Когда бывший директор совхоза «Городец» (также известный как Батька и президент Александр Лукашенко) впервые избрался президентом, в Беларуси был один государственный язык (белорусский, на котором говорило меньше четверти населения), литовский герб «Погоня», красно-белый флаг, ассоциировавшийся с гитлеровскими коллаборационистами, и общий ахуй населения от разрыва экономических связей с Россией.

Белорусские люди хотели вместо всего этого «новый СССР», но с бэкджеком и шлюхами. Хотели – получили. Теперь в Минске есть мрачноватое казино, а в сети – хоум-видео с Настей Рыбкой.

Также Лукашенко вернул белорусским людям русский язык (благо сам по-белорусски не балакает), советский герб и гимн (с небольшими изменениями) и дружескую мошну на севере. Он же придумал Союзное государство, где все должно быть общее – валюта, таможня, законы, парламент, президент и так далее. В первую очередь, общий президент. Но с общим президентом как-то сразу не задалось.

Если бы РФ и Беларусь объединялись, как того хотел Батька, президентом стал бы он. Его победа на выборах над Ельциным не вызывала никаких сомнений. Тогда в российской печати был популярен анекдот, согласно которому если Беларусь объявит войну России, то из Минска выйдет две дивизии, а до Москвы дойдут двадцать две.

То есть именно российская сторона сделала Союзный договор максимально размытым, нечетким, никого ни к чему не обязывающим. И Батька понял, что лучше быть первым парнем на деревне, раз уж первым парнем в городе стать ему не дадут. Что-то общее (от валюты до парламента) будет только подрывать его личную власть и сужать поле для маневра. Зато за счет формального вхождения в Союзное государства можно получать плюшки – как официальные (льготные тарифы), так и неофициальные (демпинг на общем рынке).

После крымского кризиса и начала войны в Донбассе для Москвы всё стало совсем сложно, а для Лукашенко, наоборот, легко и приятно. Во-первых, он улучшил отношения с Западом. Во-вторых, начал зарабатывать на знаменитых белорусских устрицах и прославленных белорусский фейхоа (т.е. европейской санкционки, поставляемой под видом белорусских продуктов). В-третьих, решил проблему с националистической оппозицией.

Не в том смысле, что всех пересажал. Но стал восприниматься ею как «меньшее из зол» и «гарант независимости» перед лицом Путина, мордорского властелина.

За окнами, конечно, всё тот же совхоз. С галстуками «мечта комбайнера» и рубашками из сэкономленного пиломатериала в минском аналоге ГУМа. Но – свой совхоз. Суверенный. Радзімы.

Так закончились попытки провести в Беларуси собственный майдан. А сама идея Союзного государства теперь видна только тем, кто прилетает в аэропорт Шереметьево: часть пропускных пунктов для дипломатов, часть для иностранцев, часть – для граждан Союзного государства. Звучит пафосно, по факту не означает ничего. Все, что у нас есть общего, определяется либо участием в одних и тех же блоках (ОДКБ, ЕАЭС), либо межгосударственными договорами.

Правда, Александр Григорьевич считает, что нефть у нас все-таки общая, но в Москве ему объяснили, что это не так. Вот он теперь и ноет.

Полчаса спустя урбанисты выдохнули: к мэру пришли с обысками по месту работы и по месту жительства, но никаких обвинений не предъявлено. Ушаков на свободе и в отставку уходить не планирует, хотя этого очень хотят от него и президент, и премьер-министр, и – особенно – латышские националисты, поскольку Ушаков – русский (извините, так получилось), который вот уже почти 10 лет возглавляет латвийскую столицу.

Премьер Кариньш прокомментировал обыски в том духе, что в Риге бардак-бардак, «что-то надо делать», но ему в такой ситуации лучше бы вообще помалкивать. Ушакова, как ни крути, во власть все-таки люди избрали, а премьера (кстати, гражданина США) латышские элиты. За его партию «Единство» на парламентских выборах проголосовали 56 тысяч человек, это 6,69% и седьмое место. Но остальные партии, посовещавшись три месяца, решили все-таки отдать премьерское кресло «Единству», чтобы в латвийскую власть не пролез Ушаков со своим «Согласием» (167 тысяч голосов, 19,8% и первое место на тех же самых выборах).

То есть просравшие всё что можно латышские националисты пытаются свалить русского Ушакова, но не имеют для этого законных оснований, а замотивированные ими правоохранительные органы не в состоянии сформулировать к мэру конкретных претензий, хотя очень стараются.

Что делать будем? Смеяться будем.

Ушаков пытается быть для латвийских элит «своим». Его партия практически не участвовала в борьбе с тотальной латышизацией школ. Он демонстрировал лояльность по всем принципиальным вопросам, так или иначе касающимся отношений Латвии с Россией. Он порвал с русскоязычными активистами, требовавшими «решительных мер» - и теперь эти активисты обвиняют его в «соглашательстве с наци» и «предательстве русских интересов».

Рижский мэр очень хотел прорваться во власть (даром, что ли, его партия третьи подряд парламентские выборы в Латвии выигрывает) и держал нос по ветру. А по ветру тем временем носились советы, которые политическим элитам республики давал американский Госдеп:

Прекратите выдавливать русских на обочину политической жизни, чтобы не плодить радикалов. Уймите своих русофобов, чтобы не получить вторую ЛНР (Латвийскую Народную Республику со столицей в Даугавпилсе). Подружитесь с русскоязычными и воспитайте из так, чтобы они считали Крым украинским, Россию злодейской, а блок НАТО оплотом мира и капитализма.

Ушаков старался. Даже пригласил в свой избирательный штаб консультанта из числа сотрудников Джона Маккейна. Но его вновь кинули – в третий раз подряд. А поскольку правительство держится на искусственной конструкции, которая ежедневно грозит пиздануться перед лицом любых разногласий (в коалиции пять партий – от чиновников типа «латышский единоросс» до либералов и ультраправых), Ушакова хотят не просто вывести за ограду, а посадить.

Если и впрямь посадят, это не станет для РФ крахом агента, глубоко внедренного в одну из столиц Североатлантического альянса. Это останется разборкой на хуторе.

Разве что урбанисты очень расстроятся.

А вот инсайд: нихера они не договорились. И даже понять до конца не могут, о чем предстоит договариваться. Зато с российской стороны точно знают, что в последний момент могут все переиграть, и поэтому не парятся.

Наш канал в Telegram: Злобный дипломат

Это «не парятся» подтверждается тем, что на фоне сетевой истерики вида «царь русские земли разбазаривает!» власти не ведут информационной артподготовки и не пытаются корректировать картину дня по курильской теме.

Проще говоря, путинская пропаганда не знает, что ей говорить про Южные Курилы, потому как никаких инструкций не поступало. Налицо полная анархия при том, что АП курирует освещение и куда как менее значимых вопросов.

С российской стороны ситуация выглядит так. Мы не признаем сам факт территориального спора, но признаем Декларацию 1956 года (всегда признавали), по которой после заключения мирного договора Москва передает Токио остров Шикотан и архипелаг Хабомаи.

С японской это выглядит иначе. Есть территориальный спор, при этом Японии принадлежат не только Шикотан с Хабомаи, но и Кунашир с Итурупом. Поэтому Декларация 1956 – это хорошо, но мало.

Премьер-министр Японии Синдзо Абэ заявил: «Переговоры (о заключении мирного договора) будут ускорены на основе отношений глубокого доверия между лидерами двух стран и на базе декларации 1956 года». То есть слухи в японских СМИ, что несколько лет назад в Токио решили сменить концепцию, и теперь будут требовать не все Южные Курилы (годы показали, что это бесполезно), а Шикотан с Хабомаи по Декларации и остальное «как-нибудь потом», - это были не просто слухи, а чистая правда.

Между этими двумя позициями масса различных вариантов (начиная с того, что слово «передать» можно трактовать по-разному, например, «передать в совместное управление»). А суть в том, что если Абэ желает ускорить процесс переговоров, то пусть ускоряет, раз хочет, а мы послушаем, что он готов предложить: инвестиции, гарантии, санкции, лоббизм, безвизовый режим, мост на Сахалин – и так далее.

Как говорил Солженицын Ельцину, «острова надо отдать, но дорого». И в России никто пока не представляет, сколько это – дорого. Японцы считают, что сам факт их согласия работать по Декларации, вынося Кунашир с Итуруп за скобки, это огромная уступка. Мы считаем, что маловато будет.

Тут надо понимать, что Хабомаи и Шикотан – это «худшая половина» Южных Курил. Архипелаг необитаем, на крохотном Шикотане живут менее трех тысяч человек. Основная инфраструктура и оставшиеся 15 тысяч южных курильцев – в «лучшей половине».

Таким образом, худший для нас вариант – передача худшей половины островов в обмен на закрытие хрущевской сделки. Любые бонусы сверх этого можно считать успехом.

Если же японцы к бонусам и к действительно интересным предложениям не готовы, от сделки легко уклониться под благовидным предлогом. Например, судьбу Хабомаи и Шикотана можно вынести на референдум под красивые и уважаемые в мире слова о народовластии. А потом развести руками, мол, не подумайте, мы вам мозги не пудрили, мы бы уступили с радостью, но народ резко против, против народа идти нельзя, давайте договариваться дальше.

И так – до скончания времен. Или до тех пор, пока не станет по-настоящему «дорого».

Наш канал в Telegram: Злобный дипломат

Многие даже считают, что до Игоря Ивановича у России вообще никакой политики в Латинской Америке не было, а теперь есть, потому что Игорь Иванович не только нефтяник, который любит углеводороды, но и филолог, который любит испанский и португальский языки.

Большая часть российских инвестиций в венесуэльскую нефтянку – это деньги «Роснефти». Также «Роснефть» модернизирует местные электростанции, чтобы работали не на дизеле (дизель можно богатым потребителям продать), а, например, на газе. «Роснефть» же обучает венесуэльских нефтяников в России за свой счет. «Роснефть» даже памятники Уго Чавесу в Венесуэле строит, но не потому что Игорь Иванович любит коммунистов и социальную защиту населения (всё это он явно недолюбливает). Просто для работы в венесуэльской нефтедобыче необходимо сохранять хорошие отношения с венесуэльским руководством.

Потому что вся венесуэльская нефтянка – это госкорпорация PDVSA. Госкорпорация PDVSA – это венесуэльский президент. А венесуэльский президент – это тот, на чьей стороне армия, охраняющая всё, что связано с PDVSA. Вести нефтяной бизнес в Венесуэле как-то иначе сейчас невозможно.

Пока что армия на стороне Мадуро. Самого Мадуро почти непрерывно свергают с 2014 года, а он пока что держится – благодаря армии. И пока Мадуро держится, нет никаких причин портить с ним хорошие отношения, который Игорь Иванович с таким трудом выстраивал.

Самого Мадуро Игорь Иванович при всем при этом наверняка считает усатым мудаком, что истина, как минимум, наполовину, а скорее всего, на все 100%.

Больше всего Игорь Ивановичу не нравится то, что Мадуро сделал госминистром нефти и главой PDVSA генерал-майора местной нацгвардии Мануэля Кеведо. Кеведо фанатично предан Мадуро, что для Мадуро сейчас главное, но в остальном это солдатского плаца кусок, который в нефтедобыче разбирается, как свинья в апельсинах.

Например, расставил повсюду автоматчиков, чтобы не расхищали народное хозяйство, а автоматчики банально мешают всем работать, и «Роснефти» в том числе. Игорь Иванович очень переживает и уговаривает Мадуро отказаться от услуг этого солдафона, но по изложенным выше причинам от солдафонов Мадуро отказаться не может, потому что иначе никакого Мадуро не будет.

А если не будет Мадуро, то все договоренности «Роснефти» с ним, с узурпатором, а значит с PDVSA помножать на ноль. На венесуэльский шельф много кто претендует, и США, поддерживающие лидера оппозиции Гуайдо, в первую очередь. Там до сих пор чрезвычайно обижены на то, что Уго Чавес национализировал венесуэльскую нефтянку и лишил американские компании вкусненького.

Их противостояние с Мадуро напоминает футбольный матч, правила игры в котором меняются каждый день. Вчера Гуайдо не президентскую присягу принял (присяги не на митингах принимается), а мамой поклялся, что этот матч он уже выиграл. В реальности игра будет идти до свистка, что бы там ни кричали с трибун, а свисток находится в руках военных.

Впрочем, велика вероятность того, что генерал-майор Кеведо и санкции США все-таки доведут венесуэльскую нефтянку до ручки (добыча как падала, так и продолжает падать), а тогда Игорю Ивановичу будет уже похуй, кто там президент Венесуэлы и есть ли у него усы.