Сейчас, конечно, я уже много всякого повидал и, похоже, воркутинский март был совсем неплохим вариантом. Во всяком случае, белый до синевы снег, прозрачный лед, через который видно как через стекло, неплохая альтернатива нынешней московской слякоти, когда еле ощущаемое тепло обнажает все то, что хотела скрыть зима - прошлогодний мусор, обрывки газет, замерзшие птичьи тушки. Все логично, прежде чем вдохнуть жизнь, нужно избавиться от уже умершего, и вот этот неприглядное время каждый московский март вгоняет в тоску. Тоска приходит, давит на голову, не дает заметить стремительно голубеющее небо, ранние рассветы, иногда пробивающееся ненадолго тепло, все эти мелочи, предвещающие апрель, солнце, буйную зелень, жизнь.

Московский март надо просто пережить. Он непригляден, но вначале многое неприглядно. Это не повод отворачиваться. Ведь дальше будет апрель :)

В Сербии почти весна. Днем на улице 15 градусов выше нуля, солнце, ходишь без куртки, вот-вот все пойдет в рост, вот-вот зазеленеет, и воздух наполнен этим ощущением, близкого живительного тепла.

В Вене то же самое. Краткая остановка между двумя рейсами, ночной сонный пригород, в котором пришлось искать отель, смалл-ток с сонным таксистом: “- Вы из России? - Да, вот еду домой. - У вас, наверное, ужасно холодно? - Прогноз обещает минус семь, терпимо. - А у нас очень теплая зима и весна наступает уже сейчас, так здорово”. Слева, под лобовым стеклом, у водителя маленький горшочек с цветком. Вижу такое первый раз, очень мило.

В Таллине уже снег, около нуля, по замерзшей глади озера рядом с аэропортом ощутимо метет, ветер ощутимо пробирает, незачем задерживаться, двучасовая передышка и вперед, на Питер.

В Питере, впрочем, почти то же самое, просто город больше, больше тепла, на градус-полтора выше, но задерживаться тоже некогда, в Москву, в Москву.
А в Москве сугробы, заносы, снегопад, машина глохнет посреди нигде, генератор накрылся, час ожидания эвакуатора в быстро остывающем салоне, но хоть ветра нет, и то хорошо. Родина не даст расслабиться.

Зато настоящая зима, можно бегать по заснеженному парку, чем я и занимаюсь по утрам, зато родные и близкие, накопившиеся дела и заждавшиеся котики.

В общем, привет Москва! Рад увидеться.

Впрочем, сказав “никого не жаль” я погорячился, БГ жалко, в сюжете у него еще много, много человеческого, от этого и психует, не выбирая выражений - “Кто вам разрешил снимать?!”

Не Будда, не Бодхисаттва, не застывший памятником собственному моральному превосходству, в отличие от. Пока еще человек.

Дивные закаты, иссине-черное небо по ночам со звездами, которые видны даже в центре города, мосты через Саву и Дунай, подсвеченные красным и синим, и громада Калемегдана, взгромоздившегося над слиянием двух рек.

Лето. Лето в Белграде...

Один из моих любимых жанров - сказка. Не знаю, почему так вышло, возможно это что-то из детства, которое, к слову, было не слишком-то волшебным. Тем не менее, сказки я люблю, читаю, смотрю, иногда даже сочиняю... Сказка сродни поэзии, и там и там исчезает все лишнее, все ненужные детали, вся “реалистичная” шелуха, а то, что остается - мысль, эмоция - становится чистым, беспримесным, прозрачным и прекрасным, как небо в мультфильмах Синкая Макото, одного великого сказочника из Японии. Аркейн богат на эмоции, это трагичный и суровый мир, в котором трудно жить и легко погибнуть (по количеству умирающих персонажей он может посоперничать с “Игрой престолов”). Гнев, страх, надежда, любовь, ярость и отчаяние - всем этим Аркейн делится со зрителем, заставляет прожить и пропустить через себя эти чувства, и этот опыт не будет легким. Но Аркейн и не претендует на легкость, эта сказка - не для детей.