Есть и другой: «Боже, до чего он ее доводил, какие фантазии и судороги!», но лишь на словах. Сразу после первого раза стало понятно — интеллигент. Как глубоко, страстно и долго он говорил о любви, и как по факту мало он мог. А вот и она: после двух разводов встал вопрос: а кто собственно сказал, что в жизни нужно выбирать выбирать - я вас, точнее себя спрашиваю? Если я любима и на словах и в постели, кто я такая чтобы сказать им, ему, себе - хватит! Все же в нашей литературе в конце произведения уместней ставить троеточие...

— Шо это за проклятие - жить на одну зарплату. Я вас спрашиваю, где Госплан? Где этот общенациональный ориентир на счастье. Ведь как хорошо все было устроено. Все было понятно: сколько отдать стране, сколько передать выше и по кабинетам, а сколько можно приспособить на личные нужды. И главное, все это как-то дружно, вежливо, весело и само собой. Прокладываем магистраль, значит скоро и путевки к морю появятся. Строим завод, так и дачи будут. Спустили судно на воду... сидим, ждём у моря погоды и «фирмУ» заграничную. Главное производство работает, план ПЕРЕ-выполняется, деньги есть — а в магазинах пусто! Парадокс! А потому, что нужно знать с какой стороны подойти. Через главный вход, так дефицит. Ты только в очередь стать, а тебе уже нахамили, в лицо наплевали и по рукам надавали. И попросили прийти через год. Через чёрный, так и сыскать можно. Главное суметь предложить. Можно через коньяк, можно фамилией... ну, или на худой конец — деньгами. При дефиците только деньги и есть. И шо самое интересное, никто не хотел быть экономистом, юристом или методистом. Только на производство! На комбинат, так ты сыт. На фабрику, так ты одет. На склад, так ты уже интересен другим людям.

— И вы думаете мужчина был главным кормильцем?

— Нет, Шура, нет! Наличие в семье пальто в пол с вшитыми карманами обеспечивало советскую семью всем необходимым. Слышите Шура, не партия, а пальто с карманами кормило и одевало вас, пока вы с пионерами бегали и собирали лом.

— Так я вас спрашиваю: если мы тогда не ТО строили, то может сейчас мы не с тем боремся. Ещё со времен НЭПа, пока большевики в своём меньшинстве разворачивали страну тылом к западным буржуям, понимающие люди уходили по стопам братьев Зильбергов — в тень. Счастье любит тишину, а деньги любят темноту. Именно поэтому на первомайские акции мы ходили с транспарантами и криками. А по вечерам за зашторенными окном пересчитываем деньги в подушке. Потому что НАШ человек живет классикой: «Заработать можно только геморрой на задницу, а большие деньги можно только украсть». Но если договориться, то это как раз и будет социализм в чистом виде: делим общее благо поровну. А сколько людей участвует в разделе, это уже вопрос завтрашнего дня...

— А Хрущев какой молодец, он же вывел все на новый уровень. И бюрократию развивал, потому что понимал, что стране нужен средний класс. А откуда он возьмётся при коммунизме, если не в конверте? Ведь если делить поровну, голодными будут все. Да и что за подход: забрать у тех, у кого уже есть. Почему не за свой счёт? Почему в добровольцах на строительство только люди с голыми сраками, папироской и наганом? Хотите построить интернационал, сперва научитесь зарабатывать капитал. Хотите социализм, так научитесь уважать частную собственность. Хотите равенство и братство, начните сверху. А кричать и делить чужое все могут.

— Что интересно, разница между нами и капиталистами всего в одном слове: у нас делят, а там умножают. Казалось бы, дело лишь в символе, а как по-разному живём.

--------------------------------------------------------------------------------—

И, напоследок, Шура! Когда речь идёт о коррупции, так это не те несчастные конфеты шо я дал мадам Верковской за больничным задним числом. И даже не тот коньяк, который я получил за зачёт. Это естественный кругооборот любезностей и уважения в стране. А коррупция, Шура, это когда на борьбу с ней мы тратим больше, чем в итоге имеем. Так шо начинать нужно с верху, а свой коньяк я и сам пристрою.

- Боря, наше вам здрасте. Как жизнь московская?

- Много музеев и театров. Культура нынче в цене. Это прекрасно. А если о вас? - Денег платят много, перспективы есть, работа интересная. А что вне работы? Не хватает моря для променада. Боря, не выдумывайте, возвращайтесь. У нас сейчас смена власти, а значит будет хорошая недвижимость у моря на покупку.

- Алло, Сарочка, а что Израиль?

- И платят хорошо, ты посмотри. А море? И море чистое и тёплое. Ты подумай. Сарочка, так, а что за люди вокруг?- То-то же! Не дури, возвращайся!

Вы знаете, быть одесситом трудно. Неважно, были твои потомки выходцами из Греции, которые были членами «Филики Этерия», или, приехавшими на государственную службу итальянцами, или украинцами, которые строили железную дорогу через Балту, или скажем, идейными матросами с имперской столицы - ты одессит, а значит еврей. Не то, что бы это что-то меняло, но где нужно ты уже свой, а для остальных, у тебя подозрительно хитрое лицо. Быть-может ты вообще был рождён в 4 роддоме города Киев, а в Одессу перебрался лет 10 назад… из-за неё (тот, кто был в Одессе летом, поймет меня). Но кого это волнует, глаза тебя выдают. Да и сам ты, нет… нет… но начинаешь осознавать, какая жизненная несправедливость спрятана между «работать» и «зарабатывать», и что за умение промолчать, можно таки стать уважаемым человеком. Ну, и, разве есть в мире проза, которую не украсит твой черноморский акцент, с философским «шо» и героическим «Г». Вы знаете, быть одесситом трудно, ведь есть всего 3 пути: или, ты решаешь, что хочешь признания и тогда перебираешься в Москву за эфиром на 1ом; или, ты бросаешь все ради лучшей жизни, и тогда перебираешься за океан к нации эмигрантов; или, ты остаешься у Черного моря и тогда дорога одна – на 3ье еврейское кладбище (куда еще нужно иметь честь попасть).