Всё началось с того, что Бакусквад собрался в комнате Кацуки под предлогом учёбы. Что, впрочем, и было правдой. Сначала Каминари не понял тему по математике, потом Киришима с Серо, пытаясь объяснить блондину, сами запутались и пошли за помощью к Мине, а она сказала, что как раз собиралась по этому вопросу обратиться к Кацуки. Джиро подумала, почему бы и не посидеть с ними заодно.

Спрашивал ли кто-нибудь разрешения прийти к Кацуки в комнату? Неа. Они просто подошли и предупредили, что через десять минут будут у него, за что получили пару криков о том, что они статисты и им не позволено ступать ногой в драгоценную комнату Кацуки. Но, в конце концов, теперь они все сидят именно в ней.

Решая задачу, они перекидывались фразами вроде: «Кто придумал добавлять буквы в математику?» и «Боже, помоги мне это понять», что почти всегда было адресовано Кацуки.

В какой-то момент тема разговора перешла на Мидорию.

— Ненавижу этого придурка, — пробормотал Кацуки, доделывая домашку.

— Да-да, конечно, — сказал Серо, мучаясь над своим заданием.

— Что за тон, блять? — приподнял бровь Кацуки.

— Ну, Серобро имел в виду, что это тупая шутка, — пробормотал Каминари.

— Какая, нахрен, шутка? — полностью отрываясь от задания, спросил Кацуки.

— Ну… что ты ненавидишь Мидорию, — продолжил мысль Киришима.

— При чём тут шутка?

— Ты хочешь сказать, что ТЫ ненавидишь Изуку? — уточнила Мина, делая акцент на слове «ты».

— Сколько раз мне ещё повторять? — от раздражения Кацуки закатил глаза.

— Просто это звучит глупо, — тихо вставила Джиро, вливаясь в разговор.

— И ты тоже? Ладно, что именно, по-твоему, в моих словах звучит глупо?

— Вообще всё. — Она отложила телефон. — Я после войны думала, что вы лучшие друзья — Наклонившись к сидящей рядом Мине, она пробормотала — А может, и что-то большее.

— Что ты сказала? — переспросил Кацуки, уловивший шёпот Джиро.

— Ничего, — Джиро подняла руки в знак капитуляции. — Но всё равно, разве вы не друзья?

— Нет, — ответил он, отводя глаза. Непонятно, от чего. — Максимум — соперники.

— А ты бы хотел, чтобы между вами было что-то другое? — спросила Мина, подмигивая.

— Итак, я обещал вам объяснить тему, — пробормотал Кацуки, игнорируя прошлый вопрос.

— Ну, Бакубро, что за игнор? — протянул Каминари.

— Если не нравится — можешь валить и сам разбираться с этой темой, — сплюнул Кацуки, возвращаясь к тетради.

Объяснив тему, Бакусквад, кроме Бакуго, решил, что они давно не смотрели фильмы и вообще не проводили время вместе. Кацуки сначала пытался их прогнать, но после уговоров согласился, что они могут остаться до восьми, максимум до половины девятого. Распределив, кто что будет делать, Кацуки решил не участвовать и пошёл прогуляться подышать свежим воздухом.

Киришима и Серо пошли за едой, Мина и Джиро выбирали, что посмотреть, а Каминари решил поискать дополнительные подушки и одеяла, когда понял, что на всех не хватит. Посмотрев под кроватью, он ничего не нашёл.

— Посмотри в шкафу. Если там не будет — я схожу к себе, — предложила Джиро, тихо посмеиваясь над его попытками.

— Точно! Спасибо, Джи! — пробормотал Каминари, открывая шкаф.

В шкафу Кацуки всё было аккуратно разложено. Вся компания знала, что Кацуки — перфекционист. Рассмотрев вещи, Каминари увидел на самом верху подушки и одеяла. Доставая их, он задел какую-то коробку, и она упала со шкафа.

— Эй, что там? — спросила Мина, отрываясь от ноутбука.

— Не знаю. Надеюсь, ничего ценного, — пробормотал Каминари немного взволнованно. — Или меня убьёт Кацуки.

Скинув одеяла и подушки на кровать, Каминари наклонился к коробке. Аккуратно приоткрыв её, он сначала не поверил своим глазам.

— Ебать… — прошептал он, доставая постер и рассматривая до боли знакомое лицо.

— Что там? — спросила Мина, подходя ближе. — Ого! Джиро, глянь сюда! — воскликнула розоволосая девушка, хватая подругу за руку.

— Это… — пробормотала Джиро. — Мидория?

— Да! И тут целая коллекция мерча по Мидории! — проговорил Каминари, перебирая вещи. — Даже лимитированная фигурка!

— Мы с едой! — Дверь открылась, и в комнату зашли два парня. — А вы что там рассматриваете?

— Тсс! — цыкнули на них втроём.

Киришима и Серо, поставив еду на стол, молча подошли и, заглянув, от удивления приоткрыли рты.

— Мидобро? — выдохнул Киришима.

— Ага, — так же тихо подтвердила Мина.

— Откуда вы это взяли? — оправившись от удивления, фыркнул со смеху Серо.

— Я нечаянно уронил, когда доставал подушки и одеяла... — начал объяснять Каминари, доставая из коробки мини-брелок с Деку.

— Вы уже готовы? Я... — Кацуки зашёл в комнату и, увидев группу друзей, столпившихся над чем-то, подошёл к ним. — Что вы делаете?

— Ничего! — выпалил Каминари, пряча коробку за спину.

— Чего? — Кацуки подошёл и отодвинул его. — А? — Увидев коробку, он быстро забрал её, бросив на компанию взгляд, в котором смешались испуг и злость, и сунул обратно в шкаф.

— Бакубро... — начал Киришима, до конца не понимая, что происходит.

— Заткнись, — рявкнул Кацуки, затем выдохнул и пробормотал — Фильм выбрали?

— Ага, — тихо сказала Джиро, чувствуя себя немного виноватой.

— Я сейчас приду, располагайтесь, — пробормотал он, направляясь к двери, но, обернувшись, угрожающе прошипел — Надеюсь, вы не продолжите лезть в МОИ вещи.

Дверь захлопнулась. Все повернули взгляд на Каминари.

— Что?! — сказал он, приподняв бровь.

— Итак, сколько процентов на то, что Бакубро пошёл за орудием, которым нас потом прибьёт? — пробормотал Серо.

— Думаю, около ста, — сказала Джиро, возвращаясь к ноутбуку.

— Почему ты так спокойна? — протянул Каминари, укладываясь рядом с Джиро.

— А смысл переживать? Максимум, что мы можем, — это промолчать об этой ситуации и извиниться, — ответила она, заходя на сайт, где они планировали смотреть фильм.

Каминари застонал и улёгся поудобнее. Через пару минут, когда Бакусвад уже сидел и ел закуски, пришёл Кацуки. Он молча прошёл и сел, как всегда, на расстоянии от компании. Джиро молча включила фильм. Первые полчаса все молчали, максимум — перешёптывались о впечатлениях, но в один момент Мина, повернувшись к Кацуки, сказала:

— Ты зависим от Мидории? — спросила она, закидывая чипсинку в рот.

Каминари и Киришима подавились едой, Джиро от удивления расширила глаза и поставила фильм на паузу, а Серо эта фраза рассмешила. У Кацуки лишь дёрнулся глаз.

— Что ты сказала, Пинки? — пробормотал он.

— Ну, это жутковато — прятать в шкафу мерч своего друга, — протянула она, устраиваясь поближе к Кацуки. — Мидория об этом хоть знает?

— Завались, — цыкнул он, закрыв лицо Мины ладонью. Та просто рассмеялась и убрала его руку.

— Ну а если вправду? Зачем тебе столько мерча Мидории? — Мина говорила так спокойно, будто это был вопрос вроде «как дела?», а не расспрос о чувствах и их причинах.

— Я не хочу это обсуждать. Вы не психологи, — сказал он, после чего все резко выпрямились, сделав умные лица.

— Бакубро, ты можешь нам высказаться! — начал Киришима.

— Ага, мы тебя поддержим, — продолжил Серо.

— И поможем, чем сможем, — пробормотал Каминари, а после почти беззвучно прошептал: — И это не из-за того, что мы рассматривали твою коробку.

— Я тоже согласна, — чуть смеясь, сказала Джиро, хотя старалась говорить спокойно.

— Ну вот, поэтому давай рассказывай, — закончила Мина.

— Вы не отстанете от меня? — Все закивали головами. Кацуки вздохнул. — Это... знаете... как будто вдохновение.

— Вдохновение... — повторила Джиро.

— О, это типа как Мидория вдохновлялся Всемогущим? У него тоже было безумно много его мерча. Если честно, это немного жутко, — при воспоминании о комнате Мидории Мина поморщилась.

— Я только что хотела это сказать! — воскликнула Джиро, подталкивая подругу.

— Ну, типа того, — пробормотал Кацуки, неловко почесывая затылок. — Может, даже больше.

Компания в унисон наклонила головы набок, что выглядело немного забавно.

— Мне будто... становится легче, когда он рядом, — вся эта сентиментальность тяжело давалась Кацуки, поэтому он подтянул колени к груди и спрятал в них голову.

— Воу, наш Бласти влюбился, — пробормотала Мина, подмигивая.

— ЧЕГО?! — Его глаза расширились, а щёки слегка порозовели.

Мина рассмеялась звонко и громко. За ней подхватила Джиро, а потом и все остальные.

— Придурки, — пробормотал Кацуки, отворачиваясь.

— Что ты ещё чувствуешь к Мидории? — задала вопрос Джиро.

Помолчав, Кацуки тихо пробурчал:

— Давайте вы заткнётесь, а я сделаю вид, что один и сам с собой разговариваю. — Ничего не услышав в ответ, Кацуки усмехнулся, а после продолжил: — Когда я узнал, что Деку — беспричудный, я был не то чтобы удивлён… Я был, наверное… испуган? — Кацуки сделал паузу, обдумывая, что сказать. — Это будет звучать глупо, но… когда мы сражались, я практически только о нём и думал. Я чуть не умер, но думал не о себе, а о том, как догнать Изуку. Когда я сражался, а после и победил ВЗО, то пожелал Изуку победить Шигараки. Когда я последний раз подтолкнул его в сражении с Шигараки, то сказал, чтобы он не давал мне его перегнать. А после я узнал, что он беспричудный. Это было как удар под дых. Я чувствовал вину за прошлое и за то, что мои желания, чтобы мы были соперниками всегда, были эгоистичными. Блять. Я не знаю, как я буду после выпуска. Сейчас этот болван рядом, а потом? — Кацуки замолчал, не зная, что ещё добавить.

Послышалось шмыганье носом. Ох, да, Кацуки и вправду забыл, что он не один. Эти придурки, которых Кацуки считал друзьями, театрально шмыгали носами и вытирали глаза.

— Наш маленький Бласти вырос, — сказала Мина, как будто она дальний родственник Кацуки, который впервые его увидел.

— Я думал, что не дождусь момента, когда он в кого-нибудь влюбится, — продолжил Киришима, и все дружно закивали.

— ЧТО?! — подавился он. — Я же сказал, что Изуку мне не нравится!

— Уже «Изуку»? — Мина игриво зашевелила бровями.

— Арг! — простонал Кацуки.

— Я не могу понять, почему ты так против этого? — спросил Каминари после недолгой паузы.

— Я не понимаю, почему вы так решили! — Кацуки начал злиться.

— Ты нам сам только что сказал, что, умирая, думал только о Мидории. Это уже о чём-то говорит, — пробормотала Джиро.

— Ага! Я тоже думала, что между вами какая-то химия, — захихикала Мина.

— Это значит, что мне нравится Де… Изуку? — Увидев, как другие закивали, он задумался, мог ли он видеть себя в отношениях с Мидорией.

Он представил, как они снимут на двоих квартиру, как Кацуки по утрам будет готовить бэнто ботанику (потому что тот либо забудет поесть, либо спалит кухню), как Изуку сонный подойдёт, обнимет Кацуки со спины и поцелует. Кацуки замотал головой, надеясь, что румянца не видно. Чёрт, ему нравился Изуку. Но одна мысль ему была не по душе. Хотел ли этого Изуку?

— А разве он не с Круглолицей встречается? — буркнул он, пытаясь говорить нейтрально.

— Да ну, — сказал Серо. — Ты же про Очако? — Получив кивок, Серо продолжил — После смерти Тоги она вообще не заикалась про отношения, по-моему.

— Ага, — подтвердила Мина. — Состоя в девчачьем чате, я клянусь, что после войны её лёгкая влюблённость в Мидорию прошла.

— Но разве он не говорил ей, что Круглолицая — его герой? — проигнорировав слова Киришимы «почему я не нахожусь тоже там», пробормотал Кацуки.

— Бакуго, ты что, ревнуешь? — Джиро тихо захихикала, задавая этот вопрос.

— НЕТ — резко ответил Кацуки, отворачиваясь, но розовые уши спалили всю ситуацию.

— Бласти, клянусь Киришимой, что Очако с Мидорией просто хорошие друзья, — сказала Мина с непривычно серьёзным лицом.

— Почему мной?! — послышалось сбоку, но Кацуки уже не слушал.

— Почему вы думаете, что Изуку захочет быть со мной? — пробормотал Кацуки себе под нос.

Те, кто услышали Кацуки, засмеялись, а другие (Киришима и Мина) пытались спросить, с чего они ржут.

— Кацуки, ты сейчас серьёзно? — успокаиваясь, спросил Серо.

— И что?

— Ты хотя бы раз видел, как Мидория смотрит на тебя? — присоединилась Джиро.

— Обычно? — неуверенно спросил Кацуки.

— Да ну, Бласти! Ты сейчас реально? — Мина приоткрыла рот в шоке. — Мидория смотрит на тебя, как будто… Да у меня мозг разрывается от идей! Он смотрит на тебя, будто ты — лимитированная фигурка всемогущего, которая в мире всего одна.

— Как будто ты — это всё, чего он хочет, — воскликнул Киришима, но, увидев подозрительный взгляд Кацуки, он продолжил: — Я серьёзно, чувак! Когда он на тебя смотрит, у него капец как светятся глаза.

— Ещё, когда тебя нет рядом, Мидория ищет тебя глазами, — пробормотала Джиро.

— Хорошо... — явно смущённый, пробормотал Кацуки. — Ну, тогда осталась единственная проблема.

— И какая? — спросил Серо быстрее всех.

— Как мне... чёрт... — Кацуки отвернулся и рассматривал стену, будто на ней были подсказки. — Как мне ему признаться? — на одном дыхании произнёс блондин.

— Воу, Бласти, а ты, видимо, торопишься, — игриво заговорила Мина, но, не дав Кацуки возмутиться, продолжила: — Ну, идей много! Ты можешь прямо сказать ему о своих чувствах.

— Нет.

— Хмм, тогда предложить ему позаниматься вместе и тут как-нибудь выкрутиться и признаться? — предположил Серо.

— Не-а.

— Тогда подарить ему что-нибудь и подложить записку, где ты признаешься? — предложила Джиро.

— Это лучше, но нет. Да и вообще, у него появятся мысли, за что подарок, а прочитав записку, посчитает, что всё это розыгрыш, — проговорил Кацуки, потирая сзади шею.

— Так скоро же Новый год? — пробормотал Каминари. — Вот тебе и причина подарить подарок.

— И правда, — прошептал Кацуки. — Ладно! — воскликнул он, протирая лицо. — В оставшемся я сам разберусь.

— Бласти растёт на глазах, смотрите, какой он самостоятельный! — сказала Мина, гордо улыбаясь.

— Я тебя сейчас взорву, — пригрозил Кацуки, выставляя руку.

— А я не права? — В ответ на вопрос Мины послышался взрыв, который задел не только её, но и остальных, и тихое «спасибо».

. . .

Кацуки волновался, стоя возле двери Мидории. Его руки были настолько потные, что он смог бы взорвать большую часть общежития. Парень держал коробку, в которой находился шарф с цветотипом Кацуки, а у самого блондина будет шарф с цветотипом Изуку. Что-то вроде парных вещей. Кацуки бродил возле двери Изуку, обдумывая, что сказать. По какой-то причине он решил не писать записку, чтобы Изуку точно не решил, что это розыгрыш. Как же это всё тяжело — все эти чувства и всякая сентиментальная чушь всегда была слабой стороной Кацуки. Но если он это опустит или не решится, потом очень сильно пожалеет.

— Каччан? — Рассуждая про себя, он и не заметил, как открылась дверь и как его одноклассник окликнул его. — Почему ты тут ходишь?

— Есть разговор, — пробормотал Кацуки, проскальзывая в комнату Мидории.

— А! Ну, хорошо, — проговорил Изуку и, искренне улыбаясь, пошёл за Кацуки. — Что такое? — А после, оглядев Кацуки, спросил: — Что за коробка?

— Ну... Короче, я... — Кацуки вдохнул и скорее кинул, чем передал коробку Изуку. — Это тебе, — пробормотал парень, почесывая затылок. — Типа... с Новым годом?

— О-о-о!! — протянул Изуку, открывая коробку, и, увидев, что там, его глаза ещё больше заблестели. Неужели от слёз?

— Только не плачь, ботаник, — усмехнулся Кацуки, а после пробормотал: — У меня тоже есть шарф, только с твоим цветотипом... типа, они парные.

— Это мило, — захихикал Изуку, и, о боже, Кацуки мог бы слушать это бесконечно. — Спасибо тебе, Каччан! Я тебе тоже подготовил подарок! — сказал брюнет, кладя шарф на стол.

— Мне? — прошептал Кацуки себе под нос. Они никогда не обменивались подарками, и блондин ожидал, что он отдаст подарок и признается в чувствах. Весь его план пошёл прахом.

— Ага! Я не знал, что точно тебе подарить, и поэтому решил ориентироваться на своё чутьё, — начал бормотать Изуку, открывая тумбочку возле стола. — Я слышал, что вышел новый фильм про Всемогущего, и я не мог не купить билета. Ну, я и подумал, что ты не будешь против сходить со мной в кино на фильм, — закончил он говорить, протягивая билет. — Если ты не хочешь, чтобы мы сидели рядом, я могу попросить поменяться билетами с одним человеком, она тоже купила, но не в очень удобном месте...

Кацуки молча смотрел на протянутый билет. Можно считать это за свидание? Чёрт. Кацуки помотал головой — потом можно будет об этом подумать.

— Эм, Изуку... — Изуку промычал, показывая, что слушает, а блондин решил продолжить. — Я бы хотел тебе кое-что сказать... — Мидория теперь повернулся и внимательно смотрел на Кацуки, но молчал, не решая нечаянно спугнуть блондина. — Ты не хочешь ли... то есть, я хотел сказать... ты...

— Ты мне тоже нравишься, Каччан.

. . .

– Изуку, когда ты ему уже признаешься? – застонала Очако, откидываясь на мягкое кресло, но не отрывая взгляда от Изуку.

– Чако, прекрати, я же сказал, что пока не буду признаваться, – пробормотал Изуку.

– Пока? – усмехнулась девушка. – О-о-о, так ты ждёшь подходящего момента?

– Да, что-то вроде того... – сказал Изуку, глядя в ноутбук. – Кстати, что ему подарить?

– В смысле? – Очако приподняла голову. – Ты что-то спланировал и ничего не сказал мне? Как ты мог! – Девушка театрально откинула голову назад и прикрыла лицо рукой.

– Скоро Новый год, – коротко ответил Изуку. – Вам подарки я уже подготовил, а для Каччана ещё думаю.

– О, как мило, Изуку! – мягко улыбнулась Очако. – Ну... что любит Кацуки?

– Много чего: готовка, всё, что связано с героями, в особенности со Всемогущим, иногда замечал, как он напевает что-то, так что, наверное, ещё музыку... – Изуку потерялся в своей болтовне, но Очако, обдумав, вывела его из задумчивости.

– Ты же недавно говорил, что вышел новый фильм по Всемогущему в новогодней тематике? – спросила она, склонив голову набок.

– Ага... – пробормотал он, на секунду не понимая, при чём тут подарок Кацуки, а после, осознав, засиял. – Очако! Спасибо, это потрясающая идея!

– Конечно, – искренне улыбнулась она. – Покупай обязательно два места рядом. Может, если денег останется, я тоже куплю билет и буду наблюдать за вами, голубками! – хихикнула она, подмигивая.

– Не надо! – тут же ответил Изуку.

Очако рассмеялась ещё сильнее. Вся эта влюблённость Изуку иногда её напрягала (ведь брюнет был слишком недогадлив в отношении Кацуки), но девушка была рада помочь. По рассказам Изуку, Кацуки был чем-то вроде ангела, спустившегося с небес, чтобы очистить этот мир от таких ботаников, как он. Очако пообещала себе, что когда-нибудь напишет об этом фанфик, где эти два полуфабриката будут главными героями.

– Тогда я сейчас куплю, пока билеты не раскупили, – пробормотал себе под нос Изуку.

– Ага, давай, – сказала она, подтягиваясь и чуть не падая с кресла. – Но обязательно расскажешь, как всё прошло!

– Обещаю, – сказал он, сияя, как новая лампочка, и протянул мизинец.

– Я запомнила, – усмехнулась она, протягивая и пожимая его мизинец своим.

. . .

– ...Что? — Кацуки, наверное, показалось.

– Ой! Извини, Каччан! — Изуку покраснел и замахал руками. — Я просто... ты знаешь... Ты выглядел так, будто не мог выговорить признание?.. Вот я и решил рискнуть... Я правильно понял? Или ты хотел мне что-то предложить? Давай сделаем вид, что ничего не было, и я просто... я просто... — Он замолчал, обдумывая оправдание. — ...я просто оговорился?

– Изуку, — скорее прошептал, чем произнес Кацуки. И, конечно, Мидория его не услышал. Поэтому блондин повысил голос и положил руки на плечи брюнета – ИЗУКУ

– А?! Извини! — Краснота с лица уже сошла, но нервозность и капля страха остались.

– А теперь успокойся и послушай меня! — строго сказал Кацуки, чтобы Изуку не запаниковал. — Я... Короче, ты и я... — Кацуки снова потерял дар речи и попытался объяснить жестами, но получилось не очень. — Короче... я и ты... Мы, типа... — Он застонал от досады и положил голову на плечо Изуку. — Ты прав.

Повисло молчание. Кацуки надеялся, что Изуку всё понял, а Изуку думал, в чём же он прав. Когда он уже собирался спросить, то вспомнил, как, перебив, сам признался блондину в чувствах.

– Подожди... Я правильно понял? — Единственное, что почувствовал Изуку, — это как Кацуки пожал плечами. — Тогда... можно мне?.. — Изуку приобнял Кацуки одной рукой, а второй приподнял подбородок блондина. — ...поцеловать тебя? — еле слышно прошептал он.

Кацуки отвел взгляд, но кивнул почти незаметно. Изуку мягко улыбнулся и наклонился к своему красавчику.

Первое касание губ Изуку к губам Кацуки было сногсшибательным. Губы Кацуки были настолько мягкими, что Изуку готов был в них раствориться. Сначала они едва шевелили губами, но, осмелев, начали целоваться активнее. Кацуки вцепился руками в зелёные кудри, а Изуку одной ладонью поглаживал щёку Кацуки с до боли знакомым шрамом, а другой — спину и талию блондина.

Кацуки приоткрыл рот, собираясь углубить поцелуй, на что Изуку с удовольствием согласился. Изучая языком его рот, они и не заметили, как начали задыхаться от нехватки воздуха. Нехотя оторвавшись друг от друга, они прислонились лбами.

Они молчали, не отрывая взглядов. Когда дыхание немного успокоилось, Кацуки пробормотал:

– Это было... нормально.

– Нормально?! — у Изуку расширились глаза. — Это было потрясающе!

– Ладно... — улыбаясь и тихонько хихикая, прошептал Кацуки. — Это было клёво.

Изуку изучал лицо Кацуки. Да, он знал его наизусть, но вблизи это было совсем другое. О, а эта улыбка сводила Мидорию с ума! Боже, как же он влюблён! Наклонившись, Изуку чмокнул уголок губ Кацуки, затем — кончик носа, лоб, веки, щёки... Но вскоре его остановили.

– Прекрати! — явно смущённый, пробормотал Кацуки, прикрыв рукой рот Изуку.

– Ммм! — Изуку тоже смутился, испугавшись, что причинил дискомфорт. Но, увидев на лице Кацуки лишь смущение, он в последний раз чмокнул его в ладонь.

– Изуку! — Рука исчезла с его рта. Кацуки не был зол — просто шокирован. Изуку засмеялся и пообещал себе, что когда-нибудь позже зацелует Кацуки полностью.

Увидев, как смеётся Изуку, Кацуки мягко улыбнулся и решил, взрывая Мидорию, что это лучший Новый год в его жизни.

– Ты спишь?

Кацуки глянул на часы. 23:11. Ботаник прекрасно знал, что в это время Кацуки ещё не спит. Пришлось встать и открыть дверь.

– Заходи быстрее, – сказал Кацуки, поцеловав ботаника в щеку и отворачиваясь, – и дверь не забудь закрыть.

Кацуки включил лампу, чтобы хоть что-то видеть. Как-никак, зимой уже темно, даже в такое время. Он не очень удивился тому, что Изуку пришёл к нему. После того как они начали встречаться, это стало не редкостью. Ботаник приходил к нему, когда не мог заснуть, или ему опять снились кошмары, или приносил снеки, и они устраивали ночёвки с фильмами про Всемогущего. Кацуки тоже часто приходил к Изуку. Они могли лежать в обнимку и говорить о чём только захотят, кроме одной темы. Войны. Они уже это пережили, но снова вспоминать не очень хотелось. Хотя Кацуки иногда включал тот сохранённый прямой эфир, но смотрел не больше минуты. Одному было не в кайф, а другие не хотели.

– Так зачем ты пришёл? – спросил Кацуки, доставая со шкафа запасное одеяло и подушку и кидая их на кровать. Глянув на Изуку, он заметил в его руках острые любимые снеки Кацуки.

– О! Сегодня фильмы смотрим? – проговорил Кацуки, выхватывая из рук Изуку закуски и подходя к ноутбуку. – Что будем смотреть?

– Эм… Каччан? – Изуку выглядел взволнованным, из-за чего Кацуки тоже начал волноваться, хотя и не показывал этого.

– Что случилось? – Кацуки оставил ноутбук открытым, поворачиваясь к Изуку.

– Ну… ничего такого не случилось, – сказал Изуку, почёсывая затылок. Он делал так, когда нервничал. Кацуки это знал.

– Так ты скажешь что-нибудь? – у Кацуки начали потеть руки. Он ненавидел это.

– Я хотел спросить… – Изуку вздохнул. – Твоё предложение о просмотре эфира с войны ещё в силе?

Кацуки на секунду задумался, а после усмехнулся и пробормотал: «Придурок».

– Ты точно хочешь посмотреть? – спросил Кацуки, разваливаясь на стуле, но не отрывая взгляда от Изуку.

– Я согласен, если ты не против глянуть.

– Тогда иди принеси бутылку воды, а я пока что найду эфир.

. . .

– Ооо, Каччан, смотри, это ты! – на лице Изуку расцвела яркая улыбка.

Сейчас они смотрели момент, когда Изуку увидел воскресшего Кацуки, и когда ВЗО угрожал жизни Всемогущего.

– Ага, мы тогда отлично сработали, – усмехнулся Кацуки.

– Я был очень рад, что ты принял мою руку, – прошептал Изуку, легонько накрывая руку Кацуки своей.

Кацуки лишь закатил глаза, но руку Изуку не убрал.

– Когда я оттаскивал Всемогущего, я не мог поверить, что тот светящийся пацан был ВЗО.

– Он и правда светился, – сказал Изуку, глядя на экран ноутбука. – Когда ты улетел на помощь к Всемогущему, я надеялся, что это была не последняя наша встреча.

– Эй, ты так легко от меня не избавишься!

Изуку рассмеялся и положил голову на плечо Кацуки.

– Ну и славно.

. . .

– Никогда не видел, чтобы ты так долго и громко смеялся, – пробормотал Изуку, глядя на экран. – И разве тебе не трудно было двигаться? Это из-за адреналина? Но почему ты смеёшься? Ты..

– Изу, давай потом обсудим?

– Ой, извини! – Изуку хотел выпрямиться, но его остановила свободная рука Кацуки.

– Я не говорил, что мне неудобно, – проговорил Кацуки, возвращая голову Изуку обратно на своё плечо. – Или тебе неудобно?

– Нет! – сказал Изуку, убирая с головы руку Кацуки и продолжая лежать на плече.

– Как хочешь, – пожал плечами Кацуки, из-за чего голова Мидории немного подпрыгнула.

«Это всё из-за тебя, Кудо!» – послышались крики ВЗО с экрана.

– Кудо – это же один из преемников ОЗВ? – спросил Кацуки, ставя эфир на паузу.

– Ага! Я не удивлён, что ВЗО сравнил тебя с Кудо, – начал говорить Изуку. – Когда я впервые увидел владельцев ОЗВ, то подумал: « что Каччан, тут делает?» Только у Кудо были, по-моему, рыжие волосы и шрам на всё лицо. Но у него были такие же, как и у тебя, торчащие волосы, – сказав это, Изуку аккуратно потрепал волосы Кацуки, – и такие же красивые красные глаза. Я его не очень хорошо узнал, но, наверное, даже характеры у вас очень похожи.

– Всё, хорош, – сказал Кацуки, улыбаясь, – а то ты сейчас его биографию расскажешь.

– Извини, – виновато улыбнулся Изуку.

– Всё нормально, ботаник. – Кацуки пихнул Изуку, из-за чего тот рассмеялся. Кацуки лишь закатил глаза и включил прямой эфир.

«Совсем крыша поехала, придурок. Я Бакуго Каччан!»

После этой фразы оба парня застыли на месте. Затем Изуку придвинулся к ноутбуку и отмотал на пару секунд назад.

«...совсем крыша поехала, придурок. Я Бакуго Каччан!»

– Бля... Отключи это! – пробормотал Кацуки, закрыв покрасневшее лицо руками.

«...Я Бакуго Каччан!» – послышалось опять с ноутбука.

– Изуку, прекрати!

– Повтори это, – тихо сказал Изуку.

– Что? Я сказал, прекрати! – Кацуки выглянул из-под рук. Изуку находился прямо перед его лицом. Его глаза были широко раскрыты, а улыбка была настолько широкая, что Кацуки подумал, как у Изуку ещё не порвался рот.

– Каччан! Ты правда сказал «Каччан»?! Почему ты так сказал? Ты признал своё прозвище? А можешь опять повторить? – Следующую фразу Изуку произнёс с его же интонацией: – Я Бакуго Каччан!

– Заткнись! – Кацуки, краснея, положил руку на лицо Изуку, тем самым отталкивая его от себя. – Я не буду это повторять!

– Ну, Каччан! – Изуку обнял Кацуки за талию и положил голову на грудь блондина. – Ну, пожалуйста!

– Отпусти! Изу, я не буду повторять!

– Ну, что мне сделать, чтобы ты повторил?

– Мне ничего не надо, я не буду это говорить.

– Давай я тебя на свидание свожу, конечно же, за свой счёт! Буду есть твоё любимое острое карри, даже не запивая водой! Ну, пожалуйста, Каччан! Может, я тебя зацелую до того момента, пока ты не повторишь те слова? – сказал Изуку, приближаясь к лицу Кацуки.

– Только посмей, – пробормотал Кацуки, закрывая рукой рот Изуку. В тот же момент Изуку начал целовать его ладонь. – Стой! Ладно, ладно. Я согласен! Но ты выполнишь всё, что сам сказал!

– Конечно! Я согласен!! – Изуку засиял.

Вздохнув, Кацуки пробормотал:

– Совсем крыша поехала, придурок. Я Бакуго... – Кацуки снова вздохнул и прошептал: – ...Каччан.

– Уииии! – пропищал Изуку, крепче обнимая Кацуки. – Спасибо, спасибо, Каччан!!! – После этого Изуку резко встал, хватая Кацуки за руку. – Пошли, Каччан!

– Куда? – недовольно пробормотал Кацуки, надеясь, что краснота с его лица уже сошла.

– Я же обещал тебя сводить на свидание! Так что пошли! – сказал Изуку, начиная крепче тянуть Кацуки за руку.

– Ты видел время? – пробормотал Кацуки, медленно вставая с кровати.

– Рядом есть кафе, которое работает круглосуточно, и ещё там подают острое карри! Так что пошли?!

– Пошли, – Кацуки выдохнул и последовал за Изуку.

– Всё нормально, ботаник. – Кацуки пихнул Изуку, из-за чего тот рассмеялся. Кацуки лишь закатил глаза и включил прямой эфир.

«Совсем крыша поехала, придурок. Я Бакуго Каччан!»

После этой фразы оба парня застыли на месте. Затем Изуку придвинулся к ноутбуку и отмотал на пару секунд назад.

«...совсем крыша поехала, придурок. Я Бакуго Каччан!»

– Бля... Отключи это! – пробормотал Кацуки, закрыв покрасневшее лицо руками.

«...Я Бакуго Каччан!» – послышалось опять с ноутбука.

– Изуку, прекрати!

– Повтори это, – тихо сказал Изуку.

– Что? Я сказал, прекрати! – Кацуки выглянул из-под рук. Изуку находился прямо перед его лицом. Его глаза были широко раскрыты, а улыбка была настолько широкая, что Кацуки подумал, как у Изуку ещё не порвался рот.

– Каччан! Ты правда сказал «Каччан»?! Почему ты так сказал? Ты признал своё прозвище? А можешь опять повторить? – Следующую фразу Изуку произнёс с его же интонацией: – Я Бакуго Каччан!

– Заткнись! – Кацуки, краснея, положил руку на лицо Изуку, тем самым отталкивая его от себя. – Я не буду это повторять!

– Ну, Каччан! – Изуку обнял Кацуки за талию и положил голову на грудь блондина. – Ну, пожалуйста!

– Отпусти! Изу, я не буду повторять!

– Ну, что мне сделать, чтобы ты повторил?

– Мне ничего не надо, я не буду это говорить.

– Давай я тебя на свидание свожу, конечно же, за свой счёт! Буду есть твоё любимое острое карри, даже не запивая водой! Ну, пожалуйста, Каччан! Может, я тебя зацелую до того момента, пока ты не повторишь те слова? – сказал Изуку, приближаясь к лицу Кацуки.

– Только посмей, – пробормотал Кацуки, закрывая рукой рот Изуку. В тот же момент Изуку начал целовать его ладонь. – Стой! Ладно, ладно. Я согласен! Но ты выполнишь всё, что сам сказал!

– Конечно! Я согласен!! – Изуку засиял.

Вздохнув, Кацуки пробормотал:

– Совсем крыша поехала, придурок. Я Бакуго... – Кацуки снова вздохнул и прошептал: – ...Каччан.

– Уииии! – пропищал Изуку, крепче обнимая Кацуки. – Спасибо, спасибо, Каччан!!! – После этого Изуку резко встал, хватая Кацуки за руку. – Пошли, Каччан!

– Куда? – недовольно пробормотал Кацуки, надеясь, что краснота с его лица уже сошла.

– Я же обещал тебя сводить на свидание! Так что пошли! – сказал Изуку, начиная крепче тянуть Кацуки за руку.

– Ты видел время? – пробормотал Кацуки, медленно вставая с кровати.

– Рядом есть кафе, которое работает круглосуточно, и ещё там подают острое карри! Так что пошли?!

– Пошли, – Кацуки выдохнул и последовал за Изуку, совершенно забыв о просмотре прямого эфира.

После войны все изменились, но, казалось, Изуку это задело сильнее всех. Говорить, что пострадал только он, было бы очень глупо. Очако долго ходила к психотерапевту, учась не винить себя в смерти Химико. Шото стал ещё отстранённее. Но спустя два года, на третьем курсе обучения в Юэй, лишь Изуку оставался практически таким же, как и сразу после войны. Он часто уходил в себя, не обращая внимания на происходящее вокруг, ходил с огромными синяками под глазами, а иногда по привычке пытался активировать причуду, которой у него больше не было.

И Кацуки не помнил, когда Изуку в последний раз улыбался по-настоящему. Да, тот улыбался, показывая, что всё в порядке (что было неправдой), но в его глазах не было и следа той искры, что сияла в них до войны. И от этого Кацуки становилось ещё больней. Он даже не мог представить, что чувствовал Изуку в больнице после войны, когда осознал, что снова оказался беспричудным. Ведь сам Кацуки испытывал такое сожаление и вину, будто это он лишил Изуку его силы. Хотя, возможно, если бы Кацуки не испортил детство Мидории и не травил его все школьные годы, Изуку смог бы легче пережить эту потерю.

И Кацуки пытался заговорить с Изуку, но тот сначала отвечал односложно, а потом и вовсе начал придумывать оправдания и уходить, не дослушав. Блондин понимал, что это карма. Сначала Изуку пытался добиться его внимания, а теперь всё было наоборот. Кацуки становилось ещё хуже, когда он видел, как брюнет легко разговаривает и улыбается кому угодно, кроме него самого. Кацуки пытался поймать Изуку, заставить его сказать хоть слово или просто выслушать причину такого молчания и игнора. Но когда Изуку чувствовал, что Кацуки загнал его в угол, он использовал угольки и убегал. Тогда Кацуки лишь вздыхал и уходил к себе в комнату.

После войны Кацуки, как, впрочем, и всем остальным, кошмары снились почти постоянно. Сначала ему снился один Шигараки, но из-за того, что происходило с Изуку, в снах стали появляться сцены из средней школы: вот он говорит Изуку спрыгнуть с крыши, а через несколько минут перед ним лежит тело того самого ботаника.

Эта ночь не стала исключением. Проснувшись в холодном поту в 1:43, Кацуки попытался сосредоточиться на чём-нибудь, но у него не вышло. Видимо, он на пару минут отключился, потому что очнулся уже перед до боли знакомой дверью. Он хотел уйти, но ещё сильнее ему хотелось увидеть Изуку, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Поэтому он решил постучать всего один раз, и если ему не откроют — пойти отсыпаться.

«Что будет, если Изуку откроет дверь? Ладно» – Кацуки выдохнул и постучал.

...

Изуку раздражённо заворочался в кровати. Он только начал проваливаться в сон, наконец-то забыв о бессоннице, как его разбудил странно тихий стук в дверь.

Обычно, когда Очако приходила за поддержкой, она сначала писала, а через пару минут стучала три раза и говорила: «Деку, это я». Тодороки стучал дважды, громко и чётко. Этот же стук был иным — тихим, осторожным, будто стучавший не хотел будить, а лишь проверял, здесь ли Изуку.

Подумав, он всё же встал и подошёл к двери.

Честно говоря, Изуку ожидал кого угодно, но только не Кацуки. Он не был готов с ним разговаривать. Как объяснить, что он боится подвергать Кацуки опасности и потерять его? Что любит его так сильно, что никогда не простит себе, если с ним что-то случится?

Изуку, вероятно, просто развернулся бы и лёг спать, если бы не одно «но» — взглянув на Кацуки, он увидел, что тот плачет.

— К-Каччан! Что случилось? Почему ты плачешь? Тебе что-то болит?

Глаза Кацуки расширились, он дотронулся до своей щеки, с удивлением вытирая мокрые следы слёз.

Разбираться в коридоре было не лучшей идеей. Изуку молча отошёл от двери, пропуская Кацуки в комнату.

. . .

Кацуки был удивлён, что Изуку не спит, но встревожился ещё сильнее, увидев, с каким изумлением тот на него смотрел.

— К-Каччан! Что случилось? Почему ты плачешь? Тебе что-то болит?

«Чего?» — Кацуки прикоснулся к щеке, чувствуя влагу. Чёрт. Он сам не заметил, как расплакался. Вся ситуация выглядела ужасно. Он думал, что придет и спокойно поговорит с Изуку. Хотя когда в последний раз между ними было что-то спокойное?

Изуку отошёл в сторону, и Кацуки подумал, что тот сейчас захлопнет дверь, но тот лишь тихо сказал:

— Проходи, Каччан.

Он зашёл, на ходу осматривая комнату. Мерча Всемогущего стало немного меньше, кровать была застелена простым чёрно-белым комплектом, да и полки заметно опустели.

— Ага, решил убрать часть фигурок, — словно прочитав его мысли, сказал Изуку. — Так что случилось, Каччан? Почему ты не спишь?

«Ну всё. Сейчас или никогда».

— Ты меня ненавидишь? Почему ты меня игнорируешь? Что я сделал? Хотя... это глупый вопрос. — Слова сами лились из уст Кацуки. Он не смотрел на Изуку — не хотел или не мог, кто его знает. — ...Что мне нужно сделать, чтобы ты вёл себя со мной как раньше?

Закончив свою речь, Кацуки повернулся к Изуку. Тот стоял, разинув рот.

— Что?

—Я не буду повторять.

—Эй, Каччан, это шутка?

—Ты идиот? Не думаю, что я стал бы унижаться перед тобой, если бы это было несерьёзно.

Воцарилась тишина. Никто не знал, что сказать дальше. Но Изуку решил действовать.

Он подошёл и обнял Кацуки легко, почти невесомо, давая тому возможность вырваться, если это ему неприятно. Но Кацуки лишь уткнулся лицом в плечо Изуку и не сделал ни малейшей попытки освободиться. Тогда Изуку обнял его крепче.

— Прости, Каччан. Я не хотел, чтобы ты так думал. Я не предполагал, что тебя это так заденет. Я просто надеялся, что мы... привыкнем обходиться друг без друга...

— Что значит «привыкнем обходиться друг без друга»? — резко прервал его Кацуки, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Ты хочешь прекратить общение?

— Нет! То есть... нет, я не хочу. Но я должен! Каждый раз, когда я рядом, ты подвергаешь себя опасности! Я не хочу этого! Я боюсь тебя потерять, поэтому легче просто прекратить общение. Я смогу это пережить и забыть те чувства, которые испытываю к тебе...

Кацуки отвесил оглушительную пощёчину Изуку. Тот пошатнулся, убрав одну руку со спины Кацуки и прижав ладонь к горящей щеке.

— Каччан?

—Ты идиот! Такой идиот! Придурок! Опять решил со всем справляться в одиночку? Ты безумно бесишь! Думаешь, я для чего тут? Наш класс? Даже Всемогущий! Нет, ты же у нас самый самостоятельный! Изуку, я тебя предупреждаю: если это повторится ещё раз, я силой затащу тебя к психологу. Ты можешь рассчитывать на всех нас! На меня! Ты понял?!

В глазах Изуку выступили слёзы. «Чёрт, я переборщил?» Но в следующее мгновение Изуку притянул Кацуки в ещё более сильные объятия.

— Прости, Каччан. Я не хотел создавать всем ещё больше проблем. Я думал, что справлюсь сам. Прости.

—Успокойся, идиот. Всё в порядке. Главное — чтобы это больше не повторялось.

Кацуки наконец решился обнять Изуку в ответ, обвив руками его плечи. Стоя так, он обдумывал услышанное и вдруг вспомнил кое-что странное.

— Изуку... про какие чувства ты говорил?

—О чём ты? — Изуку напрягся, и это было ощутимо даже в объятиях.

—Ты сказал, что будет легче забыть чувства, которые ты ко мне испытываешь.

—Это неважно, — Изуку попытался улыбнуться, но после лёгкого шлепка по затылку от Кацуки, он вздохнул. — Ты мне нравишься.

Изуку спрятал лицо в плече Кацуки, не смея смотреть ему в глаза.

— Чёрт, Каччан, это было лишнее. Давай лучше разойдёмся по комнатам, а потом...

На этот раз его прервал поцелуй. Изуку от неожиданности так широко раскрыл глаза, что казалось, будто глазные яблоки вот-вот вывалятся. Опомнившись, он поспешил ответить на поцелуй. Он положил одну руку на талию Кацуки, а другой коснулся его щеки, нежно поглаживая шрам. Когда воздуха стало не хватать, они с трудом оторвались друг от друга.

— Идиот.

—Твой идиот, — хихикнул Изуку.

Кацуки фыркнул, чмокнул Изуку в щёку и высвободился из объятий.

— Итак, по комнатам?

—Не хочешь посмотреть фильм про Всемогущего?

—А спать ты не хочешь?

—Нет. И мне кажется, ты тоже не хочешь.

—Правильно думаешь.

. . .

Следующим утром они проснулись в объятиях друг друга и в отличном настроении.

Лёжа в кровати, Мидория раздумывал, не позвонить ли ему Кацуки. Он и Всемогущий наконец-то освоили новую причуду. Обычно Кацуки не пропускал ни одной тренировки или встречи с Всемогущим. Вот почему Изуку был так встревожен, когда блондин не пришёл на их общую тренировку.

«Ладно, пойду возьму печенья и испытаю свою удачу», — подумал Изуку, вставая.

Взяв печенье, Изуку сел на стул и уставился в телефон. Выдохнув, Мидория набрал номер Кацуки и начал слушать гудки.

– Что ты хочешь задрот?! – послышался голос с телефона.

— О, Каччан, как ты? Я хотел с тобой поговорить. Тебя не было на тренировке, и я немного волновался. Ты в порядке? Где ты был? — Изуку откусил кусочек печенья. — Мы с Всемогущим освоили новую причуду!

— Сначала прожуй, а потом говори, придурок. И прекрати столько болтать, я так ничего не пойму. – Изуку замолчал, услышав голос Кацуки.

– Извини, Каччан! Но почему тебя не было на тренировке?

– Не твоё дело. Лучше расскажи про причуду. Конечно, я не обещаю, что буду тебя слушать.

– Хе-хе, хорошо, Каччан. Постараюсь рассказать всё быстро.

Кацуки промолчал, хотя первым порывом было бросить: «Не торопись». Он лёг на кровать, отправив телефон в свободный полёт к подушке. Закрыв глаза, Кацуки представил, будто Изуку стоит прямо перед ним и, сияя своей дурацкой улыбкой, тараторит что-то про причуду.

Мычал Кацуки лишь изредка, давая понять, что всё ещё в сознании. Выворачивать душу наизнанку ради каких-то чувств к Изуку отняло все силы. Теперь он лишь надеялся не заснуть. Надеялся? С каких это пор «Великий Взрыв Убийца Бог Динамайт» на что-то надеется? Он либо делает, либо нет!

. . .

Честно говоря, Изуку не ожидал, что Кацуки его вообще выслушает. Да и вёл он себя странно тихо. Закончив, Изуку решил глянуть, за сколько минут он рассказал обо всём. Итак... ЧАС И ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ?! Изуку был, мягко говоря, удивлён. Он решил проверить, не убьёт ли его Кацуки, если тот увидит время, ведь он должен был лечь спать примерно минут сорок назад?

– Каччан? Эм, извини, что так долго рассказывал! Я надеюсь, ты не очень зол.. Я больше не буду тебя задерживать!

В ответ— ничего.

– Каччан?
–...
–Ты спишь?
–...
–Значит, да.

Изуку обдумывал просто сбросить, но это было как-то не очень, но он не знал, чего не хватает. Поэтому, вздохнув, он аккуратно проговорил в телефон:

– Спокойной ночи, Каччан. Надеюсь, тебе приснится что-нибудь хорошее.

Договорив, Изуку скинул трубку.

. . .

На следующее утро Кацуки проснулся в отличном настроении.