Об авторе и книге

Михаил Бениаминович Ямпольский — советский, российский и американский историк и теоретик искусства и культуры, философ, киновед и филолог. Кандидат педагогических наук, доктор искусствоведения, профессор. С 1991 года живёт и работает в США. Из-за удалённости оптики его видение Москвы сегодняшней (или почти сегодняшней — речь в книге идёт о 2016-2018 годах) удивительно прозрачное, будто бы весь город и его культурная жизнь находятся в лаборатории под стеклом.

(...) именно для этой книги удаленность точки зрения имеет свои преимущества. Меня интересовало особое культурное формирование, которое я называю парком культуры. Это пронизанное активностью культурной индустрии пространство городской среды, в котором происходит интегрирование искусства и досуга в рамках единого стиля жизни.

Книга больше похожа на огромную колонку где-нибудь в Афише.Daily или Правилах Жизни — читается легко, даёт отличное понимание происходящего стороннему человеку (коих здесь — все, кроме жителей столицы) и выглядит как жизнеописание среднего класса Москвы.

Почему Москва? В Москве произошло своего рода «обуржуазивание» культуры, ее отход от идеологии, политики и радикализма. Этот процесс принципиально важен для складывания парка культуры как определенной зоны, где искусство входит в общий комплекс с поведением и стилем жизни. Я называю этот процесс тотальной эстетизацией и деполитизацией.

Удивительная вещь — после прочтения я обнаружила себя тем самым средним культурным классом, к которому никогда себя не причисляла. Может быть, поле прочтения и вы себя в нём с сюрпризом обнаружите.

Нужно дать разъяснение по термину, вынесенному в название книги. «Парк культуры» — широкий культурный феномен, образ жизни, пронизанный искусством и явлениями различного формата. В парк культуры встроены и реконструкция московских улиц, и суд над Кириллом Серебренниковым, и успех «Памяти памяти» Марии Степановой, и многое другое. Одновременно с этим, парк культуры сосуществует со всепоглощающим насилием и силовым произволом, который и формирует культурную повестку и трансформирует отношение среднего класса к не связанным с насилием явлениям. Ямпольский пытается при помощи философской антропологии описать московский быт, где всё это уживается.

Я все больше приходил к мысли, что в России нет политики в веберовском смысле, а легитимное насилие все больше размывается и становится почти неотличимым от криминального насилия. Именно это ощущение и обратило моё внимание на культуру - эту деполитизирующую силу, отменяющую в своем лоне все полярности и дифференциации и все более обращающуюся к меланхолии по прошлому и погружению в туманность под названием «Память».

Приведу несколько любопытных идей из книги, которые, может, и не были главными, но точно запомнятся мне.

Запомнившиеся идеи

Новый средний класс и парк культуры как его набор отличительных признаков

В парке культуры художественный стиль — часть принадлежности к определенному социальному классу. Такими же по значимости, как и посещение ГЭС-2 будут латте в кофейне, бежевый тренч, прогулки по Патрикам и что-то еще, сильно не похожее на искусство в привычном понимании вещей. Считайте, что это облако действий, которое формирует систему свой-чужой. Туда входят «правильные» фильмы, книги, выставки и вкусы.

(...)Бурдье привлек внимание к резкому несовпадению стилей питания внутри однородных по доходам категорий.

Принципиальным водоразделом тут он провозгласил оппозицию вкуса к роскоши (или свободе) и вкуса необходимости: «..первый типичен для индивидов, которые являются продуктами материальных условий существования, определяемых дистанцией по отношению к необходимости, привилегиями, которые дает обладание капиталом; вторые выражают в самом своем поведении небходимость, породившую их»!. Так простонародный вкус можно объяснить желанием наиболее экономным способом получать максимум калорий. Но в каком-то смысле эта подчиненность необходимости вообще лежит вне горизонта вкуса.

Бурдье замечает: «Типично буржуазная идея вкуса, поскольку она предполагает абсолютную свободу выбора, настолько тесно связана с идеей свободы, что трудно постичь сам парадокс вкуса необходимости»". Отсюда частая реакция по поводу стиля жизни низших слоев - они, мол, вообще не имеют вкуса, вообще не умеют жить.

Эта установленная Бурдье связь вкуса с проблематикой свободы и необходимости мне кажется важной. Именно она помогает понять, почему культурный слой, приверженный парку культуры, с таким негодованием воспринял исчезновение импортных сыров и их замену отечественными суррогатами. Речь тут буквально шла об ограничении свободы и насильственном возвращении в мир необходимости, связанный в сознании нового среднего класса с советским образом жизни. Но здесь намечается (как это ни смешно) и очевидная связь любви к импортным сырам с определенным типом либеральной демократии и резкой реакцией на фальсификацию выборов. Выбор и выборы тут буквально вписываются в стиль жизни. С такой точки зрения нетрудно понять, как искусство — это воплощение антинеобходимости и свободы — может быть интегрировано в общее пространство с едой.

Поскольку парк культуры неразрывно связан со свободой выбора, в том числе своего lifestyle из призрачного перечня, нередко феномены, входящие в парк культуры вступают в конфликт с государственной идеологией и «традиционными» ценностями (что бы, простигоспади, под этим не имелось ввиду). Заметно это на конфликтах, которые были вокруг фильма «Матильда» Учителя и балета Серебрянникова «Нуреев».

Балет Серебряникова должен быть отмечен посещением Дмитрия Пескова, так как входит в общий набор с часами и яхтой (имеются ввиду определённые марки и ценники на атрибуты Песковской элитно-интеллигентной жизни). Но и престижная значимость этого балета резко возрастает от того, что владелец таких дорогих часов, причастный к власти, посетил его премьеру. Между балетом и людьми типа Пескова устанавливается важный символический обмен, повышающий культурный капитал и того и другого.

Поскольку парк культуры все больше обслуживает престижные ценности и раздает маркеры культурного капитала, он становится непригодным для трансляции идеологии. Там, где располагается царство престижа, исключаются идеолотические продукты, стойко ассоциирующиеся с «совком». К тому же власть не имеет настоящей идеологии и вместо нее пытается насаждать квасной патриотизм, в основном в виде фильмов о непобедимых русских богатырях, не имеющих ни малейших шансов проникнуть в парк культуры. Самое заметное пространство парку культуры сегодня отведено в Москве — месте обитания правящей бюрократии и сосредоточения денег. Петербург, как и другие крупные города, остается периферией, именно поэтому тут еще сохранились обломки идеологических проектов, (…) существует нищая артистическая богема, которая пытается самостоятельно легитимизировать собственную художественную продукцию. Но такого рода островки старой неофициальной и идеологической культуры совершенно маргинальны и обречены на постепенное исчезновение.

Серебренников оказался такой значимой фигурой прежде всего в силу своего особого положения в области life style. Его успех в Европе, использование обнаженного тела в спектаклях, подчеркнутая стилевая независимость - вот факторы, придавшие его работам такое большое значение. «Нуреев» - это балет о стиле жизни, отличающемся от «нормативного», — об эмиграции, гомосексуализме; «Матильда» по большому счету - тоже. Николай II тут совершенно не политическая фигура, но именно фигура определенной жизненной стилистики и гламура. Можно, в конце концов, считать, что и вторжение церкви в область культуры прежде всего направлено против определенного life style, символизируемого Серебренниковым и Песковым.

Православные и КПРФ выступают единым фронтом против буржуазного стиля. Их антибуржуазность окрашивается в тона борьбы «безкультурья» и «мракобесия» с культурой, хотя в действительности речь идет об атаке на парк культуры. Здесь нет и грана идеологической контроверзы, которая сопровождала высказывания Солженицына или сатиры Войновича, но есть сильный элемент неосознанного классового инстинкта. Поскольку ареной сражений оказывается стиль жизни, погромы и аресты выглядят тут совершенно неуместными. Тем более интересно и важно понять, почему комфорт парка культуры сопровождается актами насилия. И это насилие не является спонтанным проявлением классового чувства - оно явно подогревается и стимулируется теми же самыми людьми, кто катается на яхтах, носит сверхдорогие часы и ходит на премьеру «Нуреева»; классовое чувство - это только та почва, которая позволяет насилию проявить себя.

Насилие, применительно к парку культуры вызвано формой классовой ненависти

Для меня было потрясением, что при открытии парка Зарядье, туда набежало множество людей, которые выкопали редкие растения, разнесли зелёные насаждения и совершили гигантский акт вандализма по отношению к новооткрывшемуся парку. Это противостояние приверженцев «традиционной культуры» с образом мышления советского человека и «парка культуры», формирующегося сегодня.

(В традиционной модели) культура была локализована в рамках опрелелённых институций и отведённых под них пространств. Поскольку искусство было проводником идеологии, а идеология предназначалась для всех без исключения, культурные сооружения должны были покрыть весь город от центра до окраин. Кинотеатры и библиотеки с известной долей равномерности возводились как в центре, так и в спальных районах. Это отражало демократический характер культуры.

Центры городов не превращались в специальные зоны с повышенным культурным насыщением. Культура, как и идеология, была равномерно распределена в пространстве. В центре находились лишь самые важные учреждения типа музеев, концертных залов, центральных библиотек, которые по понятной причине невозможно было воспроизводить в каждом микро-районе.

Появление парка культуры ознаменовало процесс интенсивной эстетизации среды обитания и образа жизни. Районные библиотеки и кинотеатры стали исчезать, что и понятно.

Культура, отделившись от идеологии, перестала быть предназначенной пролетариям, люмпенам и вообще бедным слоям населения. Она постепенно превратилась в престижный товар, который стал смещаться к центру города, а именно туда, где лили состоятельные, «культурные» люди, ее отныне главные потребители.

При Собянине образ культурного пространства в центре Москвы стал трансформироваться. Теперь это бесконечные культурные зоны, перетекающие одна в другую, где всё строится по принципу театра: можно себя показать и людей посмотреть. Это не просто улицы и скверы. Это пространства для «элегантной жизни» по Бальзаку.

Элегантная жизнь понятна не всем. Нужен определённый уровень внутренней культуры, вкуса и образования, чтобы понять эстетическую ценность объектов, их неутилитарность. Представителям стереотипных окраин такой подход не понятен, а среда, созданная для созерцания враждебна — именно поэтому для них норма — выкопать краснокнижные растения в Зарядье и пересадить их к себе на грядки в Подмосковье.

Город чтобы любоваться — защитная оболочка вокруг горожанина

Есть разрушение и деконструкция — разобраться в них трудно, но это культурно разные феномены. История с парком Зарядье именно про разрушение — пришли люди, разрушили чтобы почувствовать свой контроль над пространством и сделать объекты утилитарными. Деконструкция — про пересборку. Города, например.

Ямпольский пишет про градостроительную трансформацию Москвы и раскрывает подход Зиммеля о горожанах и их восприятии городской жизни. В то же время, обилие стимулов в городской среде не только развивает горожанина (как пишет Зиммель), но и перегружает его нервную систему, делая одинаково невосприимчивым к любым элементам городского пространства. На помощь в решении этих проблем приходят фантасмагории и эстетика.

Собянин использовал их, чтобы сформировать визуально благоприятный город, создающий иллюзию безопасного пространства. Не важно, что за его границами, важно, что внутри всё чистенько, красиво и приятно взгляду.

В эстетике все устроено так, как если бы форма намекала на смысл, целесообразность отсылала к цели, но смысл этот и эта цель никогда не достигались.

Зато эстетическое обладает огромным потенциалом для производства гармонического, элегантного и вообще любой формы бессодержательной фантасмагории. (...) Я считаю его основой современного парка культуры еще и потому, что когда все сводится к чистой игре с формой, производящей удовольствие, начинает стираться различие между всеми компонентами этого парка. Велосипед, музей и сталинская девушка с веслом на берегу пруда, утратившая всякое историческое значение, становятся явлениями совершенно одного толка. Происходит проецирование некоего эстетического единообразия на вещи, утратившие субстанциональность, - цель, смысл, значение исторического документа.

Коллективная память «собирает» мир в единое целое, создаёт сообщество, которое разделяет общие нравственные принципы и общие аффекты.

Благодаря обращению к коллективной памяти москвичей среднего класса ренессанс переживают псевдоисторические интерьеры, исторические фасады и памятники. Правда, истинно благородного за этим мало: созерцание исторических памятников и событий стало больше похоже на сглаживание острых углов.

Сфера воспоминаний стала отделяться от истории и вошла в горизонт так называемой коллективной памяти. Социальная или коллективная память отсылает к совокупности людей, объединенных общими воспоминаниями, которым вовсе нет нужды быть укорененными в личном опыте. Постепенно эта коллективная память настолько отделяется от индивидов, что превращается в некий коллективный ритуал, который одна из ведущих теоретиков этого явления Алейда Ассман назвала «публичной мемориальной культурой. Появление этого повсеместно распространённого явления по-своему отчуждает тот травматический опыт, который лежит в основе деперсонализации индивидуальной памяти: «Подобная публичная мемориальная культура формируется обычно спустя пятнадцать-тридцать лет после событий травматического или постыдного характера». В мемориалах травма исчезает в «благородных» ритуалах сублимации, я бы сказал — «эстетизации». В этом смысле появление мемориальных пространств похоже на окультуривание, характеризующее парк культуры. Только объектом этого окультуривания становится прошлое. Отдавая память жертвам чудовищных преступлений против человечности, мемориальность осваивает ужасы в режиме «благородных чувств» и ритуальной меланхолии.

Коллективная память освобождает сознание от личных травмирующих событий прошлого и подменяет её набором комфортных и не затрагивающих эмоции образов, которые множатся в сообществе и укрепляют коллективную память.

Ямпольский классно раскрывает тему коллективной памяти, комментируя книгу Марии Степановой «Памяти памяти». Это знаковое произведение 2017 года, в котором поднимается вопрос сохранения памяти о своих родных, которые потеряются на фоне большой истории, потому что в их жизни не было ничего исторического — войн, репрессий и т.д.

Общество имеет дело со следами чужой памяти, оторванными от опыта.

А еще там есть мысль, что фотографий для фиксации истории недостаточно, потому что их стало безумно много и фото создают иллюзию того, что прошлое протоколируется, хотя на самом деле они редко отображаю истинную суть прошедших вещей. Это приводит к тому, что мы уже не помним своего прошлого — дай бог «припоминаем», а то и вообще — сохраняем лишь образ, соотносящийся с картинкой на бумаге. В конечном счёте коллективная память создаёт потоки образов, пронизывающие общество парка культуры и собирающие его воедино. Так парк культуры интегрирует все разнообразие культурного опыта воедино: от лент в фейсбуке до высокого классического искусства.

Нынешняя оппозиционность в общественном дискурсе больше похожа на конфронтацию стилей жизни, а не на политическую борьбу или столкновение идеологий.

Долгое время парк культуры, более соответствующий европпейскому стилю жизни выстраивался государством целенаправленно. Однако выборы 2011-2012 годов нарушили принятые коды легитимации власти, что вызвало широкую волну недовольства именно потому, что сделано это было грубо, противоестественно новому культурному образу жизни.

Тут мы имеем дело с нарушением того, что Бодрийяр называл кодом. Вся среда парка культуры регулируется кодом поведения, определяющим нормы приличия и маркеры престижа. Код важен для такой среды потому, что он снимает противоречия, ослабляет социальный хаос и сводит людей в ясно очерченные группы, действующие по определенным правилам. В московской ситуации это следование нормам особенно значимо, так как совсем недавно Москва не знала сложной социальной дифференциации. Советский «народ» был чрезвычайно однороден, различия в образе жизни были незначительными, разные категории населения были относительно равномерно распределены по всем районам столицы, не образуя привилегированных зон. В этой ситуации процесс социального расслоения и дифференциации порождает особый интерес к кодам поведения, которые маркируют разные категории людей. Именно поэтому обитатели парка культуры болезненно относятся к проникновению в их среду самозванцев, им трудно признать самозванство легитимной манерой поведения. Коды устанавливают «правильные» культурные обмены и систему принятых эквивалентностей. Для обитателей парка культуры важны сами коды европейского стиля жизни.

Поведение власти слишком грубо выбивалось из принятых европейских кодов. Путин среагировал на это, отнеся весь парк культуры с его обитателями к категории «иностранных агентов». Само это понятие, конечно, ассоциируется со «шпионами» и «диверсантами» сталинской эпохи. Но сегодня в России оно должно пониматься как маркирование чужого стилевого кода. Это некие воображаемые люди, которые хотят, чтобы россияне жили как воображаемые европейцы.

Ключевой задачей стало проявление насилия к образам иного стиля жизни. От популярных исполнителей до показательно переезжаемого бульдозером «буржуйского» хамона и пармезана. По факту это то же иконоборчество, просто в более светском формате (об иконоборчестве и религии в современном контексте там, кстати, целая глава есть). Однако,

Парадокс возникшей ситуации заключается в том, что атакуемый властью парк культуры - это тот самый парк, который они усилиями творцов оборудуют для самих себя.

Вывод

Эта книга о парке культуры для жителей этого самого парка культуры. Для полного понимания описываемых концепций необходимо хоть немного понимать, кто такие Ассман, Зонтаг, Рансьер, Вебер, Кант, Бодийяр, Хайдеггер и другие (хотя в тексте основные моменты, конечно, разъясняются и без подготовки тоже можно прочитать).

Сам текст написан на рубеже 2017-2018 годов, и текущая реальность показывает, насколько дальновиден и точен указанный в нём подход. Светлого будущего в конце никто не обещает, свои выводы каждый делает сам.

Крепостная любовь

Единственная романтичная глава, дающая какую-то надежду. Мол, иногда барин любил (а не полюбливал) крестьянку и был скромный шанс выбиться в люди. Часто для этого нужно было особое разрешение государя, и почти всегда выходец из бедных слоев населения не имел права на наследство, фамилию и иные сословные привилегии.

При этом девушка-дворянка, выбравшая в спутники крестьянина, могла лишиться свободы.

«Этнограф Серафим Шашков описал изумительный случай в XIX веке – как помещица Акулина Ф., молодая вдова, пошла под венец с собственным крестьянином. Ей бы следовало для начала дать вольную будущему мужу, но женщина об этом не подумала. А вскоре продала своих крепостных другому помещику: все шесть имевшихся у нее душ, вместе с домочадцами. То есть получилось, что Акулина продала саму себя: ведь она тоже была семьей крепостного! Обнаружив, что натворила, помещица обратилась к уездному дворянству и в итоге добилась свободы для себя и супруга. Но дворянином, согласно законам империи, она его сделать не могла».

Есть истории, сильно повлиявшие на литературу и наше восприятие определённых периодов истории. Так Ольга Калашникова  — возлюбленная крепостная Пушкина, была его вдохновителем какое-то время. Узнали о ней из «донжуановского списка» 1829 года, составленного самим поэтом в альбоме Елизаветы Ушаковой. Там были имена в два столбика — всех с кем спал Пушкин. Публичным список стал только спустя 60 лет, некоторых дам опознать смогли, некоторых - нет.

Крепостная ненависть

Оказалось, что Салтычиха жила в районе современного Метрогородка, а это, для не знакомых с географией Москвы, прямо не очень далеко от Кремля. Кроме Салтычихи в книге тоже есть изверги, но они редко были осуждены хоть сколько-то соизмеримо провинности.

«Самым крайним вариантом наказания для дворян было изъятие поместья «под государственную опеку». На 1858 год насчитали 215 подобных случаев».

Для меня интересным оказалось, что

«Петербургские дворяне могли переложить обязанность исполнить наказание на полицию. Достаточно было обратиться в одну из частей Санкт-Петербурга. Наказывали, в основном, за воровство, лень и пьянство».

То есть жестоким помещиком можно было быть не только руками управляющего или приспешника, но и руками государства.

Помещичьи гаремы

На стыке ненависти и любви была еще одна форма извращенных отношений: гарем. Подобное как бы закономерно, но до этой книги я не задумывалась над таким феноменом. Были особо жестокие случаи вроде Виктора Страшинского, в невольницах у которого были все без исключения женщины его владений, от самых маленьких девочек, до самых пожилых. Подтвердилось документально, по оценке следователей, факты насилия над 400 девушками. Иногда девушек использовал не только сам помещик, но и «сдавал» их во временное пользование гостям.

Единственное, что могло остановить такие преступления — внимательность церковного служащего, местного старосты или грамотность жертвы или родственников (чтобы написать жалобу местным властям). Но уровень взяточничества и родственные узы чиновников, часто позволяли дело замять. В культуре, несмотря на православие, система изнасилований иногда называлась «барщиной для женщин» и считалась условно допустимой.

Как женили крепостных

Часто принудительно, в том числе с целью смешения капиталов бедных крестьян с теми, кто побогаче. Иногда женитьба была наказанием (за нелюбимого, некрасивого, ленивого, сумасшедшего). Браки поощрялись, поскольку крестьянин с семьёй был покорнее и охотнее работал, «закреплялся» дома.

Детей было много по нынешним меркам, но количество детей некоторых было рекордным даже по тем временам.

«Бытующее мнение об огромных, в 8—12 детей крестьянских домах – это явное преувеличение. Конечно, были и семьи-рекордсмены, вроде домочадцев Федора Васильева. Крестьянин был женат два раза, и от первой жены у него имелось 69 детей, а от второй – 18.

Федор Васильев – официальный рекордсмен, чьи достижения даже внесены в Книгу рекордов Гиннесса. И, кстати, жил он далеко не в самые благополучные времена с точки зрения медицины и быта: родился в 1704-м, умер в 1790-м. Правда, Васильев обитал в Москве, которая хотя и не была столицей в то время, но все-таки местом куда более комфортным для проживания.

Историю крестьянина Федора Васильева даже описали в английском журнале «Джентельмен Магазин». В выпуске за сентябрь 1783 года автор подробно указал, что мужчину представили императрице Екатерине II, ведь таких рекордов прежде никто не ставил: у него было 16 пар близнецов, 4 четверни и 7 троен. Двойняшки и тройняшки рождались и в первом, и во втором браке Васильева, и из 87 детей благополучно здравствовали 84. Поздравляя крестьянина, императрица почему-то не отметила заслуги его жен. В конце концов, детей вынашивали и рожали именно они… Но даже имен этих женщин история до нас не сохранила. Валентина? Анна? Одни вопросы».

Любопытная и новая для меня история связана с освоением Сибири. Поскольку там было преимущественно мужское население, возникала система «братских семей» (аналог бостонского брака для мужчин — экономически целесообразный союз), а в некоторых районах открывались рынки жён, где можно было купить женщин, похищенных из семей и представительниц местных малых народов.

«(…)в тот момент, когда в сибирских землях еще велась торговля русскими женщинами, император Николай I запретил своим подданным покупать и продавать негров. Было это в 1842 году. Документ возник в связи с распространенной практикой перевоза африканцев на Американский континент. Заботясь о далеких чужеземцах, государь, однако, не подумал остановить крепостное право или работорговлю в Тобольске».

Крепостные умельцы

Здесь интересна история отца и сына Черепановых — авторов «судоходного парохода» 1834 года. Талантливые инженеры начинали с починки механизмов, потом с постройки полезных бытовых машин вроде водокачек, а потом, подсмотрев в Англии принцип работы паровоза, сделали (в свободное время!) рельсы в Нижнем Тагиле, по которым пустили паровой дилижанс.

«Но эта история, увы, закончилась печально. Поначалу черепановский «дилижанц» имел применение: с его помощью возили руду, развлекали катанием приглашенных гостей. Однако открытие Черепановых в России не пригодилось. Тагильские перевозчики, кормившиеся за счет заводов, были недовольны. Обслуживание машины требовало денег, нужен был и персонал. Вскоре от паровой машины отказались, и вагонетки с рудой опять повезли лошади.

По халатности или нарочно – кто теперь может сказать наверняка? – не повезли паровую машину русских умельцев на выставку в Петербург. Поэтому-то железная дорога в России строилась не Черепановыми, а совсем другими людьми. И поезда по ней поехали не наши, а заграничные».

В этой же главе описан процесс создания Бадаевской печи, позволявшей выплавлять высококачественную сталь. Автор долгое время оставался крепостным, даже будучи переведённым на государственную службу, а значит платил оброк со своей невероятной по тем временам зарплаты в 400 рублей. В 1810 году изобретение Бадаева было признано стратегически  важным. После этого за 3000 рублей государство выкупило мастера и подарило ему премию и относительную свободу в выборе места работы.

Поскольку бадаевская сталь сильно била по потребительскому спросу на английскую сталь, англичане начали пиар кампанию по выдавливанию российской стали с рынка.

«Окончательное превосходство Бадаева над англичанами установили в 1840 году, когда на Нижегородской ярмарке русская сталь была признана лучшей. А еще семь лет спустя Семена не стало. Его и похоронили там, где он проработал большую часть жизни, – на Воткинском заводе. В гроб с его телом положили… кусочек стали».

Галина Юзефович пишет в медиа-инноагенте о будущем книжного рынка.

Все, наверное, знают, что волна началась с отказа публиковаться Стивена Кинга. Дальше всё посыпалось как карточный домик: какие-то правооладатели стали отказываться от сотрудничества из этических соображений, какие-то на эмоциях, а у кого-то появились проблемы с платежами. Мало кто выиграл от сложившейся ситуации, но крупные издатели потеряли немногое: российский рынок совсем небольшой по меркам книжной индустрии. При этом 72% самых читаемых книг в России - продукция зарубежных авторов.

Иными словами, сокращение доли переводной литературы не вызовет расцвета русской словесности, как надеются патриотически настроенные наблюдатели. Единственным итогом ухода с российского рынка зарубежных правообладателей станет изоляция русскоязычного читателя, снижение интереса к чтению, падение тиражей, а также общая деградация книжной и, шире, культурной среды в России.

Переизобретение русской литературы

Эссе полное грусти — о том, что нам придется собирать русскую литературу по крупицам, делать это по памяти тех, кто застал «светлые» времена. Эмиграция лишает нас доступа к хорошей русскоязычной литературе и дает ощущение вакуума наедине с издательством «Вече».

Книги замечательные, но понимаешь, что люди состарились, обеднели, и библиотека, которую собирали всю жизнь, вокруг которой строилась семья, росли дети, вдруг оказалась обесцененной и ненужной. Теперь ее продают на улице за копейки.

Стали известны лонг-листы «Просветителя»

Списка три: сам «Просветитель», «Просветитель.Перевод» и «ПолитПросвет». Для меня эта премия — одно из важнейших событий года, и в общих чертах про финалистов я уже писала.
Про «ПолитПросвет» есть что сказать (вы же помните в какую профессию меня угораздило?). Уже сейчас могу рекомендовать «Битву за прошлое. Как политика меняет историю», к остальным буду еще искать подход.

Единая Россия представила свой вариант законопроекта о запрете ЛГБТ-пропаганды

Александр Хинштейн опубликовал текст законопроекта, который направлен в Правительство. Расплывчатые формулировки и новый подход, согласно которому пометка 18+ теперь ни от чего не спасает, скорее всего окончательно добьёт книжную индустрию.

Совладелец «Читай-город—Буквоед» купил издательство Popcorn Books и Individuum.

Раньше оба издательства принадлежали Bookmate. Что это для книжного рынка?Вполне себе определённая беда: оба издательства, такие смелые и самобытные, окажутся в монополисте «Эксмо-АСТ». Укрупнение рынка, особенно творческого, это беда. Официально монополист отнекивается, но нужно подождать несколько месяцев, чтобы понять, что будет происходить дальше.

Bookmate в России всё

Яндекс выкупил технологию книжного сервиса. Тут важны нюансы: это не сделка по покупке сервиса, а именно покупка прав на использование технологий. Нейминг и сам Bookmate как он есть обещали сохранить, но движок теперь, как понимаю, работает под руководством Яндекса. Посмотрим что из этого выйдет.

По уточненной информации, Яндекс после покупки Bookmate (в том числе и в СНГ) будет развивать книжный сервис в России, а прежняя команда, частично перешедшая в Я сосредоточится на рынке Азии и Европы.

Storytel тоже всё

Обладателям годовой подписки пришло письмо о том, что сервис станет недоступен в России с 1 октября.

«Призрачное лето» Элизабет Ольвиль — графический роман о нежелании взрослеть, о неумолимо бегущем времени, об одиночестве в своем взрослении. Пронзительно и трогательно.

«Внутренний рассказчик» Уилла Сторра — странная неприятная обложка (синий прямо вырвиглаз), но хорошее содержание: нон-фикшн о восприятии текста с точки зрения психологии и нейрофизиологии. Для тех, кому Пропп казался нудным. Скоро напишу подробнее об этой книге.

«Токсичные родственники» Шэрри Кэмпбелл — нон-фикшн для первого знакомства с понятием «токсичность» и для тех, кто хочет понять как попытаться сформировать безопасный климат в семье.

«Колокол Нагасаки» Такаси Нагаи — писала о нем здесь.

«Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил» Бенджамина Стивенсона — трагикомедия-детектив, который по настроению очень напоминает фильм «Достать ножи» (да-да, ассоциация банальная, но вы начните читать и поймёте). Главный герой — автор руководств по писательству, который решил-таки написать что-то своё и начал описывать собыия, много лет случавшиеся с кго семьёй.

До конца сентября у Некрасовки «Сезонное чтение»: читатели библиотеки пишут рецензии на прочитанные книги и могут получить за это призы. Шикарная инициатива!

Новость не августа, но сентября: ММКВЯ открывает московский книжный сезон со 2 сентября.

Барак Обама опубликовал свой список летнего чтения.

По очень спорному исследованию «ЛитРес» и «Ростелекома» 34% россиян стали больше тратить на цифровые книги. Но мне из этого исследования больше импонирует спекуляция, что «более 70% проголосовавших считают книги предметом первой необходимости».

Ирина Мелихова об этики реставрации книг - подкаст в двух частях.

«Флибусту» якобы стали яндексить меньше, чем «ЛитРес», а запросы «читать бесплатно» (1,8 млн) и «купить книги» (1,7 млн) почти сравнялись.

Разрабатывают тиндер для книголюбов.

Подрубрика «Моя борьба»

Роскомнадзор обратился в Российский книжный союз с просьбой исключить распространение книг с пропагандой ЛГБТ.

«Лето в пионерском галстуке» получило продолжение, прошло проверку Роспотребнадзора и распродалось с целью сожжения (но потом сжигать книги передумали).

«Полынная елка» Ольги Колпаковой продолжается: проверена губернатором Свердловской области (чиста), привлекла внимание детских писателей — они выступили против бойкота книге.

Из книги в арт-объект — автор решил выпустить не укороченную версию книги, а версию с закрашенными строчками. Издательству LikeBook жирнющий лайк от меня.

Прочитанные (+), недочитанные (+/-) и те, к которым не приступала (-) честно отмечены в списке. Некоторые читала урывками в книжных и библиотеках, какие-то вдумчиво на своём диване. Главное, надеюсь, мои описания помогут вам понять, что хотелось бы прочитать именно вам!

Елена Белова «Автостопом по мозгу. Когда вся вселенная у тебя в голове» (+)

Небольшая книжка из серии «Сенсации в медицине» с милой обложкой. Пара замечаний (и кажется, заметила их не только я, но и другие читатели): бумага в печатном издании стала тоньше, картонная обложка грубее, а последняя глава (про мозг курильщика) не напечатана, а находится по ссылке с QR кодом (?!).
Автор - биохимик, поэтому о мозге рассказывается научно и исчерпывающе. Тексты при этом легки, и пронизаны практическими советами, основывающимися на науке. Тем, кто читал множество книг по теме, нового ждать не стоит, но как базовая и самая первая книга о работе мозга — вариант хороший.

Олег Будницкий «Другая Россия. Исследования по истории русской эмиграции» (+)

Перед чтением ознакомьтесь с подкастом Арзамаса. Если подкаст понравится, то книга понравится тоже: фактически, она расширяет Арзамасовский материал и даёт больше вводных. Если честно, деталей в книге вдоволь и описанное достаточно динамично, чтобы сохранить интерес на долгое время чтения. Тут про создание «альтернативной России» зарубежом: о золоте Колчака на поддержание армии, о терроре и выборе стороны во Второй мировой, о расколе внутри эмигрантских элит. Основная масса исследований и материалов — архивные иностранные.

Мария Бурас «Лингвисты, пришедшие с холода» (+)

Марию Бурас я впервые читала в отрывках биографии Зализняка. Это было аж в 2019 году! Там сразу же стало понятно, с каким уважением автор относится к воспоминаниям героев, событийной точности и т.д.

«Лингвисты» оказались полны надежды на светлое будущее науки в постсталинском СССР. Сразу спойлер: хэппи энда не ждите, это же историческое произведение. Книга — срез эпохи в разрезе истории лингвистики, диссидентства, жизни учёных позднего советского времени. Есть места, где смеёшься, есть те, где расстраиваешься и сопереживаешь. Отличное сочетание исторической хроники с сюжетными жизнеописаниями отдельных людей. Лучшее описание событий книги — в её же цитате:

В лингвистике были и спады, и подъемы, но такого времени больше не было никогда.

Олег Воскобойников «16 эссе об истории искусства» (+/-)

Современные методы анализа искусства и культуры и то, как ими пользоваться для изучения картин, архитектуры и прочего. Ракурсы, под которыми возможно рассмотрение искусства, проиллюстрированы в книге известными произведениями классиков. Это, конечно, помогает пониманию, но книга показалась мне излишне академичной и достаточно узконаправленой. Скорее всего она понравится тем, кто изучает историю искусства и культуры, и у кого есть минимальный бэкграунд по теме.

Андрей Десницкий «Библия. Что было «на самом деле»? (Танах / Ветхий Завет)» (-)

Автор — библеист, причём из тех, что больше думает о науке, чем о религии. По крайней мере именно так мне показалось из отрывков, что я читала. Автор сопоставляет историческую канву, мифы, пропаганду и прочие источники, чтобы понять, интерпретации Библии и становление библейского текста.

Андрей Журавлев «Похождения видов. Вампироноги, паукохвосты и другие переходные формы в эволюции животных» (+/-)

Чудная книга о палеонтологии. Показывает, что эволюция нелинейна, и что на пути может происходить странное, но оно всегда как-то обосновано. Возможно, утрированный каламбур, но для меня эта книга — описание А/В тестирования в животном мире и того, чем жила фауна прошлого. Эволюция после прочтения книги перестаёт видеться полярной системой с победителями/проигравшими. Всё так сложно и необычно, что хочется и дальше что-то почитать по теме.

Отдельный гигантский плюс книги — большая команда научных редакторов (что для книг фонда «Траектория» приятное правило). Текст полон любопытных фактов и классно, что их тщательно проверили. Ну и объединяющая всё описанное нить — экспедиции за останками животных — отличное связующее решение для повествования. Читать интересно, советую!

Мария Кондратова «Невидимый страж. Как иммунитет защищает нас от внешних и внутренних угроз» (-)

Наталья Конрадова «Археология русского интернета. Телепатия, телемосты и другие техноутопии холодной войны» (-)

Отрывок можно прочитать здесь.

Михаил Майзульс «Воображаемый враг. Иноверцы в средневековой иконографии» (-)

Александр Марков, Елена Наймарк «Эволюция человека. В 3 кн. Кн. 3. Кости, гены и культура» (-)

Алексей Семихатов «Все, что движется. Прогулки по беспокойной Вселенной от космических орбит до квантовых полей» (+/-)

Перед началом чтения советую послушать лекции Семихатова: вот эту, или эту. Станет сразу понятно, ваш ли формат повествования. Семихатова вы могли уже где-то видеть: он часто публикуется, выступал с лекциями и вёл передачу на «Науке 2.0».

Современная научная картина мира и принципы развития Вселенной, которые приняты за основу научным сообществом вместе с понятностью и живостью описаний делают магию: книгу хочется читать на одном дыхании. В центре повествования: идея о движении в космосе. Дальше — описания, близкие к рассуждениям Карла Сагана.

Владимир Согрин «Американская двухпартийность. От Джорджа Вашингтона до Джо Байдена» (+/-)

Коль я сыта по горло политическими текстами-разборами, эту книгу читала наискосок. Она была в Фаланстере, а у меня было 30 минут свободного времени. Обложка не из тех, что продаются, тема отошедшая на второй план у российского читателя… Но как номинант «Просветителя» вполне себе интересный экземпляр. Для широкого круга читателей.

К типологиям, которые автор описывает в книге стоит относиться с пониманием, что это не общепризнанный научный подход, но авторская методика. Согрин — учёный-американист, у него шикарная научная историческая база, так что это не «слепила из того, что было», а классный публицистический текст.

Галина Ульянова «Купчихи, дворянки, магнатки. Женщины-предпринимательницы в России XIX века» (+)

Про эту книгу я вскользь писала и оставляла пару цитат даже. Отрывки из книги можно прочитать здесь и здесь.

Ольга Филатова «Облачно, возможны косатки» (+)

Шикарная книга о китообразных. Сплошное удовольствие во время чтения, отличный выбор для расслабленного чтения на отдыхе. Отличный баланс между научными выкладками и личной историей. По настроению книга напоминает «Океан вне закона» и Ника Пайенсона («Наблюдая за китами») вместе взятые.

Автор — биолог, специалист в области акустической коммуникации млекопитающих и поведения китообразных. Её текст — эмоциональные качели от недель рутинных исследований Камчатки, Чукотки, Магадана до невероятных открытий. Всё описание очень честно, понятно, мне кажется можно подросткам на ночь вслух читать! Эпизодически хочется пересказывать и зачитывать вслух. Есть ироничные замечания вроде такого:

В середине ХХ века советские коллективизаторы заставили чукчей и эскимосов брать русские имена, а их собственные имена превратились в фамилии. Теперь всех этих коренных жителей зовут Сашами, Пашами и даже Елисеями, зато некоторые фамилии выговорить может только тренированный работник отдела кадров.

Послушайте лекцию Ольги Филатовой, очень увлекательно!

Михаил Фоминых «Пять литров красного. Что необходимо знать о крови, ее болезнях и лечении» (+)

Книгу гематолога-онколога видела на выкладках, кажется, в каждом магазине. Она очень аккуратно соблюдает баланс между раскрытием медицинской информации при недопустимости самолечения. Да, здесь и составляющая о болезнях и о крови как части организма вообще. Ключевая задача книги: объяснить понятным языком самые вероятные болезни, анализы, процедуры, связанные с кровью и позволить пациентам и врачам говорить на одном языке.

Евгений Черешнев «Форма жизни №4. Как остаться человеком в эпоху расцвета искусственного интеллекта» (+/-)

(…)роботы-фермеры продолжат выполнять свои функции ровно до того момента, пока AGI не примет решение о том, что делать с человечеством и стоит ли его кормить. И решение будет принято.

Чувствуете оптимизм? Вот и я чувствую!:) Тревожность, не оптимизм, на самом деле.

Скажу честно: чтение занимательное, прямо сейчас читаю взахлёб. Не думаешь, что есть такие проблемы с айти уязвимостью, big data и поведением программ. Что вокруг нас есть гигантский невидимый мир информации и автоматизации…

Книга написана очень структурировано, современно, подробно , причём, без заумностей, всё понятно широкому кругу читателей.

На все книги я писала подробную рецензию, поэтому можно узнать чуть больше о моем мнении и содержании. Здесь просто список с небольшими пояснениями.

«Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию» Эдвард Слингерленд

Купить

Мне нравятся книги, показывающие течение истории или эволюции с точки зрения определённого предмета или феномена. Здесь такой отправной точкой стали забродившие на земле фрукты для приматов, которые позже трансформировались в вино и другие алкогольные напитки. Они раскрепощали и объединяли, стимулируя культуру, язык и создавая цивилизации.

Для кого?
Фанатам винно-водочной продукции, которые с облегчение вздохнут и скажут: «так на алкоголе строится цивилизация»!

«Все страньше и страньше» Джон Хиггс

Моя рецензия
Купить

Пока претендует на звание «лучшей книги 2022 года» в моем персональном топе. Рассказывает о главных трендах ХХ века и о том, как они переплетаются и взаимно дополняют друг друга, создавая любопытную канву истории.

Для кого?
Подойдёт любителям истории, тем, кто всегда стремится увидеть big picture, тем, кто любит выстраивать связи и удивляться неожиданным деталям в знакомом.

«Новейшая история России в 14 бутылках водки» Дениса Пузырёва

Моя рецензия
Купить

Самая классная книга об истории алкоголя. 14 отличных рассказов о различных марках водки, которые становятся отражением истории 80-90-00х годов. Очень душевно, захватывающе и интригующе.

Для кого?
Подойдёт любителям выпить, ностальгирующим по девяностым, увлекающимся историями из российского бизнеса.

«Взрослые дети эмоционально незрелых родителей» Линдси К Гибсон

Моя рецензия
Купить

Отличное издание в очень хорошем переводе. Повествует о становлении взрослого человека, сепарации и перекосах, которые случаются на этом пути. Можно сказать просто «не у всех родители классные, поэтому читайте эту книгу», а можно напомнить, что у ваших детей всегда будет о чем поговорить с психотерапевтом. Эта книга поможет минимизировать количество сеансов, потраченных на обсуждение вас в жизни вашего ребёнка.

Для кого?
Подойдёт родителям (!!!), тем, у кого проблемы с сепарацией или плохие отношения с родственниками.

«Воры, вандалы и идиоты» Софьи Багдасаровой

Моя рецензия
Купить

Захватывающее произведение о криминале в российском искусстве. Отличная живая вёрстка, репортажная форма повествования. Золото, а не книга. Писала о ней подробно.

Для кого?
Подойдёт любителям искусства, истории, детективов, экскурсий и серии книг про Фандорина (это какое-то мое личное ощущение).

«Она смеётся как мать» Карл Циммер

Моя рецензия
Купить

Подробная и понятная книга про генетику и ее причуды. Любима мной давно. Читается легко и приятно, несмотря на внушительный объём. Внутри есть и про чисто биологические аспекты и про этику вопроса, так что каждому будет над чем поразмыслить.

Для кого?
Подойдёт любителям биологии, темы преемственности, этических вопросов, и тем кто говорит «вся в отца» (в качестве саркастичного подарка)

«Как изобрести всё» Райан Норт

Моя рецензия
Купить

Единственная книга, нужная на случай апокалипсиса. Поможет восстановить цивилизацию в кратчайшие сроки, дав технологический толчок и сжав прогресс прошлого из миллионов лет в пару десятков. Есть инструкция и как создать сложные штуки вроде компьютера и как переизобрести колесо.

Для кого?
Подойдёт как ироничный подарок инженерам, любителям научной фантастики и путешествий во времени. Ну и фанатам Доктора Кто — все написано так, будто это справочник из Тардис, не иначе.

«Как перестать бухать и начать дегустировать?»

Моя рецензия
Купить

Боюсь сказать, сколько экземпляров этой книги я купила для подарков. Это рабочая тетрадь для тех, кто любит вино. Там подробные объяснения и задания для юных кавистов: тут опиши вкус, а тут сравни цвет, а вот совет как выбрать хорошее вино этого региона.

Для кого?
Подойдёт фанатам вина, и тем, кто только хочет разобраться в научном подходе к алкоголю.

«100 советов мэру: книга рецептов хорошего города» Илья Варламов и Максим Кац

Моя рецензия
Купить

Оценивая эту книгу стоит отбросить все предрассудки о ее авторах, если они у вас есть. Это классный и красочный нон-фикшн о городской среде и урбанистике, красивое издание для нестыдного подарка. После прочтения книги начинаешь смотреть на город совсем по-другому. Особенно приятно, что подмечаются не только плюсы эталонных решений зарубежом, но и какие-то открытия и хорошие инициативы у нас.

Для кого?
Подойдёт тем, кто увлекается урбанистикой, много гуляет пешком, любит городские экскурсии, работает в сфере градостроительства, дизайна, туризма. И мэру, конечно же.

«Мой продуктивный год: Как я проверил самые известные методики личной эффективности на себе» К. Бэйли

Купить

Обязательная книга для старших школьников и студентов, чтобы не упустить важное и начинать работать с продуктивностью сразу правильно.

Для кого?
Подойдёт тем, кто готовится выйти во взрослую жизнь, не успевает ничего на работе, для тех, кто впервые решил разобраться в вопросах продуктивности и тайм-менеджмента.

«Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости»
«В интернете кто-то неправ! Научные исследования спорных вопросов»
«Мозг материален. О пользе томографа, транскраниального стимулятора и клеток улитки для понимания человеческого поведения» Аси Казанцевой

Купить Кто бы мог подумать, В интернете кто-то не прав, Мозг материален.

Идеальная трилогия для любознательного человека. Всё самое важное о бытовой науке и феноменах, что нас окружают. Там есть научный ответ на вопросы о ГМО, гомеопатии, когнитивных искажениях, нейробиологии и химии влюблённости. Книги, которые не нуждаются в представлении.

Для кого?
Подойдёт любознательным. Даже для вечернего чтения детям отлично подходит.

«Гладь, люби, хвали» в трёх частях

Моя рецензия
Купить 1, 2, 3

Самые полные и последовательные книги о воспитании собак. Не у всех есть деньги на кинолога, но базовое воспитание собаки необходимо всем питомцам, в том числе ради их безопасности. В этих трёх книгах собраны как правила воспитания собаки с нуля, так и механики работы с отклонениями в поведении. А книга про щенков, вообще, умилительная и предельно честная: там про тапки, про какашки, про капризы рассказано с юмором и нежностью к питомцам.

Для кого?
Подойдёт всем, кто любит собак или мечтает о четвероногом питомце. И, как ни странно, будущим родителям подойдёт (но понятно это становится только после прочтения).

«Нормально о косметике» Адэль Мифтахова и Маша Ворслав

Купить

Всё про уходовую и декоративную косметику. Гид исчерпывающий, если потребуется дополнительная информация — это уже к дерматологу. Первая часть рассказывает о способах ухода, алгоритмах, подборе средств (с примерами!) и разборе главных составляющих. Вторая часть — про декоративную косметику и ее нанесение.

Для кого?
Подойдёт как первая книга о косметике и как руководство для тех, кто запутался. Для фанатов косметики, у которых нет системности и для тех, кто хочет собрать свою первую большую косметичку.

Список будет эпизодически пополняться — не теряйте ссылку!
Подписывайтесь на телеграм-канал о нон-фикшн.

«И будет рыдать земля. Как у индейцев отняли Америку» Питера Коззенса

695 страниц, 1290 рублей

Лёгкий нон-фикшн, который читается как роман. В центре сюжета — Индейские войны середины XIX века, проходившие на западе Америки за залежи золота. Ассимиляция коренного населения (или переселение их в резервации), гибель десятков тысяч индейцев — мрачная страница в истории. Питер Коззенс превратил события этого времени, собранные по крупицам из документов и исследований, в увлекательную сюжетную драму с узнаваемыми персонажами.

Здесь соблюдён баланс реалистичности и описаний. Злодеи не карикатурные, действия правительства то жестокие, то откатывающие всё назад. И отдельные персонажи, вроде Илая Паркера (вот это должность: «уполномоченный по правам индейцев») хорошо описываются со своей двойной подноготной.

Хорошее чтение для любителей истории, фанатов фильма «Недруги» и чего-то среднего между исторической драмой и репортажем.

Начало мирной политики казалось многообещающим, по крайней мере с точки зрения правительства. Никого, в том числе Илая Паркера, не заботило, что думают сами западные племена о планах властей посадить их на цепь и разрушить их культуру. Индейские агенты и армейские офицеры действовали относительно слаженно. Даже если осенью 1869 г. и случались порой стычки с индейцами, ни одна из них не переросла в открытую войну. Казалось, что вот-вот наступит общий мир. Казалось ровно до тех пор, пока все выверенные расчеты правительства не пошли прахом из-за выходки одного напившегося майора в Монтане.

«Жареные факты» Иван Шишкин

336 страниц в мягкой обложке, 500 рублей

137 вопросов о еде (очень коротких!), которые хороши тем, что чтение можно начать и закончить в любой момент в любом месте книги. Иван Шишкин — идеолог Delicatessen (ресторана, отмеченного Мишленом), который много пишет о идейно-креативной составляющей готовки, не забывая, правда, посоветовать как готовить шкварки и почему одно острое создано для удовольствия, а другое — только для страданий.

Из книги вы, наверняка, вынесете что-то свое, ценное и применимое в вашем рационе, но один из лучших экспресс-советов по улучшению качества повседневных блюд я получила здесь. Как приготовить соус к пасте (или томатный суп), так чтобы он дурманил запахом томатов? Поварите пару минут в соусе веточку от томата. Всё.

Ладно, я не могу молчать. Не мойте куриную грудку перед готовкой (мойте руки, а куриную грудку лучше еще и бумажным полотенчиком промокнуть). Банановая жвачка действительно пахнет бананом, а не химозой, просто не тем сортом, который к нам поставляют. Ну и последний спойлер-интрига: бобры пахнут ванилью, просто это надо распознать.

Подойдёт всем, кто любит вкусно поесть и особенно тем, кто хочет заняться гастрономическими экспериментами в отпуске. Почти все советы из книги можно опробовать на стандартном наборе продуктов из магазина у дома.

Говорить о еде, думать о ней и учиться ей — это приключение всегда, в каждый момент. Это захватывает, радует и веселит. И я знаю множество людей, которые ценят еду не просто как источник чувства наполненности в животе, не только как инструмент чревоугодия, но и как источник нового и бодрящего, как источник знаний и сведений, как влечение или познание, как элемент науки и способ путешествовать, не выходя из-за стола. Я сам ужасно люблю рассказывать о неочевидных сторонах простых предметов и явлений.

«Разум в тумане войны: наука и технологии на полях сражений» Сьюзан Линди

392 страницы в твердой обложке, 840 рублей

Исследование профессора Гарварда о моральных компромиссах в военных действиях и о роли ученого на войне. Размытые границы войны и мира заставляют нас пристальнее вглядываться в насилие как феномен. Сьюзан Линди, разбирает историю вооружений — от гладкоствольных ружей до информационных войн XXI века.

Позиция Сьюзан Линди в том, что научная деятельность большинства стран ориентирована на военные и политические цели, всё для создания новых способов уничтожения.

Если вы не можете отвлечься от повестки, но хотите оторваться от чтения новостей, книга отлично подойдёт. Излишнего оптимизма не предвещает, паникёрством и пессимизмом не заряжает. Чтение для любопытных, кто хочет начать изучать происходящее на полях сражений.

Киберпространство, «целиком и полностью созданное человеком, принадлежащее человеку, поддерживаемое человеком, обновляемое человеком, контролируемое человеком, защищаемое человеком и разрушаемое человеком», сделало насилие более простым делом. Оно «нивелировало три традиционно труднопреодолимых системных препятствия для преследования, а именно: масштаб, близость и точность».

«Чахоточный шик: история красоты, моды и недуга» Каролин Дэй

272 страницы в твёрдом переплёте, 720 рублей

Романтический диагноз XVIII–XIX веков — чахотка. Это болезнь утончённых интеллектуалов, чьи меланхолия и подавленность были, несомненно, показателем исключительности характера. Вряд ли найдётся еще болезнь, столь же сильно связанная с социальным статусом пациента, как туберкулёз.

Специалист по философии науки и истории рассуждает о развитии болезни в Англии и том, как она изменила культуру, моду и общественное восприятие. Автор описывает различие в подходах к лечению и диагностированию туберкулёза у богатых и бедных, в том числе связанные с одеждой: например, в книге есть карикатуры на модные «раздетые» наряды, которые вели к переохлаждению и от того — к болезни.

Книга подойдёт широкому кругу читателей — читается легко, у повествования хорошая динамика и, несмотря на бешеное количество сносок и ссылок, предельно понятное содержание.

Переохлаждение стало одной из самых больших тревог по поводу новых фасонов из-за большого количества открытой плоти, а также слишком тонких тканей, необходимых для пошива одежды в стиле неоклассицизм. Климат и одежда, не подходящая для того, чтобы противостоять его колебаниям, — неоднократно повторяющиеся темы как в модных журналах, так и в трактатах по туберкулезу. В 1799 году в «Очерке о легочной чахотке» утверждалось, что «наши дамы, однако, несомненно, избавят себя от некоторых страданий, если перестанут полураздетыми подвергаться воздействию туманов и холодов нашего острова». В 1804 году, согласно книге «Обозрение мира моды», дамы обязательно заболевали чахоткой: с их «раздетыми конечностями и обнаженной грудью». Карикатуристы, публицисты и медицинские работники подхватили нарекание автора. Карикатура «Голая правда, или кусачий мороз» иллюстрирует проблему модной одежды: мисс Долли дорого заплатила за то, что перестала носить нижние юбки, когда Джек Фрост «больно ущипнул и укусил ее голую задницу». К сожалению, бедная девушка «Дорого поплатилась за моду, свою глупость и гордость. / Вернулась домой в свою постель и там умерла». Мораль была ясна: «Дамы, остерегайтесь вмешательства Джека Фроста, не навязывайте свою наготу, он часто бывает жесток». Новые фасоны платьев стали благотворной почвой для сатиры и даже появились в комедии Джорджа Колмана «Джентльмен» (1806), где автор сделал ремарку: «Английская благородная дама восемнадцатого века похожа на английский дуб, который <.. > красив, но гол в середине декабря».

«Банкроты и ростовщики Российской империи. Долг, собственность и право во времена Толстого и Достоевского» Сергей Антонов

504 страницы, 780 рублей

Ростовщик — персонаж откуда-то из русской классики, сидящий в памяти рядом со старухой-процентщицой. Вряд ли рядовой читатель представляет себе какое место занимали люди этой профессии в жизни обывателя. Уже тогда начинало действовать социальное давление: нужно быть успешным, респектабельным и жить в достатке. Если не можешь стать таким сразу — постарайся произвести впечатление. Именно на этой почве рос институт частного кредитования, сделав ростовщиков центром мнимого среднего класса.

Преподаватель русской истории в Йельском университете детально выстраивает историческую канву от Николая I до эпохи Великих реформ. Антонов использует судебные дела 1850–1860-х годов, которые описывают взаимоотношения общества, отдельных лиц и институтов кредитования.

Тем, кто работает в финансовом секторе будет очень интересно, обещаю.

Следствием новых европейских законов о банкротстве стало то, что должники, проявлявшие склонность к сотрудничеству, могли рассчитывать на полное списание их долгов и начать дело с чистого листа, не ощущая суровых правовых санкций и практически не сталкиваясь с общественным неодобрением. Впрочем, должники по-прежнему считали, что их положение ограничивает их личную независимость как граждан. Что же касается лиц, чьи долги были слишком малы, чтобы на них распространялась защита в случае банкротства — представителей беднейших и трудящихся классов, — к ним все чаще относились не как к объектам благотворительности, а как к преступникам, которых нужно преследовать и наказывать. (…) В Российской империи шли аналогичные процессы.

Телеграмм-канал о нон-фикшн — подписывайтесь, ставьте реакции и рассказывайте о книгах друзьям!

В тени парка грустный мужчина сидит на садовом стуле. Его лысина отсвечивает в пробивающихся лучах солнца и явно потеет в летней жаре. Глаза мужчины тоскливо смотрят в сторону, кажется, в сторону выхода, пока его жена вслух зачитывает отрывки из какой-то книги. Книга такая новая, что приходится с хрустом зверски надламывать корешок, чтобы она держалась в открытом состоянии. До меня долетают только обрывки слов:

— Эта мысль не только в том, что конец света приходит не единожды…. снова и снова… заканчиваясь новым возрождением… грандиозные апокалиптические… связаны с локальными событиями…

Никогда не думала, что локальный конец света может выглядеть вот так, буднично и малозаметно на фоне книжной выставки в сердце российского писательского мира — Переделкино.

В Доме творчества Переделкино часто проходят книжные фестивали с лекциями и ярмаркой. Множество потоков сливаются друг с другом в этом месте: экскурсионные группы распадаются у книжных развалов, подростки фотографируются на фоне винтовой лестницы, резиденты Дома писателей играют на лужайке в бадминтон. Между ними снуёт собака — она отрывается от игры, подбегая к прохожим. К лысому – лишь на секунду: он явно не соответствует собачьему пониманию веселья.

В своей грусти он точно не одинок: тут и там скучающие мужья идут за руку со своими спутницами, тащат за ними пакеты с книгами и с отстранённым видом кивают. Большинство женщин улыбаются, чем-то эмоционально делятся. Их мужчинам, без сомнения, очень интересно.

По-своему я ничуть не лучше этих спутниц: рядом со мной на скамейке сидит Игорь, которому я только что рассказывала о новинках издательств и о том, почему агрессивные продажи книг — штука не правильная. Мы едим мороженое с кусочками льда, каменное до невозможности. В прохладе под тенью деревьев при +30 это совсем небольшая отсрочка перед набегом на развал пластинок.

— Почему ты не любишь книжные выставки?

— Все просто: тут нет автомобилей.

Ага, симметричный ответ. Кажется, мне всё ещё не простили безуспешный поиск книжного стенда на автовыставке.

— А если серьёзно? — Я всё еще намерена получить мало-мальски понятный ответ.

— Книги теперь стоят дорого, — Игорь достаёт из пакета «Русские подворотные сказки» и смотрит на ценник на обороте. — Вот тут 600 рублей за малюсенькую книжку на серой бумаге. И это ещё по скидке! Почему бы не читать электронные?

Действительно, может быть, для мужчин ценность бумажной книги неочевидна. 60% читающих в России — женщины, которые ещё и на 25% чаще покупают книги. Самая читающая аудитория обоих полов — те, кому от 16 до 24.

Я облокотилась на спинку скамейки и посмотрела назад, на книжные ряды в парке. Грустными, действительно, в основном выглядят мужчины постарше 24. Они даже не смотрят на выкладку, оглядываются по сторонам или сидят в телефоне, пока женщины общаются с продавцами.

Хлопнула дверь — из павильона прямо напротив скамейки начали выходить люди. Толпа грустных посетителей стала разбавляться теми, кто помоложе, и всё это время прятался в зале, слушая лекцию.

Музыку сделали чуть громче, и Игорь показал мне пальцем куда-то наверх:

— Вот кто здесь по-настоящему ловит кайф.

Наверху, я едва видела его в просвете между прутьями балкона, пританцовывал диджей лет 30. Такими счастливыми выглядят только люди, работающие по призванию. Рядом с ним расположились продавцы винила, и мужчины там выглядели заметно счастливее. Бодрое копошение в коробках сопровождалось смехом и шуршанием упаковки. Туда точно стоило подняться.

Я снова посмотрела на лысого мужчину. Он тоже заметил диджея и с грустью смотрел на него, хотя для этого приходилось заметно сворачивать шею. С поразительным упорством, жена продолжала зачитывать отрывки из книги. Я заметила знакомую обложку — «Вот и всё» Робертса.

— Согласно вероятностному подходу … находимся где-то посередине… с вероятностной точки зрения конец действительно близок…

Мужчина со вздохом встал и попросил жену поехать домой. Она засобиралась, стала доставать из карманов билеты на электричку. Мужчина же неожиданно для всех поднял с соседнего стула гигантскую сумку с книгами — их было не меньше 30 — и поковылял к выходу.

Тяжёлая ноша и поездка на электричке, даже если абстрагироваться от цен, уже повод для грусти. Если и другие мужчины на выставках с этим сталкиваются, может, их и можно понять.

Этот текст был написан в рамках обучения на курсе «Как писать нон-фикшн» для блога о нон-фикшн t.me/ximerabooks

«К сентябрю может начаться дефицит книг в магазинах»: что с рынком бумаги в России

Главной проблемой пандемии стало нарушение цепочек поставок: российские издательства перестали получать иностранную бумагу, а производители — химикаты, запчасти и другие расходники. После возникли сложности с нехваткой химикатов для отбеливания бумаги.

Российские заводы, которые только полностью перешли на производство картона, вернулись к бумаге, но качеством она ниже, чем зарубежная. В целом, есть на чем печатать, но сложности возникают с другими расходниками: тонером, ламинацией, клеем, комплектующими для станков. С мелованой бумагой для обложек и иллюстрированных изданий вообще швах. Из-за этого себестоимость производства выросла на 20-30%, книги в магазинах стали дороже на 20% с начала года.

Назревает явный кризис спроса на книги и дефицит квалифицированных кадров в типографиях. Ключевых мер поддержки — обнуление НДС на книги, — не дождаться. Больше 10 лет власти не хотят это реализовывать и сейчас вряд ли возьмутся. Сейчас льготный НДС 10% действует только на избранные издания.

Возрастает доля пиратского контента и вряд ли издательства могут на это повлиять.

«Как кризис меняет книжный рынок России» — интервью с генеральным директором МИФа Дмитрием Утробиным

Книги в 2022 году подорожают на 20%. Это первый кризис, когда не растут (скорее сильно падают) продажи нон-фикшн. (Тут замечу, что Дмитрий говорит преимущественно о сегменте бизнес-литературы) Сегменты художественной литературы и эзотерики растут — эти темы помогают сбежать от реальности.

Сотрудничество со многими зарубежными издателями поставлено на паузу, но со старыми контрактами все нормально.

Многие читатели бизнес-литературы — это сотрудники и руководители компаний, которые прекратили или временно приостановили свой бизнес в России. Либо люди из тех компаний, что обслуживали приостановленный бизнес. Это повлияло на уровень спроса.

МИФ не останавливал проекты из-за сложностей с материалами. Важная часть брендирования — ляссе (лента-закладка) в цвет обложки. С цветными возникли сложности, стали делать белыми.

Материалы у типографий подорожали по сравнению с 2021: бумага на 15-30%, типографские услуги — на 30-50%. Кризис ударит ближе к осени и чтобы остаться на плаву придется повысить цены на книги и пересмотреть планы агрессивного роста.

Мы, как всегда, будем заботиться о людях, продукте и прибыли. Именно в таком порядке.

Большой трафик был из запрещенных соцсетей. Нужно искать рекламные площадки к которым у читателей большое доверие.

Художественная литература — это часто спонтанная покупка. Но нон-фикшн — всегда очень разумный выбор. Ценность такой книги необходимо объяснять.

В «Молодой гвардии» приступили к самоцензуре

Издательство «Захаров», выпускающее книги Бориса Акунина, Виктора Шендеровича, Владимира Буковского, Валерии Новодворской и многих других, сообщило на своей странице, что «магазин "Молодая Гвардия" решил не ждать, когда сверху спустят указ/приказ/наказ убрать с полок книги так некогда любимого ими Б. Акунина и, проявив недюжинную волю, сам принял это смелое во всех смыслах решение».

Издательство приняло решение вообще не поставлять свои книги в этот магазин. «Доктор сказал: "В морг", значит, в морг».

Торговля книгами в библиотеках

В Госдуме новое, но пока очень гипотетическое предложение: внести поправки в закон «О библиотечном деле», разрешающие покупку книг в библиотеках. Инициатор — первый зампред комитета Госдумы по культуре Елена Драпеко. По её словам, популярность библиотек вырастет на фоне увеличения стоимости бумаги и связанного с этим роста цен на книги. Те, кто «не дочитал» за положенное библиотечное время должен иметь возможность купить эту книгу.

Лонг-лист премии «Ясная поляна»

Современная русская проза не для всех, и, судя по отзывам, в основном депрессивная. Писала об одной книге из списка здесь.

Беседа «Книги и борщевик: книгоиздание в эпоху кризисов»

Полная расшифровка разговора здесь, но тезисно вырисовывается следующая картина:

1. Стоимость печати растет (+30-40%), а значит дорожают и книги.
2. Книги перестают быть товаром внезапного спроса.
3. Мировая и Российская книжная индустрия выросла на 4-5% за время ковида.
4. 60–70 % книг покупают через интернет.
5. Читают всё больше (тенденция вроде бы будет сохраняться) Вырос интерес к нон-фикшн (но это не точно). Скорее всего рост будет за счет более обеспеченых людей, которые предпочтут книги курсам и какому-то виду образовательных развлечений.
   «Сегодня книга — уникальное предложение для сужающегося рынка и саморазвития, и развлечений, и получения новой информации. Книги сегодня вытягивают эту ситуацию, и поэтому к ним растет интерес».
6. Читать будут и меньше из-за подорожания. Увеличится поток пиратства, но самим издательствам относительно западной литературы «не следует пиратствовать и спекулировать» (речь о «параллельном импорте» авторских прав на книги).
7. Маленьким издательствам будет проще, большим нужно будет слишком сильно ужиматься.

Тезисы тезисы:

«Книга может заменить исчезнувшие блага, путешествия, перепотребление»

Независимые издатели окажутся даже в лучшем положении чем несчастное, бедное «Эксмо», потому что им нужно меньше бумаги. Поэтому «Эксмо» на днях запустило исключительно цифровой импринт на 1500 книжек, которые было непонятно как и зачем издавать.

Мне попался прекрасный отчет о состоянии американской книжной индустрии в эпоху пандемии, и там черным по белому написано: издателям как индустрии лучше, чем всем остальным индустриям, и причина проста: покупатели книг состоятельнее, чем непокупатели книг. Это было не очень заметно в России, но становится заметней. Мы идем заметными темпами к тому, что книжка дорожает и становится товаром для не очень многих.

Предзаказ на август «Расстройство лички» Кельвина Касалки

Книга построена как бесконечный рабочий чат, где через офисную переписку с эмодзи и подколами, обсуждением клиентских кейсов и флиртом в лс проступает удивительная история человека, который стал просто текстом и пытается осмыслить, что такое разговор, эмоции, влюбленность и в целом существование современного человека, воспринимающего реальность через десятки чатов.

В октябре ждем кулинарную книгу по вселенной Ведьмака. 35$ на Amazon.

Отправляйтесь на опасную дорогу в Каэр Морхен, чтобы узнать съедобные тайны ведьмачьей крепости. Перенесите свою кухню в другой мир с соблазнительными ароматами и вкусами из официальной поваренной книги "Ведьмака"

В издательстве «Лингвистика» вышла книга «Япония. В погоне за ветром столетий» Александра Мещерякова.

Влезть в шкуру другого человека непросто. Вдвойне непросто, если он жил давно. Втройне непросто, если он принадлежит к иной культуре. Перед добрым читателем открыта книга, которая показывает, как я пытался по мере своих слабых сил понять людей, с которыми не был знаком лично. В силу своего образования я лучше всего знаком с японскими реалиями, поэтому именно японцы в их исторических и культурных трансформациях явились главным объектом моего внимания.

В издательстве книжного магазина «Циолковский» вышел Ричард Лахман «Пассажиры первого класса на тонущем корабле. Политика элиты и упадок великих держав». В свободном доступе можно прочитать отрывок.

27 июля

Москва: Российская государственная библиотека для молодёжи (РГБМ) организует Бессонницу! 24 часа нон-стоп работы библиотеки, настольные игры, VR-представление, молчаливая дискотека в наушниках.

2 июля

«Альпина» в Переделкино. В субботу, 2 июля в Доме творчества Переделкино будут мастер-классы, книжная ярмарка, лекции. Будет чем занять детей и домашних питомцев.

Директор Украинского института книги (УИК), заявила, что из публичных библиотек Украины необходимо изъять более 100 миллионов экземпляров «пропагандистских книг», включая русскую классику. Такое количество экземпляров — почти половина библиотечного фонда Украины.

Верховная Рада Украины приняла закон, запрещающий импорт и распространение книг из России, Беларуси и с оккупированных территорий. Запрещается продукция российских издательств, и просто произведения российских авторов (точнее те, которые будут изданы после 2023 года). Там много нюансов, про них рассказала Meduza (признана в России инноагентом).

Валентина Матвиенко призвала законодательно избавить русский язык от засилья иностранных слов. Ориентиром назвала «язык Пушкина» (видимо, французский).

Воспринимайте книгу как всеобъемлющую обзорную экскурсию по психологической травме. Это не руководство, это скорее учебник для расширения кругозора людям смежных профессий, для которых столкновение с травмой — случайное событие в рамках основной работы.

Об авторе:

Джудит Герман — психиатр из Гарварда, феминистка, несколько десятилетий помогала женщинам, пережившим сексуальное насилие, включая насилие в детском возрасте и домашние насилие. Автор утверждает, что психологическая травма неотделима от ее социального и политического контекста. Опираясь на свое собственное исследование случаев насилия над детьми, а также обширную литературу о ветеранах боевых действий и жертвах политического террора, она показывает параллели между частными ужасами, домашним насилием и общественными ужасами, войной.

О содержании:

Две части: «травматические расстройства» и «стадии восстановления». Во второй части главы почти полностью отвечают на сложности, описанные в первой части. По большому счету, нас проводят по пути от истории распознавания травмы (работы по изучению «истерии» женщин) до признания травмы как проблемы (через опыт военный Вьетнама).

Мне нравится, что здесь говорят о разных группах травмированных людей:

• о жертвах домашнего насилия
• о жертвах изнасилований
• о заложниках и тех, кто длительное время находился в заключении
• о ветеранах и жертвах войн
• о свидетелях геноцида

Пересказала вкратце первые 100 страниц, чтобы у вас появилось желание прочитать дальше.

Пики изучения травмы в 20 веке связаны с политическими движениями.
Первый — изучение истерии, архетипического расстройства психики у женщин, благодаря антиклерикального движения.
Второй — боевая психическая травма, снарядный шок, благодаря Первой мировой войне и войне во Вьетнаме. Связано это было с ростом антивоенного движения и кризисом культа войны.
Третий — сексуальное и домашнее насилие, благодаря феминистскому движению.

Изучать психологическую травму – значит лицом к лицу сталкиваться как с уязвимостью человека, так и с его способностью творить зло. Изучать психологическую травму – значит быть свидетелем ужасных событий. Когда этими событиями становятся природные катастрофы или «божий промысел», их свидетели с готовностью сочувствуют жертве. Но когда травмирующие события – дело рук человеческих, свидетели оказываются втянуты в конфликт между жертвой и преступником. В этом конфликте невозможно оставаться нейтральным. Сторонний наблюдатель вынужден принять ту или иную сторону.

Очень соблазнительно встать на сторону преступника. Единственное, что требует от стороннего наблюдателя преступник, – это не делать ничего. Он апеллирует к всеобщему, универсальному стремлению не видеть, не слышать и не говорить ничего дурного. Жертва же, напротив, просит, чтобы наблюдатель разделил с ней бремя боли.

Скрытность и молчание — главный рубеж обороны. Преступник хочет, чтобы о событии никто не узнал, общество не хочет признавать, что жестокие люди — его часть.

Изучение истерии — прогрессивное и дерзкое для того времени, — позволило впервые увидеть в женщине не молчаливый объект, а объект чувствующий и проживающий жизнь. Шарко, Жане, Фрейд — всё шло хорошо, пока не упёрлось в то, что общество было не готово признать доминирующую проблему, приводящую женщин к посттравматическому синдрому: изнасилования и инцесты.

Отношение к травме поменяла Первая мировая война. (кстати, чудесно о ней написано в книге «Всё страньше и страньше», я писала о ней тут) Оказалось, что разрушена иллюзия мужской чести и славы в бою. 40% потерь личного состава британских военных — психические расстройства.

Когда существование боевого невроза было уже невозможно отрицать, фокус медицинской дискуссии сместился на моральные качества пациентов.

Проблему замалчивания поствоенного состояния подняли ветераны войны во Вьетнаме.

Солдаты любой войны, даже те, кого считают героями, горько сетуют на то, что никто не желает знать настоящую правду о войне. А если жертва изначально обесценена (женщина или ребенок), она может обнаружить, что самые болезненные события ее жизни выходят за рамки одобренной обществом реальности. Ее опыт становится невыразимым – в том плане, что его нельзя выражать.

Исследование боевой психологической травмы становится допустимым только в контексте, который высказывает сомнения в правильности принесения в жертву ради войны молодых людей.

Исследования военной травмы привели к нескольким выводам, но среди них был ключевой — лучше справлялись с травмой и переживали страх в моменте те, кто был связан узами дружбы с сослуживцами. Причем в процессе восстановления эти отношения чаще становились более исцеляющими, чем общение с семьей. Множество проходящих лечение военных стремились вернуться на передовую, желая помогать друзьям.

Чтобы удерживать травмирующую реальность в сознании, требуется социальный контекст, который поддерживает и защищает жертву, соединяет жертву и свидетеля в общий союз. Для переживших травмирующий опыт этот социальный контекст создают отношения с друзьями, близкими и родственниками. Для общества — политические движения, позволяющие высказаться тем, кого лишили силы и власти.

«Боевой невроз войны полов» — подглава про феминистское признание сексуального насилия, трансформацию частной трагедии в общественно проживаемый опыт. Женщины переживали изнасилование как угрозу увечий и смерти и после испытывали симптомы, аналогичные тем, что испытывали ветераны войн.

Отдельные главы посвящены ключевым параметрам травмы.

Ужас

Травмирующие события экстраординарны не потому, что происходят редко, а скорее потому, что сильнее обычных человеческих способов адаптации к жизни.

Травмирующие события запускают цепочку физиологических изменений, причем при длительной нагрузке система начинает сбоить — выдавать избыточную реакцию на безобидные триггеры. (свежий ролик ООН как раз про такую реакцию)

Основные реакции нервной системы:

Перевозбуждение — вздрагивание, сверхбдительность, ночные кошмары, психосоматические нарушения.

Интрузия — постоянное повторное воспроизведение ощущений травмы, при отсутствии травмирующего контекста.

Последствие травмы взрослых схожи с воспоминаниями детей: остается эмоциональный отпечаток, но невозможно вспомнить детали.

...лингвистическое кодирование памяти неактивно, и центральная нервная система вновь прибегает к сенсорным и образным формам памяти, преобладающим в начале жизни.

Дети свои травмы с легкостью воспроизводят в игре, даже не осознавая этого. Взрослые же могут повторять действия, подвергая себя намеренному риску, в желании «отменить» произвошедшее: переиграть случившееся в тех же местах, с теми же людьми, поступая аналогичным образом и т.д.

Избегание — состояние, похожее на гипнотический транс. Деперсонализация, дереализация, усиленное восприятие образов, спокойствие, отстраненность, торможение.

Эта форма реакции часто приводит к увлечению психотропными веществами, поскольку человеку трудно интегрироваться в общество и приступить к исцелению. А человек с нераспознанным посттравматическим расстройством обречен вести ограниченную жизнь.

Разрыв связей

Травмирующие события уничтожают фундаментальные представления пострадавши о своей позитивной ценности, о безопасности мира и об осмысленном порядке его творения.

Как отчаянные попытки восстановить связь, во время травмы люди призывают первородный источник защиты: маму или Бога.

Когда на этот зов никто не откликается, ощущение базового доверия исчезает.

Травма возвращает прежние трудности, связанные с автономией, компетентностью, близостью, идентичностью. Травма разрушает связь с телом, нарушает телесную неприкосновенность. Она уничтожает веру в то, что человек может быть собой в отношении с другими.

(Позже в книге поднимается вопрос использования этих механизмов как базы для пыток: невозможность самому принимать решение когда есть, в чем ходить, когда спать (депривация сна - частая форма пытки) и разрыв с внешним миром и близкими (в том числе через изъятие символов связи - обручальных колец и памятных вещей))

Уязвимость и резильентность. Оказывается, индивидуальные личностные характеристики мало значат в вероятности получить сильное посттравматическое расстройство. Большинство симптомов которые потом проявляются связаны с индивидуальной историей детства. Но есть один механизм (его еще зовут стрессоустойчивостью), который основывается на общении: чем больше люди общаются, коммуницируют, строят коллективные планы, тем лучше они позже справляются с расстройством и тем проще проживают травму в моменте.

Социальный контекст сильно влияет на скорость восстановления. Часто в обществе нормально воспринимается отстраненность и агрессия мужчин и это не воспринимается как последствие травмы. От этого поведение усугубляется. Женщинам после изнасилования важно вернуть себе физическую автономию — эффективнее всего это самодостаточность, решимость, внимание к собственным чувствам и активизм, коллективное действие с другими женщинами.

Социум юридический, когда он касается женщин, не способствует лечению последствий травм. Суденбные процессы по актам изнасилования часто подламывают женщину и заставляют ее многократно переживать повторение случившегося.

Читайте меня в телеграмм — там еще больше про нон-фикшн книги и мастриды, расширяющие кругозор.

Мастрид недели

«Как ***** и новые законы уничтожают книжную индустрию России» (доступно через VPN)

На книжном фестивале «Красная площадь» как обычно проявляются акты цензуры: изгнание издательств, отмена выступлений и превентивное выключение микрофонов. Особо рьяные и лояльные, включая Прилепина, составляют списки неугодных издательств, авторов и книг.

Госдума готовит закон, который ударит дробью по всем: пропаганда ЛГБТК+ будет высматриваться в исследованиях, художественной и нехудожественной литературе. Скорее всего в опалу попадут любые книги о гендере, феминизме, маскулинность и прочем — без разбора. О личностях, отличных от «стандарта», скорее всего, можно будет говорить только в негативном ключе.

Политкорректные российские авторы уже выпустили сборник стихов «ПоZвVной — Русский» где показали примеры правильной литературы.

По данным сотрудников «Просвещения» (крупнейший издатель учебников в России) из учебной литературы подчищают упоминание Украины и по-максимуму минимизируют информацию о Киевской Руси.

Наиболее вероятная схема развития событий в индустрии — развитие самоцензуры у авторов и издательств, отдельными актами устрашения и преследования. Но слишком трудно задушить потребность общества в наполненной смыслами новой литературе.

Всероссийский книжный рейтинг: главное за первую половину 2022 года

Собрала ключевые данные за период с 16 декабря 2021 по 15 мая 2022. Напоминаю, что этот рейтинг ведётся с 2020 года.

В топе-50 книги следующих издательств: «Азбука», «Альпина», АСТ, «Бомбора», «Попурри», «Махаон», «МИФ», «Синдбад», «София», «Эксмо», Popcorn Books.

В топ-5 бестселлеров впервые вошли и роман и комикс и манга. 4 книги написаны 3 российскими авторами:

1. Ольга Примаченко «К себе нежно. Книга о том, как ценить и беречь себя»
2. Катерина Сильванова, Елена Малисова «Лето в пионерском галстуке»
3. Фёдор Нечитайло «Земля Королей. Червовый том»
4. Мосян Тунсю «Благословение Небожителей. Том 1»
5. Фёдор Нечитайло «Земля Королей. Трефовый том»

В топ-5 художественных произведений вошла Айн Рэнд «Атлант расправил плечи».

Топ-5 нон-фикшн литературы. Подробнее о каждой писала тут.

1. Ольга Примаченко «К себе нежно. Книга о том, как ценить и беречь себя»
2. Джен Синсеро «НИ СЫ. Будь уверен в своих силах и не позволяй сомнениям мешать тебе двигаться вперёд»
3. Борис Акунин «После тяжёлой продолжительной болезни. Время Николая II»
4. Эдит Ева Эгер, Эсме Швалль-Вейганд «Выбор. О свободе и внутренней силе человека».
5. Джон Кехо «Подсознание может всё!».

Нон-фикшн книг в рейтинге стало на 8% меньше (34%)

Доля цифровых книг в рейтинге топ-50 по продажам впервые снизилась: с 24% до 16%.

Победители конкурса «Деловая книга года в России»

Обьявили их на XXV Петербургском международном экономическом форуме. Конкурс проводится компанией «Технологии доверия» (те, которые ренейминговые аудиторы PwC, а не абы кто) уже в седьмой раз.

В номинации «Лучшая книга российского автора» все места оккупированы «Бомборой»:

1. История ИП (Илья Пискулин)
2. «Сначала будет страшно. 7 жизней, которые мне пришлось прожить» (Сергей Лекторович)
3. «Лидер на катке. Как быть настоящим руководителем» (Станислав Логунов)

«Лучшая книга зарубежного автора, изданная в России»:

1. «Будущее быстрее, чем вы думаете» (Питер Диамандис, Стивен Котлер, МиФ)
2. «That will never work. Это никогда не будет работать. История создания Netflix» (Марк Рэндольф, Бомбора)
3. «Мы - то, что мы делаем» (Бен Хоровиц, МиФ).

«Лучшая книга в помощь бизнесу»:

1. «Тише! Говорит клиент. Как глубинные интервью помогают решать задачи бизнеса» (Олег Чулыгин, Альпина ПРО)
   «Человек покупающий и продающий» (Николай Молчанов, Бомбора)
2. «HR-маркетинг: Как сделать вашу компанию мечтой всех кандидатов» (Илья Батлер, Альпина Паблишер)

Одной строкой

В Белоруссии из школьны библиотек изымают книги оппозиционных литераторов. Среди неугодных авторов — Нобелевский лауреат Светлана Алексиевич.

В Петербурге, в Доме Зингера снова откроют книжный магазин.