послания я обнаруживал скомканными и брошенными тут же у подъезда. Когда он снова припарковал своё корыто перекрыв подъезд - я проколол ему все четыре колеса, а на капот положил кирпич, подобранный и ближайшего гаража. С тех пор он так не паркуется. Приходивший участковый так и не смог узнать, кто же совершил «порчу имущества».

Много раз меня пытались задавить на тротуаре. Сначала я просто недоумённо отходил в сторону. Потом стал останавливать таких водителей и пытался узнать у них, зачем они катаются там, где кататься не должны. За много раз, назад сдало только трое. Но так было раньше. Сейчас я просто останавливаюсь и показываю рукой чтобы он сдавал назад. Если мудак не делает этого - я начинаю обходить его авто и специально сношу зеркало. Иногда водятлы выскакивают и начинают выёбываться, тогда я предлагаю вызвать полицию, чтобы те зафиксировали езду по тротуару и наезд на пешехода. На моём счету уже десять сломанных зеркал и четыре драки, в которых два раза опиздюлился я. Но я не сдаюсь. И нет, я не долбоёб из «стопхам». Я не провоцирую, налетая толпой на всех подряд, я не клею наклейки, не тычу видеокамерой в лицо, я просто отстаиваю своё законное право ходить по тротуару.

Соседи по лестничной площадке постоянно выставляли свои пакеты с мусором на общую площадку. Уже через пару часов это дерьмо начинало вонять. Проблема в том, что мусор мог простоять на площадке больше суток, наполняя подъезд непередаваемым «ароматом». Однажды я повесил объявление «Уважаемые соседи, не будьте свинотами, не оставляйте мусор вонять в подъезде». Ноль реакции. Тогда я взял этот мешок и высыпал их мусор им под дверь. Когда сосед пришёл разбираться, я встретил его струёй перца в ебало и предупредил, что следующий раз ещё и битой переебу, если он по-человечески не понимает. Больше мусор на лестничной площадке никто не оставляет.

На прошлой неделе мужик, шедший впереди меня, бросил окурок на асфальт, хотя до урны было каких-то пять метров. Я подобрал окурок, догнал мужика и со словами «Извините, вы мусор уронили мимо урны» засунул ему окурок в карман куртки. Мужик ошалел, потом понёс окурок к урне. Я пошёл дальше. Метров через 20 он меня нагнал. — Зачем ты это делаешь? Меня прорвало. — А вам разве не хочется жить в нормальном обществе? Где люди не толкаются на перекрёстках как бараны, а переходят по своей стороне? Где природа после «отдыха» не засрана битым стеклом и использованными гандонами? Где в городе чистые газоны и улицы? Где водители не давят пешеходов, не подрезают друг друга и не тормозят поток, вклиниваясь в него с обочины? Где окружающие - люди, способные понимать, что они живут в социуме? Люди, а не дикое зверьё, думающее только о себе?

Мы разошлись с ним на первом же перекрёстке. Напоследок он мне сказал спасибо. Просто спасибо. Но я был рад. Минус одно быдло, плюс один думающий человек, это ведь неплохо, верно?

Я просто устал быть вежливым. Вежливость почти всегда работает в случае с цивилизованными людьми. С канадцами, например, с немцами. Про канадцев от знакомых знаю, про немцев - по собственному опыту. С русскими вежливость чаще всего не работает. Почему? Потому что, блять, менталитет такой. Особенная нация. Живём в дерьме, пиздим последнее, никого вокруг не замечаем, всё для себя, блять. Но зато мы дико гордые, ведь у нас ракеты самые мощные и пиздюлей любому дадим. Вот только каменный век давно закончился, срать там, где живёшь, размахивая дубиной над головой и горланя «Да мы любому пизды дадим!» - удел долбоёбов.

От того, что ты ебанёшь ракетой по «проклятым пендосам» ты не станешь лучше жить. Перестань ссать в лифте и переходить дорогу не по правилам. Посади возле дома цветы или дерево. Перестань парковать своё корыто на газоне или тротуаре. Перестань тащить с работы всё, что плохо лежит. Прекрати нарушать ПДД. Перестань оправдывать нарушителей и себя, когда нарушаешь закон и швыряешь мусор себе под ноги. Ты не в «Хотлайн Майами» или «GTA», ты в реальной жизни и здесь устраивать бардак и пиздец – ни есть гуд. Научись, сука, думать о других, а не только о себе. Перестань быть уёбком. Научись сам жить по закону и по совести, не свиняча, не наёбывая, думая о других.

А пока ты живёшь как ебаное быдло, пока орёшь с фильмов, от которых фэйспалмит Бэдкомедиан, пока засираешь природу и давишь других ради блина с лопаты - не удивляйся, что однажды за своё поведение ты получишь лечебных пиздюлей. И опиздюливание это будет справедливым и заслуженным.